Запретный мир

( Медицинская служба - 2 )

Мюррей Лейнстер

Фантастика Мюррея Лейнстера — это увлекательные приключения, дерзко нарушающие законы времени и пространства, это межпланетные путешествия и великие открытия. На этой фантастике, знакомой российскому читателю еще с шестидесятых годов, поистине выросло несколько поколений поклонников классической научной фантастики, родоначальников которой и теперь помнят и любят все истинные ценители жанра.

Мюррей Лейнстер

Запретный мир

1

Небольшой корабль Медицинской Службы закончил временной скачок. Звезды вокруг были незнакомы и даже Млечный путь выглядел неузнаваемо. Это конечно же случилось из-за того, что Млечный путь и местные звездные маяки на Сепхейде, располагались под непривычным углом и обладали необычными линейными размерами.

Но Кэлхаун удовлетворенно хмыкнул. Обод солнца был слева по отношению к посадочной площадке — это был благоприятный знак. Прорыв за неполных шестьдесят световых часов до места назначения в незнакомом секторе галактики, был не плох. И это после трех световых лет полета вслепую.

— Возникни и засияй, Мургатройд, — сказал Кэлхаун, — расчеши-ка свои кошачьи бакенбарды! А ну-ка, удиви этих туземцев.

Слабый, сонный, но пронзительный голос ответил: «Ш-ш-ш…» Тормал Мургатройд, стал выползать из своей собственной капсулы, подмаргивая Кэлхауну.

— Ну вот, мы скоро приземлимся — заметил Кэлхаун. — Ты произведешь неизгладимое впечатление на местных обитателей. А я стану непопулярным. Согласно записям, в течение 12 последних лет здесь не было ни одного корабля с медицинской инспекцией. И практически, судя по докладу, это в конечном счете была не инспекция.

В ответ опять раздалось: «Ш-ш-ш. Ш-ш-ш.»

Мургатройд принялся за свой туалет. В начале он облизал свой правый, а затем и левый ус. Затем он встал, встряхнулся и посмотрел на Кэлхауна с интересом.

Тормалы, к которым относился и Мургатройд, были маленькими общительными животными. Они очаровывали любого, кто заговаривал с ними. Они получали большое удовольствие, имитируя человеческие движения, как получают удовольствие от имитации человеческого голоса попугаи. Но тормалы обладали определенным врожденным талантом к передаче движений, что делало их ценнее обычных компаньонов или домашних любимцев.

У Кэлхауна было некоторое описание окаймленного солнца. С горем пополам оно могло бы послужить неплохой измерительной линейкой, но это все-таки был путеводитель.

— А ну-ка, Мургатройд, хватайся за что-нибудь и покрепче! — сказал Кэлхаун.

Мургатройд уставился на него. Он увидел в движениях Кэлхауна определенный дискомфорт, и бросился обратно в свою капсулу. Кэлхаун перещелкнул тумблер торможения и корабль Медицинской Службы вздрогнув, попал в ту малоприятную ситуацию, когда скорость изменяется в сотни раз на пределе возможного. При этом возникают самые пренеприятнейшие ощущения. Но и в следующий момент, когда торможение заканчивается, ощущения не намного лучше. Несмотря на свой богатый опыт, Кэлхаун до сих пор так и не привык к этому.

Ужасное и огромное солнце Вельда сверкало в пространстве. Оно было близко. Его диск занимал половину иллюминатора.

— Ну теперь близко — заметил Кэлхаун. — Место нашей посадки — Вельд-3, Мургатройд. Судя по плану эклиптики… Хм…

Он взялся за рукоятку управления электронного телескопа и навел его на ближайшую яркую звезду. Затем он увеличил разрешение так, чтобы можно было рассмотреть детали, и опять сверился с описанием в звездной карте. Расчеты заняли у него несколько мгновений. Расстояние было слишком мало и не оставляло надежд на маневр временного прыжка, но это вполне можно было сделать с помощью систем солнечного движения.

Он включил рацию, нажал кнопку и проговорил в микрофон.

— Корабль Медицинской Службы «Эскулап-20» сообщает о своем прибытии и запрашивает координаты для посадки, — произнес он бесстрастным голосом. — Цель прибытия — планетарная медицинская инспекция. Наша посадочная масса — 15 стандартных тонн. Мы окажемся на посадочной орбите примерно через четыре часа. Повторяю. Корабль Медицинской Службы, «Эскулап-20»…

Он повторил свое сообщение еще раз. Ожидая ответа, он приготовил себе кофе. Мургатройд выполз из своего убежища за своей порцией. Он обожал кофе. Через минуту он уже держал в своей мохнатой лапке маленькую чашечку, прихлебывая горячую жидкость.

— «Эскулап-20», «Эскулап-20»! Повторите свое сообщение, — возник голос в динамике.

Кэлхаун повернулся к приборной доске.

— «Эскулап-20», — начал он терпеливо — Это корабль Медицинской Инспекции, посланный Межпланетной Медицинской Службой, для проведения общепланетной медицинской инспекции на Вельде. Свяжитесь со своими медицинскими властями. Это первое посещение корабля Медицинской Инспекции за последние двенадцать стандартных лет. Это не простительно, но это так. Впрочем, ваши медицинские власти знают об этом. Свяжитесь с ними и проверьте.

— Где было ваше предыдущее место посадки? — прервал его грубый голос.

Кэлхаун назвал. Это место было не в его секторе, но двенадцатый сектор попал в очень мало приятную ситуацию. Некоторые его планеты не посещались уже более двадцати лет и двенадцать лет прошедших со дня прошлой инспекции были конечно же не самой страшной вещью.

Кэлхаун был одним из самых загруженных сотрудников управления. В связи со срочностью дела, ему был вручен список в полдюжины планет, которые он должен был облететь одну за другой с инспекцией, с разрешением не возвращаться каждый раз для доклада в штаб-квартиру инспекции. До сих пор он имел меньше всего неприятностей от операторов полетов двенадцатого сектора.

По этому он был очень терпелив. Он назвал планету на которой он побывал с инспекцией накануне и с которой он был послан к Вельду-3.

— Как название предпоследнего места посадки? — потребовал резкий голос из динамика.

Кэлхаун назвал.

— Не приближайтесь к нам более ни на дюйм! — приказал ему грубый голос. — Иначе вы будете уничтожены!

— Послушайте мой милый друг, — начал Кэлхаун холодно. — Я представляю Межпланетную Медицинскую Службу. Вам необходимо немедленно связаться со своей планетной службой здоровья. Напомните им о Межпланетарном Договоре о Медицинских Инспекциях, подписанном двести сорок стандартных лет тому назад на Трэйли. Напомните им также, что если они не захотят сотрудничать с Медицинской Инспекцией, я наложу на планету карантин. И тогда все ваши межпланетные связи будут оборваны в момент.

— Ни одно судно ни с одной планеты Галактики не появится в окрестностях Вельда до тех пор, пока не будет проведена медицинская инспекция. И это может очень легко случиться, если Медицинская Служба возьмется за вас всерьез. Я могу вам это устроить. У вас есть двадцать минут на то, чтобы уяснить все это.

В ответ — тишина. Кэлхаун отключился и повернулся, чтобы налить себе еще кофе. Мургатройд протянул свою чашечку тоже. Кэлхаун налил ему.

— Мне придется напялить служебную фуражку, Мургатройд, — проворчал он раздраженно, — но тут есть пару человек для кого это требуется. Правило тут очень просто. Не будь официален тогда, когда в этом нет нужды, но будь строго официален с теми кто официален с тобой.

Мургатройд прошипел свое ш-ш-ш, и прихлебнул из своей чашки.

Кэлхаун опять проверил курс корабля. Он буравил пространство. Из динамика раздавался легкий шум. Этакая смесь отдаленного шепота, разрядных потрескиваний, посторонних помех. Время от времени все эти странные звуки сливались во что-то музыкальное. Ноты этой музыки были мрачны и источник их был непонятен. Сплетения электромагнитных волн различной длины вероятно и создавали эту сказочную музыку планеты.

Через пятнадцать минут совершенно другой голос вырвался из динамика.

— Медицинский корабль «Эскулап»! Медицинский корабль «Эскулап»!..

Кэлхаун ответил, и взволнованный голос продолжил:

— Мы просим прощение за инцидент, но у нас постоянно возникает проблема болезни голубой кожи. Поэтому нам приходится проявлять особую осторожность. Когда вас ждать?

— Я не далеко, — ответил Кэлхаун.

— Медицинские власти планеты, — продолжал взволнованный голос, — крайне заинтересованны в сотрудничестве. Нам нужна помощь Медицинской Службы! Мы потеряли покой из-за этой болезни. Не могли бы вы сообщить нам название предыдущего корабля медицинской службы, имя инспектора и дату когда эта инспекция была проведена. Мы хотим просмотреть записи дневников событий, для того, чтобы быть готовыми помочь вам во всех направлениях.

— Врет он, — сказал Кэлхаун Мургатройду. — Но он более напуган, чем враждебен.

Он нашел документацию по Вельду-3. Там была и информация о посещении последнего корабля Медицинской Службы и он передал ее.

— Так что же это такое, болезнь голубой кожи? — поинтересовался он.

Пока он читал документацию, корабль отклонился от курса все более уплывая в пустоту и ему пришлось вернуть его на место. Предыдущая медицинская инспекция была довольно поверхностной. Двенадцать лет тому назад, вместо необходимых трех, корабль Медицинской Службы сел на Вельде. Тогда же была проведено официальное совещание с сотрудниками Медицинской Службы планеты. Существовал доклад, содержащий графики темпов рождаемости и смертности, данные по несчастным случаям и анализ распространения инфекционных заболеваний. И все! Не существовало никаких специальных комментариев, никакой более-менее полной картины происходившего.

Вскоре, в словаре, относившемуся к данному сектору, Кэлхаун нашел несколько слов с пометкой: «Для местного служебного пользования». — Болезнь голубой кожи: разговорный термин, происходящий от неправильной формы пятен содержащих голубой пигмент, на коже у людей переболевших чумоподобным заболеванием. Особенно характерно для жителей Дейра. Это выше указанное состояние является хроническим. Вызывается нелетальной формой — чумой Дейра. До сих пор нет уверенности что болезнь является инфекционной. Этимология болезни не разработана. Болезнь передается по наследству, но не вызывает генетических, так как не соответствует таблицам Менделя.

Кэлхаун был поставлен в тупик. Ни кто, ни когда, конечно же, не читал весь справочник Сектора полностью. Даже во время полного безделья во время перелета между солнечными системами. Во всяком случае Кэлхаун даже не пытался. Но теперь он усердно продирался сквозь алфавитный указатель и перекрестные сноски, в то время пока его корабль продолжал двигаться вперед, к концу своего путешествия.

Кэлхаун не нашел другие упоминания о болезни голубой кожи. Он нашел раздел «Дейр». Там планета была обозначена как обитаемая, колонизированная около четырехсот лет тому назад. Со временем, основное сообщение было изменено, но была еще и разрядка, которая очевидно была добавлена в дополненное издание. Она гласила:

— С появлением чумы, для посадки требуется специальное разрешение Медицинского Управления.

И это было все. Абсолютно!

— Медицинский корабль «Эскулап-20», — произнес динамик вкрадчиво, — пожалуйста, свяжитесь с нами по видеофону.

Кэлхаун вернулся к приборной доске и нажал на клавишу.

— Ну что теперь? — спросил он требовательно.

Со вспыхнувшего экрана на него смотрело вежливое лицо.

— Мы должны проверить ваше заявление, — сказал третий голос с Вельда.

— Прежде всего, вы один на корабле?

— Конечно, — уверенно ответил Кэлхаун.

— Совершенно один? — настаивал голос.

— Совершенно один! — сказал Кэлхаун.

— И никаких других живых существ? — продолжал настаивать голос.

— О-о-х! — протянул Кэлхаун раздраженно. — Мургатройд! Ко мне, — крикнул он через плечо.

Мургатройд запрыгнул ему на колено и с интересом посмотрел на экран. Выражение вежливого лица изменилось на удивленное. Голос изменился еще больше.

— Очень хорошо, — сказало лицо. — Очень, очень хорошо! Тормалы не болеют этой гадостью. Но в любом случае мы готовы принять работника Медицинской Службы. Ваши координаты посадки будут…

Кэлхаун записал их. Он щелкнул тумблером выключения связи и проворчал Мургатройду:

— Оказывается, я вполне могу болеть этой дрянью. И ты — мой пропуск, поскольку только представитель твоего славного племени обитает на борту этого корабля! Какого черта, Мургатройд?! Они ведут себя так, как будто они уверены в том, что кто-то прилетел к ним в ракете с грузом чумы.

Так он проворчал еще с минуту. Жизнь в полете на борту корабля Медицинской Службы совсем не синекура. Это означает длительный период полного безделья, помноженного на абсолютную и смертельную скуку. Затем, два-три дня подряд проверка официальных документов и просмотр статистических отчетов. Потом вопросы, вопросы, вопросы для того чтобы понять, какие медицинские технологии уже достигли той или иной планеты и как доложить собранную информацию чтобы не пришлось возвращаться опять.

А затем вновь старт в космос, в долгое пространство скуки для того чтобы повторить все это вновь, где-то в другом месте. Кораблем Медицинской службы управляет всегда один человек, потому что двое не смогут находиться в тесном контакте достаточно долго без ссоры на борту. Но на кораблях Медицинской Службы могут находиться и тормал, такое же как и Мургатройд. И тогда человек и тормал могут находиться вместе неопределенно долго, так же как это могут человек и собака. Это конечно не равные взаимоотношения, но кажется что удовлетворены оба.

Кэлхаун был очень озабочен тем, как действует Медицинская Служба в двенадцатом секторе. Он был одним из многих кому приходилось расхлебывать результаты не умелого руководства Медицинской службы сектора. Особенно расстраивало то, что имея массу текущей работы, которую нужно было делать, приходилось отвлекаться на переделку чужих ошибок.

Ситуация была понятна. Голубокожими были люди происходившими от народа унаследовавшего голубую пигментацию от другого народа, пережившего чуму. Очевидно, что на Вельде был введен односторонний карантин против таких больных. Но обычно, карантин является чрезвычайной мерой. По правилам, такая ситуация должна быть рассмотрена Медицинской Службой. Она должна вмешаться и сделать все возможное для борьбы с эпидемией, и, затем, снять карантин.

Кэлхаун был зол.

Вельд-3 приближался, разрастаясь все больше и больше, превращаясь в огромный диск с шапками вечных льдов на полюсах, с хорошо видимыми материками и океанами. Корабль замедлял ход, оповещая своим воем наблюдателей на планете. Он остановился и завис на расстоянии около пяти диаметров планеты. Силовое поле посадочного комплекса захватило корабль и началась его посадка.

Все посадочные маневры были давно уже хорошо знакомы.

Кэлхаун посадил свой корабль в центре космопорта. Официальные представители, пришли встречать его и он заранее знал, что будет дальше. В начале будет разговор с руководством исполнительной власти планеты, потом какой-нибудь важный местный чин пригласит его. Там будет банкет. Мургатройд, конечно же, будет всеобщим любимцем. Будут предприняты мучительные усилия для того, чтобы убедить его в блестящем руководстве общественным здоровьем Вельда. К тому же он наговорит им массу гадостей.

Вероятно он встретит человека, страстного, одержимого работника, увеличивая тем самым благосостояние своих сограждан и улучшая здоровье общества. Впрочем, все может быть совсем наоборот и именно в этом этот человек потерпел неудачу. А через пару-тройку дней, Кэлхауна с почетом проведут обратно на космодром, и он опять подымется в космос, где во время долгого перелета он будет попросту пытаться убить время всякими пустяками. А еще через какое-то время, он приземлится где-либо в другом месте и все повторится вновь.

Все произошло точно так, как он и ожидал, за одним исключением. Каждый, с кем он встречался на Вельде, хотел разговаривать только о проблеме болезни голубой кожи. Сама болезнь и все связанные с ней проблемы полностью овладели умами людей. Кэлхаун много слушал не задавая вопросов, пока не уяснил для себя, что значит сама болезнь для этих людей. Через некоторое время он знал уже достаточно, чтобы не задавать случайных вопросов.

Ни один из говоривших ни разу не упоминал, что он видел хоть одного больного этой болезнью. Ни кто не упоминал ни одного события, в котором бы участвовали такие больные. Но все были ужасно напуганы этой болезнью. Они приводили шокирующие примеры о порочности и подлости жителей Дейра, изображая их чуть ли не монстрами, от которых Вельд должен быть защищен любой ценой. Это был яркий пример всепоглощающей идеи-фикс.

Все это было совершенно бессмысленно, но Кэлхаун всю эту чушь вежливо и невозмутимо. Неожиданно он столкнулся с толковым медиком, который по-настоящему интересовался новой медицинской информацией о генетическом отборе. Кэлхаун пригласил его к себе на корабль, где вся доставленная им информация лежала до сих пор мертвым грузом. Он увидел, что глаза его гостя загорелись, как у человека долго и мучительно искавшего что-то и наконец это получившего.

— А теперь, — спросил Кэлхаун, — скажите мне, пожалуйста, одну вещь. Почему все на этой планете так ненавидят жителей Дейра? Они ведь на расстоянии нескольких световых лет от вас. Никто никогда не говорил, что он персонально пострадал от них. В чем же тогда смысл такой ненависти.

Его собеседник криво усмехнулся.

Видите ли, все дело в этих голубых пятнах на коже. Этим они отличаются от нас. Поэтому их легко можно изобразить как грозящую нам опасность. А наши политические партии, борясь за наши голоса делают предвыборные заявления обещая защитить нас от этой напасти. На Дейре однажды уже была эпидемия. И поэтому их до сих пор обвиняют в экспорте болезни.

— Хм, — сказал Кэлхаун. — Картина, которую вы мне сейчас нарисовали, писана здесь, не так ли? Никто не призывает к резне, как к акту добродетели.

— М-м-м-да, — согласился доктор с неохотой, — нечто подобное звучит в некоторых политических выступлениях.

— И такая точка зрения становится рациональной? — наслаивал Кэлхаун.

— Неужели, насколько я понял, у вас есть какие-то основания считать заболевших этой болезнью деградированными морально и физически?

— Видите ли — отвечал доктор, — уже в начальных школах детям говорят, голубокожие больные собираются распространить эту болезнь, которой они больны уже в третьем поколении! Что они ненавидят всякого у кого нет этой болезни. Что, в конечном итоге они планируют спровоцировать эпидемию болезни голубой кожи здесь у нас. Тогда мол, большая часть из нас погибнет, а остальные всю жизнь будут болеть этой болезнью. На расстоянии это звучит правдоподобно.

— Плохи дела. Подобные вещи заканчиваются большой кровью. Все это может закончиться бойней! — холодно заметил Кэлхаун.

— Вполне возможно, что мы как раз на пути к этому, — ответил доктор. Его голос был невесел. — Никто, к сожалению, не хочет задуматься об этом.

Они помолчали.

— Двадцать лет тому назад, — продолжал доктор, — на Дейре случился голод. Не урожай. Ситуация была весьма плоха и они построили космолет. Обычно, он им не нужен. У них нет ни каких связей с окружающими планетами и никто никогда не разрешает им садиться у себя. Но все-таки, они построили космический корабль и прилетели сюда и, оставаясь на орбите вокруг Вельда, попросили выслать для рандеву с ними грузовой корабль. Они предлагали любую цену и готовы были расплатиться ценными металлами — золотом, платиной, иридием, и так далее. Переговоры с орбитой велись по видеосвязи. И было отлично видна их голубая кожа. Вы можете представить что тут началось!

— Расскажите.

— В огромной спешке были снаряжены военные корабли, — продолжал доктор. — Мы прогнали их корабль назад, до Дейра. Мы начали патрулировать все пространство вокруг их планеты. Мы предупредили, что сотрем их мир в порошок от полюса до полюса, если они только посмеют еще раз взлететь в космос. Мы заставили их уничтожить их единственный корабль и по телевизору все это было показано.

— Но вы хоть дали им пищу?

— Нет, — пристыженно сказал врач, — они ведь были голубокожие.

— Насколько силен был там голод?

— Кто знает? Кто может сказать, сколько человек умерло тогда голодной смертью! А в это время мы годами держали эскадру кораблей у них над головами, чтобы не допустить распространения заразы. Мы так говорили. И многие верили в это.

Голос доктора был полон иронии.

— Позднее наше правительство начало экономить средства. Одновременно, у нас случилось несколько урожайных лет. Правительству даже пришлось скупать все излишки, чтобы удержать цены. Наиболее старые боевые корабли, построенные для слежки за Дейром, переоборудовались под элеваторы. Мы наполняли их зерном и отправляли на орбиту. Они и сейчас там. Десятки, а может и тысячи тонн зерна.

— А Дейр?

Доктор пожал плечами, встал и продолжал иронично:

— В результате этой нашей ненависти к Дейру произошла одна вещь. Как раз на полпути между нами и Дейром есть двух планетная солнечная система, Орид. Эти планеты пригодны для жизни. Решено было основать передовой пост, который прикрывал бы нас от голубокожих. Туда даже завезли скот и дали ему возможность свободно пастись и размножаться. Был прямой резон колонизировать эти планеты и все обустроить там.

— Все это было сделано, некто не захотел переезжать поближе к голубокожим. И так, планеты эти так и оставались неосвоенными, до тех пор пока там не высадилась компания охотников, которая перестреляла весь дикий скот, а заодно и обнаружила залежи ценных металлов. Теперь там рудник. И все. Пару сотен людей работают там за баснословную зарплату. Вас могут попросить проверить их здоровье. Но не на Дейре!

— По-о-нятно, — протянул Кэлхаун, нахмурив брови.

Доктор направился к корабельному выходу.

— Я ответил на ваши вопросы, — произнес он мрачно. — Но если я позволю себе это с кем-нибудь другим, то я буду считать себя счастливчиком, если отделаюсь только ссылкой.

— Я не дам им такую возможность, — ответил Кэлхаун. Он совсем не улыбался.

Когда доктор ушел, Кэлхаун сказал задумчиво:

— Мургатройд, ты должен быть благодарен судьбе за то что ты тормал, а не человек. Нет в этом ничего такого, за что тебе было бы стыдно.

Погруженный в самые мрачные мысли, он начал переодеваться в парадную форму сотрудника Медицинской Службы. Он собирался на банкет, где ему предстояло сидеть рядом с главой правительства и выслушивать бесчисленное множество речей о великолепии Вельда. Кэлхаун имел свое, чисто медицинское, мнение о последних событиях на планете и о ее хвастливых достижениях.

Место, где он находился, было большим купольным городом, в полярном районе, где никто из жителей никогда не выходил наружу. У Кэлхауна напрочь отсутствовал энтузиазм по поводу движущихся улиц. Еще меньше энтузиазма у него вызывали распространение усыпляющих радиопередач, с их гипнотическим нагоняющим сон ритмом на любого, кто решил слушать его. Результатом такого прослушивания было то, что во время сна вы слушали безудержную рекламу товаров, а проснувшись свято верили во все это.

Но критика того, что можно было избежать не входила в обязанности Кэлхауна. Медицинская Службе двенадцатого сектора была поставлена из рук вон плохо. А по сему, на банкете Кэлхаун коротко, сдержанно и дипломатично похвалил только то, что заслуживало похвалы, совершенно не касаясь ничего другого.

Глава правительства выступил после него. В начале он сказал, что как руководитель государства, он должен отдать дань усилиям Медицинской Службы. Затем он напомнил слушателям о том, как он гордится высокой культурой, блестящими успехами здравоохранения и заметным процветанием планеты, с тех пор, как его политическая партия пришла к власти. Он особо подчеркнул, что все это было сделано несмотря на необходимость постоянной защиты от непосредственной опасности, которой еще ни один другой мир во всей вселенной не подвергался.

И конечно же он напомнил о голубокожих. Вполне естественно, что ему нет нужды еще раз напоминать жителям Вельда о бдительности. Бдительности против злобной расы, отвергающей все формы нормального, человеческого сосуществования. Он взволнованным голос сравнил Вельд с факелоносцем, высоко поднявшим свой факел, освещая самые дорогие человеческие ценности, защищая от голубокожей опасности не только человеческую жизнь, но и передаваемые будущим поколениям светлые идеалы.

Когда он закончил, Кэлхаун сказал очень вежливо:

— Все это приведет к тому, что в один прекрасный день, подобная политическая практика окончится резней всех больных этой болезнью. Задумывались ли вы когда-либо над этим?

— Эта идея была предложена, — ответил глава правительства самодовольно. — Это хорошая политика, побуждать людей к этому, но было бы глупо воплотить эту идею в жизнь. Народ проголосовал против голубокожих. Но уберите эту опасность и с чем тогда останетесь вы?

Кэлхаун только скрипнул зубами.

Потом было еще много речей. Во время одной из них, к главе государства подошел побледневший посыльный и подал ему письменное сообщение. Тот прочел его и передал бумагу Кэлхауну. Это было донесение Министерства Здравоохранения. В нем сообщалось о корабле, который только что, после выхода из временного скачка, оказался поврежденным и сейчас находится в пределах солнечной системы Вельда. Его коммуникационная система автоматически выкинула в пространство сообщение о его прибытии с планеты Орид, планеты с рудниками.

Но после автоматически отправленного сообщения, корабль лег в дрейф, не подавая более признаков жизни. Он не двигался в сторону Вельда. Было такое впечатление, что команда покинула корабль и он дрейфовал в пространстве, как кусок металла, не имея определенного курса. Все это выглядело зловеще. Поскольку корабль прибыл с Орида, ближайшей к голубокожей опасности планете, то Министерство Здравоохранения известило об этом главу правительства.

— Это голубокожие, — сказал этот хитрец твердо. — Они ведь по соседству с Оридом. Кто же еще мог сделать это?! Для меня будет большим сюрпризом, если голубокожие еще не заразили своей чумой Орид и этот корабль примчался сюда, чтобы предупредить нас.

— Но у вас нет ни одного очевидного факта подтверждающего это, — запротестовал Кэлхаун. — Просто корабль появился после временного скачка и пока еще вышел на связь. И это все!

— Посмотрим, — ответил глава правительства угрожающе. — Поехали на космодром. Там мы будем видеть все новости по мере их поступления и сможем мгновенно реагировать на всю поступающую информацию.

Он взял Кэлхауна под руку и тот на ходу позвал Мургатройда.

Весь банкет Мургатройд повел в кругу жен высокопоставленных чиновников. Их мужья могли дать им достаточно и без того, чтобы им приходилось еще и выслушивать официальные речи.

Мургатройд был принесен по зову Кэлхауна. Его маленькое брюшко выпирало от кофе, пирожных и разных других деликатесов, до которых он сумел добраться. Он был в полукоматозном состоянии от обжорства и излишних ласк, но тем не менее он был рад опять увидеть Кэлхауна.

Кэлхаун держал маленькое создание на руках, сидя в правительственной машине, которая мчалась в космопорт, прокладывая себе, среди окружающего движения, путь, воем сирен. Наконец они достигли космопорта. Огромные металлические балки вздымались к звездному небу, сплетаясь с другими, более мелкими деталями перекрытия в чудовищное бесформенное сооружение. Глава правительства стоял посреди отдела управления космопорта, любуясь собой. Новых данных не поступало и поэтому ситуация оставалась неизменной.

Корабль с Орида, выйдя из временного скачка, лег в мертвый дрейф, не отвечая на запросы с планеты и не двигаясь в пространстве. Он как поплавок висел в пространстве, ничего не делая и не летя никуда. Результатом всего этого была нарастающее беспокойство.

Кэлхауну казалось, что атмосфера назревающего террора подогревается официальным руководством. Малопонятные обрывки новостей витали вокруг планеты. Не было ни одного человека, который бы не был уверен в том, что новая опасность грозит им с небес. Никто не сомневался, что напасть эта от голубокожих. Подача новостей была такой, чтобы сохранить и еще больше подогреть ненависть людей к жителям Дейра.

Кэлхаун отнес Мургатройда к себе на корабль и вернулся обратно в отдел управления космопорта. Небольшой космический скутер, предназначенный для обслуживания находящихся в околопланетном пространстве кораблей с зерном, был уже в космосе. Разгонное устройство быстро вытолкнуло его наверх и скутер прошел к этому времени большую часть пути. Сейчас он упорно и отважно подбирался к загадочному кораблю.

Кэлхаун не принимал никакого участия в пропагандистской конференции между официальными властями и репортерами новостей на космодроме. Но он внимательно следил за их разговором. По мере приближения разведывательного корабля ко все еще неподвижному грузовому судну, предположения о том, что же с ним случилось и что означает его продолжающееся молчание, становились все более и более дикими.

Но не было ни одного предположения о том, что вся эта детективная история может быть и не является делом рук голубокожих. Они были козлами отпущения за все страхи и за все беспокойства, возможные во всем развитии цивилизованного мира. Наконец разведывательный скутер подошел к загадочному кораблю и облетел его, подавая ему световые сигналы. Он докладывал, что грузовик темен. Не было никаких признаков жизни ни внутри его, ни снаружи. Не было пульсации опознавательного сигнала, не работали его двигатели. Осторожно маневрируя, посыльный корабль остановился около грузовика. Он доложил, что его микрофоны не улавливают какого-либо движения внутри.

— Пусть доброволец войдет во внутрь — скомандовал глава правительства. — Пусть доложит о том, что он там найдет.

Настала пауза. Затем, в наступившей тишине, торжественно было объявлено имя неустрашимого волонтера. Кэлхаун смотрел на все это, хмуро насупив брови. Помпезный героизм не был принят среди работников Медицинской Службы.

Начался доклад добровольца, который увеличивал напряжение с каждой минутой. С помощью ранцевого ракетного двигателя, волонтер должен был пересечь пространство между двумя параллельно висящими в космосе судами. Он должен был открыть наружный люк шлюзовой камеры. Проделав это, он вошел в шлюз, закрыл внешнюю дверь, уровнял давление и открыв внутреннюю дверь, начал свой доклад.

