Когда Боги курят фимиам [Жертвоприношение]

Гарри Гаррисон

Космический корабль «Юрий Гагарин» взорвался в полёте от Луны к Земле. В живых осталось трое: женщина и двое мужчин. Они находятся в спасательной капсуле, но не могут подать сигнал бедствия из-за солнечной бури. Чтобы добраться до Земли, откуда их услышат, потребуется от трех до четырех недель, а кислорода в капсуле только на две недели. Поэтому, чтобы двое могли выжить, третий должен умереть. Кто станет жертвой?

Гарри Гаррисон

Когда Боги курят фимиам

* * *

Причину взрыва так и не удалось установить, поскольку все свидетели погибли, а возможные вещественные доказательства разметало по Вселенной. Если бы нашелся сторонний наблюдатель, он бы увидел, как появилось и исчезло облако газа, оставив после себя куски крученого металла, обугленные тела, вскрывшиеся чемоданы, поломанные агрегаты, разлетающиеся в разные стороны. Каждый из предметов обрел в результате взрыва собственные скорость и ускорение. Некоторые фрагменты какое-то время летели параллельно, но потом, в силу индивидуальных особенностей, также начали расходиться, теряясь в межпланетном пространстве. Обломки побольше обрели спутников. Труп помощника боцмана сжимал в оледеневших руках мягкие складки женского платья. Никто не мог выжить в такой катастрофе, но слепой случай может не только убить, но и спасти.

Три человека оказались в спасательной капсуле, единственная среди них женщина еще не пришла в себя после удара головой о переборку. Один мужчина пребывал в состоянии шока, его руки висели как плети, а мысли ходили по кругу, словно поезд на игрушечной железной дороге. Второй распечатывал пластиковую бутылку водки.

– На всех американских кораблях есть коньяк, – говорил он, отдирая полоску пластика, потом сворачивая крышку. – Англичане комплектуют аптечки первой помощи виски. Молодцы, ничего не скажешь. Но меня угораздило лететь на русском корабле. Посмотрим, чем они могут похвастаться... – он приложил бутылку ко рту, обеими руками нажал на нее.

– Тридцать тысяч фунтов наличными, – бубнил Дамиан Брейшоу. – Тридцать тысяч фунтов... Господи... они не могут возложить на меня ответственность за их пропажу, – он задел каблуком стенку спасательной капсулы и приподнялся на пару дюймов. Хотя кожа его цветом напоминала мел, а шок превратил лицо в маску, видно было, что парень он симпатичный. Волосы носил длинные, но от прически не осталось и следа.

– Хочешь выпить, приятель? – спросил второй мужчина, протягивая бутылку. – Я думаю, пара глотков тебе не повредит.

– Брейшоу... Дамиан Брейшоу, – представился он, беря бутылку. Закашлялся, глотнув крепкого напитка, и впервые после взрыва отвлекся от мыслей о потерянных деньгах, заметил темно-зеленую форму второго мужчины, золотые нашивки на плечах. – Вы – космонавт... офицер корабля?

– Совершенно верно. Зрение у тебя отличное. Я – второй лейтенант Коуэн. Зови меня Чак. А я тебя – Дамиан.

– Лейтенант Коуэн, можете вы сказать...

– Чак, и давай на «ты».

– ...Можешь ты сказать, что произошло? Я в некотором замешательстве, – он обвел взглядом спасательную капсулу, ряд рычагов с непонятными русскими словами.

– Корабль взорвался, – бесстрастно ответил Чак и тут же приложился в бутылке.

Долгие годы службы не прошли зря, кожу у глаз прорезали глубокие морщины, щетина на выбритой голове на добрую половину состояла из седины, но он никак не мог смириться с тем, что буквально за несколько секунд огромный корабль превратился в ничто.

– Выпей еще, – он протянул бутылку Дамиану. – Мы должны ее добить. Взорвался, это все, что я знаю. Просто взорвался. Я открыл люк в капсулу, проводил плановую проверку. Так меня швырнуло внутрь. Ты проходил мимо, поэтому я успел прихватить и тебя. Или ты не помнишь?

Дамиан замялся, потом покачал головой.

– Да, схватил сначала тебя, потом девушку, она лежала на палубе без сознания. Когда затаскивал ее, услышал хруст рушащихся переборок. Прыгнул следом. Люк закрыло вакуумом.

