Лиз Айлэнд

Кандидат в мужья

Должна выразить благодарность двум удивительным людям, которые помогли мне с этой книгой. Во-первых, Мэг Рули, она поставила эту книгу на ноги, найдя ей чудесный дом. А также моей сестре Джулии Басс, она поставила на ноги меня после случившегося со мной нервного срыва. Спасибо!

Глава 1

Все началось с телефонного звонка.

Келли критически оглядывала последнее творение своих рук. Среди услуг, которые предлагал ее зарождающийся бизнес, «Копикэт» — копировальный салон, был и перенос изображения с фотографии на футболки, и вот эта, заказанная выпускником ЮМУ,[1] с портретом Эйнштейна, выглядела, на ее взгляд, очень даже ничего. Старый ученый в ореоле психоделических красок с легкой улыбкой смотрел прямо на нее. Она улыбнулась ему в ответ, бросившись к зазвонившему телефону.

Но улыбка мгновенно исчезла с ее лица, как только она поняла, кто на другом конце провода.

— Миссис Саммерс? Это Дана Купер из «Весь день — игра».

Даже если бы молодая женщина не представилась, ее выдала бы привычка повышать голос в конце каждого предложения. Хотя создание нового бизнеса уже практически исчерпало и без того скудные средства Келли, она все-таки смогла определить обоих детей, Тину и Тревора, в летний лагерь, куда ходили и их друзья. Это было их первое лето после развода родителей, и дома дети острее чувствовали уход отца. Келли хотела, чтобы дети окунулись в бурлящий водоворот дневного лагеря, хотя ожидания ее оправдались далеко не полностью. Дана, студентка колледжа, работала там инструктором, и ей приходилось держать в узде более двадцати деток, которые с утра до вечера занимались всем и вся — от скалолазания до выпечки хлеба.

Звонок от Даны означал только одно: возникли трудности, причем трудности с большой буквы «Т», то есть с Тревором.

У Тины имя, конечно, тоже начиналось с «Т», но насчет дочери Келли была спокойна: в ее адрес поступило только одно замечание — она за один раз хотела взять из библиотеки слишком много книг.

С буквы «Т» начиналось также и слово «тайленол», и Келли стала опасаться, что очень скоро ей придется им воспользоваться.

Она испугалась, даже запаниковала:

— Кто-нибудь из детей заболел?

В прошлом году Тревор проглотил на спор пять живых кузнечиков, что привело к предсказуемо неприятному результату.

Дана откашлялась.

— Н-не совсем. В общем-то, миссис Саммерс, будет лучше, если вы заберете Тревора.

Келли заметила чашку с кофе на прилавке рядом с кассовым аппаратом. Несмотря на то что кофе остыл, а сливки образовали неприятную пленку, она нервно сделала пару глотков.

— Дана, я зарядилась кофеином. Можете говорить все, как есть.

— Ну… мистер Тилдон, директор лагеря, хочет поговорить с вами о… пристрастии Тревора к азартным играм.

— К азартным играм?

Келли чуть не упустила нить разговора. Кто уж точно страдал пристрастием к азартным играм, так это Рик, ее бывший муж. Собственно, из-за одного его неудачного дня на скачках она теперь не знала, где взять деньги на бейсбольную форму для Тревора и на оплату летних уроков музыки для Тины: и то и другое они с Риком пообещали детям. Неисправимым игроком был отец Тревора, но не Тревор.

— Он выиграл карманные деньги, выданные на неделю, у десяти детей, — пояснила Дана.

— Но как?

— Я думаю, в «ножички». Только не знаю, где он раздобыл нож.

— Я еду. — Келли бросила трубку на рычаг, стараясь держать себя в руках.

Игра на деньги! Нож! Она повернулась к Алехандро, пока единственному ее наемному работнику:

— Мне нужно срочно съездить в летний лагерь.

Алехандро оторвался от газеты, которую внимательно читал, используя положенный ему перерыв в работе, и улыбнулся ей. Даже в идиотской униформе салона (брюки цвета хаки, красная футболка с черным котом на груди) он был неотразим. Во всяком случае, для женщин от восемнадцати до двадцати двух лет. Еще бы, вылитый Рикки Мартин с конским хвостом. Но для Келли он был просто спасением. Она наняла его, потому что сочла, что он ей подходит: студент, нуждается в деньгах и, что самое главное, обладает опытом работы в копировальном салоне. Через несколько, дней стало ясно, что решение взять Алехандро на работу — одно из немногих в ее жизни, о которых она не сожалела.

— Тревор набедокурил?

— Тебя это не удивляет.

— Когда мне было десять, родителям звонили из-за моего поведения каждый день. Я это перерос.

— Когда? — спросила она, страстно надеясь услышать конкретную дату окончания этой пытки.

Мальчишки всегда оставались для нее тайной за семью печатями. Она росла с младшей сестрой. Но даже в безумных снах они с Ритой не могли представить себе и половины того, что Тревор не просто придумывал, но и успешно реализовывал. Нож!

— И пожалуйста, не говори мне, что закончилось это только в прошлом году. Я просто не выдержу еще одного десятилетия Тревора Ужасного.

— Ладно, не буду.

Напряженное молчание, повисшее в воздухе, было прервано дружным хохотом.

— Если на то пошло, последний раз это было три года назад, — признался Алехандро. — Но я готов спорить, что Тревор образумится гораздо раньше. У него умная мамуля. — Он мотнул головой в сторону их единственного посетителя, хорошо одетого мужчины, который пытался что-то скопировать на одном из ксероксов. — Не волнуйся, Келли, я справлюсь тут без тебя.

«Благослови его, Боже». За какие-то двадцать секунд ему удалось успокоить ее — и как мать, и как хозяйку салона. Даже если он сейчас и посмеивался над ней, такое дорогого стоило.

— Спасибо, Алехандро.

— Нет проблем. — Он постучал пальцем по газете. — И если это поднимет тебе настроение, согласно гороскопу, сегодня у тебя удачный день.

Келли фыркнула. Гороскоп!

— Не верю я в гороскопы!

Алехандро улыбнулся:

— День еще не закончился.

И хотя Келли была готова к любым неприятностям, эта улыбка настраивала на оптимистический лад.

«Как только смогу, повышу ему зарплату», — поклялась она себе, ретировавшись за сумочкой в крошечный кабинетик в дальней части салона.

Как это чаще всего и бывает, «Копикэт» пока еще не приносил прибыли, но Келли рассчитывала, что в ближайшие несколько месяцев ситуация изменится к лучшему. Находился салон в старом торговом центре. Вокруг бурлил процветающий деловой район, а совсем рядом располагался муниципальный колледж. Как только начнется осенний семестр и о салоне станет известно… Келли полагала, что ей придется нанимать еще одного, а то и двух работников.

— Вернусь быстро… надеюсь. — Она помахала рукой Алехандро.

Когда Келли поравнялась с одиноким клиентом, копир жалостно взвизгнул и замер.

«Заело бумагу», — сразу подумала Келли и остановилась как вкопанная.

Машина закашлялась, и Келли нахмурилась: «Да, похоже, дело не в бумаге».

Она повернулась к копиру, который на ее глазах начал превращаться в рождественскую елку. Все индикаторные лампочки горели или мигали желтым, красным и зеленым, а сбоку, как по волшебству, вылетали листы желтой и синей бумаги.

Мужчина, который инициировал эту катастрофу, пытался ловить разноцветные листы и чуть не сшиб Келли с ног.

— Извините! — Он протянул руки и положил их на плечи Келли, чтобы помочь ей сохранить равновесие.

Идея была не из плохих. Заглянув в глаза мужчины в эту захватывающую дух синеву, Келли почувствовала, как у нее подгибаются ноги. Она нисколько не сомневалась, что смотрит на самого красивого мужчину в мире, по крайней мере Далласа-то уж точно. Ей даже пришлось подавить нервный смешок. Но если честно, было сомнительно, что природа могла создать нижнюю челюсть столь совершенной формы, которая была идеально выбрита, скорее, тут имела место пластическая операция, к которой прибегают мужчины — точно так же, как женщины меняют себе форму носа. Может, челюсти нынче сначала вырубаются, потом шлифуются, а уж конечный продукт обтягивается кожей. А ведь помимо челюсти радовали глаз и светлые, безупречно подстриженные волосы да еще невероятно сексуальная ямочка на щеке. И рост мужчины был такой высокий, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо… Впрочем, она не смотрела, а таращилась.

Но она столь редко общалась с такими красавцами. Келли не могла оторвать глаз от загорелого синеглазого красавца. Было очевидно, что он богат. Его костюм, должно быть, стоил столько, сколько она платила за двухмесячную аренду помещения. Прическа обошлась в кругленькую сумму, что она тратила на продукты за неделю. А загар говорил о том; что этой весной он как минимум трижды побывал в экзотических местах, о которых она могла только мечтать. Ее последний отпуск — это ночь, проведенная в палатке, где она беспрестанно охотилась на комаров и разнимала ссорящихся детей. Все, что лучше этого, казалось ей роскошью.

Внешний вид этого мужчины свидетельствовал о том, что его не мог укусить какой-то плебейский комар. Да он просто не посмел бы испить его крови!

После развода Келли воспринимала мужчин исключительно как помеху в жизни, но теперь, когда эти удивительные синие глаза смотрели на нее сверху вниз, определенно почувствовала возбуждение. Да, она таращилась на него, но и он ее не игнорировал. Более того, смотрел на нее так, словно его ударила молния. Руки застыли на ее плечах, глаза не отрываясь смотрели на нее, и Келли даже покраснела, вспомнив о том, что она всего лишь обычная женщина, серая мышка, одетая, как и Алехандро, в униформу, не вызывающую никаких эмоций.

Неужели он смотрел на нее? Да, именно так. И вот тут Келли поняла, что удивило ее больше всего: полное отсутствие наглости и самодовольства, которое ассоциировалось у нее с такими вот богатыми красавчиками. Наоборот, весь его вид выражал сочувствие.

— Как вы? — спросил он очень приятным голосом с едва заметным техасским выговором.

— Я… — Она уже твердо стояла на ногах.

Ничего особенного с ней не случилось. Правда, сдвинуться с места она все еще не могла.

Или вдохнуть.

— Все нормально.

Наконец к ней вернулся дар речи. Она сошла с ума? Сердце билось куда быстрее, чем следовало. И причина была явно не в столкновении.

— Я вас не ушиб?

— Нет, нет. — Она отвела от него взгляд и мотнула головой в сторону копира, который продолжал цветопредставление: — Что-то не так?

Загорелые ухоженные руки отпустили ее плечи, он повернулся и шумно выдохнул:

— Да, но, боюсь, виноват я. Техника меня не любит — просто ненавидит. — Он улыбнулся, и на мгновение свет флуоресцентных ламп под потолком отразился в белоснежных пепсодентовых зубах.

Ее сын-бандит точно бы сказал: «Bay!»

Если Алехандро сражал женщин наповал, то этот парень их просто уничтожал. Его улыбка погнала в ее сторону тепловую волну, как самая мощная солнечная лампа, и она почувствовала, что улыбается в ответ.

— Вроде бы они снабжены защитой от дурака,[2] но все равно создают нам проблемы.

Келли открыла крышку, стала вынимать застрявшую бумагу, проверять рычаги. Лишь бы не смотреть на мужчину, словно сошедшего с обложки «Джи-кью». Но она ощущала на себе его взгляд и чувствовала, как трясутся ее пальцы, когда попыталась вернуть копир в рабочее состояние.

— Давайте мы сделаем это сами, — предложила она. — Стоить это будет немного дороже…

— Деньги — не проблема. — Он небрежно пожал плечами. — Я просто подумал: раз уж у меня есть немного свободного времени… Видите ли, я решил устроить вечеринку по случаю дня рождения моего секретаря. Сделал этот флайер, чтобы размножить и раздать в офисе, а поскольку копированием всегда занимается Дорин…

Келли смотрела на него снизу вверх, раскрыв рот. Невероятно! Для него, от которого зависели подчиненные, ксероксы были столь же загадочными, как для большинства людей — космические «шаттлы»: все, конечно, видели их на фотографиях или по телевизору, знают, что это такое, но понятия не имеют, как привести их в действие.

Поскольку Келли вновь на какое-то время лишилась дара речи, он озабоченно провел рукой по своим волосам.

— Послушайте, мне очень жаль, что я сломал вашу машину. Я, разумеется, заплачу.

Тут уж у нее челюсть и вовсе отвисла. Такого просто быть не могло. Неужто он говорит серьезно?

Откуда же взялся этот парень? С планеты не приспособленных к жизни миллионеров?

— Вы за это уже заплатили… ремонт заложен в стоимость копий.

— Это ваш салон?

Келли кивнула.

— И вы думаете, что эту машину можно починить?

— Поверьте мне, с этим бегемотом не так легко справиться… для этого потребуется циркулярная пила и, возможно, строительная «баба».

Он облегченно улыбнулся:

— Вы точно знаете, как поднять клиенту настроение. — Он взял свой оригинальный флайер. — Тогда я отнесу его служащему…

Она не отводила от него глаз, чтобы убедиться, что по пути он больше ничего не сломает.

Хотя кого она хотела обмануть? Она смотрела ему вслед, потому что не могла насмотреться. Шел он с грацией тренированного спортсмена, уверенной походкой. Может, он действительно спортсмен. Такой загар вполне мог быть у теннисиста или…

Она покачала головой. Да какое это имеет значение? Пока прекрасный незнакомец общался с Алехандро, она написала на листке: «Не работает», — положила его на копир и поспешила к своему автомобилю. Пора вернуться к реальности. К своему малолетнему балбесу.

В жаркие июньские дни плавится даже асфальт, слегка проседая под подошвами идущих по нему людей. В машине воздух так нагрелся, что Келли некоторое время подержала дверцу открытой, прежде чем решилась сесть за руль. Кондиционер уж лет пять как сломался. Однако в остальном ее малолитражка не подводила: двигатель всегда заводился с пол-оборота. И Келли знала, что уж в автомобиле-то она может не сомневаться. С помятым бампером и выцветшей красной краской ее «тойота», на которой частенько появлялась надпись «Помой меня» (почерк подозрительно напоминал почерк сына), не могла, конечно, выиграть конкурс красоты, но оставалась надежной, как высокие кассовые сборы очередного фильма с участием Джима Керри. В прошлом году, когда все время и деньги уходили на развод и организацию своего дела, она многократно благодарила судьбу за то, что может обойтись хотя бы без дорогостоящего авторемонта.

«Если бы мой бывший муж хоть чуть-чуть походил на эту «тойоту»…» — думала она, усаживаясь на нагретое солнцем сиденье. Но на Рика она как раз и не могла положиться — он ей изменял, и она постоянно оплачивала его долги. Что было далеко не просто, поскольку, пока дети были маленькими, Келли могла рассчитывать только на временную работу. И развод с Риком она сочла за удачу, пусть на нее и легли и оплата услуг адвокатов, и все прочее. К тому времени, когда бумаги были наконец подписаны, он уже нашел себе подружку и отправился с ней в Лас-Вегас, лишь помахав на прощание рукой. А самое худшее заключалось в том, что в итоге Келли стала испытывать чувство вины, хотя это именно она изо всех сил пыталась сохранить семью и с большой неохотой признала, что Рик никогда не станет хорошим отцом и мужем.

В конце концов, до свадьбы они очень хорошо проводили время. Рик был таким забавным… немного безответственным, но по молодости это не казалось таким ужасным. Наоборот, даже радовало. Он разительно отличался от нее! Не терзался из-за отметок или из-за того, что могут подумать о нем люди. Просто плыл по течению. Работу, считал он, всегда можно найти, главное же — развлекаться и получать удовольствие от пребывания на этом свете.

Но развлечения неожиданно закончились: родился ребенок, нужно было платить за дом, родился второй ребенок… Деньги не могли сделать их счастливыми, она это знала, но их недостаток сильно омрачал существование. В последние два года совместной жизни они с Риком практически не разговаривали, а уж о том, чтобы вместе посмеяться, не могло быть и речи.

Вот так внезапно грустные мысли накрыли ее с головой. От духоты в машине она ужасно вспотела. Келли вздохнула, повернула ключ зажигания и задним ходом отъехала от тротуара, где ее «тойота» стояла между двумя другими припаркованными автомобилями. В последний момент она взглянула направо, и у нее екнуло сердце. Со стороны пассажирского сиденья на нее мчался черный «БМВ» с тонированными стеклами и выглядел он как злой рок на колесах. Тормоза отчаянно взвизгнули, Келли инстинктивно сжалась, приготовившись к удару, которого не пришлось долго ждать. Ее бросило на водительскую дверцу, головой она ударилась о стекло, и тут же раздался скрежет металла и звон стекла. Келли повернула голову и увидела, что оба боковых окна разлетелись на миллион осколков, осыпавшихся прямо в салон автомобиля. И теперь они блестели на полу и на сиденьях, как ледяное конфетти. Она потрогала рукой голову в том месте, где ударилась. Вроде бы сильно не болело, но к вечеру наверняка появится большая шишка.

Келли застонала: еще не наступил полдень, а ей уже разбили машину и выгнали сына из летнего лагеря. Удачный день? Того, кто составлял гороскопы для «Даллас морнинг ньюс», следовало уволить с работы за полнейшую некомпетентность.

— Мисс! Мисс, вы не ушиблись?

Прежде чем Келли успела поднять голову и ответить, дверца распахнулась, две сильные руки выдернули ее с водительского сиденья. Она словно попала в один из эпизодов сериала «Скорая помощь»: еще через мгновение ее уложили на горячие бетонные плитки тротуара, подсунув под голову что-то мягкое.

— Вы меня слышите?

Келли моргнула, открыла глаза и увидела над собой озабоченное лицо красавца незнакомца.

— Вы? — прошептала она.

Все тот же мужчина из «Копикэт». А разве могло быть иначе? Только человек, понятия не имеющий, как пользоваться копиром, может сидеть за рулем автомобиля, стоимость которого в два раза превосходит ее годовой доход до уплаты налогов.

Его лицо перекосило от тревоги. Выглядел он так, словно только что кого-то убил, отчего Келли сразу встревожилась. Неужели она в гораздо худшем положении, чем ей кажется?

— Вы в порядке? Вызвать «скорую помощь»?

Келли поняла: если она немедленно не ответит, мистер Денежный Мешок начнет делать ей искусственное дыхание независимо от того, нуждалась она в этом или нет.

— Все хорошо, хорошо, — промямлила она, поднимая голову.

В этот момент, правда, перед ее глазами все поплыло, и голова брякнулась на прежнее место — как оказалось, прямо на пиджак супермужчины. Так близко к творению Армани она еще никогда не была.

— Выглядите вы не очень. Я позвоню 911.

— Нет!

Сейчас она не могла себе такого позволить: просто не было времени. Да и за лекарства платить нечем. А кроме того, она действительно отделалась лишь легким испугом да шишкой на голове. Так что чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы забрать своего десятилетнего сорванца.

— Помогите мне встать и дайте, пожалуйста, воды.

Мужчину как ветром сдуло. Он влетел в «Копикэт», чудом не сбив Алехандро.

— Келли, ты в порядке? — Алехандро опустился рядом с ней на колени.

Она кивнула. От пиджака бросившегося за водой красавчика пахло дорогим одеколоном. Изысканный, умиротворяющий аромат. Она бы с удовольствием устроилась поудобнее и заснула прямо здесь, на бетонных плитках, вдыхая этот чудесный запах.

Алехандро прищелкнул языком:

— Ты лучше полежи пару минут, прежде чем увидишь свою машину.

Келли резко села и застонала, увидев страшную картину.

Кошмар! Весь бок «тойоты» смят и похож на консервную банку, побывавшую под прессом. Оба боковых окна разбиты. Так же как и ветровое стекло. Задняя пассажирская дверца открыта, и непохоже, что в ближайшее время ее удастся закрыть. И все несущие стойки деформировались.

Алехандро покачал головой:

— Я услышал грохот, но никак не думал, что это ты попала в аварию. Слава Богу, ты ехала не быстро.

Если уж на то пошло, она вообще не ехала. Только она могла угодить в автомобильную аварию, стоя на месте.

— Бедная моя машинка!

Келли потеряла единственное, на что могла полностью положиться.

Черт, черт, черт!

Райли нашел кулер в маленькой задней комнате, доверху наполнил два стаканчика из вощеной бумаги и вихрем промчался через копировальный салон, кляня себя. Ну почему он так рванул с места? Почему не заметил ее? Почему врезался в ее автомобиль?

Ответ был только один: потому что думал о ней, миниатюрной женщине с карими глазами. Что-то в ней такое было, что-то он почувствовал в тот самый момент, когда столкнулся с ней у копировальной машины… Какие проблемы она пыталась скрыть демонстрацией собственной независимости? Какую ношу выдерживали эти удивительно сильные, пусть и узкие плечи?

Он разнервничался из-за того, что эта женщина… эта красавица с карими глазами произвела на него столь сильное впечатление. Все остальное ничуть не уступало глазам. Отличная фигура, загорелые руки и высокая грудь, округлые бедра, обтянутые брючками цвета хаки. Росточка, конечно, небольшого, но Райли мог поспорить, что ноги у нее длинные и строй…

Черт!

Три года он не выдавал подобной реакции. А тут выбежал из копировального салона, ничего не соображая, и умудрился врезаться в того самого человека, новой встречи с которым так хотел избежать.

Райли с бумажными стаканчиками, стараясь не расплескать воду, вернулся на тротуар. Когда увидел, с каким отчаянием женщина смотрит на свой покореженный автомобиль, почти почувствовал ее боль. Она смотрела на груду металла, будто на лучшего друга.

Смертельно больного лучшего друга.

Сбавив шаг, Райли подошел к женщине. Ее помощник осуждающе посмотрел на него. Райли не знал, что и делать. Как ему извиниться за такое? Как загладить вину?

— Я очень сожалею.

Он протянул женщине стаканчики с водой. Действительно, с чего еще он мог начать?

Она взяла один, выпила воду, даже не посмотрев в сторону Райли.

— Знаете, — она говорила словно сама с собой, — я любила этот автомобиль даже больше, чем бывшего мужа.

Фраза показалась Райли странной и не слишком уместной, но он жадно ухватился за полученную информацию. Бывший муж? Так, обручального кольца действительно нет.

«Перестань!» — одернул он себя.

Но куда там, он уже не мог не смотреть на нее, не думать о ней. Попытался сосредоточиться на ее проблемах, а не на ней самой. Трудно представить, что автомобиль можно любить больше, чем человека, но, с другой стороны, он ведь мог покупать новый автомобиль хоть каждую неделю, тогда как пришедшая по его вине в полную негодность «тойота», видимо, служила этой женщине достаточно долго…

Чувство вины накрыло его с головой.

— Я очень сожалею, — повторил он в который уже раз. — В столкновении целиком и полностью виноват я. Естественно, я компенсирую вам все.

Она взглянула на него, приподняв брови:

— Вам, похоже, этого очень хочется…

— Я же сказал, это моя вина. Только моя. — Он нахмурился, женщина все еще не двигалась. — Вы уверены, что с вами все нормально?

Она кивнула, глубоко вздохнула и поднялась.

— Абсолютно уверена. — Ее сильно качнуло.

Он протянул руку, чтобы поддержать ее. Она замерла, и он… он чуть не выпрыгнул из собственной кожи!

В его мозгу вдруг будто что-то ярко вспыхнуло, и в этот момент он словно переместился во времени. Он не сомневался, что она сердито смотрит на него, и, однако, мысленным взором увидел ее улыбку, сияющую, невероятно радостную улыбку, полную надежды, обещаний и любви, адресованную ему, и только ему. А потом будто со стороны увидел свою руку, протянутую к ней… и рука эта сжала ее маленькую ручку. Только на безымянном пальце теперь сверкало золотое кольцо с большим бриллиантом.

Видение это исчезло через долю секунды, но он все понял.

И у него перехватило дыхание.

Какое-то странное чувство охватило его, едва он переступил порог ее копировального салона, усилилось после того, как он столкнулся с ней у ксерокса. И речь шла не только о том, что его тянуло к ней, хотя, видит Бог, тянуло. Он не мог объяснить себе, что происходит. Конечно, женщина она симпатичная, но не так, чтобы бы очень. Он не находил ее сногсшибательной. Однако эти глаза… они знали, что такое беда, но излучали силу… Она казалась такой независимой, такой уверенной в себе, но при этом…

Он почувствовал необъяснимое влечение. Какую-то нервозность. Вот и попытался как можно быстрее покинуть копировальный салон, сбежать. И в результате почти раздавил ее своим автомобилем. И теперь эти карие глаза вновь смотрели на него, вроде бы любопытные и… такие ранимые.

Эта ранимость вкупе с видением, которое мелькнуло перед мысленным взором Райли, похоже, и решили его судьбу. Эту женщину, кем бы она ни была, ему следовало избегать как чумы.

Оторвав взгляд от ее глаз, он принялся рыться в карманах в поисках визитной карточки. Наконец нашел, на обратной стороне написал всю необходимую информацию по страховке.

— Это мой страховой агент, — пояснил он. — Никаких проблем не возникнет, уверяю вас.

Она взглянула на протянутую визитку, но не взяла.

— Нам лучше позвонить в полицию. Все равно понадобится их справка о происшествии.

— Я принимаю на себя всю ответственность, — ответил он, поскольку ему не терпелось уехать.

Женщина нахмурилась:

— Вы не можете подождать десять минут?

Если бы он смотрел в эти глаза хотя бы еще десять секунд (какие там минуты!), то погиб бы навсегда.

— Извините… я очень спешу.

— Мы все спешим. — Она невесело рассмеялась. — Но у некоторых теперь нет никакой возможности попасть туда, где их очень ждут.

Его вновь накрыло чувство вины. Чувство вины и раскаяние. Ну почему он не смотрел, куда едет? Перед ним замотанная женщина, которая с трудом сводит концы с концами, а он вот топчется в ее жизни, как слон в посудной лавке. Разве это не доказательство того, что он в ее жизни совершенно чуждый элемент?

Но как ни странно, только ее ему, судя по всему, и не хватало в его жизни.

Он сунул руку в задний карман, вытащил бумажник. Достал две сотенные (всю наличность, какую носил при себе), сунул ей в руку вместе с визиткой, которую она все еще не хотела брать.

— Этого хватит, чтобы оплатить прокат автомобиля на время, которое понадобится вам для того, чтобы связаться со страховой компанией. Если будет нужно больше, пожалуйста, позвоните по моему рабочему телефону, который указан в визитке. Мой секретарь все сделает. А теперь, если позволите… — Он собрался откланяться.

— Подождите! — Она протянула ему его деньги. — Я не могу их взять.

Он поднял руки, внезапно вспомнив фразу из детства:

— Нет-нет. Договор дороже денег.

— Но это нелепо. Я не могу…

— Не думайте об этом. Столкновение — моя вина… Я должен вам эти деньги, и гораздо больше. Не будем больше об этом. — Он улыбнулся, надеясь, что больше никогда не увидит ее печальное, забавное, прекрасное лицо. — Надеюсь, что вторая половина дня сложится для вас удачнее.

— Хуже-то просто некуда, — вздохнула она. — Но я все-таки думаю, что вам лучше остаться. Чтобы потом не создавать себе проблем…

Этот притягивающий взгляд… что-то в нем было. Он еще сильнее ощутил, как его тянет к ней, но тем не менее попятился. К своему автомобилю, чтобы сбежать. На его «БМВ», само собой, остались лишь пара-тройка вмятин.

— Никаких проблем не будет, — повторил он.

— Но откуда вы знаете? А если…

— Если возникнут какие-то трудности, просто позвоните в мой офис, мисс…

— Саммерс, — ответила она. — Келли Саммерс.

Он внутренне содрогнулся. Вновь лишняя информация. Не следовало ему спрашивать. «Женщина, в автомобиль которой он врезался…» И незачем ему знать что-то еще. Дорин, его секретарь, узнала бы все необходимое о жизни Келли Саммерс сама и решила бы все вопросы. А теперь вот он узнал и имя, и фамилию, которые сразу же запали в память. Келли Саммерс.

Келли Саммерс. Так, больше он не позволит себе думать о ней.

Он повернулся и практически пробежал то расстояние, что отделяло его от водительской дверцы «БМВ». Открыл ее, плюхнулся на сиденье и умчался, словно от погони. Хотя на самом-то деле он пытался убежать от судьбы.

Судьбы, которая явилась ему в образе миниатюрной, соблазнительной Келли Саммерс, женщины, на которой ему почти наверняка предстояло жениться.

Глава 2

— Странный он какой-то. — Как только рев «БМВ» стих, Келли повернулась к Алехандро. — Тебе не показалось, что он какой-то странный?

— Определенно странный… и нервный, — согласился Алехандро. — Он, наверное, думает, что ты собираешься подать на него в суд. Эти богачи всегда такие параноики. Если, конечно, он богат.

— Судя по внешности — богат… и по запаху. Он пользуется не «Олд спайс». — Она посмотрела на визитку. — «Райли К. Ломбард, — прочитала она вслух. — "Ломбард гроуп"». Владелец компании! И я сомневаюсь, что мы с ним в одной лиге. — Она постучала пальцем по визитке. — Интересно, что означает это «К»? Вероятно, Корнелий, или Корнинг, или какое-то другое имя, от которого пахнет старыми деньгами.

— Главное, чтобы он не оказался мошенником, — заметил Алехандро.

— Его двести долларов выглядят очень даже настоящими.

— Да, но на починку «тойоты» потребуется гораздо больше двухсот долларов.

Келли взглянула на автомобиль и почувствовала, как сжалось сердце. Неужели все? Неужели этот безумный богач нанес ее любимице смертельный удар?

К приезду полиции Келли уже успела накрутить себя. Ее автомобиль убили, а убийца удрал. Ну почему она позволила ему удрать? Ей показалось, что полноватый коп, который вышел из сине-белой патрульной машины, сочувственно посмотрел на нее, увидев, что сделали с ее бедной «тойотой». Ей требовалось утешение со стороны облеченного властью лица.

Она изложила свою версию случившегося и сообщила все имеющиеся у нее сведения о Райли К. Ломбарде, сделав упор на его принадлежность к привилегированному классу богачей. Она хотела, чтобы коп официально подтвердил ее статус жертвы. Она также хотела, чтобы Райли Ломбарда официально назвали злодеем, покинувшим место преступления до прибытия полиции, хотя он, несомненно, мог и задержаться.

Полицейский кивнул:

— Ломбард, значит? Я слышал об этом парне.

Это же надо! Небось его фотографиями обклеены все полицейские участки. Впервые Келли охватило отчаяние.

— Слышали?

— Конечно, читал о нем в газетах. Вы знаете, в разделе светской хроники.

Полицейский с пивным животом, нависшим над ремнем, выглядел человеком, которому вполне хватает спортивных страниц.

— Вы читаете светскую хронику?

Его глаза превратились в щелочки.

— Да, и что вам не нравится?

— Ничего, но…

Он выстрелил в нее злобным взглядом:

— Вы думаете, я какой-нибудь олух, который читает только спортивные страницы?

— Нет, но…

— Думаете, меня ничего не интересует, кроме пончиков и кофе, которыми приходится питаться на работе?

Келли покраснела:

— У меня и в мыслях не было…

Он прервал ее:

— Послушайте, я понимаю, случившееся вызвало у вас шок, мэм, но нет нужды смотреть на меня сверху вниз. Я лишь сказал, что видел этого парня. Я всегда держу глаза и уши открытыми. За это мне платят. Может, это была статья о начале строительства нового здания или что-то в этом роде. Подскажите!

— Извините, я…

Он вырвал из блокнота второй экземпляр заполненного им бланка и протянул ей:

— Вот справка о происшествии для вашей страховой компаний. С мистером Ломбардом я свяжусь сам. Хорошего вам дня!

— Слишком поздно для таких пожеланий, — пробормотала она.

Потом обрадовалась, что коп ее не услышал. Иначе снова завелся бы.

— Тебе не кажется, что сегодня все на грани безумия? — спросила она Алехандро, войдя в салон.

Он рассмеялся:

— Раз уж разговор зашел о безумии, не стоит ли тебе позвонить сестре?

Она нахмурилась. Рите?

— Зачем? Я должна дождаться эвакуатора.

— Да, но потом тебе понадобятся колеса. Помнишь дневной лагерь? Тревор, твой сын?

Келли застонала:

— Ну почему этого придурка угораздило врезаться в меня именно сегодня? Если я еще раз увижу его, то выскажу ему в лицо все, что о нем думаю.

Алехандро захохотал:

— Вот об этом ты можешь не волноваться. Он смылся отсюда с такой прытью, что ты точно его уже никогда не увидишь.

— И хорошо! — буркнула она, берясь за трубку, чтобы позвонить младшей сестре. — Надеюсь, ты прав. Если мне починят машину, видеться мне с ним совершенно незачем.

Работать Райли не мог. Всю вторую половину дня из головы не выходила встреча с Келли Саммерс. И в сравнении с этим не имело никакого значения, как продавались или покупались акции, поднимался или опускался индекс Доу-Джонса. Он не находил себе места, готовый выскочить из-за стола при первой возможности. Но никто его не тревожил. У него хватало сотрудников, которые решали все деловые проблемы.

Время тянулось и тянулось. Он, конечно, пытался работать, но мысли постоянно возвращались к Келли. Ему очень хотелось что-то для нее сделать, но он никак не мог придумать, что именно.

Когда вечером он приехал домой, Натаниэль, его дворецкий, распахнул дверь и сердито посмотрел на него. Разве что не затопал ногами и не указал на часы.

— Вы опоздали к обеду.

Райли вздохнул. Похоже, его ждет бурный вечер, Дорин могла ограждать его от проблем на работе, но не дома.

— Еще нет половины седьмого.

По стандартам Далласа дом у него был скромным. Старый серый каменный особняк находился на Туртл-Крик и не требовал большого количества прислуги. Райли купил его три года назад импульсивно, когда ему отчаянно хотелось радикально изменить свою жизнь. Иногда он задавался вопросом: а правильное ли принял решение? Темный камень, комнаты с низкими потолками, горчичного цвета бархатные портьеры — все это нагоняло тоску. Так что если он искал мрачное убежище, то лучшего бы, наверное, и не нашел.

Нужно признать, что он не приложил и минимума усилий, чтобы как-то изменить этот "замок Дракулы". Собственно, он практически не распаковывал вещи. В большинстве комнат мебели было так мало, что любой звук эхом отражался от стен. На мраморных каминных досках не стояли фотографии в золоченых рамках, картины так и остались в ящиках, лишь кое-где лежали ковры да стояла мебель, которую он вывез из своего старого дома. Последовали за ним и двое слуг, главным образом из верности не ему, а Джоанне.

Одним из них был страдалец Натаниэль. Вторым — Фаярд, шестифутовый повар-доминиканец с темпераментом Майка Тайсона, легкими Карузо и свободным доступом к режущим и колющим предметам. Оба гордились тем, что продолжили службу у Райли, пусть даже ценой личных страданий. Когда-то в прошлом Натаниэля и Фаярда связывали более чем теплые отношения. Они были сладкой парочкой. Райли помнил, как Джоанна рассказывала ему о них, о их кухонных ссорах и примирениях, со всеми подробностями, которые он слушал вполуха. В те счастливые дни Натаниэль и Фаярд играли минимальную роль в жизни Райли. Теперь же, когда они вышли на авансцену, он сожалел, что не прислушивался к болтовне Джоанны. Теплоты в их отношениях не осталось, ее сменила злоба, иной раз переходящая в ненависть. Случалось, у Райли возникало ощущение, что у него на глазах разворачивается последнее действие греческой трагедии.

— Сегодня вечер лобстера, — напомнил ему Натаниэль, забирая у него кейс и сопровождая на пути в столовую.

Натаниэль всегда был худой как тростинка, но благодаря многочасовым занятиям в тренажерном зале мышцы у него стали железными, да и силы хватало.

— Фаярд уже ни на что не способен, так что не удивляйтесь, если мясо этого ракообразного будет жестким как резина.

— Я понял, Натаниэль… волноваться тут не о чем.

— Хорошо. — Дворецкий вздохнул, сдерживаясь из последних сил. — Если лобстер будет вонять, вините Фаярда, а не меня.

— Я уверен, что вкус будет божественным. — Райли, конечно же, лгал.

Если на то пошло, лобстеров он не любил. Привыкший к простой еде, он просто не мог оценить кулинарных изысков Фаярда. Но предпочитал об этом не распространяться. Не хотел обижать повара. Он, Натаниэль и Фаярд худо-бедно как-то уживались три года в этом полупустом особняке на Туртл-Крик, и Райли опасался, что единственный неверный шаг может привести к уходу одного из них. А он не хотел потерять последние остатки той жизни, из которой так торопливо сбежал.

Хотя иногда сожалел о том, что в далеком прошлом Джоанна не наняла вместо Натаниэля и Фаярда какую-нибудь спокойную пожилую пару. Или двух сестер — старых дев.

— Божественный вкус? У резинового лобстера? — Дворецкий содрогнулся и остановился, дожидаясь, пока Райли первый войдет в столовую.

Натаниэль пренебрежительно относился к вкусу Райли с тех пор, как два года назад увидел своего работодателя, возвращающегося домой с пакетом из «Арбис»:[3] в тот день у Фаярда был выходной.

Как только Райли сел за стол, Натаниэль принес кувшин с водой, чтобы наполнить его стакан.

— Тяжелый день на работе? — озабоченно спросил он.

Райли с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Когда, скажите на милость, у него в последний раз был тяжелый день на работе? Он уже не тратил силы и нервы, тревожась из-за денег. Разумеется, удавалось это легко, потому что денег хватало с лихвой, но было и другое: ему пришлось заплатить дорогую цену, чтобы узнать, что деньги еще далеко не все.

Он сомневался, что Келли Саммерс придерживается того же мнения. Она смотрела на свой искореженный автомобиль с отчаянием женщины, у которой не было денег, чтобы купить новый. Он сделал бы что угодно, заплатил бы любую цену, лишь бы стереть из памяти озабоченное выражение ее лица, когда та смотрела на свою «тойоту». Может, если бы не чувство вины, он совсем не думал бы о ней…

Во всяком случае, не думал бы так много.

Может, забыл бы и вспышку белизны.

Зазвонил мобильник, он тут же выхватил его из кармана, чтобы отвлечься от ненужных мыслей.

Звонил его лучший друг Джей Говард, но Райли не мог сосредоточиться на его словах. Речь шла о какой-то женщине, что не могло удивить Райли, поскольку с женщинами у Джея постоянно возникали проблемы. Но само слово «женщина» напомнило Райли о ней, о Келли Саммерс. Ох, не следовало ему узнавать ее имя! Не следовало думать, что он может как-то загладить свою вину. Перед мысленным взором снова и снова возникало лицо Келли в тот самый момент, когда она смотрела на изуродованную «тойоту».

А Джей продолжал тараторить:

— Вот я и сказал Нэнси: «Мы же знаем друг друга две недели. Откуда у тебя такая уверенность, что мы не подходим друг другу?» Вот тут она и сказала мне, что она — лесбиянка «И как давно?» — спросил я. Так она ответила: «Уже две недели». Две недели, Райли! Тебе не кажется, что это, какое-то совпадение? — В трубке повисла тишина, нарушаемая только легким потрескиванием на линии. — Райли?

Райли вздрогнул, пытаясь вспомнить, что говорил Джей, — что-то насчет лесбиянок.

— Извини, о чем ты?

— Ты можешь в это поверить?

— Нет…

— Так ты думаешь, мне следует позвонить ей еще раз? Я хочу сказать, может, ориентацию она сменила только временно.

Райли вздохнул.

Ну не мог он разбираться со своими проблемами и одновременно вникать в сложности личной жизни Джея, да еще по телефону.

— Джей, хочешь где-нибудь встретимся?

— Меня еще мучает изжога после той забегаловки, куда ты меня пригласил в последний раз.

Друзья Райли не понимали его пристрастия к плохо вымытым ложкам.

— Не волнуйся, никаких ресторанов. Увидимся через полчаса в салоне «Тойоты» на Эл-Би-Джей-фривей.

— Где?

— В «Тойоте». Все объясню там.

Но как он мог что-то объяснить, если сам не понимал, что делает? Райли встал, чувствуя себя как на автопилоте.

— Я же говорил вам, вы не сможете это есть. — Голос Натаниэля вернул его к реальности.

Дворецкий кивнул на лобстера, к которому Райли едва притронулся.

Райли бросил салфетку на стол:

— Извинись за меня перед Фаярдом. Скажи ему, что мне пришлось срочно уехать.

— Но вы только что пришли! — Натаниэль скрестил руки на груди, как бы говоря: «Ну конечно, оставляете на меня свою грязную работу!» — Опять решили съесть на ужин этот поджаренный на гриле чизбургер, не так ли?

Райли покачал головой:

— Клянусь, что нет. — Потом он склонил голову набок, его вдруг осенило. Вздорностью характера Натаниэль не уступал поп-диве, но вкус у него был безупречный. — Если бы кто-то хотел извиниться перед тобой, Натаниэль, за… скажем, за что-то… Что ты предпочел бы получить — «тойоту» или деньги на ее покупку?

— Вы, должно быть, шутите. — Натаниэль, скрестив на груди руки, барабанил пальцами по бицепсам. — «Тойоту»! Если бы дело касалось меня, я бы считал, что вы должны подогнать к моей двери «лексус» или не беспокоиться вообще.

«Лексус». Он даже и не подумал об этом. Райли медленно кивнул, улыбнулся, посмотрел на часы. Нужно поторопиться, чтобы успеть на встречу с Джеем.

— Спасибо, Натаниэль.

Дворецкий ахнул, поднес руку к губам:

— Подождите… вы серьезно?

— Я вернусь поздно. — Райли развернулся и зашагал к двери.

— И кожаный салон! — крикнул вслед Натаниэль. — Не забудьте про кожаный салон!

Райли познакомился с Джеем, когда учился на первом курсе Университета Техаса. Высокий, угловатый сын одного из самых богатых людей штата, который мог бы лететь по жизни на одних лишь парах, окутывающих нефтяные вышки отца. Джей тем не менее стремился к тому, чтобы его любили и дружили с ним. Тогда Райли, который мог оплачивать обучение только потому, что получал стипендию за отличную успеваемость, думал, что Джей — самый обаятельный парень из всех, с кем его сводила жизнь. Самый обаятельный, и самый невезучий по части женщин. Прошедшие пятнадцать лет нисколько не изменили Джея, если не считать внешности. Он похудел еще больше, а сутулость увеличивалась с каждым уходящим годом и очередным романтическим разочарованием. Гравитация поработала и с его лицом, так что щеки оттянулись вниз, а большие синие глаза вылезали из орбит. Выглядел он как вылитый Дон Ноттс,[4] сходство с которым воспринимал с улыбкой. Однажды Райли видел, как Джей даже оставил кому-то автограф.

К полному недоумению Райли, он так и не смог найти Джею подружку, хотя гордился тем, что сразу видел, подходят два человека друг другу или нет. В случае же с Джеем его навыки свахи никакого результата не давали. Для человека, который стремился создать семью, Джею фатально не везло с женщинами.

— И что мы тут делаем? — спросил Джей.

Они стояли на площадке, где теснились сверкающие новенькие автомобили. Он засунул руки в карманы ношеных джинсов. Рубашка от Хельмута Ланга висела на нем, как старая тряпка. Дул теплый ветер, и над ними развевались разноцветные полотнища флагов.

— Покупаем автомобиль.

— Зачем? Что случилось с твоим?

— Не мне.

Райли быстро понял, что машина Келли, старая модель, давно снятая с производства; не имеет аналогов в современном мире. Но Келли покупала ее из практических соображений. А практичность для него олицетворяли внедорожники. И многофункциональность в ее бизнесе тоже не могла помешать, на случай если ей придется перевозить что-то тяжелое и объемное.

— Тогда кому? — спросил Джей.

Райли пожал плечами:

— Женщине, которую я сегодня встретил.

Глаза Джея еще больше расширились.

— Черт побери! Никогда бы не подумал.

Пару мгновений Джей постоял с отвисшей челюстью, по-новому оценивая автомобиль, на который они смотрели; — огромный зеленый внедорожник, которому, вероятно, никогда не представилась бы возможность преодолевать более серьезное препятствие, чем пандус при въезде на Сентрал-экспрессвей.

— Ты думаешь, если я куплю такой Нэнси…

Райли покачал головой:

— Может, Нэнси лучше забыть?

Джей мягко ткнул носком туфли шину внедорожника:

— Но мне она нравится.

Райли искренне сочувствовал Джею. Тот действительно хотел жениться… долгие годы предпринимал попытку за попыткой. Разумеется, ошибался в выборе кандидатки.

— В прошлом месяце тебе нравилась другая женщина… как ее звали?

— Тиффани.

— И что с ней сталось?

— Командование морской пехоты перебросило ее в Сьерра-Леоне.

Райли нахмурился:

— Не повезло.

— Для меня это обычное дело. — Джей смиренно вздохнул, но тут же решил уточнить, что в случившемся есть и светлая сторона: — Знаешь, едва ли я гожусь в мужья военнослужащей. Все эти переезды так осложняют взаимоотношения.

— Ты кого-нибудь обязательно найдешь, — заверил его Райли.

— Да. — Подавленным Джей обычно пребывал недолго. — Собственно, я уже нашел «золотую жилу».

— Какую?

— Книжные клубы.

Райли моргнул:

— Книжные клубы?

— Конечно, женщины их любят… ты знаешь, Опра и все такое. Я записался в три. Мне скоро придется уйти, чтобы успеть на заседание группы классической литературы. Сегодня мы читаем «Пармскую обитель».

Райли поморщился:

— Неужели ты не мог найти компанию женщин, которые читают что-то более интересное?

— Да, конечно. Слышал когда-нибудь о Бертрис Смолл?

Райли покачал головой.

— Одна из моих групп читает ее произведения. Очень хорошая писательница. А третью мою группу интересует все, кроме беллетристики. Я подумал, что разнообразие мне не повредит. Сейчас они обсуждают Джозефа Кемпбелла. Это философия.

— Спасибо, что просветил.

— Даже если я не найду женщину моей мечты, я смогу многое узнать, особенно от этой Бертрис Смолл. Вот уж кто умеет раскрыть человеку глаза! Райли, мы думали, что все это слышали, когда учились, но позволь заверить тебя, это не так. Ты знаешь…

— Гм-м…

Это подал голос продавец, который уже несколько минут кружил вокруг них, как паук вокруг попавшей в паутину мухи. Райли и Джей переглянулись. Райли понял, что погорячился, решив прийти в автосалон. Напрочь забыл, что придется иметь дело с продавцом.

Продавец же улыбнулся во все тридцать два зуба, сказал, что зовут его Майк, и предложил Райли прокатиться на внедорожнике. Более того, уже позвякивал ключами.

— Привод на все четыре колеса. Антиблокировочная система тормозов. Проигрыватель с возможностью автоматической смены шести компакт-дисков. Усовершенствованная стереосистема. Вы можете сами во всем убедиться, Райли.

Майк не стал тянуть с переходом на имена. Райли вежливо улыбнулся:

— Я пока лишь смотрю.

Майка его слова нисколько не разочаровали. Его тридцатидвухзубая улыбка ничуть не поблекла.

— Позвольте спросить вас, Райли, на какой ценовой диапазон вы рассчитываете?

— Диапазон меня вообще не волнует.

Брови Майка взлетели вверх.

— Ну… — Не вызывало сомнений, что он уже подсчитывает свои комиссионные.

— Автомобиль мне нужен не для себя, — пояснил Райли. — В подарок.

— Ага, для вашей жены.

— Нет, для другой женщины.

— Понимаю… — Улыбка сменилась гримасой.

Райли засмеялся, осознав двусмысленность своей последней фразы. Словно Келли — шлюха, которую он держит на стороне.

— Я хочу сказать, автомобиль предназначен для женщины, с которой я только-только познакомился. Я совершенно ее не знаю.

Майк в замешательстве смотрел на него.

— Что-то я тебя не понимаю, Райли, — вмешался Джей. — Это совершенно на тебя не похоже! В последнее время ты прилагал столько усилий, чтобы избегать женщин… и на тебе. Что случилось?

Райли сомневался, что сможет объяснить. Он никогда не рассказывал Джею о своем даре предвидения. Его друг подумал бы, что он спятил.

Джей, однако, не отступал:

— Это автомобиль для женщины, на которую ты хочешь произвести впечатление?

— Нет, скорее, извиниться перед ней.

Его друг задумался, кивнул.

— Знаешь, только не подумай, что я хочу сбить тебя с толку, дружище, но если бы я хотел таким вот образом извиниться перед женщиной, то заглянул бы не в «Тойоту». — Он повернулся к Майку: — А вы?

Продавец слушал внимательно и, похоже, понял, куда дует ветер.

— Как вам, наверное, известно, по надежности…

Джей кивнул:

— Насчет надежности никто не спорит, но речь о другом. Будь вы женщиной, Майк, неужели вы не предпочли бы «кадиллак»?

Майк перевел взгляд с Джея на Райли, вновь на Джея. Не нравилось ему все это, очень не нравилось.

— Натаниэль предложил остановиться на «лексусе», — заметил Райли.

А от Джея он и не ожидал услышать ничего, кроме «кадиллака». Говарды с незапамятных времен ездили только на «кадиллаках». И Джей очень гордился кабриолетом своего дедушки, моделью 1953 года.

Майк посмотрел на Райли:

— Кто такой Натаниэль?

— Его дворецкий, — объяснил Джей и повернулся к Райли: — Да что Натаниэль знает о прекрасной половине человечества? Я по-прежнему утверждаю, что женщина предпочтет «кадиллак». Правильно, Майк?

Вот тут терпение Майка, похоже, лопнуло. Он покраснел как рак и всплеснул руками:

— Конечно! «Кадиллак» и кольцо с бриллиантом осчастливили бы меня! — Он развернулся и зашагал прочь. — Чокнутые!

Джей с обидой посмотрел ему вслед:

— Что это с ним?

— Думаю, мы оскорбили его чувства упоминанием автомобилей других марок.

— Очень уж нервно он отреагировал. Ты слышал, как он нас назвал?

— Чокнутыми. Возможно, он прав.

— Это же бред какой-то! — воскликнул Джей. — Ты едешь сюда, чтобы отдать этому парню огромные деньги, а он тебя оскорбляет. Знаешь, Райли, я просто не понимаю, куда катится этот мир. Ты не можешь купить автомобиль, я не могу найти любовь. Иногда у меня создается ощущение, что этот мир просто не ценит мультимиллионеров. Нас принимают как должное.

Райли посмотрел на обиженное лицо друга и не мог не рассмеяться.

— Бедные мы, бедные…

Утро началось с привычной суеты: подготовки себя и детей к грядущему дню. Точнее, суетилась Келли, а дети лишь наблюдали за ней. И так, наверное, будет всегда, думала она, не зная, как что-то можно изменить. Из года в год Тревору и Тине предстояло наблюдать, как она носится от холодильника к сушилке, с работы — в магазин, пока они сами не станут старше, чем она теперь, и не наступит день, когда они отвезут окончательно выдохшуюся мамашку в дом престарелых. Или в дурдом.

Она поставила перед Тревором ленч в пакете из плотной коричневой бумаги и бросила на мальчика строгий материнский взгляд.

— И чтобы я больше не слышала от твоего инструктора ни слова о ножах.

— Это же был нож для масла, — попытался оправдаться Тревор.

— Никаких ножей, — предупредила его Келли. — И если я услышу еще слово о твоих денежных аферах, остаток лета ты простоишь у копира, раздавая скрепки. Понятно?

Тревор прищурился. Благодаря коротко подстриженным на лето светло-каштановым волосам лицо его выглядело квадратным. Губы он плотно сжал, как делал Рик, когда осознавал, к каким последствиям приводила его очередная попытка сорвать куш. Не любила она вспоминать о бывшем муже, о том, какой пример являл он их сыну.

— Никаких игр на деньги, никаких обменов, — отчеканила она. — Пусть даже сандвичами. Понятно?

Тревор заглянул в пакет и поморщился, увидев что там лежит.

— На сандвич с копченой колбасой и банан все равно много не выменяешь, мама. — Угрызения совести в его голосе отсутствовали напрочь.

Ну как она могла родить такого «замечательного» ребенка?

Тина, ее девятилетняя дочь, оторвалась от библиотечного экземпляра «Маленьких женщин»,[5] на лице ее при виде завтрака брата отразился ужас. Судя по всему, точно такой же получит и она. Тина находила, что их ленчи недотягивают до стандарта.

— Мать Маргарет делает бутерброды из черного хлеба, — заявила она.

Маргарет Тарстон, лучшая подруга Тины, была одной из самых богатых девочек в начальной школе.

— И с настоящим швейцарским сыром, а не каким-то дешевым.

Слова эти донеслись до Келли в тот самый момент, когда она снимала целлофановую обертку с ломтика оранжевого сыра. Дернувшись, Келли положила его на кусок белого хлеба, чтобы поскорее скрыть свидетельства того, что она не может обеспечить детей продуктами высшего качества.

После развода увеличенные линзами очков глаза Тины неустанно следили за ней, выискивая недостатки. А может, Келли более остро реагировала на Тину, потому что девочка была очень уж умна. Училась на «отлично», перескочила через второй класс, могла играть на пианино прелюдии Шопена. Когда Келли смотрела на дочь, сердце ее в равной степени переполняли гордость и чувство вины. Одаренность этой девочки заслуживала того, чтобы весь мир лежал у ее ног. Но Келли удавалось наскрести денег только на хорошие очки и уроки фортепьяно. Что же касается пианино, о котором мечтала Тина, с тем же успехом она могла мечтать и о луне. Тина играла сонаты Бетховена на купленном с рук синтезаторе, тогда как ее подруга Маргарет Тарстон — «собачий вальс» на «Стенвее».

— У Маргарет Тарстон куриные мозги. — Тревор залез рукой в миску с овсяными хлопьями.

Тина поджала губы и углубилась в чтение.

— Не следует говорить так о людях, Тревор, — вновь отчитала его Келли, подумав, что становится похожа на попугая, начиная с «не» каждую фразу, обращенную к сыну. Тем более что в данном случае придерживалась того же мнения. — Маргарет — очень милая девочка.

Он захохотал, зашаркал ногами под столом.

— Мать одевает ее как куклу, но она — ничтожество и паршивка.

— Не следует тебе… — Келли замолчала, не договорив, понимая, что ее нравоучения напоминают заезженную пластинку.

Она могла целый день говорить Тревору, что не нужно делать: не разговаривать с набитым ртом, не бросать с крыши ее швейную машинку, не называть людей ничтожествами и паршивцами, не обводить вокруг пальца других детей, не играть в «ножички»… И самое важное, что действительно не следовало делать, терялось в бесконечной череде «не».

Если Тина наполняла ее сердце материнской гордостью, то Тревор крепил в ней материнскую решимость. Она не допустит, чтобы мальчик превратился в копию его никчемного отца. Конечно, это может случиться, но Келли не собиралась сдаваться без борьбы.

— Ты сегодня хорошо выглядишь. — Она попыталась наконец-то обойтись без «не».

Тревор нахмурился, добавил в тарелку хлопьев. Заговорил с набитым ртом, струйки молока потекли из уголков рта:

— Я причесался.

Тину перекосило от отвращения.

— Ты должен причесываться каждый день, Тревор.

Прежде чем разгорелась ссора, Келли провела рукой по коротким волосам сына.

— Может, достаточно каждое утро подставлять голову под пылесос?

Тревор, который в отличие от сверстников и в десять лет мог оценить шутку, расхохотался, а вот Тина сурово посмотрела на них обоих.

— В книжке, которую я только что прочитала, девушка сто раз проводила расческой по волосам утром и вечером. И у нее были прекрасные волосы.

— Это же выдумка, тупица! — рявкнул на нее Тревор. — В реальной жизни такого никто не делает!

Тина моргнула:

— Я буду.

Келли не донесла до рта чашку кофе и улыбнулась. Подумала, что в последнее время волосы дочери блестят больше, чем раньше.

— Ты не можешь что-либо делать только потому, что люди делают это в книгах, — не отставал Тревор. — Это глупо.

Тина сощурилась, упрямо выпятила подбородок.

— Отнюдь. Будь моя воля, я жила бы в книге. Как в этой. — Она подняла «Маленьких женщин». — Мег, Джо, Бет и Эми бедны, но они живут рядом с мальчиком, у которого богатый дедушка, поэтому ходят на вечеринки, где их вкусно кормят, а старый дедушка даже подарил Бет пианино.

Келли, почувствовав, как ее сердце превратилось в кусок свинца, поставила перед Тиной пакет с завтраком и дала себе слово в следующий поход в супермаркет обязательно купить швейцарский сыр и черный хлеб.

— Если вы оба позавтракали, сполосните грязную посуду и собирайте вещи.

Как всегда переполненный энергией, Тревор выскочил из-за стола и помчался к раковине, расплескивая на пол остатки молока из тарелки.

— Ты не можешь жить в книге, — оставил он за собой последнее слово и побежал в свою комнату, наверное, забыл что-то.

Келли взяла губку, вытерла пол.

Тина, педантичная и аккуратная, мечта любого родителя, сполоснула тарелку и ложку под струей воды, поставила в соответствующие гнезда в посудомоечной машине. Потом помыла руки, вытерла полотенцем и пошла в свою крошечную комнатку, несомненно, для того чтобы перед отъездом сто раз провести расческой по волосам.

Келли задалась вопросом: а может, Тревор прав, стараясь привить Тине более реальный взгляд на мир? Но разве в их жизни и так не хватало реальности? С другой стороны, после вчерашнего инцидента Келли и сама вдруг вознамерилась уйти от этой самой реальности, грезя о богатом красивом Райли К. Ломбарде, секретарь которого освободила его от всех жизненных трудностей.

«Проблем не будет», — заверял он ее, и, возможно, в его жизни их действительно не было.

Она улыбнулась. Райли К. Ломбард, который мог не задумываясь бросить на тротуар пиджак стоимостью в пятьсот долларов, чтобы подложить его ей под голову… Она совершенно успокоилась, после того как позвонила в свою страховую компанию и арендовала автомобиль. Может, ей повезло, что в нее врезался богач. Его страховка могла покрыть любые расходы. И… почему нет… Этот мужчина сумел разбудить в ней уже совсем заснувшую было женщину.

Однако она пыталась не вспоминать его красоту (прямо-таки Пол Ньюман в лучшие годы, только в пиджаке и галстуке). Но несмотря на отчаянные усилия, эти кристально чистые синие глаза снились ей прошлой ночью. Что само по себе удивительно, потому что в последнее время ей по большей части снились кошмары. И сон, по ходу которого она снимала с богача дорогую одежду от известных дизайнеров, ее очень даже порадовал.

Хотя он и таил в себе немалую опасность, потому что утром возвращение к реальности далось ей с большим трудом: в ее жизни не было и в помине не только этого гибрида Пола Ньюмана и современного миллионера, но и тех дополнительных преимуществ, которые могло принести с собой это существо. Например, она могла бы иметь секретаря, которая взяла бы на себя некоторые неприятные материнские обязанности: скажем, в тысячный раз объяснила бы Тревору, почему ему не покупают игровую приставку «Сони плейстейшн», или гасила бы фонарик, который Тина каждый вечер прятала под одеялом, чтобы читать до глубокой ночи, или занималась бы уборкой, когда у Келли в конце дня не было сил стирать и мыть грязные полы и посуду.

Если бы у нее был такой мужчина, как Райли, чьи поблескивающие глаза она видела бы каждое утро, просыпаясь…

Мысленно она отвесила себе оплеуху.

У нее уже был муж, и он не решал никаких проблем. Вместо этого только создавал их в огромном количестве. Из-за него пришлось продать половину мебели, да и вообще он причинил ей столько душевной боли, что отбил всякий интерес к мужчинам. Романтика — это шарада. А любовь… Когда в последний раз ее охватило это чувство, она решила выйти замуж за человека, который полагал, что нет лучшего интеллектуального стимулятора, чем фильмы Адама Сандлера.[6] От красоты Райли Ломбарда перехватывало дыхание, но не для того она целый год выбивалась из сил, чтобы положить с таким трудом завоеванную независимость на блюдечко с голубой каемочкой и преподнести смазливому мужчине, который врезался в ее автомобиль.

Да и не просил он ее об этом. А если она надеется, что Райли воспылал к ней романтическими чувствами, тогда она пребывает в еще более фантастическом мире, чем Тина.

Тревор проскочил через кухню, распахнул на бегу сетчатую дверь, не помешав ей захлопнуться за ним. Келли допила кофе и мысленно вернулась к главной теме: Райли с его синими глазами и большим банковским счетом. Нет, он не будет обивать порог ее дома. Наоборот, она помнит, как ему не терпелось расстаться с ней. Богатый нервный тип, как назвал его Алехандро. Должно быть, панически боялся, что она укусит его или пригрозит напустить на него своего адвоката.

Как будто она может позволить себе адвоката!

Несколько секунд спустя Тревор вернулся с подъездной дорожки, чем-то определенно потрясенный.

— Мам, думаю, тебе лучше выйти из дома. Там что-то странное…

Обрадовавшись тому, что появился шанс отвлечься от навязчивых мыслей о Райли, Келли мыла чашку, пряча улыбку. Тревор проделывал такое и раньше. Придумывал какую-то фантастическую историю и повторял ее до тех пор, пока Келли не поверит, после чего смеялся и говорил, что она слишком уж доверчивая.

— Да что ты?! — Келли решила подыграть сыну. — Слон?

— Нет, там…

— Вертолет?

Он нахмурился, словно полагал ее вопросы совершенно неуместными. Но и это входило в правила игры.

— Нет, внедорожник «лексус», такой навороченный.

Ха! С возрастом он становится хитрее, добавляя выдумке правдоподобности. Хотя, с другой стороны, какое уж тут правдоподобие. «Лексус» не укладывался в их семейный бюджет точно так же, как мраморная ванна или уик-энды на Таити.

— Какого цвета? — Она продолжала игру.

— Красного.

Естественно, любимый цвет Тревора.

— На наклейке написано «венецианский перламутрово-красный».

Келли медленно повернулась к сыну. Венецианский перламутрово-красный? И где Тревор мог такое услышать? Теперь ей не терпелось узнать, что еще он напридумывал.

— А какого цвета обивка сидений?

— Никакого, — быстро ответил Тревор. — Вернее, она коричневая — как кожа. Собственно, я думаю, это кожа и есть. — Он шагнул к матери, протянул ей конверт. — А вот это я нашел на пороге.

Подозрительно глядя на конверт, Келли открыла его, ожидая, что из конверта выползет какой-то жук. Вместо этого на пол упали два ключа. Она вскрикнула.

— Мама, что это?

— Ключи! — Келли подняла их и в изумлении уставилась на сына.

Так он говорил правду?

— Готов спорить, они от «лексуса»! — возбужденно воскликнул Тревор. — Пойдем попробуем!

Волоча ноги, Келли следом за сыном вышла из дома и вытаращилась на венецианский перламутрово-красный внедорожник «лексус», припаркованный в затылок белому «шевроле», который она вчера арендовала.

— Загляни в салон! — Тревор прыгал около окошка водительской дверцы.

Из конверта, в котором лежали ключи, Келли достала листок белой бумаги с шапкой салона «Тойота». Прочитала несколько строк, написанных аккуратным почерком:

«Дорогая мисс Саммерс!

Прошу Вас принять этот автомобиль с тем, чтобы меня перестала мучить совесть за Ваш загубленный день и, возможно, автомобиль. Это наименьшее, что я могу сделать. Заодно Вы получите альтернативное средство передвижения, если Вашу «тойоту» все-таки починят.

Искренне Ваш, Райли К. Ломбард».

Келли прочитала короткую записку пять раз, и ее изумление раз от разу только нарастало. Она видела перед собой «наименьшее, что он мог сделать»? «Лексус»?

И что тогда он полагал наибольшим? А больше всего ее удивляло другое. Человек, не дождавшийся в силу занятости, пока полицейские прибудут на место аварии, не счел за труд поехать в автосалон, чтобы выбрать автомобиль, который и прислал, извиняясь за случившееся.

— Его прислал папа? — спросил Тревор.

В обычный день этот абсурдный вопрос вызвал бы у Келли смех. Но и этот день усилиями Райли Ломбарда обещал стать таким же необычным, как и прошедший. Она показалась ему нищенкой?

Или нынешние миллионеры таким способом покоряют женщин?

Она развернулась и решительно прошествовала в дом, чтобы схватить сумочку и позвать Тину, которая, как обычно, копалась, не желая расстаться с книгами и синтезатором ради обязательных удовольствий. И хотя Тина буквально умолила Келли отправить ее в тот самый летний лагерь, куда отправили Маргарет Тарстон, место это наскучило ей с первого дня, как только она поняла что лето ничем не будет отличаться от остальных времен года: и там к ней будут приставать надоедливые мальчишки.

— Тина, ты нас задерживаешь!

Келли вернулась на подъездную дорожку и обошла «лексус» кругом, не в силах скрыть восхищения.

— Поехали, мама. — Тревора разбирало нетерпение. — Давай опробуем новые колеса!

Келли порылась в сумочке в поисках визитной карточки, которую вчера дал ей Райли.

— Это не наш автомобиль. И его прислал не твой отец, а — «один псих», мысленно продолжила она, пытаясь придумать подходящее объяснение. — Страховая компания прислала этот «лексус» по ошибке, — солгала Келли. — И этим же утром я его верну.

— Можешь ты отвезти нас на нем в летний лагерь? Хоть разок? — В голосе Тревора слышалась мольба.

— Да, но только потому, что мне нужно его вернуть. — А потом Райли К. Ломбарду придется раскошелиться на такси, чтобы она могла вернуться домой, пересесть на «шевроле» и уехать на работу.

Тина показалась из-за сетчатой двери и чуть не выронила ранец с книгами, когда увидела на подъездной дорожке сверкающий новенький автомобиль.

— Что это? — изумилась она. Увидела ключ в руке Келли, и ее лицо расплылось в радостной улыбке. — Он наш? Это правда?

В этот момент Келли с радостью задушила бы Райли Ломбарда. Ее дети наверняка подумали, что им больше не придется ездить в гремящей «тойоте», которую она так любила, с которой никак не хотела расставаться. Теперь же их ждало расставание с еще одной мечтой.

Она попыталась подсластить пилюлю:

— Он наш примерно на двадцать минут, поэтому залезайте в салон, постарайтесь, ничего не запачкать и наслаждайтесь поездкой.

Нажатием кнопки на ключе Келли открыла центральный замок, распахнула дверцу, и запах настоящей кожи чуть не свалил ее с ног. Поднялась на подножку, плюхнулась на водительское сиденье — куда более удобное, чем большинство стульев в ее доме. Над головой загорелся мягкий свет. А когда Келли повернула ключ зажигания, двигатель тут же ожил, причем работал практически бесшумно, тихонько урча. Из динамиков стереосистемы поплыла классическая музыка.

— Малер, круто, — прошептала с заднего сиденья Тина.

Тревор, усевшийся на переднем пассажирском сиденье, открыл бардачок, достал «Описание автомобиля».

— Ничего себе! Мам, у него проигрыватель с автоматической сменой шести компакт-дисков! — Принялся нажимать на кнопки системы климат-контроля.

Из вентиляционных решеток начал поступать ледяной воздух: ей на ноги, из приборного щитка, на заднее сиденье. Келли вздохнула, наслаждаясь. Кондиционер в автомобиле. Она уже и забыла, что это такое.

И в этот опасный момент она действительно подумала о том, чтобы оставить внедорожник себе.

«Почему нет? — спросил маленький дьявол, удобно устроившийся на ее плече. Этот парень может себе такое позволить… Он же превратил твой автомобиль в груду искореженного металла».

— Мамочка? — спросила Тина. — Мамочка, ты в порядке?

Келли рукой смахнула дьявола с плеча, потом сделала вид будто поправляет ремень безопасности. Нет, не будет она принимать подачки от Райли Ломбарда. Не хватало ей еще оказаться в долгу у разбрасывающегося «лексусами» лунатика.

Но стоило ей выехать на дорогу, как маленький дьявол вернулся на прежнее место. Келли чувствовала себя так будто плыла над улицей, демонстрируя соседям свою удачу. Впервые Тина и Тревор не цапались. Да и она сама как-то успокоилась и, возможно, не случайно решила отвезти детей в летний лагерь другим маршрутом — мимо дома Маргарет Тарстон.

Глава 3

— Я нашел женщину, на которой собираюсь жениться, — объявил Джей.

— Поздравляю.

Райли пришлось потрудиться, чтобы его голос звучал убедительно. Прошлым вечером Джей говорил о Нэнси. Неужели он таки нашел свою избранницу… Райли посмотрел на часы… Менее чем за двенадцать часов?

— И как зовут счастливицу?

— Лу-Энн.

— Ты уверен, что это она?

— Как я могу ошибиться?

Он ошибался уже раз пятьдесят, но Райли полагал, что не стоит напоминать ему об этом.

— Извини. Просто ты меня удивил. Вчера вечером…

— Но вчера вечером я еще не встретил Лу-Энн. Разве я не говорил тебе, что книжные клубы — мечта холостяка?

Наверняка говорил. Райли рассмеялся:

— Почему бы нам не встретиться за ленчем и не отпраздновать это событие? Ты мог бы взять с собой и Лу-Энн.

— Нет, не могу.

— Почему? Я хотел бы познакомиться с женщиной, которая пленила тебя с первого взгляда.

— Видишь ли, я с ней об этом еще не говорил.

Райли постучал карандашом по настольному календарю.

— Тогда откуда тебе знать, что она — та единственная?

— Поверь мне, знаю. Она прекрасна и умна. Самая интеллектуальная женщина в моем книжном клубе. Может говорить часами о ком угодно… во всяком случае, о Стендале.

— Да, но нужна ли тебе жена, которая будет вечно что-то вещать о «Пармской обители»?

На другом конце провода молчали. Наконец Джей заговорил обиженным тоном:

— Я не думаю, что твой сарказм тут уместен, Райли.

Райли пришлось напомнить себе, что пусть каждое романтическое увлечение Джея заканчивалось провалом, тот не держал зла на женщин и снова и снова раскрывал им свои объятия.