Транслировавшийся доклад был конечно же весьма сумбурным, что было вполне понятно, учитывая тот невероятный ужас, который испытывал волонтер. Корабль в который он вошел, был широкофюзеляжным рудовозом, спроектированным специально для перевозки руды ценных металлов по линии Орид — Вельд. Его обслуживала команда в пять человек. Но на этот раз в его трюмах был другой груз.

Внутри его были люди. Он был просто забит ими. Они заполняли коридоры. Они заползли во все места куда, только можно было втиснуться. Их были сотни. Это было безумием. И это было еще большим безумием заполнить отправляющийся корабль таким нелепым грузом, как живые человеческие существа.

Но они прожили недолго. Бортовые аппараты регенерации воздуха были рассчитаны на пять человек команды. В конце концов они могли бы очистить воздух для двадцати человек или немного больше. Но тут были сотни людей, решивших найти убежище на грузовом корабле с тем, чтобы убраться с Орида. Их было слишком много для того, что бы регенерационная аппаратура и резервные запасы воздуха могли обеспечить всех. У них, так же, не было достаточно запасов питания, чтобы питаться во время путешествия с Орида до Вельда.

Но они не голодали. Недостаток воздуха убил их раньше, чем корабль вышел из временного скачка. Примечательным было то, что не было ни каких записей в судовом журнале о старте корабля. Не было никаких заметок о причинах, заставивших взять на борт такое невозможное количество пассажиров.

— Голубокожие сделали это, — заявил глава правительства Вельда. Он был бледен. Все люди вокруг Кэлхауна выглядели перепуганными, потрясенными и подавленными.

— Это были голубокожие! Мы должны преподать им урок, — продолжал глава правительства. Потом он повернулся к Кэлхауну: — Волонтер, который пробрался на корабль должен оставаться там, не так ли? Он не может вернуться на Вельд без того, что бы не занести сюда заразу.

Кэлхаун был вне себя от ярости.

2

На следующее утро Кэлхаун улетал. Его очень холодно провожали на космодроме Вельда. Кэлхаун не стал популярным, поскольку весь Вельд была объята страхом. И страхи охватывали людей тем легче, чем больше их запугивали мощью голубокожих. Взрослые научили своих детей очень бурно реагировать как только слово «голубокожие» достигнет их ушей, и сами, имели тенденцию объяснять все свои беспокойства происками тех же голубокожих. И так вся планета привыкла к такой иррациональной реакции и никто не замечал этого в силу всеобщей привычки.

Но тем не менее доброволец, который исследовал трагедию на грузовике, прибывшего с Орида, был спасен. Он сделал полный и тщательный осмотр всего судна. За свое мужество он чуть было не поплатился жизнью, но Кэлхаун помешал этому.

Первой реакцией его сограждан был запрет на его возвращение. Многие считали, что побывав на корабле, он может стать переносчиком инфекции голубой чумы, которая якобы могла до сих пор сохраниться на корабле. Команда и пассажиры погибли от иных причин, но все были убеждены, что погибли они именно от этой болезни. Все также были уверены, что жители Ориае были специально заражены голубокожими, и хотя тому не было никаких доказательств, все возлагали ответственность за трагедию только на них. Но все это было не более чем предположения. В общем все на Вельде боялись, что с возвращением волонтера придет и смерть.

Кэлхауну удалось спасти ему жизнь. Он приказал разведывательному судну принять космонавта в шлюзовую камеру, заполнить ее смесью водяного пара и хлора. Эта смесь должна была простерилизовать его скафандр. Затем, надо было открыть шлюзовой люк для того, чтобы пар и хлор выкинуть в пространство. После этого можно было наполнять шлюзовую камеру воздухом из корабля.

Когда все это было проделано, доброволец аккуратно, не дотрагиваясь до наружной поверхности, снял скафандр и вошел во внутрь корабля. После него в шлюзовую камеру вошел другой космонавт, одетый в новый скафандр и вооруженный шестом. Этим шестом он выкинул в открытый космос, оставленный в шлюзовой камере скафандр и теперь уж никакая инфекция, никак не могла проникнуть на корабль.

Кэлхаун сделал все совершенно правильно, но большинство на Вельде считало, что он убедил правительство пойти на неоправданный риск.

Но были и другие причины быть разочарованными Кэлхауном. Он был до неприятности правдив и откровенен. Прибытие корабля с погибшими, подхлестнуло безумство тех людей, которые верили в необходимость уничтожения всех голубокожих, считая это актом возмездия. Они обращались со всех телеэкранов, ссылаясь не только на несчастный корабль, но и на другие инциденты, доказывая что все они были преступлением против Вельда.

Они требовали переделки всех атомных реакторов так, чтобы они не начали выпускать термоядерные бомбы. Они требовали вооружить ними космический флот и отправить его в крестовый поход против голубокожего мира. Они упрямо настаивали на ковровых бомбардировках всего Дейра термоядерными бомбами, так чтобы не осталось ни одного голубокожего человека, ни одного животного, ни одной рыбы в самом глубоком океане, ни одного клочка зелени, и в особенности, ни одного, хоть как-нибудь, способного выжить в том мире, вируса голубой чумы.

Один очень страстный оратор даже заявил, что Кэлхаун, в докладе в Межзвездную Медицинскую Службу, согласился, что нет никаких иных решений этого вопроса. Кэлхаун в гневе потребовал опровержения в средствах массовой информации и сделал неосторожно резкое заявление. И все на Вельде решили, что он считает их всех дураками.

И это было не так уж и далеко от истины.

Поэтому он был совершенно не популярен, когда его корабль покидал Вельд. Он кратко заявил, что его следующая цель — Орид, откуда и прилетел корабль с мертвецами. Стартовый комплекс открылся и разогнал небольшое космическое судно до тех пор, пока Вельд не превратился в большой сверкающий под ним шар. Корабль Медицинской Службы вырвался в открытое пространство, где ослабленное гравитационное поле не могло уже помешать временному прыжку.

Кэлхаун весь сосредоточился на полете. Его лицо стало напряженным и он свирепо крикнул:

— На место Мургатройд! Приготовься к прыжку!

Большим пальцем руки он нажал на кнопку временного прыжка. Звездный мир помчался назад и исчез, в то время как все обитатели корабля ощутили обычную в этом случае тошноту и головокружительное падение в безмолвное небытие.

Судно Медицинской Службы обычно двигалось со скоростью превосходившей в несколько раз скорость света, но оно было абсолютно надежно, устойчиво и управляемо. Во время временного прыжка возникало такое ощущение, как будто корабль похоронен где-то в самом центре планеты. Не чувствовалось никаких вибраций. Ничто не издавало никаких звуков. И если бросить взгляд в иллюминатор, то ничего кроме кромешной темноты там нельзя было увидеть. Ни малейший шорох не тревожил барабанные перепонки ушей.

Но изредка все же возникал на секунду легкий шум. Иногда можно было уловить шорох сработавшего реле или жужжание двигателя локатора. Но все эти звуки мгновенно пропадали и на корабле опять наступала полная, как в могиле, тишина. Потом опять появлялось потрескивание катушки, за ним еще какое-то не понятное жужжание, и еще масса других, самых разнообразных, чуть различимых, невнятных звуков.

Кэлхаун был раздражен. В двенадцатом секторе складывалась очень плохая ситуация. Добросовестный сотрудник Медицинской Службы обязан был описать в своем докладе, все эти настроения, направленные против больных голубой чумой. Это штука ведь не только телесная болезнь. Дело идет и о здоровье духовном. Когда есть нарушения в духовном здоровье, цивилизация может разрушиться не менее быстро и основательно, чем во время самой ужасной войны или самой смертоносной эпидемии чумы. Чума убивает того, кто оказывается восприимчивым к ней. Но у немногих оставшихся в живых есть шанс возродить свой мир вновь. Но если неврозы захватывают общество, то погибнуть могут как первые, так и вторые.

Несомненно, Вельд, как и Дейр, были двумя огромными проблемами для Медицинской Службы. И когда сотни людей набились и улетели на верную смерть в открытый космос в грузовом корабле, который принципиально не мог обеспечить их всех воздухом для дыхания, у Службы появилась еще одна не меньшая головная боль.

— Я думаю, надо глотнуть немного кофе — сказал Кэлхаун мрачно.

Кофе было тем словом, которое Мургатройд безошибочно узнавал. Как только это слово касалось его ушей, он становился назойливым, следя за приготовлением этого напитка, ясным, заинтересованным взглядом. Он даже как-то попробовал повторить все движения Кэлхауна, но его попытка привела к ожогу. Но на этот раз он не сдвинулся с места.

Кэлхаун повернул голову в его сторону. Мургатройд сидел на полу, обвив своим длинным хвостом ножку стула и внимательно следил за дверью спального отсека.

— Мургатройд, я сказал «кофе», — удивился Кэлхаун.

В ответ раздалось обычное: «Ш-ш-и-и!»

Но он по-прежнему смотрел на дверь. Температура в другом отсеке была ниже и все там выглядело иначе чем в отсеке управления. Отличия заключались в средствах, благодаря которым человек был способен провести в одиночестве много недель и не сойти с ума. Тормал на борту корабля, справлялся с этой задачей намного лучше, чем многие иные, придуманные человеком приспособления.

На корабле были и другие вещи, которые служили тем же целям. Но не одно из них не могло бы настолько увлечь Мургатройда, чтобы он неподвижно, как зачарованный сидел бы и смотрел на дверь спального отсека. И уж тем более, во время варки кофе.

Кэлхаун призадумался. Он разозлился на себя за те мимолетные страхи, которые нахлынули на него. Как сотрудник Медицинской Службы он непременно должен был быть беспристрастным. Быть беспристрастным в тот момент, означало совершенно не принимать ничью сторону в разрастающемся конфликте между Вельдом и его голубокожими врагами.

Жители Вельда в свое время отказались помочь Дейру во время голода, а потом в течении многих лет блокировали этот отверженный мир. У них были и другие причины ненавидеть людей, которых они так боялись. Среди них было достаточно фанатиков, решивших, что Кэлхаун должен умереть. Иначе, считали они, он может помочь столь ненавидимым ими жителям Вельда.

Так что была вполне реальная опасность, что кто-то незаметно пробрался на корабль Кэлхауна, чтобы убить его. И тогда, сама собой устраняется опасность того, что благоприятный для Дейра отчет вообще когда-либо появится. Так что вполне возможно, что убийца спрятался в спальном отсеке, поджидая ничего не подозревающего Кэлхауна.

Думая обо всем этом Кэлхаун готовил себе кофе. Он незаметно сунул бластер в карман так, чтобы его можно было выхватить в любой момент. Он налил маленькую чашечку кофе Мургатройду, потом маленькую — себе. Потом еще одну большую для незванного гостя.

Кэлхаун постучал в дверь спального отсека, и стоя немного в стороне, так чтобы иметь возможность выстрелом через дверь остановить возможное непадение.

— Кофе ждет вас. Выходите и присоединяйтесь к нам, — сказал он сардонически.

Наступила долгая пауза. Кэлхаун постучал еще раз.

— Вам надо сесть за капитанской столик. И потом, это просто не вежливо заставлять нас так долго ждать, — продолжал он еще более сардонически.

Он стоял с тревогой ожидая отчаянного броска фанатика, готового в своей злобе на самое грязное убийство. Кэлхаун, будучи при исполнении служебных обязанностей, бы готов безжалостно застрелить своего противника. К тому же, Медицинская Служба никак не могла бы допустить уничтожение целого народа, одновременно оправдывая за это другой.

Но броска не последовало. Внутри послышались нерешительные шаги, заставившие Кэлхауна собраться еще больше. Медленно, очень медленно дверь уползла в сторону. В проеме появилась девушка, очень бледная и отчаянно пытающаяся сохранить спокойствие.

— К-как вы узнали, что я здесь? — она была потрясена. Она облизала свои губы и продолжала: — Вы ведь не могли видеть меня! Я просидела все это время в стенном шкафу, вы ни разу даже не вошли в отсек!

— У меня свой источник информации, — ответил он жестко. — На это раз мне сказал об этом Мургатройд. Могу ли я представить его вам? Мургатройд, это наш пассажир. Пожми ей руку.

Мургатройд подошел поближе, поднялся на задние лапы и протянул свою тощую, мохнатую лапу. Девушка даже не шевельнулась, пристально смотря на Кэлхауна.

— Будет лучше если вы пожмете руку, — продолжал он еще более жестко.

— Это немного снимет напряженность. Не хотите ли рассказать мне свою историю? Я думаю, что вы держите наготове одну из них.

Девушка нервно сглотнула. Мургатройд крепко пожал ей руку, прошипел свое «ш-ш-и-и» пронзительнее обычного и вернулся опять на свое прежнее место.

— Историю, пожалуйста, — сказал Кэлхаун настойчиво.

— Но-но у меня нет ни одной истории, кроме той, что мне нужно попасть на Орид, а вы как раз туда и направляетесь. Поверьте, нет никакой иной возможности попасть туда, — ответила она неуверенно.

— Напротив! Нет сомнения, что как только будет собран и вооружен флот он немедленно будет направлен на Орид. Так что боюсь, что эта ваша история недостаточно хороша. Попробуйте следующую, — усмехнулся он.

Девушка немного дрожала.

— Я сбежала…

— А-а-а. В таком случае я отправлю вас обратно, — сказал Кэлхаун.

— Нет! — выкрикнула она свирепо. — Я лучше умру. Я разнесу вдребезги весь корабль.

Она выкинула вперед руку с небольшим бластером. Но если бы она решила воспользоваться ним всерьез, то последствия могли бы быть весьма серьезные.

— Я разнесу весь пост управления!

Кэлхаун прищурился. Ему пришлось кардинально изменить оценку ситуации. Во-первых, «зайцем» оказалась девушка, во-вторых, скорее всего, она действительно пробралась на корабль не для того чтобы убить его. Теперь ему необходимо было что-то предпринять, чтобы она не смогла вывести из строя корабль. Женщины редко становятся убийцами, но даже когда это происходит они, обычно, не используют энергетическое оружие. Кинжал или яд более типичны в этом случае. Но эта девушка предпочитала уничтожить корабль вместо его хозяина. Это, скорее всего, говорило о том, что она не была убийцей.

— Я предпочел бы, чтобы вы не делали этого, — сказал Кэлхаун сухо. — Вы можете серьезно повредить корабль и мы беспомощно будем торчать здесь и ждать пока у нас кончатся воздух и еда.

Мургатройд тоже вступил в разговор, добавив от себя то, что считал важным: «Ш-и-и-и. Ш-и-и!»

— Очень важное замечание — заметил Кэлхаун. — Можешь сесть и выпить свой кофе.

Потом он повернулся к девушке:

— Я доставлю вас на Орид, но после того как вы объясните, что вы собираетесь там делать.

— Там остался человек, которого я люблю…

Кэлхаун покачал головой.

— Нет, — возразил он. Он явно не одобрял ее. — Практически вся горняцкая колония погрузилась на тот злосчастный корабль, который доставил их всех на Вельд мертвыми. Но не было проведено опознания и неизвестно, кто вернулся, а кто все-таки остался на Ориде. В то время как вы мчитесь на Орид, вполне возможно, ваш возлюбленный уже давно погиб по пути к вам. Вот ваш кофе. Сахар? Сахарин? И если желаете, есть сливки?

Не переставая дрожать, девушка взяла кофе.

— Я ничего не понимаю.

— Видите ли, Мургатройд и я — начал объяснять он, и даже не заметил, что говорит теперь без злости, — мы делаем в общем-то неплохое дело. Мы шатаемся по миру и пытаемся уберечь людей от болезней и смерти. Иногда нам удается даже уберечь кого-нибудь и от убийства. Это наша профессия. Мы делаем это и в наших собственных интересах. Хотим остаться в живых. Так что пока вы будете столь драматически угрожать нам, мы доставим вас туда, куда вы пожелаете. Тем более, что нам по пути.

— Вы не поверили ничему из того, что я вам рассказала! — воскликнула она.

— Ни одному слову, — ответил Кэлхаун. — Но возможно вы со временем расскажите нам что-нибудь более правдоподобное. Кстати, когда вы ели последний раз?

— Вчера.

— Вы предпочитаете готовить сами или позволите мне приготовить что-нибудь перекусить? — вежливо спросил он.

— Я… я сама.

Тем не менее, она сначала допила свой кофе. Кэлхаун прочел ей небольшую лекцию на тему пользования автоматической кухней, показал как доставать продукты со склада и как подогреть или, наоборот, остудить их, в зависимости от заданной программы. Для того, чтобы хоть как-то скрасить нестерпимое одиночество, на кухне можно было заняться стряпней.

Кэлхаун взял галактический справочник, нашел в нем планету Орид и глубоко задумался. Он видел и раньше в заглавии это название, но у него не было причин заглядывать в этот раздел раньше. Теперь же он полностью погрузился в чтение.

Девушка, тем временем, ела что-то вкусное. Мургатройд наблюдал за ней с дружелюбным вниманием. Но она была явно не в себе.

Кэлхаун закончил изучать справочник. Он вынул катушку микрофильма, в котором было больше информации. Его интересовали все подробности связанные с работой Медицинской Службы на всех планетах этого сектора. Он просмотрел все, что было записано на пленке о каждой инспекции на Вельде и Дейре.

Но Двенадцатому сектору не повезло с руководством. Не существовало сколько-нибудь отвечающего требованиям отчета об эпидемии чумы, выкосившей три четверти населения обитаемой планеты. Это случилось вскоре после одной из медицинских инспекций и все было кончено до начала другой.

Конечно же, после случившегося должно было быть проведено тщательное расследование. Должны были быть собраны и изучены все материалы об инфекции. Должны были быть рассмотрены и классифицированы все факты. Но этого никто не сделал. Возможно в то время были более важные дела и время было упущено. Кэлхаун, чья служба проходила в другом секторе, должен был принимать решения опираясь на этот пустой как мыльный пузырь отчет и его небрежные заключения.

Он был полностью поглощен изучением этих документов и совершенно забыл о девушке. Пилот корабля Медицинской Службы, во время временного прыжка, имеет полную возможность для учебы и размышлений. Кэлхаун полностью использовал эту возможность. Казалось, он совершенно не замечал свою попутчицу. Но Мургатройд наблюдал за ней с доброжелательным вниманием.

Примерно через несколько часов после ее появления, она неуверенно произнесла: — Пожалуйста?

Кэлхаун взглянул на нее.

— Да?

— Я не знаю точно как обстоят дела.

— Вы безбилетный пассажир здесь, — сказал Кэлхаун. — По закону я имею полное право вышвырнуть вас за борт. Но я не вижу в этом необходимости. Вот спальный отсек. Если захотите спать, можете воспользоваться им. Мы с Мургатройдом можем совсем неплохо устроиться тут в командном отсеке. Если вам захочется кушать, вы знаете как приготовить себе еду. Когда мы приземлимся не Ориде, я надеюсь, вы займетесь своими делами. Это все.

Она пристально посмотрела на него.

— Но вы не верите тому, что я рассказала вам!

— Нет — согласился Кэлхаун, но ничего к этому не добавил.

— Но… Я расскажу вам, — предложила она. — За мной, по пятам, шла полиция. Мне просто необходимо было убраться с Вельда. Я должна была! Я украла…

Он отрицательно встряхнул головой.

— Нет, если бы вы были бы воровкой, то тогда рассказали бы мне все что угодно, за исключением именно того что вы действительно воровка. Вы пока еще не готовы рассказать правду. Вы и не обязаны мне ничего рассказывать, так что ничего и не говорите. Я советую вам немного поспать. На двери отсека нет замка потому, что предполагается что на борту будет только один человек. Но вы можете связать створки дверей между собой цепочкой. Спокойной ночи.

Она немного покраснела. Ее губы шевельнулись два раза, как будто она хотела заговорить опять, но не решившись прошла в спальный отсек и закрылась там. Послышался шум цепочки, закрывающей дверь.

Мургатройд моргнул пару раз, смотря на то место где она была только что и потом взобрался на колени к Кэлхауну в полной уверенности, что его там ждут. Он удобно устроился и с минуту просидел молча, потом произнес свое обычное: «Ш-ш-и-и».

— Надеюсь, что ты прав, — сказал Кэлхаун. — Похоже, что она не с Вельда; и, судя по обстоятельствам, есть только одно место, которого она боится больше, чем Орид — это Дейр. Но я не уверен, что она боится посадке даже на Дейре.

Мургатройд был большим любителем поговорить. Ему очень нравилось делать вид, что он участвует в разговорах как человек.

— Ш-ш-и-и, Ш-ш-и-и — осуждающе произнес он.

— Конечно же — согласился Кэлхаун, — она делает это не для собственной выгоды. Чтобы она не думала по этому поводу, для нее это важнее чем ее собственная жизнь. Мургатройд…

— Ш-и-и-и? — сказал Мургатройд с вопросительной интонацией.

— На Ориде масса одичавшего скота. Я подозреваю, что там кое-кто хорошо поохотился и перебил большинство животных. Ты согласен? Не думаешь ли ты что большинство животных были истреблены в последнее время?

Мургатройд зевнул и начал моститься по-удобнее на коленях у Кэлхауна.

— Ш-ш-и-и — сказал он сонно.

Пока Кэлхаун продолжал рыться в справочниках в надежде найти нужную ему информацию, маленький зверек продолжал спать у него на коленях. Кэлхаун искал данные о тенденции изменения роста, связанными с другими факторами у bovis domesticus[1] в одичавшем состоянии, на планетах, где отсутствовали его природные конкуренты.

Нигде в мире не было еще случая, чтобы на пригодную для колонизации планету, сначала завозили земные виды животных и растений, а потом уж делались попытки освоения ее. Вторжение земных форм жизни могло сыграть дьявольскую шутку с чужеродными экосистемами, хотя оно и могло принести, в то же время, большую прибыль человеку. Знакомые человеку микроорганизмы и стандартный набор растений всегда были спутниками человека в его вне земных поселениях. Но иногда результат такой деятельности был не обычен.

Но видимо произошло что-то из ряда вон выходящее, если несколько сотен охваченных паникой людей, набились в грузовой корабль, который и погубил их во время временного прыжка.

Вплоть до того момента, пока он не лег на запасной надувной матрас, Кэлхаун подсчитал, что нужно совсем не так уж много времени для того, чтобы на подходящей планете несколько дюжин голов скота, предоставленных самим себе, превратились в десятитысячные, и даже может быть, стотысячные стада.

Медицинский корабль летел в, казалось, совершенно твердом пространстве. Снаружи не проникали никакие звуки, никакие, даже самые мизерные сполохи света не возникали на экранах и не было никаких видимых доказательств, что вы несетесь в пространстве, с неподдающейся человеческому пониманию скоростью, а не погребены в самом сердце одной из планет.

Через двадцать четыре часа хода, девушка появилась в посту управления, странно посматривая на Кэлхауна. Мургатройд встретил ее с большим интересом. Кэлхаун приветливо кивнул ей головой и вернулся к прерванным ее появлением делам.

— Могу ли я позавтракать? — спросила она неуверенно.

— Почему бы и нет? Мы с Мургатройдом уже завтракали.

Она молча приготовила себе завтрак и так же молча съела его. Кэлхаун всем своим видом показывал, что он слишком занят и у него нет возможности возиться со своей пассажиркой, но все же, как человек вежливый он готов отвечать, когда к нему обращаются.

Примерно в полдень по корабельному времени она поинтересовалась, когда они прилетят на Орид. Кэлхаун ответил ей отрешено, как человек думающий о чем-то ином.

— Как… как вы думаете, что там произошло? Я имею ввиду эту трагедию на корабле.

— Не знаю, — сказал Кэлхаун, — но я совершенно не согласен с властями Вельда, что это было спланированное зверство голубокожих.

— А кто… кто такие голубокожие? — спросила девушка.

Кэлхаун повернулся и посмотрел на нее в упор.

— Видите ли, — сказал Кэлхаун, — по вас отлично видно, когда вы врете, а когда говорите правду. Вы отлично знаете, кто такие голубокожие.

— Но как вы думаете, что они из себя представляют? — спросила она.

— Было время, когда люди болели болезнью, которая называлась оспой, — начал объяснять Кэлхаун. — Оправившиеся от этой болезни обычно оставались на всю жизнь меченными. На их коже появлялись маленькие круглые шрамы. Одно время на Земле даже считалось, что рано или поздно все заразятся этой болезнью и большой процент заболевших погибнет.

— Перенесших это заболевание было так много, что даже когда давалось описание преступника, то никогда не упоминалось, что у него есть оспинки. Это не было особой приметой! Но если лицо его было чистое, то об этом обязательно упоминалось. — Кэлхаун сделал паузу. — Оспинки не передавались по наследству. И вот теперь, голубокожие напоминают тех людей, которые были помечены оспой. Они не могут быть другими.

— Вы думаете, они люди?

— Еще не было случая, чтобы эволюция шла вспять, — ответил Кэлхаун. — Возможно, дядей питекантропа была обезьяна, но питекантроп никогда не превращался в обезьяну.

Она внезапно развернулась и ушла. Но весь день она посматривала на него украдкой. Он продолжал занимать себя всяческими делами, которые дают возможность сохранить здравый ум на борту корабля во время полета.

На следующий день она опять заговорила с ним, как ни в чем не бывало.

— Вы не верите, что голубокожие спланировали эту операцию с мертвыми людьми для того, чтобы заразить Вельд чумой?

— Нет, — ответил Кэлхаун.

— Почему?

— Это не возможно проделать таким способом. Корабль, заполненный только мертвецами, не может выйти на точку в пространстве, откуда его спустит посадочный комплекс. А это плохо для такой задачи. Далее, живые, но инфицированные, люди не станут скрывать, что они больны. Они скорее всего должны будут попросить о помощи. Но они знают, что будут убиты на Вельде, как только выяснится, что они стали жертвами чумы. Так что это совершенно не подходит. Нет, тут не было намерения занести чуму на Вельд.

— Вы симпатизируете голубокожим? — спросила она неуверенно.

— В разумных пределах. Я одинаково хорошо отношусь ко всей человеческой расе. А вы все видимо одурели там. Когда вы используете слово голубокожий, не нужно испытывать неловкость, как будто это слово пачкает вас. Ладно, мы завтра, между прочим, будем на Ориде. Если вы все же собираетесь сказать мне правду, то у вас осталось мало времени.

Она слегка прикусила губу. Дважды за остаток этого дня она подходила к нему и казалось хотела заговорить, но каждый раз не решаясь отворачивалась и уходила. Кэлхаун только пожимал плечами. У него были определенные мысли по этому поводу. Он терпеливо продолжал присматриваться к ней. Ни одна девушка, родившаяся и выросшая на Вельде, не полетела бы добровольно на Орид, особенно после того как все население Вельда поверило, что горняки предпочли погибнуть на пути домой, чем остаться на месте. Так что теперь никто из жителей Вельда и не помышлял о высадке на Ориде. Во всяком случае не сейчас.

Незадолго до времени, когда корабль Медицинской Службы должен был выйти из временного прыжка, девушка очень осторожно сказала:

— Вы были очень милы. Я хотела бы отблагодарить вас. Я не верю, что останусь жива оказавшись на Ориде.

Брови Кэлхауна поползли вверх.

— Я думаю, что могу рассказать вам все, что вы хотели бы узнать. — добавила она приветливо. — Вы… вы действительно очень славный. Но тут есть кое-что…

— Вы видимо собираетесь рассказать мне что-то очень важное, — сказал он едко. — Вы ведь не родились на Вельде. И никогда не были тут раньше. Жители Дейры (обратите внимание, я не говорю голубокожие) в конце концов построили один космический корабль, несмотря на угрозу Вельда уничтожить их всех. Наверное, сейчас на Дейре опять возникла нехватка продуктов, что и подтолкнуло жителей на этот отчаянный шаг. Видимо, положение настолько плохо, что они рискнули приземлиться на Ориде с тем, чтобы начать охоту на одичавший скот и потом мороженную говядину отправить к себе домой.

Она даже подпрыгнула и ловя ртом воздух, выхватила свой миниатюрный бластер, направив его дрожащей рукой на Кэлхауна.

— Я должна убить вас, — воскликнула она отчаянно, — я… я должна сделать это.

Кэлхаун отпрыгнул в сторону. Она судорожно нажала на курок. Но ничего не случилось. Не дав ей опомниться, Кэлхаун выхватил оружие из ее рук и отступил назад.

— Молодец! — сказал он одобрительно. — Я верну его вам, когда мы приземлимся. И спасибо. Большое вам спасибо.

Она всплеснула руками и пристально посмотрела на него.

— Спасибо?! И это после того, как я чуть не убила вас?

— Конечно же — ответил Кэлхаун. — Я не знал ничего наверняка. У меня были только предположения. Но своей попыткой убить меня, вы подтвердили их полностью. Теперь, после того как мы приземлимся на Ориде, я хотел бы попросить вас связать меня с вашими друзьями. Мне придется быть очень хитрым, потому что они скорее всего будут очень испуганы прибытием этого корабля. Но крайне желательно, что бы эта встреча состоялась.

Он подошел к пульту управления и занял свое место перед ним.

— Двадцать минут до выхода из временного скачка, — заметил он.

Мургатройд выглядывал из своей маленькой капсулы. Глаза его были озабоченны. Тормалы — маленькие добродушные создания. Во время полета Кэлхаун уделял меньше чем обычно внимания Мургатройду, тогда как девушка была очаровательна. Они подружились.

Но еще минуту тому назад в воздухе носилось слишком много отрицательных эмоций. Мургатройд решил, что ему лучше побыстрее спрятаться в своем убежище. Он был потрясен. А сейчас, в наступившей тишине он выглядел удрученным.

— Ш-ш-и-и-и? Ш-ш-и-и? — вопрошал он жалобно.

— Все в порядке, Мургатройд! — сказал Кэлхаун безразлично. — Если нас не подстрелят при посадке, нам придется проявлять полное дружелюбие ко всем и довести это дело до конца.

Это заявление оказалось совершенно не точно.