– А остальные?..

– Мертвы, Дамиан, все до единого. . Дамиан ахнул:

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я наблюдал через иллюминатор. Корабль разлетелся вдребезги. Взорвался. Если бы не заранее открытый люк, мы бы тоже не спаслись.

– Нас найдут? – голос Дамиана дрожал. Чак пожал плечами.

– Трудно сказать. Дай-ка бутылку, очень уж сильно ты на нее жмешь

– Ты можешь сообщить о том, что мы живы, в капсуле должно быть радио.

Чак поднял практически пустую бутылку, посмотрел на просвет.

– У тебя, Дамиан, должно быть, сдернуло башню. Ты же лежал и смотрел, как я посылаю SOS. Но быстро понял, что занятие это бесперспективное.

– Не помню. Шок, знаешь ли. Но почему ты перестал звать на помощь? Я не понимаю.

Чак нажал на клавишу, и маленькую капсулу наполнил шум водопада.

– Что это?

– Помехи. Из-за бури на Солнце. Через них нашему сигналу не пробиться. Нам не остается ничего другого, как дожидаться, пока буря утихнет. Смотри, наша подруга приходит в себя

Оба повернулись к женщине, которая лежала на обитой мягким, пружинящим материалом стене капсулы. Глаза Дамиана широко раскрылись. Только теперь он заметил, какая она красотка. Огненно-рыжие волосы обрамляли ангельское личико. Розовую гладкость кожи портил лишь отвратительный синяк на лбу. Пышность форм подчеркивало платье с обтягивающим лифом и широкой юбкой. Юбка задралась чуть ли не до талии, обнажив стройные, аппетитные ножки и черное кружевное нижнее белье.

– – Слушай, – Дамиан протянул руку, убрал. – Не следует ли нам... э... поправить ей одежду?

– Валяй, – Чак улыбнулся. – Но мне она нравится и та кой. Никогда не видел... как их называют... таких панталончиков. – Но при этом он наклонился и натянул юбку на ноги. Женщина повернула голову, застонала.

– У нее тяжелая травма? – спросил Дамиан. – Мы можем чем-нибудь ей помочь?

– Понятия не имею. Ты врач?

– Нет, не врач.

– Тогда мы бессильны. Пусть спит.

* * *

Мужчины молча наблюдали, как поднялись ее веки, открыв восхитительно-серые глаза, как она прошлась взглядом по их лицам, интерьеру крошечной капсулы. Потом она начала истошно вопить После третьего вопля Чак отвесил ей крепкую оплеуху. Вопли сменились рыданиями.

– Не следовало тебе... – начал Дамиан.

– Очень даже следовало, – прервал его Чак. – Из медицинских соображений. Ужас ушел, так что теперь она спокойно по плачет и придет в себя. Я – Чак, – обратился он к женщине. – Это – Дамиан. А как зовут тебя?

– Что с нами случилось? Где мы? Пожалуйста, скажите мне. Я – Хелена Тиблевски. Что случилось?

– Я вас знаю, по крайней мере, слышал о вас, – заговорил Дамиан. – Вы – польская художница из Лунного центра.

– Подробности оставим на потом, приятель. Мы – в спасательной капсуле, Хелена, у нас все хорошо. Есть вода, еда, кислород... и радио, чтобы вызвать помощь. Я говорю тебе это, давай сразу перейдем на «ты», чтобы ты поняла выгоды нашего положения в сравнении с другими пассажирами и членами экипажа «Юрия». Произошла катастрофа. Все погибли.

– А... что будет с нами?

– Хороший вопрос. Ты можешь помочь мне найти ответ на этот вопрос. Добей бутылку, она мне нужна пустая. И мне нужна обувь – и твоя, и Дамиана.

– Что ты такое говоришь? Зачем тебе наша обувь? Чак уже откручивал винты «глухаря».

– Логичный вопрос. Я – единственный среди вас член экипажа, поэтому командование автоматически возлагается на меня. Но у нас не та ситуация, когда можно требовать слепого повиновения, поэтому я расскажу, что знаю и что хочу предпринять. Катастрофа произошла, когда мы преодолели примерно четверть расстояния от Луны к Земле. Где мы сейчас, я не имею ни малейшего понятия, а выяснить это необходимо.