— Извини.

— Что на тебя нашло? — спросил Джей. — И вчера ты был какой-то странный. Причина в этой женщине?

— Нет, — без запинки солгал Райли.

— Или в… — Вновь пауза. Извиняющийся вздох. — Дружище, прости меня.

— За что?

— Иногда счастье так захлестывает меня, что я забываю, через что тебе пришлось пройти.

Райли напрягся.

— Да ладно тебе.

— Может, тебе все-таки стоит вернуться в привычную круговерть? — бодро предложил Джей.

Сама идея о возвращении в «привычную круговерть» вызвала у Райли такую панику, что поначалу он не услышал шум, доносящийся из приемной. Дорин, его исключительно эффективный секретарь, обычно легко остужала, горячие головы, но на этот раз у нее, похоже, возникли проблемы. Он нахмурился.

— Райли?

Он переключился на Джея:

— Не знаю, готов ли я к этому, Джей. — Он сомневался, что вообще когда-нибудь будет готов.

— Тем не менее, если передумаешь, я уверен, что в этих книжных клубах что-то есть. Взять, к примеру, ту группу, что делает упор не на беллетристику, а…

Теперь из приемной явственно доносились крики, что-то грохнуло в дверь.

— …конечно, книги эти скучноваты, но там есть несколько таких милых женщин…

Вот тут Келли Саммерс распахнула дубовую дверь, за которой находился стол Дорин, и влетела в кабинет. В той же одежде, что и вчера: красной футболке с котом повыше нагрудного кармана и брючках цвета хаки.

Райли поднялся из-за стола в тот самый момент, когда на пороге возникла Дорин.

— Мне нужно с вами поговорить, — объяснила Келли.

— Что там у тебя? — крикнул в ухо Джей.

— Я тебе перезвоню, Джей, — ответил Райли и положил трубку.

— Я очень сожалею! — Дорин, сложив руки на груди, смотрела на Райли. И без того высокая, она казалась еще выше из-за пышных рыжих волос, которые поднимались над черепом как минимум на четыре дюйма. — Я сказала ей, что вы никого не принимаете без предварительной договоренности. Службу безопасности я уже вызвала.

— Службу безопасности? — в изумлении переспросила Келли, глядя на Райли, а не на Дорин. Потом ее губы изогнулись в саркастической улыбке. — Не волнуйтесь. «Узи» я оставила дома.

Райли нервно засмеялся.

— Все нормально, Дорин, можете дать им отбой. — Но, глядя на грозное лицо Келли, подумал, а не погорячился ли он насчет службы безопасности. Но что могло так расстроить Келли?

Ответ на этот вопрос он получил, как только Дорин, стуча четырехдюймовыми каблуками, вышла за дверь. Келли потрясла перед ним ключами, похоже, обвиняя в тяжком преступлении.

На ключи он и не посмотрел. Потому что не отрывал глаз от лица Келли. Грусть из глаз исчезла, ее заменила злость, а на щечках горели алые пятна. Внезапно Райли осознал, что после вчерашнего столкновения думал о ней практически постоянно, ни разу она не шла у него из головы больше чем на пять минут.

— И как это нужно понимать? — требовательно спросила она.

— Вы о чем?

— Не прикидывайтесь. Я о «лексусе», оставленном на подъездной дорожке, вот о чем!

Он склонил голову набок:

— Я же извинялся.

— Ничего себе извинение!

Он печально цокнул языком.

— Вы бы предпочли «кадиллак», так?

Келли вытаращилась на него, как на безумца:

— Что? Нет, я только хотела сказать…

— Если на то пошло, я его там не оставлял, — мягко прервал ее Райли. — Я заплатил человеку из салона, чтобы он отогнал ваш автомобиль. — Он указал на стул перед своим столом: — Может, присядете?

Келли топнула ногой:

— Я лучше постою.

— Кофе?

— Нет.

— Массаж?

Розовые губки поджались. Его усилия успокоить ее шли прахом.

— Я не собираюсь здесь задерживаться. Я только хотела… — Она внезапно замолчала, моргнула. — Массаж?

Он указал на телефонный аппарат:

— Наш массажист заведует тренажерным залом для сотрудников на тринадцатом этаже. Если желаете, я ему позвоню.

— Нет. — Она бросила ключи на его стол. — Я только хотела сказать, что это ужасная, безумная затея.

Безумная — это он еще мог понять. Но ужасная?

— Простите меня, но я покорежил ваш старый автомобиль. Почему вы находите ужасным замену его на новый?

Она всплеснула руками, словно он вновь подтвердил свою ужасность.

— Потому что я не могу его принять!

Райли рассмеялся:

— Что ж, если это все, я могу заверить вас…

— Все? — Келли плюхнулась на ранее отвергнутый стул. — Вы хоть представляете себе, каково это — отказываться от такого? От «лексуса»?

Он пожал плечами:

— «Лексус» выполняет те же функции, что и любой другой автомобиль.

Она недоверчиво посмотрела на него:

— Вы этого не понимаете, так?

— Откровенно говоря, нет.

— Вы скажете бездомному, что «люкс» в «Ритце», по существу, ничем не отличается от койки в ночлежке? Что нет разницы между обедом в пятизвездочном ресторане и в «Четверти фунта»? Вы понимаете, что я потеряла пятнадцать минут рабочего дня, сидя в этом работающем на холостых оборотах кондиционированном кожаном коконе, и мечтала о том, чтобы не приезжать сюда и не возвращать вам эти ключи?

— Тогда почему…

— Вы можете представить себе, что ощутили мои дети, когда вышли из дома и увидели этот сверкающий, новый автомобиль на подъездной дорожке? Вы можете представить себе, каково мне теперь отнимать его у них?

— Тогда почему бы…

«Минутку, — Райли тряхнул головой. — Дети?»

С ощущением, будто кто-то врезал ему под дых, он опустился на стул:

— Я не знал, что у вас есть дети.

Она нахмурилась:

— А зачем вам это знать?

Действительно, незачем, но теперь, когда он узнал, встревожился еще больше. О чем он думал, посылая автомобиль Келли Саммерс? Разумеется, она не приняла бы его! Разумеется, заявилась бы сюда, чтобы вернуть ключи! И, разумеется, ему пришлось бы вновь увидеться с ней.

«Может, как раз на это я рассчитывал», — подумал Райли, чуть не утонув в этих карих глазах.

Нет, конечно же, нет. В действительности он лишь пытался искупить свою вину…

— В чем дело? — спросила Келли.

— Ни в чем. — Он отогнал мысли о детях, глазах Келли и подсознательных мотивах. — Если на то пошло, решить эту проблему не так сложно.

Она одарила его скептическим взглядом:

— И что вы предлагаете?

Райли улыбнулся:

— Оставьте его себе.

Лицо ее изменилось, и он уже подумал, что сейчас она вскочит и вновь начнет бушевать.

— Я не могу этого сделать!

— Почему нет? — Райли обвел рукой роскошный кабинет. Стены, отделанные панелями орехового дерева, произведения первобытного американского искусства, две скульптуры Ремингтона.[7] — Заверяю вас: если оставите, от меня не убудет. Я зарабатываю горы денег. Поверьте, стоимость маленького автомобиля для меня ничто. Сущая ерунда.

— Сущая ерунда! — взвилась Келли. — Для вас — возможно!

— Именно об этом я и говорю. — Ему хотелось, чтобы она вняла голосу логики. — Вам нужен автомобиль, у меня достаточно денег, чтобы купить его вам, и я хочу, чтобы вы его приняли. Все просто.

Она откинулась на спинку стула, чувствуя себя опустошенной.

— Мне совершенно ясно, что вам не приходилось поднимать детей.

Райли замер.

— Почему вы так говорите?

— Потому что вы бы знали, что я не смогла бы купить такой автомобиль, даже если бы у меня были на него деньги.

— Не смогли бы?

— Нет! Потому что, будь у меня много денег, я потратила бы их на более необходимое — на уроки музыки для моей дочери, на бейсбольную форму, на рекламу «Копикэт»… и я уж не говорю про выплаты по закладной за дом и такие мелочи, как еда. Вы понимаете?

Райли понимал. Она объясняла ему, что он напрочь оторвался от жизненных реалий.

— Начинаю понимать.

У Келли Саммерс хватало проблем. Разве она уже не говорила ему, что развелась? И теперь выяснилось, что она одна воспитывает двоих детей. Неудивительно, что она воспринимала его как надоедливую муху.

О чем он только думал?

Что ж, Райли знал о чем. О глазах Келли. О видении, которое открылось ему, о вспышке, испугавшей и одновременно заинтриговавшей его. Он ничем не напоминал Джея, который жаждал жениться и завести семью. Райли привык жить один, пусть на это ушли годы, и теперь он не хотел, чтобы в его доме появился кто-то еще. А маяться от одиночества ему не позволяли Натаниэль и Фаярд, которые иной раз просто сводили его с ума. Этой парочки ему вполне хватало.

Вот Райли и предположил, что, попытавшись дать Келли деньги, он сможет… откупиться от судьбы. Он надеялся, что, вернув долг, обезопасит свое будущее, избавится от чувства вины, которое испытывал из-за того, что врезался в ее автомобиль. Он рассчитывал на здравый смысл Келли, на то, что она с радостью примет автомобиль, поставив тем самым точку в их взаимоотношениях.

Ему следовало знать, что так легко ничего не дается. У Келли, похоже, щепетильность брала верх над здравым смыслом.

— Хорошо. — Он полагал, что все точки над «i» расставлены. — Раз вы не хотите взять этот автомобиль…

— Я хочу, — спокойно поправила она его. — Но не могу.

Он кивнул, покачал головой, сложил пальцы домиком.

Она начала выводить его из себя.

— Разумеется. Я понимаю.

— Мне теперь будет очень сложно вновь приучать детей к «тойоте». — В голосе послышалась печаль.

— Сколько им лет?

Глупо! Он не нуждался в новой информации. Не хотел ее получать.

Келли улыбнулась:

— Тине только исполнилось девять, Тревору почти одиннадцать.

Он выслушал с вежливой улыбкой. А когда опустил глаза, увидел, что его сжатые в кулаки руки лежат на подлокотниках кресла. Конечно же, конечно же, существовал какой-то другой способ перехитрить судьбу, чтобы она позволила им разойтись по разным дорогам.

— Послушайте, я понимаю ваше отношение к «лексусу», — смирился он. — Но неужели нет ничего такого, что я мог бы сделать…

Она поправила туго набитую сумочку, которая лежала у нее на коленях, наклонилась вперед.

— Можете, — ответила она, возродив у него надежду. — Я буду счастлива, если вы дадите мне деньги на такси, чтобы я смогла добраться до дома и поехать на работу на том автомобиле, который арендовала вчера.

Сердце у него упало. Слишком дешево. Этим не купишь ни собственную совесть, ни судьбу. Впрочем, через мгновение он просиял:

— Есть вариант и получше! — И потянулся к телефону.

Келли замотала головой, замахала руками:

— Я не хочу лучше, мне нужно только…

Но Райли уже говорил по интеркому:

— Дорин, не могли бы вы попросить Питера подогнать лимузин для Келли Саммерс?

Руки Келли опустились на сумочку, лицо превратилось в маску.

— Лимузин?

— Это автомобиль компании. — Райли откинулся на спинку стула.

Идеально! Келли уедет, всем довольная, и он сможет о ней забыть.

Но тут же в дверь всунулась рыжая голова Дорин. Секретарь удостоила Келли короткого мрачного взгляда и сообщила:

— Лимузин уже выехал, Райли, но не забудьте, что в десять утра у вас встреча в городе. Сказать Питеру, чтобы он вызвал вам такси?

Райли даже не потребовалось смотреть на Келли, чтобы увидеть ее машущие руки. Он вздохнул. Ему следовало знать, что с Келли Саммерс на простые решения рассчитывать не приходилось.

— Нет я подвезу Келли и поеду дальше. — Он мог бы взять свой автомобиль, но, разумеется, этим утром оставил его у дилера, чтобы устранить вмятины, полученные при вчерашнем столкновении с «тойотой».

Десятью минутами позже Питер придерживал дверцу, пока они рассаживались. Райли тепло улыбнулся шоферу, пожилому мужчине, из-под фуражки которого виднелись рыжие, сильно тронутые сединой волосы.

— Как Барбара? — спросил его Райли.

— Лучше. Уже ходит.

— Хорошо!

Келли склонила голову набок:

— Вы знаете его жену?

— Конечно. Я их и познакомил много лет назад. Она работала медсестрой у моего дантиста.

Келли как-то странно посмотрела на него, а потом ее отвлек салон лимузина. Трогала и проверяла все, что видела, ничего не могла с собой поделать. Вентиляторы включались, бар выдвигался, телевизор работал. Райли засмеялся. Он совсем забыл, что в лимузине есть телевизор.

Келли вновь посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Провела рукой по контрольной панели на двери:

— Извините. Я веду себя как Тревор.

Тревор — ее сын, вспомнил Райли. Он наклонился к ней, нервно спросил:

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Сок?

— У нас есть время? — Вот тут Келли решила не отказываться.

— Думаю, да. — Райли открыл банку яблочного сока, вылил его в два хрустальных стакана, один протянул ей.

— За ваше здоровье! — Келли коснулась своим стаканом его. Райли улыбнулся. — Так кто вы? — спросила она. — Нефтяной барон? Шейх?

Райли чуть не подавился соком.

— С чего такой вопрос?

Келли обвела хрустальным стаканом просторный салон:

— Глядя на все это, невозможно определить, чем занимается «Ломбард гроуп». То ли чеканит золотые дублоны, то ли продвигает рок-звезд, а может, занимается чем-то еще.

Райли кивнул:

— Вы попали в точку. Чем-то еще. Это инвестиционная компания.

— То есть вы — удачливый биржевик и сваха.

Он улыбнулся:

— Можно сказать, мне по силам определить, какие акции пойдут в гору, а какие — нет. Я начинал сам по себе, по последние десять лет дела шли очень уж хорошо, так что теперь у нас есть офисы в Гонконге и Нью-Йорке.

— И здесь, — вставила Келли.

— Да, здесь я провел первую сделку, здесь вырос и… — Он посмотрел на город через окно.

Они ползли по запруженному транспортом Сентрал-экспрессвей. Он знал Даллас как свои пять пальцев. Иногда думал, что каждый дом и улица смогут вызвать у него тысячу воспоминаний. Не всегда хороших. Иногда просто ужасных. И хотя имело смысл перебраться в Нью-Йорк, где находился самый большой офис фирмы, он не мог уехать, не мог заставить себя расстаться с городом, где испытал успех, любовь и горе. И ему удалось создать среду обитания, закрытую для всего, что он не выносил. Жил в доме за высокими воротами. Офис находился в безликом высотном здании из стекла, стали и бетона. Множество доверенных людей, таких как Дорин, Питер и Натаниэль, ограждали его от реальной жизни.

Он искоса посмотрел на Келли. Каким-то образом, безусловно случайно, она прорвала его оборонительные редуты. Как ей это удалось?

Ему никогда, никогда не следовало самому браться за изготовление фотокопий!

Она вздохнула, блаженствуя на роскошном кожаном сиденье.

— Приятно, однако.

Он не мог этого отрицать. Но теперь ему почему-то особенно остро недоставало прежней жизни, хотя, казалось бы, он поставил на ней жирный крест. Да, в той жизни хватало суеты, приходилось постоянно решать какие-то конфликты, возникающие между самыми близкими людьми. Но ведь она была куда более полноценной, насыщенной.

Келли подпрыгнула:

— Эй! Это же моя улица!

Ее рот приоткрылся, когда лимузин проплывал мимо скромных домов, построенных после Второй мировой войны. Пешеходов на тротуарах было немного. В семьях, что жили в этих домах, редкая женщина могла не работать. Келли удивленно изогнула бровь:

— Как ваш шофер узнал, где я живу?

— Наверное, ему сказала Дорин, — ответил Райли. — Обычно она этим занимается.

— Но как… — Келли не договорила, беспомощно рассмеялась. — Не важно. Наверное, лучше думать, что богатые владеют магией, которая нам, среднему классу, недоступна.

Когда лимузин остановился у нужного им дома, Райли пристально посмотрел на Келли.

«Может, я вижу ее в последний раз, — думал он с надеждой и ужасом. — И теперь, когда я поговорил с ней, предложил подарок, получил отказ и подвез на лимузине, инцидент можно считать исчерпанным».

Ему стало легче.

Келли протянула ему недопитый стакан с соком.

— Спасибо, что подвезли… и за «лексус». Вы понимаете, не так ли?

Он деловито кивнул:

— Разумеется.

Она смотрела на него влажными карими глазами, и Райли захлестнула волна желания. Он просто не мог оторвать от нее взгляд. Он отдал бы все, заплатил любые деньги за возможность отвести глаза. Но не мог. Они застыли во времени, он увидел, как на щеках Келли вновь появился румянец, почувствовал, что и у него будто поднялась температура. И пусть в салон непрерывным потоком поступал кондиционированный воздух, Райли задыхался.

— Что ж… — сказала она спустя вечность. — Прощайте.

Он кивнул и отвел глаза. Слава небесам!

Да только взгляд его сразу упал на ее дом. Аккуратный, кирпичный, с гравийной подъездной дорожкой, ведущей к навесу для автомобиля. Парадное крыльцо, на которое падала тень раскидистого дуба, горшки с геранью, венок из плюща над дверью. Но несмотря на усилия Келли, виднелись и следы беспорядка: один роликовый конек рядом с цветочным горшком, баскетбольный мяч на траве. Райли вдруг захотелось поднять этот мяч, но не для того чтобы убрать, нет — продемонстрировать мастерство дриблинга, чего он не делал уже много лет. Красные ставни окон, словно руки, призывно тянулись к нему.

Райли сглотнул, дожидаясь, пока Келли скроется за дверью своего маленького дома, где одна воспитывала детей. Двоих детей, Тревора и… как же зовут маленькую девочку?

Он открыл бар, выдвинул ящичек, где держал лекарство. Желудок жгло и сжимало.

Наконец Келли открыла дверь ключом, помахала рукой на прощание, и лимузин двинулся дальше, скользя мимо маленьких домов, таких же как у Келли. Но они не отпечатывались в памяти, как ее дом. Он открыл кейс, включил ноутбук, принял двойную дозу таблеток, снижающих кислотность желудка. Попытался думать о бизнесе. Индекс НАСДАК поднялся на пятьдесят пунктов… государственные облигации стояли крепко…

Но… сердцу не прикажешь.

Печально вздохнув, он вывел на экран файл «Неотложные дела». Начал набивать: «Уроки фортепьяно, бейсбольная форма, реклама…»

Глава 4

Келли и представить себе не могла, что может наступить день, когда у нее вновь появится желание расцеловать бывшего мужа, но прониклась к Рику теплыми чувствами, когда показала Тревору письмо из магазина «Спортивная форма на все случаи жизни» и увидела, какой радостью осветилось лицо мальчика. Каким-то образом ее ветреный бывший сумел раскошелиться на пятидесятидолларовый подарочный сертификат. Теперь они могли забрать форму Тревора аккурат перед первой игрой сезона, намеченной на субботу.

— Интересно, сможет ли папа подарить мне на день рождения перчатку Кена Гриффи,[8] о которой я его просил. — Очевидно, Тревор воспринял подарочный сертификат как добрый знаки теперь рассчитывал на большее. — Как думаешь, он вспомнит?

Келли сняла телефонную трубку:

— Я собираюсь сейчас ему позвонить, так что ты сможешь тонко ему на это намекнуть.

Тревор говорил об этой перчатке с весны. Не хотел слышать ни о чем другом. Такого с ним не случалось с четырехлетнего возраста, когда он мечтал получить комплект «Могучих рейнджеров». Последние несколько недель он ни разу не вспоминал об игровой приставке «Сони плейстейшн».

Ее нога выбивала веселенький мотивчик по полу, пока Келли слушала гудки на другом конце провода. Она не знала, как это произошло, но внезапно дом окутала умиротворенность, за которой просматривалось даже веселье. Тина в двенадцатый раз за вечер играла «Оду радости» на своем синтезаторе. Келли удивляло хорошее настроение Тины, поскольку именно сегодня у нее прошел последний урок фортепьяно с мисс Тибсон. Келли надеялась наскрести деньги и на летние уроки, но из этого ничего не вышло. Большинство детей радовались бы возможности не ходить летом на уроки музыки, но Тина отличалась от большинства детей, ее никогда не приходилось усаживать за инструмент. Но как знать, вдруг она смирится с отсутствием уроков, имея возможность поиграть дома, и не устроит скандала.

«И есть надежда, — подумала Келли, — что Тина и Тревор потом будут воспринимать этот год краеугольным камнем их последующей жизни. Когда они пройдут через тяжелые испытания, но выживут, чтобы стать сильнее и увереннее в себе».

— Слушаю.

— Рик! — крикнула Келли в трубку, и благодарность, которую она испытывала, широким потоком хлынула в голос. — Это я, Келли!

На ее радостное восклицание он ответил долгим страдальческим вздохом.

— Что теперь?

— Я же не могла не позвонить, ты понимаешь.

Тревор прыгал перед ней, не в силах устоять на месте:

— Могу я поговорить с ним прямо сейчас? Пожалуйста, мама! Пожалуйста!

Со стороны Рика по проводам неслись громы и молнии.

— Черт побери, Келли, неужели ты не можешь подождать две недели! Вы что, умираете с голоду?

Нога Келли перестала отбивать ритм.

— Умираем с голоду? — Она посмотрела на остатки яичного салата и томатного супа, нахмурилась. О чем он говорит? — Разумеется, с голоду мы не умираем. Я звоню, чтобы…

— Чтобы достать меня, — перебил ее Рик. — Как ты всегда и делаешь.

Тревор все прыгал и кричал: «Пожа-а-а-алуйста!» — тогда как Келли пыталась понять, чем вызвана злость Рика.

Получив письмо из магазина, она пребывала в уверенности, что и у бывшего мужа будет хорошее настроение.

— Ради Бога, Келли, скажи на милость, ну почему ты всегда звонишь в тот момент, когда мне пора уходить? — злился Рик. — Именно с этого и начались все наши проблемы.

Вот этого она спустить ему не могла. Отвернулась от прыгающего и умоляющего сына, понизила голос:

— Правда? А я думала, что причина всех наших проблем — твое увлечение азартными играми и распутство.

Он вздохнул:

— Снова ты за свое, опять критикуешь. Неужели это будет длиться вечно?

Келли посмотрела на письмо из магазина. На мгновение подумала, что оно ей привиделось, но нет, вот же оно. С подарочным сертификатом на пятьдесят долларов.

— Хорошо, Рик, значит, ты не…

— Нет, я еще не отправлял тебе деньги на содержание детей, но отправлю. В этот уик-энд мне сильно не повезло, но Стар обещала одолжить мне денег, как только клуб ей заплатит.

Стар? Клуб?

Келли нахмурилась:

— Кто такая Стар?

Последовала пауза.

— Ну… э… женщина, с которой я встречаюсь. Она официантка. И вообще не твое это дело!

Келли обмотала телефонный провод вокруг пальцев. Она ничего не хотела знать ни о какой Стар.

— То есть, как я понимаю, ты ничего не знаешь о сертификате из магазина «Спортивная форма на все случаи жизни», правильно?

Тревор, который все еще подпрыгивал, изловчился и крикнул в трубку:

— Привет, папа!

Рик замялся:

— Спортивная форма? — И внезапно добавил, словно никогда не слышал ни о бейсболе, ни о Малой лиге, в одной из команд которой играл Тревор, ни о форме: — Ты сошла с ума, Келли?

— Возможно…

— Мама, дай мне трубку! — взвизгнул Тревор. — Ты всегда так долго и нудно говоришь по телефону.

Келли смутилась, потом пробормотала в трубку:

— Тревор хочет поговорить с тобой.

Она размотала провод с руки и пошла доедать сандвич. Если не Рик переслал деньги в магазин, то каким образом они могли получить по почте этот подарочный сертификат?

— Ты приедешь на мой день рождения? — спросил Тревор отца.

Мальчик нетерпеливо подождал несколько секунд и вновь заговорил: — Но ты должен, папа! Ты так давно не приезжал, а у нас соберется много народу! И ты должен привезти мне перчатку Кена Гриффи, помнишь?

Нет, поняла Келли, деньги на сертификат дал не Рик. Наверное, она повредилась умом, если подумала; что он мог преподнести им такой приятный сюрприз. Она надеялась, что сертификат оплатил не какой-нибудь анонимный донор (скажем, кто-то из родителей других игроков команды), решив им помочь. Как это было бы унизительно. В конце концов, она не нищенка. И как-нибудь смогла бы наскрести эти пятьдесят долларов.

— Тина, папа на телефоне!

— Пронзительный крик Тревора, возможно, услышали в Неваде и без помощи телефонной компании. — Она упражняется. — В голосе слышалось отвращение. — Все время упражняется. Она ненормальная.

Музыка оборвалась. Тина буквально выплыла из своей комнатки. Брат и сестра какое-то время боролись за трубку, прежде чем Тревор позволил Тине поговорить с отцом.

— Привет, папа. — Тина помолчала, внимательно слушая, что говорит ей отец, потом не выдержала: — Можешь себе представить? Мисс Тибсон будет все лето учить меня музыке бесплатно!

Келли обмерла, а Тина вновь принялась слушать.

— Да, да. Потому что, говорит она, у меня большие успехи. Она говорит, что трое ее лучших учеников в следующем году дадут сольный концерт и я — одна из них.

Когда Тревор и Тина выговорились и трубка легла на рычаг, Келли все еще не пришла в себя и едва успела остановить дочь, когда та попыталась вернуться за синтезатор.

— Тина, мисс Тибсон будет учить тебя бесплатно?

— Да.

Келли вновь схватилась за телефонную трубку.

— Тебе не обязательно звонить ей, мамочка. Естественно, я уже поблагодарила ее от всего семейства Саммерс. — Тина повернулась и зашагала в свою комнату, в компанию к Бетховену.

Когда Келли дозвонилась Кей Тибсон, та выказала твердое желание учить Тину бесплатно.

— Я на этом настаиваю. Она — моя лучшая ученица.

Но какой бы доброй ни была эта женщина, каким бы привлекательным ни казалось ее предложение, Келли считала, что ни мисс Тибсон, ни кто-то другой не должны страдать из-за ее финансовых проблем.

— Но вы не можете просто так тратить свое время, — заспорила с ней Келли. — Бизнес так не ведут.

Кей рассмеялась:

— Будь у меня деловая жилка, я училась бы в колледже не музыке.

Келли нахмурилась:

— Но я все-таки могу что-то для вас сделать.

— Нет, абсолютно ничего.

— Давайте я отпечатаю в своем копировальном салоне флайеры, буклеты, ноты, которые вы используете на уроках…

— Ничего такого мне не нужно, — оборвала ее Кей.

Келли начала злиться.

— Что еще я могу вам предложить? Канцелярские принадлежности? Свежевыпеченные булочки? Моего первенца?

Тревор в тревоге посмотрел на нее.

— Ох… у меня такое ощущение, что вы собираетесь раздуть из мухи слона, — спокойно ответила ей Кей.

— Но для меня это точно слон. Никто не делал нам такого большого подарка.

— Ох… а теперь вот вы его получили.

— Я просто не знаю, как мне вас отблагодарить. Вы даже представить себе не можете, как много эти уроки значат для Тины.

С другого конца провода донесся вздох.

— Господи, теперь я начинаю чувствовать себя виноватой. Видите ли, если на то пошло, это не моя идея.

Келли бросила взгляд на подарочный сертификат.

— О чем вы говорите? — Но сердцем она уже чувствовала, что сейчас услышит от Кей Тибсон.

— Видите ли, у Тины появился благожелатель, только, пожалуйста, не спрашивайте, кто он, потому что я дала клятву молчать как рыба. — Кей выдержала паузу, потом продолжила: — Я думаю, это так мило. Совсем как в кино.

— В кино? — переспросила Келли.

— Вы знаете старый мюзикл Фреда Астера[9] «Длинные ноги папочки»?

— Да, конечно, — Если она и могла представить себе собственную жизнь на телеэкране, то исключительно в «ужастике» или фильме-катастрофе. — Этого благожелателя-паука, часом, зовут не Райли Ломбард?

Кей нервно хихикнула:

— Мой рот на замке. Больше не произнесу ни слова.

Этого Келли и не требовалось. Волоча ноги, она потащилась в гостиную. Через несколько минут начиналась очередная серия «Симпсонов», любимого сериала Тревора.

Келли уселась на один из неудобных стульев. Гостиная в наибольшей степени пострадала от увлечения Рика азартными играми. Диван, кофейный столик, комоды, торшеры, удобные кресла пришлось продать, так что остались только два стула, которые она приобрела на какой-то распродаже. Мать Келли предлагала купить им диван, но Келли не могла все брать и брать. Лайнел Тейлор, ее мать, и так одолжила ей деньги, чтобы она могла открыть свое дело, и щедро помогала, когда сестра Келли, Рита, училась на медсестру. Рита и теперь жила дома, пользуясь гостеприимством матери, выплачивая ссуду, взятую на обучение, и дожидаясь, пока Уэндел, ее бойфренд на протяжении пяти лет, предложит ей выйти за него замуж. А поскольку он даже не заикался об этом, Келли подозревала, что Рите предстояло жить с матерью, пока они обе не состарятся окончательно и бесповоротно.

Когда по экрану побежали титры, Келли забарабанила пальцами по колену и вновь подумала о Лайнел. Может, за этими щедрыми дарами стоит ее мать, а не Райли? Разумеется, мисс Тибсон нервно засмеялась при упоминании о Райли Ломбарде, но только потому, что Келли вместо яблочка попала в молоко.

Она вскочила, подбежала к телефону, набрала номер матери, которая ответила после первого гудка:

— Келли? Что случилось?

Ее мать всегда предполагала, что звонок Келли означает несчастье, и обычно так оно и было.

— Ничего, мама! Все прекрасно… и, предполагаю, ты знаешь почему!

— Милая моя! — радостно воскликнула ее мать. — Ты кого-то нашла! Я молилась, чтобы это случилось… и думаю, что это прекрасно!

Келли нахмурилась:

— Э… если на то пошло, я ни с кем не встречаюсь.

Последовала неловкая пауза.

— Ох… только не говори мне, что Рик вернулся. После того как ты позволила ему уйти, я не ожидала…

— Мама! Ни Рик, ни какой-то другой мужчина здесь ни при чем. Я дам тебе намек. Слушай внимательно.

Она напела несколько тактов «Пригласи меня на бал», подождала реакции. В трубке стояла недоуменная тишина.

— Келли, надеюсь, ты не начала пить?

— Нет, я…

— Видит Бог, я не удивилась бы, если так.

— Мама, я просто…

— Ты слишком много работаешь, постоянно в напряжений. И я признаюсь, после смерти твоего отца пропускаю стопочку на ночь.

— Мама, я просто хотела…

— В этом нет ничего постыдного!

Плечи Келли поникли. Мало того, что ей не удалось вывести мать на чистую воду за ее тайные благодеяния, так она еще и узнала, что Лайнел — скрытая алкоголичка.

— Пожалуй, закончим на этом, мама. По телевизору показывают «Симпсонов».

Но Лайнел шикнула на нее:

— Я думаю, что тебе лучше хоть иногда выходить в свет, чем постоянно смотреть с детьми телевизор. Ты знаешь, я с удовольствием с ними посижу.

То есть с удовольствием допоздна продержала бы их за настольными играми. Или, как называл их Тревор, «скучищными играми».

— Скоро я привезу детей к тебе. Обещаю.

— И правильно, милая. Пока.

Келли вернулась на стул, уставилась, ничего не видя, в экран. Во время рекламной паузы Тревор искоса посмотрел на нее:

— В чем дело, мама? Ты какая-то странная.

Келли могла с легкостью подписаться под его словами. Она-то думала, что ей удалось изгнать Райли Ломбарда из своих мыслей. После того как лимузин подвез ее к дому, Райли не давал о себе знать. Собственно, она выкинула из головы всю эту историю с «лексусом», да и Райли ушел в глубины памяти. Лишь иногда она вспоминала, какой он красивый… и недосягаемый, Да, они жили в одном городе, но, учитывая его богатство и круг общения, с тем же успехом он мог находиться в другой галактике.

Она не сомневалась, что ее общение с ним закончилось. Но кто еще мог оплатить бейсбольную форму Тревора и уроки музыки Тины, если Рик и ее мать от этого открестились? Не так уж много ее знакомых располагали свободными деньгами.

Она так и сидела, погруженная в раздумья, когда на экране появился логотип ее копировального салона «Копикэт», зазвучала румба. Келли и Тревор наклонились вперед словно зачарованные, потом отпрянули от экрана, когда маленький кот ожил, принялся танцевать. И пока таращились в изумлении, диктор вещал о том, как много можно сделать в «Копикэт», включая персональные календари. А в конце ролика на экране появилось здание копировального салона, котик подскочил к нему и широко улыбнулся.

Тревор откинулся на спинку стула, настолько потрясенный, что его уже не интересовало, появится ли Барт Симпсон на экране или нет.

— Bay! Это круто! — По его восклицаниям Келли поняла, что рекламный ролик ему понравился. — Потрясающе! Ты сделала его сама? — спросил Тревор, но по интонации чувствовалось, что он в это не верит.

Она едва могла говорить, до глубины души потрясенная увиденным.

— Нет, не я. И я не знаю кто…

Она, конечно, лгала, потому что знала, кто… но никак не могла с этим свыкнуться. Рекламный ролик — элегантный способ расплатиться за покореженный автомобиль. Но почему он сделал все остальное?

Тревор широко улыбнулся:

— Я знаю!

Келли уставилась на него.

— Знаешь?

— Папа! Это все он.

— Ты слышал, как я говорила с твоим отцом Тревор. Он не имеет к этому никакого отношения.

— Он просто не хочет, чтобы мы об этом знали, потому что он в Неваде и не может быть с нами. А делает все это, чтобы мы его не забывали.

Если бы в школе преподавали позитивное мышление, ее сын точно получал бы одни пятерки.

— Я как раз в этом не уверена…

Его брови обвиняюще сдвинулись.

— Ты никогда не скажешь ничего хорошего о папе.

Она встретилась с ним взглядом.

— Только не нужно выдумывать то, чего нет. Я когда-нибудь критиковала Рика?

— Нет, — с неохотой признал Тревор, — но и никогда не хвалила его. А если бы хвалила, он бы, возможно, вернулся. Готов спорить, в Далласе строителям найти работу так же легко, как и в Неваде.

Келли сомневалась, что именно отсутствие работы заставило Рика уехать на другой конец страны. Лас-Вегас и женщины вроде Стар притягивали его куда сильнее, чем работа. Она вскочила со стула и направилась на кухню. Спор с сыном из-за Рика привел к тому, что она все сильнее злилась на Райли Ломбарда. Почему он продолжает вламываться в ее жизнь? Зачем это делает? Она разрывалась между чувством благодарности и злостью, но в тот момент злость определенно брала верх. Кого он в ней увидел — одну, из сотни самых нуждающихся? За прошедший год она положила слишком много сил, чтобы она и ее дети больше ни от кого не зависели.

Она раскрыла толстенный телефонный справочник Далласа, но нашла только его имя и фамилию. Ни телефонного номера, ни домашнего адреса. Само собой.

В справочнике наверняка не было и телефонного номера Дональда Трампа.

Усевшись на кухонную табуретку, Келли обхватила голову руками. Впрочем, она все равно не знала, что ей сказать Райли. Рекламный ролик уже увидел весь город. О том, чтобы отобрать у Тины и Тревора уроки музыки и бейсбольную форму, не могло быть и речи. Не могла она подвергать детей таким страданиям. И что же ей оставалось делать?

Рекламный ролик вызвал вал заказов. За несколько часов они заработали больше денег, чем за предыдущие недели. Причем многие заказывали большое количество фотокопий (достаточно большое, чтобы не загружать надолго свои копиры). Такие клиенты могли обращаться в салон снова и снова. Келли и Алехандро с жадностью хватались за все заказы, но к полудню начали понимать, что столкнулись с серьезной проблемой. Срочных заказов накопилось так много, что они могли и не успеть к назначенному сроку. Им требовалась помощь. В любом новом бизнесе клиент, не получивший обещанное, второй раз уже не приходит.

— Я могу позвонить одной из моих подруг, — предложил Алехандро.

Келли изогнула бровь, и юноша пожал плечами.

— Она действительно моя подруга. Остальные — ее подруги.

— Понимаю. Запасные варианты.

Он улыбнулся:

— Что-то в этом роде.

Келли сомневалась, что приглашение подруги Алехандро — мудрое решение. Любовь отвлекала. Но им требовалась помощь, И быстро.

Она уже собиралась дать Алехандро отмашку на обзвон его гарема, когда в салон вошла молодая, лет двадцати, худенькая девушка в коротеньком, буквально до признаков пола, платье. Келли услышала, как учащенно задышал Алехандро, когда девушка тряхнула рыжими волосами, расправила плечи, чтобы материя плотнее обтянула груди, и направилась к прилавку.

— Я — Лана, — объявила она.

Лана. Совсем как Тернер.[10]

Келли не хотелось показаться невежливой, но девушка вела себя как-то странно. Словно Келли следовало знать о ее приходе.

— Чем мы можем вам помочь?

— Я — временный работник, — сообщила Лана.

Разумеется, ее слова ничего не прояснили. Келли и Алехандро недоуменно переглянулись.

— Временный? — переспросила Келли. — Я не давала заявку на временного работника.

Девушка прикусила нижнюю губу:

— Мне заплатили за работу здесь в течение недели.

Вот тут Келли поняла, откуда дует ветер.

— Должны же быть какие-то пределы! — взревела она. Бедная Лана даже отшатнулась, испугавшись, что Келли сейчас набросится на нее. — Извините, Лана. Вас это не касается. Вы умеете работать на ксероксе?

Лана кивнула:

— Конечно. Могу делать фотокопии, регистрировать заказы, печатаю, как пулемет.

Келли сложила руки на груди. Девушка держалась уверенно, похоже, отвечала за свои слова.

— Невероятно! — воскликнул Алехандро.

Но его взгляд не отрывался от ног Ланы и вообще ее формы интересовали молодого человека гораздо больше, чем число отпечатанных за минуту знаков.

«Чудеса», — подумала Келли.

Ее тихий, спокойный салон превращался в сексодром.

Она откашлялась, чтобы привлечь внимание Алехандро. Сразу это не удалось, но в конце концов он повернулся к ней.

— Я, пожалуй, ненадолго отлучусь, но когда вернусь, у тебя будет долгий перерыв на ленч. Я же хочу использовать мой, чтобы врезать по носу этому Райли Ломбарду.

Алехандро рассмеялся, Келли определенно удалось выдернуть его из эротической фантазии. Потом предупредил:

— Только сильно не бейте. Помните, нам обоим нужно оплачивать ссуды.

Его практичность если и остудила Келли, то ненамного. Она помчалась к двери на всех парах.

На этот раз Райли подготовился к ее приходу.

— Я отрицаю все, — твердо заявил он, когда Келли, преследуемая Дорин, вновь ворвалась в его кабинет, выкрикивая обвинения.

Райли тут же заверил раскрасневшуюся, взбешенную Дорин, что все в порядке и она может выйти. Келли застыла перед его столом.

— Готова спорить, вы никогда не слышали о магазине «Спортивная форма на все случаи жизни».

— Не слышал.

— И о Кей Тибсон.

Райли сложил руки на груди:

— Эти имя и фамилия ничего мне не говорят.

Щеки Келли пылали.

— Я вам не верю. А кроме того, учительница музыки чуть не упала в обморок, когда я назвала ваше имя, а это почти что доказательство.

Райли помахал перед ней пальцем:

— Вот именно. Почти.

— И полагаю, вы никогда не смотрите «Симпсонов»?

Вот тут Райли удивился:

— О чем вы говорите?

— О рекламном ролике «Копикэт», который вчера вечером прокрутили в «Симпсонах» и уж не знаю где еще.

Райли улыбнулся. Порадовался, что все так хорошо сработало. Он нанял лучшее рекламное агентство в городе, заказал тридцатисекундный ролик, лично его одобрил в начале недели. Райли понятия не имел, как им удалось так быстро выпустить ролик в эфир, но это была приятная новость.

— Ролик вам понравился?

— Потрясающий! — взревела Келли. — Мы уже не справляемся с заказами. Мне придется нанимать новых людей. Если уж об этом зашла речь, вы, разумеется, никогда не видели рыжеволосую сирену по имени Лана?

Райли покачал головой, едва сдерживая смех.

— Это не смешно! Мой бизнес словно получил допинг. — Она раздраженно плюхнулась на стул. — Послушайте, я знаю, что сама виновата…

— Виновата? — переспросил он.

Келли смутилась:

— Да… если на то пошло, я хотела, чтобы так все и было. Через день после нашей встречи… после того инцидента… вы еще сказали, кто вы, сколько у вас денег и упомянули секретаря, которая может все, я всего этого пожелала, когда стояла в своей кухне. Задалась вопросом, что чувствует человек, когда кто-то решает все его проблемы.

— Тогда все в порядке?

Ее темные глаза гневно блеснули.

— Теперь я это знаю, и с меня хватит! Я просто схожу с ума. Можно отключить этого джинна?

— Почему вы хотите отключить того, кто вам помогает?

В голосе Райли слышалось искреннее любопытство. Он, к примеру, не мог представить себе, как будет обходиться без Дорин. Или Натаниэля. Если бы кто-то отключил Натаниэля, он бы просто погиб.

— Потому что после развода я все делала сама. Это был самый ужасный, самый изматывающий и при этом самый лучший год моей жизни, потому что я научилась в одиночку заботиться о себе и детях Это так здорово — ощущать себя полностью независимой, и я хочу, чтобы мои дети увидели, что трудолюбие приносит результат. Пусть не сразу, но со временем. А исполнение желаний — это из сказок.

— Но вы пожелали, и, как я понимаю, желания ваши исполнились.

Ее прекрасные глаза умоляюще смотрели на него.

— Послушайте, я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали. Действительно благодарна. Я не могу ничего этого вернуть, потому что… ну… что сделано, то сделано, и Тревор и Тина так счастливы, что у меня просто рука не поднимется лишить их полученного от вас. И рекламный ролик потрясающий, лучше и придумать нельзя.

— Хорошо. — Слова Келли бальзамом проливались на сердце Райли.

Все получилось, как он и задумывал… да только Келли опять сидела в его кабинете, перед его столом.

— Но если по-честному, Райли, я и раньше попадала в автомобильные аварии. Вы знаете, чем все обычно заканчивается? — Ответа Келли дожидаться не стала: — Два человека обмениваются необходимыми сведениями о своих страховщиках.

— Мы так и поступили.

— Да, и на этом ставится точка. Этого хватает с лихвой. Не нужно испытывать чувства вины, угрызений совести. Не нужно считать себя обязанным. Я вас прощаю, понимаете? Отныне официально освобождаю от всех взятых на себя обязательств по отношению ко мне и моим близким. — И сопроводила свои слова движением руки, которое словно срисовала с главного жреца джунглей в каком-то старом фильме о Тарзане. — Вы сделали для нас так много хорошего, но отныне, будьте уверены, мои дети и мой бизнес будут процветать без вас. Как только Лана отработает эту неделю, все будет закончено. Полностью и окончательно.

Райли хотелось бы ее в этом заверить. Хотелось бы, но он не мог. Потому что в уже сказанном ею не было ни слова о том, будет ли процветать она. И он не знал, как ему самому удастся жить дальше, не зная, как она, что с ней…

Он молчал, погруженный в свои мысли.

— Что-то не так? — спросила Келли.

— Дело в том… — Он не знал, стоит ли ему даже начинать говорить правду.

Она такая практичная, такая приземленная.

Внезапно ее рука метнулась ко рту, прекрасные карие глаза широко раскрылись.

— Господи! Кажется, я догадываюсь, что все это значит!

— Знаете?

— Вы… и я. — Она шумно сглотнула слюну, и у нее округлились глаза. — Дело в этом?

Он выпрямился:

— Да.

Она нахмурилась, потом залепетала:

— Может, мне следовало догадаться, когда вы прислали «лексус». И такая мысль у меня возникла, но я тут же ее отогнала. Это был такой странный подарок… не обычные цветы или шоколадные конфеты… — Она сощурилась, пытаясь выудить из памяти что-то еще. — В вашей записке, если на то пошло, тоже не было ничего личного…

— Келли, подождите, — прервал он ее. — Я не понимаю о чем вы.

Она моргнула.

— Я… я подумала, что все это приведет к… вы понимаете, к приглашению на свидание. — Темные глаза пристально смотрели на него. — Я права?

Райли замялся.

— Нет.

— Ох! — На лице Келли отразилась обида.

— Мне следовало с самого начала быть более откровенным. — Он глубоко вздохнул. — Видите ли, я не хотел, чтобы вы благодарили меня.

— Не хотели?

— Нет. Более того, не хотел увидеться с вами вновь.

Она скрестила руки на груди:

— Понимаю.

Но очевидно, не понимала. Да и откуда.

— Честно говоря, я не брал в расчет вашу гордость, не думал, что мне придется приложить столько усилий, чтобы вы приняли ту минимальную помощь, которую я считал себя обязанным вам оказать. Особенно после того как я узнал, что у вас есть дети, и это еще больше все осложнило.

— При чем здесь мои дети? — Она покачала головой. — Выговорите мне, что проделанное вами — не прелюдия к приглашению на свидание, а попытка расплатиться со мной и избавиться от меня?

— Нет! — Он вздохнул. — Избавиться от вас я не пытался.

Келли опустила плечи.

— И дело не в том, что я не хотел пригласить вас на свидание, — быстро добавил Райли. — Какой мужчина в здравом уме не захочет такого? Просто я не могу…

Она вскинула на него глаза:

— Не можете?

— Я теперь нигде не бываю.

Келли вскочила со стула.

— Я тоже. — Она заходила по кабинету. — Вот почему меня все это так расстроило!

— Но я…

— Это не для меня, — оборвала она его. — Я мать двоих детей, и мой бизнес еще не вырос из подгузников. Я упомянула про свидание только потому, что совсем запуталась и подумала, что вы…

Райли разнервничался, наблюдая, как она мечется перед его столом.

— Я не хожу на свидания.

— Я тоже.

— Не ходил на свидания больше двух лет, — признался он.

— А я — больше одиннадцати, — перебила она его ставку. — С тех пор как стала женой моего теперь уже бывшего мужа.

— Я однажды попытался, — добавил он, — но ничего из этого не вышло.

Келли посмотрела на него и остановилась.

— Я не могу даже подумать о том, чтобы попытаться. Жизнь и без того такая безумная…

Он поднялся, подошел к ней, положил руки ей на плечи, на удивление хрупкие, под футболкой легко прощупывались все косточки. На мгновение ему захотелось, чтобы они оба сели, успокоились, глубоко вдохнули. Но когда он смотрел сверху вниз в темные глаза Келли, с дыханием возникли проблемы. Может, потому, что в непосредственной близости от нее воздух наполнял аромат ее духов, жасмина. Сладкого и нежного, столь не похожего на энергичный деловой фасад, который она являла миру. А может, и потому, что ему хотелось не столько вдохнуть, сколько наклониться и поцеловать ее. Почувствовать своими губами ее губы, мягкие и теплые.

Но разумеется, он ее не поцеловал. Не мог.

— Если бы вы знали о тех бедах, что свалились на меня, то поняли бы, почему я не могу пригласить вас на свидание, как бы мне этого ни хотелось. — Его руки упали с ее плеч. — Если б вы знали, как легко я заработал эти деньги, то поняли бы, почему всегда готов их отдать, особенно вам.

Она раздраженно всплеснула руками:

— Почему особенно мне? Вы же ничего обо мне не знаете.

Только ее искреннее замешательство заставило его признаться. Он не хотел ставить кого-то в известность. Даже самые близкие друзья ничего не знали. А когда много лет назад он рассказал обо всем матери (за воскресным обедом во Флориде, куда приехал навестить ее), она с присущей ей прямотой сказала, что он просто не в себе, и посоветовала отказаться от картофельного пюре.

— Я не мог пригласить вас на свидание, потому что мне кое-что известно о вас и обо мне.

— Кое-что известно? — Келли с сомнением посмотрела на него. — И что вы можете знать?

Он шумно сглотнул и ответил:

— Мы поженимся.

Несколько секунд она молчала, просто смотрела на него, карие глаза моргали. Келли же осмысливала его слова. Потом на лице отразилась тревога, словно она боялась, что громкие звуки могут окончательно свести его с ума. Наконец рассмеялась:

— Мы поженимся? И как же вы это узнали?

Райли наконец-то сумел глубоко вдохнуть. Пути назад уже не было.

— Я — экстрасенс.

Глава 5

Келли стояла, разинув рот, лишившаяся дара речи, остолбеневшая.

Наконец к ней вернулась способность думать. Во-первых, этот человек куда безумнее, чем она даже могла себе представить… а она, как минимум, посчитала его не от мира сего. Уже полагала странным, когда он давал ей сотенные и прислал дорогой автомобиль. Теперь же не осталось никаких сомнений в том, что он ку-ку. Она всегда думала, что век эксцентричных миллионеров остался в прошлом, если они вообще существовали за пределами кинозалов и бродвейских театров, но Райли Ломбард не счел за труд достать старую традицию из сундука, проветрить от нафталина и придать ей новые черты.

Разумеется, больше всего ее шокировал тот факт, что именно она стала объектом его маниакального альтруизма. Вроде вела самую обычную жизнь… во всяком случае, совершила все свойственные обычной жизни ошибки. Почему же все вдруг так разительно переменилось? Встречаться с такими странными личностями ей никогда не доводилось. Более того, она не сомневалась, что могла встретиться с кем-то богатым или знаменитым только через своих детей. Легко представляла себе Тину победительницей конкурса Вана Клиберна, и тогда она, гордая мать, засветится во всех новостных выпусках. А Тревор… что ж, благодаря ему они все могли попасть на передачу Джерри Спрингера.

Вот это-то и поражало. Может, не благодаря Тревору они попадут под яркие юпитеры телестудии? Может, благодаря ей? Может, в нижней части экрана появится надпись: «Моя мать — магнит для чокнутых!»

Во всяком случае, для одного чокнутого, мистера Я-Твоя-Судьба.

— Келли…

Он шагнул к ней, но она одновременно отступила на шаг, выставив руки перед собой, словно отгораживаясь от него невидимым барьером. Может, если мистер Волшебник верит в сверхъестественные способности, он с уважением относится к ментальным границам?

И действительно, ее реакция остановила Райли. Он склонил голову набок, печально улыбнулся:

— Вы мне не верите.

Она едва подавила истерический смешок.

— Верю вам? Да я больше поверила моему сыну в то утро, когда он сказал, что на нашей подъездной дорожке стоит «лексус»!

— И, однако, стоял.

Все так. Но есть большая разница между автомобилем, который, в конце концов, можно пощупать, пусть он и очень дорогой, и сверхъестественными способностями. Экстрасенс! Одной только этой идеи хватило, чтобы она согнулась пополам от смеха, да только Райли теперь стоял перед ней как в воду опущенный.

— Я очень сожалею, мистер Ломбард…

— Райли…

Псих.

— Извините, но я… в это не верю. Не признаю ничего паранормального… ведьм, НЛО, экстрасенсов… ничего. Думаю, что все это полная чушь.

Он сложил руки на широкой груди:

— Келли, я же не собираюсь вам что-то продать.

Неужели человек может быть таким красавцем и при этом не в своем уме? А как нежно он произнес ее имя. У нее аж мурашки побежали по коже. А может, это входило в… то, что он там задумал.

— Я не знаю, что вы стараетесь сделать, честное слово, не знаю, но со мной у вас ничего не получится. Я понятия не имею, что ваш хрустальный шар сказал вам обо мне, но, уверяю вас, это ложь.

— Нет у меня никакого хрустального шара. Просто иногда случается озарение, вспышка.

— Вспышка? Как… пух? И в ней мы женились?

— Ну… я увидел некоторые подробности.

— Например?

Он откашлялся, и внезапно лицо его стало очень серьезным.

— Вы были в белом. Ослепительно белом. В подвенечном платье. Вы подняли руку, и на ваш безымянный палец надевали кольцо.

— Кольцо надевали вы?

— Полагаю, что да.

Келли поправила сумочку на плече, переваривая услышанное. Какая-то нелепость. Чистая галлюцинация, скажем, от теплового удара или чего-то такого.

— И сколько раз вы видели эту короткую вспышку… вас, меня и свадьбу?

— Только один.

— И когда?

— При нашей первой встрече.

Келли закатила глаза:

— Круто! Я получаю шишку на голове, вы начинаете видеть то, чего нет. Вы уверены, что на ваш мозг не подействовал яркий свет ксерокса?

— Поверьте мне. Такие озарения у меня уже случались. И обычно находили подтверждение в реальной жизни.

Келли видела, что он не шутит. И его явно не радовал этот полученный от природы дар. Ярко-синие глаза потеряли привычный блеск, а выражение лица однозначно говорило о том, что свои сверхъестественные способности он не воспринимает как счастье.

— Вы хотите сказать, увиденное вами потом действительно случалось?

— Несколько раз.

— Например?

— Автомобильная авария.

— Но они происходят тысячами.

Райли вздохнул:

— То была особая авария. Ужасающая. Я видел дождь и восемнадцатиколесный трейлер, теряющий управление. Его перевернуло, он пробил разделительное ограждение, оказался на полосе встречного движения.

Голос его звучал так убедительно. Ей следовало быть настороже. Потому что такие аварии случались не так уж редко. Восемнадцатиколесный трейлер, вылетающий на полосу встречного движения? Конечно же, бывало и такое. И однако ей хотелось ему верить. Может, на него работала обстановка. Она оглядела кабинет. Старая добротная мебель, картины на стенах, тщательно подсвеченные, чтобы посетитель сразу понял — это оригиналы. На столе самое современное компьютерное оборудование. По одному экрану постоянно бежали биржевые котировки. Этот человек сделал состояние на акциях… то есть постоянно играл… а теперь заявляет, что он экстрасенс?

И тут ее осенило.

— Ох, я понимаю! Это же рекламный ход? Брокер, который может видеть будущее? Вы говорили, что предчувствуете, какие акции прибавят в цене, а какие — нет. Когда перед вами вдруг не возникают свадебные церемонии, вы используете свой дар предвидения в биржевой игре?

Райли не рассмеялся.

— Он мне не мешает. Я готов в этом признаться. Вам. Но, Келли, я это не рекламирую. У меня нет желания попасть на первые полосы газет. Более того, кроме вас, я рассказывал о моей… проблеме только одному человеку.

Ничего себе проблема. Дар, который позволил ему разбогатеть!

Но разумеется, это не так. Такого просто не могло быть, потому что Келли не верила ни в этот дар, ни в прочую подобную ерунду. Наверное, этому человеку очень уж везло, и вот это везение в конце концов привело к мысли, что он — особенный. Как римские императоры, которые полагали себя благословенными богами, хотя на самом деле получали трон или по наследству, или по воле влиятельных людей. И ее не удивляла скромность Райли. На бирже всегда богатели единицы за счет глупости тысяч. Вот он и стал миллионером…

— Я единственная, кому вы сказали?

— Кроме моей матери.

— И что вы услышали от нее?

На загорелых щеках затеплились пятнышки румянца.

— Она сказала, что я несу чушь.

Значит, не все в его семье рехнулись.

— Послушайте, я не понимаю, почему вы мне все это говорите. И почему вообще обратили на меня внимание.

— Озарение.

— Ясно. — Келли поморщилась. — Прежде чем вы унесетесь в ваши фантазии с белым кружевом и обручальными кольцами, позвольте заверить вас, что с моей стороны вам ничего не грозит. Я побывала замужем, и у меня нет ни малейшего желания даже встречаться с кем-то, не говоря уже о новом замужестве. — И добавила про себя: «Тем более я не собираюсь выходить замуж за человека, мозг которого подключен к марсианскому компьютеру, управляющему им».

— У меня тоже, — ответил он.

Келли изогнула бровь:

— Вы были женаты?

Райли кивнул.

Она скрестила руки на груди:

— Вы хотите сказать, что нашлась женщина, которая пренебрегла вашей магией?

Его лицо осталось бесстрастным, голос не выдал никаких эмоций.

— Моя жена умерла.

Будь ее воля, она с радостью провалилась бы на месте. Опустила руки, лицо залила краска. Должно быть, она горела, как сверхновая звезда. Вновь принялась оглядывать комнату, могла смотреть куда угодно, лишь бы не в эти синие глаза, которые пронзали ее насквозь.

Ну кто дергал ее за язык?

— Пожалуйста, извините меня.

— Как и вы, я не хочу жениться вновь. — Говорил он быстро, словно не хотел задерживаться на этой теме дольше необходимого. — Но возможно, по другим причинам. Мы были очень счастливы.

Она склонила голову, пытаясь получше понять мужчину, который столь неожиданно вторгся в ее жизнь, предлагая так много и утверждая, что ему от нее ничего не нужно. Неужели он говорит правду? Может ли она ему доверять?

— Но мои слова не означают, что я категорически возражаю против замужества, — попыталась объяснить она. — Просто женщины в большинстве своем не могут вести себя рационально, когда дело касается мужчин. И я ничего не имею против мужчин, заверяю вас… хочу сказать, я не…

Он улыбнулся, глаза вновь заблестели.

— У меня и в мыслях такого не было.

— Я несу чушь, да? — Келли вздохнула. — Откровенно говоря, от сверхъестественного мне становится не по себе.

— Мне тоже. В этом и проблема.

Ее материалистическое мышление пыталось найти рациональное объяснение тому, что он увидел в день их встречи.

— Но может, вы видели не нас. Я хочу сказать, может, вы подумали о какой-то грядущей свадьбе. Кого угодно. Скажем, вашей сестры.

— У меня нет сестры.

— Ох! — И эта версия привела в тупик.

— Но вы правы. — Он, похоже, все-таки решил ей помочь. — Возможно, озарение никак не связано с вами и со мной.

Она нахмурилась. Его голосу недоставало убедительности, да и ее тоже. Мысли путались. Да и что она тут делает? Почему находится в одной комнате с мужчиной, существование которого ставит под сомнение ее здравомыслие?

Синие глаза поблескивали, и на мгновение Келли подумала, что никакой он не экстрасенс, но владеет гипнозом. Гипнозом любви. Потому что даже она, хладнокровная, благоразумная, реалистичная Келли Саммерс, чувствовала слабость в ногах и краснела, глядя в эти прекрасные глаза. Будто он набросил на нее лассо и тянул к себе.

Но это же безумие! Такого быть не может!

Келли выпрямилась во все свои пять футов и два дюйма. Теперь она твердо стояла на ковре.

— Послушайте, есть простой способ доказать, что все это ерунда.

— И что это за способ?

— Оставить меня в покое.

Губы его растягивались в улыбке, пока на щеке не появилась ямочка.

— Вы думаете, это так просто?

— Если на то пошло, вы можете попытаться. Больше никаких подарков, и ваше твердое желание никогда не видеть меня вновь.

— Только и всего?

Она кивнула. По его тону выходило, будто она предлагает невозможное, но что может быть легче?

— Даллас — большой город. Мы сможем жить здесь, не сталкиваясь друг с другом, учитывая разницу в нашем общественном положении.

— Сможем, — согласился он, но в голосе чувствовалось сомнение. — Если судьба не сыграет против нас.

Она упрямо выпятила подбородок:

— Я не верю в судьбу.

Райли промолчал.

Она подозрительно взглянула на него:

— Вы не верите, что мой план сработает?

— Нет.

— Но почему бы не попытаться осуществить его? Вы когда-нибудь видели меня до нашей встречи в копировальном салоне двумя неделями раньше?

— Нет.

— И я никогда не слышала о вас, хотя полицейский, который выдавал мне справку о дорожно-транспортном происшествии, вроде бы знал, кто вы. Если судьба такая сильная, разве мы не должны были хотя бы понаслышке знать о существовании друг друга?

— Может — да, может — нет.

— То есть вы хотите сказать, что определенного мнения на этот счет у вас нет, — гнула свое Келли. — Вы не можете этого знать. И я уверена, никакой судьбы нет, а ваше видение — всего лишь аномалия, как-то связанная с поломкой ксерокса. Я помню, что машина мигала как бешеная. Эта иллюминация… потом столкновение… жара… и, возможно, все это подействовало на ваш мозг.

— Я надеюсь, что вы правы.

Келли недоверчиво посмотрела на него. Она не знала, что ей делать — облегченно вздохнуть или оскорбиться от его заверений, что их будущая совместная жизнь — не его желание. Все это было так странно, что она никак не могла успокоиться.

— В любом случае… вы обещаете больше ничего для меня не делать?

— Хорошо, если вы настаиваете.

— То есть об этом мы договорились?

Она протянула руку, чтобы попрощаться, а когда он ее пожал, вдруг поплыла. Ее словно пронзило электрическим током, внизу живота полыхнул огонь, а уж когда он встретился с ней взглядом, позвоночник превратился в желе. В испуге Келли отдернула руку.

— Тогда с этим все ясно, — с трудом выжала она из себя.

— Хорошо. Еще увидимся.

— Нет, не увидимся! — крикнула Келли, теряя терпение. — В этом весь смысл!

— Совершенно верно. И что мне следовало сказать? До свидания? — С его губ сорвался смешок. — Нет, определенно нет. — Он поднял палец, задумавшись, потом улыбнулся: — Понял. Счастья вам!

Келли мрачно зыркнула на него. Он определенно не хотел воспринимать ситуацию с должной серьезностью.

— Полагаю, это правильно, — согласилась она. — И вам того же, Райли.

— По крайней мере вы назвали меня Райли. Это шаг в правильном направлении.

— Шаг этот в никуда, потому что я ухожу. — Она попятилась к двери. — И больше никогда вас не увижу.

— Если вы правы, не увидите.

Но тон Райли и неотразимая улыбка с ямочкой на щеке не оставляли сомнений в том, что он придерживается прямо противоположного мнения.

— Так что… прощайте.

— Прощайте.

Добравшись до огромной двустворчатой двери, ведущей в приемную, Келли почувствовала облегчение. Повернулась, открыла дверь, переступила порог и уже не останавливалась до самого лифта, спешила так, словно за ней гнались черти с вилами.

А вот когда спустилась в вестибюль, не смогла заставить себя поехать на работу, где Лана тут же напомнила бы ей о Райли. И ксероксы напомнили бы ей о Райли. Черт, в ее теперешнем состоянии для этого много не требовалось. В голове у нее по-прежнему царил сумбур.

Ее судьба? Невероятно красивый (и, очевидно, со съехавшей крышей) миллионер? Слишком уж нелепо.

Но на сердце было неспокойно. И она решила позвонить единственному человеку, который куда больше разбирался в странных мужчинах, чем она. Что ей сейчас могло помочь, так это задушевный разговор с сестрой.

— Я наконец-то поговорил с ней.

— С кем?

Джей закатил глаза:

— Да что с тобой, Райли? Я говорю о Лу-Энн, в которую по уши влюблен. Помнишь?

Райли указал на свою тарелку:

— Съешь отбивную?

После ухода Келли он вдруг понял, что голоден как волк, поэтому обрадовался тому, что ранее договорился встретиться с Джеем за ленчем. И уже заказал целую гору еды, чтобы утолить разыгравшийся аппетит.

Хотя, откровенно говоря, сомневался, что это возможно.

Джей скорчил гримасу, посмотрев на гору жирного мяса.

— Нет, благодарю. — «Отбивные от Уиггли» входили в число любимых ресторанов Райли, но Джей обычно ограничивался там чашечкой кофе и в редких случаях — овощным салатом. — Я уже поел в благотворительной столовой.

По средам Джей всегда работал в благотворительной столовой — разливал суп бездомным. Так что никто не мог назвать его бессердечным корпоративным магнатом. Джей посвятил свою жизнь тому, чтобы тратить нажитые семьей нефтяные миллионы на благие дела.

— Лу-Энн согласилась пойти со мной в книжный клуб, где отдают предпочтение философии и документальной литературе.

— Неужели ты не мог заняться с этой женщиной чем-то более интересным, чем чтение?

Джей осуждающе покачал головой:

— Мы не просто читаем книги. Мы их обсуждаем. Обмениваемся мнениями. Ты знаешь, мне не нужна жена, которая ничем не отличается от шторы.

Райли отпил ледяного чая.

— Похвально.

Джей кивнул, но тут же сник.

— Знаешь, она скорее согласится пойти со мной в другой книжный клуб, чем на свидание.

— А почему ты так подумал?

— Потому что пригласил ее выпить со мной, а она сказала, что должна вернуться домой, чтобы записать выигравшие в лотерею числа.

— Может, она говорила правду.

— Райли, на следующий день их публикуют в газете. — Печальный вздох. — Не понимаю. Ну почему мне так трудно? У меня же есть все, о чем может мечтать женщина, так?

— Конечно… включая скромность.

— Ладно, возможно, я не Том Круз. Нет, вылитый Дон Ноттс.

— Внешность — еще не все.

— И я о том же! — Джей наклонился вперед, забарабанил пальцами по столу. — Знаешь, я где-то прочитал, что Эрнест Боргнайн[11] женился пять раз. Пять!

— Да, но он — Эрнест Боргнайн!

Джей вскинул руки:

— Об этом я и толкую!

— Я хочу сказать, это неудачный пример, — объяснил Райли. — На него работал статус кинозвезды. — Он нахмурился, прежде чем взяться за отбивную. — К тому же разве он не женился на Этель Мерман?[12]

— Не знаю. А что?

— Ты хотел бы жениться на Этель Мерман?

— Речь же не об этом.

Райли рассмеялся:

— Я потерял нить разговора. А о чем, собственно, речь?

— Если Эрнест Боргнайн смог убедить пять женщин сказать: «Я согласна» — почему я не могу довести до алтаря одну-единственную? Ума мне хватает, денег тоже, черт, они просто вываливаются у меня из карманов. Меня это поражает. Большинству мужчин в моем положении приходится отбиваться от женщин, охочих до их денег. А мне так не везет, что ни одна из них не обратила на меня внимания.

— Подожди. Может, так и случится.

— Хотелось бы, чтобы побыстрее. Мне тридцать шесть! Юность уходит!

— Может, Лу-Энн окажется той самой.

— Надеюсь на это. — Джей шумно выдохнул. — Если бы ты видел ее, Райли. Она прекрасна.

— Но ты полюбил ее за ум, — напомнил Райли.

— Разумеется.

Райли рассмеялся:

— Знаешь, Джей, ты видишь в людях только хорошее. Может, смотришь на них через розовые очки и тебе пора их снять?

— При чем тут розовые очки?

— Ты должен более критично относиться к людям, видеть не только достоинства, но и недостатки.

— Да в ком я должен видеть недостатки?

— Возьмем, к примеру… как же ее звали? Та женщина, что взяла у тебя на одну ночь «кадиллак-кабриолет».

Джей скрестил руки на груди:

— Линда. Ты всегда вспоминаешь ее, хотя прошло столько лет!

— Но ты так и не признал подозрительным тот факт, что на заднем сиденье возвращенного Линдой автомобиля нашел мужские трусы.

— Линда все объяснила.

Райли рассмеялся, прикрыв рот салфеткой.

— Она могла протирать ими пыль. Автомобиль вернула идеально чистым.

— Да, но почему выбрала в качестве тряпки именно их?

— Хорошо, — смирился Джей, — может, я слишком уж доверчив по отношению к женщинам. Но ведь это еще один плюс для кандидата в мужья. Я склонен прощать людям маленькие недостатки.

— Скажем, неверность?

— Да, я действительно стараюсь видеть в людях хорошее. Разве это ужасно? Человек, которому так не везет в любви, как мне, вынужден хвататься за любой шанс. Готов спорить, я могу влюбиться в первую же женщину, которая войдет в зал. — Он замолчал. — Вот! Входят две женщины. Обе красавицы!

Заинтригованный, Райли уже собирался посмотреть на них, но Джей остановил его:

— Не поворачивайся! Они идут к нам.

— И как они выглядят?

— Одна пухленькая, миловидная, с темными вьющимися волосами… Она — медсестра.

— Ты не можешь устоять перед женщиной в униформе, — заметил Райли.

Джей продолжал следить взглядом за женщинами, которые подходили все ближе, он понизил голос:

— Вторая тоже в униформе. Брючки цвета хаки и сексуальная красная футболка. Футболка не должна быть сексуальной, но сексуальна, потому что у женщины такие формы…

Только не это! Райли уже ничего не мог с собой поделать. Начал поворачиваться.

Джей зашипел на него:

— Нет, не поворачивайся. Не… не… не…

«Смотри на них!»

Именно это, несомненно, сказал бы Джей, именно это, и сделал Райли. Не просто посмотрел — вытаращился. Знал, что таращится, потому что точно так же вытаращилась на него и Келли. Остановилась у соседнего столика и смотрела на Райли как на жуткого призрака. Спутница Келли в униформе медсестры наткнулась на ее спину, и к ним уже спешила сотрудница ресторана, чтобы поскорее посадить за столик двух новых клиенток. Келли застыла как вкопанная. Глаза ее, казалось, сейчас вылезут из орбит.

— Вы! — рявкнула она.

В ее взгляде читались злость, негодование и… только намек, Райли это понимал, на изумление. Где-то в глубинах сознания возникло сомнение.

«А вдруг он действительно?..» — похоже, подумала она.

Райли такой расклад определенно нравился.

— Я думала, мы договорились, — сказала Келли.

— Безусловно, — кивнул он. — И наша договоренность по-прежнему в силе.

— Тогда что вы тут делаете? — Она уперла руки в боки. — Почему вы преследуете меня?

Райли пожал плечами:

— Как я мог вас преследовать? Мы сидим здесь уже минут пятнадцать. Как вы видите, нас уже обслужили.

— Вы, должно быть, выбежали из кабинета, как только за мной закрылась дверь, чтобы попасть сюда первым!

— Я понятия не имел, что вы придете сюда.

— Ха! — Она тряхнула головой. — Вы, должно быть, прослушиваете все телефоны-автоматы около вашего офисного здания.