3

Они не получили никакого ответа на свой запрос, когда Кэлхаун выйдя из временного прыжка, вывел свой корабль на точку связи. Он терпеливо, раз за разом повторял, что корабль Медицинской Службы «Эскулап-20» объявляет о своем прибытии и просит координаты посадки. Он добавлял, что масса корабля пятьдесят стандартных тонн и что целью их посещения планеты является медицинская инспекция.

Но не было никакого ответа. А ведь должны были быть четкие указания от планетного центра управления о посадочном курсе. По команде центра, через некоторое время, силовые поля посадочного комплекса должны были захватить корабль. Но связь безмолвствовала.

— Вот это посадочный комплекс — хмуро сказал Кэлхаун, — и если он используется для погрузки свежего мяса для Дейра, того самого о котором я уже говорил, то там должно быть полно людей. Вполне возможно, что они думают, что если они притворятся что тут никого нет, я развернусь и улечу отсюда.

Он призадумался, еще более насупив брови.

— Если я чего-то не знаю, то мне придется это узнать. В общем, если я приземлюсь на аварийных двигателях, то голубокожие там внизу решат, что я прилетел с Вельда. Но с другой стороны, ни один корабль с Вельда не вздумает приземлиться здесь без абсолютной уверенности в собственной безопасности. Они вначале сбросят бомбы. — Он повернулся к девушке: — Как много там внизу дейрианцев?

Она покачала головой.

— Вы или не знаете, — сказал Кэлхаун, — или до сих пор не хотите мне все рассказать. Но они-то должны быть поставлены в известность о прилете этого корабля на Вельд и что на Вельде думают о них. Смею думать что вы как раз и прилетели чтобы им все и рассказать. Они ведь не получают новостей прямо с Вельда. Когда вы покинули Дейр? Когда вы стали шпионкой?

На мгновение ее губы дернулись как будто она хотела что-то сказать, но тут же плотно сжала их. Она опять покачала головой.

Мне следовало бы держаться подальше от этих мест, — озабоченно произнес Кэлхаун. — Ваши люди должны были построить космический корабль, сфабриковать на него все необходимые бумаги, сделать большой крюк в космосе так, чтобы никто не заподозрил после их приземления, что они с Дейра. Им пришлось придумать способ маскировать их голубые пятна на коже и вполне возможно, что они побывали в таких местах, где о них даже и не слышали.

Ее лицо осунулось, но она не ответила.

— Потом приземлившись, с полдюжины таких как вы, с загримированными голубыми пятнами, на разных кораблях, окольными путями должны были добраться до Вельда поодиночке для того, чтобы посмотреть, что может быть сделано для… — он помолчал. — Когда вы окончательно поняли, что тут никогда не было чумы?

Она начала бледнеть.

— Я не умею читать чужие мысли — сказал Кэлхаун. — Но все сходится. Вы с Дейра. Вы были на Вельде. Можно быть уверенным, что на Вельде есть и другие ваши… агенты, если вам это слово больше нравится. На Вельде не разразилась чума, следовательно ваши люди не были ее переносчиками. Но вы знали это заранее, я думаю. Как вы научились всему этому. И приземлился ли тут на Дейре из-за неполадок ваш корабль?

— Д-да — сказала девушка. — Но мы не смогли продолжить наш путь. Но люди остались. Они не умерли, они живы.

Она на мгновение замолчала.

— Это не честно загонять меня в западню, — воскликнула она страстно.

— Ладно, я замолкаю, — сказал Кэлхаун.

Он повернулся к панели управления. Медицинский корабль был всего на расстоянии одного планетарного диаметра от Орида. Сверкающие звезды лениво проплывали по экрану дисплея электронного телескопа. Затем возникла огромная, выпуклая масса, с грязными, неправильной формы пятнами морского дна, с многоцветием зон степей и лесов. Так же просматривались горные массивы. Кэлхаун установив резкость, искоса посматривал на экран.

— Рудник были основан участниками охотничьих партий, которые убивали одичавших животных ради спортивного интереса, — заметил он.

Любая, даже маленькая планета состоит из миллионов квадратных миль поверхности и единственное во всем этом мире поселение людей было очень не просто отыскать при беглом осмотре. Но тут была одна зацепка. Спортсмен-охотник не выбрал бы местом для своих забав тропические или или полярные зоны. И если они нашли полезные ископаемые, то они должны были быть это в умеренной зоне.

Скот также не мог уйти вглубь горных массивов. Рудник также не мог быть расположен в прерии. И так. Поселение на Ориде должно было быть расположенно где-то в предгорьях, недалеко от прерий, так, чтобы легко можно было добраться до стад, и в умеренной зоне.

Кэлхаун исключил из рассмотрения также и лесные массивы. И там он и начал искать космодром. Учитывая, что тот был рассчитан на прием только одного корабля, это должна была быть очень маленькая площадка. Она могла быть всего лишь несколько ярдов в поперечнике и менее полумили в высоту. Но тень от этой постройки должна была помочь отыскать ее.

Вот Кэлхаун и искал среди невысоких гор на стыке с безлесыми степями и в умеренной зоне. Наконец он нашел небольшое пятнышко. Он увеличил изображение. Это был оридский рудник c терриконами пустой породы вокруг. Тут было нечто, отбрасывающее длинную и кружевную тень: посадочный комплекс.

— Но они не ответили на наши позывные и мы идем на посадку без приглашения, — сказал Кэлхаун.

Он развернул корабль, включил аварийные двигатели и нырнул вниз.

Через некоторое время он был уже глубоко в атмосфере планеты. Громоподобный звук его двигателей набирал силу и ширился в пространстве.

— Мургатройд, ухватись за что-нибудь покрепче! Мы должны быть готовы увернуться от их зенитного огня! — командовал Кэлхаун.

Но внизу ничего не происходило. Медицинский корабль еще раз развернулся, и его направленные в сторону планеты сопла двигателей выбросили с огромной скоростью тонкие, как карандаши, бело-голубые струи пламени. Это была не ахти какая проверка, но все же они продолжали снижение. Но со стороны посадочного комплекса не последовало никакой реакции.

Корабль продолжал скользить вниз до тех пор, пока не оказался на одном уровне с горными вершинами, между которыми рудник был расположен. Он еще раз наклонился и прошелся над вершинами и наклонившись опять, направился в долину, где вся посадочная площадка была как на ладони. Кэлхаун шел переменчивым курсом на случай какого-либо противодействия.

Но внизу не было никаких признаков жизни. Двигатели взревели и корабль, замедлив свое движение вперед, на мгновение завис и осел с внешней стороны посадочной фермы. Как Кэлхаун и предполагал, посадочный комплекс был небольшим. Но он бесконечно тянулся к небу.

Двигатели остановились. В тонких отверстиях, проплавленных струями огня в скальном грунте, еще какое-то время кипела и булькала порода. Казалось во всем мире нет другого движения и других звуков. Но все это мгновенно успокоилось и наступила тишина. Но когда Кэлхаун включил наружный микрофон, то тихая и сладостная музыка птичьего щебетания на высокой ноте прилетела из покрывающей окружающие горы растительности.

Кэлхаун встал и сунул бластер себе в карман.

— Ну что ж, посмотрим что там творится снаружи — сказал он решительно. — Я не вполне доверяю тому, что показывают наши видеокамеры.

Минутой позже он появился в проеме выходного люка и спрыгнул на землю. Корабль приземлился примерно в сотне футов от того, что когда-то было деревянным строением, в котором руда из шахты складировалась. От шахты тянулась теперь уже бесполезная лента транспортера, которая упиралась в огромную кучу отвала. Но само здание было уже уничтожено.

Неподалеку располагалась рама с оборудованием камнедробилки. Кэлхауну со своего места была видна только часть рамы, но он хорошо видел саму дробилку. Тут же вокруг стояли разбитые в щепки остатки каких-то лачуг. Вид земли вокруг здания был совершенно невероятен. Она вся была истоптана копытами животных. Ноги тысяч, а может и десятков тысяч животных перекопали все вокруг. Они разнесли деревянную часть строения. Скот напирал на опоры державшие крышу пока не рухнуло все здание.

Затем животные прошлись по обломкам, довершая разрушение и хаос. Много, очень много животных погибло под обломками. Тут была груда тел погибших под упавшими металлическими балками животных. Балки эти были основанием посадочного комплекса. Воздух был отравлен трупной вонью. Поселок был сметен тысячными стадами ослепленных ужасом животных. В бессмысленной ярости они давили друг друга, превращая упавших в бесформенные груды. Ствол шахты не был закрыт, потому что огромные балки упали и блокировали все подходы. Все вокруг было разгромлено.

— Ясно. Все ясно, — монотонно пробурчал Кэлхаун. — Нельзя возлагать на людей вину за буйство животных. Нам, скорее всего, придется признать, что иногда огромные стада животных, прокладывающие себе путь через горные перевалы, охватывает безумие и они начинают нестись, сметая все на своем пути. Все объяснимо, за исключением корабля, улетевшего на Вельд.

— Да, скот промчался здесь. Любой может поверить в это. Но где же спасались бегством люди? Они, скорее всего, в панике бежали к кораблю, в то время как стадо разносило их маленький город. И корабль отправился в космос, охваченный таким же безумием, как беснующийся внизу скот. Но паника и животных, и людей, на одном и том же месте?! Это, пожалуй, перебор!

— Что-то не так?

— А как вы намеривались связаться с вашими друзьями тут? — спросил Кэлхаун.

— Я… я не знаю — ответила она устало. — Но если корабль остался здесь, им придется прийти и посмотреть, что здесь происходит. Да, или нет?

— Если они в здравом уме, они не придут, — сказал Кэлхаун. — Есть одна нежелательная вещь — Тут должны быть, поверх следов животных, человеческие следы. Ваши друзья из отряда заготовителей, как мне кажется, должны были замести свои следы, и убраться с планеты как можно быстрее, молясь чтобы не осталось ни малейшей возможности, раскрыть их теперешнее прибывание на этой планете. Это естественно должно было быть их первейшей заботой.

— Что же мне делать? — спросила она беспомощно.

— Я сам не уверен. Наверное, в настоящий момент, делать нечего. Я пойду, осмотрюсь вокруг. Черт бы побрал это все. Я не могу торчать тут слишком долго.

— Вы можете оставить меня здесь…

Кэлхаун хмыкнул, развернулся и ушел. Ему было совершенно непонятно, как можно оставить человеческое существо на, вполне вероятно, необитаемой планете, которая, скорее всего, станет действительно необитаемой и дурная слава которой на долгое время отобьет охоту у кого-либо посещать эти места.

Он верил, что дейрианцы были тут и что девушка на его корабле была тоже дейрианкой. Но любой, кто хотел бы спрятаться, имел массу возможностей посадить свой корабль и затеряться среди сотен и даже тысяч квадратных миль в округе. Конечно же только в том случае, если еще хоть кто-нибудь оставался после старта космического корабля полного обреченных пассажиров.

Если размышлять здраво, то вполне возможно, что на Дейре опять возник дефицит пищевых продуктов. Тогда голубокожие, в отчаянье, должны были прилететь для заготовки мяса на Ориде. Может быть они и сейчас находятся здесь или в ближайшем будущем еще собираются сюда. Вероятно так же, что кто-то из горняков обнаружил своих голубокожих соседей и и погиб от их рук. Это было рискованное предположение при тех данных, которыми Кэлхаун располагал, но и ничего другого предположить было не возможно.

Если это его предположение верно, то тогда у него появлялись некоторые обязательства перед девушкой, которая, как он верил, обдумывает свою миссию по предупреждению всех голубокожих о том, что жители Вельда собираются разыскать их на Ориде, а потом, как будто сорвавшись с цепи обрушиться на Дейр. Но даже если какие-либо люди и находились здесь, то он лишен был возможности предупредить их, не имея дружественного с ними контакта.

Могло также случиться, что не он найдет их, и что первыми на них выйдет разведывательная партия с Вельда. Единственное, что он мог, это попытаться найти контакт и предупредить их таким образом, который не оставлял бы сомнений в том, что он должен был это сделать. На Вельде будут рассматривать это предупреждение, как еще одно доказательство вины голубокожих.

Было бы не разумно ограничить радиопередачи, хотя их могли и не принять или принявши, к несчастью, не понять. Но тем не менее, он принялся за настройку связи, в надежде, что его попытка будет удачной.

Вначале он попробовал связаться на GC волнах. Было маловероятно, что голубокожие станут использовать этот канал связи для связи друг с другом, но он все же решил попробовать. Он продолжал передавать, используя как можно шире весь диапазон этого канала, старательно повторяя свое предупреждение и в то же время, не особо рассчитывая на ответ.

Он обнаружил одно деление на шкале настройки, где на его сообщение, в трубке послышался сигнал. Но он не смог отстроиться точно на него. Ни кто больше не вел передач на этой частоте. Раз за разом он передал свои позывные. Затем он попробовал передать свое сообщение в том диапазоне, который уже не использовался в новых передатчиках, но которым вполне возможно могли воспользоваться те, кто сейчас находился в убежище.

Он работал довольно долго. Потом он пожал плечами и оставил это дело. Ему стало невероятно скучно от того, что ни один из голубокожих дейрианцев на Ориде ничего не узнает. Не было никакого ответа. Было бы слишком большой удачей, если бы он получил ответ сразу и если бы те, кто слышали его, не восприняли его сообщение как уловку, для того чтобы раскрыть тех, кто слушал его.

В конце концов он отключился, и встряхнув головой, встал. Неожиданно он заметил, что его корабль выглядит опустевшим. Затем он увидел Мургатройда, стоящего с грустным видом в проеме выходного люка. Внутренняя дверь корабельного воздушного шлюза была закрыта. Индикаторная лампочка говорила о том, что наружный люк не заперт. Кто-то уходил очень тихо. Девушка конечно же.

— Как давно, Мургатройд?! — воскликнул Кэлхаун зло. — Ш-и-и — ответил Мургатройд.

Это конечно же был не ответ, но Мургатройд продемонстрировал свое возмущение тем, как он был оставлен. Они с девушкой стали очень близкими друзьями в последнее время. И если она оставила его тогда, когда он хотел отправиться вместе с ней, то это означало, что она не собиралась возвращаться назад.

Кэлхаун выругался, убедившись что ее нет на борту корабля. Он щелкнул выключателем внешней громкоговорящей связи.

— Мы с Мургатройдом собираемся пить кофе. Не хотите ли присоединиться к нам? — сказал он отрывисто.

Он дважды повторил свое приглашение. Усиленный громкоговорителем его голос, она должна была услышать даже за милю. Но она не появилась. Кэлхаун направился к небольшому неприметному отсеку и достал оттуда оружие. Пилот медицинского корабля в общем никогда не ожидает нападения, но тем не менее на всякий случай у него хранится винтовка-бластер.

К тому времени как он с боекомплектом на плече подошел к выходному люку, от его недавней безбилетной пассажирки не было никаких известий. Он простоял несколько долгих минут в проеме наружного люка, свирепо осматриваясь вокруг. C большой долей уверенности можно было сказать, что она не ищет людей с Дейра. Кэлхаун воспользовался биноклем, вначале включив их на малое разрешение для того, чтобы пошире охватить лежащую перед ним долину, а затем переключил на максимум для того, чтобы рассмотреть пути ее возможного бегства.

Он увидел маленькое подпрыгивающее пятнышко, на гребне отдаленного холма. Это пятнышко было ее головой и оно медленно ползло вниз по склону.

Он резко скомандовал Мургатройду и когда тормал оказался на земле, закрыл входной люк корабля, набрав на клавиатуре замка только одному ему известную комбинацию кодов.

— Она идиотка потому, что отправилась в путь одна, — кисло сказал он.

— Но мы с тобой не меньшие идиоты.

И они пустились в погоню.

Над их головами простирался голубой купол неба, как это и должно было быть на планете с кислородной атмосферой и ярким желтым солнцем. Вокруг были горы, обычные для планеты поверхность, которой ломает, трясет, изгибает и выкручивает от вулканической активности и погодных катаклизмов. Тут были растения, которые смогли появиться не ранее того, как обвалившиеся скалы были на столько разрушены микроорганизмами, что начали питать их. И конечно же эти леса были населены животными.

Тут были деревья, подлесок и нечто напоминающее траву и все это было сформированные суровыми природными условиями. Все вокруг говорило о прекрасной экологической системе на Ориде. Органические молекулы, составляющие основу жизни, воспроизводились здесь из тех же элементов и в тех же пропорциях, как и в любом другом месте, где есть похожие температурные условия, уровень влажности и солнечной активности.

Это был особый мир, очень похожий на мир Земли, где были все условия для успешного воспроизводства и развития скота. И только человеческая глупость удерживала людей вдали от этого благодатного мира, где они могли бы процветать то же.

Но только Кэлхаун смог найти доказательства этому своему утверждению в разгроме горняцкого поселка.

Девушке удалось оторваться от него довольно далеко. Кэлхауну дважды выходил на то место, где она могла пойти по одной из двух возможных дорог. Это заняло какое-то время. Потом он дошел до места, где горы резко обрывались, открывая широкую волнистую равнину, тянувшуюся до горизонта. И на этой равнине были видны два больших стада и много мелких групп собравшегося вместе скота.

Впереди, на равнине, была хорошо видна женская фигурка. Кэлхаун прибавил шагу и пользуясь тем, что она шла не оглядываясь, начал нагонять ее.

— Ш-ш-и-и, — пожаловался Кэлхауну Мургатройд.

— Мне следовало оставить тебя на корабле, но пока есть хоть малейший шанс, я не поверну назад, — строго сказал Кэлхаун. — Тебе придется продолжать нашу прогулку.

Он продолжал продвигаться вперед. Насколько он помнил, в округе горняцкого поселка, совершенно точно, не было ни одного места, куда бы девушка могла стремиться. Но в тоже время, она не была в таком отчаянном положении, чтобы необдуманно бежать куда глаза глядят. Она полагала, а Кэлхаун верил в то, что если дейрианцы были на планете, то они должны были держать посадочный комплекс под постоянным наблюдением.

И если они могли видеть как она уходила из этого района, то они не могли не видеть что она была одна. В этом случае они обязательно должны будут перехватить ее, чтобы узнать, что сулит им посадка корабля Медицинской Службы. После этого она должна бала бы доказать им, что она их человек и передать им срочное сообщение о подозрениях вельдян.

— Но если это так, — пробурчал Кэлхаун угрюмо, — то они сейчас должны видеть и меня, топающего ей во след и ломающего все ее планы. Я хотел бы помочь, но путь по которому она идет довольно опасен.

И он спустился в одну из лощин пересекавших равнину. По дороге он обратил внимание на пасущееся неподалеку стадо в дюжину или около того голов. Бык-вожак всхрапывал посматривая наверх. Коровы следили за Кэлхауном явно враждебно. Напряжение буквально весело в воздухе.

Кэлхаун был уже вверху на отдаленном склоне холма и не в пределах видимости готового к нападению быка. Вдруг он вспомнил кое-что из той информации, которую он прочел в справочнике о животных как раз за день до этого, от чего он даже побледнел.

— Мургатройд! — воскликнул он резко, — мы должны догнать ее! Давай быстро! Держись меня, если сможешь, но — орал он на бегу — даже если ты вздумаешь потеряться, мне все равно придется спешить вперед.

Он пробегал пятьдесят шагов и потом делал пятьдесят более спокойных шагов. Он видел ее, идущую выше на холме. Она дошла до места откуда пути уже не было. Увидев это он побежал. Кэлхаун видел как она повернула обратно и он, отбросив всякую осторожность сорвал с плеча бластер и чтобы привлечь ее внимание, выстрелил перед собой в землю.

Неожиданно она отчаянно бросилась к нему. Он рванулся на встречу. В этот момент она исчезла в складке местности. Над перегибом гребня холма, как раз над тем местом, который она только что покинула, вначале появились рога, а затем и сами животные. Четыре, дюжина, пятнадцать, двадцать. Они зловеще шли по ее следу.

Кэлхаун опять увидел ее, отчаянно бегущую наверх, через вершину другого холма. Он выстрелил еще раз, чтобы как-то направить ее. Он бежал на пределе своих возможностей, таща за собой озабоченного Мургатройда. Время от времени Мургатройд издавал свой жалобный шипящий звук, явно опасаясь быть потерянным.

Все больше животных появлялось из-за горизонта. Их было уже пятьдесят, а может и все сто и они появились за первым стадом. Идущий во главе своего гарема первый бык прибавил ходу. Девушка улепетывала от него, но как выяснил всего два дня назад Кэлхаун, она только подстегивала их природный инстинкт к преследованию на открытом пространстве любого одинокого человека. Верховой на лошади был бы воспринят ими терпимо или как угроза от которой нужно было бы сбежать, но пеший вызывал в их скудном мозгу совершенно другую реакцию — напасть, забодать, растоптать.

И как раз эти, находящиеся впереди, судя по низко опущенным головам несомненно нападали сейчас. Быки нападали неудержимо и как обычно с закрытыми глазами, но коровы шли вперед с еще большим остервенением, со злобной тревогой в широко раскрытых глазах, тяжело, но неумолимо набирая ту скорость, с которой девушка уже двигаться не могла.

Она, тяжело дыша, взобралась на последний подъем, с развивающимися волосами и смертельно бледная. От нее, до ближайших преследователей оставалось не более десяти ярдов, когда с расстояния в двадцать ярдов Кэлхаун открыл огонь. Одно из животных рухнуло как подкошенное.

Бежавшие за ним врезались в упавшего, другие же обегали затор или пытались перепрыгнуть его. Девушка, наконец увидела Кэлхауна и тяжело дыша помчалась к нему. Он с колена, очень расчетливо используя заряды, начал стрелять в передних животных.

Но все было напрасно. Слишком много животных шло за первыми, но за теми шло еще больше. Казалось что весь одичавший скот, со всей округи, собрался для безумной, яростной атаки. Вначале топот их копыт казался отдаленным глухим шумом, затем он превратился в грохот, а под конец превратился в рев. Колыхающиеся, неуклюжие фигуры, обтекали их с обеих сторон. Рога и головы опять и опять появлялись над грудой тел, уложенных выстрелами Кэлхауна. И он опять и опять должен был стрелять в них.

Но ему все-таки удалось расщепить стадо. Передние животные должны были атаковать увиденных ими людей-врагов. Подгоняемые инстинктом к объединению, другие животные следовали за своими бегущими в безумие товарками. Дикие вопли, топот, визги, хрюкание, пыхтение, потонули в густых, непроницаемых, скрывших все клубах поднявшейся пыли, но в которых продолжали галопировать со всех сторон в конец осатаневший скот.

Все это продолжалось одну ужасно долгую минуту. Затем грохот копыт начал убывать. Внезапно все кончилось и Кэлхаун с девушкой остались одни перед отвратительной кучей убитых животных, разделившей атакующие стада на две части. Сквозь оседающую пыль они видели спины убегающих бесчисленных животных, неожиданно прекративших атаку и панически бегущих, и не помышлявших более о возвращении.

Кэлхаун в задумчивости дотронулся до ствола своей винтовки-бластера и и вздрогнув отдернул руку от раскаленного металла.

— До меня только-только сейчас дошло, что я до сих пор не знаю вашего имени, — сказал он холодно.

— Мэрил, — ответила девушка. И проглотив комок в горле добавила: — Спасибо.

Кэлхаун взорвался:

— Мэрил, вы идиотка! Вы что не могли придумать ничего лучше, чем уйти одной! Вы бы погибли. Я убил на вас целый день! Я тут гоняюсь за вами, вместо того, чтобы заниматься делами куда более важными!

Он остановился и набрав побольше воздуха продолжил:

— Вполне возможно, что вы лишили меня последнего шанса помешать планам вельдян осуществиться. Вы действовали сейчас, самым безрассудным, самым бездарным из всех возможных, образом.

— А для того чтобы успеть к вам вовремя, мне пришлось бросить где-то по пути Мургатройда, как раз там, откуда нападали эти животные.

Затем он повернулся к ней спиной и тоном не терпящим возражений, приказал:

— Ладно! Марш на корабль! Мы отправляемся на Дейр, несмотря ни на что. Вот только Мургатройд…

Они услышали отдаленное чихание. В клубах все еще висящей в воздухе пыли появился несчастного вида Мургатройд. Весь в пыли, он волочил по земле свой хвост, опять и опять чихая. Он шел прихрамывая, ставя одну лапу впереди другой. Увидя Кэлхауна, он чихнул еще раз и безутешным голосом произнес: «Ч-и-и!» Затем он сел на землю, дожидаясь пока Кэлхаун не подойдет и не возьмет его на руки.

Когда Кэлхаун поднял его, Мургатройд трогательно приник к нему и с трагическими нотками в голосе, начал жаловаться на перенесенные несчастия и испытанный при этом невероятный ужас. И в самом деле, чудесное спасение такого маленького животного, каким был Мургатройд, казалось делом знаменательным. Ему удалось избежать копыт, как минимум сотни разъяренных животных. Удача, в этот раз, явно улыбнулась ему, но ему пришлось проявить невероятное проворство и увертливость.

Кэлхаун направился обратно в долину, где некогда находилось поселение и где сейчас находился его корабль. Мургатройд сидел у него на шее, а обескураженная Мэрил шла за ним по пятам. Он была в том возрасте, когда девушка (впрочем и мужчина в соответствующем возрасте тоже), могут стать страстным приверженцем какой-либо кумира, или обернуться причиной неудачи собственного романа.

Кэлхаун больше не разговаривал с ней. Он шел вперед, показывая дорогу. В миле позади их, в направлении гор, они увидели несколько отбившихся, от успокоившихся теперь стад, животных. Немного позднее эти одиночки начали опять обращать на них внимание. Все это было бы не страшно, если бы это были обычный домашний скот, но тут обитали только одичавшие животные. Кэлхауну пришлось дважды открывать огонь из своего мощного бластера, чтобы прервать начинающуюся атаку разозленных быков и еще более разозленных коров. Они видимо подозревали Кэлхауна в самых гнусных намерениях относительно их отпрысков.

Они вздохнули с облегчением, когда они вновь вернулись в долину. Но до их корабля, на краю посадочной площадки и до ужаснейшей вони от падали, оставалось примерно две мили.

Неожиданно, когда наверное, оставалось не более двух сотен футов, до корабля раздался выстрел из винтовки-бластера и его заряд провизжал настолько близко от Кэлхауна, что он почувствовал сильнейшую боль в голове. Нападавший никак не обозначил себя, не окликнул Кэлхауна, не предупредил. Это был просто неожиданный выстрел, который мог навсегда прервать карьеру Кэлхауна.

4

Пятью минутами позже Кэлхаун определил, что один из нападавших находится за грудой ломаных досок, которые когда-то были стеной. Одним выстрелом из своего бластера он поджег все это дерево и когда прятавшийся там человек выскочил, спасаясь от огня, Кэлхаун стал со злорадством стрелять вокруг убегающего человека. Он мог уложить его десяток раз из десяти, но он намеренно упустил своего противника, справедливо полагая, что будущий контакт для него важнее.

В это время Мэрил вовсю орала, что она прилетела с Дейра и что у нее есть сообщение для них, но ответа не последовало. Кэлхаун понял, что на него напали три человека, вооруженные сверхмощными бластерами. Одного из них он уже заставил покинуть свое убежище. Оружие этого вояки было уже уничтожено огнем. Оставались еще двое.

Второй обнаружился, когда он пробирался, прикрываясь подлеском, к уступу с которого он мог бы достать Кэлхауна. Тому пришлось броситься в лощину, втолкнув туда Мэрил и прикрыв ее от первого выстрела. К счастью, этот человек планировал добраться до того места, откуда он мог подстрелить его как мишень в тире.

Третий выстрелил с полдюжины раз и потом исчез. Кэлхаун понял, что тот решил обойти его сзади, в надежде, что у него нет прикрытия с той стороны. Но это давало немного времени Кэлхауну.

Поэтому он сосредоточил огонь на том, который собирался оказаться над ним. Его противника прикрывал валун, который защищал не намного хуже, чем укрытие землянина. Кэлхаун направил свой огонь в заросли в то место, куда стремился другой человек, сводя на нет все его усилия.

После этого землянин выстрелил дюжину раз в сторону того, который прикрывался валуном. Ему удалось раскалить камень. Белесоватый пар, клубясь, улетал прочь в сторону от Кэлхауна. Он увидал, что его противник убегает. Он видел его совершенно отчетливо, как на фотографии и даже смог увидеть пятно голубой пигментации с правой стороны, на его шее.

Он хмыкнул и стал озираться в поисках третьего. Тот как раз ломился через густой подлесок и Кэлхаун поджег его, искусно обложив нападавшего пламенем. Было совершенно очевидно, что эти люди оказалось полнейшими профанами и в обращении с бластерными винтовками, и в военной тактике вообще. Так что и третьему нападавшему пришлось уносить ноги. Но что-то почудилось Кэлхауну в подступающем к нему дыму. Какой-то запах стелился по земле, смешиваясь с дымом и постепенно окутывая его.

Проснувшийся в нем инстинкт, заставил его рывком поставить Мэрил на ноги и помчаться с ней к кораблю. Дым из брошенной ручной гранаты, едва задел его и, в общем, не касался девушки. И тем не менее Кэлхаун ощутил нечто необычное, не имеющее ничего общего с дымом от горящей вокруг растительности. Он задержал дыхание и бросился вперед. Выбравшись на чистый воздух, он сделал полный вздох и наполнил свои легкие опять. Кэлхаун и Мэрил промчались, вслед за гарцующим впереди Мургатройдом, уже половину пути до своего корабля.

Но тут у Кэлхауна начало ужасно стучать в висках. Его мышцы напряглись и по ним прошла волна судорог. Он почувствовал необычные симптомы сильной тревоги. Он выругался, но сообразил, что сотрудник Медицинской Службы не должен реагировать на эти симптомы также, как и человек не имеющий медицинской подготовки. Кэлхаун был достаточно хорошо знаком со слезоточивым газом, используемым полицией на некоторых планетах.