Покончив с винтами, Чак снял «глухарь», прикрывавший единственный иллюминатор спасательной капсулы. Снаружи звезды чертили на черном бархате космоса белые полосы, Земля – более широкую, зеленовато-синюю.

– Мне нужно знать координаты звезд, чтобы определить нашу позицию, а для этого надо затормозить, а еще лучше – остановить вращение. К счастью, наружный люк расположен навстречу вращению, поэтому любой вы– брошенный из капсулы предмет замедлит нашу скорость. Но выбрасывать особенно нечего, вот я и хочу воспользоваться вашей обувью. Система поддержания температурного режима работает нормально, так что обувь вам особо не нужна. Идет?

Обувь отправилась в шлюз вместе с пустой бутылкой, обивкой стен, разной мелочевкой. Чак закрыл внутренний люк, закачал в шлюз воздух, чтобы максимально поднять давление в шлюзе, дернул рукоятку, открывающую наружный люк. Капсула вдруг завертелась, их бросило на стенки.

– Извините, – Дамиан густо покраснел, обнаружив, что лежит на Хелене и обнимает ее.

Она улыбнулась, когда их разносило в разные стороны. Внезапно ощущение низа и верха исчезло, они парили в капсуле и невесомости. Чак хмурился, глядя на медленно плывущие мимо иллюминатора звезды.

– Я думаю, какие-то замеры сделать удастся. Он вытащил из висящего на поясе чехла сравнивающий дектант, нацелил на иллюминатор, приник к нему глазом.

– Мне потребуется время, так что расслабьтесь, – сказал он. – С помощью этого прибора я могу измерить угловое расстояние до пяти астрономических объектов. Он запоминает углы, а его микрокомпьютер может рассчитать наши координаты. Но процесс этот длительный. Так что поделитесь воспоминаниями, поближе узнайте друг друга. Я вот человек простой, обо мне говорить особо нечего. Средняя школа в Бронксе, Колумбийский университет, Космическая академия... потом полеты на Луну А как насчет тебя, Хелена? Наш друг-англичанин сказал, что ты художница. Что рисуешь? Пейзажи? Монументальные полотна?

Хелена поджала губы.

– Я по другой части. Мои инструменты – лазеры и голограммы. Я создаю световые модули.

– Я их видел, – Чак нацелился на другую звезду. – У меня от них рябит в глазах и болит голова. А кто ты, Дамиан, грабитель банков или растратчик?

– Сэр!

– Уж не вини меня за этот вопрос, ты столько бубнил насчет пропавших тридцати тысяч фунтов. Дамиан переплел пальцы.

– Я – сотрудник английского посольства. Мне поручили доставить на Землю наличные. Теперь денег нет... Чак рассмеялся.

– Не идиотничай. Это всего лишь бумага, взрыв ее уничтожил. Банкноты спишут и напечатают новые. Дамиан улыбнулся.

– Ты, разумеется, прав. Но после взрыва я только об этом и думал. Глупо, конечно.

– У каждого из нас выдавались неудачные деньки. Поговорите между собой пару минут, пока я пропущу цифры через эту мясорубку.

Разговор оборвался, как только Чак уткнулся в компьютер Первый шок прошел, Дамиан и Хелена начали осмысливать создавшуюся ситуацию. Горела одна-единственная лампочка. В капсуле было тепло и уютно. Двенадцать футов в длину, шесть – в ширину Маленький замкнутый мирок, обеспеченный всем необходимым для поддержания человеческой жизни. А в двух дюймах, за стенкой, бесконечная пустота космоса

– Значит, так, – Чак убрал дектант в чехол. – Давайте поглядим, какую еду приготовили нам комми.

– А как насчет твоих цифр? – спросила Хелена – Где мы?

– Понятия не имею, – Чак откинул большой люк в конце капсулы. – Впрочем, не совсем верно. Расчеты показывают, что мы где-то между Землей и Луной Но я не был в рубке и не знаю, в какой точке находился корабль в момент взрыва. Поэтому подождем с час, а потом я сделаю новые замеры. Сравнение двух точек позволит определить направление нашего движения и скорость. Кто-нибудь хочет пить? – он вытащил из гнезда одну из двух больших емкостей с водой.

– Я, если можно, – отозвалась Хелена.