— Сейчас время ленча, — заметил Райли. — Я хотел есть. Никак не мог ожидать, что вы тоже придете сюда. Честное слово.

— Я вам не верю!

Джей, пытаясь снять напряжение, приподнялся и указал на два пустых места за их столиком.

— Не желаете присоединиться к нам?

Глаза Келли полыхнули огнем.

— Нет!

Джей отшатнулся.

Вот тут Райли оторвал глаза от Келли и перевел взгляд на ее спутницу, медсестру. Глаза и волосы такие же, как и у Келли, но она более полная, может, за счет униформы, да и косметики куда больше. Женщина ответила смущенным взглядом, ткнула в бок Келли:

— Послушай, а почему бы нам…

Келли расправила плечи, словно приготовилась ринуться в бой.

— Я нахожу все это крайне подозрительным, Райли. Не верю, что такое возможно!

Он развел руки:

— Но я здесь, и вы тоже… если только вы не следили за мной.

Ее глаза удивленно раскрылись: да как он мог такое подумать?!

— Не следила!

— Тогда…

Келли не захотела обсуждать установившуюся между ними благодаря заботам судьбы паранормальную связь, попятилась, повернулась и увлекла медсестру к дверям.

— Не стой столбом, Рита, мы уходим отсюда.

— Но Кел…

Она чуть понизила голос и буквально прорычала:

— Я же сказала, уходим отсюда.

Женщина по имени Рита в замешательстве попятилась:

— Но почему? Кто эти парни?

Келли повернулась, выстрелила в Райли еще одним взглядом, повысила голос, чтобы ее услышали за соседними столиками:

— Чокнутые они, вот и все.

И быстренько потащила медсестру за собой.

Райли вновь повернулся к тарелке, даже не задаваясь вопросом, отчего его сердце стучит как отбойный молоток. Так было всегда, когда он видел Келли, и он все больше к этому привыкал.

Джей очень разволновался. Лицо покраснело, он нервно поглядывал на людей, которые сидели вокруг. И многие с любопытством смотрели на них.

— Что это было?

Райли попытался сделать вид, будто ничего особенного не произошло.

— Одна моя знакомая.

— Ты слышал, как она нас назвала?

Он кивнул и глотнул чая.

— Чокнутыми! — воскликнул Джей.

— Она немножко на взводе.

— На взводе? Да у нее паранойя! — Джей наклонился вперед. — И чего она так разозлилась? Как будто твое появление здесь — тяжкое преступление.

Райли улыбнулся:

— Она не могла поверить своим глазам, вот и все.

— Почему? — спросил Джей.

— Что ж, я думаю, этот маленький инцидент подтверждает обе наши теории.

— Как?

Райли не ответил и как раз думал о том, что появление Келли в ресторане «Отбивные от Уиггли» доказывает его правоту. Без судьбы тут не обошлось.

Джей откинулся назад:

— Это не та женщина, чьи недостатки я могу простить. Да и влюбиться я в нее не смогу. В медсестру… возможно. Она такая симпатичная. И милая.

— Ты не думаешь, что Келли Саммерс симпатичная?

— Келли Саммерс? Так ее зовут? — спросил Джей. — Я должен это запомнить.

— Зачем?

— Потому что она из тех, от кого нужно держаться подальше, вот зачем! Почему одного твоего присутствия хватило, чтобы она взорвалась, как атомная бомба?

— Видишь ли, я въехал в ее автомобиль.

Джей ахнул:

— Господи, нет! — Кровь отлила от его лица, глаза от изумления еще больше вылезли из орбит. — Пожалуйста, только не говори мне, что это существо — та самая женщина, которой ты собирался купить «кадиллак»?

Райли покачал головой:

— Я не покупал ей «кадиллак».

— Слава Богу!

— Я купил ей «лексус».

Бедный Джей, который ни о ком никогда не сказал дурного слова, чуть не выпрыгнул из штанов.

— Этой лахудре? Что на тебя нашло?

Райли улыбаясь покачал головой:

— Хотелось бы знать, Джей.

Действительно очень хотелось бы.

— Красный свет! — в тревоге взвизгнула Рита.

Келли вдавила в пол педаль тормоза, откинулась на спинку сиденья вся в поту. Черт, похоже, каждая ее встреча с Райли Ломбардом приводила к дорожно-транспортному происшествию.

— Что с тобой? — спросила Рита. — Ты ведешь машину так, словно это электромобиль в парке развлечений на ярмарке штата.

— Извини. — Келли шумно выдохнула, пытаясь сосредоточиться.

Получалось не очень. Что там делал Райли? В этой забегаловке «Отбивные от Уиггли», рядом с работой Риты. Она-то бывала там постоянно. Но это не тот ресторан, куда захаживают миллионеры.

— Кто эти парни? — спросила Рита. — И почему ты вдруг взорвалась?

— Я не взрывалась.

— Келли, ты кричала на этого бедного мужчину.

Бедного мужчину?

— Ха! Я, возможно, кричала на него, но он не бедный. Более того, я готова поспорить, что он один из богатейших людей Далласа.

От изумления рот Риты открылся.

— Правда?

Келли кивнула:

— Его зовут Райли Ломбард, и по какой-то причине он… зациклился на мне.

— Ох! Мужчина, который врезался в твой автомобиль? — Глаза Риты вспыхнули от любопытства. — Ты не говорила, что он так богат.

— Он еще и красавец, и очень странный. Все время что-то мне присылает.

Рита прищурилась:

— Подожди. Правильно ли я тебя поняла? Симпатичный мультимиллионер засыпает тебя подарками, и за это ты выслеживаешь его и кричишь на него в людных ресторанах?

— Я его не выслеживала! — рявкнула Келли и тут же почувствовала себя неловко от того, что кричит на сестру.

Красный свет сменился зеленым, она миновала перекресток, изо всех сил пытаясь успокоиться.

— Если на то пошло, выслеживал меня он.

— Но, Келли, он сказал правду. Они пришли туда первыми.

Да, тут было над чем поломать голову. Она забарабанила пальцами по рулю.

— Я понятия не имею, как он узнал, что мы пойдем туда…

Ответ она могла предложить только один — очередная вспышка.

«Пуф! Она пойдет есть отбивную на косточке».

Но разумеется, не верила она в эти вспышки, то есть это объяснение автоматически отметалось.

Или все-таки не отметалось?

Он просто сводил ее с ума! Непонятно, как она могла вновь наткнуться на него сразу после того, как поклялась, что больше никогда с ним не увидится? Как?

— Не могу этого понять, — продолжила Келли. — В Далласе есть люди, которых я стараюсь избегать, с которыми не хочу встречаться в ресторанах. Бывшие бойфренды. Родственники Рика…

— И ты сталкиваешься с ними? — спросила Рита.

— Нет! — Келли вздохнула. — Тогда почему я сталкиваюсь с Райли Ломбардом буквально через полчаса после того, как мы дали друг другу слово избегать друг друга?

Рита смотрела на нее.

— Может, вы оба проголодались?

— Ты знаешь, сколько в Далласе мест, где мясо жарят на гриле? К тому же с его деньгами он может позволить себе ходить по четырехзвездочным ресторанам.

— Ладно… — Рита тут же нашла другое объяснение. — Может, это судьба?

Келли застонала.

— Совпадение, — быстро поправилась Рита, стараясь успокоить сестру. — Готова спорить, совпадение, ничего больше.

— Разумеется, это всего лишь совпадение, — попыталась убедить себя Келли.

Решила напрочь изгнать из головы такие слова, как «судьба и «рок».

Рита вздохнула:

— Как бы мне хотелось, чтобы Уэндел был миллионером.

Келли следовало заранее знать, что рано или поздно разговор пойдет об Уэнделе. Но сейчас она только радовалась возможности обсудить бойфренда сестры. Все лучше, чем думать о Райли.

— Ты была бы в плюсе, даже если бы Уэндел просто работал.

— Он не может работать, Келли. Он студент.

— Он изучает философию, следовательно, никогда не найдет работу.

— Как только он получит докторскую степень… — Рита замолчала.

— Тогда он станет доктором Уэнделом, философом. Ты знаешь, сколько найдется вакансий для философов? Если во всей стране безработных четыре процента от работоспособного населения, то три с половиной из них — с дипломами философов.

— Он работает над книгой и говорит, что ее опубликуют.

Келли покачала головой:

— Он работает над книгой с тех пор, как вы познакомились. Ты уверена, что рукопись существует, или это всего лишь предлог, дающий ему возможность не работать и отменять свидания?

— Разумеется, она существует. — В голосе Риты слышалась обида. — Я даже прочитала одну главу. Она называлась «Смелость быть бедным».

Иногда Келли безумно хотелось, чтобы Рита вырвалась наконец из саги «В ожидании Уэндела».

— Этот человек никогда не станет миллионером.

— И ладно. Выплатив ссуду за обучение, я уеду от мамы, и мы поженимся.

— Он когда-нибудь говорил, что женится на тебе?

— Нет. Он говорит, что мы должны продолжать в том же духе, нам не нужно ничего менять.

— Рита, то, что у вас сейчас, это не жизнь. Общее у вас — лишь свидание по пятницам, когда он приходит в дом матери, чтобы устроить постирушку.

Рита вздохнула.

— Но он такой милый.

Келли так не считала. От Уэндела, тощего и бледного, всегда пахло немытым телом, а длинные, до плеч, рыжие волосы он забирал в конский хвост. И в свои двадцать пять оставался инфантильным подростком.

— В мире есть мужчины и получше, — заверила она сестру.

— Да, конечно, миллионеры…

— И не только миллионеры, — ответила Келли, хотя боролась изо всех сил, чтобы изгнать из сознания образ Райли, который постоянно маячил перед ее мысленным взором.

— Тогда кто?

Келли пожала плечами:

— Как насчет того парня, что сидел рядом с Райли? Выглядел очень даже неплохо.

— Келли! — ужаснулась Рита. — Ты, должно быть, шутишь. Или считаешь меня полнейшей никчемностью.

— Почему?

Рита прищурилась:

— Ты хоть его разглядела?

— Не так чтобы очень, — признала Келли.

— Он же вылитый Дон Ноттс! — Рита надула губки. — Ты, похоже, думаешь, что я должна бросаться на первого встречного. И мне теперь понятно, что Уэндела ты просто ненавидишь.

— У меня нет ненависти к Уэнделу, — возразила Келли, — но, прости меня, я — твоя старшая сестра — и не хочу видеть, как ты попусту растрачиваешь жизнь на парня, который скорее всего сделает тебе ручкой после того, как ты десять лет прождешь, когда же он наконец повзрослеет.

— По крайней мере я не превращусь в озлобленную тридцатидвухлетнюю старуху, — огрызнулась Рита. — Похоронить себя в копировальном салоне и выходить в свет только для того, чтобы кричать на мужчин в общественном месте! А все потому, что ты злишься на себя, потому что вышла замуж за самого большого подонка в этом мире.

Келли резко затормозила, их обоих бросило сначала вперед, потом назад. Какое-то время они сидели красные как раки, сверля друг друга глазами. Будь они детьми, Келли ухватила бы Риту за волосы и трепала, пока та не вырвалась и в слезах не убежала бы к матери. Теперь взрослым женщинам, похоже, по-прежнему требовался посредник.

«Господи! — в панике подумала Келли. — Мне тридцать два года, а я веду себя как Тревор».

Она заставила себя сосчитать до десяти: взяла взрослый тайм-аут.

— Келл? — смущенно позвала Рита.

— Что? — Келли смутно слышала гудки водителей, словно доносились они издалека.

Рита улыбнулась:

— Ты остановилась на зеленый свет.

Келли взглянула на Риту и увидела то же выражение, что и на своем лице, когда посмотрела в зеркало заднего обзора. Они одновременно рассмеялись.

— Извини, Рита. — Келли проехала перекресток. — Могу оправдаться только тем, что схожу с ума. Райли Ломбард сводит меня с ума.

— Я уверена, что твоя встреча с ним — чистая случайность, — повторила Рита. — Совпадение.

Совпадение. Келли ухватилась за это слово.

Глава 6

Келли решила, что ей прежде всего необходимо соблюдать большую осторожность.

И в недели, последовавшие за столь неожиданной встречей с Райли в ресторане «Отбивные от Уиггли», более не носилась по городу как бог на душу положит. Тщательно и заранее продумывала маршрут сначала от дома через летний лагерь до работы, а потом с работы домой. Избегала тех мест, где могла совершенно случайно встретиться с человеком, с которым при обычном раскладе встретиться совершенно невозможно. Кому-то все это могло показаться глупостью, игрой в шпионов, но лучше чувствовать себя дурой, полагала Келли, чем вновь столкнуться с Райли.

Она даже поработала частным детективом. В четверг, придя в библиотеку (как выяснилось, в филиал Ломбарда), Келли села за компьютер и набрала в поисковике: «Райли К. Ломбард-третий». В городском справочнике отсутствовали даже его телефон и адрес, а вот в Интернете количество информации о нем зашкаливало за все мыслимые пределы. Она просмотрела несколько статей о его бизнесе («История феноменального успеха», так озаглавил одну «Форчун»), взглянула на здание, где располагался нью-йоркский офис, на статистику прибыли, прочитала интервью с массажистом (похоже, в крупных компаниях наличие массажиста считается последним писком). Один журнал опубликовал большую статью, в которой подробно расписывался путь Райли с самого низа до вершины. Его отец, сантехник, умер (как и ее отец), когда Райли учился в школе. В Университет Техаса Райли поступил на стипендию, полученную за отличную учебу в школе. После этого переехал в Даллас, быстро делая карьеру в различных фирмах, потом основал собственную компанию. Далее в статье перечислялись его достижения: прекрасный дом в Хайленд-Парк, красавица жена, маленькая дочь… Маленькая дочь? Райли про нее не упоминал. Келли всмотрелась в две фотографии жены. Красавица — мягко сказано. Джоанна Чемберлен просто ослепляла своей красотой. Высокая, стройная, естественная блондинка, бывшая «Мисс Даллас». Она светилась благородством, уверенностью в себе. Среди многих и многих поколений ее предков не было никаких сантехников. Если в этом штате у кого-то и бежала по жилам голубая кровь, так это у нее.

И Райли говорил, что она умерла. В это было трудно поверить… и Келли не могла оторваться от ее фотографий. А маленькая девочка, светловолосая пухленькая миниатюрная копия Джоанны… куда делась она?

Тревор нашел мать, застывшей перед экраном компьютера.

— Мы можем идти, мам?

Келли с трудом повернулась к сыну:

— Что?

— Я спросил: можем мы идти? Тут так скучно. Словно опять попал в школу. Зачем нужны каникулы, если постоянно приходится приезжать в библиотеку?

Она посмотрела на устройства для чтения микрофишей, перевела взгляд на зал периодики. Газета, вот что ей требовалось.

— Почему бы тебе не подобрать видеофильм, который мы потом сможем посмотреть дома?

Плечи Тревора поникли.

— Ну ладно.

Келли и не заметила, как он отошел. Его кроссовки недовольно заскрипели по плиткам пола. Ей просто не терпелось покопаться в старых газетах. Речь шла уже не о том, чтобы почерпнуть, необходимые сведения, которые позволят и в дальнейшем избегать встреч с Райли. Ею двигало жгучее любопытство.

У нее не было никакой необходимости вызнавать все подробности личной жизни Райли. Будь у нее хоть капелька стыда, одна-единственная капелька, она этого не делала бы, ругала себя Келли.

Но само собой, остановиться уже не могла.

Ей потребовалось время, чтобы найти некролог Джоанны Чемберлен Ломбард, который оказался достаточно большим. И автору удалось передать то потрясение, которое испытали ее родные и близкие, потеряв такую молодую, прекрасную и, судя по всему, обаятельную женщину. Келли с трудом удалось заставить себя прочитать некролог до конца. С фотографии на нее смотрели Джоанна и маленькая девочка в одинаковых платьях. А потом взгляд Келли зацепился за второй абзац.

Дочь Ломбардов, Эбигейл, также погибла в аварии.

Авария. Келли нахмурилась и быстро просмотрела микрофишированную страницу некролога. Учеба в частных школах и путешествия по экзотическим местам, корона «Мисс Даллас» и отличные оценки. Свадьба, короткая счастливая семейная жизнь. Благотворительная деятельность, работа в различных комитетах. И за несколько абзацев до конца Келли нашла то, что искала:

«Миссис Ломбард с дочерью ехала в южном Направлении по 35-й автостраде в Остин, чтобы навестить родителей, когда следовавший на север восемнадцатиколесный трейлер потерял управление. Перевернулся, пробил разделительное ограждение, и его вынесло на полосу встречного движения. Он проскользил несколько сотен ярдов, прежде чем столкнулся с автомобилем миссис Ломбард. Она и ее дочь погибли при ударе. Согласно расследованию, проведенному дорожной полицией, причиной аварии стал сильный дождь. Погибли еще четыре человека, включая водителя трейлера».

Келли, потрясенная, откинулась на спинку стула. Эту самую аварию описал ей Райли в своем кабинете, подтверждая свои сверхъестественные способности.

По ее телу пробежала дрожь. Она похолодела.

А что почувствовал Райли? Как повел себя, когда случился этот кошмар? Келли не могла и представить себе, каково это — в мгновение ока потерять двух самых близких тебе людей. Она вернула на экран фотографию, и на глаза навернулись слезы. Она просто не смогла бы такого вынести.

Неужели Райли действительно предвидел эту жуткую аварию? Или озарение пришло позже… показывая, что он ничего не мог поделать, не мог предотвратить трагедию? В любом случае этот человек жил с Эверестом горя на плечах. Вновь Келли зарделась от стыда. Как она могла упомянуть его жену в разговоре с ним, да еще так злобно, так бездушно?

Теперь прояснилось многое из того, что он ей говорил. К примеру, почему он не ходит на свидания. Глядя на умершую жену, белокурую, ослепительно красивую, Келли понимала, что остальные в сравнении с ней выглядят как бледные тени. И этот эмоциональный груз так давил на него. Оставалось только удивляться, что этот человек еще не сломался. А может, это уже произошло?

Вот и еще одна причина, по которой ей следовало постоянно оглядываться. Быть осторожной. Принять всевозможные меры, чтобы вновь не встретиться с Райли.

— Скорее, мамочка! Я опа-а-а-а-аздаю!

И это говорила девочка, которую приходилось чуть ли не за уши вытаскивать из ее комнаты, чтобы не опоздать в школу или летний лагерь. Но когда предстояло провести ночь в доме Маргарет Тарстон, Тина превращалась в мисс Пунктуальность. Она стояла в дверях спальни Келли с розовым чемоданчиком в руке, подпрыгивая от нетерпения.

Келли — она только-только вернулась домой с работы — не помешали бы десять минут для того, чтобы перевести дух. Но судя по всему, у нее не было и десяти секунд. Не оставалось ничего другого, как подниматься и идти к двери.

— Не понимаю, к чему такая спешка. Миссис Тарстон сказала: в любое время до…

— Мать Маргарет во второй половине дня печет самые вкусные булочки, — ответила Тина, словно объясняя, почему следует поторопиться. — Из овсяной муки с изюмом. Все делает сама.

У Келли домашняя выпечка давно уже ассоциировалась с замороженным полуфабрикатом, который доставался из морозильной камеры, освобождался от целлофана и ставился в духовку. Теперь же, шагая за дочерью, хватая сумочку, роясь в ней в поисках ключей, она вдруг представила себе, как тощая, как спичка, Барбара Тарстон жнет овес и высушивает виноград во внутреннем дворике.

По пути к дому Тарстонов Тина сидела, сжавшись в комок нервов, как бывало всегда, когда она ехала в «тойоте» (ее отремонтировали и вернули, к ужасу детей и к огромному облегчению и тихой радости Келли). Вдруг девочка шумно выдохнула:

— Как бы мне хотелось, чтобы у нас что-нибудь случилось.

Келли повернулась, бросила на дочь озабоченный взгляд:

— Что-нибудь? Например?

— Я не знаю! Просто хочу, чтобы что-нибудь случилось. А ты не хочешь?

Келли на мгновение задумалась. У нее в прошлом году и так много чего наслучалось: развод, открытие копировального салона, связанные с этим хлопоты. Если на то пошло, на текущий момент она с радостью обошлась бы без сюрпризов.

— В салоне все идет хорошо. Может, через пару-тройку недель, когда вложенные в салон деньги начнут окупаться, мне удастся скопить достаточно денег, и мы купим тебе новую одежду для школы.

— Мама… я говорю не о покупках! Я про нечто большое. Нечто удивительное! — Дочь повернулась к ней. — Как в то утро, когда на подъездной дорожке стоял новый автомобиль. Разве ты не помнишь, что ты тогда почувствовала?

Келли застыла, прижатая к спинке сиденья ремнем безопасности. «Разве она не помнила?» Себя же не обманешь. Не проходило и дня, чтобы ей не вспоминались ощущения, которые она испытала, сев в этот роскошный автомобиль. Или в тот момент, когда она решала: принять или отвергнуть этот подарок. И ведь насколько велико было искушение!

— Помню, — пусть с неохотой, но призналась она. — А насчет покупок… Если ты хочешь дорогие вещи, за них нужно платить. Я это тебе объясняла. Богатство не падает с неба. Приходится работать, откладывать и…

Тина поджала губы, бросила на мать умоляющий взгляд:

— Я говорю о желаниях!

— Я знаю, но… — Келли замолчала.

Господи, и когда только она стала специалистом по этим вопросам?

— Неужели ты не хочешь, чтобы произошло что-то магическое? — спросила ее Тина. — Как происходит в книгах?

— Конечно, — согласилась Келли. — Поверь мне, если гном постучится ко мне в дверь и предложит горшок с золотом, я не прогоню его прочь. Я просто хочу, чтобы ты прежде всего твердо стояла на ногах. Жизнь — не сказка.

Тина закатила глаза:

— Ты хочешь, чтобы я уяснила, что, кроме скуки, в моей жизни ничего не будет? Ты не веришь ни в магию, ни во что другое!

Все так, она верила в магию не больше, чем в сверхъестественные способности человека, но никогда раньше её материалистические убеждения не подвергались такой жесткой проверке. Ее учила девятилетняя дочь!

Они свернули на усаженную вязами улицу Тарстонов, где каждый дом мог похвастаться ухоженной зеленой лужайкой. Для такой впечатлительной девочки, как Тина, созерцание этого идеального мира с картинки наверняка давалось с трудом. В Келли начало закипать раздражение. Она постоянно твердила детям, что жизнь не всегда справедлива и ты должен в своих делах выкладываться полностью, а не завидовать другим. Но принимала ли она сама этот постулат? Почему Маргарет Тарстон с ее домашними пирожками и тюдоровским домом гораздо счастливее Тины, которой приходится довольствоваться крохотной спальней и чипсами?

Она затормозила на подъездной дорожке Тарстонов и повернулась к Тине, которая со скоростью света расстегнула ремень безопасности и потянулась к розовому чемоданчику, чтобы выскочить из «тойоты» до того, как кто-нибудь увидит ее в этой колымаге. Не без грусти Келли осознала, что к независимости Тина шла куда быстрее, чем Тревор.

— Я хочу дать тебе все, что смогу, лишь бы ты стала кем хочешь быть, Тина. Ты умная, талантливая, и я тобой горжусь.

Тина нетерпеливо кивнула, уже взявшись за ручку дверцы. Спор о магии забылся в предвкушении вечера во дворце Тарстонов.

— Спасибо, мама. Завтра я тебе позвоню.

Келли открыла свою дверцу:

— Я провожу тебя до дома, чтобы перекинуться парой слов с Барбарой.

— В этом нет необходимости. — Тина выскочила на подъездную дорожку. — Я поблагодарю ее за тебя.

— Но…

— Мама…

Келли вышла из машины, и в этот момент из дома появились Барбара Тарстон и Маргарет, которая подбежала к Тине и взяла ее чемоданчик.

Барбара энергично помахала рукой.

— Всем привет!

Миниатюрная женщина с пепельными волосами, пряди которых каждое утро укладывались на положенное им место и не смели шевельнуться до самого вечера. Как обычно, она была в накрахмаленной белой льняной рубашке, подчеркивающей идеальный загар рук, и розовых шортах, достаточно коротких, чтобы выставлять напоказ ее стройные, но тонкие, как спички, ноги.

— Какой миленький топ, Келли! Ты всегда так хорошо выглядишь!

Келли замерла, уже собравшись захлопнуть водительскую дверцу, потом посмотрела на свою футболку. Оставалось только удивляться, что комплимент мог прозвучать так оскорбительно. Отчасти потому, что она не привыкла разговаривать через двор, но Барбаре, похоже, наоборот, нравилось кричать. И голос у нее был пронзительно-командный, какие Келли не любила с детства.

— Спасибо, что берете Тину на ночь.

— Нам нравится принимать Тину у себя! — прокричала Барбара, хлопнув в ладоши.

«Чтоб ей пусто было», — неблагодарно подумала Келли.

— С ней всегда так весело. В честь ее приезда я даже испекла ее любимые овсяные булочки. — Исчезая вслед за Маргарет в доме, Тина небрежно махнула Келли рукой.

— Тина мне как раз о них рассказывала.

Барбара просияла:

— Она такая милая! Это же обычные булочки из ирландской овсяной муки, со свежей корицей и экологически чистым изюмом, которые продаются в «Удачном выборе». Ты же знаешь, какой это отличный магазин!

Келли улыбнулась. Речь шла о новом роскошном супермаркете, заглянуть в который у нее пока не нашлось времени (если честно, она сомневалась, что тамошние деликатесы ей по карману).

— Я позвоню, прежде чем забрать Тину завтра.

Барбара замахала руками:

— Не беспокойся, Келли… я ее привезу.

— Зачем тебе лишние хлопоты…

— Никаких хлопот! — оборвала ее Барбара. — И Тина обожает ездить на нашем новом «мерседесе». Она такая милая!

Келли скользнула за руль и некоторое время тупо смотрела на тяжелую резную дверь, за которой только что скрылась Барбара Тарстон, слишком радушная, чтобы выплескивать на нее свое раздражение. Черт побери! Эта женщина так хорошо относилась к Тине, что ненавидеть ее не было никакой возможности.

Келли задним ходом вырулила с подъездной дорожки и медленно поехала по улице, поглощенная своими мыслями.

Может, все дело в ней? Эта раздражительность, это чувство вины, эта мелочная зависть маскировали тот простой факт, что ей нечем себя занять. Впервые за последние годы у нее выдался абсолютно свободный вечер. Тревор ночевал у своего приятеля Джо, завтра им предстояла важная игра в Малой лиге, в которой «Сотис бургер хауз» рассчитывали порвать «Меррилл Линч» (ну зачем даже в детском спорте такая зверская терминология?). И Келли понятия не имела, как ей провести этот вечер. Она могла бы позвонить Рите, но в пятницу та обычно стирала с Уэнделом. Подумала о том, чтобы вернуться в «Копикэт», но там были Алехандро и Лана, теперь ее постоянная сотрудница. Они не только работали, но и обменивались такими взглядами, от которых, казалось, искры летят. Да и что ей там делать? Наполнять степлеры? Пребывать в зоне повышенного сексуального напряжения? Если вечером в пятницу, когда редко у кого могло возникнуть желание что-то скопировать, она не могла оставить салон на двух своих сотрудников, значит, превратилась в законченного трудоголика.

Был и еще один момент. Ее ждал вечер без детей, об этом она могла лишь мечтать. Представляла себе, как долго будет принимать пенную ванну, потом ужин (семга, спаржа, вино) и наконец фильм детям до шестнадцати (романтическая история, предпочтительно с Харрисоном Фордом или Джорджем Клуни). С каким вожделением думала она о таком вечере, стирая, готовя макароны с сыром или в тысячный раз смотря «Маленькую принцессу».[13] Кассету с этим фильмом ее мать подарила Тине на прошлое Рождество.

Теперь же, когда этот вечер настал, она растерялась. Смотреть фильм с Джорджем Клуни определенно не хотелось. Пенная ванна? Тревор всегда забывал сполоснуть ванну после того, как принимал душ, так что сначала ее предстояло начисто вымыть. На это ушло бы слишком много сил, да и какое удовольствие от лежания в воде, в которой растворены остатки чистящего средства?

И, честно говоря, Келли с ужасом думала о возвращении в пустой, молчаливый дом. Ехала медленно, сворачивая с одной тихой незнакомой улицы на другую, тянула время. Наконец выехала на одну из центральных авеню. И на другой стороне увидела «Удачный выбор», новый продовольственный супермаркет, которым восторгалась Барбара, — конечно, там же продавали свежую корицу.

Келли, заинтригованная, смотрела на кирпичное здание. Интересно, из чего делают порошок корицы? Из корня? Из коры? Из листьев? И как выглядит корица до того, как ее разотрут в порошок? Решив все это выяснить, она пересекла улицу и втиснула «тойоту» между двумя автомобилями и дальнем конце стоянки.

В супермаркете одни покупатели спешили по проходам, складывая покупки в тележки и одновременно с кем-то болтая по мобильникам. Другие, по большей части молодежь, неторопливо прогуливались с проволочными корзинками в руках, тщательно выбирая стеклянные баночки с греческими перчиками или жестяные — с паштетом, бросая призывные взгляды на покупателей противоположного пола. Создавалось ощущение, что в этом супермаркете яппи искали пару на уик-энд.

Пытаясь отнестись к этому заведению с пролетарской настороженностью, Келли, однако, соблазнилась экзотичностью представленных товаров. Одни только полки с джемами и желе показались ей чудом. Стеклянные баночки необычной формы, крышки, упрятанные под лоскутки клетчатой ткани, комбинированные составляющие баночек: гуава-клубника-киви или мята-манго-ананас. В хлебном отделе она увидела мешки с овсяной мукой, рисовой, ячменной, даже с обычной пшеничной. Мешки из грубой ткани — такую она видела только в фильмах — напоминали пухлые подушки. Все здесь было более интересным, более привлекательным, чем в обычных продуктовых супермаркетах. Впечатляло и количество товаров. Покупателям предлагались тридцать два вида цитрусовых, восемь сортов груш, каждую завернули в тонкую бумагу, подчеркивая ее ценность.

Но особенно потрясал, сырный отдел магазина, призванный удовлетворить самый изысканный вкус. Он занимал обе стороны целого прохода. Сыры сюда доставлялись со всего мира: большущие «колеса» из Швейцарии, Нидерландов, Франции… Только итальянские сыры занимали столько же места, сколько все молочные продукты в каком-нибудь супермаркете «Эконом». Келли стояла как завороженная, рассматривая разнообразные сорта сыра, когда вспомнила, что ее дочери давно уже хотелось швейцарского. И решила, что теперь может пойти ей навстречу. Дела в салоне шли очень даже неплохо. «Копикэт» увеличил рабочий день, пусть учебный год еще и не начался. В этом месяце они впервые получили прибыль — гораздо раньше, чем она надеялась. Так что, возможно, пришло время и шикануть по части еды. Завтра, решила Келли, Тина наверняка останется довольна своим сандвичем.

Время у нее было, так что выбирала она с толком, с расстановкой. Наконец она остановилась на куске молодого швейцарского сыра стоимостью в шесть долларов. Цена, конечно, показалась ей завышенной, но некоторые сыры стоили куда дороже. Создавалось ощущение, что в Европе коровы жевали траву, покрытую золотом.

Она потянулась к сыру, и вдруг кто-то тоже схватился за этот упакованный в целлофан кусок. В удивлении вскинула голову: так увлеклась выбором сыра, что и не заметила стоящего рядом человека.

— Привет.

Ей улыбался Райли Ломбард, яркий свет отражался в его синих глазах. Келли вскрикнула, ее пальцы, державшие сыр, тут же разжались. Что тут делал Райли?

Выслеживал ее?

— Я за вами не следил, — заявил он.

Неужели он еще читал и мысли?

Она тряхнула головой, напоминая себе, что все это бред. Не был он ни экстрасенсом, не телепатом — обычный мужчина, пусть и очень красивый. И он, конечно же, не выслеживал ее. Келли видела в нем красавца, миллионера, пусть даже психа, но только не маньяка. Точно знала, что для нее он никакой опасности не представляет.

Опасной была разве что его красота. Очевидно, он зашел в магазин после работы, об этом говорил деловой костюм, серо-синий, судя по тому, как он сидел на Райли, сшитый в Европе и очень дорогой. В нем Райли выглядел так сексуально, что замирало сердце. Такое впечатление он, видимо, всегда производил на женщин, по крайней мере на нее.

«Может, именно на тебя, — услышала она собственные мысли. — Нет!»

Скорее всего эта встреча была всего лишь совпадением. Всего лишь неудачным совпадением. Она просто расслабилась: забыла о том, что должна хорошенько подумать, прежде чем куда-то пойти.

Как она позволила такому случиться? Как вновь оказалась в непосредственной близости от этих синих глаз, рядом с мужчиной, который непостижимым образом притягивал ее к себе? Только на этот раз все чуть изменилось, потому что теперь она знала о Райли больше, чем следовало. Она знала, через какую ему пришлось пройти боль, возможно, боль эта до сих пор не покинула его, и от осознания этого искорки в его глазах еще больше задевали сердце. Как мог мужчина, у которого случилась такая трагедия, смотреть на мир столь теплыми глазами? Пережитое ею не шло ни в какое сравнение с его страданиями, и тем не менее ее частенько захлестывала жалость к себе, когда она сокрушалась о том, как несправедлива жизнь.

А теперь вот она разозлилась на него из-за какого-то паршивого куска сыра!

— Я уйду. — Она вцепилась в пустую корзинку.

Он рассмеялся:

— В этом нет необходимости, Келли. — Посмотрел на кусок сыра. — Вы выбрали этот?

— Можете его взять.

Он галантно протянул сыр ей:

— Я возьму другой кусок. Выбор здесь, судя по всему, неограниченный.

Она посмотрела снизу вверх на его лицо и прислонилась к прилавку, потому что ноги вдруг стали ватными. Глупо, конечно. Она видела этого мужчину уже много раз и могла бы привыкнуть к его ослепляющей красоте — лицу, которое могло выйти из-под резца Микеланджело, ровному загару, белоснежной улыбке, маленькой ямочке, которая появлялась при улыбке и всякий раз словно подмигивала ей.

Прежде ей было проще не поддаваться его чарам. Она видела в нем эксцентрика, которого могла не принимать всерьез. Теперь… он Келли заинтересовал. Ее влекло к Райли и потому, что ему пришлось столько пережить. По какой-то неясной, безумной причине он нравился ей все больше и больше.

— Ну, спасибо.

Она таяла, глядя на ямочку. Хотела бы убежать, да только чувствовала, что ноги словно приросли к сверкающим плиткам пола.

— Как дела? — С его ногами, похоже, произошло то же самое.

— Отлично, — ответила она и быстро добавила: — Тревор и Тина сегодня остаются у друзей, вот я и… — Она замолчала.

«Вот я и в продовольственном магазине». Что за жизнь!

Его улыбка стала шире.

— Я тоже.

Ее брови изумленно изогнулись. Она-то думала, что воротилы бизнеса всегда могут найти себе компанию. И им точно не нужно самолично набивать холодильник.

— У повара выходной, — объяснил Райли, похоже, без труда читая ее мысли. — Я собирался приготовить себе что-нибудь самое простое. Может, сандвич.

У повара? Келли попыталась представить себе, каково это — иметь собственного повара.

— Вы уверены, что знаете, где прислуга держит ножи и вилки? Или вы из тех работодателей, которые вникают во все мелочи?

— Боюсь, со строгостью и контролем у меня беда, — добродушно признался Райли. — С кухней я знаком в тех пределах, которые отведены мне Фаярдом.

Фаярд, повар. Она покачала головой. Даже в имени слышался отзвук «кордон блу».

Продолжая улыбаться, он посмотрел на пустую корзинку Келли, потом перевел взгляд на ее лицо.

— У меня идея… пока с покупками у нас не очень. Почему бы нам не поставить на этом точку и не перекусить вместе? Здесь как раз находится мой любимый кафетерий.

Она начала отказываться, хотя сердце учащенно забилось при мысли о том, что лишь столик будет отделять ее от этого человека, пока они будут есть. И такое времяпрепровождение устраивало ее гораздо больше, чем просмотр в гордом одиночестве какого-нибудь фильма с Джорджем Клуни.

— Я не могу.

Он склонил голову набок:

— Правда? А я подумал, раз уж вы весь вечер будете одна…

Какой же у нее длинный язык! И зачем только она сказала ему об этом?

— Буду. Просто…

Светлые брови изогнулись.

— Просто?

Ну почему он так настаивает?

— Разве вы не помните нашу договоренность? — спросила она. Это же он говорил, что не хочет ее видеть, вообще не хочет иметь с ней ничего общего. — Вроде бы нам не положено этого делать. Насколько я понимаю, это та самая ситуация, которую нам нужно избегать.

— Я пытался.

Келли закатила глаза:

— Пожалуйста, не нужно. И позвольте извиниться за свое поведение при нашей последней встрече.

— Нет необходимости.

— Нет необходимости? Ваш друг наверняка подумал, что я сумасшедшая.

Райли рассмеялся:

— Все нормально, в каком-то смысле он сам сумасшедший.

— Однако я была так агрессивна. Я уверена, наша встреча тогда… и сегодня… ну, всего лишь совпадения. Я хочу сказать, Даллас — не такой уж большой город.

— Точно, в нем всего несколько миллионов жителей.

— Но есть места, где вероятность встречи значительно выше. К примеру, вот этот магазин.

Он улыбнулся:

— Я все равно хотел поговорить с вами, Келли. Думаю, нам без этого не обойтись.

— Почему?

— Нужно кое с чем разобраться. — И торопливо добавил: — Это будет не романтическое свидание, заверяю вас. У меня нет каких-то скрытых мотивов, и, если вас это больше устроит, мы можем поехать каждый на своем автомобиле. Вы можете даже заплатить за себя, хотя я предпочел бы, чтобы вы позволили мне вас угостить.

Она уже открыла рот, чтобы запротестовать (пусть еще и не знала, какой приведет довод), но он продолжил:

— Послушайте, в этот вечер мы оба свободны, хотим есть, и, уверяю вас, нам действительно есть о чем поговорить.

Она все равно хотела запротестовать, отклонить его предложение, но последние слова Райли остановили ее. О чем же им нужно поговорить? Что происходит в его голове?

Она вопросительно посмотрела на него:

— В чем, собственно, дело, Райли?

— Пообедайте со мной, и я все вам расскажу.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Потом любопытство Келли взяло верх. И его улыбка… А когда появилась ямочка, Келли уже не смогла устоять.

— Быстренько перекусим, и все, — согласилась она.

Она не хотела показаться невежливой. Да и потом, это всего лишь обед.

Глава 7

— Вы действительно имели в виду кафетерий, так? — спросила Келли, усаживаясь в виниловой кабинке напротив Райли.

В одном месте разорванную обивку на спинке заклеили скотчем.

— А что, по-вашему, я имел в виду?

— Я боялась… ну, предполагала, какое-нибудь вычурное заведение, которых здесь хватает. Вы понимаете, для снобов. Где чашечка кофе стоит четыре доллара.

Он наморщил нос, взяв большое пластмассовое меню из настенного контейнера с бумажными салфетками. За день меню изрядно заляпали. Дороже всего в кафе «У Джо» стоил молочный коктейль — два доллара и пятьдесят центов. Чашечка кофе — один бакс.

— Нет, я говорил про обычный кафетерий. Вы не возражаете?

— Наоборот, я рада. — Она посмотрела на свою футболку. — Не очень-то я одета для выхода в свет.

Он мог бы ей сказать, что с такой грудью и простая футболка смотрится не хуже вечернего платья. Но разумеется, от такого комплимента она пулей вылетела бы из-за стола. И так уже буквально рвалась с места. Но кого больше удивил бы такой ход мыслей: ее или его самого?

Он откашлялся, уставился в меню.

— По правде говоря, в вопросе еды вкус у меня ужасный. Для счастья мне вполне хватает гамбургера и картофеля фри.

Она улыбнулась:

— Фаярд знает?

— Боюсь, не такой уж это секрет. Пытается приучить меня к изысканной еде, а я в его выходные сбегаю в такие вот места.

— Бедняжка.

Он тяжело вздохнул:

— Каждому из нас приходится нести свой крест.

Они молчали, пока официантка не принесла кофе.

— Привет, Райли.

Он улыбнулся черноволосой женщине:

— Привет, Одри. Как ты?

— Более-менее. Нэт купил лодку, и теперь мы каждый уик-энд проводим на озере. — Она нахмурилась. — Здесь, правда, батрачу как проклятая.

Она взяла заказ и ушла, пообещав поторопить повара. Келли в недоумении посмотрела на Райли:

— Вам, похоже, это место очень нравится.

Он засмеялся:

— Одри замужем за моим древесным хирургом.

Брови Келли взлетели вверх.

— Вашим кем?

— Вы понимаете, он каждый год подрезает мои деревья.

— Ага. — Она нахмурилась. — Подождите… вы их познакомили?

Он кивнул:

— Думаю, все получилось как нельзя лучше.

— Вероятно, да. — Она скептически смотрела на него. Потом занялась сливками и сахаром, но наконец снова взглянула на Райли. — Так вы говорите, что познакомили ваших шофера и древесного хирурга с женщинами, на которых те в результате женились?

— Разве это плохо?

— Но…

— Я чувствую, если люди подходят друг другу.

Он мог сказать, что она думает. Если у него все получилось с этими парами, тогда он не мог ошибиться и с озарением, в котором он увидел ее и себя. Райли мучился тем же вопросом. Он мог ошибиться, поскольку не чувствовал себя готовым к серьезным отношениям.

Ломбард улыбнулся. Все, что угодно, лишь бы пропала эта настороженность с ее лица. Лишь бы наладить контакт между ними. В продовольственном магазине он почувствовал какие-то изменения… вроде бы она чуть оттаяла.

— Вам бы быть здесь, когда я впервые попробовал медовую горчицу!

Келли рассмеялась:

— Ладно, Райли, так в чем дело?

— Какое дело?

— Вы сказали, что хотели со мной поговорить. О чем?

— Разумеется, о нас с вами.

Она поперхнулась кофе.

— Вы обманщик!

— Почему?

— Я подумала, что речь пойдет о каких-то делах. Вы же сами сказали — никакой романтики.

Он никогда не встречал женщину, держащую такую круговую оборону. Должно быть, бывший муж очень уж сильно досадил ей, раз она никого не подпускала к себе и на пушечный выстрел.

— Я просто подумал, что нам обоим нужно признать: ничего не получается.

Карие глаза широко раскрылись.

— Что не получается?

— Нам не удается избегать друг друга.

Она молча смотрела на него.

— Не удается, Келли.

— Почему? Вы делаете такой вывод на основании одной-двух случайных встреч? — Она отмахнулась. — Это ерунда.

— Точно. — Райли улыбнулся. — Даллас — большой город, и каждый живет в своем районе.

— Я не могла знать о ваших плебейских вкусах по части еды. Понятия не имела, что вы можете появиться в этой забегаловке «Отбивные от Уиггли» или… — Она бросила на него любопытный взгляд. — Послушайте, любитель бургеров, а что вы делали в таком месте, как «Удачный выбор»?

Он пожал плечами:

— Честно признаюсь, сказать не могу. Проезжал мимо и почувствовал… что должен… туда зайти.

Она забарабанила пальцами по пластиковому столику.

— Должен? Пожалуйста! При ваших вкусах вам следовало тянуться за ломтиками «Велвиты», а не за дорогим швейцарским сыром.

— Совершенно верно, — кивнул Райли.

Она смотрела на него, рот ее слегка приоткрылся. Потом она резко сжала губы и закатила глаза.

— Хорошо, что нас никто не слышит. Гадаем на сыре, как гадалки на кофейной гуще.

— Но именно вы сказали…

Она чуть не взвыла.

— Судьба не проявляет себя в сырном отделе!

— Может, на этот раз проявила.

— Нет, — стояла на своем Келли.

— Скажите мне, вы постоянно заглядываете в этот магазин? — спросил ее Райли.

— Если на то пошло, заехала в первый раз, — признала она. — Но что с того? Просто проезжала мимо. Это совпадение. И наша встреча в «Отбивных» — тоже совпадение. Мы с сестрой часто заходим туда на ленч. Больница, в которой она работает, находится неподалеку. — Он продолжал смотреть на нее, и Келли повторила: — Совпадение!

Райли вздохнул, откинулся на спинку стула. Поначалу он не собирался ей ничего рассказывать, но теперь она не оставляла ему выбора.

— Приготовьтесь, у меня есть для вас новости.

Ее брови сошлись у переносицы.

— Какие еще новости?

— Мы встречались и в других местах.

Глаза Келли блеснули.

— Господи! Неужто вы поклонник Ширли Маклейн?[14] Пожалуйста, не начинайте говорить о прошлых жизнях, а не то…

Райли рассмеялся:

— Нет, мы не встречались в прошлых жизнях. Я говорю про ближайшее прошлое. — Он пристально всмотрелся в нее. — Вы ничего не заметили, так?

Она раздраженно всплеснула руками:

— Не заметила что?

— Вчера, к примеру, я чуть не наткнулся на вас на заправочной станции.

— Правда?

Он кивнул:

— Я увидел вашу «тойоту» и заехал на мойку, чтобы не попасться вам на глаза.

Келли обдумала его слова, кивнула:

— Ладно, три раза.

— И в субботу утром увидел ваш автомобиль, припаркованный на улице около бейсбольного поля.

— Такое происходит каждую субботу, — объяснила она. — Мой сын играет в Малой лиге. Вы это знаете. Купили ему спортивную форму, помните?

Он вздохнул.

— Но я не знал, где именно играла его команда… — Если все было бы так просто, как она хотела, но — увы. — Далее, в четверг вечером вы были в публичной библиотеке, сидели за компьютером.

Вот тут он добился ответной реакции. Келли густо покраснела.

— Я не прав?

— Как вы узнали?

— Потому что я там был… и увидел вас.

— Вы были в библиотеке? — Судя по голосу, она себе такого и представить не могла. — И долго вы наблюдали за мной?

— Нет.

Она впитала в себя новую информацию.

— Ладно. Должно быть какое-то рациональное объяснение.

Когда же она ему поверит?

— Это еще не все. Я также знаю, что в прошлый уикэнд вы заезжали в «Хэппи бургер», «Спортлайт видео» и ехали по правой стороне Престон-роуд.

Келли долго смотрела на него. Одри принесла заказанную еду, и на мгновение Келли перевела изумленный взгляд на салат «Цезарь». Отправила сухарик в рот, пожевала, глубоко задумавшись. Райли пристально наблюдал за ней, видя ее нежелание вступать в спор, не найдя логичного объяснения.

Именно этим он сам и занимался. На прошлой неделе, постоянно наталкиваясь на нее в самых разных местах, пытался понять, что же все это значит, и совпадение не казалось ему правильной версией. Нет, между ними происходило что-то другое. Точного термина он предложить не мог. Рок? Магнетизм? Его эти встречи радовали ничуть не больше, чем ее. Он совершенно не хотел с ней встречаться. Пытался избегать ее. Прилагал к этому все силы.

— Ладно. — Она отодвинула от себя тарелку с нетронутой едой. — И вот что я думаю. Наши дороги, уж не знаю по какой причине, но пересекаются. Возможно, они пересекались и раньше. Мы могли постоянно сталкиваться друг с другом. Может, уже не один год по нескольку раз в неделю оказывались в одном месте, только этого не знали. Но потом, в один из дней, — бум, вы меня заметили.

Он кивнул:

— Возможно.

Его согласие вдохновило Келли, и она принялась развивать мысль:

— Все равно, что вы заметили какое-то особенное дерево, на которое раньше не обращали внимания, хотя изо дня в день проезжали мимо него на работу и обратно. А тут увидели его, действительно увидели, и задались вопросом: ну как вы могли столько лет его не замечать?

— Дерево, — уточнил он.

Келли глотнула кофе и кивнула.

— Конечно. Такое случается постоянно.

— Недостаток вашей гипотезы в том, что дерево неподвижно. Оно не может избежать встречи с кем-либо. Два человека пребывают в постоянном движении, у каждого своя жизнь…

Вывод он озвучивать не стал.

Она раздраженно взяла со стола бумажную салфетку, потом вдруг рассмеялась:

— Ради Бога, Райли, и что, по-вашему, нам теперь делать?

— Я подумал: а вдруг у вас есть какие-то идеи.

— Послушайте… — Она склонила голову набок. — Может, пойти на радикальные меры? Скажем, будем покидать наши дома посменно?

Райли улыбнулся:

— Мое время — с шести утра до двух пополудни, вам достаются вторая половина дня и вечер.

— Правильно. Конечно, это не очень удобно для работы. — Ее улыбка продержалась еще пару секунд, потом на лице отразилась озабоченность. — Райли, а что еще мы можем сделать?

— Как насчет того, чтобы стать друзьями?

Она удивленно уставилась на него:

— И что же это за решение?

— Судя по вашей реакции, ужасное.

Келли наклонилась к нему.

— Что вы под этим подразумеваете — «стать друзьями»?

— Во всяком случае, не пытаться избегать друг друга, не устраивать истерик при встрече. Может, мы сможем поговорить, выпить чашечку кофе. Что мы сейчас и делаем.

— А как же ваши озарения? Белое свадебное платье?

Он улыбнулся:

— Я думал, вы не поверили.

— И не верю, — подтвердила она. — Но если видения будут продолжаться, не повлияют ли они на нашу дружбу?

— Скорее нет, чем да. Я много об этом думал, Келли. За все время нашего знакомства озарение было только однажды. Может, его не стоит принимать в расчет?

Его слова вызвали у Келли искренний интерес.

— А может, вам привиделась я, выходящая замуж за кого-то еще? Вы думали об этом?

Он кивнул:

— Возможно.

— Что ж, это любопытно.

Райли рассмеялся:

— Мое эго в восторге.

Она моргнула.

— Но вы же сказали, что не собираетесь жениться, и…

На ее щеках вновь вспыхнул румянец.

— И что?

— Ну… я хочу сказать, мы не очень-то подходим друг другу. Я, вероятно, не ваш тип…

Как будто Келли могла не подойти хотя бы одному из мужчин! Она, должно быть, действительно понятия не имеет, как привлекает мужчин, какие у нее густые и блестящие волосы, которые не терпится погладить мужской руке, как притягивают ее глаза, в которых хочется раствориться, какие идеальные формы у ее миниатюрного тела. Сколько раз за эту неделю он ловил себя на том, что мысленно снимает с нее эту копикэтовскую униформу…

Райли отогнал эту мысль.

— Я думал, вы ни с кем не хотите ходить на свидания.

Она расправила плечи:

— Не хочу!

— Тогда почему у вас так заблестели глаза, когда вы предположили, что можете выйти замуж за кого-то еще?

— Полагаю, естественное любопытство. Все равно, что читать записку из печенья с сюрпризом,[15] в которой говорится, что ты встретишь симпатичного незнакомца. В это можно не верить, но сама идея очень даже привлекательная.

Он кивнул:

— То есть вы не против того, чтобы снова выйти замуж… когда-нибудь.

Она пристально смотрела на него.

— Когда-нибудь, — осторожно повторила, будто признавая запретное желание. — Если сочту, что это мне выгодно.

Ответ его удивил.

— Выгодно?

— А что тут такого? В прошлый раз я вышла замуж в восемнадцать лет, думая, что влюблена. Что ж, любовь длилась шесть месяцев, а семейная жизнь затянулась еще на одиннадцать лет.

— Это долго.

— Я знаю. Приходилось думать о детях. — Она вздохнула. — И наверное, в глубине души я просто не хотела признавать, что потерпела неудачу. Чем дольше оставалась замужем, тем больше вкладывала в наш брак. И с каждым уходящим годом становилось все труднее сойти с корабля. Вы понимаете, о чем я?

— Вы пытались сохранить семью.

С ее губ сорвался горький смешок.

— Мои усилия ни на что не влияли, потому что Рик полностью их игнорировал.

— Я сожалею.

— Что ж, вот почему я настороженно отношусь к любви. И если будет следующий раз, хочу выйти замуж так, чтобы у нас прежде всего были нормальные человеческие отношения.

— Вы действительно все обдумали.

— После ухода Рика я только об этом и думала каждый вечер, перед тем как заснуть. «Никогда» — это поначалу. А потом: «При условии, что…» — и далее следовал длиннющий, в милю, список качеств, которыми должен обладать мой следующий муж. И должна вам сказать: я скорее всего рисовала себе идеального мужчину, каких в реальной жизни не бывает.

Он смотрел на Келли и представлял, как она лежит в постели, составляя тот самый список. К сожалению, его воображение очень быстро перескочило от ее мыслей к ее внешности. Волосы, разметанные по подушке… Интересно, она спит в ночной рубашке или в старой футболке?

— А что насчет вас, Райли?

Ее голос отвлек его от приятных размышлений.

— Что я думаю о любви?

Она кивнула и допила кофе.

Он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как Келли расплывается у него перед глазами. Он-то как раз жаждал любви. Потому что ее очень уж ему недоставало. Потому что знал: ни к кому не сможет испытывать тех же чувств, что испытывал к Джоанне.

— Райли?

Его плечи поникли, когда он скрестил руки на груди. Он с трудом заставил себя распрямить спину.

— Да?

— Вы просто сдались?

Ее вопрос подразумевал, что он принял осознанное решение, хотя в действительности он просто об этом не думал. Сама мысль о том, что он может построить новую счастливую семью, вызывала нестерпимую боль. После катастрофы все, даже люди, которых он любил и чье мнение уважал, заверяли его, что со временем ему станет легче. И ему полегчало, но только внешне. Сердцем он знал, что не будет у него ни другой Джоанны, ни другой Эбби.

— Для меня такое просто невозможно.

К его удивлению, Келли кивнула, и по выражению ее глаз он увидел, что она его понимает. Так хорошо понимает, что ему даже стало не по себе.

Такого раньше не бывало: впервые собеседник не убеждал его, что нужно «двигаться дальше». Что бы это ни значило, люди активно его к этому подталкивали. Пытались устраивать свидания, уговаривали найти хобби, обратиться к религии. Ему давали телефоны женщин, приглашения на бесплатные уроки гольфа, окружали сочувствием. Но Келли не приглашала его в свою церковь, не устраивала ему свидания со своей сестрой, не предлагала брать уроки танцев.

Почему?

Они посидели молча, а потом одновременно, будто повинуясь чьей-то команде, начали есть. Райли заказал чизбургер и откусывал его большими кусками, особо не пережевывая и не наслаждаясь вкусом. Куда больше его интересовала Келли. Неужели именно развод помог ей понять, что он не может перечеркнуть прошлое, или врожденная способность к сопереживанию?

Когда тарелки опустели, Келли промокнула рот бумажной салфеткой. Помаду съела давно, ее следы остались только в трещинках губ. Темно-красные прожилки на ярко-розовом фоне. Келли принадлежала к тем женщинам, которые выглядели прекрасными и безо всякой косметики. Она бы поверила ему, скажи он ей об этом?

Скорее всего нет.

Ее глаза осторожно оглядели его, она явно колебалась, а нужно ли говорить то, что собиралась сказать. Наконец выпалила:

— В воскресенье у меня пикник на свежем воздухе. Ничего особенного. Несколько друзей… Родственники.

Ага. Вот оно что. Может, она ничем не отличается от других?

— Вам нет нужды приходить, если не хотите. Собственно, я уверена, что вы не захотите прийти. И я, конечно, не обижусь, если вы не…

— Разумеется, я приду.

Слова, вырвавшиеся до того, как он успел подумать, удивили его.

Ее тоже.

— Придете?

— Конечно. Мне приятно получить от вас приглашение.

Она улыбнулась:

— Считайте, это мой первый дружелюбный жест.

— Этот вечер прошел так сумбурно. Вы наверняка подумали, что я плохой собеседник.

— Этим вечером, думаю, лед в наших отношениях дал трещину, — ответила Келли. — В любом случае вы, вероятно; правы. Конечно, мы вели себя глупо. Ну почему я должна бегать от судьбы, если даже не верю в нее?

Выйдя из ресторана, они расстались, как и договаривались. Стемнело. Стало прохладнее, чем днем. Келли сунула руки в карманы джинсовых шорт и, покачиваясь на пятках, спросила:

— Значит, увидимся в воскресенье?

— Да.

— Подъезжайте где-нибудь в начале первого.

— Хорошо.

Тут оба замялись. Что теперь? Если они друзья, должны ли на прощание обменяться рукопожатием? Или помахать друг другу рукой?

Взгляд его сам собой остановился на ее губах. А когда он посмотрел ей в глаза, они широко раскрылись.

— Пока! — Она развернулась и быстро зашагала к своему автомобилю.

Сумка на длинном ремешке при ходьбе хлопала по ее бедру.

Он подождал, пока она сядет за руль, пристегнется ремнем безопасности. Когда услышал, как заработал двигатель, направился к своему автомобилю.

Воскресенье. Через два дня. И однако ему уже не терпелось попасть туда, вдохнуть запах жарящегося на углях мяса, выпить холодный сладкий чай, увидеть Келли, суетящуюся во дворе. Райли никогда не видел этот двор, но представлял себе лучше собственного. Будут друзья. И родственники. То есть сестра и…

Дети.

Он остановился как вкопанный и застонал. Как он мог забыть?

Дети! На переднем плане. По-другому и быть не могло. Ему придется наблюдать, как они бегают по двору, толкаются, мельтешат, как и положено детям на таких вот пикниках. И самое ужасное — ему придется слушать их смех. А он уже давно не позволял себе вспоминать смех своей маленькой дочки.

Вот так внезапно он осознал чудовищность своей ошибки.

Поплелся к автомобилю, словно человек, только что приговоренный к пожизненному заключению. Что же ему теперь делать? Отказаться от приглашения? Он должен отказаться. Просто позвонить и сказать: «Я допустил ошибку. Прийти не смогу».

Он же не мог прийти, так?

Согнувшись над рулем, он вспомнил смех Эбигейл — звонкий, как колокольчик. Посмотрел в зеркало заднего обзора, словно надеясь увидеть дочку на заднем сиденье, недовольную тем, что ее жизненное пространство ограничили одним только этим сиденьем. Но разумеется, девочки там не было, и Джоанна тоже не сидела рядом с ним, о чем-то оживленно щебеча. Эта непрерывная болтовня независимо от того, отвечал он или нет, иногда действовала ему на нервы. Теперь его мучила совесть за раздражение, которое он испытывал тогда. Он был счастливейшим человеком на свете, но не ценил этого. Да, он знал, что все у него хорошо и удача постоянно ему улыбается. Господи, конечно, он всегда благодарил небо и звезды. Чем пренебрег, так это временем. Ожидал, что счастье его будет длиться и длиться.

Но счастье ушло, а вот он остался. И теперь сидит, думает о том, что ему предстоит прийти в дом Келли, увидеть ее детей…

Он оглядел салон, пытаясь понять, откуда ощущение, что рядом с ним призраки. Ни его жена, ни дочь никогда не были в этом автомобиле. Это был даже не тот автомобиль, который он купил вскоре после трагедии, когда вне себя от горя приобрел новый дом, новый автомобиль, чтобы забыть, забыть, забыть. Тот автомобиль оказался неудачным. То есть от погибшей семьи его отделяли два автомобиля. Вот как давно все случилось. Несколько месяцев прошло даже после того, как он в последний раз вот так сидел, потрясенный утратой, гадая, как могло случиться, что людей, вокруг которых вращалась вся его жизнь, больше нет.

Он-то думал, что стал сильнее, но куда там. Хватило самой малости, чтобы привести в действие спусковой механизм, — приглашения на барбекю к Келли.

«Просто позвони ей. Скажи, что не придешь».

Но он знал, что не сможет этого сделать. Келли не поймет. Как она могла? Она же ничего о нем не знает. А ему не хватает духу все ей рассказать. Прошло три года, а он по-прежнему не мог об этом говорить. Не мог даже вымолвить имя Эбби — каждый раз при этом начинало трясти. И трясти так, что казалось, он развалится на части.

Итак, сказать ей он не мог. А если не мог сказать, то должен пойти на барбекю.

Желудок словно налился свинцом.

Поначалу Келли не собиралась говорить Тревору и Тине о том, что Райли приглашен на пикник, хотя и не очень-то понимала, откуда это стремление к секретности. Дети ничего не знали об этом человеке… У нее не было оснований предполагать, что они отнесутся к нему иначе, чем к другим случайным гостям, которые иногда захаживали на подобные мероприятия.

Исходя из этого, упоминать о нем вроде бы и не стоило. Просто еще один гость. Она пригласила Алехандро и его подружку (одну из многих). И Лана обещала прийти. Рита тоже, может, и Уэндел придет: это потянуло бы на чудо, но как знать? Могли заглянуть и соседи. Так что зацикливаться на Райли скорее всего и не стоило.

С другой стороны, а что, если Тревор, увидев Райли у парадной двери их дома при условии, что дружба — не предел их взаимоотношений, вдруг решит выказать свое неудовольствие, как это умеют делать десятилетние мальчишки? Она принялась перебирать возможные варианты. На прошлое Рождество развалилась муравьиная ферма Тревора, но он клялся, что произошло это случайно. Даже всплакнул, когда они засасывали пылесосом его маленьких друзей. Но до этого был кошмарный случай с приходящей няней и кастрюлей спагетти, которые прислала бабушка Тревора. Келли не знала всех подробностей, но увидела выражение лица девушки, когда вернулась домой, и состояние ее волос и одежды. А потом уже не было никакой возможности нанять приходящую няню. История о Треворе и спагетти распространилась по округе очень быстро.

Но все это — свидетельства давно минувших дней. Тревору оставалось совсем немного до одиннадцатилетия, еще чуть-чуть — и он станет подростком. И у нее нет оснований опасаться, что на пикнике он опять выкинет какой-нибудь фортель.

Надо прислушаться к своей интуиции.

И вообще — Райли, в конце концов, сделал подарки и ее детям, пусть подарки эти и были частью какого-то странного плана, призванного то ли не пустить ее в его жизнь, то ли ублажить собственную совесть… У нее по-прежнему не было уверенности, чем конкретно руководствовался Райли, оплачивая бейсбольную форму Тревора и уроки музыки Тины. Но она точно знала, что огорчится, если на него вдруг «неожиданно» запрыгнет лягушка.

Вот она и решила как бы ненароком упомянуть о Райли. С тем, чтобы дети поняли, что появление Райли на пикнике — не такое уж выдающееся событие, но достаточно значительное, чтобы Тревор не подготовил гостю один из сюрпризов, иной раз ожидавших людей, которые по каким-то причинам не нравились мальчику.

Она выбрала самый удачный момент. В субботу вечером разрешила Тревору, еще не отошедшему от победы в утренней игре, заказать пиццу. Последняя относилась к тем редким блюдам, которые нравились обоим ее детям. Они обожали пиццу. Взяв напрокат видеокассету и заехав за пиццей, Келли подождала, пока дети наедятся до отвала, прежде чем сообщить им новости.

— Догадайтесь, кого я встретила вчера вечером?

Тревор, добравшись до корочки, сложил ее в гармошку и теперь запихивал в рот.

— Вомо? — Так всегда случалось, когда он жевал и говорил одновременно.

Тина тщательно пережевывала отправленный в рот маленький кусочек.

— Э… знакомого. — Келли надеялась, что говорит очень буднично, не акцентируя внимание детей. — Его зовут Райли, и завтра он может заглянуть к нам. Вы знаете, на барбекю. Я подумала: раз уж мы принимаем гостей, еще один человек не помешает, правда?

Тина все еще жевала. Моцарелла интересовала ее гораздо больше, чем еще один гость на пикнике. Тревор, однако, насторожился. Быстро проглотил все, что было во рту, и Келли скорее почувствовала, чем увидела, как он начал елозить ногами под столом.

— И кто этот парень? — спросил мальчик.

Келли пожала плечами:

— Один знакомый. Я едва знаю его.

— Ты приглашаешь в дом парня, которого едва знаешь? — В голосе Тревора послышалась тревога.

— Он милый человек, Тревор. Тебе он понравится. Он…

— Почему он должен мне понравиться?

— Потому что он милый, вот почему.

— Ты хочешь сказать, что я должен вести себя так, будто он мне нравится.

— Разумеется, именно так ты и должен себя вести. — Келли старалась не повышать голоса. — Ко всем людям надо относиться хорошо, пока они не дадут повода к обратному.

Тревор определенно не придерживался такой позиции.

— Господи! — простонал он.

Вот тут к разговору подключилась Тина:

— А как его зовут?

— Райли Ломбард.

— Странная фамилия, — заметил Тревор. — Этот парень странный?

«Ты и представить себе не можешь насколько», — хотелось ответить Келли.

Ей вообще не терпелось рассказать кому-нибудь о ее загадочных встречах с Райли, но Рита никак не могла свыкнуться с тем, что он богат, а Алехандро испытывал к этому человеку безмерную благодарность (благодаря ему копировальный салон заработал на полную мощность), поэтому не замечал в Райли никаких странностей.

И конечно же, она не собиралась говорить Тревору о сверхъестественных способностях Райли.

— Как он выглядит? — спросила Тина.

— Завтра увидишь.

— Готов спорить, он — урод, — вставил Тревор.

Келли поджала губы:

— Нет, не урод. Более того, Рита думает, что он очень симпатичный.

Голос Тревора поднялся на октаву.

— Тетя Рита? Мама, она же чокнутая! Ей ни в чем нельзя верить.

— Я только сказала, что, по ее мнению, он симпатичный.

Тревор сложил руки на груди, выпятил подбородок. Все его тело, казалось, завибрировало.

— Мама, этот парень твой бойфренд?

— Бойфренд? — радостно ахнула Тина.

Келли не могла не рассмеяться. Очень уж абсурдная идея. Проще представить себе бойфренда-марсианина, чем Райли Ломбарда в этой роли.

— Нет! — Она пыталась подавить смех, а Тревор все также сурово смотрел на нее. — Вы поймете, когда увидите его. Он в каком-то смысле чудак. Может, во всех смыслах. У него так много денег. В свободное время он строит библиотеки. С тем же успехом вы могли бы спросить меня, встречаюсь ли я с Россом Перо.[16]

Последняя фраза еще больше насторожила Тревора.

— Какого Росса? — спросил он, несомненно, вообразив, что у матери еще один ухажер.

— Не важно. Но я хочу, чтобы вы отнеслись к нему с должным уважением.

— Почему?

— Потому что он будет нашим гостем.

— И что?

Тина наконец-то взялась за брата. Ее определенно радовало появление на пикнике богатого симпатичного мужчины.

— Хотя бы из вежливости, Тревор!

Мальчик скорчил гримасу, передразнил сестру:

— "Хотя бы из вежливости"! Ты говоришь прямо-таки как воспитательница в детском саду!

— Тревор… — Терпение Келли наконец-то иссякло. — Постарайся завтра вести себя прилично, хотя бы несколько часов.

— Но почему? — В голосе его послышались визгливые нотки. — С чего такая суета?

— Никакой суеты нет, — настаивала Келли, хотя резкость ее голоса как раз указывала на то, что визит Райли для нее — событие.

Из-за этого она злилась, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.

Как будто она могла держать ее под контролем!

— А что скажет папа, когда придет и увидит тебя с этим Райли?

Святые небеса! Неужто и у одиннадцатилетних в ходу двойные стандарты? Не мог Тревор не знать, что его отец погуливал многие годы, прежде чем оставил семью. Ей едва удалось не напомнить ему об этом прямо сейчас.

— Кто этот парень, мама? — взвизгнул Тревор.

Она стукнула ладонью по столу сильнее, чем собиралась:

— Он тот человек, который заплатил за твою бейсбольную форму, вот кто!

— Ничего он не платил! — возмутился Тревор. — Форму мне купил папа!

Келли покачала головой:

— Как бы не так. За нее заплатил Райли Ломбард. Как и за уроки Тины.

— Он заплатил? — Тина пришла в восторг, осознав, что у нее появился благодетель.

— Да, и он… сделал кое-что еще. — Келли не знала, следует ли углубляться в подробности, поэтому решила их опустить. — Он очень милый человек. Филантроп, можно сказать.

Тревор насупился:

— Кто?

— Филантроп. Так называют миллионеров, которые делятся с другими своими деньгами. Я пригласила его, чтобы хоть как-то отблагодарить. — Она вдруг подумала, что из ее слов они сделают вывод, будто должны поблагодарить Райли, но сомневалась, что Райли это понравится. — Вы не должны упоминать о том, что он для нас сделал, только вести себя в рамках приличий. Это все, о чем я вас прошу. Договорились?

Тина просияла:

— Я буду самой лучшей девочкой, которую ему доводилось видеть! Я даже помогу тебе с готовкой и уборкой.

— Не откажусь, — кивнула Келли и повернулась к Тревору.

Лицо его напоминало большой помидор.

— Тревор? Возьми еще пиццы.

— Я не голоден. — Мальчик провел жирной рукой по щеке, отбрасывая волосы назад, и выбежал из комнаты.

Келли вздохнула, решив, что не стоит сразу идти за ним. Потом посмотрела на Тину, которая буквально светилась изнутри, и почувствовала, как в ней загорается надежда: может, завтрашний пикник и не закончится полной катастрофой.

Глава 8

Тина разбудила Келли, постукивая пальчиком по укрытому простыней плечу и громко шепча:

— Мамочка… мамочка… ма-а-а-а-ма!

Келли открыла один глаз, потому что еще не могла оторвать голову от подушки и видеть вторым. Проснулась она только наполовину. За шторами только занималась заря… но тут ослепительно вспыхнула лампа на прикроватном столике. Келли застонала:

— О-о! Который…

— Уже поздно! Ты же не хочешь проспать!

Когда туман перед глазами рассеялся и взгляд сфокусировался на Тине, Келли увидела, что девочка каким-то чудом втиснулась в платье, которое надевала три года назад на свадьбу кузины. Из желтого атласного материала со светло-голубой лентой по талии. Но теперь лента эта поднялась на уровень подмышек. Келли не могла понять, как Тина может дышать в таком узком платье.

А девочка нетерпеливо похлопывала рукой по матрацу:

— Мама, вставай! Мы не успеем все сделать!

— Тина! Почему ты надела это платье?