Но здесь было что-то другое и это другое было на много хуже. Он бежал вперед, помогая Мэрил и автоматически анализируя свои ощущения, и наконец до него дошло, что это газ, вызывающий паническое состояние. Полиция не использовала этот газ, справедливо полагая, что паника намного хуже, чем просто бунт. Кэлхаун же на себе ощутил все психологические симптомы страха и невнятного террора. Человек, психика которого подавлена террором, испытывает определенные психические симптомы: дикая болевая пульсация в голове, судороги и произвольные мышечные сокращения и неистовые порывы к неосознанным действиям. Человек, у которого уже появились эти симптомы, обычно обнаруживает, что его психика уже изломана террором. Кэлхаун не мог перебороть свои ощущения, но его гордость медика заставлял действовать назло.

К этому времени трое вельдян успели подобраться к кораблю Медицинской службы. Кэлхаун полагал, что один из его врагов потерял свое оружие и его можно было не принимать в расчет. Другому, пришлось спасаться бегством от огня и его тоже можно было не опасаться какое-то время. Но бластерный заряд ударил в корпус корабля, всего лишь в футе от Кэлхауна и он дал ответную очередь, использовав весь оставшийся заряд на это стаккато огня.

Затем он открыл входной люк, с ненавистью осознавая тот факт, что его трясет и знобит. Он подсадил сначала девушку, втолкнул туда Мургатройда и ввалился во внутрь сам. Захлопывая крышку люка, он услышал, что еще один заряд врезался в корабль.

Мэрил была в отчаянье:

— Они… они не представляют… Они знают только…

— Если хотите можете поговорить с ними, — сказал Кэлхаун. Он в ярости скрипнул зубами.

Он нажал на кнопку на пульте управления и указал ей на микрофон. Потом он схватил кислородный баллончик и глубоко вздохнул. Очевидно, кислород был лучшим противоядием от паники, вызванной действием газа. Пока еще он чувствовал все признаки действия газа, но по мере накопления кислорода в крови и мышцах его сверхчеловеческое напряжение более терпимым чем необходимым.

По мере вдыхания девяносто пяти процентного кислорода, газ из его организма вымывался и его голова постепенно приходила в норму, а его тело расслаблялось. Он разжал свою руку и она более не дрожала. Он был глубоко задет этой не поддающейся контролю дрожью, особенно, когда он нажимал для Мэрил микрофонную тангенту.

Он повернулся к ней, но она ничего не говорила в микрофон.

— Они не могут быть с Дейра! — сказала она потрясенно. — Я как раз сейчас подумала! Они могут быть кем угодно, может быть даже бандитами, организовавшими этот налет на шахту для захвата руды.

— Нет, это нонсенс, — ответил Кэлхаун. — Я видел одного из них достаточно четко, чтобы быть уверенным. Уж очень они скептически настроены. Боюсь, они слишком далеко зашли по этому самоубийственному пути. Но в любом случае мы теперь знаем кой-кого из них и это дает нам некоторые преимущества. Мы улетаем.

Он взял в руки микрофон. Мгновением позже его многократно усиленный голос пронесся по округе, оборвав легкий шум и гомон невидимых лесных созданий.

— Это корабль Медицинской Службы «Эскулап-20», — голос Кэлхауна заполнил все вокруг. — Я улетел с Вельда четыре дня тому назад, на следующий день после того, как туда прилетел стартовавший отсюда грузовик с погибшими на его борту людьми. Никто на Вельде не знает, как это произошло, но они во всем подозревают голубокожих. Так что рано или позже они прилетят и прочешут тут все.

— Заметайте свои следы и убирайтесь отсюда! Спрячьте все, что доказывало бы ваше пребывание здесь! Уматывайтесь к чертям собачьим по-быстрее! И еще одно предупреждение! Они говорили о термоядерной бомбардировке Дейра. Они напуганы. Если они найдут тут ваши следы, они перепугаются еще больше. Поэтому заметайте следы и улетайте отсюда!

Его многократно усиленный голос эхом катился меж скал. Он был слышен намного миль вокруг и они не могли не услышать этот голос или не понять его.

Но никакого ответа не последовало. Кэлхаун подождал некоторое время, потом пожал плечами и устроился по удобнее возле панели управления.

— Не легко убедить пару отчаянных парней в том, что они собираются перехитрить самих себя, — подытожил он. — Ухватись за что-нибудь, Мургатройд.

Взревели двигатели. И когда он поглотил в себя все другие звуки, корабль оторвался от земли. Он поднимался все быстрее, быстрее и быстрее. Через некоторое время, он прошел сквозь атмосферу и разогнался настолько, что смог достичь открытого космоса. Кэлхаун отключил маршевые двигатели.

Он занялся, обычной в таких случаях, астронавигационной рутиной, которая начиналась с ориентации корабля относительно выбранного в галактическом пространстве курса с учетом собственной скорости планеты. Затем он вычислил курс временного прыжка на другую планету, с учетом координат покидаемого им мира и того мира, куда он теперь стремился.

Для этого ему пришлось очень кропотливо отыскивать необходимую звезду-маяк той группы планет, одна из которых и была его целью. Он нацелился на нее с особой точностью.

— Мы входим во временной прыжок. Держитесь! — сказал он наконец.

Мир закрутился вокруг них. К горлу подступила тошнота, в голове зашумело и во всем теле появились ужасно неприятные ощущения от падения по широкой спирали. Небольшое медицинское судно охватила черная, твердая тишина.

Прошло довольно много времени прежде чем Мэрил подала голос:

— Простите, но я до сих пор не знаю что вы теперь задумали.

— Я собираюсь на Дейр. Я старался как можно быстрее добраться до голубокожих на Ориде, чтобы предупредить их. Не знаю, может мне и удалось это. Но уж очень они плохо обращались с нами. Даже, если эти люди голодают, им не следует поступать столь безрассудно. Отчаяние подтолкнуло их к безумству. Кто-то, все же, должен думать не столь прямолинейно.

— Теперь я вижу как я была глупа.

— Оставьте — махнул рукой Кэлхаун. — Я совсем не о вас говорю. Я вляпался в ситуацию, от которой Медицинская Служба еще долго будет кашлять. Нам придется заниматься эгоизмом целого поколения. Но ведь не только Медицинская Служба несет ответственность за это. Это общее дело. Еще до того как я начал заниматься основной, проблемой, эти идиоты на Ориде… Все это случилось еще до того как я попал на Вельд! Поводом к этому эмоциональному взрыву послужил корабль, полный мертвецов, которых никто не собирался убивать.

Мэрил покачала головой.

— Эти типы c Дейра, — продолжал Кэлхаун раздраженно, — должны были обосноваться на Ориде не где попало. Если уж они прибыли туда, они должны были держаться подальше от тех мест, где вельдяне выкопали свой рудник, и где они охотились по выходным! Их могли обнаружить! Я верю, что так оно и было.

— И потом. Если бы они обосновались как можно далеко от того места, где основан рудник, им вероятнее всего удалось бы убрать тех, кто мог бы обнаружить их и поднять тревогу! Но все выглядит так, как будто шахтеры увидели этих охотников и видели их достаточно близко, чтобы понять что они голубокожие. После этого горняки вернулись на рудник и забили тревогу.

Она внимательно слушала его объяснения.

— Я знаю, что это только предположение, но все сходится, — сказал он неприязненно. — Им пришлось что-то предпринять. Или уничтожить весь поселок, или дискредитировать саму идею о том, что голубокожие были на Ориде. Они решили проделать и то и другое. Они применили газ, вызывающий панику, против стад и животные ополоумели. В безумстве они снесли поселок, как четырехногие лунатики.

— Наверно, голубокожие применили тот же газ и против самого поселка, одновременно с нападением животных. Они все замечательно устроили. Когда все должно было закончиться, любой поселенец был бы уверен, что он мозгами тронулся на какое-то время и все они еще долго бы раздумывали об массовом помешательстве в их поселке.

— После всего пережитого, вряд ли кто-либо будет вполне уверен в том, что он видел или слышал. Конечно же они могли бы сколько угодно потом повторять свои истории о встрече с голубокожими людьми, но им бы мало кто бы поверил до конца. Это вполне могло бы сработать.

Мэрил по-прежнему молчала.

К сожалению, когда в поселке началась паника, все бросились к кораблю. К еще большему сожалению, газ попал в корабль вместе с людьми. Паника продолжалась внутри корабля и команда корабля в панике стартовала. Они легли на курс в сторону Вельда и вошли во временной скачок, потому что это был самый легкий способ убежать от того, чего они так боялись. Но все они, на корабле, так и умерли оставаясь безумными, от вдыхаемого газа.

В ответ — молчание. И только после долгого молчания Мэрил спросила:

— Вы ведь не думаете, что дейрианцы намеривались убивать?

— Я думаю, что они были просто кретинами, — сказал Кэлхаун зло. — Достаточно часто кто-то требует, чтобы полиция применила этот газ во время массовых беспорядков. Но это очень опасно. Никто не знает на что, способен человек во время паники. Возьмите сотню-другую людей и обработайте их этим газом и вы получите сотню-другую помешанных и увидите что нет пределов их безумию.

— Но вы ведь не вините их в этом?

— Если быть дураком — то да, — сказал Кэлхаун раздраженно. — Но если бы я оказался на их месте — возможно…

— Где вы родились? — спросила Мэрил неожиданно.

Кэлхаун рывком повернулся к ней:

— Нет! Совсем не там, где вы думаете. Не на Дейре. Если я по-человечески отношусь к дейрианцам, это совсем не означает, что я один из них. Я сотрудник Медицинской Службы и я действую так, как я считаю нужным действовать.

Его тон стал более резким.

— Черт побери! Я полагал, что содействую здоровью людей. На самом деле вожусь с человеческими смертями. И если на Вельде думают, что они обнаружили доказательство того, что голубокожие опять вышли в космос и это стало причиной смерти вельдян, то значит они сами нездоровы. Они почти уже готовы к тому, чтобы закидать Дейр термоядерными бомбами.

— Они вполне могут это сделать. В конце концов это подействует быстрее чем голод, — ответила Мэрил со злостью.

Кэлхаун посмотрел на нее неприязненно.

— У вас опять неурожай что ли? — спросил он требовательно. Когда она кивнула в ответ, он сказал с горечью: — Опять голод?

Она кивнула еще раз.

— Да-а, — протянул Кэлхаун тоскливо, — голод, одна из основных проблем здравоохранения!

Он поднялся и потом опять сел на место.

— Я устал — сказал он бесцветным голосом. — Я хочу немного поспать. Не могли бы вы взять книгу или что-либо другое и пройти в другой отсек? Нам с Мургатройдом необходимо немного отключиться от реальности. Надеюсь, кошмары не будут преследовать меня во время сна. Я буду после сна чувствовать себя намного лучше чем сейчас.

Один, в посту управления, он попробовал расслабиться, но у него ничего не получилось. Он бросился в удобное кресло и устроился в нем по-удобнее и начал размышлять. Мысли его были долгими и невеселыми. Они состояли из причудливой смеси обрывков пережитого, полных жалости к самому себе и эмоционального удовлетворения. В тоже время, это давало возможность выкинуть из головы все неприятные подробности, которые, будь он настроен оптимистически, вполне мог проигнорировать.

Кэлхауну не давала покоя проблема с дейрианцами. Это была его проблема, как сотрудника Медицинской Службы и он должен был, если не разрешить ее, то хотя бы улучшить. Эти люди получили в наследство не только пятна голубого пигмента на коже, но и все проблемы порожденные чумой, которой переболели люди этой планеты три поколения тому назад. Из-за этих пятен, которые следовало воспринимать как признак выздоровления, соседи по космосу ненавидели и боялись этих людей. Дейр был планетой отверженных. Те, кто боялся их, как бы не признавали их принадлежность к человеческой расе.

И вот теперь на Дейре во второй раз разразился голод, который дейрианцы не собирались переживать тихо. Рядом, на планете Орид, была еда. Огромные бесхозные стада одичавшего скота паслись совсем рядом. Соблазн доставить голодающим людям пищу был очень велик и дейрианцы построили для этого корабль, а может даже и не один. Но это отчаянное предприятие возбудило теперь на Вельде самые страшные опасения.

Вельдяне, пожалуй, стали еще более истерично чем прежде ненавидеть голубокожих, превратившись в наиболее заклятых врагов голодающей планеты. В то же время Вельд процветал. Ирония ситуации была в том, что у него был такой переизбыток продуктов, что приходилось набивать ими списанные космические корабли и располагать их на орбитах вокруг планеты.

Сотни тысяч тонн зерна вращались вокруг планеты, наглухо запечатанные в огромных, неуклюжих как тюлени емкостях, в то время как люди на Дейре голодали. И только смерть подтолкнула их к воровству (если это вообще можно назвать воровством) некоторых из бесчисленных стад одичавшего скота на Ориде.

Голубокожие на Ориде конечно же не могли доверять Кэлхауну, поэтому они и претворились, что ничего не слышат. А может быть они и в самом деле не слышали. Они были отвергнуты и гонимы всем человечеством. У них над головами постоянно висела угроза исходящая от патрульных орбитальных судов, готовых в любой момент сбить любой их корабль, который они попытались бы отправить в космос.

В то время, как Кэлхаун размышлял над всем этим, Мургатройд, зевнув, залез в свою капсулу и уютно свернувшись калачиком, укутав нос своим пушистым хвостом, сладко заснул.

Прошло довольно много времени, как вдруг Кэлхаун услышал необычный для находящегося во временном прыжке корабля звук. Это не был один из изредка возникающих шумов, которые только подчеркивали тишину переживаемую в корабле. Кэлхаун поднял голову и внимательно прислушался. Ни один звук не мог проникнуть в корабль извне.

Он постучал в дверь спального отсека. Звук мгновенно прекратился.

— Выходите, — скомандовал он через дверь.

— У меня… Я в полном порядке, — отозвался голос Мэрил. Ее голос был не совсем тверд. Немного помолчав она добавила: — Я что, шумела? Мне приснился плохой сон.

— Я желал бы, чтобы вы, хоть иногда, говорили мне правду! Выйдите пожалуйста, — сказал Кэлхаун.

В ответ послышалось какое-то шевеление. Через мгновение открылась дверь и появилась Мэрил. Выглядела она так, как-будто только что плакала.

— Может я и выгляжу немного странно, но это потому что я спала, — сказала она скороговоркой.

— Наоборот, вы лежали без сна и плакали, — сказал Кэлхаун раздраженно. — Я не знаю почему. Мои планы расстроились и поэтому, будь моя воля, я бы был где-нибудь в другом месте. Но поскольку вы не спите сейчас, может вы поможете в моей работе. Я пытаюсь понять кое-какие вещи и мне нужны для этого факты. Не расскажите ли вы мне кое-что?

— Я попробую, — она сглотнула.

— Кофе?

Мургатройд тут же высунул голову из своей капсулы.

— Ш-и-и? — спросил он с интересом.

— Отправляйся обратно спать! — рявкнул Кэлхаун.

Мургатройд попятился и спрятался подальше в капсулу.

— Мне нужно уяснить кое-что по поводу этих пигментных пятен, — сказал он отрывисто. — Может быть это прозвучит как ненормальность говорить об этом именно сейчас, но всему свое время. И это время сейчас наступило! Дейрианцы так долго выглядели не так как остальные люди, что стали сами верить в это. Поскольку они выглядели отталкивающе, они сами начали верить, что они и есть зло.

— Расскажите мне об этих пятнах. Они разных размеров и форм, они появляются на различных частях тела. У вас ведь нет ни одного ни на лице, ни на руках?

— Нет, у меня вообще нет ни одного, — ответила она в ответ.

— Я думал…

— Нет, далеко не у всех… — ее голос прозвучал оборонительно. — У многих, но не у всех. У некоторых нет их совсем. Некоторые рождаются с этими голубыми пятнами, но еще в детстве они постепенно проходят. И когда они вырастают, то они выглядят точно как и вельдяне или любые другие люди из других миров. И еже у таких родителей дети рождаются совершено без пятен.

Кэлхаун посмотрел на нее внимательно.

— Соответственно, вы не смогли бы доказать дейрианцам, что вы одна из них.

Она согласно кивнула. Кэлхаун вспомнил про обещанный кофе и принялся его варить.

— Как я понимаю, когда вы покинули Дейр, вам пришлось проделать длинный путь, чтобы добраться до тех планет, где практически ничего не слышали о Дейре и где это название никому ни о чем не говорит. Вы вполне могли осесть где-нибудь, в том или другом месте, и забыть про Дейр. Но вы не сделали этого. Почему бы и нет? Вы ведь не страдаете этой болезнью.

— Но я одна из них, — ответила она зло. — Мои родители, мои братья, сестры и Корван… — она закусила губу.

Кэлхаун обратил внимание на это имя, но не подал виду.

— И так, у ваших родителей пятна пропали, а у вас их никогда и не было, — сказал он с интересом. — Что-то подобное произошло однажды на Трэйли. Там были вирусы, вирусы всевозможных групп. Обычно люди не восприимчивы к ним. Но одна женщина, будучи в очень плохом физическом состоянии, заболела. Была получена обычная для этого случая клиническая картина. Ее ребенок родился тоже инфицированным, но полностью вылечился еще в детстве.

Он налил им обоим кофе. Мургатройд тут же спрыгнул на пол и нетерпеливо прокричал: «Ш-и-и! Ш-и-и! Ш-и-и!» Кэлхаун, с отсутствующим видом, налил ему в его маленькую чашечку и подал ее ему.

— Но ведь это же прекрасно, — произнес он несколько высокопарно. — Голубые пятна появляются после чумы, не так ли? Но потом они пропадают… Когда они пропадают?

Мэрил внимательно посмотрела на него. Его мысли были далеко, витали где-то в строго научных образах. Он говорил с ней не как с человеком, как с источником нужной ему информации.

— Ну и поговорили, — сказала Мэрил сдержано. — Еще будут какие-нибудь унизительные вопросы?

Он уставился на нее открывши рот. Затем он уныло произнес:

— Извините Мэрил! Я дурак, но и вы чересчур обидчивы. Я не расспрашивал о ком-либо персонально…

— Это как раз обо мне! — выкрикнула она запальчиво. — Я родилась и выросла среди голубокожих людей. Это у меня в крови. Я знаю, что значит быть ненавидимым — я была бы убита на Вельде тут же, если бы они узнали что… кто я на самом деле. И еще есть Корван, который и организовал мою заброску как шпиона и посоветовал мне поступить так, как только что говорили мне вы: забыть мой родной мир и отказаться от всего, что мне было дорого! За исключением его самого! Так-что все это как раз обо мне.

Кэлхаун беспомощно наморщил лоб.

— Я прошу прощения, — повторил он. — Почему вы не пьете свой кофе?

— Я не хочу кофе, я хочу умереть!

— Если вы останетесь со мной и дальше, — усмехнулся Кэлхаун, — ваше желание вполне может исполниться. Вопросов больше не будет и все теперь в полном порядке.

Она повернулась и направилась к дверям спального отсека. Кэлхаун смотрел ей вслед.

— Мэрил!

— Что?

— Почему вы плакали?

— Вам не понять, — сказала она бесцветным голосом.

Кэлхаун только пожал ей плечами во след, да так, что дотронулся до ушей. Несомненно, он был хорошо профессионально подготовленным, компетентным работником. Но не существовало профессии, в которой даже профессионал мог до конца понять женщину. Кэлхаун был зол на судьбу за то, что ему пришлось взвалить на себя заботу о Мэрил и ее делах. Ему вполне хватало и своих забот.

Но сейчас у Кэлхауна была одна неотложная работа. Он весь погрузился в изучение информации, записанной на пленке, и как раз наткнулся на ту информацию, которую он долго искал. Покинув отсек управления, он отправился в ту часть корабля, где находился трюм. Там он нашел низкотемпературный бокс, где можно было достичь температуру жидкого кислорода.

Кэлхаун надел толстые перчатки, взял специальные щипцы-манипуляторы, и вытащил оттуда небольшой брикет пластмассы, в который была впаяна стеклянная колба с быстро замороженным содержимым. Она моментально покрылась изморозью, как только он вытащил ее. После этого он опять закрыл низкотемпературный бокс и, прихватив с собой колбу, покинул трюм.

Кэлхаун вернулся обратно в командный пост и опустил одну из панелей, за которой оказалась компактная, но очень удобная биолаборатория. Он установил колбу в специальном контейнере, в котором температура должна была очень постепенно подняться до определенной отметки и удерживаться на этом уровне необходимое время. Было совершенно очевидно, что там находилась живая культура, которую можно было размножить в любых мыслимых количествах. Кэлхаун, с большой точностью, настроил всю эту аппаратуру.

— Ну что ж, — заметил он Мургатройду, — это был хороший, трудовой день! Теперь, я думаю, я вполне могу позволить себе отдых.

После этого, корабль Медицинской Службы на долго погрузился в тишину. Девушка то-ли спала, то-ли просто лежала у себя в отсеке. Кэлхаун расслабленно развалился в кресле, которое после легкого нажатия на кнопку, превратилось в прекрасное спальное место. Мургатройд забился в свою капсулу, спал там, укутав свой нос пушистым хвостом.

Комфорт, покой и тишина с легким, чуть слышным бормотанием заполнили корабль. Нужно было приложить определенные усилия, чтобы уловив самые бесконечно малые шевеления, звуки, шорохи, понять что находишься на корабле, а не в могиле.

Но все изменилось после того, как наступил следующий корабельный день. Записанный на пленку сигнал утренней активности, слабый и постепенно как эхо затухающий, тем не менее создал внутри корабля некую атмосферу бодрости.

Первым делом Кэлхаун проверил пластиковый блок и его содержимое. Он просмотрел все показания лабораторных приборов слежения, за то время, что он спал и поместил уже полностью оттаявший блок под микроскоп. В окуляре были видны сверхмалые частички жизни, появившиеся из еще не так давно замороженных спор, занятые процессом деления на заранее приготовленном для них питательном субстрате. Он поместил блок в инкубатор и с радостной улыбкой встретил новый день.

Мэрил приветствовала его весьма сдержано. На полу стояла тарелка Мургатройда, из которой он сейчас ел. Рядом стояла маленькая чашечка с кофе.

— Я долго думала, — проговорила Мэрил наконец. — Наверное, вам пора услышать кое-что из того, что вам пригодится, если вы действительно хотите помочь Дейру.

— Это очень мило с вашей стороны, — усмехнулся Кэлхаун.

Теоретически, сотрудник Медицинской Службы имеет все необходимые ему полномочия, для принятия решения в любой ситуации. Одно то, что он имеет право наложить карантин на любую планету, парализовав тем самым ее межпланетную торговлю, подталкивало любое правительство к самому тесному сотрудничеству. Но на практике, у Кэлхауна было столько возможностей, на сколько ему удавалось их реализовать.

На Вельде могли не очень задумываться о том, какое отношение ко всему этому имеют голубокожие, а от властей Дейра трудно было ждать уравновешенности. Вся их история была историей изоляции и преследований. Они на себе узнали, что значит быть людьми второго сорта. Так что, если смотреть на вещи здраво, то у Кэлхауна в данной ситуации не было ни какой власти.

— Могу я узнать, в чье подчинение вы теперь поступаете? — спросил Кэлхаун.

— К человеку, который задумал все то, что произошло со мной. Я не знаю какой официальный пост занимает он теперь, но он без сомнения стал знаменитым. Я расскажу ему как вы действовали до сих пор. Я объясню ему вашу позицию в этом вопросе и, конечно же, я скажу что вы сотрудник Медицинской Службы. Я уверена, он с радостью поможет вам.

— Великолепно! — кивнул головой Кэлхаун. — Это Корван конечно же.

— Как вы узнали?

— Интуиция, — ответил Кэлхаун холодно. — Хорошо. Я рассчитываю на него.

Два следующих корабельных дня Кэлхаун провел в бортовой биологической лаборатории. Девушка все это время вела себя очень тихо. Мургатройд несколько раз заигрывал с ней, пытаясь изобразить разговор, но она нехотя отвечала на его попытки.

Еще через день наступило время изменений. Пока корабль был практически один в пространстве, было довольно легко с уверенностью смотреть в будущее. Но перспективы не казались столь радужными после того, как новый большой мир замаячил впереди, если учитывать, что контакт этот больше походил на конфликт. Кэлхаун составил для себя четкий план, но в то же время, была большая вероятность того, что осуществить его не удастся.

Кэлхаун сел за пульт управления и посмотрел на часы.

— Я должен разобраться со своими мыслями, — говорил он Мэрил, — если это только поможет. Если бы мне только повезло и кто-либо на Дейре захотел бы услышать меня и послушаться моего совета, чего скорее всего не произойдет, и если вельдяне отказались от идей, которые они скорее всего осуществят и если все пойдет дальше не так, как я подозреваю, тогда может быть что-то и удастся сделать путного.

— Я уверена, что вы сделаете все от вас зависящее, — вежливо сказала Мэрил.

Кэлхаун вымученно улыбнулся и вновь посмотрел на часы. Кроме начала и конца полета в подпространстве, в самом полете никаких неприятных ощущений не было. Сейчас наступал момент выхода из подпространства. Кэлхаун констатировал, что все, что могло произойти, уже произошло. Могло оказаться, что произошло даже больше, чем предусматривали его планы. Возможно, Вельд уже послал корабли к Дейре. Или Дейр охвачен полнейшей безысходностью.

Когда он повернулся, то увидел, что Мэрил в отчаянии. Медицинский корабль находился на расстоянии в один световой год от солнца, вокруг которого вращался Дейр. Кэлхаун направил корабль к нему. Дейра появилась с другой стороны желтой пылающей звезды. Прошло время, прежде чем корабль приблизился к планете.

Кэлхаун сообщил данные о себе и корабле, запросив координаты для посадки. Возникла некоторая растерянность, словно просьба была настолько необычной, что не было готового ответа. Посадочная решетка находилась на ночной стороне планеты. Наконец силовые поля захватили корабль и он стал спускаться.

Кэлхаун заметил, что Мэрил превратилась в комок нервов. Она судорожно сжимала руки, пока корабль не совершил посадку.

Когда Кэлхаун открыл люк, в темноте перед собой он разглядел вооруженных бластерами людей, а небольшая пушка была нацелена на корабль.

— Выходите! — раздался резкий голос. — Если попытаетесь что-нибудь сделать, взлетите на воздух! Ваш корабль и его содержимое арестованы правительством планеты!

5

Казалось, что воздух пронизан призраком голода. Вооруженные люди, встретившие корабль, были очень худые. Зажегся свет, и густая тень легла на землю. Вся группа, арестовавшая Кэлхауна, была в форме, которая висела на них как на вешалке. При свете было видно, насколько изможденными были их лица: щеки ввалились, кожа в пигментных пятнах, о которых Кэлхаун уже слышал. Они больше походили на покойников.

У человека, ближе всех находившегося к выходному люку медицинского корабля, от половины щеки до самого лба тянулось чудовищное темно-синее пятно неправильной формы. У человека, который стоял рядом с ним, все горло было синее. Остальные участки тела были меньше отмечены, за исключением левого уха. Кроме того, кожный покров головы был весь в крапинках.

Командир этой далеко не вежливой группы (возможно, это был взвод) сделал властный жест рукой. Рука также была синей, кроме двух пальцев, которые при ярком свете казались белее мела.

— Выходите! — грубо приказал командир. — Ваши запасы питания конфискованы. Вы получите свою Долю на равных основаниях со всеми, но…

Неожиданно Мэрил из-за спины Кэлхауна произнесла две совершенно непонятные фразы. Очевидно, это был своего рода пароль. Но группу довольно скептически восприняла услышанное.

— О, вы наша землячка, не так ли? — с иронией сказал командир. — У вас будет возможность доказать это. Идите сюда!

Кэлхаун перебил его:

— Это медицинский корабль. Внутри него находятся лекарства и бактериологические культуры. Их вы не должны трогать ни в коем случае. Неужели вам мало предыдущих эпидемий?

«Синерукий» все так же с иронией продолжил:

— Я вам сказал, что правительство налагает арест на ваш корабль, но не говорил, что грабит его. С полным запасом продовольствия вам отсюда не выбраться! По правде сказать, маловероятно, что вы вообще отсюда улетите!

— Мне необходимо переговорить с представителями власти, — перебил его Кэлхаун. — Мы прибыли сюда с Вельда. — Он почувствовал почти физическую ненависть вокруг себя, стоило ему упомянуть о Вельде. — Там волнения. Они хотят сбросить на вашу планету термоядерные бомбы. Поэтому для меня очень важно поговорить сейчас с кем-либо из компетентных представителей власти, чтобы принять меры предосторожности!

Он спустился на землю. Позади него послышалось испуганное «чи-чи», и Мургатройд, словно понимая сложность ситуации, подбежал, к нему и, забравшись на грудь, обхватил шею.

— А это что такое?!

— Это тормал, — объяснил Кэлхаун. — Это не домашнее животное. Ваши врачи должны иметь о нем информацию. Это — медицинский корабль, а я — сотрудник Межзвездной медицинской службы. Это животное — важный член экипажа медицинского, корабля и останется со мной!

«Синерукий» грубо оборвал его:

— Вас уже ждут, чтобы задать ряд вопросов. Идите!

Со стороны посадочной решетки подъехал автомобиль. Его колеса были настолько старомодными, что практически не использовались в развитых планетарных системах. Так что Дейр отставал не только внешне.

— Эта машина отвезет вас в Министерство обороны, и вы сможете сказать там все, что хотите. Но не пытайтесь вернуться к кораблю! Его будут хорошо охранять!

Машина была предназначена для водителя и трех пассажиров медкорабля. Но несколько солдат втиснулись в нее, и машина, подпрыгивая, покатилась к посадочной решетке. Минула ее, выехала на автостраду и увеличила скорость.

По обеим сторонам дороги были видны дома. Только в немногих из них горел свет. Была ночь, и персонал посадочной решетки напомнил о голоде таким образом; что тишина и темные здания уже казались не символом сна и покоя, а безысходности и истощения.