– Соси, как сиську.

– Мне уже приходилось пить в невесомости, благодарю.

– Извини, милая, забыл, что ты опытная космическая волчица. Есть будешь? – он достал плоскую коричневую коробочку, уставился на нее. – Вроде бы колода карт. Кто-нибудь знает русский лучше, чем я?

– Можешь на меня положиться, – Хелена взяла коробочку, мельком глянула на нее. – Это обезвоженные картофельные оладьи.

– Обезвоженные картофельные оладьи... – Чак печально покачал головой. – Я начинаю склоняться к мысли, что остальным людям, летевшим на «Юрии Гагарине», очень повезло.

– Не остри, – одернул его Дамиан. – Когда такое говоришь, лучше постучать по дереву.

– Думаю, что в капсуле дерева нет, если не считать эти оладьи.

* * *

Когда они поели, Чак провел ревизию припасов, открыл другой люк, чтобы посмотреть, как у них с кислородом. Вновь попытался подать сигнал бедствия, но солнечная буря бушевала с прежней силой. По истечении часа сделал необходимые замеры, ввел результаты в компьютер.

– Будь я проклят! – наконец воскликнул он.

– Что-то не так? – спросил Дамиан.

– Проверю еще раз.

Теперь в его голосе юмор отсутствовал напрочь.

– Докладываю все и сразу. У нас неприятности. Так уж вышло, что мы находились за эпицентром взрыва относительно направления движения корабля. Поэтому взрыв в значительной степени погасил нашу скорость.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – вырвалось у Хелены.

– Объясняю. Если бы не взрыв, корабль долетел бы до Земли за два дня. Но капсула уже не обладает такой скоростью. Нам потребуется от трех до четырех недель, чтобы приблизиться к Земле и послать сигнал, который будет услышан.

– А что в этом такого? Конечно, провести три недели в этой клетке с двумя мужчинами – не лучший вариант...

– Дай мне закончить. У нас есть еда, хотя без пищи мы можем обходиться достаточно долго, у нас есть вода, работает система рециркуляции. Но эти капсулы слишком малы, чтобы оснащаться генераторами переработки углекислого газа. Наш кислород закончится через две недели. Мы умрем за неделю до того, как сможем послать сигнал бедствия, который будет услышан.

– Это ерунда! – взвилась Хелена. – По радио мы можем связаться с Луной, Землей, они вышлют корабли.

– Все не так просто, – покачал головой Чак. – Я знаю, какие корабли есть на Луне и каков радиус их действия. Мы уже находимся на предельном для них расстоянии и пока не можем с ними связаться. Если солнечная буря продлится еще несколько часов, о них можно забыть. К этому времени они даже не смогут принять наш сигнал бедствия. Так что нам предстоит длинный полет к Земле и установление связи с одной из орбитальных станций. А потом придется подождать, пока они определят наши координаты и отправят к нам корабль. Опять же ему потребуется время, чтобы долететь до нас. Три недели – это абсолютный минимум, скорее всего, нас вытащат отсюда только через четыре.

Хелена начала плакать, и он не стал останавливать ее. Потому что плакать было о чем.

– Воздуха, которым будут дышать три человека две недели, двоим хватить на три, а то и дольше. Долгую паузу нарушил Дамиан.

– Ты понимаешь, что говоришь? Неужели нет другого выхода?

– Это единственный путь, он оставляет двоим хоть какую-то на– дежду. Для троих – верная смерть. Для двоих – пятьдесят на пятьдесят. Не слишком хорошие шансы, но лучше, чем никаких.

– Но... кто-то должен умереть, чтобы двое выжили.

– Да, иначе не получается. Дамиан глубоко вздохнул.

– И умирать придется не тебе. Только ты знаешь, как управлять капсулой и обращаться с радио...

– Отнюдь. Хотя, признаюсь, мелькнула у меня мысль обставить все именно так. Управлять капсулой нужды нет. А для того чтобы научить вас обоих подать по радио сигнал бедствия, мне хватит и десяти минут.

– Это... ну... с твоей стороны это очень благородно. У меня, знаешь ли, сразу полегчало на душе. Поскольку о мисс Тиблевски речь не идет, я остаюсь единственным добровольцем в покойники. А так, ты и я...

– Нет, один из нас троих, – отрезал Чак.