— Оно самое лучшее из того, что у меня есть.

Лицо девочки блестело от пота. В голосе слышались панические нотки.

— И ты взяла мою помаду?

— Я хочу всем понравиться.

И она бы произвела впечатление. Келли не знала, как девятилетней девочке удалось добиться сходства с Бетти Дэвис из фильма «Что случилось с крошкой Джейн», но тем не менее ей это удалось.

Она приподнялась на локтях, попыталась разогнать туман, который застилал мозг.

— Дай мне десять минут, — взмолилась она. — Потом я встану и приготовлю завтрак. — «Потом нужно нарядить тебя во что-то более пристойное».

— Я уже приготовила завтрак! — прокричала Тина, остановившись у двери, и задала последний вопрос: — Ты уже точно не заснешь?

— Постараюсь, — ответила Келли, вновь падая на подушку.

— Хорошо! Потому что время не ждет!

Тина, должно быть, колдовала над тостером с половины шестого. Когда Келли, волоча ноги, вошла на кухню, на трех тарелках лежали гренки с кусками полурастопленного масла.

— Все готово! — Тина подпрыгнула. — Кроме твоего кофе. Я не знаю, как его варить.

— Ничего страшного. — Келли занялась кофе. — А где Тревор?

— Спит. — На лице Тины отразилось раздражение. — Он обозвал меня нехорошими словами, мама!

Келли вздохнула, пытаясь засыпать в кофеварку кофе. Слишком рано для точности.

— Как?

— Я лучше не буду повторять, а то ты разозлишься.

Тина вскинула подбородок. А в голове Келли пробежали ругательства, от которых она могла покраснеть. Но Тина все-таки не устояла перед искушением наябедничать:

— Он назвал меня маленькой идиоткой.

Как выяснилось, все не так и плохо, хотя Тина очень обиделась.

— Я надеюсь, ты сказала, что ему бы лучше на себя…

— Естественно, именно это я ему и сказала, — прервала ее Тина с таким видом, что другого ответа просто быть не могло.

— Хорошо.

— А он спросил: «Да, но почему ты плачешь?»

Другими словами, драма началась рано. Келли подумала о том, чтобы снова забраться в постель, но отдохнуть ей все равно не удалось бы. Какой уж там отдых, если Тина вела себя как Марта Стюарт,[17] в запарке.

Не следовало ей говорить про Райли. А вдруг он не придет?

Даже мысль о том, что он не появится на барбекю, вызвала у нее глубокое разочарование. Нелепо, конечно. Приход Райли означал для нее не больше, чем… ну, появление Алехандро. Он же сказал: они всего лишь друзья.

Да, правильно. Она весь уик-энд мечтала о синих глазах этого друга. Вспомнила, что он видел ее в библиотеке. Но знал ли, что она собирала о нем информацию? Читала историю его жизни?

И потом, когда он сказал ей, что больше никогда не женится… у нее чуть не разбилось сердце. Он так хорошо держался. Ей хотелось бы, чтобы он рассказал о Джоанне и Эбигейл, но, конечно же, он не рассказал. Она переживала, видя душевную боль в его глазах, зная, в чем ее причина. Ей хотелось перегнуться через столик, взять его за руку. Но, разумеется, Келли этого не сделала. Решилась только пригласить на домашний пикник.

На который он, вероятно, и не хотел приходить. А с чего у него могло возникнуть такое желание?

Потребовалось переключиться на что-то еще. Она оценивающе оглядела Тину:

— Ты не думаешь, что этот наряд несколько не подходящий?

Глаза Тины за очками округлились.

— Я выгляжу глупо?

— Нет, но это барбекю. Такое платье… не очень соответствует случаю. Может, тебе стоит надеть джинсовые шорты?

— Шорты! Мамочка, я ношу их в летнем лагере!

— Большинство взрослых придут в джинсах.

— Но я хочу произвести впечатление!

Тем не менее после завтрака Келли убедила Тину переодеться в леггинсы и футболку с аппликацией в виде божьей коровки. Теперь выглядела она лучше, но все равно нервничала.

— Не пора ли нам браться за картофельный салат? — спросила она, когда Келли просматривала газету. Часы показывали восемь утра.

Через пятнадцать минут Тина влетела в гостиную в блузке лавандового цвета с отложным воротником и объявила, что у них мало закусок.

— Рита принесет луковый соус.

Тина раскрыла рот, по телу пробежала дрожь.

— Мама, в прошлом году Тревор поел лукового соуса тети Риты, а потом его вырвало на миссис Бейкер.

— Я посоветую ему не налегать на луковый соус, — пообещала Келли.

Если, конечно, удастся его отловить. Тревор схватил со стола два холодных гренка и, надувшись, ретировался во двор.

В девять Келли взялась за картофельный салат, и звуки готовки привлекли Тину на кухню. Она вновь надела желтое платье, а волосы накрутила на розовые бигуди.

— Тина, что ты делаешь?

— Укладываю волосы. Хочу выглядеть красиво.

Когда Келли объяснила Тине, что на такие бигуди можно накрутиться, лишь оставив их на голове на всю ночь, Тина страшно огорчилась.

— Давай я заплету твои волосы в косички? Они будут хорошо выглядеть.

Тина сомневалась.

— Может, во французскую косу?

Никогда раньше Келли не подозревала, что кухня у них такая маленькая. Всякий раз, поворачиваясь, она наталкивалась на Тину. Девочка находила все новые поводы для тревоги: Келли не положит в картофельный салат все ингредиенты, им не хватит еды, она не будет выглядеть должным образом. Наконец Келли отправила Тину во двор на поиски Тревора, а сама пошла в спальню переодеваться.

Достала из стенного шкафа джинсы, поняла, что не очень-то и хочется надевать их. Взгляд выхватил яркое летнее платье, которое висело в самой глубине. Она не надевала его давным-давно, и, конечно, в нем будет прохладнее…

Келли тряхнула головой. Она вела себя как Тина! Ей предстояло раздавать бургеры во дворе, а не прохаживаться по набережной. И все-таки она не смогла заставить себя втиснуться в джинсы. Надела красные шорты, приталенную черную блузку, черные сандалии с ремешками на икрах. Добавила ожерелье, подаренное Ритой, и начала краситься.

И пусть она говорила детям, что этот пикник ничего не значит, пусть в прошлом году на таком же она была в поношенных шортах и рубашке для боулинга, — на этот раз победило подсознание.

Он висел головой вниз, когда его нашла Мисс Моцарт. Тревор не стал скрывать раздраженного вздоха, когда сестра направилась к нему по траве в лакированных черных туфлях.

Его достала суета сестры из-за этого глупого пикника. Он не понимал, зачем его вообще устраивают. Как будто было что праздновать. Никогда раньше он не испытывал такой тоски. В прошлом году, примерно в это же время, ушел их отец, и с тех пор все становилось только хуже.

Но от Тины он такого не ожидал. Ее ничего не волновало, при условии, что она могла играть на своем глупом синтезаторе, ходить на уроки музыки и общаться с этой вонючкой Маргарет. По ее поведению никто и не догадался бы, что их родители развелись. Она не возражала против происшедших изменений, потому что всегда была маминой-любимицей. Отец ее не интересовал. Он никого не интересовал, кроме Тревора.

Иной раз у Тревора складывалось ощущение, что только он и замечает отсутствие отца.

Солнце отразилось от очков Тины, когда она подняла голову и поправила их, чтобы посмотреть на него.

— Тревор, что ты делаешь?

— Я не Тревор, — ответил он. — Я летучая мышь.

— Ты слишком взрослый, чтобы играть в летучую мышь, — назидательно сказала Тина.

Она всегда учила его, даже чаще матери. Как могла девятилетняя сестра вести себя так, будто она гораздо старше и умнее его?

— Мама сказала, что ты должен пойти в дом.

Он скорчил ей рожу, потому что это был самый простой способ вывести ее из себя. Лицо сморщилось, точно пальцы сжались в кулачки, рот превратился в узкую полоску. Он рассмеялся, почувствовав легкую вину. Раскачался, чтобы сесть на ветку. Он очень долго провисел вниз головой, и теперь она жутко болела. Еще раз взглянув на сестру, он снова рассмеялся. Волосы ее торчали во все стороны.

— Что ты сделала, Тина? Сунула палец в электрическую розетку?

— Заткнись. Готова поспорить, ты с утра даже не принимал ванну.

— А зачем?

— Ты слышал, что сказала мама? Придет мистер Ломбард.

— И что?

— А то, что ты можешь хотя бы умыться?

— Я все равно не хочу, чтобы он приходил.

— Тревор…

— А что такого?

— Я так старалась, чтобы ему понравиться, Тревор, поэтому не порть мне день. Я даже собираюсь что-нибудь сыграть для него на синтезаторе. — Ее брови сошлись у переносицы. — А может, прокручу ему какую-нибудь свою запись на компакт-диске.

Тревор закатил глаза:

— Тина, этот парень — говнюк.

— Нет! — крикнула Тина. — Он оплатил мои уроки музыки.

— Он даже не знает тебя. Неужели ты не понимаешь, что происходит?

— Я знаю только одно: мне нужно решить, что ему сыграть.

— Ничего не играй! — крикнул Тревор.

— Сыграю, потому что хочу!

Кровь бросилась Тревору в лицо.

— Он подумает, что тебе велела мама, тупица. Он подумает, что нравится ей!

— Может, и нравится.

— Он не может нравиться! — заорал Тревор. — Не может. А если отец вернется?

Теперь раскраснелась и Тина.

— Он не вернется, Тревор.

— Обязательно вернется. Приедет на мой день рождения.

— Но только на несколько дней.

— И что? Может, все сложится хорошо, и он останется.

Глаза его сестры сверкали от злости. Она вся кипела. Начала кричать и плакать, так что он едва разбирал ее слова.

— Он никогда не вернется, Тревор! Ну почему это до тебя не доходит? Наш отец ушел от нас! Ушел навсегда!

Он спрыгнул с дерева в тот самый момент, когда на заднем крыльце появилась Келли. И чуть не застонал. Теперь все выглядело так, будто он достал свою маленькую сестричку. Мать всегда ругала его, когда они ссорились, а Тревор считал, что его тут вины не было. Тина побежала к матери.

— Это правда, да? — лепетала она. — Отец никогда к нам не вернется? Почему же мы не можем хорошо относиться к другим людям? Особенно если они хорошо относятся к нам!

Лицо Келли побледнело, когда она гладила Тину по волосам и бросала на Тревора убийственные взгляды.

Ему всегда доставалось, если Тина слетала с катушек.

— Я ничего не делал, мама! — крикнул он, прежде чем Келли обвинила его в том, что он довел сестру до слез. — Она начала реветь без всякой причины.

— Не ври!

К удивлению Тревора, мать не разозлилась, а перевела взгляд на Тину:

— Пойдем, Тина. Нам нужно привести твои волосы в порядок.

Но Тина яростно затрясла головой, потом отпрыгнула.

— Мне теперь без разницы! — воскликнула она. — Мне теперь на все наплевать! — Повернулась и исчезла в доме.

Келли и Тревор, потрясенные, переглянулись.

— Скажи ей, мама, чтобы она вела себя нормально.

Келли скептически скривила губы.

— Нормально? Это как?

Действительно, нормальнее его сестры никого просто быть не могло.

Внезапно ветер переменился, и на Тревора сильно пахнуло духами. А его мать никогда раньше так не душилась. Он посмотрел на ее одежду и обомлел. На ней были красивые шорты. И выглядела она лучше, чем всегда.

— Я переодеваться не буду, — предупредил он ее.

— И ладно. Ты хорошо выглядишь.

Хорошо! Разве она не заметила, что он не помылся и не расчесал волосы? Даже не накричала на него за то, что на нем вчерашняя одежда, а обычно она такого ему не спускала. Теперь он точно знал: что-то затевается.

Она провела рукой по его вихрам:

— О Тине не волнуйся. Я постараюсь ее успокоить.

Она повернулась и вошла в дом, покачивая бедрами. Еще одно изменение. Он погрустнел, думая об этом.

Неужели все это из-за Райли Ломбарда?

Все утро Райли ждал озарения или какого-то другого знака свыше, который бы сказал ему: «Остерегайся этого пикника! Не ходи!» От одного только вида этой счастливой семьи внутри у него все разорвется, он-то знал. Ему следовало избегать таких мероприятий, с каждым годом вызывающих острую боль в груди. Но озарения не пришло.

Поэтому в четверть первого Райли постучал в дверь дома Келли, которую сразу же распахнул мальчик с хмурым лицом. Они подозрительно оглядели друг друга.

— Полагаю, вы — филодендрон, — вместо приветствия сказал мальчик.

Его обозвали растением. Может, это и есть тот самый знак, которого он так ждал? Повод уйти. Но ноги словно приросли к крыльцу.

— Я — Райли Ломбард. А ты, должно быть… Тревор?

— Точно. — Мальчик мотнул головой, приглашая его в дом. — Мама во дворе. — Тревор во все глаза смотрел на него. — Но почему вы здесь? Чтобы повидаться с мамой?

— Э… да… — Райли сглотнул слюну. — Я хотел познакомиться и с тобой, Тревор. Слышал, что ты отлично играешь в бейсбол.

Глаза Тревора подозрительно сузились, и впервые Райли заметил, как мальчик похож на Келли. Волосы, конечно, другие — светлые, жесткие — и глаза серо-синие. Но взгляд, посадка головы, этот скептицизм… все это он уже хорошо знал!

— Я играю в Малой лиге. Мой отец привезет мне на день рождения новую перчатку. Мама говорила вам о нем?

У Райли засосало под ложечкой.

— Нет… э… нет.

— Он живет в Лас-Вегасе. — Мальчик то ли объяснял отсутствие отца, то ли гордился его местожительством. — Временно.

Временно? Он-то полагал, что муж Келли окончательно выбыл из игры. Развод так развод.

— Он такой славный парень, — продолжил Тревор, — мой отец. Мама, наверное, не говорила вам о нем, потому что мысли о нем навевают ей грусть. Она все еще плачет из-за его ухода. Много.

Райли бочком двинулся к стеклянной двери, которая, судя по всему, вела во двор.

— Я уверен, это был трудный период…

Тревор встал между Райли и стеклянной дверью:

— Да! Конечно. Но папа приедет на мой день рождения. В июле. Видите ли, он пообещал привезти перчатку, которая мне очень нужна. И тогда они с мамой захотят провести вместе много времени, потому что давно не виделись. У них ведь много общего. Например, я. Или моя сестра. Из-за нас они, наверное, захотят побольше побыть вместе.

— Это точно. — Райли уже подумал: а не сымитировать ли ему уход влево, чтобы прорваться во двор, когда что-то загрохотало, отвлекая его внимание.

— О нет! — простонал Тревор и закатил глаза.

Райли повернулся к коридору, из которого появилась маленькая девочка. В зеленом плиссированном платье и носочках. На мгновение у Райли сжалось сердце.

Он мог не опасаться, что девочка напомнит ему Эбигейл. Не увидел золотых кудряшек, не услышал смеха своей дочурки. На него смотрели большие глаза, а толстые линзы очков в черной оправе их только увеличивали. Бледная кожа, веснушки, красный нос, а волосы… Что-то странное случилось с ее волосами. Она более всего напоминала вечно уткнувшуюся в книгу девочку, над которыми в школе всегда издеваются мальчишки. Такие всегда первыми тянут руку после того, как учительница задает вопрос. По детской терминологии — ботан. По взрослой — мечта библиотекаря.

И однако, сердце сжалось уже только потому, что она стояла перед ним. Девятилетняя, чуть старше Эбби.

— Вы — мистер Ломбард? — с придыханием спросила она.

Он сглотнул слюну, потом кивнул. Постарался сделать вид, что не собирается разворачиваться и бежать со всех ног.

Медленным шагом девочка направилась к нему. Расправила плечи, словно маршировала под музыку Чайковского, несущуюся из коридора. Остановилась перед ним, задрала голову, чтобы смотреть в глаза, скрестила руки на груди, заговорила, чуть смущаясь:

— Нам не положено знать того, что вы для нас сделали, мистер Ломбард, но мы знаем.

Ему стало совсем уж неловко. По какой-то причине он полагал, что Келли ничего не сказала детям. Но, разумеется, она не могла не сказать. Дети задают вопросы.

— Мама предупредила, что мы не должны вас благодарить, но играть на фортепьяно для меня — все. Я сыграла, бы вам что-нибудь прямо сейчас, но не хочу хвалиться. Играть мне нравится даже больше, чем читать, а чтение — это самое важное, что есть в мире.

Мечта библиотекаря, все так. Губы Райли растянулись в улыбке.

Тина глубоко вдохнула:

— Поэтому, хотя мне и не велено, надеюсь, вы не будете возражать, если я скажу вам спасибо?

— Мне это приятно, — ответил он.

И тут случилось, совсем, уж неожиданное: Тину Саммерс начала бить дрожь, личико пошло красными пятнами, глаза за толстыми линзами очков закрылись.

А потом она прыгнула на него. Не обняла, просто прыгнула ему на руки, плача и крича: «Спасибо вам, спасибо вам, спасибо вам!» Прижалась к нему, как инопланетное существо, громко всхлипывая между словами. Когда она стояла на полу, он и представить себе не мог, что она такая легкая. Но теперь, оказавшись у него на руках, весила не больше пушинки.

Райли отметил и еще одну странность: никак не ожидал, что испытает такую душевную легкость, держа на руках плачущего ребенка Келли. Сердце вдруг отпустило. Счастливая улыбающаяся маленькая девочка нанесла бы ему смертельный удар. А плачущая Тина давала возможность изменить что-то к лучшему.

Что-то исправить.

— Милая, я так рада, что ты снова начинаешь жить, — сказала миссис Лайнел, мать Келли.

Келли подозрительно смотрела на нее. Не нравился Келли ни ее игривый тон, ни оценивающие взгляды, которые она бросала на Райли. А он на удивление легко вписался в компанию гостей. Келли чувствовала его на расстоянии, улавливала каждое его движение, словно на нем был некий прибор, испускающий сигналы, которые она фиксировала. Келли слышала, как Райли поговорил о спорте с миссис Хуберт из соседнего дома. Долго обсуждал боевики с Алехандро и его подружкой, Кэти. Создал взрывоопасную ситуацию, уделив внимание Лане, которая пялилась на него, как на кинозвезду. Судил детскую игру, где участвовали все, кроме Тревора, который сидел на дереве и не желал спускаться, съел три хот-дога, выслушивая жалобы старой миссис Гиббсон на артрит.

И факт его присутствия оказывал на Келли непонятное воздействие.

— Я думаю, это хорошо, что ты открыла новую главу своей жизни. — В голосе матери слышалось одобрение.

Келли фыркнула. Она знала, куда клонит мать, и постаралась направить разговор в другое русло:

— Ты о том, как хорошо пошли дела в копировальном салоне?

— Ты что, шутишь? Я о мужчине, которого ты пригласила.

«Мужчине удивительном, редком, можно сказать, бриллианте чистой воды, упустить который может только слепая или полоумная женщина», — мысленно развернула ее последнюю фразу Келли.

Мать, похоже, забыла, что Келли принимала гостей в собственном доме.

— Мама, он просто друг.

Лайнел уперла руки в бока и обдала дочь ледяным взглядом:

— Ради Бога, Келли, прояви инициативу, а? Он здесь, не так ли?

— Да, но…

— Тогда почему ты с ним не разговариваешь? Можно подумать, что он не твой бойфренд, а Тины.

И Лайнел не грешила против истины. Райли общался со всеми, но по большей части его монополизировала Тина.

— Дело в том, что он мне не бойфренд, мама. Повторяю, просто друг.

— Кто? — Судя по всему, ее мать не верила в то, что есть «просто дружба» между мужчиной и женщиной.

Келли рассмеялась:

— Друг. Человек, с которым приятно пообщаться. У тебя тоже есть друзья, — напомнила она. — Например, люди, с которыми ты играешь в бинго по средам.

Но Лайнел она не убедила.

— Келли, если проводишь время с таким мужчиной, играя в бинго, значит, мозги у тебя даже не куриные, а как у колибри.

Келли шумно выдохнула. Всю жизнь понимала людей, на которых давили властные родители. Но бывают и другие, которые верят, что их дети не могут сделать ничего плохого. Даже последуют за своим чадом в газовую камеру, защищая до конца. Келли завидовала такой родительской преданности. Когда дело касалось ее личной жизни, мать всегда думала, что Келли совершает одну ошибку за другой. Не следовало ей выходить замуж за Рика (что ж, тут Келли признавала правоту матери), потом, одиннадцатью годами позже, не следовало разводиться с Риком (и не важно, что Рик тогда жил в другом штате, с другой женщиной). А теперь вот она корила дочь за то, что та проявляла осторожность и не спешила вновь начинать встречаться с мужчинами.

— Мама, я едва с ним знакома.

— Ты знаешь, что он ездит на «БМВ»? — Глаза матери хищно блеснули. — На дорогой модели.

— Да уж, он чуть было не угробил меня.

— Он, судя по всему, очень богат.

Келли кивнула:

— Невероятно богат. Его зовут Райли Ломбард.

— Райли Ломбард? Тот… — Лайнел шумно сглотнула слюну. — Человек, который делает такие большие пожертвования библиотекам и плавательным бассейнам? «Ломбард-Парк»? Тот самый Ломбард?

Келли вновь кивнула. Как вышло, что все, кроме нее, знали об этом парне?

— Но я думала, он гораздо старше, — прошептала Лайнел. — И лысый.

— Сейчас богатеют быстрее. О дивный новый мир![18]

— Похоже на то.

— Но мы всего лишь друзья, — напомнила Келли.

Лайнел заволновалась. Она вцепилась Келли в локоть и возбужденно зашептала, совсем как Тина:

— Дорогая, я, конечно, не собираюсь учить тебя жизни, но ты уверена, что поступаешь правильно?

Келли знала, что последует дальше, но все же спросила:

— Это ты о чем?

Как будто она не знала!

— Я хочу сказать… ты должна подумать о детях, Келли. И не нужно так на меня смотреть! Признаю, я старомодна, но мальчика должен воспитывать мужчина. Только на прошлой неделе я смотрела передачу, где Диана Сейер[19] говорила о влиянии развода на детей. И по ее мнению…

— Как будто у меня был выбор, мама!

— Тебе нужно двигаться дальше! Да, ты потеряла Рика… так теперь найди себе нового мужа!

Келли рассмеялась:

— Ты рассуждаешь так, словно я забыла, куда положила Рика. Заменить потерянный зонт куда проще, чем найти нового мужа. Речь идет о людях.

— Я прекрасно это понимаю! — раздраженно воскликнула Лайнел. — Я столько лет живу одна! К счастью, мои дети уже выросли, когда я овдовела.

Лайнел села на своего любимого конька. По ее мнению, целая армия мужчин только и мечтает перейти из разряда холостяков в законные мужья.

— По крайней мере подумай об этом, Келли! Если тебе нужны друзья, ты всегда можешь присоединиться к какому-нибудь клубу. Найти хорошего мужчину куда сложнее. А уж такого, как Райли Ломбард… — договаривать Лайнел не стала.

Келли рассмеялась:

— Гораздо проще, чем ты думаешь. По крайней мере для меня. Я как раз стараюсь избегать его.

Мать в отчаянии всплеснула руками:

— Ох, Келли!

В этот момент ее наконец-то отвлекла соседка, но Келли прекрасно понимала, что разговор на эту тему еще не закончен. Эстафету приняла Рита.

— Я думала, ты терпеть не можешь этого парня. — Рита с восхищением смотрела на Райли, который сидел в другом конце двора рядом с Тиной.

— Почему ты так думала?

— Келли, ты же накричала на него в кафе, так злилась. Назвала его чокнутым.

Келли пожала плечами:

— Всякое бывает.

— А теперь все изменилось. — Рита многозначительно улыбнулась.

— Мы всего лишь друзья.

Но Риту такой ответ устроил не больше, чем Лайнел.

— Друзья? Келли, ты совсем рехнулась? Этот мужчина не для дружбы. Это же вулкан страсти, устроившийся на твоей красной скамейке.

Келли посмотрела на Райли, который внимательно слушал Тину, и почувствовала, как лужайка уходит из-под ног. И не только потому, что Рита намекнула на сексуальность Райли. Это-то ей было ясно с того самого момента, как она увидела его в первый раз. Ее поразило, с каким вниманием он смотрел на салфетку, на которой Тина что-то рисовала шариковой ручкой.

«Он говорит с Тиной уже больше тридцати минут, — вдруг подумала Келли, — и не выказывает ни малейшего желания прекратить этот разговор».

Да, после этого дня жизнь с Тиной грозила превратиться в сущий кошмар. После утра переживаний появился принц и покорил ее сердце, совсем как в сказке.

Глядя на Райли, Келли чувствовала, что и ей грозит та же опасность. Они, конечно, договаривались о дружбе, но… Келли тряхнула головой, отметая эти мысли. Она не из тех женщин, которых так легко может покорить мужчина.

Ее отвлек Тревор, который все-таки спустился с дерева, но стоял рядом, ковыряя кору. Он мрачно поглядывал на Райли, и взгляды его не сулили ничего хорошего.

— Значит, просто друзья? — Рита скрестила руки на груди, вздохнула. — Очень плохо. Не будь я связана словом, пожалуй, сама приударила бы за ним.

Келли с любопытством взглянула на сестру:

— Связана словом?

Рита покраснела, как школьница… никто не догадался бы, что ей двадцать восемь и за плечами пятилетняя связь с мужчиной.

— Не следует мне, наверное, говорить об этом, но в этом году мы с Уэнделом, вероятно, обручимся.

— Обручитесь в этом году? — Келли не сомневалась, что Уэндел будет настаивать на вечном обручении. Этот парень предпочитал не торопить события. — Он сделал тебе предложение?

— Уэндел? — переспросила Рита. — Нет! Я хочу сказать, пока — нет.

— Тогда с чего ты…

— Есть у меня такое предчувствие, — призналась Рита. — Во-первых, он сказал мне, что хочет со временем познакомить меня со своей семьей.

У Келли от удивления вытянулось лицо.

— Ты встречаешься с ним пять лет и до сих пор не знакома с родителями?

— Нет! Странно, не правда ли? Я думала, что он сирота.

Келли покачала, головой, не устояв перед искушением сыграть роль разочарованной старшей сестры.

— Действительно, более чем странно.

— С другой стороны, — пожала плечами Рита, — он и тебя-то видел всего лишь несколько раз.

Келли фыркнула:

— Только потому, что этот человек — отшельник! Как будто я не приглашаю его сюда. Где он сегодня? Почему не пришел?

— Он сказал, что ему необходимо купить продукты.

— Рита, это не ответ! — Раньше отсутствие Уэндела Келли совершенно не волновало, но теперь она оскорбилась и как сестра, и как хозяйка.

— Но ты же знаешь, покупка продуктов требует времени.

— Да, конечно. От силы час. И остается… Сколько Уэндел не спит в эти дни? Часов восемь?

— Келли, когда ты перестанешь наезжать на него? Лично я считаю, что его предложение познакомить меня с родителями — шаг в правильном направлении. Это так старомодно и романтично.

Романтично? Воскресный обед с папой и мамой Уэндела?

— Я думаю, вам необходим семейный психотерапевт.

— Я знаю, — ответила Рита. — Больше года пытаюсь уговорить Уэндела сходить к нему, но он ни в какую. Говорит, что полжизни провел на кушетке психоаналитика, но не заметил хоть какой-то пользы.

Келли изумленно посмотрела на сестру:

— Полжизни? Ты мне этого не рассказывала.

— Он тут ни при чем, Келли. Он говорит, что во всем виноваты родители.

Келли кивнула:

— Точно, те самые старомодные и романтичные люди, с которыми тебе предстоит встретиться. — Она вздохнула. — А почему ты вдруг решила затащить Уэндела к семейному психотерапевту?

— Ну, ты знаешь… — Она покраснела. — Потому что у нас начали возникать интимные проблемы.

Келли содрогнулась, сожалея, что задала этот вопрос. Но было уже поздно.

— Какие интимные проблемы?

— Он не мог. Мы не… — Рита покраснела еще сильнее. — Мы давно этим не занимаемся.

— Чем?

— Ты знаешь…

Келли не отрывала глаз от пунцово-красного лица сестры; до нее наконец-то дошло.

— Ты говоришь, что вы не занимаетесь сексом? Тогда зачем жениться? Вы уже ведете себя так, будто поженились давным-давно!

Рита рассмеялась:

— Ох, Келли, ну ты и злыдня. Как говорит Уэндел, жизнь — это не только фейерверки.

— То есть вы это обсуждали?

— Да, конечно.

— И пришли к взаимному решению — целомудренным встречам за стиркой?

Рита кивнула:

— Иногда мы ходим в ресторан. Уэндел считает, что лучшая часть свидания — где-нибудь пообедать. Ты знаешь, как он любит хорошо поесть. Он говорит, нет ничего лучше вкусного обеда.

Келли вздохнула.

Брови Риты сошлись у переносицы.

— Ты думаешь, тут что-то не так?

— Послушай, я не собираюсь учить тебя жизни, но…

— Я хочу сказать, у всех страсть сходит на нет, не так ли? — спросила Рита. — Ты же постоянно мне это твердишь.

— Да, но…

В этот момент Келли огляделась и случайно поймала взгляд Райли. Он смотрел на нее. Она это поняла, потому что он моргнул в то мгновение, когда она его засекла, но глаз не отвел. Наоборот, впился в нее взглядом, и от этого внизу живота начало растекаться тепло. Келли плюхнулась на пластиковый стул и вытаращилась на пальцы ног, торчащие из черных сандалий. Поднесла ко рту стакан с ледяным чаем и долго, долго пила.

— Келли?

— М-м-м, — рассеянно пробормотала она.

— Я только спросила, не думаешь ли ты, что у всех страсть рано или поздно угасает?

«Я знаю одну пару, у которой страсть не угаснет. Прекрати!» — тут же одернула себя Келли и тряхнула головой, отгоняя крамольные мысли.

— Ты так не думаешь? — Рита запаниковала. — Считаешь, что мы с Уэнделом странные?

Келли посмотрела на сестру, пытаясь сосредоточиться на разговоре с ней.

— Уэндел определенно странный. — Взгляд ее обратился к скамье, на которой сидели Райли и Тина.

Райли тайком улыбнулся Келли. Тревор в это время проходил у него за спиной с огромным блюдом с картофельным салатом, которое нес на ладони, словно опытный официант. Тревор тоже чему-то улыбался.

И вот тут сердце у нее екнуло: черт, спагетти! Келли вскочила как ужаленная.

— Келли, в чем дело? — испугалась Рита.

— Картофельный салат! — выкрикнула она.

Но было слишком поздно.

С головы Райли уже падали кусочки картофеля в сливочно-горчичном соусе.

Глава 9

— Я лишу его всего. До Судного дня.

Она слышала, как Райли возится в ванной, приводя себя в порядок. Келли уговорила его сделать это здесь, чтобы не испачкать обивку дорогого «БМВ».

— Это был несчастный случай, Келли.

Келли сложила руки на груди. Как? Как такое могла сделать ее кровь и плоть? Тревор обязательно получит по заслугам. Видит Бог, получит. Будет сидеть под домашним арестом, пока не отправится в колледж или в исправительное учреждение. Да еще после картофельной лавины, устроенной Тревором, с Тиной случилась истерика. Злилась она, конечно, на Тревора, да только слезы лились на и без того испорченную рубашку Райли.

Наверное, Келли не следовало бы удивляться такой реакции Тины. После того как дети поссорились утром, она на многие вещи стала смотреть иначе. Всегда думала, что Тина сдержанная, спокойная. Но под этим фасадом, как выяснилось, клокотали эмоции. Ей всегда казалось, что Тина витает в облаках. А теперь она поняла, что Тревор лелеет несбыточные надежды о возвращении отца домой. И его выходка с салатом — тому подтверждение.

Заслужив вечную благодарность Келли, Рита предложила увезти детей к себе, чтобы Райли мог прийти в себя, более не опасаясь, что Тревор вновь вывалит что-нибудь ему на рубашку, а Тина использует ее как носовой платок. Остальные гости достаточно быстро разошлись после так называемого инцидента, подгоняемые, несомненно, Лайнел, которая увидела в этом представившуюся возможность оставить дочь и ее нового бойфренда-миллионера наедине.

Но разумеется, Келли расстроилась никак не меньше Тины. Произошедшее тянуло на несчастный случай не больше, чем японский рейд на Перл-Харбор. Она помнила коварную улыбку на лице Тревора перед тем, как перевернулось блюдо с салатом. Сотню раз прокручивала эту сцену в голове, сожалея о том, что ей не удалось перенестись через двор и спасти Райли от садистской выходки Тревора.

— Но твоя рубашка… — Еще в начале вечера они решили перейти на ты.

Из-за двери донесся смех.

— Если на то пошло, эта мне нравится больше.

Он вышел из ванной в старой футболке Рика, которую Келли выудила из мешка для ветоши в стенном шкафу. В нем было много оставленных Риком вещей. Футболка была красная, с надписью «КОЛА РУЛИТ» на груди. Разумеется, Келли видела эту футболку на Рике миллион раз, так часто, что ее тошнило от вида этой футболки, но теперь вот жадно смотрела, как она облегает мускулистые грудь и руки Райли. Это на тщедушном Рике футболка висела мешком, а Райли она обтягивала.

Мужчина, который целыми днями сидел за столом и нигде не бывал, мог похвастаться куда более мощными мышцами, чем рабочий-строитель. Чудеса, да и только.

«Жизнь действительно несправедлива», — подумала Келли.

И в этот момент она поняла, что нет худа без добра. Райли стоял перед ней с еще влажными волосами и блестящей кожей — настоящий мужчина. У нее уже давно не было мужчины, очень давно. Райли благоухал ее яблочным шампунем и гелем для душа. Запах этот напоминал ей о тоскливых ночах, которые она провела в одиночестве на своей двуспальной кровати. А кровать эта — вот она, в двух шагах.

Внезапно коридор словно бы уменьшился в размерах, и она оказалась в непосредственной близости от Райли, слишком близко. Отступила на шаг, сжала губы, заставила себя сухо улыбнуться:

— Если футболка тебе нравится, она — твоя.

— Правда?

— Считай ее сувениром, который будет напоминать о дне в аду.

— Я знаю, ты не поверишь, но я отлично провел время.

Он продолжал улыбаться ей, и Келли становилось все жарче. Может, она слишком много времени провела под солнцем? И причина жара — нежелание, а солнечный удар?

— Пойдем на кухню. Я налью тебе что-нибудь выпить.

Она повернулась и пошла на кухню. Хотела идти как можно ровнее, выпрямив спину, но чувствовала близость Райли, ощущала на себе его взгляд и потому, наверное, слегка покачивала бедрами.

«Не самый лучший ракурс», — озабоченно думала Келли.

В керамическом кувшине еще остался чай, Келли добавила туда льда из морозильной камеры. Большинство стаканов уже стояли в посудомоечной машине, но парочка чистых обнаружилась в глубине буфетной полки, и Келли налила в них чай. Протянула один Райли. Он так пристально смотрел на нее, что вроде бы и не замечал на стакане картинки из мультфильма «Король Лев». Поблагодарил и выпил залпом, потом аккуратно поставил стакан на столик.

Откашлялся.

— По-моему, день удался.

Келли рассмеялась:

— Какая его часть? Водопад слез моей дочери или картофельная лавина?

— Все нормально. Было весело.

Келли так не думала.

— Наверное, обычно подобные мероприятия проходят у тебя иначе.

— Вот поэтому мне и понравилось. Все было очень естественно.

— Естественно? — Ей это чудилось или он действительно незаметно приблизился к ней? — Выгребать из волос картофельный салат?

— Ты и представить себе не можешь, где мне обычно приходится бывать.

— Да… все эти собрания по сбору средств. — Она вспомнила фотоснимки в газетных статьях. — Музей современного искусства, детская больница, библиотека… Балетные премьеры…

— Откуда ты все это знаешь? — подозрительно спросил он.

Черт! Получалось, что она шпионила за ним. Хотя так оно и было: она же просмотрела в библиотеке все материалы, в которых упоминался Райли. Кровь бросилась ей в лицо, она принялась усиленно пить чай, поперхнулась, закашлялась.

Райли похлопал ее по спине:

— Все в порядке?

От прикосновений его руки у нее перехватило дыхание совсем. Она кивнула. Глаза слезились, но дар речи вернулся. Келли придумала удачный ход:

— Ты же знаешь… светская хроника — основа местных новостей.

— М-м-м. — Райли вздохнул. — Я не против того, чтобы появляться в обществе ради полезного дела, но там сложно расслабиться. Ты понимаешь, о чем я?

— Все слишком официально?

— Трудно найти хороший хот-дог на премьере оперы.

Она кивнула.

— Проклятие дурного вкуса.

Келли подняла голову, уже точно зная, что он к ней приблизился. Кухня сжималась точно также, как чуть раньше коридор, и яблочный аромат усилился. К сожалению, она стояла в углу между буфетами, так что отступать было некуда. Келли забарабанила ногтями по пластиковой облицовке, сердце ухало в груди.

Он посмотрел на ее пальцы. Потом по-дружески, но, пожалуй, более интимно накрыл ее руку своей:

— У тебя отличные дети, Келли.

Она покраснела, тая от новых ощущений, но слова его ее так удивили, что она тут же переключилась:

— Правда?

Конечно, она могла так думать, но как мог он? Он улыбнулся.

— Совсем не такие, как я ожидал.

— О! — Она дала команду руке разорвать провокационный контакт, но рука этого делать не собиралась. — От Тревора можно ожидать чего угодно. Для меня он как снегопад в Далласе. Редкое явление природы.

Райли слушал, глядя ей в глаза. И опять у нее появилось ощущение, что его взгляд гипнотизирует ее, заставляет застыть, превращает в бабочку, пришпиленную иголкой к стене. Если б Келли не знала, что такого просто не может быть, она бы сказала, что… Райли околдовывал ее.

Ноги предательски ослабли, только теперь рядом не было стула, на который она могла бы плюхнуться. Она напрягла колени, чтобы удержаться в вертикальном положении. Взгляд Ралли теперь был прикован к ее губам — да, еще немного, и она рухнет на пол.

— Я очень сожалею, что из-за меня гости так быстро разошлись.

— Ох… — Келли из последних сил всплеснула руками. — Это не твоя вина. Просто…

Райли понимающе кивнул:

— Просто твоя мама думает, что у нас роман. И половина гостей придерживалась того же мнения.

Келли неловко привалилась к столику.

— Тебе кто-нибудь что-то сказал?

— Нет, хватало и взглядов, которые они бросали на меня. — Он стал изображать поджатые губы, изогнутые брови, вытаращенные глаза. Это было и смешно, и одновременно очень сексуально. — Нелепо, да?

Келли сглотнула слюну.

— Не то слово. Я говорила им, что мы только друзья.

Он покачал головой, заглянул ей в глаза.

— Люди думают иначе. Они уверены, если я мужчина, а ты женщина…

Господи, она могла поспорить, что он отлично целуется.

Она замотала головой:

— Только потому, что ты свободен и я свободна…

Его взгляд пронзал ее насквозь. И был он ничуть не дружеский.

В доме они были одни. Им бы никто не мог помешать…

Райли хохотнул:

— Люди…

— Нелепые? — едва слышно выдохнула она.

Его глаза потемнели. Взгляд сосредоточился на ее губах.

— Келли…

Имя, произнесенное вдруг охрипшим голосом, едва коснулось ее ушей, но она почувствовала такую нежность, как от ласкового прикосновения. Это бросило ее в его объятия, хотя она знала, что должна отстраниться и бежать. Но для этого она была слишком нерешительна… и слишком любопытна.

Когда их губы встретились, сначала осторожно, в легком поцелуе, она закрыла глаза, потому что ее мгновенно обдало жаром.

«Только один поцелуй», — поклялась она себе.

Это все, что она могла себе позволить. В конце концов, она так долго хорошо себя вела… год после развода, даже больше, если вспомнить, когда у нее с Риком что-то было в последний раз. Разве ее губы не заслужили приятных ощущений?

А они тянулись к Райли, требуя продолжения. И поцелуй стал более страстным. Теперь их губы плотно прижимались друг к другу. Келли почувствовала язык Райли у себя во рту. Она нежно обняла его за шею и стала теребить его мягкие короткие волосы.

Ощущения были восхитительные — никогда раньше она не получала от поцелуя такого наслаждения. Райли вел себя уверенно и целовался не так, как ее бывший муж. Рик, если на то пошло, всегда целовался так себе. Поцелуи были для него лишь досадной необходимостью.

А вот Райли, похоже, мог целоваться и целоваться, получая от этого удовольствие сам и доставлял его Келли.

Она мечтала о таком поцелуе долгие годы. А что ей еще оставалось? Ведь знакомство с Райли состоялось только три недели назад…

Однако за эти три недели она не раз и не два представляла себе, как прижимается к его мускулистой груди, как его руки гладят ее тело, как его теплые губы целуют ее.

Она мечтала о нем, грезила о нем, не отдавая себе в этом отчета, но теперь эти запретные мысли стали реальностью. Целуясь, они словно двигались в танце, таком знакомом и Совершенно новом, а в голову вновь и вновь приходила мысль: «Он даже лучше, чем я себе представляла».

Она услышала, как с его губ слетел вздох — неудовлетворенности, нетерпения, желания большего. И неизвестно, как далеко все могло бы зайти. Келли полностью потеряла контроль над собой, превратилась в мягкий воск, с которым он мог делать все, что угодно. Он мог уложить ее прямо на кухонном столе и войти в нее, прежде чем она удосужилась бы вспомнить, что они — «только друзья», но послышался шорох шин сворачивающего на подъездную дорожку автомобиля. По спине Келли пробежал холодок.

Она замерла. Райли тоже.

Келли посмотрела в его широко раскрытые глаза. Зрачки напоминали огромные черные дыры. Он уставился на нее так, словно видел впервые. И это было не очень-то приятно, отметил ее мозг, к которому наконец-то вернулась способность соображать.

Келли уперлась в его грудь руками и отступила на шаг.

— Это моя сестра с Тревором и Тиной.

Райли отпрянул от нее:

— Келли, извини.

Ее лицо и шея полыхали огнем, вот только этого ей сейчас и не хватало — предстать перед детьми и Ритой с пунцовой физиономией.

— Нет, пожалуйста…

Потом она уже не могла вспомнить, что собиралась сказать: «Нет, пожалуйста, не извиняйся, я хотела этого поцелуя не меньше, чем ты», или: «Нет, пожалуйста, не извиняйся, мы оба взрослые… этого не могло не случиться», или даже «Нет, пожалуйста, не извиняйся, а быстренько выйди через дверь черного хода и больше никогда не возвращайся».

Кто знает? Шанс закончить предложение она упустила, потому что Рита уже заглушила двигатель.

— Это была ужасная ошибка, — продолжал он оправдываться. — Мне лучше уйти.

Келли не проводила его. Она с трудом держалась на ногах. Райли пулей вылетел из кухни. Открылась парадная дверь. Келли слышала, как кто-то с кем-то прощался, потом раздались шаги детей в гостиной. Ее-то ноги словно приросли к полу.

Тревор прямиком направился к холодильнику. Келли услышала, как Тина открыла дверь в свою комнату.

«Ужасная ошибка» — так он сказал. Не просто случайность, обстоятельства, нет — ужасная ошибка. А потом добавил: «Мне лучше уйти». Не «я не ожидал, что так выйдет». Не «я позвоню позже». Ошибка — и ничего больше. Келли снова почувствовала себя жертвой. На нее наехали, а потом скрылись с места преступления.

— Ну?.. — спросила появившаяся в дверях Рита.

Келли не знала, что сказать. Конечно же, Рита жаждала пикантных подробностей, которые потом могла бы пересказать матери. Но что она могла сообщить сестре? Что Райли по части секса хуже Уэндела?

И порадовалась тому, что может спустить собак на Тревора. Поймала сына за футболку, когда тот попытался выскользнуть из кухни с банкой спрайта.

— Поставь на место!

Он возмутился — сама невинность:

— Что я такого сделал?

— Ты наказан, — отчеканила Келли. — До Судного дня.

Все, все было не так. Он просто не предполагал такого поворота.

Райли продолжал говорить себе, что дети столкнули его с пути истинного. И не потому, что он не ожидал их увидеть. Разумеется, ожидал. Перед тем как приехать на пикник, только о них и думал. И от этих мыслей его то и дело прошибал пот.

Главная беда состояла в том, что он представлял их себе совсем иначе. Улыбающимися и счастливыми. Как из какого-нибудь комедийного сериала 1950-х годов. Но семья Келли была далека от совершенства. Дети оказались не подарками. Так что его страхи не оправдались: эта семья была совсем не похожа на ту, которую он потерял. Тревор и Тина не вызвали эмоций, которые уничтожили бы его. Наоборот, он сразу понял, что нужен им. У детей хватало проблем, а он мог их разрешать. Сразу почувствовал себя как рыба в воде.

Но разумеется, Келли вышибла почву у него из-под ног. Интимность кухни, запах горящего угля и тепло солнечного света, которое излучала Келли, стали для него таким сюрпризом. Он и не представлял себе, как сильно хочет эту женщину, как нуждается в ней, пока она не очутилась в его объятиях, пока он не почувствовал тепло ее губ, пока не понял, как сладостен ее поцелуй. До этого момента он не осознавал, насколько у них все серьезно.

«Просто друзья»? Кого он хотел обмануть?

Друзей-женщин у него было немного. Собственно, самым близким женщиной-другом была Джоанна, в колледже. И что из этого вышло?

То же самое, собственно, что и с Келли…

Он сидел в большом кресле в библиотеке все еще под впечатлением от этого поцелуя. В футболке с «Колой» на груди. Хотел позвонить Келли, вспомнить те незабываемые мгновения, спросить, как она, но, разумеется, не решался. Он помнил взгляд ее глаз, когда она отстранилась от него.

«Не могу поверить, что позволила такому случиться» — вот что говорил этот взгляд.

Он ощущал то же самое. Только теперь мучился еще и от того, что так быстро покинул кухню Келли. Сомневался: она хотела, чтобы он ушел? Или нет?

Все пошло не так. Он никак не предполагал такого поворота событий. Иначе не испытывал бы сейчас такой паники, такого замешательства. И как бы он ни хотел Келли, все же не представлял себе, что может, смутиться. Слишком трудно, слишком опасно. Да, опасно.

Когда люди тебе небезразличны, ты должен быть осторожным и предусмотрительным. В этом мире многое могло пойти не так. Могло случиться такое, чего ты меньше всего ожидаешь.

Так что же ему теперь делать? Он не смог убедить себя в том, что она ему безразлична, а теперь вот еще и ее семья. Но он не имел права очень уж сильно увлечься Келли. Не имел права переступить грань, где заканчивается дружба и начинается любовь.

Натаниэль бесшумно вошел в библиотеку, потом громко откашлялся. Райли не мог понять, почему дворецкий прилагает столько усилий для того, чтобы поначалу ничем не выдавать своего присутствия, если все равно намеревался привлечь к себе внимание.

Дворецкий протянул ему хрустальную вазочку с шербетом из черники, искусно украшенным мятой и миндалем.

— Фаярд приготовил это вам, но, честно говоря, не понимаю, что на него нашло. Вы же предаете его, стоит ему повернуться к вам спиной. Вот и рубашка, в которой вы ушли сегодня, в пятнах горчицы. Желтой горчицы, — осуждающе подчеркнул он.

Райли рассмеялся. В душе у него могла бушевать буря, но по крайней мере дома все оставалось как всегда.

— Вы с Фаярдом поссорились? — В последний раз он задавал этот вопрос после инцидента с кофейником, брошенным через кухню.

Натаниэль опустил голову, с губ сорвался вздох страдальца.

— Я стараюсь проявлять благоразумие. Но честно говоря, тот, кто сказал, что путь истинной любви не бывает гладким, не грешил против истины. — Он хмуро посмотрел на футболку Райли. — Не хочется вам этого говорить, но одежда с корпоративными логотипами в повседневной жизни — дурной тон.

— Это не моя. Со мной произошел несчастный случай.

Натаниэль закатил глаза, вероятно, вспомнив те самые горчичные пятна.

— Ах да, ваша рубашка! От нее за милю несло картофельным салатом. — Он осуждающе покачал головой. — Надеюсь, химчистка вернет ей прежнюю белизну.

Может, подумал Райли, ему стоит послать Натаниэля в дом Келли, чтобы тот поговорил с Тревором. С другой стороны, мальчика наверняка уже наказали, так что ему тошно и без лекции язвительного дворецкого о дорогих рубашках.

И тут Райли осенило.

— Как ты относишься к детям, Натаниэль?

Вопрос так поразил дворецкого, что тот едва не выронил вазочку с шербетом.

— Вы знаете, я детей люблю.

Разумеется, Натаниэль был лучшим другом Эбби, заменял ей Джоанну, когда она уезжала по делам. На кухне малышка всегда усаживалась между Натаниэлем и Фаярдом.

Может, и не надо было затрагивать эту тему, подумал Райли, но уж теперь не стоило останавливаться на полпути.

— Мне нужна твоя помощь. Ты всегда даешь дельные советы.

— Да, но вы редко им следуете. — Он упер свободную руку в бок. — О каких детях вы говорите?

— О детях вообще. Например, ты был счастливым ребенком?

Натаниэль переступил с ноги на ногу:

— А что вы подразумеваете под счастьем?

Райли, заинтересовавшись, наклонился вперед:

— Как прошло твое детство?

На лице Натаниэля отразилась печаль.

— Отец ушел от нас, когда мне было восемь.

— Тебе недоставало мужчины в доме?

— Мне? — В голосе послышалось удивление. — О нет. Если и недоставало, то самую малость. У меня была хорошая мать.

Райли откинулся на спинку кресла, вздохнул.

— Выдумаете об усыновлении? — спросил.

Натаниэль, склонив голову набок. На лбу его собрались морщинки.

— Нет. — Об этом он точно не думал.

— Только… Что, по-твоему, нужно сделать, чтобы осчастливить ребенка?

— Ага, изображаете крестную-фею? Что ж, это легко… исполнить заветное желание. — Он рассмеялся.

— Ничего больше.

Тут Натаниэль, пожалуй, попал в десятку. Заветное желание. Идея тут же получила конкретное воплощение. Тина, которая играла на синтезаторе, мечтала об инструменте, достойном ее таланта.

А ему он был совсем не нужен.

Райли подумал о пианино, которое собирало пыль в гостиной, и ему стало стыдна Он не умел играть. Совсем не умел. Зачем ему «Стенвей»?

Тут он вспомнил… Джоанна. Она хотела, чтобы Эбби научилась играть и собиралась нанять учительницу, как только девочке исполнится пять лет. Прочитала в какой-то книге, что пять лет — идеальный возраст для начала серьезных занятий музыкой: Нахлынули воспоминания, нестерпимые, ненужные. Эбби с такой силой барабанила по клавишам, что Джоанна и Райли не знали, куда деваться. Они боялись сойти с ума, пока Эбби сумеет хоть чему-то научиться.

Что ж…

Натаниэль покашлял, и Райли очнулся:

— Да?

— Отведаете шербета или унести?

— Ох… — В этот момент он не мог принять никакого решения, даже насчет шербета.

— Я его отнесу. — В голосе Натаниэля звучало разочарование. — Не думайте, что я не знаю насчет батончиков «сникерс», спрятанных у вас в столе.

— Спасибо, что напомнил.

После ухода Натаниэля мысли Райли вернулись к Тревору и Тине. И к Эбби. Все трое перемешались у него в голове. А еще к ним добавились Келли и тот поцелуй. Нет, к этому он определенно был не готов. Именно этой эмоциональной трясины он и пытался избегать все эти годы. Ну почему он позволил такому случиться?

Он вспомнил озарение. Улыбку, ослепительную белизну. Знак, конечно. Но ведь он не готов. Наверное, что-то перепутал. Может, где-то что-то закоротило.

Келли определенно не улыбалась ему в тот момент, когда он поспешно покидал ее дом. Он, конечно, не знал, что она чувствовала. Но понял, что может и должен помочь.

«Ага, изображаете крестную-фею? Что ж, это легко…»

По крайней мере изобразить крестную-фею куда проще, чем прикинуться Дон Жуаном.

Пианино прибыло в среду.

Старинное, внушительных размеров, оно едва прошло в дверь, и Келли чуть было не взмолилась о том, чтобы не прошло, — тогда у нее появилась бы веская причина отослать инструмент назад, пусть и разбив Тине сердце. Хотя грузчики и не привезли никакой записки, Келли прекрасно понимала, кто даритель.

Когда пианино наконец занесли в дом и Тина, конечно же, догадалась, кто ее благодетель, она сразу же позвонила Райли, а потом каждый час благодарила его автоответчик, пока Келли все это окончательно не достало и она не отправила ее спать.

Что еще задумал Райли? Она просидела до полуночи, глядя на пианино, которое теперь доминировало в гостиной. Это подарок для Тины или тут имелся и какой-то другой, тайный, подтекст, который следовало разгадать?

Да, тут было над чем поломать голову. Может, Райли подумал, что не такая уж она ужасная. А может, ему нравится Тина, но Келли он по-прежнему считает ужасной, в чем вины Тины, конечно же, нет. Или пианино свидетельствует о том, что их отношения вернулись к подарочному периоду. Но ведь он понимал, что в любом случае ей придется благодарить его за этот подарок?

Или именно этого он и ожидал?..

Голова шла кругом. Она не понимала его мотивов, точно так же как не понимала своих чувств. То начинала злиться, то занимала более логичную позицию: Райли — чокнутый, она — здравомыслящая женщина, у которой хватает забот и без того, чтобы тревожиться из-за причуд психа-миллионера.

На следующий день утром в «Копикэт» работы было очень много, а вот часам к трем воцарилось затишье. Келли пошла в свой маленький кабинетик в дальней части салона и позвонила Райли на работу.

Как обычно, деловым голосом ответила его секретарь. И деловитости прибавилось, когда та поняла, что разговаривает с женщиной, которая дважды приступом взяла защищаемую ею крепость.

— Мистера Ломбарда нет.

— Понятно. А вы не могли бы оставить ему записку с просьбой перезвонить мне?

— Боюсь, некоторое время мистера Ломбарда на работе не будет.

Келли нахмурилась:

— Надеюсь, он не заболел?

— Нет, он в Гонконге.

Келли положила трубку и замерла. Все ее усилия вести себя как благоразумная взрослая женщина, а не влюбившаяся по уши девчонка пошли прахом. Гонконг! И секретарь дала понять, что он пробудет там целую вечность. Поэтому он прислал пианино? Она вдруг представила, как он съезжает из дома, выбрасывает всю мебель, которую не может взять с собой, закрывает ставни, отправляет Фаярда в отпуск на целый год.

Разве нормальный человек не сказал бы о том, что собирается лететь в Гонконг? Или миллионеры думают, что отъезд в Азию, на какой бы то ни было срок, — сущий пустяк. А может, он подумал, что подальше от нее ему будет лучше? Неужто одного поцелуя достаточно, чтобы заставить его убежать на другую сторону земли?

И что теперь ей делать? Ждать, пока он пришлет открытку, чтобы по тексту понять, какие у них теперь отношения?

Когда она вышла из кабинета, Алехандро прикреплял очередное объявление к доске у двери в салон. Объявления там были самые разные: поиск партнеров для совместной аренды квартиры, продажа музыкальных инструментов, автомобилей, компьютеров, предложение услуг — скажем, выкосить лужайку, или погулять с собакой. Вид у доски был не очень, но Келли считала, что и этим салон приносит пользу жителям соседних улиц.

— Вы только посмотрите. — Алехандро указал на самое последнее объявление. — Эта сумасшедшая только что его принесла.

Любовные неурядицы? Проблемы с деньгами?

Мадам Майра может заглянуть в ваше будущее!

Гадание по руке. Карты Таро. Дешево!

На объявлении красовалось изображение хрустального шара, а по низу тянулась бахрома из отрывных листочков с телефонным номером мадам Майры.

— Невероятно! — Келли озабоченно смотрела на объявление.

Месяцем раньше она, наверное, немедленно содрала бы его с доски и бросила в мусорное ведро. Предлагать выкосить лужайку — это одно; давать шарлатанам использовать ее салон, чтобы потом выкачивать деньги из олухов, — совсем другое. Тогда она долго злилась бы на излишне доверчивых людей. Злилась из-за того, что они тратили заработанные тяжелым трудом деньги на такую вот ерунду.

А теперь?

Теперь, едва Алехандро отвернулся, Келли оторвала клочок с телефоном мадам Майры и быстро сунула в карман брюк.

Глава 10

— Ой… я об этом ничего не знаю.

Рита застыла на скрипящих ступеньках кирпичного двухквартирного дома в Восточном Далласе. Этот район города проделал немалый путь к процветанию, но дом, перед которым они стояли, похоже, не выдержал взятого темпа. Крыша прогнулась внутрь, серые, потрепанные непогодой деформированные кровельные дранки загибались к солнцу. Желтый кирпич стал таким ноздреватым, что был похож на швейцарский сыр, который она так и не купила Тине. Огромный, наполовину высохший куст алтея закрывал окна, не позволяя увидеть, что ждет гостя дальше. Одна сухая ветка протянулась к узкому крыльцу, к которому они подошли. На земляной подъездной дорожке стоял древний «форд-универсал» с выцветшими наклейками на бампере: «Практическая деятельность редко исходит из доброты и неосознанной красоты», «Мой второй автомобиль — метла». Келли, конечно же, больше всего понравилась третья: «Ждите чуда!» Возможно, надпись эта относилась к потенциальному водителю этого монстра. Два спущенных колеса говорили о том, что автомобиль, как и дом, переживает не лучшие времена.

— Похоже, что с клиентами у мадам Майры не густо, — резюмировала Рита.

— А что, вполне соответствует объявлению, — ответила Келли.

— Я думаю, нам следовало ограничиться ленчем.

— Не говори ерунды. — Келли подтолкнула сестру, заставляя ее подняться на верхнюю ступеньку. — Где, по-твоему, должна работать гадалка? В Хайленд-Парк?

Рита покачала головой и прижала сумочку в груди, как старушка.

— Нет, но… я ничего об этом не знаю.

— Ты хочешь наконец выяснить, водит тебя Уэндел за нос или нет?

Как будто для этого требовалась гадалка! Просто Келли не решилась идти к мадам Майре в одиночку, позвонила сестре и убедила ее, что той без предсказания будущего не обойтись. И теперь, глядя на обветшалый дом, радовалась, что взяла Риту с собой. Младшей сестре предстояло выступить подопытным кроликом.

Келли нажала на кнопку звонка, и в глубине дома что-то загудело. Убрала палец, но гудение не прекратилось. Более того, к нему присоединились проклятия: кнопка звонка залипла. Проклятия становились громче, и Келли попыталась подцепить кнопку ногтем, но тщетно.

Рита стояла рядом, кусая губу.

— Не знаю, Келли. Я не чувствую здесь ауры успеха.

— Аура! — пробормотала Келли, борясь с чертовой кнопкой. — Это бред!

— Раньше ты говорила, что гадалки — бред, — напомнила Рита.

— Да, конечно… — Не в силах предложить рационального объяснения такому вот изменению жизненной позиции, Келли продолжала возиться с кнопкой звонка.

Тут дверь распахнулась. Сестры услышали еще более громкое гудение, их окутали клубы сизого дыма, под ноги им бросились несколько кошек. Рита взвизгнула, а Келли отвлеклась наконец от кнопки и увидела пожилую женщину в шортах из полиэстра и полосатом топике. Невысокую, полную, в очках с толстыми линзами в круглой оправе — такая была модной лет тридцать назад. В одной руке она держала сигарету, в другой — резиновый молоток.

— Отпусти эту хреновину! — прохрипела женщина, и когда Келли отступила на шаг, та врезала по дверной раме молотком. — Когда жарко, она всегда залипает.

Последовало еще несколько ударов, и наконец гудение смолкло.

— Уф! — вырвалось у женщины. Она тут же затянулась сигаретой. — Вроде бы пора привыкнуть, но это всякий раз сводит меня с ума! — Она открыла рот, выпустила в них еще одно дымовое облако, скрипуче рассмеялась.

Келли улыбнулась и схватила за руку Риту, которая уже начала пятиться от двери.

— Вы мадам Майра?

— Конечно, сладенькая. Заходите.

Когда они поднимались по узкой лестнице, дым становился все гуще. Рита в накрахмаленной белой униформе медсестры покашливала, но Келли держала ее крепко.

— Держи себя в руках, — прошептала она.

Келли ожидала увидеть что-то более цыганское, по крайней мере богемное — бусы, шали, расшитые подушки… Но в большой гостиной, куда привела ее и Риту мадам Майра, стояли диван, новенький телевизор с диагональю двадцать семь дюймов, удобное кресло, которое уже, правда, занял толстый пушистый кот. Ни на кофейном столике, ни где-либо еще не было ни свечей, ни каких-то других атрибутов, свидетельствующих о том, что хозяйка дома — гадалка. Только несколько заваленных окурками пепельниц.

Мадам Майра подвела их к старому хромированному обеденному столу.

— Кто первая? — Она взглянула на Келли.

— Э… моя сестра хочет узнать свое будущее… — Келли усадила Риту на стул.

Мадам Майра закурила новую сигарету, схватила руку Риты и вновь посмотрела на Келли:

— Точно не хочешь, чтобы я предсказала тебе будущее?

Келли рассмеялась:

— Я? Нет, скорее нет, чем да.

— Точно? Для двоих у меня скидка. Первый человек платит полностью, второй — половину.

— Гм-м-м. — Келли колебалась, хотя ей ужасно хотелось скинуть Риту со стула и занять ее место. — Ну, может быть. Я подумаю.

Мадам Майра с сомнением посмотрела на нее, потом сосредоточилась на ладони Риты. Глаза женщины округлились, она выдохнула очередное облако дыма, покачала головой:

— Святая макрель! Никогда не видела ничего подобного.

Келли подалась вперед:

— Правда? И что там?

— Ничего! — воскликнула мадам Майра.

— Ничего? — в унисон повторили Рита и Келли.

— Абсолютно ничего! Сладенькая, твоя рука — муть.

Лоб Риты собрался тревожными морщинками.

— Что значит муть?

— Это значит, что у тебя плоская ладонь, сладенькая.

— Плоская? — переспросила Келли. — И как это понимать?

— Никаких сильных линий. Никаких выступов. Ничего.

— Н-но это нелепо, — залепетала Рита. — Должно же что-то быть!

— У тебя ладонь плоская и квадратная, сладенькая. — Мадам Майра и не пыталась скрывать плохие вести. Предложила Келли наклониться, как бы призывая ее в свидетели. — Посмотри. Как оладья. Плоская, квадратной формы, что указывает на недостаток воображения и инициативы. А линии, которые видны, тонкие, веноподобные. Линии, переходящие в миллион таких же линий. Сладенькая, будущее у тебя — сплошной сумбур.

Рита посмотрела на нее округлившимися глазами:

— Как вы думаете, я выйду замуж?

Гадалка пожала плечами:

— Кто может такое знать?

— Но вы же должны что-то мне предсказать!

Мадам Майра вновь уставилась на плоскую квадратную ладонь Риты.

— Может, со временем ты и выйдешь замуж, но это будет нелегко. Более того, замуж ты выйдешь совершенно неожиданно, за мужчину, которого совсем не знаешь. Да, так и будет.

На лице Риты отразилась тревога.

— Не за Уэндела?

— Кто такой Уэндел? — спросила мадам Майра.

— Не важно, — вмешалась Келли, столкнув Риту со стула. Насчет будущего Риты мадам Майра сказала чистую правду. Внезапно она прониклась доверием к этой женщине, чего совершенно от себя не ожидала. — Я, пожалуй, воспользуюсь скидкой, — торопливо добавила она. — Раз уж я все равно здесь.

— Ага. — Мадам Майра схватила руку Келли, перевернула ладонью вверх. — Чтоб мне так жить!

Келли всмотрелась в свою ладонь. «Боже, пусть она не будет плоской и квадратной…» Она не сомневалась, что кожа портится от табачного дыма, но очень уж ее разбирало любопытство.

— Что? Что?

— Идеальная рука! — восторженно воскликнула гадалка. — Девочка, у тебя все путем. Посмотри на эти мощные холмы — Юпитера, Меркурия и Венеры. Власть, успех, любовь — все твое. А в будущем я вижу и деньги.

— Ух ты! — завистливо вскрикнула Рита.

— Плюс у тебя линия жизни, которая уходит в вечность. И посмотри сюда… множество детей.

— Да, конечно, — усмехнулась Келли. — У меня двое детей.

— Что ж, готовься к тому, что их станет больше. Видишь это? Дети. Счастье и постоянство. А что лучше всего — деньги. Так много, что ты просто не будешь знать, что с ними делать.

Келли ахнула.

Рита тоже:

— Это Райли!

— Не говори глупостей, — фыркнула Келли.

Хотя, разумеется, она пришла к тому же выводу. Много ли у нее знакомых богачей?

Мадам Майра ей подмигнула:

— Пожалуй, скидку я тебе делать не буду.

— Вы уверены, что у меня все так неопределенно? — спросила Рита, вновь разглядывая свою такую несчастливую руку. — Я хочу сказать, мы сестры и наши ладони должны быть в чем-то схожи…

— Сладенькая, гадать по твоей ладони — все равно, что вести машину в густом тумане. — Мадам Майра встала, похлопала Риту по плечу: — Но не волнуйся. Разве я не сказала тебе, что со временем все образуется?

— Да, конечно. Со временем. Когда мне будет под восемьдесят. И что с Уэнделом?

— Кто такой Уэндел?

— Мы, знаете ли, пойдем.

Келли поднялась, начала рыться в сумочке. Вытащила две двадцатки, протянула мадам Майре:

— Сдачи не надо.

Мадам Майра запихнула купюры в карман шорт:

— Спасибо, сладенькая. И приглядывай за своей сестрой, когда станешь богатой, а она будет бултыхаться в нищете и неопределенности.

— Бултыхаться в нищете? — простонала Рита.

Мадам Майра подмигнула Келли и закурила новую сигарету.

— Разумеется. — Келли увлекла Риту к выходу.

Как только они сели в машину, Келли почувствовала полную опустошенность, будто мадам Майра пообещала ей все, на что она только могла надеяться.

«И что с того? — спросила она себя. — Эта полоумная говорит тебе, что Райли — твой мужчина».

Келли скорее всего могла и сама прийти к такому заключению. Не заплатив при этом ни цента.

Гадалки всегда предсказывают замужество, богатство и счастье. Так они зарабатывают на жизнь.

Да вот только ничего такого Рите она не предсказала…

Но с другой стороны, от мадам Майры Келли не услышала ни слова из того, что действительно хотела бы знать. Например, что думает, обо всем этом Райли. Не говоря уже о его сердце… Он мог прислать ее дочери все пианино мира, но и тогда она ни на шаг не приблизилась бы к пониманию этого мужчины. Она рассказала ему и о разводе, и о бессонных ночах, но он даже не коснулся темы собственного одиночества. Рассказал о поваре, но не упомянул ни жену, ни дочь. И ей приходится лишь догадываться о том, что творится у него внутри, по его глазам. А в его взгляде грусть и страсть попеременно сменяли друг друга.

И разумеется, сейчас, когда он в Гонконге, она даже не может посмотреть ему в глаза.

Рита, сидевшая рядом с ней, не отрывала взгляда от своей плоской квадратной ладони.

— Ну почему всегда все только тебе?

— Мне?

— Или ты не слышала мадам Майру? У тебя будет все! Деньги! Любовь! Еще дети!

Келли не могла не рассмеяться:

— Рита, еще дети нужны мне как рыбке зонтик.

— Конечно, ты можешь так говорить! Ты побывала замужем, у тебя уже есть двое детей. Поэтому ты так спокойно к этому относишься. Ты — не старая дева. Твое будущее — не сумбур!

— Господи!

— Плюс у тебя собственный бизнес, — продолжала Рита. — И мама постоянно говорит мне, что я должна брать пример с тебя.

— Правда? А мне она всегда говорит, что я должна быть более благоразумной и старательной, как ты, тогда я не вышла бы замуж за этого никчемного Рика, а потом, если уж это случилось, не отпустила бы его просто так.

Риту ее слова не успокоили.

— Ладно… но насчет твоего будущего? У тебя будет все!

— Рита! Только не говори мне, что ты воспринимаешь всю эту галиматью серьезно! Она всего лишь гадалка и, судя по всему, не очень успешная. Посмотри, в какой она живет лачуге!

Рот Риты открылся и закрылся. Выглядела она как рыба, выбравшаяся на берег.

— Но ты сказала…

— Да, знаю. Меня разбирало любопытство. Но в действительности все это мошенничество, не так ли? Что она знает? Что она вообще может знать?

— Так зачем ты притащила меня сюда, если не верила ей?

— Потому что…

Озвучить истинную причину Келли заставить себя не смогла, потому что начала задаваться вопросом, — а вдруг в озарении Райли насчет того, что они созданы друг для друга, была толика правды? В конце концов, нужно же как-то объяснять все эти встречи. Да еще этот поцелуй… поцелуй, который потряс ее, как молния. И теперь мадам Майра подтвердила, что в ее будущем есть место миллионеру. И видит Бог, они не росли на деревьях в окрестностях ее дома.

— Ну, это был всего лишь эксперимент. Шалость.

На лице Риты читалось негодование.

— Что ж, может, ты и права. Если она думает, что я не выйду замуж за Уэндела, она действительно не знает, о чем говорит.

Келли заинтересованно спросила:

— С чего такой вывод?

— С того, что я уверена — Уэндел создан для меня. Это судьба. Я чувствую это сердцем.

Боже! Как же Келли недоставало такой вот уверенности. Сама-то она точно знала, что насчет своего бойфренда сестра заблуждается, причем на все сто процентов.

Из дальних стран Райли обычно возвращался домой, но на этот раз изменил давно заведенному порядку. Все это время он очень беспокоился, как там Келли. Разлука длилась целую неделю, и он надеялся, что за это время острота того поцелуя полностью стерлась из памяти Келли.