Вдоль автострады горели редкие фонари. Водитель вынужден был включить фары еще и потому, что дорога нуждалась в ремонте и ездить по ней нужно было осторожно. Это плохое освещение между тем высвечивало и другие признаки упадка: грязь, дома в запущенном состоянии, там и сям мусор и отбросы.

Отсутствие звезд на небе усугубляло ощущение тоски, нищеты и голода.

Мэрил нервно спросила у водителя:

— Голод стал еще сильнее?

Тот утвердительно кивнул, но ничего не сказал. На затылке у него было видно синее пятно. Оно тянулось вплоть до шеи.

— Я не была здесь два года. Тогда голод только начинался. Карточную систему еще не вводили.

Водитель спокойно ответил:

— А сейчас уже введена.

Впереди показалось большое открытое пространство. Огни, которые его ограждали, были слабые и редкие.

— Все, похоже, стало хуже, даже огни.

— Вся энергия используется для обогрева полей с целью получения урожая зимой. Однако результаты не ахти какие, — сказал водитель.

Кэлхаун интуитивно почувствовал, что Мэрил облизала губы.

— Я была послана на Трент, а оттуда отправилась на Вельд, — начала объяснять девушка. — Отчеты я послала почтой на Трент. И если только была возможность, кто-нибудь должен был переслать их сюда.

Водитель ответил:

— Все знают, что человек с Трента пропал. Возможно, его схватили, или кто-нибудь его увидел без грима. Или он решил больше не считать себя гражданином нашей планеты. А впрочем, какая разница!

Кэлхаун удивленно поднял брови. Водитель был абсолютно равнодушен. Он уже потерял все надежды. Но люди не должны так отчаиваться. Они не должны воспринимать враждебность окружающих как фатальный план их уничтожения.

Мэрил быстро спросила Кэлхауна:

— Вы все понимаете? Дейр — это планета из тяжелых металлов. В нашей почве нет легких элементов. Калий встречается очень редко. Именно поэтому наша почва малоплодородна. До эпидемии мы обменивали металлы и готовую продукцию на пищу и калий. Но после эпидемии внешней торговле пришел конец. На нас наложили карантин.

— Я это уже понял, — ответил Кэлхаун. — Медслужба должна была сделать все, чтобы этого не произошло. Поэтому сейчас ее долг положить этому конец.

— Слишком поздно, — вмешался в разговор водитель. — Как бы Медслужба ни работала! Уже есть план уничтожить часть населения, чтобы хватило еды для оставшихся. И необходимо решить всего две проблемы. Первая — кто должен остаться жить, вторая — на каком основании.

Автомобиль направился в сторону группы огней, чуть более сильных, которые виднелись на противоположной стороне открытого пространства. По мере приближения свет становился все ярче.

— Меня интересует некто… Корван, — неуверенно вымолвила девушка. Кэлхаун не расслышал имя полностью. А Мэрил тем временем продолжила: — Он занимался исследованиями в области создания растений, годных в пищу. Я думала, ему удалось добиться успеха…

Водитель язвительно ответил:

— О да! Конечно! Все об этом знают! Он сделал удивительное открытие! Он и его команда разработали технологию приготовления пищи из травы. Можно набить живот этой травой и не чувствовать голода, но это все равно что не есть ничего! Люди все так же умирают от голода. Но он продолжает, исследования и отвечает в правительстве за этот участок работы.

Автомобиль въехал в большие ворота и остановился перед освещенной дверью. Охрана выскочила из машины. Они внимательно следили за тем, как Кэлхаун с Мургатройдом на груди выходит из машины.

Спустя несколько минут их провели в комнату, где срочно собрались члены правительства планеты Дейр. Спуск космического корабля на планету, очевидно, явился событием неординарным. Этим и объяснялся срочный созыв кабинета министров. Кэлхаун заметил по их лицам, что питались они ничуть не лучше, чем охрана космопорта.

Все собравшиеся уставились на Кэлхауна и Мэрил странно горящими глазами. Это объяснялось тем, что на лицах вошедших не было видно следов голода. В отличие от дейрианцев гости не знали, что такое урезанный рацион питания. Все это неизбежно порождало ненависть к чужакам с других планет.

— Меня зовут Кэлхаун, — сухо и уверенно сказал командир медицинского корабля. — У меня есть все необходимые в таких случаях документы сотрудника Межзвездной медицинской службы. А сейчас…

Он не стал дожидаться допроса. Рассказал присутствующим об ужасном состоянии дел в Секторе 12 медслужбы. Чтобы исправить нетерпимую ситуацию, службой были посланы в этот сектор сотрудники других секторов. Он является одним из них. Затем рассказал им о своем прибытии на Вельд, о том, что там произошло, включая эпизод, когда ему пришлось доказывать, что он не дейрианец. Наконец, о прибытии «корабля смерти» с Орида.

Он сообщил им информацию, которая их интересовала и которой они не располагали. Затем об обстановке на Ориде и о цели визита, о встрече с людьми, которые там находились. Когда он закончил свой рассказ, воцарилось молчание. Кэлхаун нарушил его:

— Да, вот еще что. Мэрил — ваш человек. Она может подтвердить все, что я рассказал. Еще раз повторяю: я — сотрудник Медслужбы и должен выполнить работу, которую давно уже нужно было сделать. В мою задачу входит проверка состояния здоровья на планете, а также выработка рекомендаций, как улучшить положение дел. Я буду вполне удовлетворен, если смогу поговорить с руководителями вашей санитарной службы. Похоже, положение очень плохое, и нужно что-то делать.

Неожиданно кто-то горько рассмеялся.

— Что вы порекомендуете как средство от нашего постоянного голода? — презрительно спросил незнакомец. — Вот наша главная санитарная проблема!

— Порекомендуй пищу, — ответил Кэлхаун.

— И где мы можем изготовить «лекарство»?

— Есть у меня ответ и на это, — сухо произнес Кэлхаун. — Я хочу поговорить со всеми пилотами космических кораблей планеты. Соберите их, и я уверен, что они одобрят мою идею.

Установилось скептическое молчание.

— Орид…

— Речь не идет об этой планете. Вельд в поисках дейрианцев перевернет ее вверх дном. И если они кого-нибудь там обнаружат, то сбросят бомбу на Дейр.

— Все наши пилоты находятся сейчас на Ориде, — сказал высокий мужчина. — Если вы сказали правду, возможно, они учтут ваше предупреждение и вернутся. А заодно доставят мясо.

Его рот шевелился довольно своеобразно, и Кэлхаун знал, что это было следствием мыслей о пище.

— Это мясо будет отправлено в больницы! — энергично распорядился другой человек. — Сейчас его не столько, сколько было два года назад!

— Его никто и не ест, — пробормотал высокий. — Но сейчас нужно решить, как поступить с этим Кэлхауном. Не думаю, что он способен совершить чудо, но узнать, врет он или нет, мы можем. Поставьте охрану к кораблю. А наши врачи пусть его допросят. И если он в самом деле из Медслужбы, они это быстро выяснят. А теперь что касается этой Мэрил…

— Меня проверить очень просто, — сказала девушка. — Я была послана для сбора информации и дальнейшей пересылки ее в зашифрованном виде одному из наших людей на Тренте. Моя семья находится здесь. Они узнают меня. И еще… Здесь есть один человек, который работал над созданием новых видов продуктов, и я знаю, что стало возможным использовать растительность в качестве пищи. Он может опознать меня.

Кто-то безжалостно рассмеялся.

У Мэрил перехватило дыхание.

— Я бы хотела увидеть его, — повторила она. — А затем и семью.

Несколько человеке синими пятнами повернулись к ней. Широкоплечий мужчина сказал без обиняков:

— Не надейтесь, что им будет приятно вас видеть. И лучше не показывайтесь на публике. Вы выглядите как человек, который хорошо питается. Они вас могут возненавидеть.

Вдруг Мэрил начала плакать. Мургатройд удивленно сказал свое «чи-чи».

Кэлхаун прижал зверька к себе. Возникло некоторое замешательство, и Кэлхаун оказался лицом к лицу с министром здравоохранения. Он казался самым удрученным из всех, собравшихся допросить Кэлхауна. Он сразу предложил проверить положение в больницах.

Это было не очень разумно, так как люди, получавшие половину и менее положенного рациона, ночью нуждались в сне. Большая часть населения из обычных двадцати четырех часов спала столько, сколько могла. Было гораздо приятнее спать, чем проснуться и страдать от постоянного чувства голода.

Существовала еще одна деликатная проблема. Постоянный голод производил гнетущий эффект на всех. Споры стали обычным делом. И люди, которые могли бы формировать общественное мнение, испытывали стыд от тоге, что их постоянно одолевала мысль о еде. Поэтому лучше было спать.

Даже при таком положении дел Кэлхаун отправился в больницы и находился там до рассвета. То, что он там обнаружил, привело его в бешенство. Было очень много больных детей. Во всех случаях голод усугубил их болезни. И не было достаточно пищи, чтобы улучшить их состояние. Врачи и Медсестры экономили свой собственный рацион для больных. И большей частью это были добровольные жертвы, потому что никто не мог скрыть, что он лучше питается, чем остальные.

Кэлхаун принес с корабля гормональные препараты, ферменты, различные лекарства. Все это время охрана не спускала с него глаз. Он продемонстрировал, как с помощью синтеза и автокатализа из маленьких образцов воспроизводить эти вещества до бесконечности. Некоторые врачи не ощущали иронии в том, что для лечения от недоедания их обучают чисто техническим приемам, тогда как люди не едят и половины положенного. Они одобрили действия Кэлхауна. Более того, они одобрили и присутствие Мургатройда, когда Кэлхаун объяснил его роль в экипаже.

Кэлхаун узнал о двух открытиях, которые сделал Корван. Ни одно из них не было в достаточной степени конструктивным.

Между тем он самоотверженно продолжал работать, вначале в больницах, а затем на корабле под присмотром охраны, продолжая исследовать пластиковый контейнер с биокультурой, которая с каждым днем развивалась все больше и больше.

Он выращивал эту культуру. Взяв у больных, умерших в клиниках, пигментные кожные участки, Кэлхаун тщательно их исследовал, дотошно проверяя возникшую у него теорию. Для этих целей ему был нужен электронный микроскоп. В синих пятнах он обнаружил вирус, аналогичный открытому на планете Трэйли.

Вирус Трэйли передавался от матери к сыну. Наследственность болезни была доказана при анализе полуживых вирусных частиц. Затем Кэлхаун крайне осторожно поместил в вирусную культуру материал, который он вырастил в пластиковом контейнере. Стал наблюдать, что происходит.

Он остался доволен настолько, что, зевнув раз-другой, едва добрался до кровати. Охрана удивленно наблюдала за ним.

Этой ночью с Орида вернулся корабль, нагруженный замороженными тушами. Кэлхаун ничего этого не знал. Но на следующее утро появилась Мэрил. Под глазами у нее были синие круги, а выглядела она как человек, который потерял все самое важное в жизни.

— Со мной все в порядке, — отрезала девушка, когда Кэлхаун обратил внимание на ее внешний вид. — Я навестила мою семью. Видела и Корвана. Чувствую себя очень хорошо.

— Вы питались не лучше меня.

— Я не могла! — призналась Мэрил. — Моя сестра, моя маленькая сестричка настолько худа… Они получают такой же паек, как и все. Все это хорошо организовано. Они даже получают продукты на меня. Но я не могла кушать! Большую часть своего пайка я отдавала своей сестре, он, они… они перессорились из-за этого.

Кэлхаун ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать. Помолчав, она добавила не менее опустошенным голосом:

— Корван сказал, что я полная идиотка, потому что вернулась сюда.

— Надо отдать ему должное, он совершенно прав, — ответил Кэлхаун.

— Но я должна была! — возмутилась Мэрил. — И потом. Я ела все что хотела на Вельде и на корабле. И мне очень теперь стыдно перед ними, потому что они голодали, а я нет. Если бы вы только видели, что с ними сделал этот голод… Это ужасно быть все время голодным, все время думать только о еде.

— Надеюсь, что мне удастся кое-чем помочь, — сказал Кэлхаун. — Если бы я только мог переговорить с одним-двумя космонавтами…

— Сегодня ночью прибыл корабль с грузом мороженного мяса. Тот самый, что был на Ориде. Но одной загрузки совершенно недостаточно, чтобы изменить ситуацию на всей планете. Но если вельдяне начали искать нас там, то ни кто не отважится отправиться туда еще раз, — она явно была потрясена.

— Они захватили несколько пленных, — продолжала она резким тоном, — бывших шахтеров. Им повезло не попасть на тот свой корабль. Наши люди и захватили их. Они прибыли тоже.

— Действительно, — сказал Кэлхаун, — было бы весьма неразумно бросить вельдян на Ориде с перерезанными глотками. Не оставлять же их там, чтобы они разносили слухи о голубокожих. Но теперь, тут, вполне можно резануть их по горлу. У вас такая программа?

Мэрил вздрогнула.

— Нет. Их, как и всех, посадят на голодный паек. И будут присматривать за ними. Они уверены, что умрут от чумы, буквально через несколько минут после того, как перекинутся парой слов с дейрианцами. А наши смотрят на них и смеются. Но увы, это не очень смешно.

— Да уж действительно, — ответил Кэлхаун. — Но может судьба будет милостива к ним. Теперь вот что! Вы можете устроить мне встречу с космонавтами? У меня есть для них кой-какая работенка.

Мэрил всплеснула руками, но потом решилась.

— Идите… сюда, — сказала она тихим голосом.

В командном посту расположился вооруженный часовой. Большую часть предыдущего дня он присматривал за Кэлхауном, пока тот занимался своей таинственной работой в лаборатории. После отдыха, он опять заступил на пост и теперь ему было очень скучно. И поскольку все это время, Кэлхаун ни разу не притронулся к пульту управления кораблем, то он вскоре потерял к нему всякий интерес. Он даже не повернул голову, когда Мэрил повела Кэлхауна к другому отсеку и отодвинула закрытую дверь.

— Космонавты придут, — сказала она скороговоркой. — Они принесут с собой несколько коробок. Они просят вас проинструктировать их, чтобы они могли лучше управлять нашим кораблем. Они заблудились при возвращении с Ориде. Вернее, он не заблудились, а потеряли много времени. За это время им вполне удалось бы еще раз слетать за мясом. Им не хватает знаний. Я приведу их. Но они хотят быть уверенными что вы станете учить их всех вместе тому, что знаете вы.

— Ну и?.. — спросил Кэлхаун.

— Они не в своем уме! — ответила она с жаром. — Они хорошо знают, что вельдяне рано или поздно сотворят что-то ужасное. И они собираются в ближайшее время предпринять что-то еще более ужасное, чтобы попытаться остановить их. Не все готовы пойти на это, но и решившихся вполне достаточно. Для этого они хотят воспользоваться вашим кораблем. Он быстроходнее и более надежен. Они говорили что найдут чем занять вельдян так, чтобы они перестали надоедать нам.

— Значит так они решили отплатить мне за мое сочувствие к голубокожим! — ответил Кэлхаун холодно. — Впрочем, если бы я поголодал пару лет и об меня вытирали ноги те самые люди, которые и морили бы меня голодом, то и я скорее всего я рискнул бы выкинуть что-либо подобное.

— Нет-нет — прервал он ее еще до того как она открыла рот для ответа.

— Я и слышать ничего не хочу об этой афере. Можете не обсуждать со мной вашу затею. И так понятно, что это может быть. Но я глубоко сомневаюсь, что это сработает. Вот так-то!

Он сдвинул дверь на место и вернулся в командный пост. Мэрил вышла за ним. Чеканя каждое слово, он произнес: — Все это время я работаю над одной проблемой не связанной с пищей. Пока не время говорить об этом, но я думаю, что я смогу решить ее.

Мэрил повернула голову и прислушалась. Через открытые двери воздушного шлюза слышались приближающиеся шаги. Четыре молодых человека, которые явно не были измученные голодом, как большинство дейрианцев, поднялись на борт. Первый из вошедших представился сам и представил своих товарищей. Они все были из команды дейрианского корабля, специально построенного для полетов за пищей на Орид. В завязавшемся разговоре, один из них взял на себя роль лидера. Он признался, что они еще не очень хорошо делают свое дело. Трудности с расчетом курса. В последний раз, выйдя из временного прыжка, выяснили что находятся довольно далеко от цели своего путешествия. В общем, им нужно получить несколько уроков. Кэлхаун понимающе кивнул и добавил, что его уже попросили об этом.

Его собеседники в свое время переболели чумой. Запястье одного из них, как браслет, опоясывало голубое пятно. У другого, оно как синяк, охватывало глаз и переползало назад и вверх к виску и под волосы. У третьего, как раз на виске, было большое пятно белой, чистой кожи, в то время как все лицо его, было обезображенно. У четвертого были голубыми только пальцы одной из рук.

— Мы получили приказ, — сказал один из них твердо. — Мы должны подняться на борт этого корабля и получить от вас все необходимые инструкции по управлению этим кораблем. Он намного лучше того, который есть у нас.

— Я как раз просил, чтобы вам передали мое приглашение прийти сюда. У меня есть кое-какая идея, которую мы могли бы осуществить все вместе, — повторил Кэлхаун. — Кстати, что это за ящики?

В это время, кто-то уже втаскивал металлические ящики в шлюз. Один из четырех гостей Кэлхауна аккуратно передвигал их дальше во внутрь корабля.

— Наш паек, — ответил один из космонавтов. — Мы никуда, кроме как на Орид, не летаем без съестных припасов.

— М-мда, Орид. Похоже, что именно там мы чуть не перестреляли друг друга, не правда ли? — Кэлхаун расплылся в доброжелательной улыбке.

— Да, — в его ответе не чувствовалось ни ненависти, ни сердечности. Он был совершенно спокоен и безразличен. Кэлхаун пожал плечами.

— Ну что ж, мы можем отправляться немедленно. Вот микрофон. Вы можете позвать девушку и подготовить все для старта.

Молодой человек сел в кресло пилота. Он провел все необходимые для старта операции очень профессионально. Впрочем все эти действия давно превратились в обычную рутину, поскольку практически не менялись за последние две сотни лет. Кэлхаун не вмешивался пока не было получено разрешение на взлет. И тут Кэлхаун остановил его. Он молча указал на настежь раскрытые люки воздушного шлюза. Молодой пилот покраснел до ушей. Один из его товарищей поднялся и закрыл их.

Корабль начал подъем. Кэлхаун внимательно следил за всеми действиями своих подопечных, внешне он казался совершенно небрежно-безразличным. Но, тем не менее, ему как минимум дюжину раз пришлось вмешиваться и и исправлять их действия. По его собственному совету, предполагалось, что этот полет будет носить тренировочный характер. Тем не менее, когда голубокожий полот решил совершить временной прыжок в некую абстрактную точку пространства, Кэлхаун возмутился. Он настоял на точном определении конечной цели полета. И в качестве такой цели он предложил Вельд.

Молодые люди переглянулись и молча приняли его предложение. Одному из них, который сидел за пультом управления, он показал, как, ориентируясь по разнице яркости солнца, определить правильный курс на Дейр. Он объяснил своему ученику, что его ошибка в определении этой разницы может обернуться многими и многими лишними часами временного прыжка.

После этого его ученик стал воспринимать решительный тон Кэлхауна и его наставления с гораздо большим уважением, чем это было в начале их пути. Второй парень был, в основном, озабочен тем, чтобы показаться лучше чем первый. Кэлхаун взялся за него всерьез и заставлял его раз за разом тренироваться в прокладке курса ориентируясь по яркости звездных маяков в начале и в конце временного прыжка, что давало возможность определять положение корабля в трехмерном пространстве вселенной.

Это было крайне необходимое искусство, которое невозможно было познать где-либо на Дейре и доморощенные астронавигаторы буквально впитывали все, что давал им Кэлхаун. За время нескольких полетов на Орид они кой-чему научились. Но они очень быстро убедились, что знаний их совершенно недостаточно и что им нужно еще многому научиться. И Кэлхаун начал натаскивать их.

Кэлхаун не стал упрощать для них процесс обучения. Он был голоден и посему немного раздражен. К тому же, этот подход к обучению позволял ему давать советы, которые воспринимались его командой, как приказы. Ему удалось полностью подчинить своей воле всех четырех молодых людей.

Он продолжал рассматривать Вельд как свою цель. У него было решение проблемы, но ему нужно было чтобы корабль Медицинской Службы неожиданно появился в точке выхода из временного прыжка так, чтобы его курс не возможно было определить. Для этого движение корабля должно было быть прецессионно.

Своему третьему ученику он дал задание отыскать Вельд на звездной карте среди сотен миллионов иных миров и положить к нему курс временного прыжка. Неожиданно для него, четвертый потребовал проложить этот курс так, чтобы можно было беспрепятственно заняться наблюдением за планетой.

Все это время, тот, который был первым явно нервничал и рвался продолжить занятия. Кэлхаун дал каждому из них еще один краткий урок. Фактически это был крайне сжатый, до предела сконцентрированный, но при этом довольно полный курс лекций по искусству управления космическим полетом. После этого Кэлхаун приказал каждому из них отстоять четырехчасовую вахту с с входом в короткий временной прыжок на каждой вахте.

Он делал все, чтобы подогревать их энтузиазм. Голод постоянно напоминал о себе, но они все старались не обращать на него внимание. Молодые люди гордились своими успехами в освоении летного искусства, да и к тому они совсем недавно вернулись с Орида, где совершенно не было причин ограничивать себя в еде.

Вельд все время был для них целью первостепенной важности. Все четверо понимали, что они намного больше знают, чем до этого полета с Кэлхауном, но для них было также вполне очевидно, что их квалификация еще не столь уж и высока. Неизбежно менялось и их отношение к Кэлхауну в сторону большего к нему уважения. Кэлхаун же был, все это время, немного раздраженным и в любой ситуации оказывался прав. На молодых людей это производило определенное впечатление.

Мэрил была на борту просто пассажиром. Чисто теоретически она могла сравнивать его нынешние уроки с тем, что делал он сам во время их полета. Но сейчас он не делал ничего, что хоть как-либо отличало его действия вовремя их прошлых двух межпланетных перелетов.

Большую часть корабельных суток, примерно две вахты из шести, Мэрил провела в спальном отсеке. Она иногда заглядывала на камбуз, но и там ей особо делать было нечего. Холодильник и кладовка были пусты, поскольку все продукты были конфискованы правительством Дейра. Все эти продукты никак не могли изменить ситуацию на планете, но на Дейре посчитали это мудрым решением, дабы голодное равенство ощутили на себе все в равной мере.

На шестой день после того как они стартовали с Дейра, им удалось определить вельдянское солнце, как объект минус пятидесятой звездной величины. Электронный телескоп смог отыскать на пятой, от центра орбите, наибольшую планету системы, отличающеюся большой степенью альбедо — отношением отраженной планетой энергии, ко всей падающей на нее лучистой энергией. Кэлхаун поручил своим ученикам еще раз сделать расчет курса, особо обратив внимание на последствия ошибки хотя бы на одну секунду дуги.

— Ну, а теперь, — воскликнул он, когда его задание было выполнено, — мы будем пить кофе! Я собираюсь посвятить вас в пилоты. Мэрил! Четыре чашечки кофе, пожалуйста.

— Ч-ч-и-и? — встрепенулся Мургатройд. Он очень неодобрительно относился к тому, что не такой уж большой корабль, рассчитанный на него и Кэлхауна был битком набит семью человеческими существами. Поэтому большую часть полета он провел в своей капсуле, грустно посматривая оттуда на снующих вокруг людей.

— Нет Мургатройд! Этот кофе не для тебя, — сказал Кэлхаун. Ты ведь научился в этот раз. Этот приз только для выпускного класса.

Мургатройд пропустил это замечание мимо ушей и выполз со своей миниатюрной берлоги. Он схватил свою чашечку и настойчиво протягивая ее, заговорил: «Ч-и-и, ч-ч-и-и! Ч-и-и-и!»

— Нет, — твердо сказал Кэлхаун. Он приветствовал своих, отмеченным голубыми пятнами, четырех учеников. — Выпить все до дна! — скомандовал он им. — Это мой вам последний приказ. Теперь вы настоящие пилоты!

Под звуки туша они опрокинули свои чашки. Среди них не было ни одного, у кого восхищение самим собой затмило бы восхищение Кэлхауном. В конце концов, они стали гораздо лучшими пилотами, чем они надеялись.

— А теперь, я полагаю, — продолжал Кэлхаун, — вы наконец расскажите мне всю правду о тех ящиках, которые вы притащили на борт. Вы говорили, что это запас продуктов, но так и не открыли их в течение всех этих семи дней. Я вполне догадываюсь, что там внутри, но вы все равно расскажите мне все.

Наступила неловкая пауза во время которой все четверо не знали куда себя деть.

— Это, — жестко начал Кэлхаун, — должна быть культура, которую вы собираетесь вывалить на голову вельдян. У Вельда есть план уничтожения Дейра. Поэтому несколько безмозглых тупиц решили занять Вельд борьбой с собственной чумой и послали вас с этими бомбами. Я прав?

Молодые люди выглядели просто несчастными. Молодежь вообще легко склоняется к фанатизму. Но необходимо, чтобы кто-то мог удержать их от этого. Для их самоуважения, только правильных слов может оказаться не достаточно. Во время всего полета на корабле Медицинской Службы практически не велись разговоры о Вельде, разве только как об объекте, на который корабль был нацелен. Голубокожие пилоты достаточно хорошо осведомлены об опасностях поджидающих их в космосе, но ничего не знали о своих врагах. И по отношению ко всем другим людям, находящимся сейчас в космосе, они были настроены весьма фанатично.

— Сэр, — начал один из них с несчастным видом, — именно такой приказ мы получили.

— Я протестую! Это не сработает, — ответил Кэлхаун. — Как вы помните, я улетел с Вельда не так давно. Они там постоянно твердили, что дейрианцы в один прекрасный день проделают что-то в этом духе. Поэтому они приняли все необходимые меры предосторожности, против любой заразы, в том числе и против той, что вы собираетесь сбросить. Они постоянно повторяют, что это может случиться. Поэтому я и говорю, что это не сработает. Я протестую!

— Но…

— Фактически, — сказал Кэлхаун, — я запрещаю вам. Я должен это предотвратить. Не смейте и думать об этом!

Один из пилотов внимательно посмотрел на Кэлхауна и прикрыв глаза, неожиданно согласно кивнул. Он выглядел смущенным, несмотря на высоко поднятый подбородок. Второй тяжело опустился в кресло. Потом он вскочил, буркнул что-то вроде: «Ну и прекрасно» и ушел в спальный отсек. Третий, костенея, с неослабевающим вниманием слушал Кэлхауна, но потом, как-то сразу обмяк и как большая резиновая кукла, из которой выпустили воздух опустился на пол. Четвертый укоризненно прохрипел: «Мы считали вас нашим другом.» И рухнул без чувств.

Кэлхаун спокойно связал их всех по рукам и ногам, уложив их на пол не особо заботясь о комфорте для них. Мэрил, бледная как смерть, следила за его манипуляциями, прижав руки к груди. Мургатройд же, наоборот, выглядел очень озабоченным и все время возбужденно повизгивал.

— Ничего особенного, — махнул рукой Кэлхаун. — Они довольно быстро придут в себя.

— Вы предали нас, — отчаянно прошептала Мэрил. — Вы собираетесь отправить нас на Вельд!

— Да нет, конечно же, — ответил Кэлхаун. — Мы только находимся на ее орбите. Прежде всего я собираюсь избавиться от этих проклятых ящиков. Кстати, все их содержимое погибло еще несколько дней тому назад. Я убил эту культуру, облучив ее ультразвуком как раз во время нашего интереснейшего спора об исчислении расстояния, пройденного за известное время, используя переменную Сепхейда.

Он аккуратно отправил все четыре бокса в мусорный отсек, где они вместе со всем их содержимым были превращены в пар и вышвырнуты за борт. Теперь все управление кораблем Кэлхаун полностью взял на себя.

— Я сотрудник Медицинской Службы, — раздельно проговорил. — Я никогда не буду участвовать в таком деле, как распространение чумы. Я думаю, что сейчас совсем нет необходимости организовать на Вельде проблемы и тем самым еще больше подогреть ненависть вельдян к Дейру. Самое сейчас необходимое, это раздобыть еду для Дейра. И раздобыть ее нужно очень много. Тысячи, а может и десятки тысяч тонн.

Помолчав немного он добавил:

— Приготовься к прыжку, Мургатройд! Ухватись за что-нибудь!

Вселенная вокруг корабля мгновенно куда-то исчезла и все население корабля в полной мере почувствовало все те неприятные ощущения, которые всегда сопутствуют таким исчезновениям.

6

Яркая полусфера Вельда, ослепительно блестя на солнце, как огромное пятно, закрывало большую часть небосвода. Полярные льды белоснежными шапками покрывали полярные зоны. Моря охватывали пятнистую сушу. Земная поверхность казалась таковой, из-за строго сохраняемого вельдянами баланса между лесными массивами и обрабатываемой землей, что давало возможность эффективного контроля за климатом. Корабль Медицинской Службы легко плыл в пространстве над всем этим великолепием. Кэлхаун с раздраженным видом следил за поступающими к нему данными радиоперехвата.

На корабле стояла практически полная тишина. Все еще связанные по рукам и ногам четыре голубокожих пилота тихо лежали на полу поста управления. Мургатройд всем своим видом показывал свое к ним сочувствие. Впрочем, он беспомощно и недоуменно морща свой покрытый короткой шерстью лоб, кидал не менее сочувственные взгляды на Мэрил и на Кэлхауна.

— Не могли же они упрятать то, что я сейчас ищу! — возмутился Кэлхаун, после того, как его поиски не дали никаких результатов. — Это было бы чересчур предусмотрительно с их стороны.

— Ш-и-и! — подавленно ответил Мургатройд.

— Но что это вон там за чертовщина? — удивленно воскликнул Кэлхаун. — Полярная орбита, вещь весьма нелепая! Они… — он презрительно хмыкнул. — Ну конечно же! Теперь тут посадочный комплекс.

