Имперская награда

( Сэм Мак-Кейд - 2 )

Уильям Дитц

Мак-Кейд, охотник за головами, получает новое задание. Он должен найти пропавшего два года назад принца Александра. Причем сделать это надо быстро, так как по завещанию погибшего на охоте Императора, если в течение трех месяцев принц не будет найден, власть перейдет к принцессе Клавдии. И сделать это будет непросто, так как принцессе совсем не нужна эта находка.

Уильям Дитц

Имперская награда

Пролог

Мак-Кейд охотился на ледового кота. Хотя, может быть, это ледовый кот охотился за ним. Это было неясно, да и не важно, потому что в любом случае ему было не позавидовать.

Во-первых, потому, что Мак-Кейд слабо разбирался в охоте на этого зверя. Зато ледовые коты – и это было во-вторых – прекрасно знали, как охотиться за людьми. Что было неудивительно, поскольку человек являлся их желанной добычей в течение добрых пятидесяти лет. Именно столько времени представители рода людского проживали в ледовом мире, который носил женское имя Алиса. Процесс естественной эволюции превратил ледовых котов в беспощадных убийц, для которых люди, как и любые другие живые существа, были всего лишь жертвами.

Колонисты, естественно, сопротивлялись, однако это было непросто. Ледовые коты отличались необыкновенной быстротой, были неутомимы в преследовании и не знали страха. Их назвали так, поскольку внешне они имели некоторое сходство с земными представителями семейства кошачьих. В отличие от последних в центральной части лба у ледовых котов находятся теплочувствительные мембраны. Действуя по принципу приемников инфракрасного излучения, мембраны позволяют им отыскивать источники тепловой энергии и в случае необходимости преследовать их даже сквозь самый свирепый буран. Кроме того, эти звери обладают превосходным зрением, отменным слухом и страшным арсеналом зубов. Вот почему на ледовых котов обычно охотились хорошо вооруженными группами, а не в одиночку.

– Вот уж не думал, что все так сложится, – пробормотал про себя Мак-Кейд.

Все началось, когда бродячий ледовый кот набросился на небольшое стадо местной разновидности карибу милях в двадцати к югу. В несколько мгновений свирепый хищник растерзал беззащитных животных. К прибытию Лейна Коннерса только окровавленные туши валялись на снегу. Один из оленей был ранен; Коннерс пытался защитить его, но сам подвергся нападению ледового кота. С помощью карманного передатчика Лейн подал сигнал о помощи. Мгновение спустя его жена Лиз ударила по большой красной кнопке, установленной прямо у выхода из их куполообразного, заводской сборки, дома, а сама бросилась к мужу. Сигнал «Прошу помощи!» зазвучал в эфире на всех диапазонах, и уж так повезло Мак-Кейду, что он оказался ближе всех.

Он принял сигнал, возвращаясь из рутинного объезда маленьких шахтерских поселков, точками истыкавших поверхность Алисы. Путешествие было долгим, но на Алисе не принято игнорировать сигнал бедствия. Во всяком случае, если ты хочешь, чтобы кто-нибудь отозвался, когда твоя собственная шкура будет в опасности. Удивительно, но фермер находился в сознании, когда прилетели врачи. Они уложили его на носилки и понесли к вертолету, а он, схватив Мак-Кейда за руку, горячо шептал:

– Убей этого сукина кота для меня, Сэм! Иначе он вернется снова… и на этот раз придет черед Лиз или одного из мальчишек!

Столько муки было в глазах фермера, что Мак-Кейд, желая поскорее отправить Лейна в госпиталь, как последний идиот согласился. Когда санитарный вертолет улетел в южном направлении, Мак-Кейд поднял в воздух свой аэромобиль и направился на север. То, что сейчас казалось ему глупым, тогда выглядело как вполне разумные действия. Вместо того чтобы дождаться помощи или тратить время на сбор бригады охотников, он принял решение самостоятельно преследовать ледового кота по следам, ведущим на север, надеясь быстро и легко убить хищника. А надо было понимать. С ледовыми котами быстро и легко только пойти им на корм.