Когда он подъехал к «Копикэт», Келли грузила в «тойоту» какие-то коробки. Увидев его паркующийся рядом автомобиль, радостно заулыбалась, но тут же приняла серьезный, озабоченный вид, как только он нарисовался во всей красе.

— Возвращение блудного сына, — фыркнула она.

— Деловая поездка.

— Я знаю.

«Должно быть, звонила мне на работу», — подумал Райли.

— Тина получила мой подарок?

Келли рассмеялась:

— Ты шутишь? Твой автоответчик наверняка под завязку забит ее благодарностями.

— Так ей понравилось?

Келли вытаращилась на него.

— Райли, а как могло быть иначе? Ты прислал моей девятилетней дочери антикварный «Стенвей». Вообще-то это чересчур.

Он вдруг испугался.

— Но ты ведь позволишь оставить ей пианино, да?

Она положила сумочку на капот и привалилась к автомобилю.

— Какой же я должна быть мегерой, чтобы не позволить. И потом, одна перевозка такого пианино стоит целое состояние.

— В моем доме им все равно никто не пользовался.

— Зато теперь им очень даже пользуются. С рассвета и до позднего вечера.

Райли рассмеялся:

— Я так и думал.

Она, наоборот, очень серьезно посмотрела на него и сказала:

— Райли, ты, должно быть, сошел с ума. Я никогда не расплачусь с тобой за это пианино.

— И не нужно, — заверил он ее. — Я просто захотел, чтобы оно принадлежало Тине. Считай, что это дружеский жест.

Слово «дружеский» вызвало у Келли приступ скептицизма.

— Дружеский?

Он улыбнулся:

— Составишь мне компанию на дружеский ленч? Я приехал сюда прямо из аэропорта и не прочь подкрепиться.

Она покачала головой:

— Мне нужно отвезти заказ.

— Я тебе помогу. Положим все на заднее сиденье. У меня оно больше.

Келли вздохнула:

— Нет у меня времени на ленч.

Он нахмурился, уловив ее настроение:

— Неправда, ты просто не хочешь. Почему?

Она оттолкнулась от автомобиля, уперла руки в бока:

— Все, это выше моего понимания, Райли. Ты уж не обижайся, но при нашей последней встрече ты покинул мой дом так, словно я подхватила страшную заразу. Вот я и решила, что все, прощай, Райли. А потом ты прислал моей дочери пианино. Когда же я позвонила, чтобы поблагодарить, оказалось, что ты уехал далеко и надолго.

— Я был в Гонконге.

— Знаю, мне сказала твоя секретарша.

Райли помялся.

— И… к чему ты клонишь?

На ее лице отразилось крайнее недоумение. Она вскинула руки, потом бессильно уронила их.

— У нас с тобой очень странная дружба… если это дружба, конечно. Потому что, должна сказать тебе, Райли, друзья не целуются так, как ты поцеловал меня тогда.

— Знаю…

Это только добавило масла в огонь.

— И это бегство, поджав хвост, тоже не дружба. Что я, по-твоему, должна обо всем этом думать? Что тебе не понравилось целоваться со мной? Или что целоваться тебе понравилось, но ты хотел бы, чтобы на моем месте была другая?

— Целоваться с тобой мне понравилось, — заверил ее Райли. — Даже очень.

— Ну, спасибо! Хоть с этим все ясно. — Келли развела руками.

Он покачал головой:

— Келли, извини, Я думал, ты за то, чтобы я соблюдал дистанцию.

Она скрестила руки на груди:

— Да, конечно. Именно поэтому я названивала в твой офис, пока не достала Дорин. Она едва не послала меня в Гонконг. Знаешь, я в последнее время веду себя самым странным образом, чего никогда не было до встречи с тобой. Я даже начинаю думать, что в сравнении со мной моя сестра — самая что ни на есть нормальная женщина.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Не знаю. — Она покачала головой, вздохнула. — Наверное, мне требуется знак, который подтвердил бы, что мы — друзья. Или что в действительности ты хочешь чего-то большего. Не только поцелуя. — Она с любопытством посмотрела на него. — Как понимать, что тебе очень даже понравилось со мной целоваться? Что это означает?

Он-то думал, что Келли должна понимать. Он же говорил ей, что его жена умерла, и надеялся, что Келли обо всем догадается сама: ему очень трудно начать новую жизнь — с другой женщиной.

— Я уверена, именно этого тебе захотелось, едва ты прилетел из Гонконга, так? — Келли покачала головой. — Послушай, Райли. Ничего больше не говори. Поезжай домой, выспись. Извини за резкость, но мне действительно нужно срочно отвезти этот заказ.

Он кивнул. Может, она права. Он повел себя эгоистично. У нее напряженная, полная стрессов жизнь. А он только добавляет ей хлопот, которых и без того хватает.

— Мне хотелось бы что-нибудь сделать для тебя.

— Ты уже сделал. Пианино, помнишь?

— Что-нибудь еще…

— Больше ничего. Что мне нужно в моей жизни, так это определенности. А мысли о тебе и о твоих подарках выводят меня из равновесия, я словно глупею.

Райли рассмеялся.

Но едва он сел в «БМВ», как смех улетучился. Неужели она действительно так много о нем думает? Получается, что она готова к более близким отношениям. А ведь несколькими неделями раньше заявила, что ничего этого ей как раз и не нужно. Но может, именно в этом причина возникших трений: она — за, он — против.

Советом Келли он не воспользовался. Отправился на работу и стал разгребать накопившиеся за неделю дела. Домой приехал смертельно уставший… и никак не ожидал увидеть сидящего на пороге Джея, потного и встревоженного. На нем была грязная футболка, а выражение лица не оставляло сомнений в том, что случилось страшное.

— Что с тобой? — вырвалось у Райли.

Джей оглядел себя, вздохнул:

— Извини, следовало принять душ, прежде чем ехать к тебе.

— Где ты был?

— Строил дом для «Обители человечности». — Он помолчал, вновь вздохнул. — Ты, наверное, устал. Я лучше пойду.

Райли одной рукой поднял Джея на ноги, второй вставил ключ в замочную скважину. Когда дверь открылась, на них обрушился шквал оперной музыки.

Джей даже отпрыгнул:

— Святый Боже! Что это?

Райли поджал губы:

— Мария Каллас. «Мадам Баттерфляй». Фаярд и Натаниэль, наверное, опять поссорились.

Его догадка подтвердилась. Натаниэль появился в холле с меховыми наушниками на голове.

— И так весь день! — воскликнул он. — С того момента, как я сказал ему, что никогда не буду есть лягушачьи лапки. Действительно, земноводных не терплю в любом виде.

Джей понимающе кивнул, а Райли с тоской подумал: «Неужели нам придется есть на обед лягушек?»

— Не волнуйтесь, — успокоил его Натаниэль. — Лягушачьи лапки были вчера вечером. — Тут оперная дива выдала особенно высокую ноту. — Если вы пройдете в кабинет…

Райли кивнул.

— Хорошая идея. — Толстые деревянные панели могли приглушить Пуччини.

Когда они наконец сели, Джей горестно выдохнул:

— Ничего не вышло.

— Не вышло что?

— С Лу-Энн.

— Кто такая Лу-Энн?

— Я же тебе о ней говорил. — В голосе Джея послышались нотки раздражения. — Из моего книжного клуба. — Он вытаращил глаза, потому что музыка зазвучала еще громче. — Ты уверен, что у Фаярда все в порядке с головой? Я хочу сказать, он ведь орудует острыми ножами…

Райли засмеялся:

— Он всего лишь вспыльчив.

— Я об этом и говорю. Бедный Натаниэль.

Райли вернулся к проблемам Джея:

— Значит, Лу-Энн канула в Лету. Я говорил тебе, что эти книжные клубы — идея не из лучших.

— Но я там встретил ее.

— Так все равно же ничего не вышло.

— Знаешь, вины Лу-Энн в этом нет, — великодушно признал Джей. — Я виню Джозефа Кемпбелла. Наша группа читала его произведения. Он советует людям реализовывать свои заветные желания.

— И….

— Именно так Лу-Энн и поступила. Реализовала свое заветное желание. Убежала с каким-то бродягой, который живет на пляже.

— В Далласе? Здесь нет пляжей.

— Но они есть в Австралии.

Райли почувствовал, как в голове начинает пульсировать боль.

— При чем тут Австралия?

— Туда сбежали Лу-Энн и этот парень. Собираются открыть магазин для серфингистов. И пункт проката. — Джей печально вздохнул. — В общем, ее больше нет.

— Похоже, без нее тебе только лучше.

— Лучше? Да как ты можешь так говорить? Лу-Энн идеально мне подходила… не считая того факта, что я ей особо и не нравился.

Бедный Джей. Ни о ком не мог плохо подумать. Великодушно всех прощал.

И пожалуй, впервые Райли вдруг почувствовал необходимость поделиться с ним своей проблемой. Может, Джей предложит что-нибудь дельное.

— Знаешь, у меня тоже трудности с этим делом.

Джей выпрямился, отпрянув от спинки кресла.

— У тебя?

— Да, но не совсем такие, как у тебя. Может, ты помнишь… ту женщину… в ресторане «Отбивные от Уиггли».

Джея передернуло.

— О нет! Она… — Ему пришлось подбирать слова, чтобы охарактеризовать женщину, которая налетела на них в ресторане. — Слушай, мне не хочется такое говорить, но, по-моему, она довольно неприятная особа.

— Она не всегда такая, — заметил Райли. — Лично мне она интересна.

— Романтический интерес?

— Нет, — осторожно ответил Райли, вспомнив невероятный, незабываемый поцелуй. — Ты же знаешь, пока я не готов к романтическим отношениям.

— М-м-м…

Если у Джея и были аргументы на этот счет, он предпочел оставить их при себе. Такое с ним случалось крайне редко.

— Знаешь, ей нелегко приходится.

Трудности других людей всегда вдохновляли Джея на подвиги.

— А что не так?

Райли рассказал о Рике, бросившем Келли; о том, как она целый год работала не разгибаясь, занимаясь бизнесом и воспитывая детей; как пытался помочь ей (но не касаясь причины — не хотел приплетать сюда еще и озарение).

— Я отправил Тине «Стенвей», мне это ничего не стоило. Но куда больше меня беспокоит сын этой женщины.

— Тревор. — Джей нахмурился, сосредоточиваясь на новой проблеме.

— Ведет он себя плохо. У Келли с ним масса хлопот, а причина в том, что ему недостает отца.

Джей поднял вверх палец и назидательно покачал им:

— В этом суть твоей проблемы, дружище.

— В чем?

— Ты оказался в ситуации, когда деньги ничего не решают.

Вообще-то Райли не считал себя человеком, который швыряет деньгами в возникшие проблемы в надежде, что они быстро испарятся, но, возможно, именно так он чаще всего и поступал. Большинство проектов, в которых он участвовал (сбор средств на те или иные благотворительные цели, строительство новых библиотек), сводилось к денежным пожертвованиям. Деньги многое превращали из мечты в реальность, и он с радостью отдавал их на доброе дело, будь то общественный плавательный бассейн в бедном районе или пианино для дочери Келли.

Но Джей был прав. То, в чем нуждался Тревор, он, Райли, купить не мог.

— Такое ощущение, что мальчику нужен отец, — резюмировал Джей.

— Он у него есть, но совершенно не занимается им.

Джей покачал головой:

— Значит, нужно надеяться, что его мать выберет в мужья более ответственного мужчину.

— Непохоже, что она ищет мужа.

Джей пожал плечами:

— Может, просто она пока еще не встретила подходящего кандидата. — Он улыбнулся Райли. — Если только ты не хочешь вызваться добровольцем.

— Ты же видел, какие у нас отношения.

Джей рассмеялся:

— Это правда, встреча с тобой ее совершенно не обрадовала. Так почему же ты ею заинтересовался?

— Я виноват перед ней — я разбил ее автомобиль.

— М-м-м… — Джей уперся локтем в колено, положил подбородок на костяшки пальцев, глубоко задумался. — Раз уж ты не собираешься взойти на алтарь супружества, то должен познакомить эту женщину с приличным человеком.

Райли напрягся. Познакомить Келли с кем-то еще?

Но почему бы и нет? Он сам не готов, не хочет завязывать серьезные отношения. Ему кажется, что время еще не пришло. Хотя Райли уже начал опасаться, что оно не придет никогда. Ведь есть же и однолюбы, может, это и про него.

— Но с кем? — тем не менее спросил Райли.

— Что ж, давай подумаем… — Джей сложил пальцы домиком. — Она вспыльчивая, у нее двое детишек, один из которых способен вывести из терпения даже святого. Кандидат должен быть чрезвычайно выдержанным, терпимым, верным. И стремиться к семейному уюту. Настоящий мистер Славный Парень.

Райли кивнул. Ответ ему уже не требовался. Он его знал и просто хотел, чтобы Джей озвучил его.

— Задача эта не из легких, — задумчиво произнес Джей.

— Это точно. Но надеюсь, мы что-нибудь все-таки придумаем. — Райли улыбнулся. — Предлагаю выпить. Бурбон?

— Конечно. — Джей заулыбался. — Это забавно, не так ли? Никогда раньше не бывал в роли свахи.

— Готов спорить, у тебя получится, — заверил его Райли, протягивая стакан.

— Так как насчет ленча? — спросил он по телефону.

И она, дел-то у нее все равно никаких не было, сразу согласилась. По голосу почувствовала: ему есть что сказать.

Ей просто не терпелось вновь увидеться с Райли. Вчера она постаралась спустить его с облаков на землю. А ей так хотелось прыгнуть в «БМВ», когда Райли предложил вместе позавтракать. Она даже почувствовала укол совести за возникшее вдруг желание отвезти заказ именно на его автомобиле. Но она сделала все, чтобы не потерять связи с реальностью, не так ли? Райли, конечно же, не воспринимает ее серьезно, иначе он не умчался бы с такой скоростью из кухни.

Но сегодня после короткого разговора с Райли настроение у нее сразу же улучшилось, и скорее всего потому, что она все же начала отрываться от грешной земли. Оставалось только гадать, как скоро она воспарит к облакам.

Алехандро вернулся с перерыва на ленч с газетой.

— Посмотрите, Келли, ваш гороскоп: «Сегодняшняя встреча может изменить всю вашу жизнь».

Желудок у нее дернулся, и совершенно напрасно. Гороскопы! Уж им-то она верить не собиралась! Но все-таки задумалась: а может ли свидание за ленчем считаться встречей?

Подъезжая к кафетерию, где они уже бывали, Келли напевала какой-то веселенький мотивчик и в общем-то витала в облаках. Давно уже у нее не было такого прекрасного настроения. Она словно помолодела на десять лет.

Увидела поднявшегося из-за столика Райли, тут же заметила мужчину, сидевшего рядом, и настроение пошло на спад. Так они будут не одни… К столику подходила слегка растерявшись, посматривая настороженно на спутника Райли. Лицо его вроде бы показалось ей знакомым. Но она не могла вспомнить, где видела его раньше. К тому же он замер, наблюдая за ее приближением, как олень, ослепленный светом фар.

Райли представил их друг другу:

— Келли, хочу познакомить тебя с моим другом Джеем Говардом.

Келли вежливо улыбнулась. Но с этого самого момента она почувствовала, что что-то тут нечисто. И не могла понять, почему испытывает разочарование.

Глава 11

С общением как-то сразу не заладилось.

Трое здравомыслящих людей встретились за таким приятным занятием, как ленч, и никто не знал, что сказать. Джей, который обычно терпеть не мог неловкого молчания, улыбался заказанному сандвичу с индейкой и не раскрывал рта. А когда поднимал глаза на Келли, складывалось ощущение, что он видит перед собой бешеного ротвейлера. Райли пытался убедить Джея, что та безумная тетка, с которой ему довелось повстречаться в мясном ресторане, на самом деле уравновешенная, спокойная женщина, но, очевидно, это не сработало. Джей нервничал. Когда Келли переломила одну из хлебных палочек, которые подали к салату, Джей вздрогнул.

Да что с ними такое? Райли хотел, чтобы эти двое как минимум подружились, а выглядело все так, будто перед ним стояла задача примирить две давно враждующие стороны.

Он занимался чистым альтруизмом, и ему не нравилось, что его усилия саботируют. Нетерпеливо посмотрел на Джея и получил в ответ полный недоумения взгляд.

Посмотрел на Келли, та так зыркнула на него… И чего она злится? Собственно, с того самого момента, как вошла в зал и увидела Джея, Келли выглядела как в воду опущенная. Он-то думал, что она обрадуется компании. Друзья ведь обычно так и поступают — знакомят одних своих друзей с другими.

Решив, что пора переходить к крайним мерам, Райли пнул Джея под столом. Джей вскинул на него глаза, и Райли пнул его снова.

Только так его и удалось слегка оживить. Он осторожно перевел взгляд на Келли — боялся, что она в любую секунду может взорваться, — и спросил:

— Как поживает ваша подруга?

Келли удивленно моргнула:

— Кто?

— Э… женщина, которую мы видели с вами в прошлый раз… ну, понимаете, в тот раз… — «В тот раз, когда вы взбесились», — говорил его взгляд. — В ресторане «Отбивные от Уиггли».

Келли поняла, о чем речь:

— Моя сестра?

— Так это была ваша сестра? — Но голосу Джея чувствовалось, что он ей не поверил. — Она очень мила.

Слишком поздно он осознал собственную бестактность и в панике (глаза его еще больше вылезли из орбит) повернулся к Райли. Тот с удовольствием стукнул бы Джея по голове. Какого черта он переключился на сестру? Или ему следовало напомнить Джею, что интересует их именно Келли?

К счастью, Келли и не заметила обидного для себя сравнения. Рассмеялась:

— Все у нее хорошо.

— Она одинокая? — сорвался с губ Джея следующий бестактный вопрос.

Райли с трудом сдержался, чтобы от раздражения не начать биться лбом об стол.

— Да, — невозмутимо ответила Келли.

Джей заметно оживился.

А Райли видел, как тщательно составленный план трещит по всем швам. Его не могли утешить даже кусок мясного рулета с соусом и картофельное пюре, которые красовались перед ним на тарелке. Он ковырял еду, не чувствуя вкуса.

— Я думал, Рита практически обручена, — напомнил он Келли.

— Обручена? Это она думает, что обручена, — ухмыльнулась Келли. — Она встречается с Уэнделом уже пять лет. И похоже, так будет продолжаться вечно… но она надеется, что в конце концов ей удастся привести его к алтарю.

Плечи Джея разом поникли.

— А…

И снова над столом повисла тяжелая тишина. Райли откашлялся, едва удержавшись от еще одного пинка.

— Знаете, а у вас много общего. — Они вопросительно посмотрели на него. — Джей любит детей.

— Я? — ошарашенно переспросил Джей.

— Ты же работаешь со «Старшими братьями»,[20] — напомнил ему Райли.

— Точно, — кивнул Джей. — Иногда. Впрочем, с последним подростком, которого я курировал, получилось не очень.

— А что случилось? — спросила Келли.

— Он как-то избил меня после школы.

Тяжелый вздох Райли успел в последний момент превратить в смешок. Ну почему Джей так все усложнял?

— У Джея отличное чувство юмора, не так ли?

Келли натянуто улыбнулась — определенно сомневалась в наличии этого самого чувства у Джея.

— Он всегда рассказывает анекдоты. — Райли повернулся к Джею. — Как насчет того, что ты рассказал мне вчера?

Джей в панике заморгал:

— Анекдот?

— Что-то насчет трех парней… — подсказал Райли.

Джей просиял, вроде бы вспоминая, но когда попытка не увенчалась успехом, поник плечами и выдохнул:

— Вылетело из головы.

Райли подавил еще один вздох. Не мог же он рассказывать анекдот за Джея. Ну почему он все должен делать сам!

— Мой сын на днях рассказал мне анекдот.

Райли и Джей уставились на Келли. Райли еще продолжал злиться на друга, а вот на лице Джея читалось облегчение. Райли опасался, что анекдот будет неудачным. По встрече с Тревором у него сложилось ощущение, что остроумия у мальчика не в избытке, если он предпочитает грубые шутки.

Келли откашлялась.

— В бар заходит медведь и просит сандвич. Съев, достает ствол и расстреливает зеркало за стойкой. После ухода медведя один посетитель поворачивается к другому и говорит: «Это была злобная панда». «С чего ты взял, что это была панда?» — спрашивает второй. Первый отвечает: «Потому что в толковом словаре написано: «Панда ест, стреляет и уходит».[21]

На мгновение над столиком повисла тишина. Райли так нервничал из-за анекдота Келли, что до него не сразу дошел смысл сказанного. Джей рассмеялся. Скоро они хохотали все втроем, и лед, который сковывал их, пошел огромными трещинами.

— Отличный анекдот, — утирая слезы, сказал Джей. — Сколько лет вашему сыну?

— Почти одиннадцать.

— Должно быть, уже показывает характер.

— Показывает, и еще как, — подтвердила Келли. — Иногда и меня вынуждает это делать… как мать Джимми Кэгни во «Враге общества».[22]

Джей снова рассмеялся:

— Должно быть, это здорово — иметь детей. Сам всегда их хотел. Но я не женат. Ни разу не женился.

Келли задумчиво жевала ломтик помидора. Райли не мог понять, как она может есть овощной салат, когда вокруг столько другой вкусной еды.

— Дети — это хорошо, но, знаете, бывают моменты, когда я сожалею, что живу не одна. Я просто не знаю, что это такое. Я слишком рано выскочила замуж.

Джей сочувственно покивал:

— Не успели разобраться, что к чему.

— Именно, — согласилась Келли. — Иногда задаюсь вопросом: а каково это — быть беззаботным человеком, который может подняться с дивана и пойти на джазовый концерт?

Она любит джаз? Райли этого не знал. Он тоже обожает джаз.

Глаза Джея широко раскрылись и заблестели. Он расправил плечи.

— Вы любите джаз? — уточнил он.

— Ну… я не считаю себя экспертом, но слушаю его по радио, когда рядом нет детей и никто не выражает свое неудовольствие.

— Так это здорово! — воскликнул Джей. — Если вы любите джаз, позвольте мне быть вашим гидом. На завтрашний вечер у меня есть билеты на концерт Уинтона Марсалиса. Он играет с симфоническим оркестром Далласа. Почему бы вам не пойти со мной?

— Ох, я…

Джей рассмеялся:

— Да перестаньте, вы только что сказали, что мечтаете побывать в шкуре беззаботного человека, запросто отправляющегося на концерт.

— Здорово! Но увы… Завтра четверг, и мне некого оставить с детьми. — Она нахмурилась. — Если только мама…

— Да! — прервал ее Джей. — Давайте подкупим вашу маму.

Келли рассмеялась:

— Это будет сложно.

— Очень даже просто… Что она любит?

— Даже не знаю. Сейчас она вдова. А раньше всегда экономила, так что редко где бывала. Она любит настольные игры и раз в месяц ходит с подругами в кино или на дневной спектакль… и…

— Бинго! — Джей сунул руку в карман пиджака, достал маленькую книжицу с цветными листочками, положил на стол перед Келли. — Контрамарки в кинотеатры.

На лице Келли, когда она пролистывала книжицу, отражалось недоумение.

— Вы всегда носите с собой контрамарки?

— Семье Джея принадлежит половина недвижимости Далласа, — пояснил Райли. — В том числе и кинотеатры.

Рот Келли превратился в идеальную букву «О». Джей скромно пожал плечами:

— Он преувеличивает. Я бы сказал, что нам принадлежит одна восьмая… и только коммерческая недвижимость. Мне нравится носить с собой эти контрамарки и раздавать их людям — детям, на заправочных станциях, моему парикмахеру…

Келли рассмеялась:

— Джонни Яблочное Семечко[23] серебристого экрана.

В ответ на эту шутку Джей, само собой, рассмеялся.

Очень громко.

— Так что сегодня же подкупите маму, а я завтра заеду за вами в семь часов.

Казалось, Келли сейчас откажется, но внезапно глаза ее сверкнули.

— Отлично, я согласна!

Она уткнулась в салат, а Джей посмотрел на Райли, светясь от облегчения и счастья. Миссия выполнена! У Райли вдруг появилось ощущение, что он стал свидетелем взлета самолета, который ну никак взлететь не мог. И хотя он улыбнулся, в душе чувствовал разочарование человека, не успевшего на посадку. Такого поворота он никак не ожидал.

После ленча, когда они помахали вслед «тойоте» Келли, Джей раздулся от гордости:

— Все получилось в лучшем виде, не так ли?

— Конечно.

— Ты не сказал мне, какая она застенчивая.

— Застенчивая?

— Да, и нервная. Ты не заметил? Первую половину ленча она практически молчала. Меня это немного встревожило, ты же знаешь, больше всего я люблю в женщине умение поддерживать разговор. — Он улыбнулся. — Полагаю, я все сделал правильно. Да, джазовый концерт. В такие моменты соображать Нужно быстро.

Райли натянуто улыбнулся:

— Это точно.

Джей сложил руки на груди, покачался на каблуках.

— Знаешь, что я сделаю? Пожалуй, выкачу из гаража старый «кадиллак». Покажу Келли, с кем она имеет дело.

Райли нахмурился:

— «Кадиллак-кабриолет»? Ты уверен, что он не принесет с собой слишком много дурных воспоминаний?

— Чего? — Тут Джей отрицательно покачал головой. — Глупости, Райли. Линда могла оставить те боксеры в любом одолженном ей автомобиле. Это все равно мой приносящий удачу «кадиллак». Для жаркого свидания такой и нужен.

«Жаркого свидания»? Райли обессиленно привалился к автомобилю. У него перехватило дыхание.

Джей нахмурился:

— Ты в порядке, дружище?

Райли кивнул:

— В полном. — Только вдруг почувствовал, что сейчас у него будет инфаркт.

— Тебе нужно поменьше есть жирную пищу. Когда у меня в крови поднялся уровень холестерина, мой доктор сказал, что я должен есть побольше грейпфрутов и овсянки.

К сожалению, здесь грейпфруты и овсянка помочь не могли.

«Возьми себя в руки, — сказал себе Райли. — Ты сам этого хотел. Вот к чему может привести дружба с женщиной. Ты поступил правильно».

Разумеется, он не ожидал, что все так получится. Приглашение Джея на концерт стало для него полной неожиданностью. И для Келли, судя по всему, тоже. Он надеялся, что она не будет сожалеть, согласившись пойти с Джеем. В конце концов, симфонический оркестр… но она всегда говорила, что такие мероприятия — часть его жизни, а не ее. Во что он ее втянул?

Келли не могла поверить, что собирается на свидание с мужчиной, которого только что встретила. И познакомил их Райли.

Вот это просто убивало. Неужели он так стремился избавиться от нее, что решил толкнуть в объятия другого? Может, после того поцелуя испугался, что она начнет преследовать его? Да уж, в голове у него точно что-то заклинило. Если на то пошло, он бегал за ней. В конце концов, она ему пианино не посылала.

И однако, ей представлялась возможность провести вечер в городе, чего не случалось с пятой годовщины ее свадьбы. А концерт симфонического оркестра — это тебе не фильм «Мир Уэйна».

И Джей такой милый. Действительно милый. Смеялся над ее шутками. Да, конечно, он — не Мистер Америка. Но и она не Синди Кроуфорд. А кроме того, в этом было что-то интригующее. Мадам Майра упомянула богача в ее будущем. Джей был богачом. И в гороскопе говорилось о встрече, которая изменит ее жизнь… и вот она познакомилась с Джеем.

Не то чтобы она верила всей этой ерунде, но все же…

Зазвонил телефон, и она тут же схватила трубку.

— Мама говорит, что ты собираешься на свидание? — выпалила Рита безо всякой преамбулы.

— На концерт, — уточнила Келли, как бы подчеркивая, что это совсем не свидание.

Хотя прекрасно понимала, что разницы никакой.

— С Райли?

— Нет, с другом Райли, — ответила она. — С Джеем.

— О, у тебя уже не один мужчина… — По голосу Риты чувствовалось, что на нее это произвело сильное впечатление. — И какой он?

— Ну… — Келли замялась. — Вообще-то ты его видела. В тот день, когда я устроила скандал в ресторане.

— Дон Ноттс?

— Да перестань, он не похож. — Келли раздраженно выдохнула, накрутила телефонный шнур на руку. — И потом, какая разница, как он выглядит? Он очень милый. Очень. Чуть ли не всю жизнь посвящает благотворительности.

«Не говоря уж о том, что он — первый, кто пригласил меня на свидание после Рика».

Последнюю фразу она, понятное дело, произнесла про себя. У нее тоже была гордость.

— И он тоже богат? — спросила Рита.

— Да, полагаю, что да.

— Вау! Как и предсказывала мадам Майра.

— Рита, ты знаешь, я думаю, все это галиматья.

— Точно. Да только ты заплатила за эту галиматью сорок баксов, — фыркнула Рита, а потом перешла к главному: — И что ты собираешься надеть?

Такой паники Келли, наверное, не испытывала со средней школы.

— Пока не знаю.

— Ничего из того, что у тебя есть, даже близко не подойдет, — предупредила Рита.

— Спасибо, — сухо ответила Келли. — Успокоила, У меня есть платья, знаешь ли.

Рита фыркнула:

— У тебя мешки с поясом, Келли. Они могут сойти для балкона, но если этот парень богат и у него абонемент, то сидеть тебе придется в партере, среди всех этих светских дам в роскошных платьях.

Келли уже собралась сказать Рите, что та не знает, о чем говорит. Разве она бывала в концертном зале? К сожалению, жизнь доказала, что предупреждения сестры с ходу отметать не следовало. Еще в девятом классе Рита сказала, что не стоит ей и пытаться попасть в команду фигуристок. Она оказалась права, и Келли, если бы послушала сестру, избежала бы публичного унижения.

Если на то пошло, ее младшая сестра недолюбливала и Рика. Да, получается, что устами Риты глаголет истина.

Святой Боже, что же ей надеть?

— Я тебе что-нибудь одолжила бы, но мои вещи тебе велики, — продолжила Рита. — Да и нет у меня ничего такого.

— Все нормально, — ответила Келли. — Спасибо, что превратила мою легкую панику в катастрофический ужас.

Рита рассмеялась:

— Удачи тебе!

Пятью минутами позже комната Келли выглядела так, будто на нее сошла текстильная лавина.

— Мам, твоя комната теперь точь-в-точь как моя. — Тревор заглянул в дверь, жуя булочку с ореховым маслом.

Но выглядела ее комната гораздо хуже, и Келли представить себе не могла, что такое возможно. Одежда висела на выдвинутых ящиках, валялась на кровати, горой лежала у стенного шкафа. Она понятия не имела, что у нее так много одежды, но что с того? У нее не было ни одной вещи, достойной выхода в свет. Разумеется, отсутствие подходящего наряда обуславливалось тем, что она давно уже нигде не бывала. Лучшим из всего было светло-серое платье из тонкой шерсти, купленное прошлой зимой в «Маршаллсе» перед собеседованием в банке, где рассматривалась ее заявка на выдачу кредита. Держа платье в руках, Келли попыталась убедить себя, что это очень даже подходящий вариант. Но надевать на концерт платье, купленное для визита в банк… нет, на это она пойти не могла.

— Почему все время звонит телефон? — пожаловался Тревор.

Келли оторвалась от платья. Она и не замечала звонков. Побежала на кухню, таща за собой древнюю шелковую блузку, которая зацепилась за лодыжку.

— Алло?

— Я похищаю тебя завтра.

Райли. Она вздохнула. Разве он уже не отделался от нее?

— Как ты наверняка помнишь, у меня завтра свидание.

— Времени тебе хватит. Зарезервируй для меня три часа, начиная с полудня.

— Ты рехнулся? Мне нужно быть в «Копикэт», — упрямо ответила она.

— Разве Алехандро и Лана без тебя не справятся?

Не нравился ей его самоуверенный тон, ох не нравился.

— Это маленький бизнес, Райли. За его успех или неудачу ответственность несу я. Не могу перекладывать ее на кого-то еще. Тем более что и перекладывать не на кого.

Он засмеялся:

— Ты никому не облегчаешь жизнь, так?

Первым делом она хотела ответить, что жизнь и не бывает легкой. Каждый день — это битва, и выкладываться приходится по полной, потому что речь идет и о благополучии ее детей. И не стоило ей общаться с людьми, которые жили на проценты с капитала и пригласили ее на мероприятие, для которого у нее не было подходящей одежды. Но в итоге ее хватило лишь на несколько несвязных слов. Да и расстраивало-то Келли не отсутствие подходящего наряда, а его стремление отправить ее на свидание с Джеем. С кем угодно, только не с ним.

Вот это сводило с ума, поскольку Райли ничем не дал понять, что не готов к серьезным отношениям. И теперь проявлял всего лишь дружелюбие.

— Я могу выделить два часа.

Последовала короткая пауза.

— Маловато будет.

— Два с половиной.

— Договорились.

Тревор стоял рядом, когда она положила трубку.

— Кто звонил?

— Райли.

У Тревора вытянулось лицо.

— Что он хотел?

— Поговорить.

— Но завтра вечером ты встречаешься не с ним?

Бедный Тревор. Весь испереживался.

— Нет, с Джеем.

— Я думаю, это нечестно: подбрасывать нас бабушке, а самой идти развлекаться.

— Вы любите бабушку.

— Да, я ее люблю. Но дома у нее так скучно. Еда невкусная, и эти бесконечные настольные игры. Может, мне убедить бабушку купить «Сони плейстейшн»? Тогда мне там будет даже нравиться.

— Не смей об этом и заикаться, — предупредила Келли. Она не хотела даже думать о том, что могло произойти, если бы ее мать пристрастилась к видеоиграм. — Тогда ты и бабушка превратитесь в видеозомби.

— Но в доме бабушки я все равно чувствую себя зомби, — заметил Тревор. — Я не шучу. Она заставляет нас сидеть и играть в эти игры часами, и она всегда выигрывает.

Келли сочувственно кивнула. Лайнел умела затянуть самую простую игру, а после ее окончания тебе доставались злость и унижение. Она даже пожалела Тревора, но тут в голову пришла спасительная мысль.

— В пятницу вечером мы закажем пиццу и возьмем любой фильм по твоему выбору.

Тревор просиял:

— Обещаешь?

— Любой, кроме «детям до тринадцати».

— Хорошо. — Тревор улыбнулся своей маленькой победе. — Полагаю, ты будешь рада вернуться домой после вечера, проведенного в этом ужасном сером платье, а?

Парикмахерша в розовой униформе универмага «Нейман Маркус»[24] развернула кресло, в котором сидела укрытая розово-черной акриловой накидкой Келли, чтобы та смогла посмотреть небесно-синее шелковое платье. Лицо женщины, державшей платье, напряглось в ожидании «да» или «нет» потенциальной покупательницы. На лифе платья поблескивали разноцветные блестки, образующие силуэт петуха.

— Не думаю… — нерешительно начала Келли.

Натаниэль, которого Райли представил как своего дворецкого и консультанта в вопросах моды, высказался более решительно:

— Аб-со-лют-но нет! — Его нос брезгливо дернулся от такой безвкусицы. — Никакой гармонии.

Райли хмурился, глядя на женщину, которая снимала платья со стойки на колесиках. Вероятно, так он хотел компенсировать тридцать зря потраченных минут: он заплатил продавщице, чтобы она показывала Келли платья, пока той делали прическу. Ничего подобного Келли в своей жизни не испытывала. Но с другой стороны, у кого еще из ее знакомых был дворецкий?

— Я от него тоже не в восторге, — признал Райли.

Отрезанные кончики кудряшек, которые дождем посыпались на пол, отвлекли Натаниэля от платьев.

— Мы не хотим, чтобы она выглядела как Клеопатра, — предупредил он парикмахершу.

Келли рассмеялась:

— Но это же точно будет шаг вперед.

Она не могла поверить, что такое происходит с ней… что она сидит в дорогом салоне, где ей делают прическу, уже привели в порядок ногти да еще одно за другим приносят платья. Она словно попала в кино… Да только весь этот гламур — не для нее. Она уже страдала синдромом Золушки.

— И я говорю не о каком-то конкретном платье. Обо всех сразу. — Перевела взгляд с остолбеневшего Натаниэля на улыбающегося Райли: — Я тебе этого не позволю.

Райли, очевидно, наслаждался процессом, и ей, конечно, не хотелось лишать его удовольствия, но ведь следовало установить какие-то пределы, не так ли?

— Пустяки.

Натаниэль согласно кивнул:

— Райли постоянно раздает деньги. Много денег. К примеру, несколькими неделями раньше сказал, что покупает кому-то «лексус» — за что-то извинялся.

— Это ж надо. — Она подавила улыбку и вновь повернулась к Райли: — Послушай, я согласилась прийти сюда, раз уж ты выиграл «День красоты» в благотворительной лотерее. Но я никогда не поверю, что в лотерею разыгрываются и платья от известных дизайнеров.

— Я ничего такого не говорил.

— Нет, но…

Он вздохнул.

— Знаешь, я поставил тебя в сложное положение, выбраться из которого тебе одной было бы непросто.

— То есть ты решил, что у меня жалкий гардероб.

Она отпила вина, бокал которого ей подали, когда она села в кресло, — вероятно, лучшего вина, какое она только пила за всю свою жизнь, а ведь им вот так запросто угощали в парикмахерском салоне.

Райли рассмеялся:

— Может, я чувствовал необходимость извиниться за то, что так надавил на тебя за ленчем. Я знаю, из вежливости ты посчитала себя обязанной принять приглашение Джея…

— Нет, — честно призналась Келли. — Если бы не захотела идти, то и не пошла бы.

Улыбка Райли поблекла.

— Так Джей тебе понравился?

— Конечно. А разве могло быть иначе? Он невероятно милый.

«По крайней мере не скрывает своих намерений», — подумала Келли.

— Я бы сказал, немного зажатый.

— При первой встрече обычно все немного зажаты.

Райли принялся перебирать плечики с платьями. Достал черное, изящное, из мерцающей ткани, стилизованное под 1930-е годы. Лишь с несколькими блестками на груди. Келли инстинктивно потянулась к нему, но парикмахерша не пустила, дернув за волосы.

— Тебе нравится? — спросил Райли.

— Нет, — быстро ответила Келли.

Слишком быстро. Натаниэль схватил платье.

— А мне нравится. — Он подошел к Келли, поднял платье повыше, чтобы та могла его рассмотреть. — В черном сексуальном платье можно пойти куда угодно. И это классический Калвин Кляйн. Тут вы не ошибетесь в выборе, Келли.

— Это не имеет значения. В моем стенном шкафу уже висит очень даже подходящее платье.

Брови взлетели вверх. Они знали, что она лжет. На ее лбу, должно быть, проступила надпись: «Серое платье, купленное на послерождественской распродаже».

— Почему ты стоишь здесь и изображаешь из себя джинна? — спросила она Райли. — Я не хочу показаться неблагодарной, но не следует ли тебе быть в кабинете и смотреть в хрустальный шар или куда там ты смотришь, определяя грядущие изменения биржевых котировок?

Как только эти слова сорвались с ее губ, Келли пожалела о них. И этот язвительный тон. Лицо у Райли сразу стало таким грустным. Совсем как у Натаниэля, когда тот услышал, что она отказывается от этого черного платья.

Она знала, почему Райли все это делает. Ответ лежал на поверхности. Он не готов к серьезным отношениям, вот и познакомил ее с другом. Что вполне объяснимо. Она не сомневалась, что нравится Райли. Но в душе у него все еще жива горечь утраты. Он даже говорить не мог о трагической гибели жены и дочери. И теперь старается сделать для нее что-то хорошее, так что ей, конечно же, не следовало упрямиться.

Пусть для этого и понадобились немалые усилия, она откашлялась и заставила себя проглотить гордость. Тревор, что случалось нечасто, на этот раз не ошибся: вечер в сером платье обернулся бы для нее кошмаром.

— Я солгала тебе, Райли. — Его глаза, совсем уже потускневшие, тут же вспыхнули. Во взгляде затеплилась надежда. — Мне понравилось черное платье.

Они наблюдали, как Келли заносит покупки в «Копикэт». Она помахала им рукой, прежде чем за ней закрылась дверь, и они ответили ей тем же.

Как только она скрылась из виду, Натаниэль резко повернулся к Райли, на лице его читалось крайнее осуждение.

— Вы — сумасшедший, — прямо заявил он.

Ну и ну! Райли начал сожалеть о том, что взял Натаниэля в «Нейман». Тот мог отнестись к Келли враждебно, ведь он был всей душой предан Джоанне.

— Тебе она не понравилась? — спросил Райли.

Натаниэль рассмеялся:

— Не понравилась? Она великолепна. Хотя, естественно, я испытал шок, когда поначалу она отказалась от Калвина Кляйна.

— Я думаю, она осталась довольна проведенным с нами временем. А ты?

Натаниэль снова рассмеялся:

— Конечно. Какой женщине не понравится, когда один мужчина передает ее другому, словно эстафетную палочку.

Райли вздохнул:

— Это не так, я просто познакомил ее с Джеем.

— Потому-то вы и сумасшедший. И что лично вы собираетесь делать?

— Я?

Натаниэль закатил глаза:

— И ежу понятно, что она вам нравится. Я давно уже не видел вас таким оживленным. Так зачем вы сводите ее с Джеем?

— Ты знаешь… — промямлил Райли.

Оживление, о котором говорил Натаниэль, испарилось. Он, как черепаха, прятался в панцирь. Ну Натаниэлю-то какое до этого дело?

— Да, конечно, знаю, — кивнул Натаниэль. — Я знаю, вам кажется, что это будет ужасно, если вы вдруг начнете новую жизнь. Но вы ведь должны общаться с людьми!

— Я и общаюсь! — раздраженно ответил Райли. — А что, по-твоему, я делаю? Познакомил вот двух людей, которые нравятся мне больше всех остальных.

— Это не общение. Это роль кукольника. И попомните мои слова: вам это выйдет боком. Вы не подумали о том, что у Келли и Джея все может сложиться? Причем навсегда.

Райли покачал головой. Такая мысль, понятное дело, мелькнула у него в голове, но он ее сразу отмел. Не увидел он искры, которая проскочила бы между ними.

— Не говори глупостей. Это невинное единичное свидание.

— Ну-ну. — Взгляд Натаниэля, брошенный на Райли, был чрезвычайно изумленным. — Вы знаете, как часто невинные единичные свидания перерастают в жаркий извращенный секс?

Райли поморщился.

— Этого не случится. Келли не… — Он вспомнил их поцелуй.

Жаркий, страстный. Пусть и слишком короткий. Но таковым он остался лишь потому, что им помешали. А если бы нет?

На мгновение он заколебался. Захотел все изменить, вбежать вслед за Келли в копировальный салон. Может, он допустил ошибку. Но какая у него была альтернатива: признаться в чувствах к ней или больше ее не видеть?

Глядя прямо перед собой, он включил двигатель.

— Я все делаю правильно, — говорил скорее себе, чем Натаниэлю.

Глава 12

Он случайно проезжал мимо. Так, во всяком случае, Райли сказал себе. Разумеется, то же самое он говорил себе и часом раньше, когда проехал мимо дома Келли и увидел, что она еще не вернулась домой. На переднем крыльце горел свет, и одна лампа была включена в гостиной, чтобы грабители не подумали, будто дома никого нет.

Неужто грабители этого еще не поняли? Райли уже собрался войти и зажечь везде свет. Если уж Келли собирается задержаться допоздна, нужно по крайней мере обезопасить ее дом. Да только ключа у него не было, так что ему пришлось бы вламываться в дом.

Господи, это чистое безумие! Может, он действительно сходит с ума? Всю вторую половину дня был сам не свой… после того как Натаниэль упомянул об извращенном сексе. Нелепо, конечно. В Джее не было ничего извращенного. Наверняка он признавал только позу миссионера. Райли пробил пот. И где тогда сейчас Келли? Ему следовало пойти на концерт самому, у него тоже был абонемент. Но он не хотел мешать первому выходу в свет Джея и Келли. Получается, что он заранее предполагает, что будут и другие, но с чего он так решил? Келли и Джей совершенно не подходят друг другу, теперь ему это было совершенно ясно. Только он и находил общие темы для разговора. Что они делают без него? Наверное, ждут не дождутся, когда все закончится, бедняжки.

А как насчет Тины и Тревора? Им придется провести всю ночь у Лайнел или Келли заберет их по пути домой? Он смотрел на пустой дом и думал, каково сейчас детям в доме бабушки. Вспомнил, как Келли шла с пустой корзинкой по супермаркету; вспомнил, как говорила, что ей нечем заняться.

На этот вечер занятие ей нашлось. Он содрогнулся от отвращения. Отвратительные видения проносились перед его мысленным взором (его лучший друг и Келли активно занимались гимнастикой под одеялом). Хотя какое ему дело, чем занимается Келли по ночам? Надо остыть, взять себя в руки.

И Райли решил забрать детей у бабушки и привезти их домой.

Он подъехал к ближайшему магазину, вошел в будку телефона-автомата, нашел в справочнике адрес Лайнел. Жила она на окраине Плейно, но это не имело никакого значения. Мчался он туда со скоростью звука — чтобы не дать себе времени опомниться или подумать о том, а что он скажет этой женщине, постучав в дверь ее дома в одиннадцать вечера. Безумие, конечно. Что он действительно скажет Лайнел? Все уже могли давно лечь спать…

Когда Райли подъехал к уютному маленькому домику, он сверкал огнями, будто рождественская елка. Может, Келли уже приехала?

Он нажал на кнопку звонка, и Лайнел почти сразу же открыла дверь и радостно заулыбалась. Но как только она поняла, кто стоит на пороге, улыбка сменилась тревогой.

— Что-то не так? Автомобильная авария? — Она затащила Райли в дом.

Он отрицательно покачал головой, одновременно оглядываясь. Тина спала под разноцветным пледом на диване. Тревор со слипающимися глазами сидел на стуле над разложенным на столе игровым полем для «Крестословицы». Люстра под потолком ярко освещала мальчика. Казалось, он на допросе, который вымотал его окончательно.

— Нет, никакой аварии. Проезжал вот мимо и подумал… Тревор, ты в порядке?

— Мы играем в «Крестословицу», — обреченно ответил тот.

Лайнел, всплеснула руками.

— Тревор так любит поиграть в настольные игры, когда приходит ко мне. Мы уже сыграли в «Парчизи» и «Извините». Но «Крестословица» — не его конек. — Она рассмеялась. — С повторяющимися буквами у него не очень. Хотите рутбир?[25]

— Нет, благодарю, мне надо ехать.

Неужели он действительно хотел забрать детей у бабушки? Да, похоже, с головой у него совсем плохо.

Тем не менее он прошел к столу.

— Келли здесь нет, — сообщила ему Лайнел.

Райли заставил себя остановиться, повернуться, изобразить на лице удивление:

— Нет? Знаете, раз ее нет дома…

Лайнел попыталась его успокоить:

— Она должна подъехать с минуты на минуту, чтобы забрать детей, хоть я и убеждала ее, что это ни к чему. Мы так хорошо проводим время! Правда, Тревор?

Мальчик что-то пробурчал.

Бедняга. Райли поймал его затравленный взгляд и внезапно ошутил себя инспектором в лагере для военнопленных. Если бы существовала Женевская конвенция для бабушек, Лайнел грозили бы жесткие санкции.

Его, однако, она принимала по высшему разряду — носилась с ним как с писаной торбой.

— Вы действительно ничего не хотите, мистер Ломбард?

— Называйте меня Райли, пожалуйста. Если можно, стакан воды.

— Сию минуту! — Лайнел умчалась на кухню за водой.

Тревор подозрительно смотрел на него:

— Что вы здесь делаете?

Райли пожал плечами. Хороший вопрос. Посмотрел на игровое поле для «Крестословицы». Дела у Тревора шли не очень.

— Если вы ищете маму, она поехала в город. С вашим другом. — Взгляд Тревора издевательски говорил: «Спасибо вам за это большое!»

— С Джеем? Он безвредный. — Голосу Райли явно недоставало уверенности.

— Да, я так и понял. И тачка у него крутая. — Тревор сощурился. — Так что вы тут делаете?

Райли сел.

— Наверное, чтобы помочь тебе.

Тревора передернуло.

— Я ненавижу эту игру.

— Сейчас ты ее полюбишь. Шансы у тебя очень даже неплохие.

Райли начал объяснять, что к чему, и настроение Тревора разом переменилось. Он расправил плечи, отпил рутбира, с нетерпением посмотрел на дверь кухни.

Райли успел дать мальчику еще несколько советов, и когда Лайнел вернулась, она обнаружила совсем другого Тревора. На этот раз он разгромил бабушку в пух и прах, и игра эта наверняка стала легендой маленького дома в Плейно.

Тревор ликовал. А когда часы пробили полночь, встревоженно покачал головой:

— Мама что-то очень уж задерживается.

Об этом Райли как раз старался и не думать. Но почему Тревор так просто дал Келли уехать? Райли предполагал, что Тревор мог бы проткнуть шины автомобиля Джея и сломать что-то еще, чтобы Келли не смогла никуда с ним отправиться. Но мальчик спокойно пил рутбир. Словно ничего особенного и не случилось. Райли это раздражало. Этот метатель картофельного салата проявлял непонятное безразличие.

— Мама пригласила вас на мой день рождения? — спросил он.

— Нет.

Тревор нахмурился:

— Что ж, тогда я вас приглашаю. Я могу это сделать, не так ли? Это же мой праздник.

Райли кивнул.

— Все пойдет отлично. Потому что вы сможете познакомиться с моим папой. Он у меня такой молодец! И привезет мне настоящую бейсбольную перчатку. Он уже давно у нас не появлялся. Готов спорить, когда мама его увидит, все вновь станет как прежде.

— Знаешь…

Тревор откинулся на спинку стула, очевидно, рисуя в голове идеальный сценарий своего дня рождения:

— Я видел фильм, в котором все так и произошло. Двое людей развелись. А потом поняли, что совершили ошибку. Думаю, в жизни такое случается часто, правда?

Лайнел нервно рассмеялась:

— Райли, хотите пирожное?

Райли покачал головой, и тут же зазвонил телефон. Брови Лайнел сошлись у переносицы, и тут до него дошло, что звонит не телефонный аппарат Лайнел, а его мобильник. Достал из кармана пиджака.

— Слава Богу, что ты ответил! — прокричал Джей, перекрывая шум транспортного потока. — Извини, что беспокою тебя в такой час.

Райли наклонился вперед. Что-то случилось?

— В чем дело?

— Мне нужна твоя помощь, дружище. Мы с Келли застряли на дороге!

Джей извинялся, извинялся и извинялся. Келли даже испугалась, как бы от всех этих извинений его не хватил удар.

— Я не могу поверить, что такое случилось. Это же приносящий удачу автомобиль. Я очень сожалею.

— Все нормально, Джей. Ты уже извинился.

Примерно миллион раз за последние полчаса, и вот это, пожалуй, больше всего действовало на нервы. Но Келли не стала акцентировать на этом внимание из опасения, что он начнет извиняться за извинения.

Она понимала, почему Джей так расстроился. Поломка автомобиля на съезде с Сентрал-экспрессвей скорее всего не тянула на достойное завершение столь удачного вечера. И видит Бог, ей самой не терпелось попасть домой. Но ААА[26] не спешила прислать эвакуатор. Джей позвонил и в другую службу, но и там не особо обнадежили.

А кроме того, вечер выдался жарким, влажным и становился еще жарче от выхлопов автомобилей, которым приходилось на малой скорости протискиваться между ограждением и синим «кадиллаком-кабриолетом-эльдорадо» модели 1953 года. И конечно же, все глазели на них: одни восхищались ретромобилем, другие просто сердито жали на клаксон, негодуя на задержку. Джей, взмокший от пота, встал рядом с бампером и выглядел так, словно у него вот-вот случится нервный срыв.

Келли попыталась разрядить обстановку:

— Не расстраивайтесь, что они сигналят. Мы выглядим как беженцы из мелодрамы 1950-х годов.

Но Джей отказывался вынырнуть из пучины отчаяния.

— Как ужасно я поступил! Даже не подумал о том, какие вы будете испытывать неудобства во всей этой новой одежде. Почему бы вам не сесть…

Конец фразы потонул в оглушительном гудке у них за спиной. Джей обернулся, и на лице его отразилось глубочайшее облегчение.

— Это Райли!

Келли тоже обрадовалась, увидев Райли, который вылезал из автомобиля, качая головой при виде устроенного ими представления. Она пыталась отговорить Джея от звонка Райли (соглашалась подождать эвакуатор ААА), но теперь, когда он приехал, признавала, что один только вид его — как бальзам на душу. Он широко ей улыбнулся, и Келли почувствовала, как ноги начинают подкашиваться. Она прислонилась к «кадиллаку».

— Слава Богу, ты здесь! — воскликнул Джей.

Райли в недоумении уставился на волосы Джея, которые странным образом слиплись.

— Что с твоими волосами? Ты возишь в автомобиле и дедушкин бриллиантин?

Джей коснулся рукой жестких слипшихся волос.

— Ах это… — Он бросил на Келли смущенный взгляд. — Тревор открывал банку колы, когда я приехал, и произошел маленький инцидент. — Он определенно пытался выгородить Тревора, который решил отвадить и Джея. — Ты же знаешь, как банки иногда фонтанируют.

Райли и Келли переглянулись.

«Интересно, что он сейчас вспомнил: картофельный салат… или поцелуй, который затем последовал?» — подумала Келли, перехватила взгляд Райли, брошенный на ее губы, и ей все стало ясно.

— Ты мог бы и не приезжать, Райли. Я сказала Джею, что могу подождать или вызвать такси.

Джей покачал головой:

— Твоя мать наверняка заждалась. Да и дети тоже.

Легкая тень пробежала по лицу Райли.

— Никаких проблем.

Келли повернулась к Джею:

— А как ты? Тебе же придется остаться. Это несправедливо.

Джей трудностей не боялся.

— Все будет хорошо. «Тройное А» пришлет эвакуатор с минуть! на минуту. Я, наверное, попаду домой раньше, чем ты. — Взглянув на Келли, Джей наклонил голову и с быстротой молнии клюнул Келли в щечку. — Спасибо, что составила мне компанию сегодня вечером.

— Спасибо за приглашение.

Райли взял ее за руку и повел к своему автомобилю. Но ей пришлось признать, что Джей, оставшийся рядом с «кадиллаком», выглядит очень даже ничего. Пусть и с блестящими, как у Кэри Гранта (спасибо коле), волосами. Ей был ужасно симпатичен ее сегодняшний кавалер.

— Позвони мне обязательно и дай знать, когда у тебя все будет в порядке.

Он кивнул, потом перевел взгляд на Райли:

— Огромное тебе спасибо, Райли. Я у тебя в долгу. Ты настоящий друг.

Вновь тень пробежала по лицу Райли. А может, Келли это только показалось?

— Пустяки. — Райли покачал головой и улыбнулся, взглянув на старый «кадиллак». — И в следующий раз, когда захочешь произвести впечатление на женщину, может, тебе положиться на собственное остроумие и обаяние, а не на пятидесятилетний автомобиль?

Удобно устроившись на переднем пассажирском сиденье «БМВ» Райли, Келли вдруг подумала о том, что вечер оказался совсем не таким, как она предполагала. Она опасалась, что ей и Джею будет не о чем поговорить. В конце концов, он был мультимиллионером без определенного вида занятий, а она всю жизнь принадлежала к среднему классу. Но мультимиллионеры, похоже, смотрели те же фильмы и читали те же книги, что и все остальные. А Джей читал много и жадно. Судя по всему, несколько книг одновременно. Впервые она встретила мужчину, с которым могла обсудить и классику, и Бертрис Смолл. Они чуть не опоздали на концерт, так заболтались в ресторане.

Она волновалась и из-за неловкости, которая может возникнуть во время прощания у ее двери. Но так уж вышло, что домой ее вез совсем не Джей. И вот это тревожило еще больше.

Райли откашлялся.

— Ты не думаешь, что это Тревор нашел способ вывести из строя «кадиллак»?

Келли рассмеялась:

— Да, его нельзя недооценивать. У него были мотив и средства, но не было такой возможности. Я не спускала с него глаз, особенно после эпизода с банкой колы.

— Что ж, помимо поломки автомобиля, как прошел вечер?

— Отлично.

Она смотрела прямо перед собой, платье плотно облегало колени. Как получилось, что свидание с Джеем закончилось свиданием с Райли? Неужели все дороги ее жизни ведут к этому мужчине?

Эта идея наводила мысль о судьбе, но дальше двигаться в этом направлении не хотелось. Гороскопы и визиты к мадам Майре остались в прошлом. Райли требовалась только ее дружба. Вот почему он и помогал ей. Вот почему заботился. Ничего больше.

И за это она испытывала к нему огромную благодарность. Взглянула на облегающую грудь футболку и идеально сидящие джинсы. В салоне автомобиля стоял аромат одеколона Райли. Этот же аромат она ощутила, когда он вытаскивал ее из разбитой «тойоты». И в тот день, когда он ее поцеловал на кухне, только к одеколону примешивались запахи мыла «Айвори», жареного мяса и…

«Подумай о чем-то еще!» — приказала она себе.

Она хорошо провела вечер с Джеем — милым человеком, приятным собеседником. И концерт ей понравился, пусть немного и усыплял. Джаз в исполнении симфонического оркестра? Это прирученный джаз. С хорошими манерами. Совсем как Джей. Нормальный парень, чтобы произвести впечатление на девушку, приехал бы на свидание в спортивном автомобиле, а вот он выбрал дедушкин «кадиллак». И теперь, вместо того чтобы поцеловать ее на прощание, торчит на автостраде и ждет, пока кто-то приедет и оттащит его антикварную колымагу в гараж. Бедный Джей…

И вновь она попыталась подумать о чем-то еще.

— Тревора, наверное, пришлось связывать. Он терпеть не может оставаться у моей мамы.

— Он в порядке, — сказал Райли.

Она быстро повернулась к нему, успела заметить, как он сжал челюсти, должно быть, сожалея, что вообще открыл рот.

— Откуда ты знаешь?

— Ну… — Наконец-то они съехали с автострады. — Видишь ли, я должен признаться, что вечером заглянул к твоей матери.

У Келли отвисла челюсть. Судя по тону, Райли не видел ничего особенного в том, что заглянул к ее матери на огонек.

— Зачем?

Он пожал плечами:

— Случайно оказался в том районе…

Ну-ну. Раньше Плейно не притягивал миллионеров.

— И когда ты там был?

И о чем он мог говорить с Лайнел?

Райли откашлялся.

— Если на то пошло, там меня и застал звонок Джея.

Келли схватилась за подлокотник, когда «БМВ» свернул на ее улицу, но Райли вел автомобиль очень плавно. Этот разговор создал ощущение, что их занесло.

— И что ты делал в доме моей матери?

— Играл в «Крестословицу».

Что ж, в это она как раз могла поверить.

— Райли, это нечто.

— Я знаю.

— Ты такой непоследовательный. Уж не знаю, то ли благодарить тебя, то ли идти к судье и просить, чтобы он оградил меня от тебя.

Он рассмеялся:

— Просто у меня выдалось свободное время. Ты понимаешь… вечер, дома никого.

Келли обдумала это объяснение. В последний раз, когда у нее выдался свободный вечер (тот самый, когда она столкнулась с Райли в продуктовом магазине), она тоже ощущала себя потерянной. Но по крайней мере она знала, что и Тревор, и Тина к ней вернутся. А вот Райли каждый день приходилось возвращаться в пустой дом.

Наверное, не стоило ей все так усложнять. Райли пытался стать ей только другом. К сожалению, друзей-мужчин у нее никогда не было. В средней школе она дружила с девочками, потом сразу начала встречаться с Риком. Рик озверел бы от ревности, если б узнал, что она встречается с другими парнями, которые всего лишь друзья. Он бы никогда не поверил, что такое возможно.

— И как вел себя Тревор? — из любопытства спросила она.

— Нормально, но ему ужасно не нравилась «Крестословица». Правда, я помог ему обыграть твою мать.

Келли рассмеялась:

— Должно быть, ты теперь его герой.

— Я не Кен Гриффи, но он пригласил меня на день рождения.

Келли сложила руки на груди и улыбнулась. Ну вот. Может, друзья-мужчины — как раз то, что нужно. И ей, и Тревору.

Райли нахмурился, подъезжая к ее дому:

— Если хочешь, я отвезу тебя к матери, чтобы забрать детей.

Она покачала головой:

— Нет, высади меня здесь. Сегодня ради меня ты и так накрутил немало миль.

Остановившись у ее дома, он посмотрел на нее своими синими глазами, и у Келли сладко заныло сердце. Если он собирается просто высадить ее, то почему повернул ключ зажигания и заглушил двигатель?

— Что ж… — Он улыбнулся, и на его щеке заиграла симпатичная ямочка.

— Что ж! — Она приказала себе повернуться, открыть дверцу, но не шевельнулась.

Салон автомобиля превратился в особый мир, где были только они двое. Она чувствовала, как стучит, нет — грохочет, ее сердце, а во рту и горле стало суше, чем в пустыне Гоби. Она не могла заставить себя даже повторить: «Что ж!»

Их как магнитом притягивало друг к другу. И как бы громко ее разум ни кричал: «Нет, нет, нет!» — сердце скандировало: «Да, да, да» — и уверенно брало верх.

Райли обнял ее, несколько резковато, но только по одной причине — не ожидал, что она прильнет к нему так страстно. Сначала соприкоснулись их губы, потом руки, наконец, тела. Она приподнялась на сиденье, он схватил ее за бедра и дернул на себя. Грудью она ударилась о руль. Он дрожащими руками убрал мешавший им подлокотник. Потребовалось какое-то время, прежде чем они нашли более-менее удобное положение для поцелуев на переднем сиденье «БМВ». На все равно она зацепилась за краешек его сиденья, половина ее тела зависла над пустотой, где находилась ручка коробки передач: Шея изогнулась, одна блестка впилась в бедро. И тем не менее Келли ощущала себя на седьмом небе.

Она вспомнила кадры фильма про парашютистов, когда они покидали самолет, и решила, что они испытывали те же чувства. Абсолютное блаженство. Келли не знала, сколько времени они с Райли обнимались на переднем сиденье — час или только минуту. Время не имело никакого значения, когда теплые губы Райли прижимались к ее губам. Их тела тоже нашли возможность переплестись, выказывая желание не останавливаться на одних только поцелуях. Все в Райли казалось ей умопомрачительным. И как его большие руки пробегали по ее плечам, спине, ягодицам. И как его чуть колющаяся щетиной челюсть прижималась к ее подбородку. Как он предугадывал, чего она от него ждет в каждый следующий момент, находил те самые части ее тела, которые более всего жаждали его прикосновений.

Он обхватил ладонью ее грудь, и у Келли перехватило дыхание. В этот момент она точно знала, что он будет идеальным любовником. Идеальным!

Секунды? Минуты? Она не могла сказать, как долго они целовались. А потом Райли внезапно отпрянул от нее, и она рухнула с облаков на грешную землю.

Какое-то время приходила в себя, стараясь выровнять дыхание. Все ее тело кричало от разочарования. Она не хотела открывать глаза, но открыла. Райли нависал над ней, синие глаза светились страстью… и сожалением.

Она перебралась через ручку коробки передач на пассажирское сиденье. Глядя прямо перед собой, привела в порядок платье, расправила юбку на коленях.

— Келли, извини.

Она смотрела в сторону.

— Это мне хороший урок. Если я позволяю тебе организовывать мою светскую жизнь, даже покупать платье, конечно, ты ждешь чего-то взамен.

Он замотал головой:

— Нет, дело не в этом. Просто…

Повисла тяжелая тишина, не повисла — навалилась на Келли со всех сторон, и, не выдержав, она повернула голову к Райли. От увиденного злость и негодование сняло как рукой. В слабом свете уличных фонарей лицо его стало чудовищно бледным, чуть ли не восковым. Выглядел Райли ужасно. Было ясно, что он на грани обморока.

— Райли, что с тобой?

Он посмотрел на нее, и от муки, написанной на его лице, разрывалось сердце. Взгляд был страдальческим. Теперь она поняла, что он хотел ей сказать с их первой встречи, все его печали отразились на его лице.

Потом нашлись и слова. Хлынул целый поток слов. Слова, которые раньше она так жаждала услышать, но теперь сожалела, что слышит их. Но не могла остановить его, потому что понимала: он должен наконец-то выговориться.

— У меня были жена и дочь, Келли. Они умерли. Погибли в автомобильной аварии. Это был… это был кошмар.

— Райли, тебе незачем…

Он ее не слышал или не хотел слышать.

— И что самое ужасное, я это увидел до того, как все случилось. Сидел в своем кабинете и все увидел. Грохот переворачивающегося трейлера, скрежет металла, когда трейлер по инерции тащило по асфальту. Удар, звон разбивающихся стекол, вновь скрежет металла. Я чуть с ума не сошел. Тут же позвонил Джоанне, но, конечно, опоздал. Они уже погибли.

Райли опустил голову, и Келли наклонилась было к нему, чтобы утешить. Но как она могла помочь человеку, который жил с такими воспоминаниями? Набрав в легкие побольше воздуха, попросила:

— Расскажи мне о них.

Он попытался сосредоточиться.

— Джоанна… Мы встретились в колледже. На историческом факультете в Университете Техаса. Как-то раз она села рядом со мной и первой начала говорить. Проболтала всю лекцию. — Он хмыкнул. — Я хотел предложить ей заткнуться, но она была такая красивая… и продолжала болтать. А я вдруг как со стороны услышал, что предлагаю ей встретиться после занятий, и после этого мы стали лучшими друзьями. Ели вместе, спали, путешествовали восемь лет. И ни разу я ни на кого не посмотрел. И Эбби… Второй такой просто не могло быть. Я не могу забыть, как приходил домой после работы, а она ждала меня у парадной двери, И от ее улыбки в холле становилось светлее. У меня всегда были для нее маленькие шоколадные батончики в кармане пиджака, и она, поцеловав меня, обязательно спрашивала: «"Милки уэй"?» И после аварии я носил их в кармане не один месяц.

Он замолчал, глубоко вздохнул. Казалось, что Райли сейчас разрыдается. Но он сдержался, хотя лучше ему от этого не стало. Келли и не пыталась вспомнить образ девочки по фотографии в газете. Она словно воочию видела ее здесь и сейчас, в этом автомобиле, в переполненных болью глазах Райли.

— Это невозможно выразить словами. Я не смогу даже описать их. Знаю только, что наша семья была почти идеальной, насколько это возможно. Мы были счастливы. Любили друг друга. Могли ни в чем себе не отказывать. — Он шумно сглотнул слюну. — После смерти Джоанны и Эбби рухнул и мой мир. То есть я продолжал жить, но жизнь для меня потеряла всякий смысл. Ничто более не имело значения. Ни деньги, ни люди. Мне незачем было волноваться о том, чтобы начать все сначала и сделать свою жизнь лучше, потому что у меня и так все было самым лучшим. Лучшая жена. Лучшая дочь. Зачем пытаться повторить неповторимое? Так что я просто существовал. Что-то делал, дружил с Джеем. Создавал видимость, что решаю вопросы. Но все это как на автопилоте.

Он посмотрел на Келли, и ее сердце заухало в груди. На мгновение ей стало трудно дышать.

— Потом я встретил тебя и внезапно понял, что люди имеют значение. И не потому, что между нами что-то произошло. Мне понравился тот способ, каким ты заставила меня взглянуть на себя. Ты как-то сразу стала мне небезразлична. И потом твои дети… Ты знаешь, чего мне стоило войти в ваш дом и увидеть Тину? Господи, она почти что ровесница Эбби! Но совсем другая. Настолько другая, что на какое-то время я смог забыть про свою утрату и сосредоточиться на проблемах маленькой девочки, которая мечтала о пианино, и мальчика, которому недоставало отца, а также женщины, которая не привыкла, чтобы о ней кто-то позаботился. Мне кажется, что сейчас я вроде бы готов начать жить заново… но боюсь воспоминаний. Вдруг они не позволят мне этого, тогда я разрушу и твою жизнь. И это ужасно…

Она покопалась в сумочке, достала бумажную салфетку.

Келли, конечно, хотела все это услышать… потому что, согласно голливудскому стереотипу, она представляла себе, что Райли изложит ей все свои проблемы, а потом все станет хорошо. Открыв ей сердце, он станет ближе и понятнее. Но в данном конкретном случае исповедь дала обратный результат: она лишь укрепила стену, которая их разделяла.

Она смотрела прямо перед собой, раздраженная, ненавидя себя за эгоизм. В глубине души Келли хотела услышать от него, что прошлое наконец перечеркнуто и теперь он устремляется в светлое будущее с ней и ее детьми. Но он по-прежнему горевал о погибших жене и дочери. Так что встретились они в неудачное время. И физическое влечение ничего не могло изменить. Жизнь редко радует хеппи-эндами, во всяком случае — ее жизнь. Вот почему ей не следовало отрываться от земли и грезить о несбыточном.

И все же она не могла отвергнуть Райли. Не верила, что жизнь этого человека закончилась — взяла вот так и закончилась, когда ему нет еще и сорока.

— Ты должен надеяться, что когда-нибудь все изменится к лучшему.

Он посмотрел на нее:

— Келли, я так…

Она так яростно затрясла головой, что слова застряли у него в горле.

— Больше ничего не говори. Я понимаю. И я осталась бы с Джеем, если бы хотела слышать извинения. — Она улыбнулась. — Спасибо, что подвез меня.

Она вылезла из «БМВ» и торопливо зашагала по подъездной дорожке, забыв, что заходить в дом ей вовсе не нужно: она же должна сесть в свою машину и ехать за детьми. Но где-то глубоко в душе (в том уголке, где жили глупые, как у Тины, фантазии) Келли надеялась, что Райли бросится за ней со словами, что он понял, что она — та самая женщина, которая сможет изменить его жизнь к лучшему.

Однако, приоткрыв занавеску, Келли увидела отъезжающий автомобиль Райли.

Разочарованная, она достала из сумочки ключи и направилась к своей «тойоте».

Глава 13

— Так что она сказала?