В справочнике сектора он нашел карту Вельда и проверил координаты посадочного комплекса. Потом он еще раз посмотрел на моря и континенты, столь отчетливо виденные на полу-диске планеты. Он нашел то что он хотел найти.

— Я хотел бы расставить все точки над «i», — обратился Кэлхаун к Мэрил. — Все ведь столь очевидно! Если бы вы захотели оставить что-либо в космосе, но так, чтобы это не помешало движению, какой тип орбиты вы бы выбрали? И на какой высоте вы бы проделали это?

Мэрил промолчала.

— Очевидно, — продолжал Кэлхаун, — вы постараетесь проделать это как можно дальше от мест захода на посадку кораблей прибывающих из космоса. И будет это проделано на противоположной стороне планеты. И расположить все это вы захотите там, где бы любой пилот смог отыскать это нечто, без специальных расчетов, будь то днем или ночью.

— Итак, вы расположите это нечто на такой орбите, чтобы оно оборачивалось вокруг Вельда точно за один день. Не больше, но и не меньше. И расположите вы это нечто как раз над экватором. Оно будет достаточно устойчиво удерживаться над одной и той же точкой планеты, под углом в сто восемьдесят градусов к посадочному комплексу.

Он в раздумье почесал себе затылок.

— Что может значить, при высоте в сорок две тысячи миль, еще плюс-минус какая-нибудь сотня. Ну и вот! Я бы охотился за этой штукой на низкой орбите!

Он буркнул что-то себе под нос и стал ждать пока система солнечного движения не протолкнет корабль на четверть его пути по орбите вокруг сверкающей под ним планете. Линия заката пропала почти мгновенно и диск планеты стал виден теперь полностью. Кэлхаун, недовольно ворча себе под нос, опять безуспешно пытался перехватить какую-нибудь радиопередачу. Он поменял курс корабля и через некоторое время издал возглас, свидетельствующий, что его поиск увенчался успехом.

Он прекратил прослушивание и стал пристально рассматривать район космопорта, управляя очень аккуратно системой солнечного движения. Мургатройд что-то подавленно пропищал.

— Перестань труса праздновать, — скомандовал ему Кэлхаун. — Им не удастся нас засечь. Приводной маяк по-прежнему работает. Они уверенны, что никто не врежется в то, что мы как раз ищем. Это большая подмога для нас, поскольку именно мы-то и хотим врезаться, но очень мягко.

Через космопорт, за которым следил Кэлхаун, проскакивали маленькие звездочки. Потом появилось нечто темное, а затем стали видны какие-то прямые и изогнутые очертания какой-то конструкции. Мэрил, сбитая с толку, испугано смотрела на зависшее в пространстве огромные сооружения, намного превосходящие их небольшой корабль. Глаза ее округлились. Кэлхаун начал медленный, хорошо продуманный маневр. Мэрил увидела еще одного монстра. Потом появился третий. Еще через некоторое время ей стало казаться, что их уже больше дюжины.

Это были космические корабли, невероятно большие по сравнению с «Эскулапом-20». Они, как огромные поплавки, без какого-либо движения, хаотично висели в пространстве. Они не были одинаково сориентированы в пространстве и расстояния между ними не были равными. Они выглядели давно заброшенными.

Кэлхаун, управляя с величайшей осторожностью своим небольшим кораблем, продвигался вперед. Через некоторое время он мягко толкнул один из этих кораблей. В начале послышался мягкий удар, а затем скрип трущегося друг о друга металла. Картина, за стеклом иллюминатора, стала неподвижной, но от этого она не стала менее невероятной. Корабль Медицинской Службы был накрепко притянут магнитными захватами к широкому брюху вельдянского корабля.

Кэлхаун позволил себе на секунду расслабиться. Он подошел к откидной панели на стене, открыл ее, вытащил оттуда скафандр и быстро начал одеваться.

— Пока что все идет гладко, — прокомментировал он. — Мы до сих пор не обнаружены. И было бы крайне нежелательно, если бы это произошло. Нашим друзьям на полу следовало бы уже оклематься. Ну а мне сейчас придется выяснить, что за кашу я заварил.

— Я, — тоскливо начала Мэрил, — не знаю, что вы там затеяли, разве что…

Не переставая влезать в скафандр, Кэлхаун остановил ее взглядом.

— Неужели для вас все еще не очевидно, — требовательно заговорил он. Я преподал три типа лекций по астронавигации. Я естественно не дал вам возможности вывалить на Вельд заразу. Я притащил вас сюда. Вы разве не видите ничего вокруг. Это же космические корабли, которые обращаются вокруг этой планеты. Они не управляемы и бесконтрольны. Это брошенные космические элеваторы с зерном.

Ему казалось, что теперь он объяснил все. Он просунул руки в рукава скафандра и пристегнул к ним перчатки. После этого он одел на себя ранцевый комплект воздухообеспечения и закрепил его на скафандре.

— Надеюсь, я вернусь и принесу хорошие новости. Вельдяне очень практичные люди, поэтому у меня есть все основания рассчитывать на успех. Они всегда содержат все свое хозяйство в идеальном порядке и всегда готовым к использованию. Я подозреваю, что я найду все эти корабли заправленными воздухом и горючим, может быть даже и с запасом пищи. Это на тот случай, если у них возникнет нужда или они захотят продать содержимое этих судов, то им будет достаточно прислать сюда только команду.

Он вынул из гнезда гермошлем и одел его. Он сначала проверил его, а затем, по очереди, систему воздухоснабжения, энергосистему, получая эти и другие проверочные данные на миниатюрном наручном дисплее. Потом прикрепил к себе один конец страховочного фала и обратился к Мэрил через пока еще на закрытую лицевую панель гермошлема.

— Если наши друзья проснутся до того как я вернусь, пожалуйста, задержите их. Мне же теперь предстоит небольшое путешествие.

Он собрал в кольца свободную часть фала и вперевалку отправился к воздушному шлюзу. Он вошел вовнутрь и внутренний люк закрылся за ним. Немногим позднее Мэрил услышала как открылся внешний люк. Потом наступила тишина.

Мургатройд вертелся возле дрожащей Мэрил, издавая хныкающие звуки. Кэлхаун пропал в обступившей корабль пустоте. Кэлхаун объяснил, чего он добивается, но то до чего он решил добраться, висело на высоте в сорок две тысячи миль над планетой. Если и можно представить себе высоту в сорок две тысячи миль, то уж представить себе расстояние в один световой год вряд ли кто-то сможет.

Кэлхаун медленно шагал по стальной обшивке гигантского корабля, висящего в пространстве среди других его стальных собратьев, которые, как и он выглядели заброшенными, никому не нужными. Кэлхаун был способен двигаться по поверхности корабля благодаря магнитным подметкам ботинок его скафандра. Он доверил им свою жизнь, впрочем так же как и тянущемуся за ним тонкому фалу, закрепленному одним концом у шлюзовой камеры его корабля, а другим — на его скафандре.

Медленно тянулось время, хотя казалось сами часы шли в убыстренном темпе, умещая пять ударов маятника в одну секунду. Обычные фокусы часов с незапамятных времен. Даже самый слабый, привычный шум, на фоне полной, напряженной тишины, делает невыносимо тяжелым прибывание внутри корабля.

Мэрил поймала себя на том, что напряженно прислушивается, стараясь услышать хоть что-нибудь из происходящего снаружи. Один из четырех связанных молодых пилотов начал прихрапывать, потом дернулся пару раз и опять затих. Мургатройд с несчастным видом осмотрелся вокруг, спрыгнул на пол поста управления и замер на некоторое время в нерешительности, явно не зная куда податься или чем бы заняться. Не найдя ничего, он стал облизывать свои бакенбарды.

Мургатройд посмотрел на нее с надеждой.

— Ш-и-и? — визгливо спросил он.

Она отрицательно мотнула головой. Она уже привыкла общаться с ним, как с человеческим существом.

— Нет, не сейчас, — проговорила она не вполне уверенно.

Время по-прежнему тянулось невыносимо долго. Неожиданно послышался, повторившийся пару раз звук. Потом звук неожиданно усилился и раздался уже из выходного шлюза. Потом, на какое-то время, все стихло. И опять раздался звук закрывающегося наружного люка. Прошло еще немного времени и открылся внутренний люк. Плотный, белый, полный влаги туман ворвался во внутрь корабля. В его клубах появился Кэлхаун. В руках он держал какую-то невесомую вещь, которая впрочем тут же, как только он вошел в гравитационное поле внутри корабля, приобрела свой вес. Это были два скафандра и довольно забавный набор пакетов. Он разложил все это на полу, открыл светофильтр гермошлема и оживленно заговорил: «Ох и холодно тут у вас. Не включите ли вы отопление?»

Она начала помогать ему выбираться из его собственного скафандра.

— И так, по-порядку, — начал он. — Корабль полностью загружен и снаряжен. Ох и практичный народ эти вельдяне. Корабль готов отправиться в путь сразу как-только будет прогрет изнутри. Энергии солнца не хватает и на половину необходимого прогрева корабля поскольку остальная часть космоса находится при температуре близкой к нулю градусов Кельвина. В общем, там нужен такой же прогрев, как и тут.

Он повернул рукоятку на приборной доске, увеличив подачу теплого воздуха вовнутрь корабля. Туман стал исчезать в потоке теплого воздуха. Металлические части скафандров покрылся капельками конденсата.

— И так, по-порядку, — опять повторил Кэлхаун, вытаскивая руки из рукавов скафандра. — Управление там практически стандартное. Наши спящие друзья вполне способны перегнать его на Дейр без проблем, при условии, что никто не явиться сюда помешать нам до того, как мы отправимся в путь.

Он сбросил с себя верхнюю часть скафандра и, сделав шаг вперед, освободил от него свои ноги.

— Я тут принес кое-что из провиантского НЗ с того корабля, для всех кому это интересно, — он криво усмехнулся. — Но может быть я сделал глупость и вы все захотите придушить меня за то, что я кушаю, в то время как дейрианцы все еще голодают.

— Но ведь все равно у Дейра нет ни малейшей надежды. У нас просто нет ее!

Он изумленно посмотрел на нее.

— А что тогда, по вашему мнению, мы тут делаем?! — возмутился он и не дождавшись ответа, отправился приводить в чувство своих недавних учеников. Для него это не было сложной задачей. Доза снотворного, подмешанная им в кофе во время импровизированной церемонии посвящения в пилоты, церемонии, которая только из одного этого кофепития и состояла, давала возможность без проблем разбудить их. Кэлхаун принял все необходимые меры предосторожности и заранее разоружил их. Теперь же четыре пары горящих глаз смотрели на него.

— Мне нужны добровольцы, — сказал Кэлхаун, небрежно поигрывая бластером. — Мне нужны добровольцы, — повторил он. — Не мне вам говорить о положении дел на Дейре. А тут на Вельде, в свое время, был невероятно богатый урожай. На Дейре правительство вынужденно самым жесточайшим образом контролировать каждую унцию продуктов, а на Вельде правительство скупало излишки зерна, чтобы предотвратить падение цен. Для этого они загружали лишнее зерно в отслужившие свой век космические корабли. Когда-то их использовали как сторожевые, патрульные суда для слежения и контроля за Дейром как раз тогда, когда у вас был предыдущий сильный неурожай. Эти корабли находятся теперь на околовельдянской орбите и к одному из них сейчас пришвартованы.

На этом корабле сейчас находится полмиллиона бушелей зерна. Я побывал там, включил там отопительную систему, подготовил корабль к временному прыжку и принес оттуда два скафандра. Теперь я ищу добровольцев, которые перебросили бы это зерно туда, где в нем есть острая нужда. Ну как, найду я добровольцев?

Не сразу, но вызвались все четверо. По началу они чувствовали себя униженными поскольку Кэлхаун сделал невозможным выполнение их собственного плана, к исполнению которого они так фанатично стремились. Но теперь им предлагалось проделать что-то намного лучшее. Поначалу они были в ярости, но полмиллиона бушелей зерна означали, что те люди, которые бы непременно умерли бы в скором времени, теперь будут жить.

В конце концов, демонстративно грубо, согласился сначала один, а за ним и остальные четверо.

— Ну вот и отлично, — сказал Кэлхаун. — А теперь, кто из вас отважится отправиться в путь на этом сарае в одиночку? Я поставил на прогрев только один корабль. Но тут вокруг полно других. Каждый из вас смог бы доставить для Дейра по полмиллиона бушелей зерна. Или кишка тонка?

Настроение после его слов изменилось. Неожиданно они шумно стали требовать разговора по поводу предлагаемого его предложения. Они все еще чувствовали себя не в своей тарелке. Кэлхауну пришлось опять взять инициативу на себя, еще раз прочесть им небольшую лекцию, вселив в них уверенность в успехе. Они были горды возможностью вернуться на родную планету на четырех захваченных у врага кораблях и с невероятным количеством еды, которая даст возможность прекратить голод.

Теперь они занялись тем, чем им следовало заняться в первую очередь. Пока только одно судно было достаточно хорошо прогрето. Им нужно было теперь, надев скафандры, посетить еще три корабля и прогреть их внутренние помещения и систему воздухоснабжения так, чтобы можно было существовать внутри его. Короче говоря следовало провести все необходимые регламентные работы по расконсервации корабля и подготовке его к дальнему пути.

Необходимо было проверить и подготовить к полету на Дейр все отобранные для этого корабли. Кэлхауну предстояло побывать на каждом корабле и самому убедиться, что его бывшие ученики смогли правильно определить направление на дейрианское светило, что все необходимые для этого курсовые расчета сделаны с высокой степенью точности. И только когда все необходимое проделано, у Кэлхауна появилась надежда на удачу. К сожалению, не полная.

В конце концов, его четверо учеников пожали ему руку со свойственной молодым людям видом немного высокомерной терпимостью учеников, собирающихся достичь в жизни гораздо большего чем их учитель. Они все договорились соблюдать режим полного радиомолчания, для того, чтобы на Вельде не смогли перехватить их сообщения. Вполне естественно, что столь героические действия голубокожих пилотов должны были проделаны украдкой, не привлекая к ним постороннего внимания.

Время казалось тянулось бесконечно долго. Один из кораблей начал очень медленно поворачиваться вокруг некой невидимой оси. Потом нос его заколебался из стороны в сторону, выискивая точку прицеливания. Другой, начал крутиться на своем месте. Что до третьего, то только легкий след от включенной системы солнечного движения, говорил о присутствии жизни на нем. Четвертый… Четвертый уже успел исчезнуть во временном прыжке, устремившись к Дейру со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Потом исчез следующий и почти одновременно остальные два.

— Вот и все, — подумал Кэлхаун.

Оставшиеся корабли неуклюже висели в пространстве. Кэлхаун все время мысленно возвращался к тому времени, когда он согласился в невероятно сжатые сроки, обучить молодых пилотов всем премудростям их профессии. Если все корабли попадут на Дейр, то их пилоты, несомненно, станут настоящими героями. Самое смешное, что получат они это звание только благодаря Кэлхауну, и вопреки их самым горячим протестам. В общем, если они только доберутся до Дейра, славы им не избежать.

Мэрил пристально, со странным выражением на лице смотрела на него.

— Ну и что теперь? — спросила она.

— Поболтаемся здесь, посмотрим не прилетит ли сюда кто-нибудь с Вельда проверить, что тут стряслось. Всегда есть вероятность, что на планете могут заметить след ушедшего во временной прыжок корабля. Обычно за этим никто никогда не следит. Но тут, кто его знает? Вдруг кто-то заметит.

— И что тогда?

— Это было бы весьма прискорбно, — ответил Кэлхаун. Неожиданно он почувствовал, что за последнее время дико устал. — Если это произойдет, то мы уже никогда, на подобие межзвездных мышей, не сможем появиться тут и стащить еще немного еды. Если он обнаружат нашу проделку сейчас, то в дальнейшем они будут ожидать нашего нового появления. И естественно будут готовы перехватить нас. Или просто посадят все эти оставшиеся корабли.

— Я понимаю о чем вы говорите — сказала Мэрил. — Но я присутствовала на всех ваших занятиях. Я могу управлять космическим кораблем.

— Не думаю, что вам действительно хочется это сделать, — зевая ответил Кэлхаун. Не думаю, что вам действительно хочется быть героиней. Во всяком случае, нормальная девушка точно не стала бы так поступать.

— Почему?

— Корван, — опять зевнул Кэлхаун. — Я навел о нем кой-какие справки. Он отчаянно хотел заслужить признание своих голубокожих сограждан. Он делал все, что бы сделать голод более безболезненным. И рядом с девушкой, которая помогла совсем победить голод, он будет чувствовать себя очень и очень некомфортно. Он будет с вами очень мил, но никогда не женится на вас. И вы это знаете.

Она кивнула головой, но было совершенно непонятно, то ли она отрицает подобную реакцию Корвана, которого Кэлхаун ни разу не видел, то ли то, что он для нее дороже всего на свете. Последнее было как раз то, на что Кэлхаун откровенно рассчитывал.

— Но и вы не горите желанием стать героем, — запротестовала она.

— Я обожаю быть героем, — усмехнулся Кэлхаун, — но у меня есть работа, которая должна делаться. И эта работа важнее купания в лучах славы.

— Вы можете пригнать еще один корабль и для Дейра это будет значить гораздо больше, чем ваш медицинский корабль! И после этого ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, что все это спланировали вы.

— Вы даже себе представить не можете, — махнул рукой Кэлхаун, — как много значит мой медицинский корабль корабль для Дейра!

Он по-прежнему сидел возле пульта управления с надетыми на голову наушниками, прослушивая окружающий мир. Очень тщательно, диапазон за диапазоном он прочесывал эфир. Он прошелся по всем длинам волн, по всем возможным станциям, которые только вельдяне могли использовать. Но ему так и не удалось найти ни одной передачи, в которой была бы тень намека на нечто странное происходящее с орбитальными грузовыми кораблями. Не было вообще ни одного сообщения о каких-либо кораблях. Но за то была множество передач о Дейре и его жителях. Сообщалось также о жестокой партийной борьбе, где основным аргументом был калейдоскоп обещаний о более полной и надежной защите от голубокожей опасности.

После целого часа поисков, Кэлхаун выключил приемник и самым тщательным образом нацелил свой корабль на звезду, вокруг которой обращается Дейр.

— Мургатройд! Приготовься к прыжку, — предупредил он.

Мир провернулся вокруг них, звезды пропали и корабль Медицинской службы нырнул в пространство, став частичкой того космоса, куда не смог бы проникнуть ни один сигнал, откуда не могла исходить никакая опасность и в котором не бывает никаких звуков, за исключением легчайших шорохов, которые только подчеркивают полное безмолвие.

Кэлхаун опять зевнул.

— Ну теперь уж ничего не будет происходить в течении пару дней, — утомленно проворчал он. — Пожалуй, я теперь хорошо понимаю, почему дейрианцы не пропускают ни одной возможности поспать. Во время сна не хочется кушать. А во сне можно увидеть такие деликатесы! Но дейрианское общество требует от своих граждан выглядеть голодными.

— Вы возвращаетесь? — спросила напряженно Мэрил. — И это после того, как они пытались конфисковать ваш корабль?

— Моя работа еще не закончена — ответил он. — Она не закончится с окончанием голода. Пока на Ориде будет такая вещь, как болезнь голубой кожи, до тех пор там будет возникать голод. Еду можно импортировать. Поэтому нам просто необходимо сделать что-то, что прекратило бы угрозу голода навсегда.

Она посмотрела на него как-то странно.

— Это было бы весьма желательно, — сказала она она иронично. — Но тут вы ничего не сможете поделать.

— Не сегодня, — согласился он. Помолчав, добавил немного мечтательно:

— Я почти не спал по пути сюда, особенно во время экспресс-семинара по астронавигации. Я думаю мне надо немного вздремнуть.

Она вскочила и демонстративно отправилась в другой отсек, оставив его одного. Кэлхаун пожал плечами. Он с комфортом расположился в том кресле, которое не раз помогало ему преодолевать монотонную скуку, неизменно окружающую его в безбрежном космосе и тут же провалился в глубокий сон.

Теперь, в течение многих и многих часов внутрикорабельного времени, на борту будет нечего делать. Никакой, хоть сколько-нибудь вообразимой активности. А в то же время, где-то невероятно далеко впереди, на расстоянии многих световых лет, четыре наполненных зерном корабля, неслись по направлению к охваченной голодом планете. И каждый из этих, столь необходимых кораблей, вел один недоученный пилот, заменяющий собой целую команду.

Множества, тысячи миллионов солнц неистово горят в различных звездных системах, из которых только малая часть изучена и колонизирована человечеством. Невероятное множество следов деятельности человеческой расы можно обнаружить на сотнях обитаемых ныне мирах, но только крошечный корабль Медицинской Службы казался последней значительной возможностью претворением мыслей в реальные дела.

Он мог свободно перемещаться между звездными системами и даже звездными скоплениями, но он не был способен преодолеть сдержанность между мирами, откуда человечество начало свой путь во вселенной. Полет между любыми двумя солнечными системами занимал у обитателей корабля такую невообразимую массу времени, что можно было сойти с ума, если не занимать себя какой-нибудь работой или не придумать что-то для развлечения.

На вторые корабельные сутки Кэлхаун работал в миниатюрной бортовой биолаборатории, усердно возясь с какой-то мерзостью. Мэрил молча наблюдала за ним с задумчивым выражением на лице. Мургатройд предпочитал большую часть времени отдавать сну, аккуратно укутывая нос своим пушистым хвостом.

Поближе к вечеру Кэлхаун похоже справился со своей задачей. В конце концов, в результате долгого сидения за микроскопом, многократного отбора образцов и окончательной фильтрации, он получил шесть или семь кубических сантиметров некой прозрачной жидкости.

— Ну что ж, — сказал он, посмотрев на часы, — лучше подождать до завтра. Он поставил часть полученной жидкости в автоклав.

— Что это такое? — спросила Мэрил. — И для чего это?

— Это часть работы, которую я должен сделать, — ответил Кэлхаун. — Как насчет того, чтобы послушать немного музыки?

Мэрил выглядела очень удивленной. Не дожидаясь ответа, он сложил все свои инструменты и приборы, вставил микродиск в проигрыватель и, откинувшись в кресле, приготовился слушать. Полилась музыка, которую Мэрил никогда до этого не слышала. Эта музыка, как раз была еще одной возможностью справиться с чувством оторванности и монотонной скуки длительного полета. Но для того чтобы она не приедалась и не теряла своей эффективности, Кэлхаун слушал ее довольно редко.

Поблажки, слишком часто устраиваемые самому себе, превращаются вскоре в привычку, в состояние, которое уже больше не приносит какого-либо особого удовольствия, но скорее способствует стрессу и не дают возможности противиться этой привычке. Поэтому Кэлхаун специально довольно долго не пользовался своими записями и теперь музыка была для него приятным событием.

Когда удивительно успокаивающие, расслабляющие звуки симфонии Кана Ги смолкли, Мэрил посмотрела на него долгим, немного даже удивленным взглядом.

— Мне кажется, что я начинаю понимать почему вы часто поступаете не так, как большинство других людей, — проговорила она медленно. — Например по отношению ко мне. Ваш жизненный путь дал вам возможность получить то, что другие люди получают на пути к безумству, то, что превращает их работу в предмет тщеславия, тешит их гордыню, и дает им повод ощущать свою значительность. Но вы отдаете всего себя вашей работе.

Он сидел обдумывая услышанное.

— Рутинная работа на корабле Медицинской Службы предполагает наличие здорового, трезвого ума, — согласился с ней Кэлхаун. — Я действительно очень хорошо работаю. Это вполне удовлетворяет все мои духовные потребности. Но есть еще и инстинкты…

Он притих, несмотря на то что она явно ждала продолжения.

— Что же вы делаете когда остаетесь один на один со своими инстинктами, когда работа, музыка или еще что-то в этом духе уже не приносят вам больше удовлетворения?

— Я очень строг сам с собой, — Кэлхаун криво усмехнулся. — Должен таким быть.

Он поднялся давая ясно понять, что разговор окончен и что ей необходимо отправляться спать в ее отсек.

На следующие сутки по корабельному времени, после завтрака, он опять начал возиться с образцами той самой жидкости, на изготовление которой он недавно потратил так много времени.

— Ну что ж, посмотрим как эта штука будет действовать, — задумчиво произнес он. — Если тут что-то не так, то под рукой всегда есть Мургатройд.

Мэрил видела как он ввел себе под кожу половину объема этой жидкости. Ее почему-то начало немного знобить.

— Что это такое?

— Нужно немного подождать, чтобы увидеть, — ответил он после небольшой паузы. — Вы и я, — продолжил он несколько холодно, — сможем провести замечательное исследование. Если вы вдруг заразитесь от меня, то значит инфекция действительно существует.

Она крайне удивленно уставилась на него, ничего не понимая.

Кэлхаун померил себе температуру и отправился за справочником, который был для него одновременно и инструкцией, содержащей список тех планет, которые он должен был посетить с обычными, плановыми медицинскими инспекциями. Вельд был в его списке. Дейр же не упоминался вовсе. Но сотрудник Медицинской Службы имеет большую свободу действий, хотя он и обязан придерживаться графика плановых медицинских обследований. Естественно, как только он сталкивался с небрежным, плохим выполнением своих обязанностей, необходимость его вмешательства резко возрастала. Так что Кэлхаун действовал по инструкции.

Еще через два часа он опять измерил температуру и явно оставшись доволен результатом, сделал запись в бортовом журнале. Еще через два часа он почувствовал сильную жажду, но выглядел он тем не менее еще более довольным.

После этого он сделал еще одну запись в бортовом журнале и взяв у себя из вены немного крови, подозвал Мургатройда и вколол ее ему. Мургатройд с дружелюбным спокойствием перенес эту маленькую операцию. Кэлхаун отложил в сторону шприц и тут заметил, что Мэрил потрясенно смотрит на него.

— Это не повредит ему, — объяснил ей Кэлхаун. — Сразу после его рождения, ему иннервировали крошечный участок кожи на боку. Так что он не чувствует боль в этом месте. С Мургатройдом все в порядке. Это как раз то, где он незаменим.

— Но ведь он ваш друг! — Воскликнула Мэрил.

Мургатройд, несмотря на свои малые размеры и густую шерсть, приобрел за время долгого общения с людьми, очень многие их черты. Кэлхаун был по настоящему привязан к нему.

— Он мой настоящий помощник. Я никогда не прошу его сделать то, что могу сделать сам. Но мы оба сотрудники Медицинской Службы. И я делаю для него то, что он сам не может сделать для себя. Например я варю для него кофе.

Услышав хорошо знакомое слово, Мургатройд встрепенулся и выдал целую тираду возбужденных, выражающих крайнюю степень нетерпения, звуков.

— Хорошо, хорошо Мургатройд, — усмехнулся Кэлхаун. — Сейчас сделаю.

Получив свой кофе, Мургатройд стал маленькими глотками прихлебывать горячую жидкость, держа в своих лапах специально сделанную для него чашечку. Он только один раз оторвался от своего занятия, чтобы почесать как раз то место на боку, о котором только что говорил Кэлхаун. Видимо, оно беспокоило его, зудело. Но тем не менее, он явно был доволен жизнью. Он всегда был счастлив находиться подле Кэлхауна.

Прошел еще час. Мургатройд подошел к Кэлхауну, взобрался к нему на колени и расположившись там с независимым видом, уснул. Слегка потревожив его, Кэлхаун достал из кармана небольшой прибор и пока Мургатройд сладко посапывал у него на коленях, внимательно прослушал его сердцебиение.

— Мэрил, сделайте для меня пожалуйста кой-какие записи, — попросил он ее. — Проставьте время, потом девяносто шесть, и еще сто двадцать на девяносто четыре.

Не совсем понимая, что все это значит, она записала продиктованные цифры. Еще через полчаса, едва пошевелясь, чтобы не очень беспокоить Мургатройда, он попросил ее еще раз записать тот же ряд малопонятных для нее цифр, которые почти ничем не разнились от предыдущих. Потом еще через полчаса все повторилось вновь. Но после этого Кэлхаун спустил Мургатройда на пол и измерил собственную температуру, чем и остался весьма доволен.

— У нас с Мургатройдом есть небольшое дельце. Не могли бы вы оставить нас на пару минут, — попросил он Мэрил.

Она поднялась и с беспокойным видом отправилась в другой отсек. Кэлхаун взял шприц и воткнув иглу в нечувствительное место на боку Мургатройда набрал немного его крови. Зверек отнесся ко всей этой процедуре с полным безразличием. В течение десяти минут Кэлхаун колдовал над образцом его крови. Разбавлял, добавлял антикоагулянты, взбалтывал и под конец отправил в центрифугу, чтобы отделить таким образом плазму от красных и белых кровяных телец. Если бы какой-либо иной сотрудник Медицинской Службы мог наблюдать за Кэлхауном, то он бы решил, что Кэлхаун использовал Мургатройда для того, чтобы приготовить кишащую антителами, прекрасную сыворотку, на тот случай если он не сможет удержать ситуацию под контролем. Это была его страховка.

Но в то же время, любой сотрудник Медицинской Службы должен был знать, что это только одна из мер тщательной предосторожности, которые должен был применять Кэлхаун при использовании образцов культур из его запасника.

Кэлхаун спрятал все свои образцы и позвал Мэрил.

— Тут ни чего особенного не происходило, — пояснил он, — но я подумал, что вы бы чувствовали потом себя не в своей тарелке. Просто небольшая врачебная рутина, но проделать ее требовалось очень тщательно. Так что теперь все в порядке.

Она поняла, что Кэлхаун больше ничего не станет объяснять. Немного замявшись она нерешительно спросила: — Может мне приготовить обед? Вы принесли кой-какую еду с этого вельдянского корабля. Может быть, вы хотите…

Он отрицательно покачал головой.

— Я знаете ли, щепетилен в некоторых вопросах, — усмехнулся он. — Проблемы Дейра возникли в том числе и по недосмотру Медицинской Службы. Моей вины тут нет, но все же, все же… Короче говоря, я буду на общем пайке, пока все не начнут нормально питаться.