Мак-Кейд посадил аэромобиль на поляне и дальше пошел пешком, решив опередить хищника и устроить ему засаду. Однако кругом, насколько хватал взгляд, были только лед, снег да низкие, стелющиеся вечнозеленые растения, которые на Алисе называли деревьями. «Куда же ты запропастился, черт возьми?» – раздраженно бормотал Мак-Кейд, слыша вместо ответа только хруст льда и снега у себя под сапогами. Тени вокруг него становились все темнее и длиннее, любая из них могла быть надежным укрытием для изготовившегося к стремительному броску кота. Приближающийся вечер принес с собою резкий ветер. Он родился в ледниках в сотне миль к северу, и его дыхание было ледяным даже по сравнению с окружающей стужей. Мак-Кейд почувствовал, как он забирается в складки и обжигает каждый незащищенный кусочек кожи на шее. Продолжая осторожно двигаться вперед, он повернул расположенный в нижней части термокостюма регулятор, чтобы усилить подогрев. Так скоро энергия кончится. Может быть, он замерзнет и умрет от раньше, чем станет добычей ледового кота. Эта мысль показалась ему довольно смешной, вот только смеяться совсем не хотелось. «А ведь ты сдаешь, старина Сэм, – сказал он сам себе. – Возьми себя в руки! Бывало и хуже, редко, но бывало!»

Это было правдой. Будучи профессиональным охотником за головами, он в свое время много раз бывал на волосок от смерти. Однако тогда все было несколько по-иному. Мак-Кейд всегда оставался хозяином положения, всегда был охотником и никогда дичью. Здесь все было наоборот, и развитие событий всецело зависело от ледового кота. Хищник мог напасть или уклониться от схватки, но какое решение он бы ни принял, оно принадлежало только ему одному, и Мак-Кейд здесь ничего не мог изменить.

Внезапно охотник замер, не в силах отвести взгляд от снежного покрова впереди. Ледовый кот рыскал где-то поблизости. Спутать эти большие, как тарелка, отпечатки лап зверя, ступавшего прямо по рубчатым следам сапог Мак-Кейда, было невозможно. Этот сукин сын крался за ним по пятам! И уже давно. Преследуя друг друга, они выписали на снегу большую восьмерку. У Мак-Кейда неприятно засосало под ложечкой, когда он увидел, как далеко отошел от своего аэромобиля. Машина осталась в нескольких милях позади.

Еще раз оглянувшись через плечо, он стал подниматься по ближайшему склону, инстинктивно стремясь забраться повыше. Может быть, удастся найти более удобную позицию ближе к вершине. Наконец дорогу преградил отвесный обрыв. Заметив небольшую расщелину, спрятавшись в которой можно было защититься от нападения со спины, Мак-Кейд протиснулся внутрь и постарался устроиться поудобнее.

Пока он совершал свое восхождение, и без того тусклое солнце скользнуло еще ниже по мрачному небосклону и стало еще холоднее. Мак-Кейд хотел было увеличить интенсивность обогрева своего термокостюма, но потом решил не делать этого. Аккумуляторы даже при работе в этом режиме не смогут обеспечить его теплом всю ночь. Собрав все свои силы, охотник постарался успокоиться, сосредоточиться на предстоящем ему деле. «Все в порядке, слышишь, ты, блохастый сукин сын!.. Я готов тебя встретить – давай иди сюда, и ты свое получишь!» – так думал Мак-Кейд, готовя себя к неизбежной схватке.

Прошел еще час. Он осматривал расстилающуюся под ним местность в десятый, а может быть, и в сотый раз. Но даже поставив визор на максимальное увеличение, он мало что мог разглядеть. Мак-Кейд уже собирался прекратить свою охоту, когда краем глаза заметил, как что-то мелькнуло в сгущающейся темноте. А может, это ему показалось? Может, это был лишь обман зрения в вечерней полумгле? Нет, что-то мелькнуло снова, некая тень среди других теней, какое-то малозаметное движение.

И тут он увидел его – длинное низкое тело, на котором зимняя белая окраска уже уступала место летней серой, почти невидимой на фоне вулканических пород. Мощная шея поддерживала крупную треугольную голову, увенчанную парой округлых ушей, которые слегка подрагивали, прислушиваясь к завыванию ночного ветра. Огромные глаза ходили в разные стороны, независимо друг от друга оглядывая все вокруг в поисках какой-либо опасности. Увидят ли эти глаза Мак-Кейда, если посмотрят в его сторону? А насколько эффективна способность зверя улавливать тепловое излучение? Позволит ли она ему обнаружить присутствие охотника?