– Извини, но ты же не хочешь сказать, что женщина...

– Хочу и говорю. Это не игра, Дамиан, когда женщины и дети садятся в спасательные шлюпки первыми. Я говорю о смерти – перед ней все равны. Нас тут трое. Я уверен, что Хелена оценит твое благородство, но не думаю, что она готова им воспользоваться, Я прав? – спросил он, повернувшись к женщине.

– Ты хряк, – прошипела она. – Жирный, тупой хряк.

– Я ошибся, – Чак повернулся к Дамиану. – Я издаю приказ и беру на себя ответственность.

– Ты хочешь меня убить, я знаю, чтобы спастись самому, – взвизгнула Хелена. – Тебе наплевать...

– Пожалуйста, не надо, – Дамиан взял ее за руки, но она оттолкнула его, и он уплыл к противоположной стене капсулы.

– Кто дал тебе право решать, кому жить, а кому умирать?

– Я – офицер и командир этого корабля, – отрезал Чак. – Есть правила и инструкции для подобных ситуаций, и я дал клятву их выполнять. Это стандартная процедура, каждый имеет равные шансы на выживание, никакого фаворитизма. Тебе придется подчиниться общему решению, как бы ты к нему ни относилась, – он повернулся к побледневшему, как смерть, Дамиану, который молча слушал их словесную перепалку. – Поговори с ней, Дамиан, может, она прислушается к тебе. Или ты с ней согласен?

– Трудно сказать. Но ведь выбора у нас нет, так?

– Никакого.

Раньше у Дамиана не возникло бы и мысли обнять девушку, которую он только что встретил, но раньше он и не попадал в подобные ситуации. Он крепко прижимал ее к себе, а она рыдала у него на груди, и ему казалось, что по-другому просто и быть не может.

– Давайте с этим покончим, – не унимался Чак. – Ждать – хуже всего. У меня три одинаковых пластмассовых квадрата, один я пометил крестом. Посмотрите. И три куска плотной бумаги от упаковки из-под еды. Дамиан, заверни каждый квадратик в бумагу, только так, чтобы один не отличался от другого... Теперь потряси их в ладонях, чтобы ты сам не знал, где какой квадратик... Отлично. Пусть выплывают на середину капсулы, чтобы мы все могли их видеть.

Дамиан развел руки, и три завернутых в оберточную бумагу пластмассовых квадратика отправились в свободное плавание. Один стал уходить в сторону, и Дамиан подтолкнул его к остальным. Люди смотрели на них не отрывая глаз. Вновь слепой случай решал, кому из них жить, а кому – умереть.

– Значит, так, – вновь заговорил Чак. – Мы берем по квадратику. Я – последний. У меня в поясе есть таблетка смерти, она входит в стандартный набор космонавта, и тот, кто вытянет крест, примет таблетку. – он взглянул на часы. – Вы со всем согласились? Вот и отлично. Обратного пути нет. Согласны?

Плотно сжав губы, Дамиан кивнул. Хелена ничего не сказала, лишь сверлила Чака полным ненависти взглядом.

– Значит, решено. Таблетка действует мгновенно и безо всякой боли. Поехали. Хелена ты хочешь тянуть первой?

– Нет, – женщина никакие могла поверить, что все это происходит наяву. – Ты не можешь...

– У нас нет иного выхода, – Дамиан попытался улыбнуться. – Хорошо, первым буду тянуть я. А ты можешь стать второй.

– Не разворачивай, – предупредил Чак, когда Дамиан протянул руку и взял ближайший к нему квадратик. – Давай, Хелена, никому из нас это не нравится.

Она не пошевельнулась, пока Чак не пожал плечами и сам не потянулся к оставшимся квадратикам. Цапнула тот, который хотел взять Чак.

– Это мой.

– Как скажешь, – Чак сухо улыбнулся и взял последний квадратик. – Разворачиваем.

Оба по-прежнему сжимали квадратики в руках. Чак развернул свой. Чистый. Хелена ахнула.

– Что, теперь моя очередь? – Дамиан медленно снял бумагу со своего квадратика. Коротко глянул, снова сжал в кулаке.

– Мы тоже должны его видеть, – покачал головой Чак. Дамиан разжал пальцы, чтобы показать, что креста на квадратике нет.