Райли хмурился, прижимая к уху телефонную трубку. Он провел все утро, тупо глядя на отчет о работе компании за второй квартал. Мысли о Келли не давали сосредоточиться. Воспоминания о поцелуе в «БМВ». О боли на ее лице, когда он изливал ей душу. Как он мог полностью потерять контроль над собой? Не следовало ему так с ней. Куда подевалась присущая ему сдержанность?

Поскольку он молчал, Джей решил уточнить вопрос:

— Ты понимаешь… пока ты вез ее домой, конечно же, в разговоре всплыло мое имя, не так ли?

Напоминание об их совместной поездке вывело Райли из ступора.

— Да, конечно…

— Тогда как… — Райли без труда представил себе нервную улыбку Джея. — Как я ей?

— Полагаю, очень даже неплохо, — солгал Райли. — Она сказала, что хорошо провела вечер.

— Правда? — воскликнул Джей. — Мне вечер тоже понравился. Ну… до того момента, как сломался автомобиль.

Райли воспользовался поводом сменить тему.

— А что случилось с «кадиллаком»? Надеюсь, ремонт обойдется недорого?

— Нет, механик говорит, что нужно лишь заменить коробку передач.

Только для таких, как Джей, замена коробки передач на раритетном автомобиле казалась сущим пустяком.

К сожалению, впервые в жизни Джей не хотел продолжать разговор о своем самом любимом автомобиле.

— Так что еще ты можешь сказать о Келли? — вернулся он к более интересующей его теме.

Что он мог сказать?

«Я теряю из-за нее голову», — услышал бы от него посторонний человек. Но с Джеем он не мог позволить себе такую откровенность.

— Ты думаешь, я должен вновь ей позвонить?

Райли почувствовал, как стиснулись его челюсти, но понимал, что охватившее его собственническое чувство совершенно неуместно.

— Думаю, на этот раз я торопиться не буду, — продолжал Джей, не дождавшись ответа. — Пожалуй, позвоню ближе к вечеру.

— Хочешь взять паузу на двадцать четыре часа?

Джей замялся.

— На самом деле чуть больше двенадцати. Я позвонил ей ночью, когда вернулся. Вернее, пытался позвонить. Она не сняла трубку, должно быть, поехала за детьми.

Райли передернуло. Разумеется, поехала за детьми и не успела вернуться, потому что провела добрых полчаса на переднем сиденье его автомобиля.

— Насчет нее ты оказался прав, Райли, — не успокаивался Джей. — Еще один пример, что о человеке нельзя судить по первому впечатлению.

Райли замер.

— В каком смысле?

— Видишь ли, после той встречи в ресторане «Отбивные от Уиггли» я решил, что ее сестра интереснее, хотя Келли считает ее не очень умной. Рита пустовата. Ты с ней встречался?

— С Ритой? Да, встречался.

— И?..

— Келли права.

Джей рассмеялся:

— А Келли такая забавная, правда? Знаешь, что она сказала, когда автомобиль сломался? «Автомобилям положено ломаться в романтичном уединенном месте, а не на Сентрал-экспрессвей». Смешно, да?

Райли невесело хохотнул.

— Она, разумеется, шутила. Ты можешь в это не поверить, но я не думаю, что она из тех, кто целуется на первом же свидании.

Райли не хотелось участвовать в этом разговоре.

— И она так легко поддерживает беседу. За обедом мы отлично провели время.

— То есть ты действительно хочешь еще раз ей позвонить?

— Да, конечно. Мне она нравится. Она мне очень, очень нравится.

Это ж надо! Одно свидание, и Джей уже увлекся. О чем он думал, когда сводил эту парочку?

«А чего еще ты хотел? — полюбопытствовала его совесть. — Для добрых самаритян это обычное дело».

— Так ты думаешь, я поступаю правильно? — спросил Джей.

— В смысле?

— Хочу так быстро перезвонить Келли.

В душе Райли разыгралась настоящая буря. Раньше считал себя хорошим другом. Во всяком случае, старался быть таковым. Но теперь все изменилось, потому что ему хотелось ответить Джею: «Подожди неделю. Две. Нужно ли тебе производить впечатление человека, которому не терпится вновь встретиться с ней?» В таких вопросах Джей всегда следовал его советам, вероятно, не отдавая себе отчета в том, что по части свиданий опыта у него было куда больше, чем у Райли, который женился в двадцать четыре года.

— Будь ты на моем месте, что бы ты сделал? — не унимался Джей.

«О Боже!»

Райли прошиб пот. Наступал неотвратимый момент истины…

«Прости меня! Как насчет коктейль-пати завтра в шесть вечера?»

Алехандро оценил цветы, прибывшие вместе с запиской, которую читала Келли, и одобрительно кивнул:

— Высший класс!

Келли улыбнулась. Джей все еще извинялся за поломку автомобиля. Но цветы (огненно-красные и желтые орхидеи)… это впечатляло.

— Похоже, партию вы разыгрываете правильно, — добавил Алехандро.

— Ничего я не разыгрываю.

«Разве что создаю путаницу, — подумала она. — Бросаюсь на грудь мужчине, у которого и так хлопот невпроворот. Потом обижаюсь, когда он рассказывает мне историю, которую я уже знаю и должна принимать во внимание, прежде чем перелезать через ручку коробки передач, чтобы целоваться с ним».

Алехандро недоверчиво рассмеялся.

— Никакой стратегии у меня нет, — настаивала Келли. — Джей всего лишь очень милый человек. Он пригласил меня на вечеринку.

— Корпоративную вечеринку?

Она нахмурилась:

— Нет… Не думаю, что он работает в какой-то фирме.

— А что он тогда делает?

Что он тогда делает? Хороший вопрос.

— Участвует во многих благотворительных акциях. И он вице-президент семейного фонда. Наверное, это можно считать работой?

— То есть вы не спрашивали его, чем он занимается?

Келли пожала плечами:

— Нет.

Вообще-то она собиралась его спросить, но думала, что такой вопрос может его обидеть. Жизнь ее вошла в такую странную фазу, когда ей приходилось думать о чувствах мужчин, возможно, входивших в список пятисот самых богатых людей страны по версии журнала «Форчун».

И в тот самый момент, когда Алехандро пришлось заняться клиентом, который хотел расплатиться за услуги салона, а Келли уже решила поставить на последних событиях жирную точку, открылась дверь, и на пороге возникла Рита. Учитывая время (утро после свидания Келли), не вызывало сомнений, что она пришла, чтобы узнать самые последние новости.

— Ты выглядишь так, словно позаимствовала пижаму Тины, — пошутила Келли, глядя на костюм Риты с персонажами телепрограммы «Улица Сезам».

— Я иду на работу. В детское отделение, — ответила Рита. Она, должно быть, спешила, потому что сразу взяла быка за рога: — Ну… как все прошло?

— Отлично.

Такой ответ совершенно не устроил Риту.

— Отлично? Келли, в последний раз ты ходила на первое свидание с парнем еще в школе. «Отлично» — это все, что ты можешь мне рассказать?

— Рассказывать нечего.

— А я слышала совсем другое. Мама сказала, что Райли вчера приезжал к ней. Поздно вечером.

— А где была ты?

— Работала.

Келли это удивило.

— Вчера ты работала в вечернюю смену и уже утром снова идешь на работу?

Рита пожала плечами:

— Я стараюсь Заработать побольше денег. Ты понимаешь, расплатиться с мамой… и на новую жизнь с Уэнделом.

Келли скрестила руки на груди, чтобы Рита не увидела кулак, которым ей хотелось врезать Уэнделу в нос.

— И что думает Уэндел по поводу того, что ты столько работаешь?

— Он думает, это отлично! — ответила Рита. — Он в этом меня поддерживает, Келли.

— Еще бы.

— Но ты не ответила на мой вопрос, — вернулась Рита к более интересной теме. — Как прошел вчерашний вечер? Только не говори: «Отлично». Меня это не устроит.

— Концерт был очень хорошим, но по дороге домой у нас сломался автомобиль.

Рита захихикала:

— Сломался автомобиль! Да это самый древний трюк!

— Как и его автомобиль. Потом мы ждали самый неторопливый в мире эвакуатор, так что Райли пришел на помощь и отвез меня домой.

От улыбки Риты не осталось и следа.

— Райли отвез тебя домой? — Келли кивнула, а Рита уставилась на огромный букет рядом с кассовым аппаратом. — Так это цветы от Райли?

— Нет, от Джея.

Рита на какое-то время задумалась.

— Келли, твоя жизнь стала такой странной.

— Знаешь, я пришла к тому же выводу. Джей только что пригласил меня на коктейль-пати завтра вечером.

— Хорошо! — Рита нахмурилась. — Полагаю, это хорошо. Коктейль-пати? Я думала, такое бывает только в глянцевых журналах.

Келли рассмеялась:

— Я еще не решила, идти ли туда.

— Вот почему тебе прежде всего нужно разобраться с тем, что ты наденешь. А уж потом будешь решать. Ты не можешь надеть то же платье, в котором была на симфоническом концерте.

Опять проблемы с гардеробом: еще одна причина для того, чтобы не связываться с богачами.

— Но это платье — лучшее из того, что у меня есть.

— Келли, нельзя. Он уже видел тебя в этом платье.

Алехандро, освободившись от клиента, оценивающе оглядел Риту:

— Келли, я не нанял бы консультантом по вопросам моды человека в костюме с «Улицы Сезам».

Рита закатила глаза:

— Это рабочий костюм. Детям он нравится.

На лице Алехандро читалось сомнение.

— Когда я был маленьким, мне нравилась учительница, которая ходила на высоких каблуках и юбках выше колен. — Тут он широко улыбнулся: — Ты похожа на нее, Рита.

Рита покраснела, и Келли вдруг осенило. Рита? Алехандро? Такие, как Алехандро, Рите и нравились — молодые, смазливые. А он еще и волосы собирал в конский хвост, что тоже нравилось Рите. Хотя девятнадцать лет — это уже слишком. С другой стороны, любой парень лучше, чем Уэндел.

И Алехандро нравились женщины такой комплекции, как Рита.

Но едва у Келли затеплилась надежда, она увидела, что игривый момент между ее сестрой и сотрудником миновал и оба выжидающе смотрят на нее.

— Извините, я пропустила вопрос…

— Я спросила, почему бы завтра нам не пойти по магазинам? — повторила Рита таким тоном, что Келли поняла, что уже не в первый раз пропускает заданный ей вопрос.

— Я не могу. У Тревора игра.

Да и денег у нее не было на платье для коктейль-пати.

Рита вздохнула:

— Ладно. Я просто хотела помочь тебе завоевать сердце Райли.

— Джея.

— Точно. — На лице Риты отразилось недоумение. — Ты действительно отдаешь предпочтение пучеглазому и худосочному, а не красавцу?

Келли покраснела, вспомнив поцелуй в «БМВ», и у нее защемило сердце.

— Красавец недоступен.

— Понятно. Если хочешь, чтобы завтра я посидела с детьми, я не против.

— Спасибо, Рита. Я тебе заплачу. — Она хотела внести свою лепту в строительство их с Уэнделом гнездышка.

Рита отмахнулась:

— Перестань. И потом, я хочу еще раз взглянуть на этого Джея. Может, в нем есть что-то такое, чего я не разглядела при нашей первой встрече. — Она озорно улыбнулась. — Он хорошо целуется?

У Келли возникло ощущение, что все машины в салоне замерли в тот самый момент, когда Рита задала этот вопрос. Они с Алехандро просто впились в Келли взглядами.

Ей ничего не оставалось, кроме как изворачиваться. У Риты голова точно пошла бы кругом, если бы она начала объяснять, как целовалась на прощание с Райли, отправившись на свидание с Джеем.

— Откуда у тебя такие мысли? Между мной и Джеем искра не проскакивала.

Глаза Риты блеснули.

— Как интересно! Я думала, ты ни в какие искры не веришь.

Келли почувствовала, что краснеет. Она не верила в искры… пока Райли не вломился в ее жизнь.

— Мы просто друзья.

Рита не отрывала от нее глаз.

— То же самое ты говорила о Райли. Но когда он выходил из твоего дома после барбекю, я заметила на его губах твою помаду.

Келли как громом поразило… причем не столько ее помада на лице Райли, как деликатное молчание Риты все эти дни.

— Не волнуйся, Джея я вчера помадой не перепачкала.

— Не перепачкала? — удивилась Рита. — После того как этот парень сводил тебя на концерт Уинтона Марсалиса? По-моему, это ханжество.

— Ты предпочла бы, чтобы я за каждый концерт расплачивалась своим телом?

Рита рассмеялась, посмотрела на часы.

— Наверное, ты права. Мне пора на работу. Спасибо, что ввела меня в курс дела. — Она поджала губы, вспомнив, какую малость ей удалось выудить из Келли. — Хотя могла бы рассказать и побольше.

— Вечером я тебе позвоню.

— По пятницам у Уэндела стирка, — напомнила Рита.

— Да, конечно. Это святое. Тогда завтра.

— Хорошо.

— До свидания, Рита! — крикнул вслед Алехандро. — Не перетрудись.

Рита помахала в ответ рукой:

— До свидания, Алехандро.

После ухода сестры Келли вновь с интересом посмотрела на Алехандро, который копировал какие-то бумаги. «Рита? Алехандро?» А почему бы не попытаться вырвать сестру из когтей этого паршивого Уэндела?

Но что это даст? Скорее всего ничего хорошего, и Рита опять останется одна. У Алехандро уже целый гарем… и несчастная Лана только сейчас начала это понимать.

Так что, откровенно говоря, Келли радовало то, что эмоциональная температура ее копировального салона начала понижаться. Обстановка стала менее напряженной. А кроме того, если бы у Алехандро и девушки, которую к ним прислал Райли, все сложилось, Келли пришлось бы действительно призадуматься насчет таланта свахи последнего. И вновь вернуться к мыслям о перспективе их взаимоотношений.

Келли пришла к выводу, что ей следует разобраться в собственной любовной жизни, прежде чем попытаться что-то изменить в Ритиной. Посмотрела на букет. Джей — милый человек, и он снова куда-то ее пригласил.

Конечно же, она не хотела водить его за нос, чтобы он не подумал, что их отношения могут перерасти во что-то большее, чем теперь.

С другой стороны, ей не хотелось сидеть дома в субботу вечером и страдать по Райли. Может, ее мать и права — пора двигаться дальше.

Она сняла трубку и позвонила Джею.

На таких мероприятиях он всегда чувствовал себя неловко. Все в парадной одежде, пьют шампанское, обмениваются вежливыми фразами с людьми, которых изредка видят на таких же сборищах, как вот это — по поводу сбора средств для художественного музея. Объединяет всех присутствующих только наличие денег и возможность расстаться с приличной суммой безо всякого ущерба для себя. Иногда он ощущал себя ребенком, которого по ошибке привели в чужой детский сад. Когда он стал одним из этих людей? Неужели он уже такой же старый и напыщенный?

А Джоанна обожала такие вечеринки… там она чувствовала себя как рыба в воде. Будучи богатой с самого рождения, Джоанна точно знала, как маневрировать среди этих стоящих группками людей, которые походили на только что вышедших из-под рук таксидермистов чучел. Персонажи в накрахмаленных рубашках, окружавшие ее с тарелками в руках, начинали смеяться от одного ее слова или даже подмигивания: этот секретный язык так и остался непознанным для Райли, сына сантехника. Но от него требовалось лишь следовать за Джоанной, и ему это очень даже нравилось.

На сердце было тяжело. Почему эти мысли пришли в голову именно сейчас? Он же постоянно ходил на подобные мероприятия, даже в самом начале, когда каждое появление на людях давалось ему с великим трудом. Но он стискивал зубы и шел. И как-то справлялся.

А теперь чувствовал, что больше не может.

Мимо проходила официантка с подносом, и Райли воспользовался возможностью отвлечься. Икру брать не стал, зато схватил два пирожка с сыром и один тут же отправил в рот.

Джей подошел, когда Райли с оттопыренной щекой смачно жевал пирожок.

— Ага, ты, вижу, уже навалился на еду.

Райли расправился с пирожком, и настроение у него сразу улучшилось. Он понял, почему так остро чувствовал свое одиночество. Обычно они с Джеем держались вдвоем. Но Джей сейчас выглядел довольно странно — одежда помята, на рубашке красное пятно…

— Что с тобой случилось? — изумился Райли. — Опять попал в аварию?

Джей посмотрел на рубашку.

— В каком-то смысле. Столкнулся с Тревором и бутылкой кетчупа.

— С Тревором?

— У него все валится из рук, — объяснил Джей, — но и я был таким же в его возрасте.

Джей, похоже, еще не сообразил, что это вовсе не случайность.

— А где ты встретился с Тревором?

— Заезжал к Келли. — Джей заговорщически наклонился к Райли. — Ты совершенно прав! Ему точно недостает отца. — Он ткнул в пятно на рубашке. — На следующей неделю поеду на игру Малой лиги, чтобы поддержать его.

Райли остолбенел.

— Ты поедешь болеть за Тревора?

— Конечно. — Джей расправил плечи. — Раньше я и сам играл в би-бол, знаешь ли. Попрыгунчик Джей — так меня звали.

— Может, ты говоришь о ти-боле?[27]

Джей вскинул руки, словно отбивая мяч:

— Слушай, а чего у тебя такое мрачное настроение?

— Не знаю. — В голосе Райли послышались извиняющиеся нотки. — Как раз пытался это понять, когда ты подошел ко мне.

— Что ж, мне, похоже, подбодрить тебя не удалось. Может, с этим справится Келли?

— Келли?

Ну конечно! Как он сразу не догадался? Тревор атаковал Джея, когда тот заехал за Келли, чтобы привезти ее сюда. У них очередное свидание.

— А вот и она.

Во рту у Райли пересохло, когда он увидел, как она направляется к ним, лавируя на высоких каблуках среди стоящих группками людей. В черном платье, которое он практически уже сорвал с нее на переднем сиденье своего «БМВ». Когда она видела знакомого по телеэкрану или глянцевым журналам человека, на ее лице отражалось искреннее удивление. Официант остановил ее, и она взяла бокал с шампанским. Что-то сказала официанту отчего тот запрокинул голову и засмеялся. Впервые в жизни Райли приревновал к официанту.

— Она отлично выглядит, да? — спросил Джей.

Райли кивнул, стиснув зубы. Среди гостей было немало более модно одетых женщин. Лучше накрашенных. Загорелых, ухоженных. Но на их фоне Келли была как глоток свежего воздуха. И он отреагировал на нее, как подросток в пубертатном периоде на обложку «Космополитена» с красоткой крупным планом…

Она встретилась взглядом с Джеем и улыбнулась. Потом увидела стоящего рядом с ним Райли, и одна ее нога едва не зацепилась за другую. Равновесие ей удалось сохранить, но движение по направлению к Райли и Джею заметно замедлилось. Щеки залил румянец.

Приветствуя Райли, она изо всех сил старалась справиться с эмоциями.

— Мне следовало предположить, что встречи не избежать.

— Разве я не говорил, — удивился Джей, — что на такие мероприятия мы с Райли всегда ходим вместе? Ничего не поделаешь — холостяки.

Она с сомнением посмотрела на Райли:

— Что-то мне подсказывает, что обычно вы недолго остаетесь в одиночестве.

Джей рассмеялся:

— Слышишь, Райли? Она думает, что мы приходим сюда, чтобы знакомиться с женщинами. Любопытно, откуда у нее такие мысли?

Райли чуть не поперхнулся шампанским.

— Женская интуиция, — ответила Келли.

Джей улыбнулся им обоим:

— Ужасно хочется есть. Пойду поищу официанта.

— Дельная мысль, — ответил Райли, не отрывая глаз от Келли.

Джей ушел, оставив их вдвоем.

Выражение лица Келли не оставляло никаких сомнений в том, что уход Джея ей совсем не нравится.

— Мы с Джеем постоянно бываем на таких вот сборищах, — объяснил Райли Келли, дабы она не подумала, что он вновь ее преследует.

— То есть это не судьба?

— Точно нет, если ты и дальше будешь приходить с Джеем. — В голосе Райли звенела обида, хотя он и пытался скрыть ее.

— А почему бы нет? — спросила она. — Ведь ты сам нас познакомил.

— После концерта мне показалось, что ты не без ума от него.

— В тот вечер меня занесло, но, будь уверен, этого больше не повторится.

— Понимаю. — Он начал жевать очередной пирожок с сыром.

Она вздохнула, успокаивающе провела рукой по его предплечью, добившись прямо противоположного результата.

— Послушай, я не хотела, чтобы все так вышло. Тем вечером я не успела сказать, как сожалею о том… что произошло с тобой. Я понимаю тебя, Райли, действительно понимаю. Я хорошо понимаю тех людей, которые не могут переступить через случившееся с ними. Так было и со мной после развода.

— Трудно в это поверить, если честно. Ты сильная, Келли. Посмотри, как ты тащишь и свой бизнес, и детей. Я восхищаюсь тобой.

Ее темные глаза сверкнули.

— Ты понимаешь, да? Я не могу оттолкнуть Джея только потому, что ты стараешься меня избегать. Мы же можем объясниться, как взрослые, не так ли?

— Разумеется. — Он нахмурился. — Но я не стараюсь тебя избегать.

— Это хорошо. Потому что в ближайшие недели нам придется видеться чаще.

Райли охватила тревога. Неужели у нее с Джеем что-то серьезное?

— Почему?

Она моргнула.

— День рождения Тревора, помнишь? Ты обещал прийти.

— Ах да.

— Ты придешь?

Он улыбнулся:

— Конечно.

— Хорошо. — В голосе Келли слышалось искреннее облегчение. — Я хочу, чтобы гостей было побольше. Заявится и мой бывший муж.

Райли кивнул:

— Тревор упомянул об этом раз пятьдесят.

Она рассмеялась, и он тоже ощутил облегчение: не все потеряно, если они могут смеяться вместе.

— Он так этого ждет.

— Надеется, что у вас с мужем все наладится.

— Мне надо поговорить с Тревором. Но в последнее время я так занята. — Келли на мгновение задумалась: было похоже на то, что они обсуждают общие семейные проблемы. — Знаешь, это странно. Тина младше, но она понимает, почему мы с их отцом развелись.

— Потому что она девочка. Более практичная.

— Ты так думаешь? Большинство людей, вернее — большинство мужчин, считают, что практичность — чисто мужская черта.

— В семейных делах как раз женщины более практичны. Они трезво смотрят на жизнь, — сказал Райли и подумал: «Могут целоваться с одним в четверг, а в субботу отправляться на свидание с другим».

Но слава Богу, не сказал. Тем более что по отношению к Келли это было нечестно.

А Келли покачала головой:

— Боюсь, моя сестра не укладывается в твою теорию. Она уже много лет боготворит своего бойфренда, и это ни к чему так и не приводит.

— А к чему должно привести?

— Ну… — Келли пожала плечами. — Свадьба — идея, уже отжившая свое?

— Насколько я понимаю, тебе этот парень не нравится. Почему же ты хочешь, чтобы она вышла за него?

Келли рассмеялась:

— Я не думаю, что он достоин ее, но меня оскорбляет его нежелание жениться на ней. Нелепо?

— Наверное, нет, с точки зрения старшей сестры.

— Я просто не думаю, что он именно тот, кто ей нужен.

— Ты хочешь сказать, они не созданы друг для друга?

Келли закатила глаза:

— Я никогда ничего такого не говорила, пока не встретила тебя! Теперь все это постоянно лезет из меня. Твои странности передались и мне.

Джей вернулся с полной тарелкой закусок:

— Вы какие-то не такие. В чем дело?

— Келли только что сказала, что я странный.

Джей рассмеялся:

— Я это понял еще в первом семестре в колледже. — Он наклонился к Келли: — Вот, возьми поджаренную на гриле креветку. Божественный вкус.

Райли смотрел, как Келли ест с тарелки Джея, и ревновал. Но он знал, что должен перебороть это чувство.

— Пожалуй, я покружу по залу.

Но разумеется, он прямиком направился к двери. На этих мероприятиях ему всегда было как-то не по себе, а сегодня — особенно.

На кухне стоял невообразимый шум. Оттуда были слышны крики и слышался звон ударяющихся о стены и пол сковородок и кастрюль. Доносились сдавленные рыдания и хлопанье дверей. Все это могло разбудить если не мертвых, то уж соседей Райли точно. Он направлялся к кухне, когда в коридоре появился Натаниэль, прижимая к голове полотенце, вероятно, скрывая рану. Райли никогда не видел своего дворецкого таким всклокоченным.

— Все! — воскликнул Натаниэль. — Это конец! Я больше не потерплю его оскорблений!

Райли нервно теребил пояс халата:

— Что случилось?

— Фаярд! Я сыт им по горло! Больше никогда с ним не заговорю! Это конец.

Райли понял, что ситуация на грани катастрофы. Рушилась, казалось бы, устоявшаяся жизнь. Его лучший друг встречался с женщиной, которая ему нравилась. В доме царило запустение. А теперь его повар и дворецкий (может, и оба) могли уйти.

— Что случилось?

— Фаярд швырнул в меня кусок жареного мяса.

Райли посмотрел на полотенце.

— Он поранил тебя жареным мясом?

Натаниэль закатил глаза:

— Нет, я поранился, когда спешил к раковине, чтобы смыть соус с рубашки. — В качестве доказательства он представил мокрое пятно на рукаве.

Райли покачал головой:

— С этим нужно что-то делать.

— Конечно! — воскликнул Натаниэль. — Соус на шелке — это неслыханно!

У Райли перехватило дыхание. Только не это — он больше не хотел никаких изменений.

— Надеюсь, что ты не уходишь?

— Чтобы этот стероидный громила посчитал себя победителем? Да я раньше отправлю мои сшитые на заказ костюмы в Армию спасения.

— Но тогда…

— Я просто объявляю ему бойкот. — Натаниэль вскинул подбородок. — Это более достойное поведение, чем устроить скандал и уйти. И потом, здесь и мой дом. И больше я определенно не позволю ему швыряться в меня жареным мясом. — Натаниэль повернулся и гордо направился к своей комнате. — Это мальчишество, мальчишество! — Он глубоко вздохнул и обернулся. — Извините, что разбудили.

Они, возможно, разбудили и половину Далласа.

— Тебя не нужно отвезти в больницу?

По телу Натаниэля пробежала дрожь.

— Нет, я в порядке. Хотя может прийти день, Райли, когда мне придется уйти. Я вернусь в Европу и найду человека, который оценит меня по достоинству!

— Ты этого не сделаешь! — почти взмолился Райли. — Что тогда станет со мной?

Натаниэль покачал головой:

— С вами? Вам будет гораздо лучше с толстой, здравомыслящей домоправительницей, которая станет править здесь железной рукой.

— Это не так.

Натаниэль фыркнул:

— Так. Это в моей компании вы можете делать вид, что вы нормальный. Что ваша жизнь не хаос. Посмотрите на себя! Вы в расцвете сил, но в одиннадцать вечера уже в постели. Если бы в вашем доме заправляла милитаристически настроенная немецкая фрау, а не невротик, поверьте мне, вам бы не осталось ничего другого, как начать новую жизнь.

— Похоже на кошмар.

— Похоже, что именно это вам и нужно!

Глядя, как за Натаниэлем захлопывается дверь, Райли хотелось возразить ему. Но неужели кто-нибудь, кроме него самого, мог поверить, что скорбящий мужчина, жаждущий любви дворецкий и безумный повар, бросающийся кусками жареного мяса, — необходимые и достаточные составляющие устоявшейся жизни…

Глава 14

— Келли, ты просто комок нервов.

Так оно и было. Келли металась по кухне, чувствуя, что уже на пределе. Она драила все вокруг с самого утра, а в доме по-прежнему царил хаос. И она была совершенно не готова встретить людей, которые вот-вот могут появиться на пороге. И не только Рика, хотя от перспективы увидеть своего бывшего после развода рука сама тянулась к успокоительному. Предстояло пообщаться еще с родителями Рика. И с шумными, ни секунды не сидящими на месте друзьями Тревора. И с Джеем. И с Райли, которого она не видела после того коктейль-пати, хотя не переставала о нем думать.

А ко всему прочему Рита угнездилась за кухонным столом, дулась как мышь на крупу, но не говорила, в чем причина.

Келли добавила глазури на торт и постаралась утопить разбирающую ее злость в работе.

— Если ты думаешь, что я совсем плохая, тебе нужно посмотреть на Тину, — ответила она Рите. — Тина так нервничает из-за предстоящей встречи с отцом, что неподвижно лежит на кровати в лучшем платье, потому что боится порвать его или испачкать, если придет сюда.

— А где именинник?

— Во дворе. Ждет не дождется появления Рика. А вот у меня встречаться с ним нет ни малейшего желания. Поэтому я и комок нервов.

— И чего ты нервничаешь, — пожала плечами Рита, топя невысказанные печали в банке колы. — Все у тебя хорошо. Свой бизнес, потрясающий новый бойфренд… да еще и Райли, уж не знаю, кто он тебе.

Приведенный Ритой список достижений еще больше разозлил Келли. Все эти финансовые и эмоциональные перемены нисколько не облегчали ей жизнь.

— Да, конечно, и Тревору уже одиннадцать, а нас еще ни разу не вызывали в полицию.

— Видишь? — Рита иронии явно не уловила. — Жизнь у тебя наладилась. У кого есть проблемы, так это у меня.

Наконец-то Рита решила выговориться. Келли озабоченно посмотрела на сестру:

— Какие проблемы?

Рита смотрела на Келли так, будто та рехнулась.

— Ты что, ничего не замечаешь? Тебе не кажется, что кого-то здесь не хватает?

Келли испуганно огляделась и заметила пустую чашу для пунша.

— О черт! Я еще не приготовила пунш.

Тут уж у Риты отвалилась челюсть.

— Я говорю не про пунш, Келли! Я говорю про Уэндела.

— Про Уэндела?

— Его здесь нет.

Келли напрягла память.

— А должен быть?

— Конечно! — взвизгнула Рита. — Он обещал, что придет со мной. Господи, Келли, я тебе об этом говорила.

Келли давно уже не сомневалась, что Уэндел больше не появится у нее в доме, но по поводу своего бойфренда Рита всегда питала несбыточные надежды.

Разумеется, она не могла сказать этого Рите. Ее бедная сестра определенно находилась на грани истерики.

Рита достала бумажную салфетку и шумно высморкалась.

— На этот раз он мне обещал!

— Я уверена, у него были причины… — начала Келли.

— Ну вот, теперь ты защищаешь его… этого негодяя! — Рита всхлипнула. — Ты всегда против меня.

Келли услышала донесшиеся со двора крики, потом что-то тяжелое ударилось в стену дома. Вероятно, прибыл первый из друзей Тревора.

— Наоборот, я всегда на твоей стороне, — заверила она Риту. — Всегда. Я этого и не скрываю. Уэндел не уделяет тебе должного внимания. Вообще ведет себя не как бойфренд. Ты такого не заслуживаешь.

Рита икнула, смяла салфетку, сжала ее в кулаке.

— Ты не знаешь его, как я. Тебе он никогда не нравился.

— Так что ты хочешь от меня услышать, Рита? Что бы я ни сказала, все не так.

— Я лишь хочу, чтобы ты говорила мне правду.

Но если Келли решилась бы сказать, что Рита должна расстаться с Уэнделом, взрывом эмоций дело не ограничилось бы. Она понимала, что придется иметь дело с извержением Кракатау.

— Давай не будем спорить об Уэнделе, — предложила она. — Меня это расстраивает не меньше, чем тебя.

Рита вскочила:

— Наверное, он так меня не расстраивал бы, если бы от нас не ждали дурацкой банальности! А мы, может, необычная пара. Почему нет? Может, не приходя сюда, Уэндел подчеркивает свою индивидуальность. — Она снова высморкалась. — А кроме того, он говорит, что нам следует проводить побольше времени, общаясь с людьми по отдельности, и я думаю, он прав. — Рита несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем снова зарыдать. — Только я терпеть не могу ходить куда-то одна!

Зазвенел дверной звонок, и из коридора донеслись звуки быстрых шагов.

— Я открою! — прокричала Тина.

Келли тем временем с ужасом наблюдала, как Рита, вновь сев, рыдает, уткнувшись лицом в стол.

— Я чувствую себя такой… такой… никчемностью.

— Что?

— Никчемностью! Мадам Майра была права! Мне двадцать восемь лет, а я — никто, моя жизнь идет в никуда!

— Рита…

В этот момент она услышала, как кто-то откашливается у двери. Келли повернулась. Джей стоял на пороге, смотрел на Риту, и лицо его выражало сочувствие. Не просто сочувствие — сердечную боль. И Келли могла понять почему. Ее сестра страдала не молча. Кухню сотрясали рыдания, слезы обрушивались Ниагарским водопадом.

Джей озабоченно переступил с ноги на ногу:

— Я помешал?

— Ну…

Рита резко выпрямилась на стуле, предприняла героическое усилие взять себя в руки. Лицо опухло и покраснело, из носа текло.

— Нет, пожалуйста, заходите. Не обращайте на меня внимания. У меня всего лишь нервный срыв.

Джей, который держал в руках большую коробку, завернутую в подарочную бумагу с покемонами, поставил ее на стол и сел рядом с Ритой.

— Я знаю, что вам нужно. Хороший анекдот. Вы слышали, что НАСА собирается запустить коров в космос?

Рита с сомнением посмотрела на него:

— Нет.

— Молоко будет сливаться нашим союзникам, навоз падать на головы врагов.

Рита нахмурилась:

— Это не очень смешно.

Джей в изумлении посмотрел на Келли:

— Не смешно?

Келли покачала головой, потом рассмеялась.

— Вы сами это придумали? — спросила Рита.

Джей просиял:

— Хотите послушать еще один?

— Нет! — Рита вскинула руки, прося пощады. — Пожалуйста, не надо, жизнь и без того тяжелая.

Джей кивнул:

— Это правильно. Вы сказали, что у вас такое ощущение, будто вы никто и ваша жизнь идет в никуда?

Рита кивнула.

— Звучит глупо?

— Нет, звучит как песня «Битлз».

Рита рассмеялась и посмотрела на Келли:

— Видишь, я же говорила, что тебе везет.

Прошло уже три недели с первой встречи Келли и Джея. Все это время он приглашал ее куда-нибудь, терпеливо снося попытки Тревора предотвратить очередное свидание, бесконечную игру Тины на пианино и полное безразличие Келли к романтической стороне их взаимоотношений. Но Джей не отступался. Ничто не останавливало и не смущало его. И Келли вдруг стало казаться, что ей действительно везет. Она могла бы потратить день, пытаясь поднять Рите настроение, а Джею это удалось (во всяком случае, удалось отвлечь от мыслей об Уэнделе) в считанные секунды. Она посмотрела на него, и впервые за время их знакомства сердце ее екнуло. Он ведь действительно милейший человек. Прелесть. И очень хотелось бы, чтобы он нравился ей, как…

Снова звонок, и Тина опять пулей вылетела из своей комнаты:

— Я открою!

Келли только хотелось, чтобы ей понравилось целоваться с Джеем, как… как нравилось целоваться с другими мужчинами. Она не могла позволить себе переходить на имена, даже сама с собой.

Торт! Ей нужно закончить торт.

— Здесь отмечают день рождения?

В дверях стоял Райли. Достаточно было взглянуть на него, чтобы сердце Келли ухнуло. В красной рубашке, идеально сидящих джинсах, чисто выбритый, с гипнотизирующей ямочкой на щеке, Райли просто приковывал взгляд. Она давно с ним не виделась, но за это время физическое влечение к нему не пропало. Черт бы ее побрал! Вновь она разволновалась, и ей пришлось прекратить покрывать торт глазурью: очень уж тряслись руки. Она не хотела испортить торт Тревора…или показать Райли, как он действует на нее, даже стоя в дверях.

— Заходи. — Она привалилась к столику.

Потом вспомнила, что именно на этом месте стояла во время их первого поцелуя, и отпрыгнула в сторону. Беззвучно выругалась на то, что ведет себя как идиотка.

А вот Райли, похоже, никаких проблем не испытывал.

— Где именинник?

— Думаю, с друзьями во дворе, готовит уничтожение вселенной. А может, они просто играют.

Райли пересек кухню.

— Пойду посмотрю, не нужна ли им помощь. — Он подмигнул Келли, прежде чем выйти через черный ход. — В игре, разумеется.

Она испытывала смешанные чувства, наблюдая, как он подошел к Тревору и еще двум мальчикам, восхищение и легкое разочарование. Ее радовало, что он уделяет Тревору особое внимание, но…

Но он мало уделил внимания ей!

С другой стороны, она его сюда не приглашала. Инициатива исходила от Тревора.

И потом, ей следовало мечтать об особом внимании со стороны Джея. Милого, заботливого по отношению к ее родственникам Джея, который выглядел как Барни Файф.[28]

Она метнулась к холодильнику и достала из него двухлитровую бутылку имбирного эля, когда в дверь опять позвонили.

— Я открою! — крикнула Тина.

Через несколько минут кухню заполнили люди. Ее мать, родители Рика, отец приятеля Тревора, который привез мальчика на торжество, плюс Джей и Рита, которые сидели за столом, увлеченные разговором. А тут еще вернулся и Райли с Тревором и двумя мальчишками. Келли сновала между гостями, предлагая ледяной чай и колу. С оформлением торта она закончила, и теперь ей оставалось только приготовить любимый напиток Тревора — пунш с имбирным элем и шербетом из лайма. Такой сладкий, что у Келли словно все слипалось внутри, стоило ей только подумать о пунше. Но Тревор был именинником, поэтому меню и напитки утверждались именно им.

Когда, казалось, количество людей на кухне достигло критической массы, снова зазвенел звонок, и Тина в очередной раз бросилась к входной двери.

— Папочка!

— Привет, Тини!

От знакомого голоса Келли вся напряглась. Посмотрела на Тревора, который, казалось, сейчас взорвется от радости.

— Папа! — Пробиваясь сквозь толпу, он практически добрался до двери, когда на пороге появился Рик.

Выглядел он как и прежде. Возможно, был в тех же джинсах и вылинявшей футболке, в которых ушел год назад. Волосы, правда, стали длиннее. И серо-синие глаза не вызвали у Келли ничего, кроме раздражения, напоминая о годах, прожитых с этим человеком.

Так что не появление Рика привело к тому, что челюсть у Келли отпала, а то, что все разговоры разом стихли. Держа Рика за руку, рядом с ним стояла дочерна загорелая женщина с обесцвеченными волосами. В блестящей красной юбке и ослепительно белой блузке без рукавов, которая не скрывала практически ничего из того, что полагалось скрывать. Тревор остановился в шаге от двери, на его лице отразилось недоумение. Казалось, он наткнулся на бетонную стену.

— Привет, спортсмен! — воскликнул Рик. — С днем рождения!

Тревор, который несколькими секундами раньше намеревался броситься отцу на грудь и крепко его обнять, теперь же лишь протянул руку для быстрого рукопожатия. Подозрительно посмотрел на женщину.

Рик улыбнулся:

— Догадайся, какой я привез тебе подарок?

На мгновение глаза Тревора заблестели.

— Бейсбольную перчатку?

Брови Рика приподнялись.

— Кое-что получше, сынок! Гораздо лучше! Догадайся!

— Не знаю. — Догадываться Тревор не собирался. — Я хотел бейсбольную перчатку.

Рик проигнорировал реакцию сына и втащил женщину в кухню еще на шаг.

— Я привез тебе новенькую… мамулю!

Хотя Рик и прокричал эту новость, совсем как Джонни Олсен в телепрограмме «Правильная цена!», ее не встретили аплодисментами и криками радости. На мгновение на кухне стало так тихо, словно все перестали дышать. Лицо Тревора, как, впрочем, и спутницы Рика, залила краска…

Что же касается Келли, она испытала настоящий шок. Мамуля?

Даже самого Рика такая реакция окружающих, похоже, несколько ошарашила, и он добавил уже ровным голосом:

— Прошу внимания! Я хочу познакомить вас всех со Стар Саммерс, моей новой женой.

Празднование продолжилось во дворе. Стояла такая жара, что Келли могла бы испечь торт безо всякой духовки. Гости ежились, выходя из прохладного дома в нагретый солнцем двор. Но на Келли, похоже, жара подействовала сильнее, чем на всех. Райли жалел ее всем сердцем, как, впрочем, и Тревора, который выглядел таким несчастным, словно весь мир обрушился ему на голову. Окруженный гостями, он принимал подарки, нарочно избегая встречи со взглядом отца. Пытался скрыть свое жестокое разочарование.

Но время от времени бросал угрожающий взгляд на Стар, и Райли прекрасно знал, чем это может закончиться.

Обходя гостей, он направился к Келли, которая стояла с тортом, на котором еще не зажгли свечки. Она, очевидно, поняла, что с этим надо бы поспешить, пока гости не начали падать от теплового удара. Райли проходил мимо Джея, который стоял между сестрой и матерью Келли, когда его друг наклонился к нему.

— Она красивая, правда?

Райли в недоумении нахмурился.

— Келли? — Разумеется, она красивая.

Если Джей до сих пор этого не понял…

— Нет, Стар.

Райли ужаснулся.

— Полагаю…

Ему казалось неприличным упоминать эту женщину. Он мог лишь представить себе, как расстроена Келли таким поворотом событий. Но разумеется, Джей просто хотел подбодрить женщину, для которой, похоже, никто не мог найти ни одного доброго слова. Даже родители Рика пришли в ужас от новой невестки. Сидели рядышком и молча смотрели на происходящее с застывшими улыбками.

— Ха! — фыркнула Рита, подслушав Джея и Райли. — Она выглядит как стриптизерша в отпуске. Наверное, это и есть мечта всех мужчин.

— Только не моя, — в унисон ответили Джей и Райли.

— Ох нет, миленькая. — Лайнел, повернувшись к Рите, перешла на театральный шепот. — Мужчины могут говорить, что любят эффектных женщин с большой грудью и минимумом одежды, но в действительности им нужна женщина, на которой они могут жениться.

— Но Рик женился на ней, мама, — заметила Рита.

Лайнел обмахивалась бумажной салфеткой, ей было жарко.

— Да, конечно, — Она сочувственно взглянула на Келли. — Моя бедная девочка… она, должно быть, особенно остро чувствует свое одиночество…

Райли вздохнул и продолжил путь к Келли. Около стола чуть не налетел на Тину, которая стояла скрестив руки.

— Привет, — улыбнулся он девочке. — В чем дело?

Ее губы пренебрежительно дернулись.

— Я только что поговорила со Стар.

Райли нахмурился:

— И о чем вы говорили?

— Да ни о чем, — пробурчала Тина. — Можете себе представить, она даже не слышала о Шопене.

— Но она наверняка знает многое другое.

— Да, но Шопен! — Тина осуждающе покачала головой. — Это же основа основ!

Райли взял ее за руку:

— Как насчет торта? Мы должны занять выгодную позицию.

Тина не сдвинулась с места.

— Нет, благодарю. Все равно мне достанутся крохи.

— Все равно надо попробовать, что это за торт. А ты не хочешь посмотреть, какие подарки получил Тревор?

Она пожала плечами:

— Увижу и отсюда.

Расставшись с Тиной, Райли пошел вдоль длинного стола к Келли. Она положила рядом с собой спички и наклонилась над тортом, готовясь приступить к главной церемонии. Заметила Райли, и он увидел в ее прекрасных карих глазах тоску и печаль.

— Я очень сожалею, Келли.

Она поняла, о чем речь.

— Если бы все не произошло так внезапно. Дети…

— Они в порядке, — заверил он ее. — Только я заметил, как Тревор злобно поглядывал на Стар. Ты должна проследить, чтобы ему в руки не попадали большие блюда с едой.

Келли рассмеялась и посмотрела на торт в шоколадной глазури.

— Или… — Она покачала головой, но для того чтобы прочитать ее мысли, не требовался телепат. — Да, ты прав. Я позабочусь о том, чтобы она села по другую сторону стола.

Он помог ей зажечь свечи, а через несколько мгновений под дружное «С днем рождения, тебя» Тревор задул свечи. Дул с такой силой, что едва не снес с торта всю глазурь.

Гости зааплодировали, хотя чувствовалось, что всем слишком жарко, чтобы проявлять такой энтузиазм.

— Уф, Келли! — Рик выразительно помахал задранной вверх футболкой. — Не жарковато ли во дворе? Почему бы не посидеть в доме?

— У нас нет подходящего стола.

— А в столовой?

— Ты его продал.

Рик изобразил на лице изумление. Наклонился к Стар и шепотом объяснил:

— По ходу развода. Суетное дело.

Келли начала резать торт и раздавать куски. Потом повернулась к Тревору и предложила ему открыть подарки.

Мальчик с интересом оглядел груду коробок. Принялся открывать их в той же последовательности, что и Райли много лет назад. Сначала коробки с одеждой от бабушек и дедушек, выражая восторг по поводу рубашек с пуговичками, в которых мог появиться только на официальных школьных мероприятиях. Сюрпризом стал свитер «Техасских рейнджеров»,[29] подаренный Райли. Этот подарок Тревор объявил потрясающим и тут же надел, несмотря на жуткую жару. Покончив с одеждой, он перешел к подаркам друзей — странным фигуркам, значение которых для взрослых составляло тайну за семью печатями. Наконец, добрался до двух больших коробок, которые принесли Джей и Рик с новой женой. Первой открыл коробку Джея.

— Круто! — воскликнул Тревор, обнаружив там «Сони плейстейшн II».

Друзья Тревора завистливо присвистнули, Келли радостно вскрикнула.

Джей гордо улыбнулся:

— Ты ведь хотел такую игровую приставку?

— Именно! Спасибо, Джей! Это потрясающе!

Джей ткнул локтем Райли:

— Парень постоянно говорил мне об этом.

Келли побледнела. Ей стало ужасно неловко.

— Тревор…

А ее сын уже взялся за последний подарок. Гранд-финал. Высокую прямоугольную коробку, упакованную довольно небрежно. С одной стороны в коробке даже были дырки. Тревор посмотрел на Рика:

— Папа, а что делать с этой хитрой упаковкой?

— Ничего хитрого там нет, но будь осторожен.

— Ха! — Тревор сорвал бумагу с верхней части коробки и замер.

— Что?..

Все увидели клетку с белыми, мышами. Лицо у него разочарованно вытянулось. Он снял всю бумагу. Среди белых мышей нашлось и несколько цветных.

Тина взвизгнула и отпрыгнула:

— Тревор, какая жуть!

— Это всего лишь мыши, тупица, — прошипел Тревор.

Райли посмотрел на мышей и решил, что Тина права.

Кошмар. Мыши размером с большой палец, с красными глазками-бусинками, штук двадцать — не меньше. Они бегали по клетке или залезали друг на друга по углам.

— Всего лишь мыши? — передразнила брата Тина. — В библиотеке я прочитала книгу «Как мы жили в Средние века». Так там написано, что именно из-за мышей все умирали от бубонной чумы.

Келли положила руку на плечо дочери:

— Тина, это было так давно.

На лице Тины отражалось сомнение.

— Да, но…

Рик поднялся:

— Конечно, давно… не говоря уж о том, что там были совсем другие мыши. Это совершенно безвредные белые мыши, видишь?

— Они выглядят как крысы, — скептически ответила Тина. — Крысята. А бубонной чумой можно заразиться и сегодня. Я читала об этом.

— От этих мышей ты ничем не заразишься. — В голосе Рика послышалось раздражение. — У них есть сертификат, подтверждающий, что они не больны чумой, иначе их не продавали бы. — Он повернулся к Тревору, который равнодушно смотрел на полученный подарок: — Это живые животные, Тревор… большая ответственность. Тебе придется кормить их каждый день и регулярно чистить клетку.

На покрасневшем лице Тревора читалось: давай обойдемся без лекций.

— Конечно, папа. Спасибо.

— Поблагодари и Стар, — предложил ему Рик. — Это ее идея. Видишь ли, у ее отца зоомагазин в Туксоне, и мы заехали туда по пути.

— Спасибо, — механически пробормотал Тревор, посмотрев на Стар.

Та одарила всех лучезарной улыбкой:

— Магазин папе не принадлежит. Он всего лишь менеджер. Правда, при покупках получает скидку.

— Кто еще хочет торта? — излишне громко и радостно воскликнула Келли. — Тревор, почему бы тебе не сесть и не съесть кусочек?!

Тревор плюхнулся на стул, наблюдая, как гости уминают его торт. Стар, она сидела напротив, развивала зоотему:

— Поначалу я подумала, что мы должны подарить Тревору хомяка, но папа сказал, что они частенько ни с того ни с сего умирают. А вот эти зверушки куда живучее. Обычно их покупают люди, чтобы кормить ими своих змей.

— Фу-у-у-у-у! — вырвалось у Тины.

Стар удивленно посмотрела на нее:

— Мыши не виноваты в том, что служат обедом для змей.

— Кто-нибудь хочет пунша? — спросил Тревор.

Как только он взялся за черпак, Келли и Райли переглянулись. Никто желания отведать пунша не высказал, поэтому мальчик встал и начал наливать напиток в свой стакан.

— Если подумать, это закаляет характер, — добавила Стар.

— Что? — спросила Тина.

— Осознание, что тебя съест змея, — пояснила Стар. — Что ты рождаешься для того, чтобы тебя съели. Это и называется эволюцией, не так ли? Ты становишься крепче.

Тина нахмурилась:

— Я не понимаю, как можно…

Аргументов Тины гости так и не услышали, потому что внезапно огромная волна зеленого лаймового пунша устремилась по столу на Стар: цунами пенящегося имбирного эля с наполовину растаявшими кусочками шербета. Стар закричала, однако вскочить со стула уже не успела. Попыталась отодвинуть стул, но задние ножки увязли в траве, так что она повалилась назад вместе со стулом в тот самый момент, когда пунш добрался до нее. Гости с ужасом наблюдали за всем этим, только Тревор и его друзья радостно улыбались.

Рик помог Стар отделиться от стула. Когда она поднялась, белый прозрачный свитер стал зеленым. Красную блестящую юбку теперь покрывала сахарная пленка. Бедная женщина выглядела так, будто ее вываляли в соплях.

Келли повернулась к Тревору. От ярости ее трясло.

Он вскинул руки:

— Это случайность!

— Извиняйся!

Вероятно, злое лицо Келли подействовало на него отрезвляюще. Он повернулся к новой жене отца:

— Стар, я очень, оче-е-е-ень извиняюсь. — И голос его звучал почти что искренне.

Стар брезгливо сбрасывала с лица и блузки кусочки лаймового шербета, так что извинения Тревора скорее всего пролетели мимо ее ушей.

— Черт? Что это было?

— Пунш с лаймовым шербетом, — ровным голосом ответила Тина и покачала головой. — Готова спорить, к вам все будет липнуть еще не один день.

Приятели Тревора захихикали, и Келли повернулась к сыну:

— Иди в свою комнату.

Тот упрямо вскинул подбородок:

— Ты не можешь так поступить со мной. Это мой день рождения.

— Ты наказан. Будешь сидеть дома. До скончания века.

— Но я не могу сидеть в четырех стенах. Сегодня вечером я поеду к дедушке и бабушке, чтобы побыть с папой и Стар.

Келли не сразу нашлась, что ответить, но Рик неожиданно пришел на помощь сыну:

— Да, Келли, не говори мне, что я, проехав полстраны, не смогу провести вечер со своими детьми.

Райли был потрясен — с жены этого человека стекал и капал липкий пунш, а он критиковал Келли за то, что она хотела призвать сына к порядку.

— Видишь, ты не можешь запереть меня в моей комнате, мама, — с еще большей уверенностью заявил Тревор.

Пальцы Келли сжались в кулаки. Ей определенно не нравилось, что ее выставляют мегерой.

— Тревор…

Мать Рика цокнула языком.

— Какая жалость! Я уже приготовила к обеду любимое блюдо Тревора. Спагетти с курицей.

Тревор не сводил глаз с Келли.

— Действительно, мама, разве ты не хочешь, чтобы мы с Тиной получше узнали нашу новую маму?

Келли застыла, будто статуя, но Райли заметил, как легкая улыбка чуть искривила ее губы.

— Ладно. — Она сдалась. — Конечно же, я не хочу мешать вам почувствовать себя одной семьей. — Она повернулась к бывшему мужу: — Хорошо, Рик. До воскресенья они в полном твоем распоряжении. — Широко улыбнулась новой жене Рика: — Надеюсь, вам понравится и спагетти с курицей.

Глава 15

Когда Келли наконец-то выпроводила последнего человека за дверь, она почувствовала себя почти счастливой. Этим последним человеком оказалась Тина, которую совершенно не радовала перспектива провести ночь в доме бабушки и дедушки с новой мачехой.

— Может, я поеду к ним в другой раз? — Она едва не срывалась на визг.

Келли покачала головой:

— Твой отец пробудет в городе недолго. Ты же не хочешь показаться невежливой по отношению к нему?

— Нет, не хочу, — мрачно ответила Тина, жертва хорошего воспитания. — Просто я не вижу ничего хорошего в том, что отец женился на этой женщине, мама.

Келли поправила ей косичку:

— Ну… он, судя по всему, счастлив. Это уже хорошо, не так ли?

— Пожалуй. — Держа в руке розовый чемоданчик, Тина улыбнулась. — И теперь я могу представить себе, что я — Золушка, раз уж у меня есть настоящая мачеха.

— Точно. А еще у тебя есть белые мыши.

Тина недовольно возразила:

— Мыши были только в кино, мамочка. И в мультфильме. А если бы ты прочитала настоящую сказку, то знала бы, что Золушке помогли птицы.

— Ну ладно… — Келли всегда смущалась, когда Тина подлавливала ее на незнании литературных источников. Она наклонилась и поцеловала дочь в макушку. — Желаю тебе хорошо провести время. И не засиживайся допоздна с книгой.

— Перестань, мамочка! — возмущенно воскликнула Тина и выбежала из дома.

Келли помахала дочери рукой, когда та забиралась на заднее сиденье седана родителей Рика, где уже сидел мрачный, как туча, Тревор.

Потом зашла в дом, закрыла за собой дверь и облегченно вздохнула. Наконец-то одна!

Если, конечно, не считать двадцати двух белых мышей.

Она постояла, наслаждаясь уединением, тишиной и покоем.

И вдруг поняла, что никакого наслаждения нет и в помине.

Теперь, оставшись одна, она почувствовала себя… страшно одинокой. Ей вдруг захотелось хоть кому-то излить душу. Чтобы кто-нибудь посочувствовал ей, ведь она сегодня еле устояла на ногах, увидев Рика с новой женой. Это глупо, конечно. Получалось, будто она страдает по бывшему мужу, хотя уже давно не любит его, более того — Рик ей абсолютно безразличен. Тогда почему она реагирует на это как обиженный ребенок? Надо бы быть более снисходительной. Вместо этого она отправила Тревора к бабушке и дедушке, прекрасно понимая, что тем самым словно бросила к ним в окно бутылку с «коктейлем Молотова».

Напряжение дня, несомненно, дало себя знать. Гости. Рита с ее бесчисленными проблемами. Сын, буквально выпросивший у Джея дорогущую приставку для видеоигр. Необходимость выглядеть уверенной в себе и счастливой перед матерью и родителями Рика. И Райли, который пришел… а потом быстро отчалил при первой представившейся возможности. И разве можно его за это винить? Она с удовольствием первой покинула бы собственный дом. Кому могло тут понравиться?

Келли так расстроилась, что решила с горя напиться, а такое за всю жизнь случалось с ней крайне редко. Она пошла на кухню, вроде бы, чтобы начать уборку, а сама уставилась на полку над холодильником, на которой стояла бутылка бурбона «Джек Дэниелс», оставшаяся от Рика. Сдвинула в сторону стоявшие на столике тарелки, чтобы добраться до нее. Залезла на столик и уже взялась за бутылку, когда оглушительно зазвенел дверной звонок. С бутылкой в руке спрыгнула со столика на пол и поскользнулась на линолеуме. Ухватилась за столик, чтобы не упасть, на ногах устояла, но почувствовала резкую боль в лодыжке.

— Дерьмо! — Келли сморщилась от боли.

В дверь позвонили вновь. Она не хотела было открывать, но это могла быть Тина, которая, уходя, вечно что-нибудь забывала. Ее жалостные вопли заставляли разворачиваться даже водителей школьных автобусов, которые насмотрелись всякого.

Оставив бутылку на столике, Келли прохромала по коридору и открыла дверь, морально готовясь к тому, что сейчас придется искать пропавшую книжку или компакт-диск. Посмотрев вниз, Тину она не увидела. Ей пришлось задрать голову, потому что на пороге стоял Райли. И сердце Келли гулкими ударами забарабанило по ребрам.

Он лукаво, по-мальчишески улыбался.

— Забыл шляпу.

Встретившись с ним взглядом, Келли вновь почувствовала напряжение, которое и так не отпускало ее почти весь день. А теперь оно вообще достигло максимума.

— Заходи. — Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить, была ли у него шляпа. — Какую шляпу?

— Бейсболку.

Райли протиснулся мимо нее быстро и энергично.

— Что с твоей ногой? — мимоходом спросил он, заметив, что она прихрамывает.

Келли не ответила. Что он задумал? Неужто не видел, какой жуткий она провела день? Может, вернулся сказать что-нибудь приятное вроде: «Ты рада, что все закончилось?» Никогда раньше ей так сильно не требовался друг. На эту роль сейчас сгодился бы любой человек. Даже мужчина, который ее возбуждал.

— Днем ты очень уж спешил уйти.

— По выражению твоего лица я понял, что тебе хочется остаться одной. И подумал: если уйду, возможно, остальные последуют за мной.

— Они и последовали, пусть и не сразу.

— Давай ее поищем… — Он проскочил гостиную, рассеянно оглядел кухню, вышел во двор. Быстро вернулся, впустив в дом волну жаркого воздуха, пожал плечами. — Где же она… — Увидел на столике бутылку «Джека Дэниелса», с любопытством взглянул на Келли. — И что ты собиралась с этим делать?

— Пить.

Он осуждающе поцокал языком. Келли уже собралась сказать ему, что лекции о пагубности потребления спиртного в одиночку она сейчас просто не вынесет, но он повернулся к холодильнику и открыл дверцу.

— Пожалуй, ты могла бы найти бурбону лучшее применение.

Келли скрестила руки на груди:

— Мне нужно что-нибудь покрепче молока, а кроме него, ты там ничего не найдешь.

— Нет, я ищу не молоко, — пробормотал Райли, инспектируя содержимое холодильника. — Эврика! — Поиски увенчались успехом — он достал три лимона. Потом из морозильной камеры — мешочек со льдом. — Это все, что нам нужно для сауэра.[30]

Келли с интересом наблюдала, как он, словно заправский бармен, выжимает лимоны, колет лед. И так здорово все у него получалось, что она даже не сразу сказала ему, что он точно пришел без какого бы то ни было головного убора.

Он перестал колоть лед и удивленно посмотрел на нее:

— Что?

— Ты пришел без шляпы, — сказала Келли. — Не было никакой шляпы.

Он взял большой кусок льда, завернул его в полотенце. Протянул ей:

— Вот, приложи к лодыжке. Ты права, шляпу я придумал. Искал предлог, чтобы вернуться. Если бы я позвонил, ты сказала бы, что все у тебя хорошо. Мне хотелось убедиться, что ты в порядке.

И в каком виде он ее нашел? Хромоножка с бутылкой в руках. Господи, как ей хотелось его обнять! Решиться на такое она, конечно, не могла. Тем более что ее буквально трясло от возбуждения.

— Жуткий день? — улыбнулся Райли.

Она молча кивнула, боясь, что сейчас с ней случится истерика, как у Риты, а вот это было бы сущим кошмаром. Келли решила ни в коем случае не говорить о бывшем муже и его новой жене с Райли.

Ее выдержки хватило ровно на два сауэра. Потом прорвало. И она, как жалкая пьяная разведенка, безобразно вывалила на Райли все свои проблемы.

— Я хочу сказать: ну как можно верить Рику? — Язык ее вдруг стал абсолютно непослушным. — Он даже не сказал родителям, что женился, просто убил нас всех, появившись с новой женой! Неужели он думал, что дети примут эту новую женщину с распростертыми объятиями?

— Это было подобно взрыву бомбы, — покивал Райли.

— Вот именно! — вскинулась Келли. — Неудивительно, что он так спешил покинуть меня и перебраться туда, где его ждали загорелые длинноногие блондинки. Я просто этого не понимаю! Да, конечно, я одиннадцать лет была женой Рика, но как он смог, а Рик, ты наверняка это заметил, никакой не Мел Гибсон, так быстро найти красотку, которая даже влюбилась в него и стала его женой?

Райли сочувственно развел руками:

— Эрнест Боргнайн женился пять раз.

— Что ж, Рик скорее всего станет ему серьезным конкурентом, потому что едва ли этот союз со Стар, вроде бы официанткой, будет долгим и счастливым. Знаешь, она уже мне на него пожаловалась. Сказала, что он увлекается азартными играми. И забыл про недельную годовщину их свадьбы, потому что флиртовал с секретаршей, которая работает в его строительной компании. И что было мне делать? Кивать и поддакивать: «Да, да, как мне все это знакомо?» И при этом он даже не вспомнил, что обещал купить сыну бейсбольную перчатку! — сердито продолжила Келли. — Зачем это ему? А может, ему просто плевать на сына? Это был бы отличный подарок! Я сама купила бы ему эту перчатку, но Тревор хотел получить ее непременно от отца. Ему так хочется, чтобы Рик заботился о нем.

— Может, на мышей дали такую большую скидку, что он просто не смог устоять, — предположил Райли.

Келли негодующе фыркнула. Коктейль ударил в голову.

— Да и вообще сам Тревор тот еще фрукт — вылил пунш на свою мачеху. Надо бы отучить его от этой дурной привычки до того, как ему исполнится двадцать. Но знаешь, в глубине души я порадовалась тому, что он натворил, то есть на самом деле я ничуть не лучше, чем он.

— Ты все сделала правильно, — похвалил ее Райли. — Даже уступила Рику, когда он полез в бутылку.

Она застонала и отправила в рот остатки коктейля.

— Как будто ты не знаешь, что уступила я по одной причине: знала, что Тревор устроит им ад. Этот ребенок, конечно, крест, который я должна нести, но это еще и мое секретное оружие.

Райли рассмеялся:

— Тебе сегодня действительно досталось.

— Но больше всего меня бесит другое: в итоге именно я чувствую себя неудачницей.

На его лице отразилась тревога.

— Ты? Почему?

— Потому что Рику удалось наладить свою жизнь, а мне — нет.

— Но…

Она не дала ему договорить:

— Да, я знаю, у меня свой бизнес. Все об этом мне говорят. Никому и в голову не приходит, что бизнес — не утешение, а дополнительная нагрузка. Я каждый вечер ломаю голову над тем, как свести концы с концами, не разориться и не выставить на улицу Алехандро и Лану. — Она пожала плечами, чувствуя, что ее понесло, но как она могла остановиться, глядя в глаза Райли, превратившиеся в озера сочувствия. — Конечно, причина не в бизнесе, а в Рике. В том, что он, едва порвав со мной, тут же нашел себе пару. А я барахтаюсь в одиночку. — Келли горько рассмеялась. — Если на то пошло, может, это я иду в никуда.

— В никуда? — в недоумении переспросил Райли.

Келли покачала головой:

— Не важно. Дело в том, что Рик сегодня выглядел очень даже неплохо. Ты знаешь, я думаю, он действительно счастливее меня. По шкале душевного здоровья у него наверняка твердая «А», тогда как у меня — максимум «Д». Да еще в лучшие дни. — Она глубоко вздохнула и призналась: — Я начинаю думать, что живу неправильно. Я бы хотела, чтобы у меня кто-то был.

— Ты не одна.

«Опять дети!»

Келли закатила глаза.

— Тина и Тревор вырастут и…

— Я говорю не про Тину и Тревора. Про себя.

Она закашлялась и замахнулась губкой, которая лежала на краю раковины. Потом внимательно посмотрела ему в глаза. Сердце учащенно забилось, а в горле вдруг так пересохло, что она не могла сглотнуть — тем более сказать хоть слово. Да и время разговоров закончилось. Он же говорил про себя!

Райли шагнул вперед и легко притянул ее к себе. По двум причинам. Во-первых, его слова поразили ее в самое сердце. Во-вторых, она сгорала от страсти. Так что ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Да и алкоголь в придачу к желанию туманил рассудок.

— Худшее мы уже пережили, Келли.

Она кивнула, зачарованная этими синими глазами. Но какая-то часть ее разума еще пыталась сопротивляться.

— Да, но…

— Может, именно сейчас мы нужны друг другу больше всего на свете.

Она не могла этого отрицать… особенно теперь, когда ее кровь неслась по жилам, как стадо буйволов. Страсть охватила каждую клеточку ее тела. Она не видела ничего вокруг, кроме губ Райли, и приподнялась на цыпочки, чтобы попробовать их на вкус.

Господи, конечно же, он прав. Как только их губы соприкоснулись, Келли почувствовала, что все ее проблемы — сущая ерунда. В голове звенело, руки и ноги не слушались. По телу циркулировала уже не кровь, а расплавленный металл. И одно ей стало совершенно ясно: этим вечером мыть грязную посуду она не будет.

Райли нежно прижал ее к себе, и прикосновение к мускулистой груди лишило ее последних остатков разума. Страсть победила! Райли победил. Его губы крепко прижались к ее губам, язык уверенно разгуливал во рту, и голова у Келли пошла кругом. Их руки скользили по телу друг друга, нигде не задерживаясь слишком долго. Никогда еще они не целовались так страстно, так жадно. Она чувствовала себя удивительно вкусным деликатесом, которым с удовольствием лакомится Райли.

Как только она поняла, что ее понесло, что первобытные инстинкты победили, все стало легко и просто. Она всем телом прижималась к нему, не в силах справиться с нарастающим желанием. Сейчас она хотела его, и только его, такого с ней еще не бывало.

Они стремительно проделали путь до спальни, обнимаясь и одновременно пытаясь раздеть друг друга. Райли остановился на мгновение, чтобы стянуть с нее блузку, и, воспользовавшись тем, что руки ее были подняты, наклонился и поцеловал ее в грудь. Она шумно втянула воздух, возбуждаясь все сильнее. Разумеется, за блузкой пришла очередь бюстгальтера. С ним Райли справился ловко и быстро. Потом они снова остановились, и Райли, не касаясь груди, покрыл поцелуями ее живот. Тут Келли поняла, что пора снять с него рубашку.

Так они и двигались, шаг за шагом оставляя на полу одежду, пока не добрались наконец до спальни. Иногда они спотыкались, — со стороны это, наверное, выглядело смешно, но никакого комизма они в этом не усматривали, они вообще ничего вокруг не видели, кроме горящих страстью глаз. Одежды на них оставалось все меньше, и, когда они упали на кровать, на Райли оставались только носки.

Когда он занялся ими, Келли предприняла последнюю попытку внять голосу разума. Она села, продираясь сквозь туман опьянения и желания, и ее потряс вид своего обнаженного тела.

— Это безумие, — прошептала она. — Это…

Райли быстро повернулся к ней, его глаза потемнели от страсти. И как он на нее смотрел! Устоять было невозможно. Во рту пересохло, она вновь вспыхнула, как факел. Взгляд ее опустился вниз, и она впервые увидела его всего… Гладкая загорелая кожа. Легкий пушок на груди, подчеркивающие рельеф мышцы. Красавец мужчина!

Они многое могли бы сказать друг другу, но сейчас, когда он провел пальцами по ложбинке у ее ключицы, слова были не нужны.

— Ты великолепна, Келли. Ты прекрасна.

Она не поверила своим ушам. Прекрасна? Она? Это он Адонис.

Кончики его пальцев спустились по ее груди, от их прикосновений соски тут же затвердели. И она с головой окунулась в омут страсти. Его прошлое, ее… Зачем думать о прошлом, когда каждый момент настоящего доставлял ей невероятное, сказочное наслаждение?

Она пробежалась пальцами по его волосам, мягким и коротким. Келли хотела его с такой страстью, что сама этому поражалась.

«Ты же не склонна к импульсивности», — раздался в голове трезвый голос ее второго «я».

Но это «я» немедленно заткнулось, едва язык Райли прошелся по ее ключице. Потом он наклонился ниже, губы обхватили сосок, еще не отошедший от прикосновений пальцев. Келли втянула воздух сквозь сжатые зубы, с губ сорвался стон наслаждения.

Она не хотела думать о завтрашнем дне, вообще не хотела думать о будущем, ее лишь интересовал тот участок тела, который собирались исследовать его губы и язык. А Райли словно читал ее мысли, потому что его рот оказывался именно там, где ей и хотелось. Она раскинулась на кровати, впервые в жизни полностью отдавшись ласкам любви. В отличие от их первого поцелуя на кухне и неуклюжих объятий на сиденье «БМВ» Райли продвигался к цели куда более медленно, похоже, собравшись насладиться каждым дюймом ее тела.

Он прошелся по ее груди и принялся за живот, который напрягся и слегка подрагивал от его манипуляций. Откуда у него такая выдержка?! И выносливостью Райли наверняка мог поспорить с кенийским стайером. Келли поглаживала его плечи, а его язык спускался все ниже и ниже…

Келли громко стонала. Они были в предвкушении перехода от прелюдии к главному.

— Райли… — выдохнула она.

Он приподнялся, поцеловал ее ухо, щеку, губы…

— Давай не будем торопиться, Келли. Это наша ночь…

Его слова прервал резкий вдох, потому что Келли начала действовать сама и прикоснулась к органу, состояние которого явно свидетельствовало о том, что страсть обуревает не только ее.

Он закрыл глаза.

— Келли…

Хрипотца в его голосе лишь добавила Келли возбуждения. Она прошлась кончиками пальцев по его напрягшемуся члену. По телу Райли пробежала дрожь. А Келли прильнула к его губам. Он потянул ее на себя, и она всем своим телом ощутила его грудь и ноги. Это заводило еще сильнее, кружило голову.

— Райли, — прошептала она, чуть отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза, — давай не будем…

— Не будем что? — Глаза его широко раскрылись.

Она медленно улыбнулась:

— Не будем тянуть.

Он соблазнительно выдохнул.

— А в следующий раз? — спросил он, переворачивая Келли на спину и ложась на нее сверху.