Отвратительная морда кота повернулась в его сторону, замерла, и Мак-Кейд почувствовал свинцовую тяжесть в животе. А достаточно ли плотна теплоизоляция его костюма? Вполне вероятно, что она может допускать такую утечку тепловой энергии, которую почувствует рецептор зверя. Ледовый кот зарычал, тонкие губы его ложной пасти оттянулись назад, обнажив острые как бритва зубы. Эхо звериного рыка заметалось среди скал.

Грозный голос зверя еще висел в воздухе надвигающейся ночи, когда само животное исчезло в темноте. Вспомнив его зубы, Мак-Кейд вздрогнул. Даже те, которые он увидел, были достаточно страшными, но он знал, что на брюхе хищника есть еще и пострашнее. Ледовые коты имели две пасти. Ложная пасть служила для того, чтобы дышать и убивать жертву, в то время как истинная пасть была предназначена исключительно для пожирания. Прикончив добычу, ледовые коты немедленно накрывали ее своим телом, чтобы предохранить от замерзания и одновременно подвести к ней свою истинную пасть. Совершая возвратно-поступательные движения над туловищем убитой жертвы, ледовые коты в считанные минуты могли оставить от человека только скелет, и при этом их ложная пасть и органы чувств оставались в полной готовности к отражению возможного нападения. По мнению ученых-биологов, подобная биологическая система была идеально приспособлена к условиям жизни на Алисе. Мак-Кейд не подвергал это утверждение сомнению. Но при этом не имел ни малейшего желания испытывать на себе эффективность этой биосистемы.

Тем не менее он решительно поднялся на ноги. К дьяволу ожидание! Если он сейчас же не начнет двигаться, то замерзнет насмерть. Ну и черт с ним, что ледовый кот не хочет прийти, он пойдет к зверю сам. Мускул на его левой щеке дрогнул, когда он перебросил успокаивающую тяжесть крупнокалиберного автомата-картечницы с руки на руку. Оружие было снабжено вращающимся магазином, набитым через один картечью и пулями с мягким кончиком. Этот автомат был лишь малой частью того арсенала, который Мак-Кейд, будучи единственным полицейским на планете, всегда держал в своем аэромобиле. В умелых руках такой автомат мог бы завалить отделение Имперской морской пехоты. «К несчастью, – подумал Мак-Кейд, – ледовые коты будут покруче морпехов и наверняка поумнее».

Он осторожно выбрался из расщелины. При спуске по склону ему встречалось не так уж много естественных укрытий, однако охотник стремился использовать каждое из них, время от времени замирая на мгновение перед скальными породами, выступающими над поверхностью холма, чтобы тщательно оценить обстановку. Мак-Кейд уже почти достиг подошвы холма, когда заметил ледового кота, который, пробираясь по противоположному склону, периодически останавливался в поисках источника теплового излучения или чтобы уловить в порывах ветра запах возможной добычи.

По-видимому, ничто не встревожило зверя, и он двинулся к большому обломку скалы, привлеченный, вероятно, тем теплом, которое продолжал отдавать камень, нагревшийся в течение дня. Еще пара ярдов – и он окажется достаточно близко от Мак-Кейда. Тот снял оружие с предохранителя и двинулся вперед.

Впоследствии он не был уверен, что же насторожило его: почти неразличимый звук, неприметное движение в воздухе или же некое шестое чувство, но что бы это ни было, оно заставило его шагнуть вправо и спасло ему жизнь.

Огромное тело второго ледового кота пролетело мимо, скользящим ударом сбив Мак-Кейда с ног и выбив из рук автомат. Пытаясь справиться с инерцией собственного движения, ледовый кот раздирал когтями лед и снег, изо всех сил стараясь развернуться для повторной атаки, а Мак-Кейд отчаянными усилиями пытался вытащить пистолет. Он ухитрился достать его одновременно с прыжком зверя. Оружие прогрохотало четыре раза, и тут туша обрушилось на Мак-Кейда, выбив из легких весь воздух и погрузив в удушающий мрак.