– Я знала, что все подстроено! – закричала Хелена и отбросила от себя завернутый в бумагу квадратик. Дамиан поймал его, когда он отскочил от стены, развернул. Все увидели жирный крест.

– Мне очень жаль, – прошептал Дамиан, не поднимая глаз на Хелену

– Я думаю, нам всем надо выпить, – возвестил Чак, выудив из одного из стенных шкафчиков бутылку водки. – У нас еще четыре литра водки, и пора их использовать.

Дамиан глубоко вздохнул, чтобы изгнать дрожь из голоса.

– Извини, но меня такой расклад не устраивает. Если я выйду отсюда живым, то меня замучает совесть. Я думаю, мне лучше занять место Хелены...

– Нет! – впервые сквозь внешнее спокойствие Чака прорвалась злость. – Этим сведется на нет право честного выбора. Ты и так ставил на кон свою жизнь... Разве этого недостаточно? Смерть в космосе зачастую дело случая. Вот и сегодня все погибли, а мы случайно спаслись. И опять положились на случай. Он сделал свой выбор. Во прос закрыт, – он откупорил бутылку и подал пример, одним глотком оприходовав пятую часть.

Может, для того водку и держали в спасательной капсуле. Хелена, все еще не веря произошедшему, выпила, потому что бутылку ей протянули мужчины, не решающиеся встретиться с ней взглядом. Выпитая водка хорошо притупляет чувства. Особенно много ВЫПИТОЙ ВОДКИ.

* * *

– Если лежишь, обмен веществ замедляется, – Чак закрыл глаза, чтобы не видеть ни стен капсулы, ни своих попутчиков, которые забились в дальний угол. Поднес к губам бутылку с обжигающей жидкостью. – Обмен веществ определяет потребление кислорода, а нам надо его экономить. Не двигаться и не есть. Три недели без еды. Полезно для здоровья... – Пластиковая бутылка выскользнула из его разжавшихся пальцев.

– Нет, нет, я не могу, – Хелена, рыдая, бросилась на грудь Дамиана. Страх пересилил действие алкоголя.

– Ну что ты, не надо так, не надо, – Дамиан выпил, не зная, что и делать. Наклонил голову, поцеловал ее волосы, холодные от слез щеки, пухлые жаркие губы.

Хелена отреагировала мгновенно. Ответила на поцелуй, прижалась к нему всем телом, бедра заходили ходуном. Они поплыли по воздуху, слитые в тесном объятии.

– Я хочу тебя, я не хочу умирать, не могу, не могу, – рыдала Хелена. Взяла его руку, запустила себе за пазуху, на теплую, упругую грудь. – Помоги мне, помоги...

Дамиан целовал ее, охваченный страстью. Он знал, что всего в нескольких футах от них спит другой мужчина, но его это не волновало. Чудесное спасение, сначала из гибнущего корабля, потом от слепого случая, выпитая водка, близость смерти, жар женского тела... Скопившееся напряжение требовало немедленного выхода.

– Иди ко мне, я тебя хочу, – шептала Хелена ему на ухо, потом ухватилась зубами за ушную раковину. – Я не могу умереть. Почему я должна умирать? Он хочет этого, этот хряк. Только он этого хочет. Он хочет смерти, так почему бы ему не умереть? Почему он не оставил меня на корабле? Он дал мне жизнь, а теперь хочет ее отнять... И тебя ждет то же самое, вот увидишь, расправившись со мной, он найдет способ избавиться от тебя. Только за этим он нас и спас. Нельзя верить ни единому его слову. Он – жестокий, несущий смерть монстр. Он хочет меня, а потому собирается меня убить.

– Хелена... – прошептал Дамиан, когда его член уже входил в желанную гавань.

– Нет! – взвизгнула она и с силой оттолкнула Дамиана. Он не понял, вновь потянулся к ней, но она не подпускала его к себе. – Нет, я не могу, хочу, но не могу. Только не при нем, только не перед смертью. Но я так тебя хочу...

И она оставила его одного, завозилась в дальнем конце капсулы. Перед глазами Дамиана все плыло, время двигалось рывками, то ускоряясь, то замедляя свой бег. Внезапно Хелена возникла рядом и сунула что-то холодное ему в руку.

Моргнув, Дамиан опустил голову и увидел на ладони сверкающий скальпель.