Желание переполняло ее, накрывало с головой. Ее руки гладили его плечи, спину. А потом нетерпеливо обхватила его бедрами и выдохнула:

— Ну давай же, а в следующий раз мы все сделаем медленно-медленно.

Сначала он уловил бодрящий запах кофе. Райли повернулся на бок, просыпаться не хотелось. Потом медленно приоткрыл один глаз. По сумраку в комнате понял, что еще очень рано, приподнялся, огляделся и вновь откинулся на подушку, с головой уйдя в воспоминания прошлой ночи.

Господи, ему недоставало секса! Отрицать это бессмысленно. Ему давно нужна была такая ночь, как прошедшая, и теперь он чувствовал, как внутри его открылись шлюзы. И его захлестнула всепоглощающая любовь к Келли. Он и представить себе не мог, какая она потрясающая любовница. Впервые за долгие годы он ощутил себя вместе с другим человеком. И это было ему совсем не в тягость. Наоборот — захотелось смотреть вперед, а не назад. Райли почувствовал себя счастливым.

Через закрытую дверь спальни он слышал возню на кухне. Что она там делает? А главное — почему не в постели, не лежит, прижавшись к нему?

Он встал и отправился на поиски. Тропа Ганса и Гретель, выстланная одеждой, привела на кухню. По пути он поднял джинсы и начал надевать их на ходу. В кухню вошел уже в джинсах. Келли, вооруженная моющим средством, носилась по кухне в зеленом махровом халате. Увидев Райли, она смутилась, и ее щеки стали пунцовыми.

— Ох! Ты уже встал?

После сногсшибательного секса приветствие прозвучало очень уж пресно. Он осторожно кивнул.

— Кофе готов.

Райли взглянул на часы на микроволновой печи.

— Келли, ты что? Сейчас только четверть шестого.

Она кивнула, брызнула на столик очистителем:

— Разумеется.

— Еще очень рано. — Он шагнул к ней с явным намерением развязать пояс халата и обхватить ладонями прекрасные груди, которые под ним скрывались. Келли с проворством кузнечика отпрыгнула в сторону, и его руки поймали пустоту. — Неужели нельзя сделать это попозже?

— Мне следовало это сделать еще вчера вечером.

Он почесал затылок. И когда только женщина, с которой он занимался любовью прошлой ночью, успела превратиться в Джоан Кроуфорд?[31]

Райли решил прибегнуть к другой тактике — использовать внезапность нападения. Он направился к кофейнику, но в последнюю минуту резко изменил направление движения и заключил Келли в объятия вместе с бутылкой очистителя. Но и это не сработало. Если ночью их тела идеально дополняли друг друга, то сейчас они просто ударились, как два брошенных камня.

Заглянув в ее глаза, он увидел, как они холодно блеснули, и Райли понял, что его ждет жесткий отпор. Он нехотя убрал руки и отпустил ее.

Минуту-другую Райли наблюдал, как она продолжает уборку, потом не выдержал:

— Келли, что-то не так?

Хотя и так было ясно, что все было не так, как ему хотелось.

— Тина и Тревор вернутся сегодня домой, и я хочу, чтобы дома все было в полном порядке.

Райли улыбнулся. Ладно, с этим он как-нибудь справится. У нее, судя по всему, стресс из-за избытка положительных эмоций. Такое случается. Тем более что ни он, ни Келли не рассчитывали на такую ночь.

— У меня тоже давно ничего такого не было, Келли.

От его успокаивающих слов ей, похоже, стало только хуже.

— Райли…

— Нет, я хочу, чтобы ты это знала, — настаивал он, сложив руки на груди, чтобы побороть себя и не обнять ее, раз уж она этого не хочет. — Я и не думал, что смогу вновь испытать такое желание.

— А теперь ты испытал… И что дальше?

Вопрос удивил его.

— Дальше мы будем вместе.

— Ох, у тебя все так просто.

Райли опустил руки:

— Почему нет?

— Потому что, уж не знаю, известно ли тебе это, но ты далеко не простой человек. — Она тяжело вздохнула. — Сначала ты говоришь мне, что нас свела судьба, но мы должны с этим бороться. Несколько недель назад ты сплавил меня Джею. Потом расстроился из-за того, что у нас с Джеем что-то стало получаться. Но при этом объяснял мне, что по-прежнему не готов к новым отношениям, и я тебе поверила. Ты очень убедительно говорил о том, что нам нужно быть только друзьями.

Он с сожалением покачал головой:

— Я знаю, что вел себя глупо.

На лице Келли отразилась душевная боль.

— Райли, я не психотерапевт, но мне кажется, что ты еще не расстался со своим прошлым.

— Да, все это очень непросто. Но человеческие взаимоотношения всегда сложны. Как и любовь.

— Именно, — кивнула Келли, и он вдруг понял, что бросил ей спасательный круг. — Но, откровенно говоря, сложности мне сейчас как раз и не нужны. И моим детям это не нужно, а я должна принимать во внимание в первую очередь их интересы.

— Ты думаешь, они будут против?

— Ты шутишь? Они будут в восторге. Тина уже считает тебя своим принцем, и Тревор, думаю, скоро перестанет тебя терроризировать. После того, что вчера произошло с Риком, они будут тебе рады. Но я не хочу, чтобы они забыли своего родного отца, Райли. Я не хочу, чтобы они зависели от тебя. Вдруг через неделю, месяц или год ты поймешь, что еще не готов к серьезным отношениям?

— Откуда ты знаешь, что так и будет?

— Ничего я не знаю. — Последовал еще один тяжелый вздох. — В этом-то и вся трудность, не так ли? Потому что так легко сказать: да гори все синим пламенем, я тебя люблю и плевать мне на все. Однажды я так и поступила. Но теперь мне тридцать два года — не восемнадцать. Я не могу повторить ту же ошибку. Не хочу очнуться через десять лет и понять, что меня водили за нос благодаря тому, что однажды я импульсивно решила, что влюблена. Я уже прошла этой дорогой.

Райли начал злиться.

— Подожди. Ты думаешь, я начну водить тебя за нос, как Рик?

— Нет, скорее всего нет, но кто знает? Я хочу посмотреть правде в глаза и понять, получится у нас с тобой что-нибудь или нет? А если нет, давай поступим как взрослые и признаем это до того, как кому-то из нас станет больно.

Он смотрел на нее во все глаза. Она что, не понимает, что просит о невозможном?

— Келли, это очень уж специфический подход к человеческим взаимоотношениям.

— Я знаю.

— Невозможно заглянуть в будущее. Никто не может этого сделать.

Келли приподняла бровь:

— И ты не можешь?

Он покачал головой:

— Разумеется, нет. Я не обладаю такими способностями. Перестань, тем более ты никогда и не верила в них. И вот что еще. Даже если бы я сказал, что мы будем очень счастливы и умрем в один день, неужели ты в это поверила бы?

— Возможно. — Келли склонила голову набок. — Наверное, в этом-то и проблема. Я хочу стабильности. Вчера вечером ты сказал, что сейчас мы нужны друг другу. Это означало, что потом такая надобность отпадет? Ты воспринимаешь меня лишь как шаг к возвращению к полноценной жизни?

Ее слова ударили Райли, как пощечина. Весь их утренний разговор смахивал на пытку.

Да уж, не следовало ему вылезать из кровати в начале шестого. Ни к чему хорошему привести это не могло.

— Келли, нечестным меня назвать никак нельзя. Я не пытался тебя обмануть. У меня и мыслей таких не было.

— Но ты все же не готов к серьезным отношениям. Так?

Он смутился:

— Не рановато ли для такого вопроса?

Келли скрестила руки на груди:

— После этой ночи я чувствую, что уже поздновато. Я допустила ошибку, занявшись с тобой любовью в том состоянии, в котором была вчера.

— Коктейль тут ни при чем — мы с тобой весь последний месяц под напряжением. — Райли крепко сжал челюсти.

— Мне следовало прислушаться к голосу рассудка. Все утро я думала только об одном: целый год работала без продыха, чтобы хоть как-то обеспечить себя, Тревора и Тину. Я не могу все это бросить.

Он почувствовал, как на висках запульсировали жилки. Растерянность, шок, злость — чувства переполняли его.

— Но ты можешь отбросить меня.

— Сходиться-расходиться — такие отношения меня не устраивают. Я долгие годы прожила в постоянной тревоге и не хочу повторения.

— Я не Рик.

— Я знаю. Но ситуация может повториться.

— Господи, ты так прагматична, что готова поставить крест на прошлой ночи — и только потому, что не доверяешь такому замечательному чувству, как любовь. Любовь — она сильная, Келли. Она держит мертвой хваткой, даже когда ты пытаешься забыть о ней. Я знаю это лучше других.

Келли побледнела, но не отвела своих темных глаз:

— Я в этом не сомневаюсь.

Слова ее значили только одно: она думала, что он по-прежнему горюет об утрате. Она не доверяла ему. Не могла доверять. И не было у него аргументов, чтобы убедить ее в своей искренности, доказать, что он не предаст ее.

Да и кто может знать, что ждет их в будущем? Прошлой ночью все произошло внезапно под влиянием момента, или чувств, или желания. Едва ли это можно считать надежным фундаментом для строительства долговременных отношений. Но разве ничего больше между ними нет?

Боже, в голове полный сумбур. Райли тяжело вздохнул.

— Этот разговор ни к чему хорошему не приведет, Келли. Это безумие. Я не знаю, что сказать.

По ее лицу пробежала тень. Словно Келли услышала что-то очень важное для себя, а он и понятия не имел, что именно.

— Я сожалею, Райли.

— Я тоже.

Райли резко развернулся и пошел в спальню, подбирая по пути свою одежду. Надел рубашку, носки и туфли — пора домой. Появилось ощущение, что его использовали. Да, Келли использовала его прошлой ночью, чтобы забыть свои проблемы.

«Ну и ладно, — подумал он. — Что с того? Я ведь тоже получил удовольствие».

Обернулся — Келли застыла на месте. Спутанные волосы падали ей на плечи, лицо опухло, губы побледнели. В тусклом свете кухонной лампы она словно выцвела. И яркость сохранила только синяя жидкость в пластиковой бутылке. Но черт побери, его все равно тянуло к этой женщине.

— Я ухожу. Судя по всему, ты считаешь, что мы набрали слишком большую скорость.

Она склонила голову и так взглянула на него, что он понял, что опять ляпнул что-то не то.

Вздохнул. Спорить не имело смысла.

— До свидания, Келли.

Выходя из дома, подумал, когда он переступит этот порог снова — через два часа, через две недели или вообще никогда.

Глава 16

Если не считать пары-тройки уколов совести, Келли была довольна своим решением тормознуть дальнейшее развитие отношений с Райли. Конечно, было ужасно досадно, когда он попрощался и покинул ее дом. Она буквально почувствовала, как ее сердце разбилось на тысячи осколков. И потом (чуть ли не каждую минуту), когда она вспоминала их ночь любви, ей хотелось броситься к телефону, чтобы извиниться, чтобы сказать: к черту будущее, давай жить настоящим.

Однако она обуздала эти порывы и, вспоминая о том, что они говорили друг другу, поражалась собственному здравомыслию. А ведь речь шла едва ли не о самой страстной ночи ее жизни. Женщина, на долю которой выпали бы меньшие эмоциональные переживания (а не одиннадцать лет такой жизни, как у Келли), могла бы и сломаться. Райли наверняка подмял бы под себя бедняжку.

И бедняжка эта скорее всего выбралась бы из кровати за пятнадцать минут до прибытия детей. Честно говоря, Келли рассматривала и такой вариант. Лежать в постели с этим великолепным мужчиной, наслаждаться его ласками, поверить, что счастье это останется с ней навсегда. Ничего такого она не испытывала с тех пор… как влюбилась в последний раз.

Но тогда она была очень юной. Теперь повзрослела, поумнела и прекрасно понимала, каково это — довериться самому непостоянному чувству на Земле. Вот она и получила свою фантастическую ночь любви (конечно же, и разведенные женщины раз или два в жизни позволяют себе такое), а теперь нужно возвращаться к реальной жизни. Нужно использовать время до приезда детей на составление полугодового плана для «Копикэта» (то есть три часа просидеть над блокнотом, напевая себе под нос песни «Супримс»). Можно, конечно, взять в пункте проката видеокассету с фильмом Мела Гибсона. Могла поваляться на простынях, которые еще пахли его одеколоном, или все утро просидеть у телефона, дожидаясь его звонка.

Келли вдруг испугалась: а если он не позвонит? Она не относилась к тем женщинам, которые говорили одно, а делали другое. Но на этот раз слова ее прозвучали очень уж убедительно. Райли никогда не слушал ее раньше. И безусловно, они провели роскошную ночь любви. Разве такая ночь не стоила одного телефонного звонка? Райли верил в судьбу. Если он полагает, что им суждено быть вместе, неужели не мог проявить чуть больше настойчивости?

А может, оглядываясь на эту ночь, решил, что их союз не заключен на небесах? Сомнения начали разъедать ранее выстроенную ею защиту. В конце концов, что она знает о любви? Рик всегда подгонял секс под сетку телепрограмм. Страсть у него начиналась после десятичасового прогноза погоды и заканчивалась перед тем, как Леттерман[32] начинал зачитывать список десяти лучших песен. Так что не владела она искусством соблазнения до такой степени, чтобы любой мужчина падал бы перед ней на колени.

В воскресенье в одиннадцать утра она лежала на спине в гостиной, с телефонным аппаратом на животе. Никто не мог бы упрекнуть ее в том, что она торчит у телефона — она лежала под ним.

Но черт побери, телефон не звонил. Не звонил Райли, не звонила даже Тина, чтобы сказать, что у нее разболелся живот и она хочет побыстрее вернуться домой. Более того, ее мать прекрасно знает, что она дома одна. Неужели не могла пригласить на бранч или на партию в «Парчизи»?

И куда подевалась Рита? Можно подумать, что после вчерашних бурных событий ей вовсе не хочется все обсудить как следует. Она могла бы указать Келли, что возвращение Рика с новой женой подчеркивает непорядок в ее любовной жизни. И действительно, непорядка в ней хватало.

И почему Райли ушел так легко? В какой-то степени она в нем разочаровалась. Это, конечно, глупости, Келли отдавала себе в этом полный отчет, но почему он все же не схватил ее в объятия и не доказал свою любовь? Она-то ждала, что он примется убеждать ее в том, что их любовь обязательно выдержит проверку временем. Почему он не мог сказать ей, что он переступил через прошлое и теперь готов маршировать с ней в яркое и счастливое будущее?

Потому что это был абсурд, вот почему. Такой же абсурд, как и взрослая женщина, лежащая с телефонным аппаратом на животе и грезящая сценариями черно-белых голливудских фильмов.

Она настолько сосредоточилась на желании услышать телефонный звонок, что страшно испугалась, когда звонок этот все-таки раздался. Нервно сдернула трубку с рычага.

— Ох, как хорошо, я так надеялся застать тебя дома!

— Джей, — выдохнула Келли.

— Единственный и неповторимый, — ответил он и рассмеялся. После паузы добавил: — Ты ждала кого-то еще?

— Нет, — быстро ответила она. — Странно, что мама не позвонила. Обычно она приглашает меня на бранч или…

— Слушай, если тебе хочется пойти куда-то на бранч, я могу быть твоим счастливым четвертаком. Только скажи, куда пойдем? Выбор за тобой.

Поначалу она хотела отказаться, но тут же передумала:

— С удовольствием.

— Отлично! Когда будешь готова?

— А как скоро ты будешь у меня?

— Через две секунды.

— Я серьезно.

— Это правда. Я рядом с твоим домом.

Келли вскочила с дивана, выглянула в окно. Увидела огромный синий «кадиллак», за рулем которого сидел Джей с прижатым к уху мобильником. Он увидел ее и помахал рукой.

Келли рассмеялась и помахала в ответ.

— Через минуту буду готова.

Забежала в спальню провела помадой по губам, сунула ноги в сандалии, схватила сумочку и захлопнула за собой дверь.

— Куда поедем? — Джей явно не ожидал столь скорого появления Келли.

— Я знаю одно замечательное местечко.

В кафе «У Джо» жизнь била ключом. Все кабинки были заняты. Маленькие дети в заляпанной сиропом нарядной одежде путались под ногами. Родители пили кофе. Вдоль стойки сидели мужчины, пытающиеся избавиться от похмелья.

Джей оглядел зал, и увиденное определенно ему не понравилось.

— Ты действительно хочешь поесть здесь? Я предпочел бы отвезти тебя в «Особняк» на Туртл-Крик.

— Здесь лучше, — ответила Келли, а через мгновение маленькая девочка, которая сидела за соседним столиком, сунула ручонку в стакан с апельсиновым соком, достала кусочек льда и бросила в Джея.

Он нервно дернулся, а девочка радостно рассмеялась.

Подошла официантка. Келли заказала блин с кленовым сиропом, Джей — стакан грейпфрутового сока.

— Это все? — спросила его Келли.

Он сунул меню в настенный контейнер с бумажными салфетками.

— Я не голоден. Утром принял витаминную таблетку.

Келли не спускала глаз с входной двери. А вдруг появится Райли? В конце концов, их пути-дорожки раньше постоянно пересекались. И он говорил, что частенько бывает в кафе «У Джо». Может, увидев его вновь, она укрепится в мысли, что решение принято верное…

А может, он передумает.

Малышка за соседним столиком опять бросила в Джея ледышку.

— Я люблю детей, — твердо заявил он, вытирая капли апельсинового сока со щеки. Увидев скепсис на лице Келли, добавил: — Действительно люблю. Все постоянно говорят мне, каким я был бы прекрасным отцом.

Она склонялась к тому же мнению, но развивать эту тему ей совершенно не хотелось.

— А каким отцом был Райли?

Глаза Джея широко раскрылись.

— Самым лучшим! — Он рассмеялся. — Это невероятно. Мой друг поднимался в любое время суток, чтобы помочь жене. Менял подгузники. Во всяком случае, говорил мне, что менял, и, увидев его с Эбби, нельзя было ему не поверить. Он любил свою маленькую девочку больше всего на свете. Они много времени проводили вместе. Джоанна спрашивала его, не хочет ли он иметь еще одного ребенка (полагаю, ей хотелось сына), но Райли, похоже, вполне хватало и Эбби.

Задавая вопрос, она рассчитывала услышать, что Райли стал бы хорошим отцом ее детям. Вместо этого слова Джея опять напомнили ей об утрате Райли.

Она откинулась на спинку сиденья.

— Это ужасно. Такая трагедия. И как же сложно начать все по новой…

Джей покачал головой:

— Райли и не пытался. Сам говорил мне об этом. Я хотел ему помочь, но он был против. Молния дважды в одно место не ударяет — вот что он мне сказал.

И ей он говорил что-то подобное. Она его понимала. Большую часть своей жизни не верила, что молния может ударить хотя бы еще раз в тоже самое место. Что ж, Джей вернул ее на грешную землю. И больше она не собиралась ждать у телефона.

Джей озабоченно посмотрел на нее:

— Ты в порядке, Келли?

— Что?

— Ты вдруг побледнела.

Она покачала головой:

— Все нормально.

— Это хорошо. Я надеялся, что мы сможем пойти днем в кино, если у тебя нет других дел. Могли бы заехать за Ритой и взять ее с собой.

— Обычно вытащить Риту из дома в выходные невозможно. Все свободное время она сидит у телефона и ждет звонка Уэндела.

— Это ужасно! — воскликнул Джей. — Уважающая себя женщина не должна попусту растрачивать свою жизнь.

Келли вспомнила, что сама провела утро, дожидаясь, когда телефон подаст признаки жизни.

— Согласна с тобой полностью, не должна.

— Тогда едем вдвоем, ты и я? День-то прекрасный.

Она заглянула в его зеленые глаза, с детским нетерпением дожидающиеся ответа, и рассмеялась. Что ж, может, это шаг в правильном направлении? Улыбнулась. Ей не придется в одиночестве слоняться по дому. В море полно рыбы. Собственно, Джей — отличный парень. Ей повезло, что он не против провести с ней время.

— С удовольствием, — ответила Келли.

— Что случилось с Натаниэлем? — спросил Джей у Райли.

Райли удивленно посмотрел на него:

— А что такое?

— У него разбита губа.

Райли нахмурился, бросая рубашку в чемодан. Собирал вещи, а мысли его были далеко.

— Говорит, что наткнулся на дверь.

Последняя неделя прошла для него как в тумане. Он постоянно думал о Келли, хотел позвонить ей. Но зачем звонить? Она высказалась предельно ясно. Ей нужно все или ничего.

А он не мог пообещать все!

Поэтому он и организовал себе эту деловую поездку. Он будет думать только о Келли. Мечтать о ней. Медленно, но верно сходя с ума.

Джей скорчил гримасу, усаживаясь на стул в углу спальни. Вертел в руках клюшку, которую достал из мешка для гольфа.

— Ты думаешь, у него какие-то проблемы с Фаярдом?

— У него всегда какие-то проблемы с Фаярдом, — ответил Райли.

— Наверное, нам стоит вмешаться и как-то помочь Натаниэлю, — предложил Джей. — Он заслуживает кого-нибудь получше этого лунатика. В моем книжном клубе сейчас читают книгу, которая может принести ему немалую пользу.

— Ты все еще ходишь в книжные клубы? — удивился Райли. — Я думал, ты завязал с ними после Лурэн.

— Лу-Энн, — поправил его Джей. — Это давняя история. Да, с Лу-Энн ничего не вышло, но это не причина для того, чтобы отказываться от возможности расширить свой кругозор.

— И какую книгу следует прочитать Натаниэлю?

— Она называется «Решения, которые не принимают женщины». Райли, это книга откровений.

Райли посмотрел на него, улыбнулся:

— Господи, ты превращаешься в Опру.

— Это хорошая книга, — стоял на своем Джей. — Разумеется, она адресована женщинам, но человек может использовать свое воображение. Это книга о людях, которые не делают выбора. Они просто плывут по течению, тогда как для достижения успеха в жизни ты должен принимать решения, а потом их реализовывать.

— Ну-ну. — Райли смотрел в ящик с носками.

Не мог определиться, сколько пар взять с собой. Наконец вывалил в чемодан все содержимое ящика.

— Вау! И как долго тебя не будет?

Райли пожал плечами:

— Я хочу разобраться с одним слиянием в Корее. В нем участвует компания, которая входит в «Ломбард гроуп». — Он вздохнул. — Потом мне придется провести какое-то время в Нью-Йорке. Один из менеджеров высшего звена увольняется.

Предстояло принимать решения, а он чувствовал, что выбит из колеи. В Нью-Йорк следовало вылететь на прошлой неделе, но он не смог заставить себя покинуть Даллас.

А теперь, может, поездка пойдет ему на пользу. В Далласе он только зря терял время.

— Жаль, ты пропустишь много интересного.

— Интересного?

— Я везу Келли и ее детей в «Шесть флагов».[33]

При упоминании Келли Райли почувствовал, будто его ударили в солнечное сплетение.

— Ты везешь Келли?

— Конечно. Почему нет?

Действительно. Почему нет? Райли ощутил укол ревности. Он не мог диктовать Келли, с кем ей встречаться. Но все равно ревновал.

— Ты с ней общался в последнее время?

— Да. В прошлое воскресенье ходили в кино.

— И как она?

Джей пожал плечами:

— Нормально. Мы с ней так много смеялись.

Смеялись? У него в последнее воскресенье настроение было хуже некуда.

— Ее не занимали… какие-то мысли?

Джей прищурился:

— Возможно. Я думаю, женитьба ее бывшего мужа вывела ее из себя. Просто не верится, что такой клоун смог снова жениться!

Райли согласно кивнул:

— Она сказала, что расстроена именно из-за этого?

— Говорила она об этом мало. — Джей нахмурился. — И расстроенной я ее не назвал бы. По мне, она была той же Келли, что и всегда.

Той же Келли. А он ходил сам не свой.

Невероятно.

Джей рассмеялся:

— Ты в порядке, дружище? Какой-то ты рассеянный.

Райли буркнул:

— Я в порядке. Просто хочу наконец собрать вещи.

— Ладно, тогда не буду тебе мешать. Рад, что увидел тебя перед отъездом.

— Молодец, что заглянул ко мне, — сказал Райли, провожая Джея до двери.

Расстались они весело, договорились, что по возвращении Райли выпьют где-нибудь пива.

Значит, Джей собирается вывезти Келли и детей на природу. Что ж, это хорошо. Друзья частенько так поступают. Волноваться тут не о чем. Не могли же Джей и Келли…

Нет, Джею всегда не везло с женщинами…

— Знаешь, я думаю, мне все это очень даже нравится, — признался Джей.

Келли рассмеялась:

— Мне тоже.

Они стояли в «Шести флагах» в тени раскидистого дуба и ждали, когда плот привезет назад Тревора и Тину, мокрых и, возможно, недовольных. Поездку в парк развлечений предложил Джей и, пусть Келли поначалу высказывала сомнения (жаркое душное воскресенье, толпы народу), уговорил ее. А теперь она этому радовалась. Только такая поездка и могла вывести Тревора из депрессии, которая тянулась со дня рождения.

Женитьба Рика угнетающе подействовала на мальчика. Настолько угнетающе, что Келли не нашла в себе сил убедить его вернуть Джею «Плейстейшн». А самое удивительное заключалось в том, что он не нарушал установленного Келли временного лимита: проводить за приставкой не больше двух с половиной часов в день. Да и вообще после дня рождения мальчик ни разу ее не ослушался. Не грубил, не дрался с Тиной, не терроризировал Джея.

Келли тревожилась.

И теперь испытывала к Джею особую благодарность за то, что он проявлял неподдельный интерес к ее детям.

— Ребенком я такие парки не любил. — Джей жевал синюю сахарную вату, оставленную ему Тиной. — Но теперь они мне нравятся куда больше.

— Ты ведешь себя как ветеран парков развлечений. — Она посмотрела на синюю сахарную вату. — Только у ветерана желудок может переваривать такую гадость.

— Ты права, — согласился он. — Как у тебя идут дела?

— Ты знаешь, бизнес как обычно.

Не могла же она распространяться о том, как поблек ее мир после разрыва с Райли. Даже от мыслей о той незабываемой ночи рядом с Джеем ей становилось как-то неуютно. Хотя Джею она никогда ничего не обещала.

— Знаешь, чем я в последнее время занимался? — спросил Джей.

Келли отрицательно покачала головой.

— Обдумывал свою жизнь.

— Не только ты.

Ее слова взбодрили его.

— Правда? Потому что я думал о том, какая она иногда пустая… я бы сказал, неопределенная. Я, конечно, родился с банковским счетом, как у Джеймса Бонда, но это не означает, что мне до конца дней суждено менять женщин, так и не создав крепкой семьи.

— Это ужасно.

По выражению его лица чувствовалось, что она сказала что-то не то.

— Почему ужасно?

— Я уверена, что множество мужчин хотели бы оказаться на твоем месте.

— Но…

— Многие мужчины, имея такой банковский счет, отправились бы на Багамы или в Европу и ничего не делали бы, жили как магараджи.

— Да, но, видишь ли, я стараюсь объяснить тебе, Келли, что я — не магараджа.

Когда он это говорил, она обратила внимание на его рубашку с короткими рукавами, заправленную в шорты цвета хаки, и, разумеется, на обувь с носками, совершенно не подходящими к такому наряду.

— Это точно, — согласилась Келли и подумала, что ни один магараджа не надел бы такие носки с сандалиями.

Пусть и очень дорогими, английскими.

— Мой дедушка дал мне два дельных совета. Первый — женись на хорошей женщине.

Келли кивнула.

— А второй?

— Не трать основной капитал. Второму я следую.

— Но ты ни разу не женился.

— Да. Но моей вины в этом нет. Не знаю, говорил ли тебе об этом Райли, но я долгие году ищу ту, единственную, женщину.

Келли нахмурилась:

— Все занимаются тем же самым. Ищут ту самую женщину или того самого мужчину.

Джей вздохнул:

— Да, возможно, но дело вот в чем: кажется, я нашел ее.

Келли удивленно посмотрела на него:

— И кто она?

— Ты.

— Ох! — Слова Джея так потрясли ее, что она вздрогнула, случайно выбив из его рук сахарную вату, и она синим пятном отпечаталась на белой рубашке. — Мне очень жаль. — Она попыталась очистить рубашку от синей гадости.

— Тебе жаль, что я остановил свой выбор на тебе?

— Нет, нет, нет. Я про твою рубашку…

Джей покачал головой и бросил сахарную вату в ближайшую урну, и на нее тут же набросились мухи и пчелы.

— Рубашка — ерунда, Келли. Я думаю, вместе нам будет хорошо.

Он признавался ей в любви перед аттракционом «Спуск на плоту»? Или… если на то пошло, о любви он как раз ничего не говорил. Да и о какой любви может идти речь? За все время их знакомства они обменялись лишь несколькими целомудренными поцелуями.

Всю страсть она приберегала для лучшего друга Джея. Чувство вины захлестнуло Келли. Она просто не заслуживала такого человека, как Джей.

— Знаешь, Джей, мне очень хотелось бы сказать тебе то же самое. Но по правде говоря, я в этом не уверена.

На лице Джея читалось разочарование.

— Я так и думал. Увидеть Рика… Такое пережить нелегко.

— Точно. — Она не знала, как ей поступить. Скольким мужчинам она могла отказывать за считанные недели? — Я просто не могу поверить, что из всех женщин мира ты выбрал меня. С моим-то багажом, Джей.

— Это нормально! В нашем возрасте и не иметь багажа? Это даже странно, знаешь ли.

Его послушать, так получалось, что она — Анжела Ленсбери.[34] То есть минимум романтики.

— Да, но…

Плот приближался. Келли услышала визг Тины и поняла, что времени в обрез.

— Ты не думаешь, что нам нужно получше узнать друг друга? Ведь мы знакомы чуть больше месяца.

— Об этом я и говорю, Келли. Мне хочется получше узнать тебя.

— Да. — Она, похоже, оказалась в глупом положении, ведь он говорит сейчас об очень серьезных вещах. И очень всерьез. Келли забыла, что она не из тех женщин, увидев которых мужчины забывают обо всем на свете. — Понимаю.

— При нашей первой встрече я понял, что ты… особенная. И Райли так сказал.

Келли нахмурилась. Прикусила язык, чтобы не спросить о Райли, но сдержаться не смогла:

— А где Райли? Куда он пропал?

— Улетел в Корею, потом отправится в Нью-Йорк и бог знает куда еще. Судя по сборам, отправился в шестимесячный вояж.

Корея? Потом Нью-Йорк? Слова кололи, как иголки. Уехал так далеко неизвестно на какой срок и не позвонил, чтобы сказать ей об этом. Но разумеется, такое случилось не впервые. Она почувствовала, что побледнела. Не знала, что же ей делать. А Джей улыбался, ожидая ответа.

К счастью, прибежали дети. Тревор размахивал руками, так что вымочил всех. Посмотрел на липкое синее пятно на рубашке Джея.

— Что это?

— Это случайность, — быстро ответила Келли.

Обычно такие слова срывались с губ ее сына, из рук которого постоянно падали стаканы, блюда и емкости с различным содержимым. Келли изо всех сил старалась делать вид, что ничего особенного не произошло.

Тина протерла очки, мотнула мокрой косичкой. Вид у нее был такой же несчастный, как у только что выкупанной кошки.

— Можем мы теперь пойти туда, где нет брызг?

— «Русские горки»? — заорал Тревор.

Келли, конечно, могла бы предложить ему говорить потише, но он только сегодня после визита отца наконец оттаял.

— Если хочешь, покатайся с Джеем. Все движущееся вверх-вниз на скорости пятьдесят миль в час не для меня. — Хотя, честно говоря, ее жизнь превратилась в сплошные «русские горки».

— Здорово, — обрадовался Тревор. — Пошли, Джей.

Джей обреченно пожал плечами, и они зашагали к аттракциону. Келли и Тина последовали за ними. На лице Келли читалось изумление. Она ошибается или Тревор действительно настроен к Джею вполне дружелюбно? У нее гулко забилось сердце. Может, мальчик просто благодарен Джею за то, что он привез их сюда?

— И что ты думаешь о Джее? — как бы невзначай спросила она Тину.

— Джей — класс! — Тина прыгала на одной ножке. — Знаешь, он предложил на следующее Рождество нам с Маргарет пойти на «Щелкунчика». Говорит, что может достать билеты в первый ряд. Думаешь, сможет?

Келли кивнула.

— Должно быть, он — важная шишка! — воскликнула Тина. — Готова спорить: он — самый лучший мужчина в мире. После Райли. — Девочка сохраняла верность мужчине, подарившему ей пианино.

И как ей объяснить, что Райли ушел навсегда? Для маленькой девочки это будет тяжелый удар.

Для тридцатидвухлетней женщины — тоже.

— Разве тебе не нравится Джей, мамочка? — спросила Тина.

— Конечно, нравится.

Но сердце рядом с ним не замирало, как рядом с Райли. Может, в этом и есть главное достоинство Джея.

Командировка в Корею обернулась сущим кошмаром. Технологическая компания, в которую Ломбард инвестировал приличную сумму, собиралась слиться с другой фирмой, едва державшейся на плаву. Ничего хорошего из такого союза получиться не могло. А перед самым отлетом Райли еще и отравился (оставалось только надеяться, что он не отведал мяса животного, которое в других частях света считалось домашним любимцем). Казалось бы, привычка к жирной и жареной на открытом огне пище должна была подготовить желудок с кишечником к любым неожиданностям, но куда там. Так что долгий перелет из Сеула в Нью-Йорк он провел, курсируя между креслом бизнес-класса и туалетом.

В отеле «Плаза» буквально рухнул на кровать, натянув на себя одеяло. Телефон на прикроватном столике звонил непрерывно, но Райли не мог найти в себе сил снять трубку, хотя понимал, что каждый неотвеченный звонок обернется дополнительной работой и новыми проблемами. Без Дорин он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Нью-йоркский офис превратился в поле боя. Несколько менеджеров пытались занять место Симмса, человека, который спрыгнул с корабля. И каждый хотел получить доступ к уху Райли. В конце концов он все же смог вылезти из кровати, появиться в офисе, а потом еще провести деловые встречи в пятизвездочных ресторанах: его желудок теперь принимал только еду, приготовленную по высшему разряду. По окончании длинного рабочего дня Райли возвращался в свой со вкусом обставленный номер, съедал мятную карамельку, оставленную на подушке, и падал на кровать.

Думал о Келли. Надеялся, что расстояние и время сделают свое дело, но напрасно. Ее аргументы, объясняющие, почему они не могут быть вместе, стерлись в памяти. А вот раздражение нарастало. Почему она видела в нем второго Рика? Почему они не могли побыть вместе, чтобы понять, как все будет складываться? Почему в нем внезапно образовалась черная дыра желания?

На второй неделе пребывания в Нью-Йорке, в четверг утром, Райли выполз из номера, чтобы за поздним завтраком встретиться с очередным кандидатом на место Симмса. Идти на встречу ему ужасно не хотелось. Он уже не маялся животом, но никак, не мог включиться в рабочий ритм. День только начался, а он уже чувствовал навалившуюся на плечи усталость. К тому же спал он плохо, всю ночь ворочался с боку на бок. И теперь, оглядывая зал «Палм-Корт», не замечал окружающей его роскоши. И уютную обстановку, и вышколенную обслугу он с радостью променял бы на свой мрачный дом и язвительного Натаниэля. Да и какой смысл есть все эти блюда французской кухни, если приготовлены они не маньяком?

Подошел метрдотель:

— Мистер Ломбард?

Райли кивнул:

— Да?

— Вам просили передать, что человек, которого вы ждете, приехать не сможет.

Нахмурившись, Райли прошел в вестибюль, чтобы воспользоваться телефоном. Секретарь в его офисе сообщила, что жена кандидата рожает. Райли почувствовал, как его губы расползаются в улыбке, и отдал секретарю распоряжение послать в больницу цветы — самый большой букет, который может пройти в двери палаты.

Она рассмеялась:

— Что-нибудь еще?

— Нет… — Он откашлялся. — Только… э… все утро я буду на встречах. Сообщения принимайте, хорошо?

— Конечно.

Райли положил трубку. Сердце гулко билось, лицо горело от стыда: никаких встреч у него не было, просто не хотелось возвращаться к работе. Он осторожно оглядел вестибюль, дабы убедиться, что никто не заметил, как руководитель крупной компании решил устроить себе выходной. Неспешным шагом, дабы не привлекать к себе внимания, Райли покинул отель «Плаза» и отправился в Центральный парк.

Там он с радостью окунулся в жаркий, липкий летний воздух Манхэттена.

Райли чувствовал себя совершенно свободным: наконец-то он мог не думать о текущих котировках акций, доминирующих трендах, перспективах государственных облигаций. Чуть ли не бегом промчался по дорожке к зоопарку. Заплатил за вход и пошел в тропическую зону, где большинство животных (разумные существа!) сладко спали. Оттуда повернул к «полярному кругу», где понаблюдал за белым медведем, который лениво плескался в бассейне. Гигантский зверь плавал с удивительной грацией, но у бассейна быстро собралась толпа, и Райли перебазировался к пингвиньему домику.

Внутри царили сумрак и прохлада (вот оно, блаженство!), и пингвинов как раз кормили. Глядя, как за стеклом они переваливаются с ноги на ногу, Райли не мог не улыбнуться. Звуки, которые они издавали, усиленные для посетителей динамиками, напомнили Райли У.К. Филдса.[35]

Рядом с Райли оказалась маленькая девочка с родителями. Она прижималась носом к стеклу и радостно вскрикивала всякий раз, когда птица прыгала в воду. Локоны каштановых волос рассыпались по плечам, на спине висел маленький плюшевый рюкзачок.

— Посмотри, мама!

Райли не знал, как давно семья наблюдает за пингвинами, но, судя по напряженным лицам родителей, им уже здесь порядком надоело. Мать взглянула на часы и дернула дочь за руку:

— Пошли, Мюриэль.

На лице девочки отразилась паника.

— Но пингвины еще едят!

— Посмотрим, как они едят, в другой раз.

— Вы всегда говорите про другой раз, но его никогда не бывает! Я хочу остаться!

Мать рассердилась и, похоже, не замечала присутствия Райли.

— По-моему, достаточно.

— Но, но… — Из глаз Мюриэль брызнули слезы. — Но я хочу остаться здесь! Я не хочу, чтобы вы оставляли меня там.

Райли опустился на скамейку у дальней стены. Его охватила жуткая слабость.

«Оставьте ее здесь!» — хотелось ему крикнуть родителям Мюриэль.

Он не знал, что происходит, куда они направлялись, что подразумевалось под «там»? Детский сад? Кабинет дантиста?

Он сожалел, что не мог сказать этим родителям о главном: никто не знает, сколько кому отпущено времени. И может случиться так, что им больше не удастся собраться вместе, и тогда, оглядываясь назад, они будут корить себя за то, что не наблюдали вместе с дочерью за пингвинами весь день. Что бы там ни было, нет ничего важнее семейных уз.

«Жизнь чертовски коротка, — хотелось ему поделиться с ними. — Скажите ей, что вы сделаете все, что в ваших силах, лишь бы не оставлять ее «там». Используйте каждое мгновение, которое у вас есть».

Но возможно, в его советах они нуждались меньше всего.

— Давай заглянем на минутку к морским львам, — предложил отец, присев рядом с Мюриэль, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Ты не против?

Медленно стирая кулачком слезу со щеки, девочка покачала головой. Отец легко и быстро усадил Мюриэль на плечи, откуда она счастливо заулыбалась матери, пингвинам и даже Райли.

Он долго смотрел им вслед, чувствуя, как сердце переполняет зависть.

«Жизнь чертовски коротка», — хотелось прокричать ему этим людям.

А как он поступал с собственной жизнью? Райли привалился спиной к стене, закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул. Он так много потерял. И страх потерять еще больше заставил его уйти от Келли. Перед его мысленным взором возникла она, ее дети. Куда собирался отвезти их Джей? В «Шесть флагов»? И Райли хотел быть там с ней. Быть с ними, а не сидеть одному в пингвиньем домике, проповедуя другим прописные истины.

Какой же он самонадеянный. И трусливый.

Теперь он все понял. Она хотела услышать от него, что он готов посвятить ей всю свою жизнь. Ему бы сказать: «Я тебя люблю. Навсегда. Все получится. Не будем терять ни одной отпущенной нам минуты». Но если она боялась повторить ошибку, допущенную с Риком, то он боялся вновь потерять дорогого ему человека. И поэтому едва не потерял Келли.

Он встал, теперь точно зная, что ему делать. Ему следовало вернуться к работе. И к жизни.

— Вчера вечером у меня состоялся серьезный разговор с Уэнделом, — отчеканила Рита.

Келли не знала, как на это реагировать, но понимала: смеяться нельзя.

— Насчет чего?

Рита отпила колы, выдерживая паузу, подчеркивая значимость ее последующих слов. Они сидели в ресторане «Отбивные от Уиггли». Келли пришла сюда впервые после той давнишней встречи с Райли, но, разумеется, его там не было. Она начала было верить в судьбу, то теперь точно знала, что все это чушь.

— Я сказала Уэнделу, что он должен принимать более активное участие в моей жизни, если в отношении меня у него серьезные намерения.

Келли кивнула:

— И правильно.

— Я действительно расставила точки над «i», — заявила Рита. — Сказала ему, что хочу перемен. Сказала, что более не буду пассивной. Не собираюсь больше рыдать всякий раз, когда он ведет себя не так, как мне бы хотелось. На слезы попусту тратится моя жизнь.

Келли наклонилась вперед, слова Риты произвели на нее должное впечатление.

— Господи, Рита, что с тобой случилось?

— По правде говоря, это влияние Джея.

— Джея?

— На днях я поговорила с ним об Уэнделе у тебя дома… ты знаешь, когда мы смотрели тот фильм-ужастик.

Келли кивнула.

— И Джей сказал, что я не должна по пятницам стирать белье с Уэнделом. Вместо этого предложил мне пойти в книжный клуб. Сделать что-то для себя.

— В книжный клуб?

Рита энергично кивнула:

— Да… и я сходила! Это действительно интересно. Но главное в том, что мы читали книгу «Решения, которые не принимают женщины». Джей дал мне свой экземпляр.

Джей?

— А как эта книга оказалась у Джея?

— Он раньше ходил в этот клуб, — объяснила Рита. — Странно, конечно, потому что я увидела там только женщин. — Она пожала плечами. — Но он говорит, что больше туда не ходит. У него теперь в этом нет необходимости.

Келли в задумчивости нахмурилась, забарабанила пальцами по столу. В последнее время Джей постоянно ее удивлял. Она не могла отрицать, что, наверное, сам Господь привел его в ее жизнь. Благодаря ему в последние недели она не думала о Райли. Дети его любили. А теперь вот Джей помогал и Рите начать новую жизнь.

Этот человек просто творил чудеса.

— Знаешь, что я думаю, Келли? — спросила Рита.

— Что? — Келли с любопытством взглянула на младшую сестру.

— Тебе нужно выйти замуж за Джея.

Келли рассмеялась:

— Наши отношения еще не на такой стадии.

Рита покачала головой:

— Я не знаю, на какой вы стадии, но Джей определенно к этому готов. Тебе бы обратить внимание на то, как он на тебя смотрит… словно ты — ответ на все его молитвы. Я думаю, он — ответ на твои.

— Я не молила Бога послать мне мужа.

— А почему? Насколько мне известно, ты очень расстроилась, когда Рик заявился на день рождения Тревора с новой женой. Если мысли о том, что он смог начать новую жизнь, вгоняют тебя в депрессию, тебе нужно последовать его примеру.

— Депрессия у меня не из-за Рика.

— Тогда из-за кого?

Лучше бы ей было промолчать, но очень уж хотелось с кем-то поделиться.

— Из-за Райли.

— Райли? — воскликнула Рита, удивив Келли нотками осуждения в ее голосе. — Почему? Разве ты видишься с ним в последнее время?

— Нет…

На лице Риты отразилось недоумение.

— И?..

— По правде говоря, мы с Райли занимались любовью.

Рита скрестила руки на груди и в ужасе вытаращилась на сестру:

— То есть ты изменяла с ним Джею?

— С Джеем у нас ничего такого нет и не было.

— Господи! — Рита закатила глаза. — Келли, ты рехнулась? Этот мужчина в тебя влюблен. Он занимается и тобой, и твоими детьми. Райли это делает?

— Нет…

— И что говорит Райли насчет того, что Джей постоянно рядом с тобой?

— Не знаю. Я с ним давно не разговаривала.

— С каких пор?

— С утра после дня рождения Тревора.

Рита шумно выдохнула.

— Келли, что ты такое говоришь? Вы провели вместе ночь, а потом он почти месяц с тобой не разговаривает?

— Чуть больше трех недель. Это моя вина. Я сказала ему, что хочу только постоянных отношений и ничего другого.

— И?..

— Он ответил, что еще не готов. Точнее, дал это понять.

Келли чувствовала себя полной дурой. К тому же жалкой. Словно она превратилась в Риту, какой та была раньше.

Новая Рита смотрела на нее с твердой решимостью направить старшую сестру на путь истинный. Раньше такого не бывало.

— Ты не можешь дать Джею от ворот поворот. Он слишком милый. Ты должна принять решение.

— Так написано в твоей книге? — скептически спросила Келли.

— Если на то пошло, да. Если ты не проложишь себе курс, дело кончится тем, что твои паруса обвиснут, так и не поймав ветра.

— Наверное, что-то в этом есть.

— Келли, Джей — один из милейших мужчин этого мира. Кто еще может в воскресенье взять с собой Тревора на строительство домов для бедных? И ты подумай: мужчина в твоем доме увлечен фильмом, а Тревор не использует эту возможность для того, чтобы вылить ему за шиворот стакан сока.

— Я об этом думала, — призналась Келли. — Я и сама удивляюсь, как хорошо Тревор ладит с Джеем.

— А все потому, что его нельзя не любить. Повторяю, он — милейший человек. Ты не можешь отрицать, что он — отличный кандидат в мужья.

Келли содрогнулась.

— Можно ли так к этому подходить?

— Почему нет? — спросила Рита. — Практичный подход, ничего больше. Разве Джей не удовлетворяет всем критериям, которые ты мне перечисляла? С деньгами у него все в порядке в отличие от Рика, он ищет свою первую и единственную любовь, у Рика такого и в мыслях не было, и он, судя по всему, будет образцовым отцом.

— Каким Рик, конечно же, не был, — кивнула Келли.

— Ты же говорила, что второй раз сделаешь ставку на человеческие отношения, а не на любовь, не так ли?

— Да… — признала Келли.

— Вот видишь! Джей — идеальный вариант.

Келли вздохнула. Потом улыбнулась:

— Да, боюсь, что идеальный.

Рита наклонилась вперед:

— Ты должна двигаться дальше по жизни.

Еще двадцать минут с Ритой — и Келли могла согласиться незамедлительно выйти замуж за Джея.

— Есть только одна проблема. Он не делал мне предложения.

— Сделает! Ты такая везучая!

Келли скрестила руки на груди:

— Ты, похоже, уже проложила мой курс. А как насчет твоего?

— Я над этим работаю. — Рита допила колу. — И откровенно говоря, думаю, что мы с Уэнделом очень скоро отплывем навстречу закату.

Глава 17

Из Нью-Йорка Райли вернулся домой поздним вечером, уставший донельзя, но Натаниэль тем не менее счел, что ему не найти более удачного момента для того, чтобы огорошить новостью своего работодателя.

Они столкнулись у двери с чемоданами: Райли заносил свои, Натаниэль — выносил.

— Очень сожалею, Райли. Я ухожу, — объявил он.

Райли выронил чемоданы, привалился к стене. Он вернулся домой после долгой утомительной поездки, ощущая себя измотанным путешественником, наконец-то добравшимся до тихой гавани, а получается — расслабляться ему еще рано.

— Ты что?

Райли был изумлен, шокирован, потрясен, хотя он давно уже знал, что рано или поздно Натаниэль уйдет. И все же надеялся, что это никогда не случится.

— Я очень сожалею. — В глазах Натаниэля стояли слезы. Голос дрожал. — Просто больше не могу этого выносить. Я ждал вашего возвращения, чтобы сказать об этом вам лично. Но я уже заказал такси и уезжаю.

Райли сглотнул слюну. Со стороны могло бы показаться, что у этой пары завершается любовный роман.

— Так внезапно? Натаниэль, ты не можешь…

— Но я должен! — Натаниэль театральным жестом выхватил из кармана носовой платок — Мы вели себя неправильно. Зависели друг от друга. Джей помог мне это понять.

— Джей? — переспросил Райли.

— Да. Он приезжал во время вашего отсутствия и порекомендовал мне одну книгу.

— Книгу?

— Да, она называется «Решения, которые не принимают женщины». — В ответ на вопросительный взгляд Райли Натаниэль добавил: — Конечно, я не со всем согласен, но в целом он оказался прав, Райли. Эта книга изменила мою жизнь!

— Но что ты будешь делать? Куда ты пойдешь?

Натаниэль вскинул подбородок:

— Сначала отправлюсь в круиз по Адриатике, чтобы восполнить нехватку положительных эмоций. Потом начну работать в Лондоне у одного мужчины. Зовут его Найджел Битлбаум.

Имя и фамилия показались Райли знакомыми.

— И как ты нашел этого Найджела?

— Через Джея. Я пожаловался ему, что чувствую себя в западне, и он сказал, что решение моей проблемы — сущий пустяк, потому что одному его приятелю в Лондоне требуется дворецкий. Так что теперь я — Натаниэль-интернейшнл.

— Но ты же не можешь вот так взять и уехать.

Райли почувствовал себя брошенным и несчастным. Он не мог представить себе жизнь в этом доме без Натаниэля. Как же он теперь? Кто будет общаться с Фаярдом?

— Не волнуйтесь. — Натаниэль, как всегда, читал его мысли. — Я взял на себя смелость найти вам домоправительницу. — Он довольно громко прокричал в сторону кухни: — Очень приятную пожилую даму! — Снова повернулся к Райли: — Такой не сможет помыкать даже этот здоровенный негодяй.

— Пожилую даму, — повторил Райли. Внутри у него похолодело. — И когда она появится?

— Она уже здесь, — гордо ответил Натаниэль.

Что ж, Райли пришлось признать, что за сменой караула дело не стало.

— Как ее зовут?

— Матильда Шлинк. Она профессионал. Судя по имени и фамилии, вроде бы немка.

Райли повернулся и увидел высокую, крепко сложенную рыжеволосую женщину лет пятидесяти.

— С возвращением! — пробасила женщина. — Я Матильда.

Райли поздоровался и резко повернулся к Натаниэлю.

— Видите. Теперь вам понятно, почему ей помыкать не будут.

Райли почувствовал себя узником гестапо. Вспомнил слова Натаниэля о том, что ему придется начинать новую жизнь, если в его доме появится рыжеволосая домоправительница-немка. Но в последние дни своего пребывания в Нью-Йорке он и сам пришел к удивительным для себя решениям. Его более не устраивала прежняя жизнь. Он больше не хотел жить в прошлом. Его потянуло в будущее. Он решил попытаться убедить Келли, что готов к постоянным отношениям. Но судя по их последней встрече, задача перед ним стояла нелегкая.

— Натаниэль, пожалуйста…

— Ох! — Натаниэль бросился к подъездной дорожке. — Вот и такси! Счастливо оставаться! Я пришлю вам открытку с адресом, по которому вы сможете перевести мне жалованье за последнюю неделю.

И выскочил за дверь, прежде чем Райли успел остановить его и уговорить назвать цену, которая заставит изменить принятое решение.

С гулко бьющимся сердцем Райли констатировал, что рвется едва ли не самая крепкая связь с его прошлым. А когда он повернулся к Матильде, на душе стало еще горше.

— Что ж! — воскликнула она (из-за легкого акцента прозвучало, как «фто ш»). — Сейчас мы занесем ваши чемоданы наверх, а потом вы должны поговорить с поваром.

— Фаярдом. — Райли понятия не имел, как ему жить дальше — с темпераментным поваром-доминиканцем и новой тевтонской домоправительницей.

— Фаярдом, — повторила женщина. — Да. Когда я говорю ему, что нужно приготовить обед, он начинает плакать и бормочет что-то бессвязное.

Значит, и у Фаярда разбито сердце? Черт, так чего он так доставал Натаниэля? Почему все только портил?

Внезапно Райли осознал, что должен посвятить этот вечер наведению в доме хотя бы относительного порядка. А вот завтра увидеться с Келли.

А еще ему предстояло поговорить с Джеем и настоятельно посоветовать ему не пропагандировать все эти книги из серии «Помоги себе сам».

— Келли, какая-то женщина хочет узнать, сможем ли мы к обеду сделать двести экземпляров книжки стихов в двадцать восемь страниц.

Келли посмотрела на Алехандро, потом на машины, на большей части которых что-то копировали юноши и девушки, должно быть студенты. Лана занималась специальным заказом — крупной партией календарей.

— Конечно, — ответила она.

Отказывая клиентам, много не заработаешь.

Хотя и срыв сроков, разумеется, тоже был бизнесу не на пользу.

Дела в копировальном салоне шли даже лучше, чем она рассчитывала. Да и в жизни все складывалось неплохо. Тина была счастлива. Тревор уже давно не выкидывал никаких фортелей. До школы оставалось лишь несколько недель, и Келли надеялась, что его поведение за это время не изменится к худшему. Рита говорила чистую правду: Джей — дар Божий. Внимательный. Добрый. Любящий детей. А главное — он всегда был рядом. И его присутствие практически сняло боль, вызванную исчезновением Райли. Она перестала ругать себя за то, что в отношении Райли допустила чудовищную ошибку. Неукоснительно следовала рекомендациям Риты: жила сегодняшним днем.

Дверь открылась, и к Келли подплыла гигантская цветочная подкова. Посетители салона разом отвлеклись от своих дел, уставились на эту икебану, и тут было чему удивляться! Она напоминала венок чемпиона: удивительное многоцветье гвоздик с вплетенной в них лентой с надписью: «Удачи!» У гигантской подковы были тоненькие ножки. Когда это чудо флористики остановилось перед кассовым аппаратом, из-за него выглянул Джей.

— Нравится?

Келли не могла не рассмеяться.

— Невероятно! Но что это?

— Пожелание удачи.

— Мне?

— Разумеется.

— Спасибо. Но с чего это вдруг?

Подошли ее сотрудники. Клиенты с интересом наблюдали за Джеем.

— Потому что ты, возможно выходишь замуж.

Келли, запрокинув голову, рассмеялась:

— Правда? И когда?

— Как только согласишься стать моей женой.

Ее смех мгновенно оборвался, она вытаращилась на него:

— Джей, ты…

Прежде чем она успела договорить, Джей сунул руку в карман пиджака и достал бархатную коробочку. Открыл ее, и она увидела бриллиант внушительных размеров. Лана ахнула. Алехандро присвистнул. Келли стояла как громом пораженная.

— Ты выйдешь за меня замуж, Келли?

Он сошел с ума? От изумления она не могла закрыть рот. Лицо просто полыхало. В салоне вдруг повисла тишина, которую, казалось, нарушали только удары ее сердца да гудение машин.

— Пожалуйста, скажи «да», — попросил Джей и опустился на одно колено. Она видела только его брови и макушку. Ей пришлось перегнуться через прилавок, чтобы узреть его целиком. — Всю жизнь я хотел жениться, Келли, а теперь хочу жениться на тебе, и только на тебе!

Она — его избранница? Та единственная? Или последняя надежда? Потому что больше у него никого нет.

— Я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы ты, Тревор и Тина были счастливы. Все. Если тебе потребуются луна и звезды, я придумаю, как их достать.

Келли была в шоке. После разговора с Ритой она, конечно, думала о таком повороте событий, но и представить себе не могла, что решение придется принимать так скоро. И в присутствии такого количества людей.

По телевизору она однажды видела, как мужчина сделал предложение любимой женщине по системе громкой связи во время транслирующейся по телевидению игры Национальной футбольной лиги. Женщина ответила «да». Но Келли тогда еще задалась вопросом: а если бы она сказала «нет»? Выглядело бы это крайне неспортивно. Весь мир хотел, чтобы женщина сказала «да». Всем нравится счастливый конец.

И она не могла обмануть ожиданий окружающих и этого мужчины, потому что хотела счастливого конца так же, как и Джей. Романтичность момента захватила ее.

— Да! — неожиданно для себя воскликнула она. — Разумеется!

Как она могла отказать милейшему на свете человеку?

И этим дело не закончилось. Произнеся это «да», Келли ощутила безмерное облегчение. Она выходила замуж за самого милого, самого постоянного мужчину. Ее жизнь возвращалась на твердую почву здравомыслия. Здравомыслие — великое дело!

Копировальный салон взорвался аплодисментами и радостными криками, и, прежде чем Келли осознала, что произошло, началось импровизированное торжество. Какой-то незнакомец протянул ей бумажный стаканчик, наполненный водой из кулера, и она чокнулась с Джеем.

— За нас! — провозгласил он тост.

— За нас, — кивнула Келли.

Он остановился у дверей копировального салона «Копикэт», глубоко вздохнул. В руках Райли держал огромный букет, футляр с кольцом лежал в кармане. Этого хотел он… этого, он надеялся, хотела и Келли.

Но может, ему стоило сначала произвести разведку? Их последняя встреча закончилась не лучшим образом. Ему не хотелось все испортить, спешка здесь была не нужна. Может, следовало сначала подарить только цветы и посмотреть, обрадуется ли она, увидев его? Может, не стоит гнать лошадей?

Но медлить он больше не мог. Сердце стучало как безумное, совсем как в седьмом классе, когда он пригласил на свидание Легацию Кокс.

Райли решительно распахнул стеклянную дверь, переступил порог и тут же понял: что-то не так. Какие-то люди, судя по всему посетители салона, стояли кружком у прилавка, угощались печеньем с бумажной тарелки, которая стояла рядом с кассовым аппаратом. На прилавке сидела Келли, которую вроде бы чествовали. В углу стояла огромная нелепая подкова из цветов, украшенная лентой с надписью «Удачи!». Рядом с Келли у прилавка пристроился Джей.

Джей?

На всех лицах отражалась дикая радость.

Что тут происходит?

И хотя колокольчик, громко прозвенел над его головой, едва он открыл дверь, прошла целая вечность, прежде чем здесь заметили его появление. В том числе и Джей с Келли. Его друг просиял и вскинул вверх обе руки с оттопыренными большими пальцами, тогда как Келли побледнела как полотно. Она выглядела так, словно ей немедленно требовалась «скорая помощь».

Он направился к прилавку, все еще не понимая, что к чему.

Но на полпути воздух вдруг превратился в тяжелую вязкую жидкость и каждый шаг стал даваться с огромным трудом. Поначалу Райли решил, что у него проблемы со зрением. Но потом понял, что на левой руке Келли сверкает огромный бриллиант, отражая свет потолочных флуоресцентных ламп. Соображал он быстро. Левая рука, средний палец. Печенье на прилавке. Сияющий Джей.

Райли не знал, хватит ли у него сил еще на один шаг. Гудение копиров отдавалось в голове. Может, он все-таки чего-то не понял?

Джей протянул руки, ожидая, что Райли обнимет его.

— Дружище! Как ты узнал, что мы здесь?

— Ну… — Если бы он мог прокрутить время назад! — Келли тут работает.

Джей рассмеялся.

— Как ты узнал, что нужно принести цветы? — Он повернулся к Келли: — Клянусь, я ему ничего не говорил.

Райли забыл про цветы. Теперь они стали вдруг тяжелыми, словно кирпичи или мяч для боулинга. С романтикой он опоздал. Опоздал лишь на несколько минут, если зрение его не обманывает. Он протянул цветы Келли, она молча взяла их.

Глаза… Он заглянул ей в глаза, чтобы прочитать ее мысли. Но глаза Келли были как две огромные стекляшки. Остолбеневшая, сбитая с толку будущая новобрачная.

Теперь, когда к нему вернулась способность мыслить, он понял, что и сам несколько сбит с толку. Да еще и злится. Неужели так много могло произойти в столь короткий промежуток времени? В последний раз он видел Келли после того, как они всю ночь занимались любовью. Она твердила, что должна соблюдать осторожность и не делать ошибок. Просила не принимать решений, пока он еще связан прошлым.

А теперь уже он стал ее прошлым?

Он протянул руку Джею, который так затряс ее, будто хотел оторвать.

— Поздравляю. — В горле Райли словно вырос кактус.

— Спасибо, — сдавленно ответила Келли.

Он склонил голову набок и не смог удержаться от колкости:

— Приятно видеть, что сегодня ты не так агрессивна, как тогда…

К лицу Келли прилила кровь. На щеках загорелись два красных пятна. Подбородок гордо приподнялся.

— Полагаю, к народной мудрости нужно прислушиваться.

— И что она гласит?

— Что сердце не обманешь.

Джей рассмеялся:

— Так это же истина!

Райли скрестил руки на груди:

— Если на то пошло, очень странно слышать такое от Келли.

— И все-таки я не понимаю, как ты узнал, что нужно прийти сюда и поздравить нас.

Вот тут Келли улыбнулась впервые после прихода Райли и наклонилась к Джею:

— Разве ты не в курсе? Он же экстрасенс!

Джей рассмеялся и обнял Келли за талию. Келли — невеста Джея! Райли почувствовал себя так, словно ему дали пинка.

— Ты, разумеется, будешь моим шафером.

Райли кивнул:

— Разумеется.

На лице Келли отразилась паника, она резко повернулась к Джею:

— Шафером? Но я думала, мы просто пойдем в муниципалитет. Ну… чтобы не привлекать внимания.

Джей сразу опечалился:

— Ты не хочешь свадьбы? Для меня это важное событие… я хочу, чтобы нас увидели вместе. Тебя со столькими людьми нужно познакомить! Например, с моими родственниками.

Келли выглядела так, будто ей больше всего хочется незаметно соскользнуть с прилавка и спрятаться в подсобке.

— Но свадьба стоит таких денег…

Джей рассмеялся и, посмотрев на Райли, указал на нее пальцем:

— Она беспокоится из-за денег.

Райли улыбнулся:

— Подумать только.

— Келли, деньги — не проблема, — заверил ее Джей. — Но если хочешь, мы сможем ограничиться скромной церемонией в моем доме… Человек сто или чуть больше.

— Сто! — вскрикнула Келли. — Но это означает, что мы должны разослать приглашения, купить платье… на это уйдет масса времени.

— Уложимся в месяц, — твердо заявил Джей.

Видя, как запаниковала Келли при одной только мысли о публичной церемонии, Райли вроде бы начал понимать, в чем дело. Что именно так ее напугало? Белое платье, в котором ей предстояло появиться перед толпой, или ожидание? Келли боится, что может передумать?

На его губах затеплилась улыбка.

— Как шафер я оставляю за собой право провести обед-репетицию.

— Зачем нам репетиция? — испугалась Келли.

Джей рассмеялся:

— Это лишь предлог, позволяющий гостям напиться до церемонии и после.

— Да, но…

— Мы устроим обед у меня. — Райли почувствовал, как его губы превратились в узкую жесткую полоску. — Я как раз вчера ходил по дому и думал, что неплохо бы вдохнуть в него жизнь. И Матильда, похоже, прекрасно справится с организацией любого приема.

Глаза Джея едва не выкатились из орбит. Удивилась и Келли.

— Она — гестаповка, которая поселилась в моем доме в прошлое воскресенье, когда Натаниэль решил сделать ноги. — Райли скрипнул зубами. — После того как мой лучший друг нашел ему работу в Лондоне.

Сначала дворецкий, теперь его женщина… Кто бы мог подумать, что Джей столь опасен?

Келли покачала головой:

— Мы не можем позволить тебе устраивать такой прием, Райли. Расходы…

— Я готов потратить последний цент, чтобы устроить тебе и Джею достойные проводы в семейную жизнь. — Райли тяжело вздохнул. — Кто бы мог подумать, что мой лучший друг женится на моей…

— Спасибо, Райли! — оборвала его Келли, прежде чем он озвучил характер их взаимоотношений. — Не хочу, чтобы ты думал, будто я неблагодарная.

— Разумеется. — Джей вновь приобнял Келли за талию. Райли никогда не видел его таким счастливым. — Мы у тебя в долгу, дружище.

Все это выглядело как фарс. Теперь кому-то следовало врезать Джею в глаз или стукнуть по голове клюшкой для гольфа. И все бы тут же расхохотались.

Но никто не смеялся, во всяком случае, над ним. Или Келли. И в глазах Джея читалась искренняя благодарность.

— Мы никогда не забудем, будь уверен, что именно ты познакомил нас.

Райли выдавил из себя улыбку:

— Я этого тоже не забуду.

— Месяц? — переспросила Рита. — Месяц — это ерунда.

В тот же вечер она примчалась к Келли с ворохом свадебных журналов, пачкой листков-наклеек, справочником по организации свадеб. Тина наигрывала начало марша Мендельсона.

«Вот идет невеста» — это звучало вновь и вновь и стало уже смахивать на пытку.

Рита завалила журналами кухонный стол, пока Келли готовила чай. Ей вовсе не хотелось чая, но она не могла смотреть на всех этих невест.

— Покупка платья — важнейший этап подготовительного периода к свадьбе. Ты должна решить, какое у тебя будет платье до того, как начнешь покупать все остальное, иначе возможны накладки, — поучала ее Рита. — Так что первым делом тебе нужно познакомиться со всеми стилями, чтобы понять, чего именно ты хочешь.

— Откуда ты все это знаешь? — Внезапно Рита стала экспертом по свадьбам.

— Прочитала статью в одном из этих журналов.

— Но, Рита, в этих журналах все написано так, чтобы ты покупала новые и новые журналы.

Рита раздраженно выдохнула:

— Келли, ну почему ты в таком мрачном настроении? Я думала, ты счастлива… Ты же выходишь замуж! За самого милого мужчину на свете!

У Келли с самого утра желудок жгло как огнем.

— Это очень серьезный шаг. А мы с Джеем только-только познакомились.

— И что? — Глаза Риты горели от любви к жениху Келли. — Это же Джей! Тебе достаточно знать, что лучше и милее его никого нет! Посмотри, как много хорошего он сделал для меня. Я теперь другой человек!

— М-м-м… — промычала Келли.

Рита перевернула страницу, уставилась на свадебное платье, в котором могла бы выходить замуж Камерон Диас, приклеила стикер.

— Это платье, пожалуй, не для тебя. Но если я буду твоей свидетельницей, мне тоже нужно будет что-то надеть. Может, я сумею немного похудеть. Но месяц — это не срок.

— Это очень долгий срок. Я надеялась, что мы сможем… — она чуть не сказала «покончить с этим», — пожениться быстрее.

— Что, просто сходить в муниципалитет, как с Риком? Только этого не хватало.

Келли вздохнула:

— Полагаю, ты права.

Рита захлопнула журнал, нахмурилась:

— Слушай, а может, ты сожалеешь?

— Нет, — солгала Келли.

На самом деле она ой как сожалела.

— Потому что, если сожалеешь, ты должна так и сказать ему. Джей — милейший мужчина на свете, и он заслуживает жену, которая будет любить его всей душой.

— Я это знаю. — Келли хотелось, чтобы Рита перестала называть Джея «милейшим мужчиной на свете». Даже если так оно и было, от этих слов у нее начинала болеть голова. — Вся эта свадьба… свалилась на меня, как снег на голову. Боюсь, я не из тех, кому к лицу белое платье.

— Ты будешь отлично в нем смотреться.

Келли скептически рассмеялась:

— Дело не в том, как я буду выглядеть. Важнее другое — что я буду чувствовать. А чувствовать я себя буду глупо: мать двоих детей в подвенечном платье.

— Точно!

Тревор прошествовал к холодильнику за колой. Их с Тиной, похоже, огорчила свадебная новость, хотя Джей и пообещал им, что теперь они будут жить в большом новом доме. С бассейном. Хотя даже она заверила их, что Джей постарается сделать все, чтобы они были счастливы. Тина улыбнулась, лишь когда Келли пообещала, что она будет играть на свадьбе марш Мендельсона.

И она уже начала играть. «Вот идет невеста. Вот идет невеста».

Неужели на свадьбах ничего другого не играют?

— Никто тебя не спрашивает, — бросила Рита Тревору.

— Разумеется, — ответил Тревор. — Никто никогда ни о чем меня не спрашивает. Что я думаю, значения не имеет.

Келли вздохнула. Да, только ее одиннадцатилетний сын мог открыто выразить свое неудовольствие.

Они с Ритой ждали, пока Тревор уйдет в свою комнату, откуда он и так сегодня почти не выходил, но мальчик привалился к столику.

— Есть еще и проблема гостей, — нарушила паузу Келли, решив не обращать внимания на Тревора. — Джей знает миллион людей, а я наберу человек двадцать, не больше.

Рита пожала плечами:

— Подумаешь, ну и что?

— Плюс это будет настоящая церемония. А у меня нет отца, который подведет меня к жениху.

Рита нахмурилась. Потом, посмотрела на Тревора и просияла:

— Это может сделать Тревор.

Келли и Тревор переглянулись. Похоже, оба пришли от такой перспективы в ужас.

— О нет! — Тревор закатил глаза. — Это просто дурдом!

Рита рассмеялась:

— Вот и нет! Будет мило!

Тревор застонал.

— В семье ты единственный мужчина, Тревор, — сказала Рита. — Ты должен это сделать. Не волнуйся, мы достанем тебе фрак и галстук-бабочку. Выглядеть ты будешь отлично.

— Фрак! — взвизгнул Тревор.

Келли с сомнением покачала головой:

— Если не захочешь, заставлять тебя никто не будет.

— Конечно, — фыркнула Рита. — Ты позволишь матери идти к жениху одной. Чтобы она выглядела как идиотка.

— Спасибо, Рита.

Лицо Тревора скривилось.

— Господи! Это будет еще ужаснее, чем я себе представлял!

Келли едва не рассмеялась, а вот Рита сердито отчитала мальчика:

— Тревор, ради Бога, неужели ты не можешь сделать такой малости? Впервые в жизни проявить себя взрослым?

— Как я могу проявить себя взрослым в одиннадцать лет?