Упираясь изо всех сил в тело хищника и захлебываясь от нестерпимого смрада, Мак-Кейд отчаянно боролся за глоток воздуха. Вопреки его усилиям мускулистое тело хищника не сдвинулось ни на один дюйм. Напротив, оно начало извиваться и ерзать взад и вперед, стараясь вцепиться в плоть человека своей истинной пастью на животе. Только ткань термокостюма защищала тело Мак-Кейда от этих ужасных зубов. Еще несколько секунд – и. они вцепятся в плетение проводов электрообогревателей, прогрызут их и примутся за него самого. Электрообогреватели! Это мысль!

Изо всех сил упершись левой рукой, Мак-Кейд просунул правую вниз к панели управления термокостюмом. Непослушными пальцами он случайно повернул рукоятку вправо, потом осознал свою ошибку и послал ее влево. Мак-Кейд молился только о том, чтобы в батарее аккумуляторов хватило энергии для осуществления задуманного. Мгновение спустя зубы ледового кота прогрызли дыру в прочной наружной ткани скафандра и впились в плетение нагревательных элементов. Короткое замыкание на предельной силе тока поразило нервную систему ледового кота; конвульсивно дергаясь, он отлетел в сторону.

Освободившись, Мак-Кейд стремительно перекатился влево и оказался у своего автомата, который он выронил при первом нападении ледового кота. Схватив оружие, он увидел, что хищник готовится к новому прыжку. Кот тряс головой, подобно пропустившему сильный удар боксеру-профессионалу, но не собирался сдаваться. Испытывая странное чувство отрешенности, Мак-Кейд смотрел, как ледовый кот перенес тяжесть своего тела на задние лапы, собрался в тугую пружину и взмыл в воздух. Тем временем ствол автомата продолжал медленное движение снизу вверх. Отметив мимолетно, что хищник истекает кровью, обильно льющейся из трех или четырех ран, Мак-Кейд с отчаянием спрашивал себя, можно ли вообще убить это животное. Наконец ствол завершил свое движение по дуге, и Мак-Кейд нажал на спусковой крючок. Казалось, ледовый кот наткнулся на невидимую стену. Он как бы переломился в воздухе и на мгновение окутался розовым туманом, созданным пулями и картечью, что рвали его тело. Затем с глухим стуком зверь ударился об лед, прополз несколько футов и замер, почти упершись головой в ствол автомата.

Некоторое время Мак-Кейд просто сидел, слишком потрясенный для того, чтобы двигаться. Но в конце концов он все же нашел силы встать на ноги, дрожа как осиновый лист, не в силах отвести глаз от огромного тела ледового кота. А потом раздалось рычание второго зверя. Резко повернувшись, охотник услышал собственный крик, слившийся с очередью из автомата. Животное уже почти распласталось в прыжке, и пули прошили кровавую строчку в его грудной клетке. Автомат выбросил последнюю гильзу и умолк, звонко щелкнув затвором.

Закрыв глаза, Мак-Кейд ждал неизбежного удара. Однако вместо этого он услышал глухой звук от падения тяжелого тела, вслед за которым наступила тишина.

Открыв глаза, охотник увидел, что второй ледовый кот, тоже мертвый, лежит всего лишь в нескольких футах от первого. У него вдруг подкосились ноги, и он опустился на снег. Собрав все силы, человек сделал попытку подняться и вновь не устоял. Он прекратил эти бесплодные попытки, откинулся назад и огляделся. Уже почти совсем стемнело, и он дрожал от холода. Быстрая проверка подтвердила, что батареи его термокостюма полностью разряжены. Что ж, жаловаться не приходится – это спасло ему жизнь. Впрочем, что хорошего, если теперь он умрет от мороза?

«Ты опять теряешь хватку, – произнес он, обращаясь к самому себе. – Кончай нести вздор и принимайся за дело!»

И хотя у него от холода зуб на зуб не попадал, Мак-Кейд заставил себя думать. Аэромобиль находился в нескольких милях, и вряд ли он сможет отыскать его в полной темноте. Значит, надо остаться и разжечь костер. Но из чего разжечь огонь? Из опыта он знал, что здешняя низкорослая, чахлая растительность никак не годится в качестве топлива. И все же что-то надо делать. Попытавшись встать, он протянул руку в поисках опоры и наткнулся на нечто теплое. Это было туловище первого ледового кота.