– Сделай это! – прошептала она и потащила Дамиана к похрапывающему космонавту.

– Сделай это! – прозвучал голос в его голове, и Дамиан, не отдавая себе отчета, занес над Чаком руку с зажатым в ней скальпелем.

– Сюда, – ее палец указал на пульсирующую на шее артерию. – Сделай это!

Рука его опустилась.

Раздался рев раненого зверя. Протрезвев от боли, мгновенно проснувшись, Чак сел, замахав руками. Скальпель на дюйм вонзился в мышцу, от раны по воздуху плыли красные сферы.

Руки Чака потянулись к Дамиану и принялись методично его избивать. Космонавтов учили драться в невесомости. Одной рукой Чак держал Дамиана за шею, а второй наносил удары, превращавшие лицо в кровавое месиво. Дамиан пытался отбиться, но у него ничего не выходило. А над схваткой звенел голос Хелены.

– Он пытался убить тебя, Чак, он хотел овладеть мною, но я ему отказала. Вот он и попытался убить тебя во сне. Трус! Он пытался изнасиловать меня... убей его... выброси его из капсулы. Сюда, в шлюз! – она открыла внутренний люк: запомнила, как это делал Чак. В шлюзе хватало места для одного человека. – Сюда его!

Слова проникли сквозь пелену ярости, окутавшую мозг Чака. Ну конечно, именно это он и хотел сделать. Не отпуская шею Дамиана, Чак потащил его к люку, начал запихивать в шлюз. Скальпель выпал из мышцы, красных сфер прибавилось.

Тело Дамиана обмякло, Чак засунул в шлюз его ноги, потом болтающуюся руку.

– Я сам, – голос Дамиана звучал ровно и покойно. – Все нормально. Я сам. Я это заслужил.

Что-то в его тоне насторожило Чака, он ослабил хватку.

– Это справедливо, – продолжал Дамиан. – Я на тебя напал, признаюсь, я хотел тебя убить. И не важно, что она использовала свое тело как приманку, чтобы заставить меня пойти на убийство, обещала все... а потом переметнулась на твою сторону, увидев, что у меня ничего не вышло. Решение я принимал сам, значит, и должен отвечать за свои поступки...

– Не верь ему, он лжет! – визжала Хелена.

– Нет, у меня нет причины лгать. Я занимаю твое место, Хелена, так уж, пожалуйста, не клевещи на меня. Я пытался его убить ради тебя... и себя.

– Она хотела, чтобы ты меня убил? – прорычал Чак.

Вы оба хотите моей смерти! – вскричала Хелена, сорвала тяжелый компьютер с пояса Чака, обрушила на его голову.

* * *

– Тебе давно пора очнуться, – донесся до него голос Дамиана. – Выпей.

Чак почувствовал повязку на шее, поднес сосок к губам, выпил воды, оглядываясь.

– И долго я пролежал?

– Примерно девять часов. Потерял немного крови плюс получил сотрясение мозга.

– Мы вдвоем?

– Совершенно верно, – Дамиан больше не улыбался. – Может, я что-то сделал неправильно, но вопрос закрыт. Я пытался убить тебя. Мне это не удалось, и ты, что совершенно справедливо, попытался убить меня. Но мы оба не смогли довести дело до конца. Может, я где-то и ошибаюсь, но мне кажется, что мы квиты и взаимных претензий у нас быть не должно.

– Я вроде бы и не жаловался. А где Хелена? Дамиан потупился.

– Ну.. когда шесть часов истекли, она согласилась тянуть жребий. И опять проиграла. Напала на меня со скальпелем. К сожалению, твой компьютер полностью вышел из строя. Мне пришлось его выбросить.

– Страховая компания выплатит возмещение, – просипел Чак. – Господи, шея-то болит. И голова.

– Ты думаешь, мы выкарабкаемся? – спросил Дамиан.

– Шансов на это значительно больше, чем девять часов тому назад.

– Пожалуй. После таких жертв... боги должны сами курить фимиам, – он посмотрел в черноту за иллюминатором. – Как ты думаешь, когда мы выберемся отсюда, мы должны упомянуть про Хелену?

– Какую Хелену? – переспросил Чак. – При взрыве «Юрия Гагарина» погибли семьдесят четыре человека. Только нам и удалось спастись.