Он украдкой наблюдал за ней весь день. В конце концов, он заметил что кровь немного прилила к ее лицу. Вечером, после скудного, малоаппетитного дейрианского ужина, он обратил внимание, с какой жаждой она пьет воду. Но никак не прокомментировал свои наблюдения. Он принес колоду карт и начал учить ее сложной карточной игре, в которой шанс на успех могли дать только сложные арифметические вычисления и глубоко продуманные действия.

Через какое-то время Мэрил довольно сносно уже играла в покер. Вся эта затея дала Кэлхауну возможность ненавязчиво, так, чтобы Мэрил ничего не заподозрила, изучить ее состояние, чем он и остался чрезвычайно доволен. Потом, по окончании игры, он, убирая карты, упомянул, что они прибудут на Дейр через восемь часов, и ушел в другой отсек.

Кэлхаун достал бортовой журнал и начал заполнять его. Он продолжил те записи, которые Мэрил вносила туда по его просьбе. Там, где указывались частота пульса Мургатройда и его кровяное давление после инъекции той самой культуры, которая вызвала лихорадку и жажду у него, Кэлхаун добавил, что наблюдает те же самые симптомы и у Мэрил, которая ни как не контактировала с этой культурой. И под конец своих записей Кэлхаун дописал следующий вывод: «Очевидно, эта культура сохраняет все свои обычные свойства даже при долгом хранении в состоянии спор, которые при благоприятных условиях быстро прорастают и репродуцируются. Я ввел подкожно пять кубически сантиметра культуросодержащего субстрата и менее чем за час моя температура упала до 30,8 градуса С. Еще через час температура стала 30,9 градуса С, после чего быстро пришла в норму. Среди других очевидных симптомов можно отметить постепенно нарастающую жажду. Кровяное давление и пульс остаются в норме. Другой наблюдаемый, находящийся на борту корабля обнаруживает те же симптомы, которые вскоре полностью проявились у него, несмотря на то, что у нас не было физического контакта.»

Кэлхаун посмотрел на Мургатройда, мирно посапывающего в своей капсуле и аккуратно укутавшего нос своим шикарным хвостом и решил, что не плохо бы последовать его примеру.

Корабль Медицинской Службы вышел из временного прыжка, когда часы бортового времени показывали 13:00. Кэлхаун вышел на связь с дежурным посадочного комплекса и быстро направился вниз, к земле.

А еще через два часа, когда бортовой хронометр его корабля показывал уже 15:00, дейрианское радио передало сообщение о немедленном исполнении приговора в отношении Кэлхауна.

7

С точки зрения голубокожих дейрианцев, вина Кэлхауна была совершенно очевидна и решение о его наказании казалось вполне справедливым. Мэрил бурно протестовала и ее показания полностью согласовывались с показаниями Кэлхауна, но в глазах дейрианцев это усугубляло его вину.

Еще бы! Кэлхаун взял с собой в космос четверых молодых дейрианских астронавигаторов, то есть всех межзвездных пилотов, которыми располагал Дейр. Они не были достаточно квалифицированными специалистами. Кэлхаун проявил интерес к молодым людям и отправился с ними в пространство, где должен был научить их самым современным методам управления космическими кораблями.

По началу все казалось предельно простым и ясным. Предполагалось, что после этого учебного полета Дейр получит своих квалифицированных астропилотов, которые будут способны без проблем добраться например хотя бы до Орида, с тем чтобы продолжить охоту на несметные стада одичавших животных. Теперь же дейрианцы были уверены, что Кэлхаун хитростью заманил их на Вельд так, что молодые люди даже не протестовали. А перед самым прибытием на Вельд он вообще проделал с ними грязный трюк, подсыпав им в кофе снотворное и, помимо всего прочего, уничтожил запас той бактериальной культуры, которую дейрианцы намеривались сбросить на головы своих врагов.

Но никто не верил ни ему, ни Мэрил, что пилоты отправились назад на Дейр на четырех огромных кораблях, захваченных у врага и набитых под завязку зерном. В существование этих кораблей вообще никто не верил. Все только помнили, что четыре малоопытных дейрианских пилота улетели с планеты и, по собственным словам Кэлхауна, были выставлены с корабля после того, как их накачали снотворным.

Ах! Если бы их подучили, если бы им помогли, или хотя бы не помешали высеять смертоносную культуру чумы на Вельде! Ведь они бы могли бы тогда вернуться назад и передать свои новые знания другим, которые бы повели в пространство другие корабли. Те самые корабли, которые так лихорадочно строятся в надежно защищенном месте на Дейре. Вполне возможно, что именно это и дало бы дейрианцам шанс выжить.

Но затевать межзвездные баталии только с малообученными экипажами по крайней мере рискованно, но попробовать затевать такие вещи с вообще не обученными людьми дело просто безнадежное. Так что с какой стороны не посмотреть, Кэлхаун сыграл самую зловещую роль в этом деле, подставив все живущее на Дейре под вельдянские бомбы.

Это последнее утверждение оттолкнуло от Кэлхауна тех немногих, кто хоть чуть-чуть верил в сказки об огромных космических кораблях, под завязку забитых зерном. Он разрушил последние робкие надежды дейрианцев на сопротивление. И это при том, что Вельд, имея уже достаточно кораблей, могла, по мере надобности, строить или докупать их, делая это намного быстрее, чем Дейр.

Не менее важным для дейрианцев казалось то, что на Вельде было достаточно уже обученных экипажей и они имели неограниченные возможности для тренинга необходимого им пополнения. И если бы дейрианцы были заняты отчаянной борьбой с уничтожающей все живое на их планете эпидемией, то их флот несомненно остался бы в местах его базирования. Вельдянам было бы просто не до Дейра.

Тем самым Дейр бы выиграла время для того, чтобы, в конце концов, построить свой космический флот, который смог бы сокрушить своих врагов и навсегда отбить у них охоту нападать на Дейр.

Но из-за Кэлхауна все эти планы пошли прахом. Если он говорил правду и вельдяне имеют огромные космические корабли, которые нужно только освободить от груза зерна и, вооружив их и посадив туда команды, отправить на бомбардировку Дейра, то, несомненно, Дейр подвергнется нападению. Но если он солгал, то это мало что меняло. В результате его действий на Дейр все равно упадут бомбы. Поэтому казнь Кэлхауна была делом решенным.

Она должна была состояться на открытом пространстве посадочного комплекса. На это место были нацелены несколько телевизионных камер для того, чтобы вся планета могла наблюдать за его последними минутами. Изможденные конвоиры, изуродованные ужасными голубыми пятнами, отвели Кэлхауна на дальний участок, который пока еще не носил на себе следов отчаянной попытки распахать его. Горечь, ненависть и презрение, как стена, окружали Кэлхауна на его скорбном пути. Большинство дейрианцев хотели подвергнуть его какой-то невероятной, просто звериной казни, которая хоть как-то бы соответствовала его преступлению. Но в то же время, никакая самая изощренная смерть не смогла бы до конца удовлетворить их.

Но охрана деловито и буднично делала свое дело не стремясь хоть как-то напоследок оскорбить его. Его в одиночестве оставили на том месте, куда были направлены стволы сотни бластеров, которые должны были одновременно дать по нему залп. Он не просто будет убит, он будет изничтожен. Его тело буквально испарится.

Смерть его была уже совсем рядом и оставалась только подать команду, но вместо этого раздался по громкоговорящей связи многократно усиленный голос дежурного по посадочному комплексу, от звуков которого все вокруг замерли. Один из тех самых кораблей, полных зерна, как раз вынырнул из временного прыжка и его пилот, голосом триумфатора, запрашивал посадочные координаты. Руководство космопорта тут же начало транслировать все переговоры с кораблем по громкоговорящей связи, справедливо полагая, что это самый быстрый путь к тому, чтобы это сообщение попало на все другие коммуникационные системы планеты.

— Вызываю посадочный комплекс, — победно гремел голос одного из тех, кого не так давно тренировал Кэлхаун. — Вызываю посадочный комплекс! Я пилот Франц, нахожусь на захваченном корабле и прошу разрешения на посадку. На борту корабля находится полмиллиона бушелей захваченного у наших врагов зерна!

В первый момент все отказывались поверить в то, что это правда, но только до тех пор, пока сияющее лицо пилота не появилось на экране и он был опознан. Все тут же сообразили, что не один дейрианец не прожил бы и секунды, столкнись он с жителями Вельда. Поэтому подозрения в том, что молодого человека используют как подсадную утку пропали довольно быстро, сами собой. Сомнений больше не было. Этот корабль, был вторым кораблем, на котором дейрианцам удалось преодолеть путь от Вельда до их родной планеты. Ну а первыми проделали этот путь еще пилоты прошлого поколения дейрианцев. Но тогда им угрожали смертью. Но теперь этот корабль, как темная игла появился на небосводе. Он опускался все ниже и ниже, и в конце концов покачиваясь, завис совсем не далеко от того места где, изображая полнейшее спокойствие, стоял Кэлхаун.

Посадочная команда развернув корабль, сдвинула его на место его стоянки и только после этого, неподвижная до того времени фигура Кэлхауна, не спеша двинулась по направлению к кораблю Медицинской Службы, стоящему около ограждающего комплекс металлического забора.

Огромный корабль коснулся земли. На его борту обозначился входной люк, который медленно провернулся и отъехал в сторону. В его проеме показался усмехающийся кэлхаунский ученик, держащий на вытянутой ладони горсть зерна. Та самая толпа, которая еще несколько мгновений тому назад желала увидеть как в бластерном пламени испарится Кэлхаун, теперь с восторгом, доходящим до исступления, приветствовала своего нового героя.

Теперь уже больше не было ненависти к Кэлхауну. Наоборот! Ему пришлось силой пробиваться сквозь восторженную, исступленно орущую толпу. Со всех сторон раздавались крики радости, все поздравляли его, подбадривали, но он чувствовал себя наполовину уже умершим. Те самые люди, которые еще несколько минут назад жаждали его крови, теперь протягивали к нему свои руки, похлопывали его, уверяли в своей признательности и даже старались оторвать кусочки ткани от его одежды.

Примерно через два часа появился следующий корабль. Несколько было успокоившийся Дейр вновь обезумел. Еще через четыре часа прибыл третий корабль, а на следующий день приземлился последний.

Когда через некоторое время Кэлхаун вновь встретился с руководством планеты, голос его звучал очень холодно, а манеры были весьма сдержаны.

— Теперь, — сказал он, — я хотел бы получить еще несколько человек в ученики. Вполне вероятно, что нам еще раз удастся угнать несколько кораблей с зерном у вельдян и из этих кораблей можно будет создать свой оборонительный флот. Я настаиваю, чтобы их начали готовить к войне. Мы просто обязаны быть готовыми к такому развитию событий. Эти четыре грузовика не смогут окончательно уничтожить голод! Несомненно, они очень помогут! Но это только начало того множества дел, которые должны быть сделаны для того, чтобы люди смогли выжить на этой планете!

— Как много зерна можно раздобыть на этот раз? — спросил один из сидящих напротив Кэлхауна мужчин, подбородок которого покрывало большое голубое пятно.

Кэлхаун подробно объяснил.

— На сколько вы опередите вельдян, если те прилетят сюда для ядерной бомбардировки? — с мрачным видом поинтересовался другой.

Кэлхаун определил время немного помолчав добавил: «Мы сможем удержать их от бомбардировки, если сможем захватить зерновозный флот и подготовить надежные экипажи.

— Как?

Он начал объяснять. Он благоразумно не стал посвящать своих слушателей во все детали задуманного. Эмоциональная, если так можно выразиться, часть плана была Кэлхауном показана полностью и ее немедленно приняли. Другая часть плана, более обращенная к холодному уму, учитывала все возможные варианты развития событий и должна была выдаваться по частям, что и вызвало недовольство военных.

— Слишком много сложностей, — заметил один из них. — Если пораскинуть мозгами, то мы можем получить больше бомб, чем вельдяне смогут себе представить. Мы сможем превратить их планету в шлак.

— Что несомненно, — едко продолжал его мысль Кэлхаун, — доставит вам определенное удовольствие, но не даст ни одной унции пищи. Как вы думаете, что важнее, ваше удовлетворение или пища?! Я например, собираюсь еще раз поживиться у вельдян. Мне нужен кто-то толковый для того, чтобы срочно смонтировать на моем корабле одно устройство. Мне также нужны те четверо, которых я натаскивал. И в придачу, мне нужны еще двадцать кандидатов и всех нас нужно поставить на нормальное довольствие. Последний корабль доставил два миллиона бушелей зерна. Так что вам не составит труда снабдить корабль необходимыми запасами на несколько дней.

Через два дня, после установки заказанного Кэлхауном дополнительного оборудования, корабль Медицинской службы отправился в путь. Все эти переделки были нужны для того, чтобы не повторить трагическую ошибку команды корабля вельдян, когда они пытались вывезти с Орида шахтеров. Все изменения касались системы регенерации воздуха и представляли собой дополнительный большой резервуар с жидким кислородом, который находился в необогреваемом отсеке корабля, благодаря чему из использованного уже воздуха можно было вымораживать вначале влагу, а затем и углекислый газ.

На этот раз Мэрил не полетела с Кэлхауном. Мургатройд было поднял шум, увидев ее снаружи в проеме закрывающегося люка, и визгливо протестуя против такого решения.

— Нет, — твердо ответил Кэлхаун на его негодующие крики, — у нас и так яблоку упасть негде! Мы увидимся с ней позже.

Он кивнул одному из четырех своих первых учеников, который тут же решительно взялся за дело, вступив в переговоры со службой движения посадочного комплекса, а затем очень эффективно руководил всеми действиями этой службы, пока их корабль поднимался наверх. Трое других, в это время, объясняли остальным все происходящее. Кэлхаун переходил от одной группы к другой, убеждаясь что объяснения получаемые новыми студентами соответствуют общепринятым стандартам.

Он оставался для всех обитателей корабля чужим и это чувство усиливалось поскольку он участвовал в учебном процессе только как наблюдатель и контролер. Все происходящее вокруг него не доставляло ему удовольствия. Перед ним, на небольшой площади внутренности корабля, забившись во все углы, наступая друг другу на ноги, толпились двадцать четыре человека. Кто-то ел, кто-то в то же время спал. Все это было весьма мало приятно, но деваться было некуда и люди стойко переносили все эти невзгоды. Все системы жизнеобеспечения работали нормально, за исключением одного незначительного инцидента, когда в системе регенерации воздуха начала падать температура. Но неполадка была вовремя обнаружена и устранена, еще до того как начались серьезные неприятности.

Путешествие до Вельда на этот раз заняло несколько дней. Пришлось потратить больше времени, но это позволило сделать учебный процесс более эффективным. Кэлхаун сам настоял на этой задержке. Важно было чтобы все его новые ученик сами смогли найти солнце вельдянской системы, вычислил правильно расстояние и проложил верный курс. К тому же каждому нужно было научиться правильно маневрировать кораблем. Кэлхауна не покидала отчаянная надежда, что подготовка к войне на Вельде немного затянется.

Тем не менее он считал, что в отсутствии каких-либо новостей о Дейре, власти Вельда вернутся к своему обычному политическому курсу. Они уже объявили, что корабль с Орида был атакован дейрианцами. Поэтому они прежде чем начать широкое наступление должны будут принять определенные меры к обороне. Они должны выслать вперед разведывательные патрули, для того чтобы обнаружить корабли вторжения задолго до того, как начнет действовать флот, задача которого уничтожить голубокожих. Все это должно привести к тому, что правительство столкнется с требованием народа уделить максимум внимания обороне.

Кэлхаун оказался прав. Когда настало расчетное время сближения с Вельдом, Кэлхаун сел за пульт управления. В предыдущем полете он сам делал замеры яркости необходимых звезд и теперь он воспользовался своими расчетами опять, поэтому не нуждался теперь в особо точных данных. Из этого временного прыжка они выскочили довольно далеко от вельдянской планетарной системы, но с таким расчетом, чтобы Кэлхаун имел возможность наблюдать за всем происходящим вокруг используя максимальное разрешение электронного телескопа. Конечно же он увидит все происходящее с некоторым запаздыванием, которое обусловлено той скоростью, с которой распространяется свет в пространстве. Он стремился по возможности укоротить временной прыжок, с тем, чтобы попав в вельдянскую солнечную систему, оказаться вне зоны ответственности возможных разведывательных патрулей.

Удача улыбнулась им и на этот раз. Им удалось вынырнуть из временного прыжка незамеченными с патрульных судов, подобраться почти вплотную к космическим зерновозам. Кэлхауну прикинул, что до цели их пути оставалось не более получаса полета. Напряженные наблюдения убеждали в том, что никто пока не поднимал тревогу. Вероятнее всего оператор локатора заметил у себя на экране светящуюся точку, но воспринял это как сигнал от патруля. Что ж, такие ошибки иногда случаются.

Как только они сблизились с космическими элеваторами, Кэлхаун начал раздавать скафандры. Первыми приготовились к выходу его четыре первых ученика. Каждого из них сопровождал, основательно привязанный крепким фалом, малообученный новичок. Они отправлялись разогревать четыре первых корабля и после этого должны были перейти на другие.

В конце концов он подготовили к межзвездному путешествию восемь кораблей, управлять которыми предстояло перепуганным пилотам, слабо знакомыми с их новыми обязанностями. Потом таких кораблей стало шестнадцать, потом их стало двадцать, потом — двадцать три.

Неожиданно они заметили поднимающееся с поверхности Вельда патрульное судно. Не было никакого сомнения, что этот сторожевик вооружен. Он настойчиво продвигался вперед, упорно преодолевая расстояние в сорок тысяч разделяющих их миль. Кэлхаун в сердцах выругался. К сожалению, он не мог позволить себе связаться со своими учениками и предупредить их о том, что происходит у них за спиной. Несомненно все каналы связи прослушивались теперь самым внимательным образом. К тому же, Кэлхаун не мог поручиться, что его слабообученные ученики не потеряют голову, если увидят приближающийся патруль, не начнут паниковать, если поймут, что тот собирается проверить одно из захваченных ими кораблей.

Но тут у Кэлхауна возникла одна диковатая идея. Он подозвал Мургатройда, посадил его возле радиостанции и сунул ему в лапу микрофон. Мургатройд практически всегда следил за Кэлхауном, когда тот выходил на связь. Поэтому ему все тут было знакомо.

— Ш-и-и! — пронзительно взвизгнул Мургатройд. — Ш-и-и, Ш-ш-и-и!

— Это еще что такое?! — воскликнул в динамике совершенно обалделый голос.

— Ш-и-и-и, — Мургатройд придал своему голосу некое пикантное выражение.

Больше всего не свете Мургатройд любил три вещи. На первом месте в его жизни, несомненно, стоял Кэлхаун. На втором — кофе. И на третьем месте была его природная тяга к имитации человеческой речи.

— Эй, вы там, назовите ваши координаты! — разрывался динамик.

— Ш-ш-и-и, ш-и-и. Ш-и-и, ш-ш-и-и! — радостно проворковал в ответ Мургатройд. Он прямо аж взвился от удовольствия. Потом он на секунду задумался и многозначительно добавил: «Ш-ш-и-и!»

— Вызываю руководителя полетов! Вызываю руководителя полетов! — орал динамик. — Вы слышите это?! Нечто нечеловеческое вышло со мной на связь. Послушайте и скажите, что мне делать!

— Ш-и-и! — опять визгливо добавил Мургатройд.

Кэлхаун начал медленно продвигать свой корабль в сторону от скопления безмолвных, безжизненных зерновозов. Было крайне невероятно предположить, что сторожевой корабль был оснащен электронным телескопом. Обычно на корабли, подобные этому, устанавливались только локаторы, которые давали ему возможность определять тип объекта и характер его движения. Кэлхаун начал постепенно разгонять свой корабль. Это должно было стать последнем доказательством, что он прав. К этому времени зерновозы находились между Вельдом и его солнцем. Только электронный телескоп на планете, тот самый электронный телескоп, возможности которого во много раз превосходят возможности любой оптической системы, мог бы дать правильное представление о корабле, который пронизывал наполненную солнечным светом атмосферу.

— Ш-и-и? — спросил заботливо Мургатройд, — ш-и-и, ш-и-и?

— Это голубокожие? — подозрительно запросил голос из динамика. И тут же вызвав диспетчерскую службу, задал то же самый вопрос.

Из динамика раздался громкий низкий голос человека, привыкшего командовать.

— Это голос не принадлежит человеку — сказал он. — Подойдите поближе к этому кораблю и потом доложите ваши впечатления. Не открывайте огня первыми, но если они попытаются пойти на посадку, уничтожьте их.

Патрульное судно изменило свой курс и начало сближение, но расстояние было пока еще довольно значительным.

— Ш-и-и, ш-и-и, — сказал Мургатройд одобрительно.

Кэлхаун изменил курс корабля. Патрульный корабль тут же отреагировал соответствующей корректировкой своего курса. Кэлхаун еще немного отклонился увлекая за собой патрульное судно в сторону от зерновозного флота.

Он перевел свой электронный телескоп в положение из которого можно было осмотреть каждый из этих кораблей. На одном из них он увидел одетую в скафандр фигуру, которая пробиралась по борту корабля с помощью страховочной веревки. Было такое впечатление, что этот человек собирался вернуться для доклада на корабль Медицинской Службы, но обнаружив, что тот исчез, решил вернуться обратно на корабль, чтобы связаться с Кэлхауном по рации.

— Ш-и-и, — начал было опять Мургатройд.

— Эй вы там! — оборвал его обладатель тяжелого голоса. — Этот мир принадлежит людям! Если вы прибыли к нам с миром, остановитесь и дайте нашему патрулю возможность приблизиться к вам.

Ответ Мургатройда прозвучал заинтересовано, но далеко не столь уверенно как раньше. В переговоры вмешался еще чей-то возбужденный голос, и еще чей-то командирский голос перекрыв все другие звуки. Мургатройд всем своим видом показывал, что он на вершине блаженства от того, что так много народу хотят говорить с ним. Он очень здорово смахивал на заправского оратора. Его голос опять зазвучал убедительно и уверенно.

— Ш-и-и, ш-и-и, ш-и-и, ш-и-и, — проговорил он.

В этот момент один из зерновозов замерцал и как бы вздрогнув, исчез. Началось его путешествие во временном прыжке. Потом по очереди исчезли еще два корабля. Неожиданно корабли начали мерцать и вздрагивать по двое и по трое.

— Ш-и-и, — сказал Мургатройд таким тоном, как будто закончил тяжелую работу.

В этот момент исчез последний корабль.

— Вызываю патрульный корабль, — холодно вступил в разговор Кэлхаун. — Я корабль Медицинской Службы «Эскулап-20». Я был тут у вас пару недель тому назад. Вы говорили сейчас с моим тормалом, Мургатройдом.

Возникла долгая пауза, которая прервалась грубым и витиеватым, свирепым проклятием.

— Я побывал на Дейре, — сказал Кэлхаун.

В ответ наступила полная тишина.

— Там сейчас страшный голод, — веско сказал Кэлхаун. — Короче говоря, те полные зерна корабли, которые были у вас на орбите, забраны у вас людьми с Дейра. Голубокожими, если вам так больше нравится. Они сделали это, для того чтобы прокормить себя и дать возможность выжить своим семьям. Пока что, они умирают от голода и голод вынудил их пойти на этот шаг, хоть им это и не по душе.

В ответ динамик чуть не взорвался от нецензурщины. Но затем спокойный язвительный голос спросил: «Ну хорошо! Вот только хотелось бы знать, Медицинская Служба в курсе вашего участия в этом деле.»

— Конечно же, — ответил Кэлхаун, — я подам соответствующий отчет. Но у меня есть для вас сообщение. Дейр готов заплатить за каждую унцию зерна и за каждый корабль, в котором это зерно хранилось. Они собираются расплачиваться тяжелыми металлами — иридием, ураном и так далее.

— Неужели вы думаете, что мы допустим, чтобы хоть что-то с Дейра коснулось нашей поверхности! — обладатель язвительного голоса аж поперхнулся от ужаса.

— Но ведь все это может быть простерилизовано. Начните с металлов. Уран плавится при 1150 C, вольфрам при 3370 C, иридий при 2350 C. Все это можно перегрузить а затем и переплавить в космосе и только после этого отправлять на планету. Но вы вполне можете простерилизовать и массу других полезных вещей!

— Я все это зафиксировал. Вы ответите за все! — перешел к угрозам его собеседник.

— Я не сомневаюсь, что все, что я сказал, вами записывается. Могу только добавить, что Вельд вполне располагает прекрасными технологиями, позволяющим ее кораблям безо всякого риска приземляться на Дейре, брать на борт необходимый груз, в том числе и то, что там приготовят в качестве компенсации, и после этого возвращаться назад. Могу только подчеркнуть, что все это вполне возможно проделать, не подвергаясь опасности заражения. Если вы уверены, что все по-прежнему записывается, то я могу рассказать…

И он очень подробно, толково и профессионально рассказал как должен быть снаряжен человек для того, чтобы безбоязненно проникать в любую зараженную зону, вволю предаться там грабежу, (Кэлхаун конечно употребил не это выражение), после чего вернуться к своим товарищам, не опасаясь принести с собой заразу. Все было описано им самым подробным образом.

— Гм, мой радар подсказывает мне, что ко мне подбираются с четырех сторон незваные гости. Так что я вынужден с вами проститься.

И корабль Медицинской Службы покинул обычный мир и нырнул в тот невероятно сжатый и искривленный мир, который образуется вокруг корабля, и в котором самые обычные физические константы приобретают самый невообразимый вид. Пока еще ни кому не удалось измерить скорость света в этом состоянии. Слишком уж велика она оказалась. Ну а с другой стороны, даже двигаясь со скоростью света, космический корабль потратил бы на свое путешествие слишком много времени.

Корабль Медицинской Службы как раз и находился теперь в состоянии временного прыжка. На борту его не было никого, кроме Кэлхауна и Мургатройда. Внутри его корпуса царила блаженная тишина, иногда нарушаемая слышимыми только в такой тишине звуками, происхождение которых, определить практически невозможно.

Кэлхаун блаженствовал, вновь обретя уединение. Семь дней, в двух отсеках его корабля толпились так, что не было ни одного свободного квадратного ярда на полу, двадцать четыре человека. Так что не обязательно нужно было бы быть снобом, чтобы желать после этого уединения.

Мургатройд сидел в углу и тщательно вылизывал свои бакенбарды.

— Надеюсь, — нарушил тишину Кэлхаун, — все обойдется. Но там, на Дейре, все же не должны забывать, что на мне лежит груз ответственности за те несколько миллионов бушелей зерна, до которых им наконец удалось добраться. Может быть, хоть после этого они начнут прислушиваться к моим советам и вести себя благоразумно. После всего происшедшего есть только один способ раз и навсегда прекратить голод. Но тут не помогут ни десять миллионов бушелей зерна, ни, тем более, бомбардировки!

Теперь, без нуждающихся в постоянном тренинге практикантов, корабль Медицинской Службы смог бы добраться до Дейра за пять с небольшим дней. Кэлхаун предвкушал возможность расслабиться на это время. С того времени, как он первый раз приземлился на Дейре, он не получал нормального питания и теперь он был готов сполна вознаградить себя в недалеком будущем, за этот период вынужденного воздержания. Пока что, он вынужден был удовлетвориться двухразовым, малоаппетитным дейрианским голодным пайком. Что тут поделать?! На борту ничего другого не было.

Он мечтал о тех удовольствиях, которые его ожидают позже, когда он попадет в нормальный, не искаженный временным прыжком мир, где ярко светит солнце, где на ночном небосклоне можно увидеть хвост кометы, где облака проливаются вниз дождем, и где происходит все то, что и должно происходить в атмосфере.

Потом его мысли побежали в другом направлении и он усмехнувшись, представил себе, какая невероятная паника сейчас должна твориться сейчас на Вельде. Скорее всего, исчезновение зерновозного флота не будет поставлено в вину двадцати четырем молодым дейрианцам. Появления дейрианского флота постоянно ожидалось. Теперь же планету должен обуять страх, результатом которого станет правительственный кризис. Ну а напоследок, будет предпринята лихорадочная попытка сколотить космический флот из всего, что только может подняться в космос.

Помимо этого, специалисты по бактериологической войне тщательно изучали полученные от Кэлхауна инструкции о том, как вооруженные люди могут приземлиться на зараженной планете и безопасно вернуться назад. Военные и правительственные чиновники несомненно пришли к однозначному выводу, что поскольку Кэлхаун не принял решительных мер против голубокожих, считая их самыми обычными гражданами галактического сообщества, то он стоит на стороне справедливость, умеренности и закона. В любом случае, они приказали приготовить по кэлхаунским инструкциям антибактериальные костюмы и провели их испытания. Результаты были прекрасны.

Пока Кэлхаун в безмятежном состоянии духа возвращался назад на Дейр, там щедро раздавалось населению зерно. Всем был вдвое увеличен хлебный паек. Конечно, тут все еще было не до жиру, но все же поддержка была значительной. Людей охватило блаженное предчувствие более-менее безопасного будущего, смешанное с благодарностью к Кэлхауну. Мэрил, которая лучше всех знала его, была еще раз опрошена и ее показания только добавили теплых чувств к Кэлхауну. Вот, пожалуй, все, что происходило в то время на Дейре.

Хотя, пожалуй нет… Произошла еще одна удивительная вещь. По планете прокатилось волна некоторого недомогания, которое никто даже не решился назвать болезнью. Больные жаловались на короткий приступ лихорадки с пиком температуры в 30,9 градусов и вызывавший сильную жажду. Затем, температура столь же стремительно и неожиданно возвращалась в норму и вызывая некоторое недоумение о причинах столь странной эпидемии. Небольшое количество людей обратились к врачам, поэтому все симптомы и течение странного недуга были тщательно зафиксированы.