— Сейчас ты ведешь себя как двухлетний. — Рита принялась лихорадочно листать журнал.

Тревор перевел взгляд с затылка Риты на Келли, покрутил у виска пальцем. Келли не могла с ним не согласиться. С этой свадьбой у Риты определенно поехала крыша.

— Давайте все вместе глубоко вдохнем, — предложила Келли тоном инструктора по йоге. — Сегодня нам ничего решать не нужно.

— Отлично! — Тревор пережал банку колы посередине — получилось очень похоже на песочные часы. — Пойду во двор. — Он вышел из кухни, на прощание громко хлопнув дверью.

Келли села на стул рядом с Ритой:

— Рита, что не так?

Рита перевернула страницу «Современной невесты», наклеила очередной стикер.

— Я просто чувствую, что лично для меня эта свадьба — суперсобытие, вот и все.

— Для тебя?

Рита улыбнулась:

— Да, и я бы хотела, чтобы ты относилась к свадьбе с большим энтузиазмом.

— Но почему для тебя-то это суперсобытие?

Рита посмотрела на нее как на чокнутую:

— Келли, сама подумай — свадьбы заразительны. Если ты выйдешь замуж, а я приведу Уэндела на твою свадьбу, тогда, возможно…

Келли понимающе кивнула. Но про себя подумала: сколько же пройдет времени, прежде чем ее бедная сестра окажется в психушке?

— Теперь мне все ясно.

— Правда? — Рита улыбнулась. — Потому что я хочу попросить тебя об одной услуге.

— Какой?

— Может Уэндел быть вашим провожатым?

— Не знаю, понадобятся ли нам провожатые.

Вот это Келли, конечно же, сказала напрасно.

— Ради Бога, Келли! — воскликнула Рита. — Конечно же, вам понадобятся провожатые. Ни одна свадьба без них не обходится. Ну почему ты придираешься к мелочам?

Вместо того чтобы засвидетельствовать еще один нервный срыв Риты, Келли тут же капитулировала:

— Разумеется, ты права. У нас будут провожатые, — согласилась она. — А Уэндела мы назначим старшим. Главным провожатым, или как он там называется.

Мгновенно успокоившись, Рита откинулась на спинку стула:

— Хорошо. Если Уэндел сыграет в церемонии важную роль, то почувствует свою сопричастность. И я хочу, чтобы твоя свадьба стала шагом к нашей.

Келли кивнула. Само собой, почему не пойти навстречу сестре.

Звякнул дверной звонок, и Мендельсон смолк.

— Я открою! — крикнула Тина.

Келли и Рита прислушались к ее торопливым шагам, потом она сообщила, кто пришел:

— Райли!

Келли вжалась в стул, Рита встревожилась:

— Райли?..

Келли кивнула:

— Он согласился быть шафером.

Тревога на лице Риты сменилась облегчением. Келли хотелось бы испытывать те же чувства. После встречи в «Копикэт» она надеялась, что еще долго не увидит Райли. Он страдал тогда так же, как и она.

Да и что он вообще там делал? Принес цветы, но она сомневалась, что у него было очередное озарение. Его словно хватили обухом по голове, когда он увидел бриллиант на ее пальце.

Она никак не могла привыкнуть к этому кольцу, подаренному Джеем на их помолвку. Оно было гораздо больше, чем подаренное Риком. И куда заметнее. По пути домой она боялась, как бы ее не ограбили. И как только богатые женщины могут постоянно носить драгоценности? У нее было ощущение, что на ее палец надета ее годовая зарплата.

И теперь руку с кольцом она быстро спрятала под стол.

Райли вошел и сразу же бросил недовольный взгляд на разложенные на столе журналы.

— Вижу, времени ты зря не теряешь.

Рита повернулась и широко улыбнулась ему:

— Времени терять нельзя. Месяц — это ничто!

Судя по тому, как дернулось лицо Райли, боевой настрой Риты нервировал его так же, как и Келли.

— Ничто, — согласился он.

Келли поднялась из-за стола и увидела в его руке коробку. Свадебный подарок?

Впервые она по-настоящему засомневалась. Потому что более всего на свете ей хотелось броситься в объятия Райли, чтобы он зацеловал ее до беспамятства. Она хотела, чтобы он прижал ее к себе и спросил: о чем она думала, соглашаясь выйти замуж за другого, если знала, что он безумно, безумно влюблен в нее?

Но разумеется, он никогда не говорил, что безумно, безумно влюблен в нее. Они занимались любовью одну ночь, а потом он чуть ли не на месяц укатил по своим делам. Ушел, разумеется, по ее требованию, но ведь не вернулся. Даже не позвонил.

Но она не хотела, чтобы он думал, будто она выходит замуж за Джея ему в отместку, потому что ничего такого не было и в помине. Она выходит замуж по многим причинам, но ни к одной Райли не имел ни малейшего отношения. Она выходит замуж за Джея, потому что тот был таким правильным… таким рациональным. Он обещал ей луну. Кто от такого откажется? Да, конечно, они не испытывали друг к другу всепоглощающей страсти… но зато эта самая страсть и не туманила ей рассудок. Келли точно знала, что не проснется, пять лет спустя и не задастся вопросом: а что, собственно, она нашла в Джее?

И Рита, конечно, говорила чистую правду. Он был милейшим… он был чудесным человеком.

Келли посмотрела в синие-синие глаза Райли и почувствовала, как на мгновение у нее остановилось сердце. Но страсть, которую она видела в этих глазах, желание… они не могли быть настоящими. Не могли. Просто свидетельствовали об отклонениях от нормы, свойственных Райли.

Келли перевела взгляд на Риту, стараясь дать понять, что той пора уходить, но Рита спокойно сидела за столом, уткнувшись в журналы, не замечая разыгрывающейся здесь драмы. Да и с чего бы ей уходить? Райли всего лишь друг.

Келли откашлялась.

— Извини, что все так вышло. Я тебя не ждала.

— Это я понял. — Райли сжал челюсти. Потом он вздохнул и улыбнулся. Попытался улыбнуться. — Ты думаешь, что будешь счастлива?

— Надеюсь на это.

— Как она не может быть счастлива? — встряла Рита. — Она выходит замуж за милейшего мужчину на свете.

Райли и Келли уставились на нее. Келли схватилась за чайник:

— Хочешь чаю?

Райли покачал головой:

— Вообще-то я пришел к Тревору. Он дома?

Келли нахмурилась:

— Во дворе. Но зачем?..

Райли поднял коробку:

— Надеюсь, ты не будешь возражать. Я привез ему перчатку. И подумал, что сегодня мы сможем побросать с ним мяч.

У Келли пересохло во рту, глаза наполнились слезами благодарности. В этот момент она с радостью обняла бы Райли. Но разумеется, такой шаг стал бы огромной ошибкой. Учитывая их прошлое, объятием дело не закончилось бы, а потом они наверняка пожалели бы о содеянном.

Поэтому Келли молча указала на дверь.

Он кивнул:

— Я ненадолго.

После его ухода Рита отметила стикером еще одно платье.

— Как мило с его стороны. — Она прикусила губу, рассматривая платье. После короткого раздумья убрала стакер, бросила на Келли извиняющийся взгляд. — Думаю, тебе нужно держаться подальше от кружев. Для них ты низковата. Кружева оптически уменьшают рост.

В гостиной Тина вновь заиграла на пианино. «Вот идет невеста. Вот идет невеста».

Нет, судя по всему, этот месяц будет тянуться крайне долго.

Тревор пришел в восторг от новой перчатки. Райли бросил несколько мячей, и все их Тревор поймал. Казалось, новая перчатка превратила его в Кена Гриффи.

— Это здорово! Большое спасибо! — благодарил он Райли.

— Я рад, что перчатка тебе понравилась.

— Это единственная радость за весь день. — Тревор ковырнул мыском кроссовки землю.

Райли промолчал, хотя испытывал такие же чувства.

— Что с ними происходит? — внезапно Тревора прорвало. — Сначала отец, теперь мать… — Он со злостью и раздражением ударил кулаком в ловушку новой перчатки. — Почему такие глобальные перемены и так сразу?

— Не знаю, — вздохнул Райли.

— Все было нормально — и вдруг папа ушел от нас. Только все более-менее утряслось — он заявился с новой женой. И мама вдруг собралась замуж за Джея.

— Он тебе не нравится?

— Ну да, он милый. Мама рядом с ним часто улыбается. Но… — Мальчик не договорил.

Райли спросил:

— Но что?

— Я устал от неопределенности! — раздраженно воскликнул Тревор.

Райли прикусил губу, ожидая вспышки озарения. Но разумеется, зря. Не было у него больше озарений после первой встречи с Келли, когда перед его мысленным взором возникло белое платье, кольцо…

Что ж, на ее пальце теперь сияло кольцо, и множество белых платьев в журналах на кухонном столе. Все, что он тогда увидел, стало явью. Келли выходит замуж за его лучшего друга, а он предполагал, что женихом будет он сам.

Может, мир действительно непредсказуем, хотя он и был уверен, что способен заглянуть в будущее.

— Знаешь, взрослые на самом деле не так умны, как им кажется, — сказал он Тревору.

Мальчик моргнул.

— Это точно!

Райли рассмеялся. Вот и учи после этого других. Он скрестил руки на груди, улыбнулся Тревору:

— Знаешь, что бы ни случилось, если тебе понадобится друг, я всегда к твоим услугам. Джей — мой лучший друг. Так что я практически твой дядя.

Мальчик вновь ударил кулаком в перчатку, обдумывая слова Райли.

— Дядя лучше тети? Тетя Рита в последнее время очень уж раскомандовалась.

— Я командовать не буду, обещаю.

Тревор кивнул, посмотрел на Райли снизу вверх, его губы изогнулись в улыбке.

— Знаете что?

— Что?

— Я искренне сожалею, что вывалил картофельный салат вам на голову.

Райли понял — это объявление вечной дружбы.

Глава 18

Берни Теллер, еще один из давних, еще по колледжу, друзей Райли, хлопнул его по плечу:

— Не могу поверить, что старина Джей наконец-то женится!

— Я тоже, — согласился Райли.

И по прошествии нескольких недель он никак не мог с этим смириться.

Берни поднял стакан, салютуя хозяину дома:

— Отличный прием, Райли.

Хотя сам Райли никакого удовольствия не испытывал, обед действительно удался. И вот это тянуло на подвиг Геракла. Поскольку его домоправительница и повар практически не общались между собой, однако оба постарались на славу. Фаярд настоял на том, что все приготовит сам — от канапе до пирожных, и его труды оценили по достоинству. Райли нанял бармена и нескольких официантов. Руководимые Матильдой, они обеспечили должный уровень обслуживания. Так что прием проходил столь же гладко, как Олимпиада в Мюнхене.

Райли также пригласил музыкальную группу, играющую свинг. Поскольку все изрядно наелись и напились, танцы пришлись очень даже кстати. И все начали танцевать за исключением главных участников свадебной церемонии. Райли оглядел танцпол и увидел, что Джей, Келли и Рита стоят как в воду опущенные.

Хозяину не оставалось ничего другого, как поспешить им на помощь.

— В чем дело? — спросил он.

Джей пожал плечами, но его взгляд подсказал Райли, что требуется соблюдать осторожность.

— Маленькая проблема с… ну, с одним гостем.

— С Уэнделом!

В глазах Риты стояли слезы. Чувствовалось, что она на грани истерики.

— Он исчез, — добавила Келли.

Райли рассмеялся. Если бы все проблемы разрешались так легко.

— Нет, не исчез. Я только что его видел.

Настроение у Риты сразу улучшилось.

— Правда?

— Конечно, он был на кухне, наверное, снимал пробу. Также у меня создалось впечатление, что он обсуждал с Фаярдом философские взгляды Бертрана Рассела.

— Ох!

Джей улыбнулся сестре будущей супруги:

— Видишь? Я же говорил тебе, что волноваться не о чем.

Улыбка Риты медленно сползла с лица.

— Действительно не о чем. За исключением того, что он на кухне, а я — здесь. Трудно танцевать в паре, находясь в разных комнатах.

Джей повернулся к ней:

— Слушай, но я-то здесь. Позволь пригласить тебя на танец.

Рита взглянула на него с обожанием:

— Я с удовольствием. Если, конечно, Келли не возражает.

Келли рассмеялась:

— Разумеется, нет.

Джей взял Риту за руку, и они закружились в танце. Келли покачала головой, не сводя с них глаз:

— Он действительно прелесть, правда?

Райли кивнул. Сам он не мог оторвать взгляда от Келли. На ней было длинное розовое платье, которое подчеркивало ее белоснежную кожу, темные волосы зачесаны назад. Впрочем, она почему-то не сияла, как положено невесте. Скорее, на ее лице читалась тревога.

— Я становлюсь совершенно беспомощной, когда моя сестра вдруг впадает в панику, — призналась она. — А вот Джей всегда точно знает, что ей сказать.

— Может, они созданы друг для друга?

Келли бросила на него суровый взгляд. Но Райли заметил, что сквозь эту суровость проглядывает лукавство.

— Разве обязанности хозяина никуда тебя не зовут?

Он тяжело вздохнул:

— Они, конечно, тяжелы, но я надеялся станцевать хоть один танец на собственной вечеринке…

— Так тут наверняка найдется не одна красивая женщина, которая с радостью потанцует с тобой. Вроде бы я только что видела маму…

Но к счастью, Лайнел танцевала с джентльменом из церкви Джея. В синем платье она смотрелась очень неплохо, и, похоже, прием доставлял ей огромное удовольствие, хотя за обедом она и посочувствовала Райли насчет таких больших расходов. Но Райли, конечно же, не стал ей объяснять, что никакие расходы не покажутся большими, если ты влюблен в невесту своего лучшего друга.

— А как насчет той блондинки? — Келли указала на женщину в черном платье. — Готова поспорить, она любит танцевать.

Райли покачал головой:

— Она помощница бармена.

— О…

— Так что прими к сведению, если ты не потанцуешь со мной, то проявишь черную неблагодарность.

Келли запаниковала:

— Я тебе очень благодарна, Райли. Это самая прекрасная вечеринка, на которой мне довелось побывать, но…

— Никаких «но», — решительно заявил он, взял ее за руку и повел на танцпол.

К черту благоразумие. Это всего лишь танец в присутствии более чем сорока свидетелей.

Заключив ее в объятия, Райли понял, что тут и ста сорока свидетелей мало. Нет, Келли, конечно, тут ни причем. Уставилась в лацканы пиджака, а тело ее закаменело, соперничая соблазнительностью с гранитной скалой. Но вот он сам… Его руки, безусловно, обладали памятью, и едва одна из них легла Келли на талию, Райли мысленно перенесся в другое место и другое время. Мягкая постель, застиранные простыни в цветочек… Он вспомнил ее вкус. Вспомнил каждый дюйм ее тела. Выражение ее глаз, когда они занимались любовью. Он смотрел на ее уложенные, налаченные волосы, но память рисовала их разметанными по подушке.

Шафер? В некоторых странах Джея оправдали бы, если он убил бы Райли за те мысли, что роились в его голове.

Но даже угроза смерти не удержала бы Райли от этих мыслей.

Сначала он подумал, что музыка отвлечет его от желания раздеть Келли и насладиться ее телом. Когда это не помогло, попытался переключиться на что-то совершенно отвлеченное. Начал вспоминать самую отвратительную еду, которую ему довелось есть. Семгу с мятой на каком-то благотворительном обеде, салат с апельсиновым желе в кафетерии начальной школы. Загадочное блюдо, съеденное в Корее. Ничего не помогало. Ему по-прежнему хотелось подхватить Келли на руки и унести в спальню.

Даже ее двое детей, которые сидели на главной лестнице в парадной одежде, не остудили желания Райли.

Келли по-прежнему не отрывала глаз от лацканов его пиджака.

— Хорошо, что свадьба будет утром, да?

Райли смотрел на нее сверху вниз, он не мог вымолвить ни слова. Думал только о сексе. Его начала охватывать паника.

«Ты не можешь выйти за Джея!» — кричало Келли его сердце.

Келли, казалось, не замечала его душевных мук. Не дождавшись ответа, продолжила:

— Мне никогда не нравились вечерние свадьбы… все это ожидание. Утром гораздо лучше.

— Чтобы побыстрее со всем покончить, — наконец смог вымолвить Райли.

Она кивнула:

— Именно.

— Келли… — Она, наверное, убила бы его, скажи он еще хоть слово. Но он все же решил рискнуть: — Ты уверена, что будешь с ним счастлива?

Существует ли материал прочнее гранита? Если и существует, Келли чувствовала, что превратилась именно в него.

— Должно быть так? Должно быть.

Танец закончился, Келли отступила на шаг, улыбнулась Райли. Потом повернулась, намереваясь похлопать музыкантам, но он не выпустил ее руки.

— Замечательно! — Голос прозвучал довольно фальшиво. Келли дернула руку, пытаясь вырваться. — Спасибо!

Она спросила: «Должно быть так?» Это тебе не твердое «Буду». Он уловил в ее голосе сомнение. Задал ей вопрос, и она ответила вопросом. Значит, еще не все потеряно.

Он смотрел в карие глаза, пытаясь решить, что же теперь делать.

Кто-то хлопнул его по плечу, и, обернувшись, он увидел улыбающегося Джея.

— Не будешь возражать, если я приглашу свою жену на танец?

— Женой она тебе станет завтра, — напомнил Райли, по-прежнему крепко держа. Келли за руку.

Улыбка Джея стала еще шире.

— Да, но…

На мгновение Райли очень живо себе это представил. Хозяин дома объявляет: «Дорогие друзья! Попрошу минуточку внимания. Невеста в выборе жениха допустила небольшую ошибку…» Удивленные ахи, охи, возможно, сердитые крики, а он подхватывает Келли на руки и уносит.

Из этой фантазии его вырвал голос Келли:

— Райли?

Он все еще держал ее за руку. Неужели он мог расстроить свадьбу? Неужели он такой мерзавец?

Джей удивленно моргал, он встревожился. Его лучший друг. Милейший мужчина на всем белом свете.

Райли отступил на шаг:

— Пожалуйста, забирай свою жену.

Джей рассмеялся:

— Спасибо.

— Не надо меня благодарить, — честно признался Райли.

Тревор ущипнул сестру за руку.

— Ой! — пискнула Тина.

— Посмотри-ка на них.

Тина поправила очки, на танцполе нашла взглядом Келли и Райли.

— И что?

— Это праздник, а они выглядят такими несчастными.

— Может, они устали?

Тревор презрительно посмотрел на нее. Ну как можно быть такой дурой? До беды лишь несколько часов, а она думает, что все хорошо.

— Сейчас только половина десятого, кретинка. Даже ты еще не устала.

Тина наклонилась вперед, уперлась локтями в колени, мечтательно оглядела танцующих.

— Не думаю, что я сегодня усну. Никогда не бывала в таком красивом доме. Все равно что дворец из «Красавицы и Чудовища».

Тревор тяжело вздохнул.

— Красивый дом, — передразнил он сестру. — Я переживаю о нашем будущем, а у тебя в голове одни глупости.

Тина раздраженно посмотрела на него:

— Я говорю о настоящем кино, не о мультике.

— Ни в одном фильме нет ничего настоящего, Тина.

— Ты понимаешь, о чем я — о том фильме, что был на французском.

Чего Тревору не хватало, так это напоминания о тех бесконечных часах, которые он потерял, смотря этот жуткий старый фильм даже не цветной. Даже не на английском. Понятное дело, Тина считала его лучшим фильмом всех времен и народов. Просто не верилось, что она настолько глупа, но другой-то сестры у него не было.

— Слушай, — он попытался расположить ее к себе, — пожалуй, этот замок немного похож на дворец…

— Я же сказала тебе, что похож.

— Ты бы хотела здесь жить?

Тина разинула рот:

— Но как? Думаешь, мы сможем стать приемными детьми Райли?

Тревор закатил глаза:

— Нет, дурья ты башка, я думаю: может, маме лучше выйти замуж за Райли.

На лице Тины отразилось недоумение.

— Но она собирается замуж за Джея. И у Джея тоже отличный дом. У меня там будет своя комната и еще одна, где я буду играть на пианино.

— Здесь у тебя будет то же самое, — запротестовал Тревор.

— Да, но…

— А кроме того, количество комнат значения не имеет. Мама не будет счастлива с Джеем.

— Конечно, будет. Его любит даже тетя Рита.

— А при чем здесь тетя Рита?

Тина пожала плечами.

— Посмотри на мамино лицо. Когда ты в последний раз видела его таким.

Тина пригляделась. Нет, мама не плакала. На ее лице вообще не отражалось никаких эмоций. Но вот глаза… Несчастные. А еще Тина увидела в них панику. Не укрылась эта паника и от Тревора. Наверное, подумал он, такая же паника появлялась и в его глазах, когда учительница математики объявляла контрольную по давней, а потому совершенно забытой теме и Тревор понимал, что обречен. Он, конечно, не показывал виду, что шансов нет, но результат мог предсказать заранее.

— Мама давно уже так не выглядела, — признала Тина.

— С тех пор как ушел отец, — уточнил Тревор. — Помнишь, как все было ужасно?

Тина кивнула, перевела взгляд на Райли.

— И Райли такой грустный.

Тревор скрестил руки на груди:

— Я думаю, мама и Джей разведутся точно так же, как развелись мама и папа.

— Люди не могут все время разводиться, — возразила Тина. — Это слишком уж странно. Если, конечно, они не кинозвезды.

— Если она завтра выйдет за Джея, то потом будет несчастной.

— Какой кошмар! — ахнула Тина.

— Это беда.

Он пытался донести эту мысль до Тины уже несколько недель, но сестра не слушала. Усердно разучивала этот идиотский свадебный марш, покупала новое платье, собирала вещи. Собрала все, так что каждое утро ей приходилось распаковывать вещи, иначе пришлось бы ходить голой. Столько времени она не обращала внимания на его слова. А ведь он предупреждал, что для их матери свадьба с Джеем, возможно, не лучший вариант.

— И что же нам делать? — испугалась Тина.

До нее наконец-то дошло.

Да, время упущено. Эту ночь им предстояло провести в доме бабушки, потому что их мать собиралась задержаться допоздна.

"С Джеем", — мрачно подумал Тревор.

Плюс в доме бабушки им предстояло жить и во время медового месяца, так что у них не было никакой возможности остаться с матерью наедине и сказать ей, что она совершает чудовищную ошибку.

Тина озабоченно посмотрела на брата:

— Ты ничего не сделаешь Джею, Тревор? Мама тебя убьет.

— Я это знаю. — К Джею он неприязни не питал — все-таки тот подарил ему крутую игровую приставку.

— Так что же нам делать? — У Тины открылся рот, а глаза стали такими огромными, будто она смотрела на него через донышки двух бутылок из-под колы.

Тревор вздохнул:

— Не знаю. Но мы должны что-нибудь придумать. Жаль, что нет папы!

Хотя об этом мальчик как раз и не жалел. Присутствие отца если что и меняло, так только к худшему. Но все-таки приятно думать, что у него есть такой отец, который может помочь ему в трудную минуту, а не тот, что заявился на его день рождения с какой-то странной женщиной, да еще с дурацким подарком.

Внезапно его лицо осветила улыбка.

— Да!

— Что да? — спросила Тина.

Тревор вскочил:

— Думаю, я знаю, как помешать свадьбе.

«Это нелепо. Нелепо!»

Но как бы яростно Келли ни ругала себя, сколько раз ни говорила, что должна развернуть автомобиль, поехать домой и хоть немного поспать, ее нога по-прежнему давила на педаль газа.

Может, она слишком много выпила на вечеринке? Но разумеется, Келли знала, что это не так. Два бокала шампанского за четыре часа. Какое уж там опьянение. Проблема состояла в том, что в эту ночь голова шла у нее кругом вовсе не от алкоголя. Хватило одного взгляда Райли, одного невинного танца, чтобы ситуация — чего там, вся жизнь! — вырвалась из-под контроля.

Она остановилась на красный сигнал светофора, оглядела расходящиеся от перекрестка улицы. Где же этот дом?

«Ради Бога, Келли, — сказала она себе, — поезжай домой!»

— Вот! — Она заметила указатель с нужным ей названием улицы.

Как только зажегся зеленый свет, рванула с места.

Дом мадам Майры выглядел таким же неухоженным. Не внушающим доверия. Но Келли выскочила из автомобиля с видом человека, уверенного в том, что получит исчерпывающие ответы на все вопросы. Торопливым шагом прошла по дорожке, нажала на кнопку звонка.

Конечно же, она залипла. Стоя на темном крыльце, Келли принялась лихорадочно выковыривать кнопку. Она слышала, как в доме дребезжит звонок, а вскоре послышались знакомые проклятия и шаги спускающейся по лестнице гадалки. Дверь распахнулась. На пороге появилась мадам Майра в длинной синей ночной рубашке с надписью «Побей меня, Мерлин» блестящими серебряными буквами. Она взмахнула все тем же резиновым молотком и заорала: «Ты не знаешь, что уже два часа ночи?» Несколько кошек метнулись из кустов в дом, испугав Келли до смерти. Она молча таращилась на мадам Майру, которая принялась лупить молотком по дверному косяку.

Гадалка пристально посмотрела на нее, ее глаза слипались ото сна и оставшейся со вчерашнего дня туши.

— Боже, это ты! — Еще несколько ударов, и кнопка выскочила. — Я знала, что ты вернешься!

— Знали? — В Келли вновь проснулся скептик.

Мадам Майра начала подниматься по ступенькам.

— Хочешь, чтобы я погадала тебе на картах, так?

Как она могла узнать?

— Да, если это не сильно вас затруднит.

— Нет, нет, нет… Можешь всегда будить меня в два часа ночи… никаких проблем. — Мадам Майра хрипло рассмеялась.

Она усадила Келли на стул у обеденного стола, сама прямиком направилась к бутылке виски «Джим Бим», которая стояла на комоде рядом со стаканом, на четверть наполненным водой… Келли предположила, что это растаявший лед. Плесканула виски в стакан. Глотнула. Келли воспользовалась моментом, чтобы оглядеться. Ничего не изменилось, все те же наполненные окурками пепельницы. Правда, на ковре у стереопроигрывателя появилось несколько старых пластинок Бобби Винтона.[36]

Должно быть, мадам Майра вечером тоже неплохо проводила время.

— Ладно, теперь я готова. — Старуха подошла, взяла с полки колоду карт. Выкладывая на стол карты, вперилась взглядом в дорогое нарядное платье Келли. — Вижу, подцепила богатенького. Как я и говорила.

Келли взглянула на свое платье и пожала плечами. Не хотела распространяться ни на какие темы.

— Я с вечеринки.

— М-м-м… — Мадам Майра уже смотрела на три карты, что лежали перед ней.

Ее глаза широко раскрылись.

— Что? — спросила Келли.

Прежде чем она успела как следует разглядеть карты, мадам Майра собрала их и столкнула в колоду.

— Не важно, милая. Иди домой и не волнуйся ни о чем.

— И о чем мне не волноваться? — Теперь-то Келли как раз заволновалась.

— Думаю, ты знаешь.

— Нет.

Мадам Майра вновь приложилась к виски.

— Ужасная трагедия. Все в прошлом.

Келли обмерла.

— О чем вы говорите?

Мадам Майра вскинула на нее глаза:

— Разве ты не выходишь замуж?

— Выхожу.

— И мужчина в прошлом пережил трагедию?

— Нет! — Она задумалась. У Джея в прошлом случалось что-нибудь трагическое? — Если не считать трагедией избыток денег.

Мадам Майра поджала губы, перевела взгляд с Келли на колоду карт.

— Другого мужчины нет?

Разумеется, Келли сразу подумала о Райли. Вот уж кто пережил в прошлом трагедию. Но замуж-то она выходила не за Райли.

— Я знаю только одно — после свадьбы меня ждет счастливая семейная жизнь.

— Я тебе это говорила. Да, теперь трагедия осталась в прошлом, и ты будешь счастлива.

Келли раздраженно фыркнула:

— Я думаю, насчет трагедии вы ошиблись.

— Нет, не ошиблась.

— Нет, ошиблись, — настаивала Келли, вдруг охваченная паникой. — А если вы ошиблись в этом, то могли ошибиться и во всем остальном. Я могу завтра выйти замуж, но не обрести счастья, хотя вроде бы все обстоятельно продумала.

— Но я говорю тебе, будущее у тебя счастливое.

— Послушайте, а давайте попробуем еще раз? — предложила Келли.

Мадам Майра покачала головой:

— Повторное гадание — плохая идея.

Чистый идиотизм. Келли чувствовала себя круглой дурой. Заявиться сюда в два часа ночи, слушать полупьяную шарлатанку. В конце концов, что могла знать мадам Майра? Женщина, которая слушала Бобби Винтона!

Келли поднялась, но, вместо того чтобы развернуться и уйти, достала из стильной сумочки пятьдесят долларов. Все деньги, которые у нее были. И теперь она точно знала, что сходит с ума.

— Я хочу, чтобы вы погадали мне еще раз.

Мадам Майра быстро убрала купюру, выложила на стол еще три карты.

Для Келли они ничего не значили. Нарисованные дьяволы, люди с мечами и палками. Стало ясно, что деньги она потратила зря.

— Еще одна трагедия?

— Нет! Беда!

Келли закатила глаза:

— Я думала, вы сказали, что все в прошлом.

— Нет, в прошлом трагедия. А беда сейчас буквально нависла над тобой.

Келли стало не по себе.

— Какая беда?!

— Большая! — Мадам Майра постучала пальцем по карте с изображением людей с палками. — Жуткий хаос и стресс. Катастрофа.

У Келли забухало сердце.

— Но вы же сказали, что меня ждет счастливое замужество!

— Так сказали карты!

— Но что мне с этого? После того как вы предрекли мне беду.

Мадам Майра вернула в колоду и эти карты.

— Вот почему я терпеть не могу повторного гадания. — Она покачала головой. — Зря ты предложила мне эти пятьдесят баксов.

— Спасибо вам! — выкрикнула Келли. — Раньше я только волновалась. А теперь у меня нервное расстройство! — Да, и я вижу почему. — Мадам Майра потащила Келли к двери.

— Подождите, — упиралась Келли.

Она знала, что должна уйти, понимала, что гадание становится для нее дурной привычкой, как пристрастие к рулетке, но уходить все равно не хотела.

— Можем мы попробовать еще раз? Бог троицу любит, не так ли?

— Нет!

— Но я не смогу сегодня спать!

Глаза мадам Майры широко раскрылись.

— Это точно. Окажись я на твоем месте, тоже не смогла бы заснуть!

Да уж, какой там сон, если над тобой нависает беда.

Захлопнулась дверь, Келли спустилась с крыльца в глубокой печали. Это ж надо, примчаться черт знает куда, чтобы ей погадала полусонная, мучающаяся с похмелья чокнутая старуха. Безумие в чистом виде.

Мадам Майра все перепутала, несла чушь. Никакой трагедии в прошлом не было, поскольку замуж она выходит не за Райли, а за Джея. За Райли она теперь никак выйти не может. Ведь так?

Она очень на это надеялась. Потому что, если мадам Майра по какому-то невероятному совпадению сказала все правильно насчет трагедии… что подразумевалось под бедой?

Глава 19

Беда!

Райли сел на кровати в холодном поту, охваченный ужасом. Уставился на стену спальни, не понимая, что его разбудило. Сосредоточился на том, чтобы успокоить сердцебиение, порывистое дыхание. В голове мелькали жуткие картины. Землетрясение. Пожар. Наводнение. И Келли, что-то насчет Келли. Что это было? Кошмарный сон или очередное озарение?

Райли посмотрел на часы, и его охватила паника. Почти десять! Свадьба Келли и Джея через час. А он — шафер!

Он застонал. Разве он сможет стоять перед всем миром, протягивая кольцо, а потом произнося поздравление? И наблюдать, как его лучший друг женится на женщине, которую он любит?

Но с другой стороны, был ли у него выбор?

Райли поднялся с кровати. Поспешил в ванную. Побрился и вымылся в рекордно короткое время. С одеждой, слава Богу, проблем не возникло. Вчерашний фрак, туфли, несколько мгновений на запонки. Но в голове царил тот же сумбур, что и пятнадцатью минутами раньше. Только тревоги прибавилось. Беда. В день свадьбы Келли. Означать это могло только одно: Келли не должна сегодня выходить замуж.

Но как он мог сказать ей об этом? Она подумала бы, что действует он исключительно в собственных интересах, что его подсознание преследует корыстные, эгоистические цели. Но что эгоистичного в стремлении уберечь друзей от душевной боли, пусть в итоге в выигрыше окажется именно он?

Райли выбежал из спальни и чуть не врезался в пышную грудь Матильды. Отпрыгнул назад.

— Мистер Ломбард! — пророкотала домоправительница. — Фы должны уфолить фашего пофара!

— Фы должны? — повторил Ломбард, тряхнул головой. — Уволить Фаярда? Господи, но почему?

— Потому что он ушел! — объявила она. — Как у фас гофорят… сделал ручкой?

Боже милостивый! Вот на это времени у него сейчас точно не было.

— Я очень спешу, Матильда. Вернусь домой во второй половине дня. Если Фаярд придет раньше, пожалуйста, не увольняйте его.

Он слетел по ступеням, поспешил к автомобилю. Только бы успеть изложить Келли свои соображения!

Соображения! Кого он пытается обмануть! Он мчался на свадьбу, надеясь, что никакой свадьбы не будет.

— Я не смогу пойти на свадьбу! Мне дурно!

На мгновение Келли обмерла — сестра словно читала ее мысли. Рита, которая лежала на кровати в одной из спален для гостей в доме Джея, действительно выглядела жутко. А сама Келли… Посмотрев на себя в зеркало, она решила, что выглядит как чуть ополоумевшая невеста. Ее изящное платье цвета слоновой кости не оставляло ни малейших сомнений в том, что создано оно Кристианом Диором. Фата прикрывала прическу, которая прекрасно сохранилась со вчерашнего вечера. Макияж был безупречным. И только на душе у нее неспокойно.

С Ритой дело обстояло гораздо хуже. Бедная Рита. Полная катастрофа — что внутри, что снаружи. Не свидетельница, а идущий ко дну «Титаник». Потеки туши на бледных щеках. Спутанные волосы. Пятно на светло-синем платье (вероятно, от кофе, который она пила в тот момент, когда до нее дошли эти ужасные новости).

Келли устроилась на краешке кровати, пытаясь успокоить сестру. Хотелось, конечно, чтобы ей в этом помогли, скажем, их мать. Но Лайнел и так уже хлопотала над Ритой все утро. И на ее лице читалось такое безмерное облегчение, когда она доставила Риту к двери спальни и отправилась на кухню в поисках составляющих коктейля «Мимоза», что Келли не хватило духа остановить ее и умолить остаться.

К сожалению, она не подумала и о том, чтобы попросить мать принести сюда пару приготовленных коктейлей. До одиннадцати оставалось десять минут. Невесте требовалось мужество, вот Келли и хотелось укрепить его спиртным.

Но пока предстояло привести в чувство сестру.

— Рита, ты должна попытаться взять себя в руки. Все будет хорошо.

— Нет! Все кончено! Мой мир рухнул мне на голову! Неужели ты это не видишь?

Келли кивнула:

— Я понимаю, о чем ты. Но все могло быть гораздо хуже.

Последняя фраза подействовала как удар электрическим током. Рита подскочила на кровати:

— Что? Что могло быть хуже бегства Уэндела с поваром Райли?

И пока Келли пыталась найти ответ, Рита вновь повалилась на кровать, закрыв глаза рукой. В результате тушь измазала и руку от запястья до локтя.

— Не важно! Как хочется умереть! Я бы покончила с собой, но не хочу портить день твоей свадьбы.

— Рита, пожалуйста, не говори так. Может, оно и к лучшему…

Рита вновь села:

— К лучшему?

Келли пожала плечами:

— Я хочу сказать — в перспективе.

— Тебе легко так говорить! Ты выходишь замуж… — Из груди Риты вырвались рыдания. — …за милейшего мужчину на свете!

— Я знаю, но ты должна признать, что у вас с Уэнделом были проблемы… — Вероятно, более фундаментальные проблемы, чем кто-то из них мог себе представить. — Ты можешь мне не верить, но я знаю, что ты сейчас чувствуешь.

— Ты не можешь знать! — заголосила Рита, вероятно, забыв и про бывшего мужа Келли, и про развод. — У тебя есть Джей. Все эти недели я завидовала тебе, потому что ты заполучила такого классного парня. Я бы сделала все, что угодно, только бы в меня влюбился такой, как Джей. Но я успокаивала себя тем, что у меня есть Уэндел. А теперь у меня нет никого. Как и сказала гадалка, впереди у меня безнадега!

Келли скрестила руки на груди, нахмурилась.

— Гадалка — мошенница. Поверь мне. Она не смогла бы предсказать землетрясения, случись оно на прошлой неделе.

— Насчет меня она все сказала правильно. Я — полнейшая дура.

— Она не говорила, что ты полнейшая дура.

— Тем не менее так оно и есть.

Келли раздраженно всплеснула руками, потому что Рита вновь повалилась на кровать. Она не знала, что и сказать. До свадьбы оставалось меньше десяти минут. Очевидно, Рита не сможет принять в ней участие, Келли это понимала, но как выходить замуж, когда ее сестра в таком состоянии? С тем же успехом можно было загонять иголки под ногти Риты.

В голове сверкнула идея. Невеста объявляет: «В связи с тем, что бойфренд свидетельницы сбежал с поваром шафера…»

Может, удастся обойтись без такого объявления?

Но время летело. Она слышала, как прибывали гости. Шум внизу становился все громче. До начала свадьбы оставались считанные минуты. Что же делать?

И когда она лихорадочно пыталась найти ответ на этот животрепещущий вопрос, распахнулась дверь, и в спальню ворвался Райли. Келли вскочила. Что он тут делает?

— Тебе нельзя выходить сегодня замуж, Келли!

Он начал кричать еще до того, как понял, Что в комнате они не одни. Потом посмотрел на лежащую на кровати Риту. Спутанные волосы и потеки туши на щеках делали ее похожей на ведьму.

Едва Рита увидела Райли, лицо ее побагровело от гнева, она спрыгнула с кровати.

— Ты! — прокричала она. — Ты во всем виноват!

— Но я стараюсь это остановить.

— Речь о другом, — объяснила Келли.

Его появление до того шокировало ее, что она едва могла дышать. Он действительно пытался остановить ее? Она не могла в это поверить. Почему он ничего не сказал прошлым вечером? А еще лучше месяцем раньше?

— Что случилось? — спросил Райли Риту.

— Уэндел…

Они с Келли наблюдали, как Рита силится произнести хоть слово, пока Келли не выдержала:

— Уэндел сбежал с Фаярдом.

— Вот именно. — Рита всхлипнула. — Все эти годы я пыталась уговорить его жениться, на мне… а оказалось, что я не того пола!

— Не могу в это поверить, — покачал головой Райли. — Зачем Фаярду сбегать с Уэнделом?

Он произнес последнее имя с таким презрением, что Рита почувствовала себя оскорбленной.

— Зачем Уэнделу сбегать с Фаярдом? Это твоя вина.

— Почему?

— Они встретились в твоем доме!

— До прошлого вечера я Уэндела ни разу не видел.

Лицо Риты скривилось.

— И Фаярд тоже! — Она упала на кровать, сотрясаясь от рыданий. — Должно быть, любовь с первого взгляда.

Райли даже потерял дар речи. А вот Келли — нет.

— Райли, что ты здесь делаешь?

Он тряхнул головой, словно забыл, зачем ворвался в эту комнату несколькими мгновениями раньше.

Теперь вспомнил. Келли это поняла по выражению его лица. Он шагнул к ней:

— Мне было видение, Келли. Беда.

— И ты туда же! — простонала Келли.

— Кто-то еще тебе это говорил?

— Тот, кому я не доверяю. — Разумеется, не доверяла она и Райли с его озарениями. Она склонила голову набок — И что ты увидел?

— Катастрофу.

Келли не знала, смеяться ей или плакать. Нострадамусы реактивного века! Ей очень хотелось врезать ему в ухо. Ну почему весь мир словно сговорился, чтобы усложнить и так столь непростой для нее день?

— Возможно, ты и увидел катастрофу.

— Что? — Райли изумился, что она вот так сразу, не споря, ему поверила.

Келли указала на Риту:

— Она уже случилась. У моей сестры разбито сердце.

Словно в подтверждение ее слов Рита громко высморкалась.

На лице Райли отразилось сомнение.

— Не думаю, что речь об этом.

— Что? Одной катастрофы тебе недостаточно? Должно быть две?

Вбежала Тина в шуршащем платье из розовой тафты:

— Мамочка! Мамочка, ты уже готова?

— Еще нет, Тина.

— А когда ты будешь готова? — озабоченно спросила девочка. — Мы должны знать, когда начинать играть.

— Скоро.

Тина вздохнула, получив столь неопределенный ответ, и вышла за дверь.

Райли шагнул к Келли, та отступила на шаг. Сложила руки на груди, принялась нервно постукивать ногой по полу:

— Ты сказал Джею о твоем озарении?

— Нет, разумеется, нет.

— А почему нет? Его это тоже касается.

Разговор этот определенно заинтересовал продолжающую всхлипывать Риту.

— Озарения? Келли, о чем ты говоришь?

Келли не стала ничего объяснять: времени на объяснения не осталось.

— Кроме того, озарения случались у тебя и прежде, причем ошибочные, — сказала она Райли. — И последнее из той же серии, потому что я собираюсь выйти замуж за Джея.

— Хватит. — Райли преодолел разделяющее их расстояние, взял руки Келли в свои. — Я здесь не только из-за этого видения, Келли.

Она прикусила губу. Стоило ему прикоснуться к ней, как в голове начинали роиться те же мысли, что и вчера во время танца. Сомнения в правильности принятого решения нарастали лавинообразно.

— Какова другая причина?

— Я тебя люблю. Я допустил ошибку, уйдя в то утро. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Келли ахнула.

Рита возопила сквозь слезы:

— На тебе хотят жениться сразу двое мужчин!

Келли просто не могла в это поверить. Таращилась на Райли, который смотрел на нее синими, полными надежды глазами, и не знала, что сказать. Такого просто не могло быть. Тем более сегодня, когда она собиралась стать прежней благоразумной Келли, но, похоже, день медленно, но верно вел к… беде. В комнату опять влетела Тина:

— Мамочка! Мы должны начинать. Все ждут, и Тревор готов.

— Тревор? — Она полагала, что Тревор меньше всех ждет начала свадебной церемонии.

— Да! Пора начинать!

Но тут Келли словно окаменела. Райли завораживающе смотрел на нее синими глазами, Рита впилась в нее взглядом, Тина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Все ждали ее решения. Сейчас, сию минуту.

А где Джей? Разве он не должен разделить с ней ответственность за это решение? Нельзя так.

Господи, что она делает? Откуда опять эти сомнения? С Райли отношения у нее получились странными. Да, она любила его. Да, они провели вместе невероятную, фантастическую ночь. Но на этом не построишь стабильную, размеренную жизнь, когда на все сто уверен в завтрашнем дне.

Она думала об этом, когда соглашалась выйти замуж за Джея. Ничего не изменилось. Только сейчас она испытывает жуткое напряжение из-за предстоящей свадьбы. А Райли пытается этим воспользоваться.

— Хорошо, — кивнула она Тине. — Давай музыку!

Райли и Рита, которые ждали, затаив дыхание, шумно выдохнули. Тина умчалась. Рита принялась вытирать лицо влажным полотенцем, которое взяла с комода. Райли стоял перед Келли, качая головой.

— Тебе надо идти вниз, — напомнила ему Келли. — Твое место рядом с Джеем.

Все еще разочарованно покачивая головой, он вновь взял ее руки в свои:

— Я уважаю твое решение, Келли. Хочу только напомнить тебе, что, пока на вопрос священника ты не ответишь: «Да», — все еще можно исправить.

Он нежно сжал ее руки, отпустил, развернулся и вышел за дверь.

Келли еще несколько мгновений смотрела ему вслед, потом повернулась к сестре, которая пыталась хоть как-то привести лицо в порядок:

— Рита, тебе совсем не обязательно участвовать в этой церемонии.

— Ты шутишь? — спросила Рита. — Никогда в жизни такого не пропущу!

— Ты думаешь, я совершаю ошибку, так?

— Не мне тебя учить, Келли. — Рита красила губы с космической скоростью, поэтому получалось не очень аккуратно. — Но мне кажется, что ты любишь Райли. Тебе всегда нравились странные мужчины.

— Но Джей… он же милейший мужчина на свете.

— Конечно, и что ты собираешься сделать? Разрушить его жизнь, определив ему место утешительного приза?

Келли качнуло.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Джея.

Рита развернулась к ней.

— Я хотела! Да, хотела, пока… пока… — Нервы Риты были на пределе. Казалось, она вновь разрыдается. — Ладно, давай с этим покончим!

И она выбежала за дверь.

Келли медленно последовала за ней, на ноги словно подвесили свинцовые гири. Что случилось? Она — невеста, но никто не говорит ей, что это счастливейший день в ее жизни (она все равно не поверила бы). Наоборот, ее окружают безумцы, которые в один голос твердят, что свадьба эта — ее кошмарная ошибка. Никто не лжет ей, что она прекрасна, никто не поправляет платье. Ее мать ушла на кухню и накачивалась спиртным. Сестра устроила истерику. А шафер предсказывал катастрофу.

Бросив взгляд в зеркало, Келли увидела не раскрасневшуюся от волнения невесту, а бледное недоумевающее лицо, как у одинокой женщины, которую только что ограбили на автобусной остановке.

Тревор схватил ее за руку, едва она переступила порог:

— Пошли, мама! Чего ты копаешься?

Ну и дела. Весь месяц Тревор дулся и мечтал о том, чтобы свадьба не состоялась, а теперь вдруг ему не терпелось довести дело до конца. Он потащил ее по коридору к лестничной площадке. У самых ступенек громко откашлялся — Тина получила команду начинать.

Рита стояла на верхней ступеньке лицом к Келли. Глаза блестели от слез.

— Ты не передумала, Келли?

Зазвучала музыка.

— Нет! — упрямо прошептала Келли, хотя сомнения одолевали ее все сильнее.

Она посмотрела на людей, собравшихся внизу, все взгляды были направлены на нее, и почувствовала жжение в желудке.

Рита двинулась вниз, на удивление медленно, и Келли видела, как подрагивают ее плечи: Рита прилагала неимоверные усилия, чтобы совладать с нервами. А Тревору не терпелось. Он буквально тащил за собой Келли, так что в итоге они ткнулись в спину Риты. Тревор еще и наступил ей на ногу, и Рита громко вскрикнула.

— Сбавь скорость, — шепнула ему Келли.

— Не могу. — Мальчик просто рвался вперед.

«Успокоительное сейчас никому не помешало бы», — подумала Келли, когда они добрались до площадки между лестничными маршами.

Наверное, зря она об этом не подумала заранее.

Они спустились вниз и пошли по широкому коридору, который вел к кабинету Джея, где собрались самые почетные гости. Там же у внушительного камина стояли Джей, Райли и священник. У Келли голова шла кругом.

Рита шла очень медленно. Тревор тащил Келли вперед.

— Тетя Рита! — злился он. — Ты не могла бы идти быстрее?

Похоже, его слова возымели действие. Всхлипнув, Рита расправила плечи и устремилась вперед. Облегченно вздохнув, прибавил скорости и Тревор. Но на полпути остановился.

— Извини, мама, — прошептал он, — у меня развязался шнурок.

Келли закатила глаза:

— Господи!

Тревор согнулся пополам. Келли воспользовалась моментом, чтобы оглядеть гостей. Добрую половину людей она видела впервые, а потому разнервничалась еще больше. Разумеется, ее волновало, как она выглядит в их глазах, но напрасно. Никто не смотрел ни на нее, ни на Тревора. Все взгляды приковала к себе Рита, истеричная свидетельница. Она уже финишировала у импровизированного алтаря, и слезы текли по щекам рекой. Лайнел, которая сидела в первом ряду на складном стуле, слишком уж громким шепотом спросила у младшей дочери, все ли в порядке. В ответ Рита только отмахнулась букетом.

Тревор выпрямился:

— Можем идти.

Келли рванула было вперед, но сын ее удержал:

— Мама, не так быстро.

В этот момент Келли встретилась взглядом с Райли. Почувствовала, что вся дрожит.

«Пока на вопрос священника ты не ответишь: «Да», — все еще можно исправить», — сказал он ей.

«Все еще можно исправить», — вновь и вновь звучало в голове.

Она могла развернуться и подняться наверх, отменив свадьбу. И до нее невесты в последний момент давали задний ход.

Келли посмотрела на Джея, бледного, как призрак, его глаза еще больше вылезли из орбит. Понятное дело. Это был день, которого он ждал всю жизнь. Его день. А тут она со своей нерешительностью.

Так тому и быть. Она пообещала Джею выйти за него замуж. Он — милейший мужчина на свете. Она не могла дать задний ход.

В конце концов Тревор подвел мать к Джею. Она встала рядом с ним. Может, забыть про всхлипывания Риты и предупреждения Райли? Может, сейчас ей предстоит услышать наконец-то знакомые слова свадебной церемонии и окончательно убедиться в том, что она приняла единственно правильное решение?

Взглянув на священника, Келли успокоилась. Седые волосы, доброе морщинистое лицо. Дедушка, благословляющий ее в счастливое будущее.

— Дорогие мои, — начал он, — мы собрались здесь, чтобы…

Пронзительный крик из толпы заглушил его слова. Все гости повернули головы.

— Крысы!

Что тут началось! Женщины визжали. Многие вскочили на складные стулья, теряя туфли на высоченных шпильках от Маноло Бланика и Фенди. Келли увидела, как ее мать шарахнулась от стула, на котором сидела. Одна женщина, выбегая за дверь, поскользнулась и чуть не села на шлейф платья от Версаче. Мужчины в строгих костюмах наклонялись, пытаясь что-то поймать на полу. Хаос нарастал.

— Что случилось? — в недоумении воскликнула Келли.

По одну ее сторону застыл совершенно обалдевший Джей, по другую Тревор нервно покачивался на каблуках.

Потом она увидела белую мышь, несущуюся по ковровой дорожке, и все поняла. Резко повернулась к сыну, побагровев от возмущения. Он же стоял совершенно спокойный, не испытывая ни малейших угрызений совести. И никогда еще она не видела на его лице такой радости. Словно его любимая бейсбольная команда только что выиграла национальный чемпионат.

— Тревор, и сколько мышей ты выпустил?

— Всех. — Он радостно рассмеялся. — Двадцать две! Я их спрятал в карманах пиджака и в брючине. Это потрясающе!

Одна из мышей в этот самый момент прыгнула на рукав рубашки отца Джея. Бедняга замахал рукой, словно его рукав загорелся. Мышь, конечно, не удержалась и перелетела на высокую прическу Луизы, тети Джея.

— Й-й-й-й-й-е! — кричала Тина.

Она забралась на стул у пианино, для того чтобы лучше все видеть и в то же время оказаться вне досягаемости мышей.

Келли стояла охваченная ужасом, не зная, что и делать. Очевидно, надо переловить всех мышей, но зверьки были очень шустрыми — они бегали между стульями, карабкались на стены. Мужчины пытались их поймать, сталкивались, кричали друг на друга. Оставалось только мечтать о том, чтобы порядок был наконец восстановлен.

Что удивительно, распространение хаоса остановил Джей. Неожиданно, но моментально. На какое-то время Келли напрочь забыла о нем. Чего там, она забыла и о Райли, и о Рите. Могла думать только о мышах и недорогом, со спартанскими условиями жизни, географически удаленном от дома военном училище, в которое можно было бы отослать своего безобразника-сына.

Но внезапно она почувствовала, что рядом возник очаг сильного напряжения. Бросила взгляд на Джея и от изумления ахнула. Его глаза стали огромными, как блюдца. Тело вытянулось, как гитарная струна. На тонкой шее набухли вены, лицо приобрело багровый оттенок. Наконец он взорвался.

— Я не могу этого сделать! — выкрикнул он. — Келли, я не могу жениться на тебе!

В комнате установилась гробовая тишина. Лицо Келли обдало жаром, а челюсть, похоже, отвисла до самой груди.

— Что-то не так? — задала она идиотский вопрос.

К чести Джея, он не рассмеялся. В конце концов, причин, указывающих на то, что у алтаря им вместе делать нечего, было предостаточно. Да и сама она несколькими секундами раньше раздумывала, а не удрать ли ей из-под венца. Но Келли все же надеялась, что потом все образуется.

— Если ты про мышей…

— Мыши ни при чем! — оборвал ее Джей. Его прорвало. — Мыши — ерунда. Я бы, наверное, это пережил. Вытерпел бы все выходки Тревора. Я хотел, чтобы у нас была счастливая семья до того самого дня, пока смерть разлучила бы нас. Но за десять минут до свадьбы я занервничал, пошел на кухню и выпил «Мимозу» с твоей матерью.

Келли чувствовала, как ее брови в недоумении сходятся у переносицы. Гости затаили дыхание, предвкушая продолжение. О мышах все забыли.

— И что?

— Твоя мать рассказала мне, что бойфренд Риты убежал с поваром Райли… и… — Джей сглотнул слюну. — Господи, Келли, мне очень жаль, но я просто не могу жениться на тебе. Я влюблен в твою сестру!

У Келли вновь отвисла челюсть, и тут раздался вопль Риты:

— Что?

Синяя молния промелькнула перед Келли. Рита бросилась на шею Джея. Они обнимались и целовались, не замечая никого вокруг. Келли пришлось отступить в сторону. Иначе она вряд ли удержалась бы на ногах. Запачканное тушью лицо Риты сияло от счастья.

— Что ты сказал? — спрашивала она Джея. — Я хочу услышать это еще раз.

Джей еще крепче прижал ее к себе:

— Я сказал, что влюблен в тебя. Я думал о тебе с того самого момента, как впервые увидел в ресторане «Отбивные от Уиггли», но все говорили, что ничего у меня не получится. Что ты недосягаема из-за этого парня, Уэндела. И всякий раз, когда мы встречались, ты говорила только о нем…

— Уэндел — шмендел! — Рита себя совсем не контролировала.

— Но вы были вместе так долго, — продолжил Джей, — и я не хотел разрушать ваши взаимоотношения. Вот я и подумал: раз не могу быть с тобой, пусть буду рядом, хотя это и пытка.

— Ох, Джей… тебе следовало сказать мне об этом! — воскликнула Рита.

«Да, — подумала Келли, — еще как следовало».

И раз уж он заговорил об этом, ей хотелось расставить все точки над «i». Пытка, значит?

И Келли в этот момент осознала, что ей предпочли другую. Ей хотелось провалиться сквозь пол. До нее вдруг дошло, что теперь она — отвергнутая невеста. А ведь она сама собиралась относиться к Джею как к утешительному призу! Ей стало дурно. Наконец-то ей дали пинка под зад, который она давно заслужила. К сожалению, человек, который это сделал, был милейшим мужчиной на свете. И проделал он это в присутствии восьмидесяти трех свидетелей.

— Джей, — обратилась к нему Рита, — я тоже сразу полюбила тебя, но думала, что это ужасно, ведь ты был женихом моей сестры!

Лицо Джея расплылось в широченной улыбке.

— Рита!

— Джей!

И они вновь бросились друг другу в объятия.

И пока ее сестра страстно целовалась с ее несостоявшимся мужем, Келли переминалась с ноги на ногу. И зачем она напялила это подвенечное платье?

Она не могла заставить себя посмотреть на Райли. Не могла увидеть его самодовольный, я-тебя-предупреждал, взгляд. Беда… во всяком случае, для нее. И тут Келли задумалась: а может, он и правда экстрасенс?

Если бы только она его послушала…

Да, ей и не пришлось бы верить ни его предсказаниям, ни словам мадам Майры или кого-то еще, если бы она только слушала свое сердце. Всего этого позора тогда можно было бы избежать. Увы, она так боялась ошибиться, что допустила самый чудовищный в своей жизни промах. Пусть так, лишь бы впереди ее не ждало что-то еще более ужасное. Нет, такого она точно не вынесет.

Тревор, вдруг притихший, искоса посмотрел на нее.

— Мама, мама, — прошептал он достаточно громко — так, чтобы все его услышали, — неприятно, правда?

По крайней мере хоть угощение не пропало зря. Бережливую Келли это порадовало. И откровенно говоря, ледяная скульптура купидона больше подходила вечеринке по случаю обручения Джея и Риты, чем ее и Джея свадьбе. Келли смотрела, как они беспрестанно целуются, как… ну как два человека, по уши влюбленные друг в друга, и настроение у нее слегка улучшилось.

Келли было ужасно неловко. Ее белое платье и фата выглядели теперь по меньшей мере странно. Она незаметно прокралась наверх и переоделась в розовый костюм, который собиралась надеть на следующий день после свадьбы. Избавившись от наряда невесты, Келли поняла, что оставаться в центре внимания даже приятно.

Особенно когда сияющие гости подходили к ней, чтобы воздать ей должное за проявленные благородство и доброту.

— Ты показала себя молодцом! — похвалила ее тетя Луиза.

— Это потрясающе — поступиться своим счастьем ради сестры! — воскликнула Лана, когда Келли подошла к ней и Алехандро, чтобы поблагодарить за то, что пришли.

Хотя, конечно, она предпочла бы, чтобы они всего этого не видели.

— Милая, я тобой горжусь, — услышала она от матери, которая не преминула обнять ее. — Проявила великодушие по отношению к сестре, которая так унизила тебя.

Келли рассмеялась, вспомнив эти бесконечные вечера за настольными играми.

— Чему ты научила нас, мама, так это проигрывать с достоинством.

— Верно! — Лайнел просияла от гордости. — И ты точно достоинства своего не уронила.

Самую звонкую «оплеуху» Келли получила, вновь подойдя к Джею и Рите.

— Джей, почему бы тебе не воспользоваться заказанными для нас авиабилетами и номером отеля в Лондоне и не слетать туда с Ритой, чтобы отметить вашу помолвку?

Джей и Рита переглянулись.

— Ну, знаешь… — промямлил Джей.

— Дело в том, что мы это уже обсудили, — влезла Рита.

— Лондон хорош был бы для нас с тобой, Келли, — объяснил Джей, — но мы с Ритой решили, что нам лучше поехать в более романтическое место. Я только что позвонил своему туристическому агенту, и она уже забронировала нам маленькое бунгало на берегу океана в Таиланде. — Он нежно прижал Риту к себе. — Только для нас, сладенькая.

— М-м-м… — Рита ткнулась в него носом. — Ты моя умница.

— А ты моя лапочка.

Келли отпрянула, чувствуя, что все ее благородство и великодушие скукоживаются от жалости к себе. Схватила бокал с шампанским с подноса проходящего мимо официанта, отошла в тень пальмы, чтобы в одиночестве опорожнить бокал и погрузиться в свои невеселые мысли.

Но долго побыть в одиночестве ей не удалось. Она еще думала о том, почему мужчины не видят в ней женщину, которой можно предложить романтическое путешествие в отдельно стоящее бунгало на берегу океана, когда рядом возник мужчина, общения с которым она в последний час старалась избегать.

— Мыши в клетке, — доложил Райли. — Все, кроме одной. Мы думаем, она рванула на свободу через открытую дверь во внутренний дворик.

В тот момент Келли позавидовала мышке — вот бы последовать ее примеру.

— Спасибо, что помог Тревору и Тине.

— Они, между прочим, очень сожалеют, — заметил Райли. — Объяснили мне, что просто хотели остановить тебя, не дать совершить ошибку.

Все пытались остановить ее. Так почему она не остановилась?

Келли еще дальше отступила под пальму.

Райли приподнял пару пальмовых листьев, посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты собираешься весь день от меня прятаться?

Келли заглянула в эти синие глаза и почувствовала, как знакомо бухнуло сердце. Ей бы сейчас броситься в объятия Райли и признать, что она была полной дурой. Но разумеется, она не могла. Ничего хорошего из этого не вышло бы. Неужто она еще надеялась, что Райли примет ее с распростертыми объятиями буквально через час после того, как она упрямо пыталась стать женой Джея?

— Я не пряталась от тебя, — ответила Келли. — Занималась тем, что изображала благородство и великодушие.

Он рассмеялся. Рассмеялся. Она и представить себе не могла, что сама может сегодня рассмеяться. Но почему-то вдруг улыбнулась, несмотря ни на что. Это было совсем не трудно — ведь его глаза весело блестели.

— Ты об этом знал?

Он вопросительно посмотрел на нее:

— О чем?

— О Рите и Джее. Ты же умеешь сводить людей. Именно поэтому ты и предупреждал меня о беде?

Райли покачал головой:

— Клянусь честью скаута, Келли. Хотя если бы об этом подумал…

— Да, — вдруг перебила его Келли. — Знаешь, если бы я хоть на минуту задумалась, с чего это Рита постоянно превозносит Джея, то, наверное, сумела бы сложить два и два и получить очевидные четыре.

— Может, оно и к лучшему.

Келли фыркнула:

— Именно это я и сказала Рите сегодня утром, после того как Уэндел нашел свою новую любовь.

— И что она сделала?

— Посмотрела на меня так, словно хотела задушить.

— Ты тоже хочешь меня задушить?

Келли встретилась с ним взглядом и покачала головой. Задушить? Нет! Она хотела его поцеловать. Слава Богу, расстроенная свадьба с Джеем не разбила ей сердце. Осталось только подлечить раненую гордость. А лучшее в мире лекарство находилось рядом и, похоже, хотело подхватить ее на руки и унести далеко-далеко.

Но пока она все еще твердо стояла на ногах на паркете просторной гостиной в доме Джея.

— Теперь мне совершенно ясно, что нам обоим следовало ответить на вопрос священника: «Нет», — призналась она Райли.

Он улыбнулся:

— Наконец-то мы немного продвинулись.

Келли занервничала. Попытка выйти замуж за Джея действительно обернулась катастрофой, но сердце снова затрепыхалось.

— Продвинулись куда?

— К признанию того, что судьбой нам назначено быть вместе.

— Райли…

— В конце концов, я видел, как ты выходишь замуж. И сегодня мы получили убедительные доказательства того, что не за Джея. — Он взял ее за руку и потянул к себе. — Значит, остаюсь только я.

— Ты и еще пять миллиардов мужчин на этой планете, — уточнила Келли.

— Но я — единственный из этих пяти миллиардов, кто умрет, если ты не скажешь, что любишь меня, Келли. — Он смотрел на нее очень серьезно, улыбка улетучилась. — Я не шутил тем утром. Я люблю тебя, Келли. Хотел сказать тебе раньше, но ты не дала мне такой возможности, обручившись.

Она замерла.

— Когда пришел в «Копикэт» с цветами?

Райли кивнул:

— Худший день в моей жизни. Я пришел, чтобы извиниться за долгое отсутствие. Во время поездки я осознал, каким пустым будет мое будущее, если ты не займешь в нем достойное место. Я хотел сказать: прошу тебя всегда быть рядом со мной.

От этих воспоминаний щемило сердце. Душа замирала от одного только взгляда на него. Она же любила Райли. Но сегодня, после того что уже случилось…

— И что же нам делать?

Он в недоумении посмотрел на Келли:

— В каком смысле?

— Я хочу сказать, что тоже люблю тебя! — Слова эти она чуть ли не выкрикнула. — Но я не доверяю любви!

Райли притянул ее к себе.

— И не надо. Доверяй мне. Потому что я знаю, каково это — любить человека всей душой, хотеть, чтобы он был рядом еще лет пятьдесят, а то и больше. Я это знаю, Келли, потому именно этого и хочу.

Она заглянула в его глаза, прекрасные синие глаза, и почувствовала, как тает ее сердце. Нравилось ей это или нет, но в его руках она превращалась в воск. И как она только могла сомневаться в нем?

— Но время сейчас для этого неподходящее! — воскликнула она.

Он уже обнимал ее.

— Ты шутишь. Если ты говоришь, что любишь меня, это и есть лучший миг моей жизни.

Келли покачала головой:

— Сегодня произошло столько странного. Бойфренд моей сестры сбежал с твоим поваром. Мой жених предпочел мне мою сестру.

Глаза Райли сексуально поблескивали.

— А вот теперь шафер хочет умыкнуть невесту.

— Но не слишком ли мы спешим? Я хочу сказать, сейчас все и так перевозбуждены, а тут еще и мы…

Пока она говорила, Райли закатил глаза, потом взял бокал из ее руки, поставил на край кадки, в которой росла пальма. И подхватил Келли на руки. С ее губ сорвался крик:

— Подожди, Райли, что ты делаешь?

— Похищаю тебя.

И широкими шагами он направился к двери. Келли заметила удивление на лицах Джея и Риты, шок на лице матери и еще восьмидесяти двух гостей. Тревор и Тина поспешили за Райли.

— Мама, подожди! Куда это вы собрались? — заволновался Тревор.

Келли посмотрела на Райли:

— Куда мы?

— Я тебя похищаю, — деловито повторил Райли.

И страсть в его глазах подсказывала причину этого самого похищения.

Келли посмотрела на Тревора и Тину. Хорошо хоть, что эту ночь им предстояло провести в доме бабушки.

— Не грубите бабушке, — ляпнула она.

Дети растерянно таращились на нее, и Келли почувствовала, как у нее сжалось сердце.

«Ты не можешь с ними так поступать», — услышала она свой внутренний голос.

Дети уже столько пережили. Они ничего не понимают, полностью сбиты с толку.

Но тут, к ее изумлению, Тревор и Тина повернулись друг к другу, вскинули руки и хлопнули в ладоши.

— Да! — торжествующе воскликнули они одновременно.

Райли улыбался, когда они покидали дом.

— Теперь веришь в судьбу?

Келли рассмеялась и положила голову ему на плечо — вот тут ей самое место.

— Хорошо. Сдаюсь. Судьба, рок — как ни назови, лишь бы это означало одно: мы с тобой теперь всегда будем вместе. Я люблю тебя!

Примечания

1

ЮМУ — Южный методистский университет, находится в Далласе, штат Техас. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Защита от дурака — комплекс технических решений, не позволяющих вывести машину из строя при неправильном управлении.

3

«Арбис» — сеть ресторанов быстрого обслуживания.

4

Ноттс, Дон (1924–2006) — известный американский комедийный актер.

5

«Маленькие женщины» — роман (1868) американской писательницы Луизы Мэй Олкотт (1832–1888).

6

Сандлер, Адам Ричард (р. 1966) — артист комедийного жанра, сценарист, режиссер, продюсер и музыкант.

7

Ремингтон, Фредерик (1861–1909) — американский художник, скульптор и график.

8

Гриффи, Кен, младший (р. 1969) — один из самых популярных игроков американского профессионального футбола.

9

Астер, Фред (1899–1987) — настоящее имя Фред Аустерлиц, танцовщик и актер. Как пишут его биографы, «начал танцевать, как только научился ходить».

10

Тернер, Лана (1920–1995) — американская киноактриса, снималась в мелодрамах, долгое время считалась самой сексуальной блондинкой Голливуда.

11

Боргнайн, Эрнест (р. 1917) — американский актер и продюсер. Лауреат премии «Оскар» за лучшую мужскую роль (1955).

12

Мерман, Этель (1908–1984) — американская киноактриса. Впервые снялась в 1930 г.

13

«Маленькая принцесса» — фильм по повести американской писательницы Френсис Бернетт (1849–1924).

14

Маклейн, Ширли (р. 1934) — американская актриса и писательница, автор многих книг по эзотерике.

15

Печенье с сюрпризом — сухое печенье из двух половинок, в котором спрятана полоска бумаги с предсказанием. Подается в конце обеда или ужина в китайских ресторанах.

16

Перо, Росс (р. 1930) — реальный мультимиллионер. Участвовал в выборах президента США (1992) в качестве независимого кандидата на собственные деньги. По американским меркам — чудак.

17

Стюарт, Марта — автор множества книг по домоводству, ведущая популярной телепередачи.

18

Аллюзия на роман «О дивный новый мир!» английского писателя Олдоса Хаксли (1894–1963).

19

Диана Сейер — телевизионная журналистка, ведущая программы «Доброе утро, Америка!» на канале Эй-би-си.

20

«Старшие братья» — общественная организация, которая занимается трудными подростками. Основана в 1977 г.

21

В словаре написано: «panda eats shoots and leaves». В анекдоте приводится перевод на слух. Правильный перевод: «Панда ест побеги и листья». Игра слов.

22

«Враг общества» — американский фильм, в котором Джеймс Кэгни (1899–1986) снялся в самом начале своей звездной карьеры.

23

Джонни Яблочное Семечко — герой американского фольклора, по преданию, посадил множество яблонь на Среднем Западе. Имел реального прототипа Джона Чэпмена (1775–1845).

24

"Нейман Маркус" — сеть дорогих универмагов. Основана в 1907 г.

25

Рутбир — сладкий газированный напиток.

26

ААА — Американская ассоциация автомобилистов. Общественная организация, располагает ремонтными станциями и службой эвакуации.

27

Ти-бол — бейсбол для самых маленьких (это даже не Малая лига).

28

Барни Файф — беспомощный помощник шерифа из комедийного телесериала «Шоу Энди Гриффита». Роль сыграл Дон Ноттс.

29

«Техасские рейнджеры» — профессиональная бейсбольная команда, играющая в высшей лиге.

30

Сауэр — лимонный коктейль, в состав которого могут входить водка, виски, бурбон.

31

Кроуфорд, Джоан (1948–1977) — американская актриса, в расцвете своей карьеры играла холодных красавиц.

32

Дэвид Леттерман — ведущий «Позднего шоу с Дэвидом Леттерманом» на канале Си-би-эс.

33

«Шесть флагов» — крупнейшая (более 20) сеть стационарных парков развлечений. В Техасе парк развлечений «Шесть флагов» расположен около города Арлингтона и ориентирован на семейный отдых.

34

Анжела Ленсбери — известная английская актриса (правда, славу принесла ей Америка), у которой было двое детей и минимум романов.

35

Филдс, Уильям Клод (1888–1946) — американский актер комического жанра.

36

Винтон, Бобби (р. 1935) — американский певец, пик популярности которого пришелся на начало 1960-х гг.