Кэлхаун сделал некоторые предложения на счет будущего. Сейчас, по его расчету, корабли должны были уже прибыть на Дейр и разгружать зерно. Успевшие уже избавиться от своего груза, они вновь отправляются в путь, но теперь уже на Орид, на заготовку мяса, источником которого должны стать бесчисленные стада одичавшего скота. После этого предприятия, каждый сможет отведать мяса, которое будет наибольшей отрадой для измученных голодом людей.

Одновременно с этим промышленность Дейра должна будет выполнить правительственный заказ. Невероятно огромное количество бомб должно быть снаряжено расщепляющимися материалами. В этом вопросе Кэлхауну пришлось уступить. Помимо этого химические заводы должны были наладить производство невероятного количества пластиковых гибких костюмов. Большой груз тяжелых металлов в слитках был приготовлен в столице планеты, где должно были быть достаточно орудий и вспомогательного снаряжения.

Вполне возможно что кто-нибудь и смог бы предположить для чего все это необходимо, но не одно из этих предположений не соответствовало действительности. Никто кроме Кэлхауна ничего толком не знал. Тем не менее все это собрано вместе, в надежде что все сработает как надо. Только он видел намечавшийся в будущем результат. Пока что, корабль Медицинской Службы, пронизывая пространство, четвертый день мчался вперед. Кэлхаун размышлял о всем том, что было сделано и о том, что еще предстоит и том как все это вместе сработает.

Наконец он вернулся на Дейр и Мэрил поднялась к нему на корабль. Мургатройд восторженно приветствовал ее.

— Случилось нечто странное, — начала она несколько смущенно. — Я как-то рассказывала вам, что голубые пятна часто начинают бледнеть у второго поколения наших людей и совершенно пропадают уже у их детей.

— Да, я отлично помню тот наш разговор, — ответил Кэлхаун.

— Вы тогда вспоминали о группе вирусов с Трэйли. Вы говорили, что они обнаруживались только у людей находящихся в очень плохом физическом состоянии. Вы тогда же говорили, что эти вирусы передавались от матери к детям и что кто-то из-за этого погиб.

— Ну и?..

— Корван, — ответила она. — У него возникла идея, что нечто подобное происходит с голубыми пятнами дейрианцев. Он считает, что люди едва не умершие от чумы, могли подхватывать такой вирус и именно поэтому становятся голубокожими.

— Интересно, — неопределенно протянул Кэлхаун.

— А когда мы отправились на Вельд, — Мэрил отчетливо проговаривала каждый звук, — вы все время возились с какой-то микробиологической культурой. Вы все достаточно подробно заносили в бортовой журнал. Потом вы сделали сами себе инъекцию. Помните? И Мургатройду? Вы все время фиксировали свою температуру и Мургатройда! — Она облизала губы и продолжала. — Вы тогда говорили что-то на счет инфекции, которая будет гулять между нами?

— Ну это долгий разговор, — небрежно махнул рукой Кэлхаун. — Разве это имело хоть какой-либо результат?

— Да имело, — ответила девушка. — У тысяч людей начали бледнеть и пропадать их голубая пигментация. Не только у детей, но и у взрослых. Корван обнаружил, что все начинается после того как человек перенесет приступ лихорадки и сильной жажды, после которых все опять приходит в норму. На корабле вы испытывали что-то, что сопровождалось точно такими же симптомами. И у меня там случилось то же самое. Корван считает, что в эпидермисе есть нечто, уничтожающее голубые пятна у любого, кто подхватил это нечто. Так что тут у нас прокатилась эпидемия, которую практически никто и не заметил. Корван увидел очевидную связь между перенесенным новым заболеванием и тем, что люди теряют голубой пигмент.

— Великолепно! — воскликнул Кэлхаун.

— Но это сделали вы? — спросила Мэрил. — Это вы положили начало распространения этой безопасной эпидемии, которая уничтожает вирус голубокожести?

— Как вы могли подумать такое, Мэрил?! — отчаянно притворным голосом попытался возмутится Кэлхаун.

— Я ведь была с вами тогда на корабле, — очень веско сказала она. — Я точно знаю, это сделали вы! Вопрос только в том, собираетесь ли вы рассказать об этом? Когда люди увидят, что они более не голубокожи, когда они поймут, что не существует более такой болезни, вы расскажите им как это произошло?

— Конечно же нет! — сказал Кэлхаун. — Зачем? И может быть Корван…

— Он уверен, — перебила его девушка, — что это полностью его заслуга. Он думает, что это он нашел эту защиту. Он очень этим горд. Я рассказала ему о том, какими путями эта идея оказалась у него в голове. Он был очень уязвлен и зол.

Кэлхаун задумчиво посмотрел на нее.

— Не имеет никакого значения как все это произошло. Кто бы не обдумал эту идею, она будет теперь многих беспокоить. Мне кажется, что лучше пусть Корван сам разбирается с тем, что произошло с голубым пигментом и как все произошло.

Она внимательно всмотрелась в его лицо.

— Вы так поступаете не потому, что делаете мне одолжение, — решила она. — Вы действительно предпочитаете, чтобы все так и было.

Она пристально и долго посмотрела на него, пока он смутившись не отвернулся. Тогда она качнула головой и пошла от него прочь.

А еще через час вельдянский космический флот, передав доклад о готовности, отправился в путь к Дейру.

8

Это было небольшое разведывательное судно, которое было пущено впереди основного флота. По своей конструкции, это был обычный сторожевик, рассчитанный для полетов внутри солнечной системы и совершенно неспособный к полетам в режиме временного скачка. Путь от Вельда до Дейра этот корабль проделал в трюме большого грузового корабля, переделанного теперь в крейсер. Разведчик летал на малой высоте, передавая увиденное на флагман и рискуя быть каждую секунду быть сбитым. Он нашел посадочный комплекс, на котором самым большим объектом был «Эскулап-20», корабль Кэлхауна.

Команда разведывательного судна методично, раз за разом облетала планету, тщательно осматривая, обшаривая ее. Они видели, что города, дороги, индустриальные центры были совершенно открыты для осмотра с небес. Но казалось, разведчиков больше интересовал их бывший зерновозный флот, уведенный у них, по словам Кэлхауна, голубокожими дейрианцами. Но сколько разведывательный патруль не рыскал туда-сюда над планетой, он ничего не смог обнаружить.

Не было обнаружено никаких признаков противокосмической обороны. Ничего не поднималось, не стартовало с поверхности планеты, чтобы перехватить разведывательный полет. Патруль вельдян как стрела носился в небе, заглядывая в самые укромные уголки голодающей планеты. Суша и моря везде выглядели одинаково, не обнаруживая ни малейших признаков военных приготовлений. На флагманском корабле флота получали постоянные донесения от этого патруля, неизменно заканчивающиеся сообщением о том, что ни угнанных зерновозов, ни их следов не обнаружено. А ведь именно этот флот, был той реальной силой способной защитить планету. Не было никакого смысла и в генеральном сражении за космос как за таковой. Но опирающийся на планету, как на базу, флот превращался в реальную грозную силу.

Шло время, а все еще находящийся в неведении вельдянский флот выжидал, не предпринимая никаких попыток к нападению. На Вельде тоже не видно было никаких приготовлений к обороне. Напряженная пауза затягивалась. Готовые к нападению и полные водородных бомб корабли оставались в взвинченной нерешительности, опасаясь отчаянного и даже самоубийственного нападения своих врагов, которые вполне могут пожертвовать собой ради уничтожения своего противника.

Но флот не может проделать путь в несколько световых лет, только ради простой демонстрации силы. Тем более, что флот вельдян прибыл полностью снаряженный оружием массового уничтожения. Его запасов хватило бы на то, чтобы покрыть десятками, сотнями и даже тысячами бомб каждую квадратную милю Дейра. Дейр покроют грибовидные облака, смертоносным вихрем поднимутся и распространятся по планете, завалят всю планету радиоактивным пеплом. И если после всего этого и останется что-либо живое на планете, то оно неминуемо погибнет в ужасных объятиях «ядерной зимы», от которой никто не сможет укрыться даже в толще океанов.

В конце концов, полные осознания своего собственного могущества и превосходства, уверенные в том, что Дейр не способен к отпору, вельдяне двинулись вперед.

Но сообщение, пришедшее из столицы Дейра, заставило их остановиться. В нем сообщалось, что весь дейрианский флот, численностью в тридцать семь кораблей, сейчас находится во временном прыжке как раз на подходе к Вельду. У него на вооружении находится примерно такое же количество бомб примерно такой же мощности, что и на наступающем вельдянском флоте. В том случае, если командующий дейрианским флотом не получит своевременное указание об отмене приказа, Вельд окажется точно под таким же ударом, что и Дейр. Если только вельдяне начнут бомбардировку Дейра, то тогда отозвать первоначальный приказ будет невозможно. Жизнь их собственного мира теперь зависит от их решения и от жизни на отверженной планете.

Вельдянский флот прекратил свое движение. Ситуация превратилась в патовую, в противостояние отчаянной решимости с одной стороны, и полного расстройства всех планов с другой. Ситуация, когда война не может быть ни начата, ни закончена. Ни одна сторона не может ни на минуту довериться другой. Ни одна сторона не может теперь начать неожиданную атаку, не ощутив всех последствий этого шага на себе, разве что пойдя на какое-то сверх вероломство.

После этого Дейр сделал новое заявление. Она пошлет посыльное судно с отзывом приказа о бомбардировке Вельда в том случае, если последние согласятся принять от Дейра компенсацию за угнанный ими флот и содержавшееся в нем зерно. Плата будет производится в виде слитков тяжелых металлов: вольфрама, урана, иридия. Если Вельду нужно золото, то Дейр готова расплатиться за тот ущерб, о котором заявит Вельд.

Дейр также готов выплатить компенсацию за причиненный ущерб на Ориде, за погибших там шахтеров, хотя, вполне возможно, многие погибли и по своей собственной вине. Но все это возможно только в случае отказа вельдян от бомбардировки. Иначе последует ответный удар и флоту больше не будет куда вернуться.

Эти предложения казались самим дейрианцам глупыми и самоубийственными. Все считали, что это даст возможность вражескому флоту вначале ограбить планету, после чего предать ее. Но это была идея Кэлхауна и он хотел, чтобы она выглядела правдоподобной для адмирала вельдянского флота. Он должен был чувствовать только призрение к голубокожим. Именно с таким чувством он и согласился на эту полукапитуляцию.

О том, что такое соглашение достигнуто, Дейр узнала из радиопередачи, что вызвало на планете бурю негодования. Начались массовые выступления с требованием сопротивления, несмотря ни на что. Но мало кто действительно понимал, что от того, как пойдут дела на планете может появиться реальный, жизненно важный шанс. Но вражеский флот не должен получить ни малейшего намека по поводу грядущих событий. В грозном боевом порядке корабли вражеского флота двинулись к планете и заняли позиции на стационарных орбитах не достигнув атмосферы. Резкий голос, с нотами все возрастающей надменности, вступил в переговоры с персоналом посадочного комплекса.

Захваченный силовым полем посадочного комплекса, на планету тяжело спускался огромный корабль, но само касание с поверхностью произошло весьма мягко. Его команда была озабочена предстоящей встречей, но возможность безнаказанного грабежа несколько притупила их осторожность. К тому же корпус корабля будет простерилизован еще до их возвращения домой. Помимо этого, была предусмотрена особая процедура стерилизация для выходящего наружу подразделения.

В проеме выходного люка появился человек. Он был одет в двухслойный, сделанный из гибкого прозрачного пластика костюм, полностью соответствующий кэлхауновским инструкциям, и прекрасно защищающий от любой инфекции. Человек, снабженный достаточно большим запасом воздуха, находился в полной безопасности за двумя слоями прочного пластика.

В таком костюме можно было безбоязненно двигаться и работать на Дейре. Все выглядело столь прекрасно! Можно было безнаказанно грабить. Можно было не бояться никакого заражения, потому что вся зараза останется за слоем пластика и по возвращении на корабль нужно только остановиться в проеме воздушного шлюза и подождать пока твой костюм не обработают смесью едких газов, убивающее все живое, потом подождать пока для полной страховки чистый вельдянский воздух не сменит тот, который был до этого в шлюзе, и напоследок, пока не обожгут верхний слой пластикового костюма. Все! После этого можно безбоязненно входить во внутрь корабля, оставив после себя снаружи два слоя пластика.

Ну а все, что будет собрано, без проблем может быть обеззаражено по дороге, еще до возвращения на Вельд. Металлы могут быть переплавлены, драгоценности простерилизованы. И вообще, как приятно осознавать, что проклятых голубокожих можно не только презирать, но и ограбить.

Но было одно маленькое обстоятельство, которое как-то проскользнуло мимо внимания заносчивых вельдян. Дело было в том, что дейрианцы более не были голубокожими. Они стали людьми с самой обычной кожей.

Одетые в пластиковые скафандры вельдяне деловито принялись за дело. Прежде всего они заменили своими людьми персонал посадочного комплекса. Перед посадкой первого корабля, наверное впервые в истории, сотрудники посадочного комплекса, перед приемом незваных гостей, были загримированы так, как они выглядели еще не так давно. Первым делом, вельдяне проверили все оборудование и рассадив везде своих людей, начали один за другим принимать свои корабли.

Группы людей в блестящих скафандрах разошлись по городу. Они находили приготовленные для капитуляции склады с драгоценными металлами и организовывали отправку на корабли. Кое-кто из них, в это же самое время, больше заботился о своем кармане.

Вельдяне обходились практически без помощи дейрианцев, которые в основном угрюмо наблюдали за своими недавними врагами.

Какая-то часть людей начала заниматься открытым мародерством. Они входили в магазины и забирали приглянувшиеся им вещи. Они не пренебрегали и банковскими ценностями.

На флагманский корабль, парящий где-то в вышине, начали поступать первые донесения, полные триумфа и презрения к бывшему противнику. Голубокожие назывались там малодушными и трусливыми. Они сами позволили себя ограбить.

Занятые своими делами вельдяне практически не обращали внимания на то, что жители постепенно начали покидать город, спасаясь от мародерствующих групп. Голубокожие с пренебрежением бросили все обещанные ими запасы драгоценных металлов. Да собственно они и не очень-то были нужны. Складов, где еще можно было поживиться было более, чем предостаточно. Все больше и больше кораблей совершали посадку на космодроме. Некоторые из приземлившихся первыми, тяжело нагрузившись, поднимались опять в космос и начинали обеззараживаться. Команды кораблей, которым еще не разрешили посадку, отчаянно завидовали тем, которые сейчас резвились внизу. Команда корабля, приземлившегося первым, переругалась деля между собой добычу. Между наземными группами, высадившимися с различных кораблей постоянно возникали стычки. Дисциплина катастрофически падала. Одетые в пластиковые скафандры шныряли по городу, как последние бродяги, в надежде на поживу. Достаточно много вооруженных людей слонялось вокруг посадочного комплекса, но столица лежала у их ног и большинство стремилось именно туда. Многие успевали сделать по несколько ходок и отыскав на корабле укромное местечко прятали там добычу. Все чаще и чаще группы смешивались и люди попадали совсем не на тот корабль, к которому они были приписаны. И таких становилось все больше и больше.

Через некоторое время большая часть флота побывала на планете. В полной неразберихе корабли вновь поднимались на свои позиции, не дожидаясь возвращения всех членов команд. Опоздавшие, с шумом и криком прорывались на другие корабли, таща за собой награбленное добро. Начальники караулов, вахт, нарядов не могли больше полностью собрать своих людей и расставляли на посты пришлых. Оставалось немногим менее пятнадцати кораблей, которые еще на производили обеззараживание своих трюмов, поскольку те еще не были до конца заполнены.

Наступил момент, когда внимательно следящее за ситуацией, дейрианское правительство начало ответные действия. По радио было передано новое сообщение для захватчиков, с требованием прекратить грабеж. Несмотря на то, что еще не вся контрибуция была получена, дейрианцы отказывались больше платить. Это сильно позабавило командующего флотом и он приказал своим людям активизировать процесс и действовать решительнее. Дейрианский посыльный корабль, с приказом об отмене о бомбардировки Вельда, давно уже растворился в глубинах космоса и никакое иное судно теперь не может быть никуда отправлено. Нечего теперь было церемониться с голубокожими! Они должны были теперь сполна ощутить на себе все последствия капитуляции или флот нанесет удар всей своей мощью.

Но тут стали происходить весьма странные вещи, которые заставили адмирала пригласить, в самой вежливой форме, Кэлхауна к себе. Все это время он находился на земле. Когда десантники подчинили все на посадочном комплексе своему полному контролю, он организовал там свою штаб-квартиру. Туда он получал донесения, оттуда исходили его приказы, которые мгновенно исполнялись, шелестящими пластиком своих костюмов, людьми. Все было тут прекрасно налаженно.

Но на кораблях в космосе началась паника. Все коммуникационные каналы оказались забитыми паническими докладами или просто дикими воплями. Сколько-нибудь нормальный радиообмен оказался просто теперь не возможен. Команды то одного, то другого судна впадали в самое настоящее безумие и руководство ними было фактически потеряно. Несколько судов неожиданно исчезли, отправившись во временной прыжок. Команда другого корабля, почему-то решила укрыться от некой грозящей ее опасности в глубинах дейрианских океанов.

Теперь, у адмирала оставались в подчинении менее пятнадцати кораблей. Это все, что оставалось от некогда многочисленного и грозного флота. Остальная часть флота полностью погрузилась в истерическое безумство. На некоторых судах это продолжалось всего несколько минут, на других по полчаса и более. Потом там может и удавалось справиться с ситуацией, но на запросы они более не отвечали.

Кэлхаун прибыл в космопорт с Мургатройдом, сидящем у него не плечах. Его остановил совершенно сбитый с толку офицер.

— Я пришел переговорить с адмиралом, — сказал ему Кэлхаун. — Меня зовут Кэлхаун. Я представляю тут Межпланетную Медицинскую Службу. Я думаю, что мы встречались с адмиралом несколько недель тому назад на банкете. Адмирал должен меня помнить.

— Вам придется подождать, — запротестовал офицер. — Тут такие неприятности…

— Я в курсе все ваших проблем, поскольку я в основном их и создал, — остановил его Кэлхаун. — Я хочу объяснить адмиралу, что же на самом деле тут происходит. Ему придется принимать соответствующие решения.

Атмосфера вокруг была довольно напряженная. Достаточно много вельдян вообще не имели ни малейшего представления о том, что начались какие-то неприятности. Часть из них отправлялась в город за добычей, часть, уже вернувшихся, толпились, возбужденные и счастливые, на площадках возле воздушных шлюзов кораблей, в ожидании своей очереди на обеззараживание. Мысли их крутились только вокруг того, какими богачами они вернутся на родную планету. Они совершенно не подозревали о том, что ситуация на верху круто изменилась и стала для них просто угрожающей.

После короткой перебранки охрана пропустила Кэлхауна во внутрь, к адмиралу.

— Я пришел объяснить вам кое-что, — миролюбиво начал Кэлхаун. — Ситуация изменилась. Я уверен, что вы это уже почувствовали.

Адмирал пристально смотрел на него сквозь двойной слой пластика, который покрывал всего его, как конверт покрывающий бандероль.

— Покороче, — проскрежетал он.

— Первое, — начал Кэлхаун, — тут больше нет голубокожих. У тех, у кого действительно были пигментные пятна на коже, теперь их потеряли. К тому же тут всегда было достаточно людей, у которых этих пятен вообще никогда не было. Так что теперь тут нет ни одного голубокожего.

— Нонсенс, — опять проскрежетал адмирал. — Но какое это имеет отношения к нашим проблемам?

— Самое непосредственное, — мягко произнес Кэлхаун. — Прежде всего, это означает, что вы теперь не можете отличить дейрианца от вельдянина по внешнему виду, и что первый может легко заменить второго на любом месте. Именно это теперь и произошло. Они оделись в точно такие же костюмы как и те, что на вас и смешались с вашими людьми. Они воспользовались той самой неразберихой, возникшей из-за вашего грабежа, и проникли на ваши корабли. Сейчас нет ни одного корабля наверху, на котором не находились бы эти люди. На всех ваших кораблях, которые приземлялись и взлетали сегодня, находится от одного до пятнадцати дейрианцев. Теперь уже только дейрианцев, а отнюдь не голубокожих.

Адмирал прохрипел что-то невнятное. Его лицо приобрело землистый оттенок.

— Вы не можете теперь вернуть ваш флот обратно на Вельд, — мягко продолжал Кэлхаун, — поскольку вы убеждены, что теперь команды этих могут занести местную чуму на Вельд. Вы ни за что не допустите их посадки.

— Будь ты проклят… — прохрипел адмирал непослушным ртом.

— Когда вы отдали приказ об активизации действий, — продолжал Кэлхаун как ни в чем не бывало, — его получили и дейрианцы на ваших кораблях и пустили в ход газ, вызывающий панику. Его много не надо. Достаточно небольшого контейнера, который можно просто сунуть в карман. Ну а себя они обезопасили с помощью тех же самых пластиковых скафандров с запасом воздуха. По-моему, вещь очень удобная.

Практически на всех ваших кораблях вы имеете не команды, а толпы свихнувшихся от действия газа безумцев. И они останутся таковыми пока не будет сменен воздух в воздушных системах кораблей. В большинстве кораблей дейрианцам удалось захватить посты управления и забаррикадироваться там. У вас больше нет флота, адмирал! И если те несколько кораблей, которые еще находятся под вашим контролем, получат от вас приказ начать бомбардировку и попытается выполнить его, дейрианцы ответят пятьюдесятью бомбами на каждую вашу. Так что я не думаю, что приказ о наступлении будет вами отдан. Более разумным мне кажется будет ваш приказ вашим флотским медикам явиться сюда и изучить обстановку. Не думаю, что кому-либо действительно нужна война между Дейром и Вельдом, но если вы настаиваете…

Адмирал издал некий хлюпающий звук. Он с большим удовольствием отдал бы приказ уничтожить Кэлхауна, но все то что тот сообщил, было чересчур серьезно. Его люди, сошедшие с кораблей, дышали запасом вельдянского воздуха. Но как только они попадут на корабли, они тут же начнут контактировать со смешавшимися с ними дейрианцами. Адмирал понимал, что у него нет возможности отозвать своих людей из города, без того, чтобы предотвратить их контакты с дейрианцами на земле или в космосе. Во всей этой чертовой неразберихе он был лишен возможности отфильтровать дейрианцев.

— Хорошо, — задумчиво сказал он. — Я отдан такой приказ. Я не понимаю вашего дьявольского плана, но я и не знаю как вас остановить.

— Единственное, что действительно необходимо, это отбросить шоры. Нужно разобраться во всех злоупотреблениях. Нужно объяснить все современные принципы поддержания здоровья на планетах. И конечно же пора отбросить все предрассудки. Ну и совершенно бессмысленно погибать только потому, что меняются стереотипы. Межзвездная Медицинская Службы раз за разом доказывает что это правда.

Сидящий на его плече Мургатройд, решил что как раз наступило время когда просто необходимо подержать дружескую беседу.

— Ш-ш-и-и, ш-и-и, — ворвался он в разговор.

— Правильно, — согласился с ним Кэлхаун. — Мы с тобой сделали все, что были обязаны сделать. Но, похоже, мы отстали от расписания.

Конечно же Кэлхауну нечего было и мечтать улететь немедленно. Ему пришлось председательствовать на многочисленных встречах и совещаниях между служащими медицинских подразделений флота и сотрудниками министерства здравоохранения Дейра. Ему приходилось давать множество пояснений для того, чтобы исправить большое количество заблуждений. Для этого он постоянно организовывал такие медико-биологические эксперименты, которые должны были в конце концов убедить вельдянских врачей в том, что на Дейре больше нет той чумы, которая свирепствовала тут три поколения тому назад.

Не мало времени было потрачено на встречи с молодым и весьма самонадеянным дейрианским врачом, имя которого было Корван. Демонстративно снисходительно, тот демонстрировал, что пропавшие ныне у людей голубые пигментные пятна, были вирусного происхождения, не связанного с чумой и теперь полностью исчезнувшего после некой безопасной эпидемии прокатившейся по планете некоторое время тому назад.

Кэлхаун относился к этому молодому человеку с холодным любопытством. Мэрил же считала его восхитительным. Кэлхаун, пожав плечами, согласился с ней и вернулся к своей собственной работе.

Полное и всестороннее соглашение предусматривало взаимное возвращение похищенного. Отдельно декларировалось, что на Дейре больше нет угрозы возникновения новой эпидемии чумы, и что в связи с этим Вельд должна помочь Дейру преодолеть блокаду, организованную против нее соседними мирами. Посыльный корабль должен был вернуть все двадцать девять кораблей, находящиеся теперь в околовельдянском пространстве. Большинство из них предполагалось на некоторое время использовать для доставки мяса с Орида. Некоторые должны будут перевезти еще какое-то количество зерна с Вельда. За это, конечно же, будет заплачено. Вельд и Дейр обменяются торговыми миссиями.

Прошла целая неделя тяжелой и напряженной работы, прежде чем Кэлхаун смог добраться до своего небольшого корабля и подготовить его к предстоящему старту. Время для этого как раз подошло. Необходимо было пополнить запасы продуктов и навести порядок в корабельной биолаборатории. Некоторые бактериальные препараты требовали ухода и тщательного ухода, другие не менее тщательного уничтожения.

Мари пришла на корабль незадолго до того, как Кэлхаун закончил предполетную подготовку.

— Я хотела бы, чтобы вы встретились с Корваном, — произнесла она печально.

— Я уже встречался с ним, — ответил он. — Думаю, что он со временем станет одним из самых выдающихся жителей планеты. У него достаточно для этого талантов.

— Но вы не очень-то ним восхищаетесь, — Мэрил слегка улыбнулась.

— Я этого не говорил, — запротестовал Кэлхаун. — После всего, что тут со всеми нами произошло, он стал еще более для вас желанным, с чем я ничего не могу поделать.

— А вы и не пытались, — ответила она. — Впрочем, как и я не попыталась очаровать вас. Я спрашиваю себя — почему?

Кэлхаун развел руками и с ожиданием посмотрел на нее. Далеко ни каждая женщина может спокойно воспринять тот факт, что мужчина не обращает на нее внимание.

— Вы ведь собираетесь за него замуж, — сказал он. — Надеюсь, вы будете счастливы.

— Да, это тот человек, которого я хочу, — сказала она совершенно откровенно. — И я уверенна, что он никогда не посмотрит ни на какую другую женщину. Его ждут впереди блестящие открытия. Я уверена в этом.

Кэлхаун не стал спрашивать о том, что и так было вполне очевидно.

— Есть кое-что, что вы могли бы сделать, — сказал он задумчиво после недолгой паузы. — Это просто необходимо сделать. Руководство Медицинской Службой в этом секторе вселенной организованно отвратительно. Есть целый ряд исследований, которые крайне важно провести. Ваш Кэлхаун, как раз тот человек, который мог бы осуществить все это. Но он не станет ни чем заниматься, если это навязать ему или…

— Я поняла, что вы имеете в виду. Я уже намекала о том, как избавиться от голубых пятен на коже. У вас должна быть для меня тетрадка?..

Он кивнул в ответ и протянул ее Мэрил.

— Если бы дали любви захватить нас врасплох, Мэрил, нам пришлось бы стать единой командой на этом корабле. Согласитесь, это было бы чересчур!

Она протянула к нему руки и он взял их в свои.

— Уж и не знаю кого я больше люблю, вас или Мургатройда, — лукаво усмехнулась она и тут же серьезно добавила: — Корван никогда не узнает об этом. Он, конечно же, будет знаменит, и я не уверена, что все его открытия будут идти в тех направлениях, куда я буду подталкивать его. Он и сам, без подсказок, сделает чудесные открытия!

— Большинство из которых будут вдохновлены вами, — улыбнулся Кэлхаун.

— Удачи вам, Мэрил!

Она улыбнулась ему на прощание и выпорхнула наружу. Но спускаясь по трапу она не один раз вытерла глаза.

Наконец корабль Медицинской Службы взлетел. Кэлхаун нацелил его на следующую планету отмеченную в его служебном предписании. После этой инспекции ему предстояло возвращение обратно, в штаб-квартиру сектора для c малоприятным докладом о тех нарушениях, которые были допущены много лет тому назад, и которые чуть было не привели к трагическим последствиям для нынешнего поколения.

— Приготовься, Мургатройд! Входим во временной прыжок!

Звезды покачнулись и дернувшись назад, пропали в поглотившем корабль тишине. Наступило время одиночества и изредка появляющихся, легких, еле слышимы шумов.

Через много дней, Кэлхаун направил вынырнувший из временного прыжка корабль, к сияющему на солнце шару новой планеты. Еще через некоторое время он щелкнул переключателем коммуникационного устройства.

— Я «Эскулап-20»! Я «Эскулап-20»! — сказал он хрипло. — Вызываю посадочный комплекс. Я представитель Межпланетной Медицинской службы. Прошу координаты посадки. Масса корабля пятнадцать стандартных тонн. Цель прилета — медицинская инспекция планеты.

Прошло какое-то время, пока сконцентрированное в лучевой пучок сообщение, промчавшись много, много миль, наконец достигло адресата. Потом оживший динамик проговорил: «Эскулап-20!» «Эскулап-20»! Повторите свое сообщение!»

Кэлхаун терпеливо повторил его слово в слово. Мургатройд следил за ним с сияющими глазами. Скорее всего он надеялся на то, что ему вновь будет позволено завладеть микрофоном и от души поговорить с кем-либо из людей.

— Я предупреждаю вас, — строго проговорил динамик, — что любой обман в в вашем сообщении будет наказан самым суровым образом.

— Я захожу на посадку, — ответил Кэлхаун. — Дайте координаты, пожалуйста.

Он записал переданные ему цифры. Выражение его лица было такое, как будто он испытывал какую-то боль.

Корабль подбирался все ближе и ближе к сверкающей планете.

— Ш-и-и, ш-и-и? ш-и-и? — удивился Мургатройд.

— Вот именно, Мургатройд! Все начинается опять!

Примечания

1

бык домашний

n_1