Ну да, конечно же! С учетом их размеров туши ледовых котов промерзнут не скоро. На это наверняка уйдет целая ночь. Это подсказало ему хорошую мысль. То, что предстояло сделать Мак-Кейду, было неприятно, но это могло спасти ему жизнь.

Глубоко вздохнув, он вытащил силовой нож, включил его и приступил к разделке. Через двадцать минут изматывающей работы Мак-Кейд закончил потрошение и забрался в чрево ледового кота. Внутренности валялись на снегу большими кучами, он бросал их куда попало, в ледяном воздухе от них шел пар, они чуть-чуть шевелились – это мелкие ночные животные сходились на неожиданное пиршество. В конце концов перспектива легкой поживы привлечет и более крупных зверей, которые примутся за саму тушу, однако к этому времени уже наступит утро, и пусть тогда делают что хотят. Вот из таких предположений исходил Мак-Кейд. А сейчас он чувствовал себя таким усталым, что даже не беспокоился, удастся его план или нет. Все, чего ему хотелось, – это спать. Стараясь не замечать, где он находится, и не обращать внимания на смрад, Мак-Кейд еще теснее сжался в комок и погрузился в глубокий сон.

1

Все-таки мороз есть мороз. За ночь шкура кота заледенела, и Мак-Кейд оказался в западне. Первое, что испытал он, проснувшись, была паника. Однако, подавив страх и сглотнув противную горечь во рту, охотник заставил себя думать и сразу же вспомнил про силовой нож. Главное теперь было суметь его достать. Стиснув зубы от напряжения, Мак-Кейд просунул руку в карман на правом бедре и, покопавшись в нем мгновение, выудил силовой нож. Осторожными движениями, стараясь не выронить нож, он поднес его к смерзшимся краям туши, включил питание и с облегчением услышал вселяющее надежду гудение: это заговорил поток лучистой энергии, дремавший в рукоятке ножа. Луч легко рассек смерзшуюся плоть и кости. Чуть позже Мак-Кейд на четвереньках выбрался из своего добровольного заточения.

Он медленно встал и, оглядываясь вокруг, расправил затекшие руки и ноги. Кругом было все так же пустынно. Должно быть, корабль, звук двигателей которого он слышал, лежа в шкуре кота, совершил посадку где-то вне пределов видимости.

Сняв шлем, Мак-Кейд шагнул к туше другого зверя и встал на нее. Она была твердой, как камень, и несколько ободранной, потому что разная ночная мелочь уже попировала на ней.

Улыбаясь, охотник запустил руку под оболочку термокостюма, слегка покопавшись, достал сломанную сигару, зажег своей зажигалкой тот обломок, что был подлиннее, и с наслаждением затянулся.

Когда он выпустил в небо длинную струйку дыма, солнце пробилось сквозь облака, и он почувствовал его теплое прикосновение у себя на щеке. Мак-Кейд снова улыбнулся. Нет, что ни говори, жить – это прекрасно!

Несколько минут спустя он увидел, как знакомая фигура обогнула скальный выступ и направилась к нему. Мак-Кейд помахал рукой, и мужчина ответил ему тем же. Для своих крупных размеров Рико двигался удивительно легко. А размеры были действительно крупными. Его могучие мышцы выпирали из термокостюма, сшитого на гиганта, огромные шаги быстро поглощали расстояние.

Рико взглянул на Мак-Кейда и тряхнул головой с деланным изумлением.

– Вот это да, дружище, а я-то думал, что все повидал, – произнес Рико, при этом его небольшие глаза сияли весельем. – Перво-наперво ты хватаешь ледового кота и рвешь его на части голыми руками. Затем, просто так, забавы ради, устраиваешь засаду на второго и убиваешь его тоже. Не обижайся, Сэм, но с такими темпами мы через неделю-другую останемся вовсе без этих милых зверюшек, а чем тогда прикажешь забавляться нам?

И Рико вновь покачал головой с выражением насмешливой озабоченности.

Мак-Кейд встал, ухмыльнулся и раздавил окурок каблуком, сказав при этом:

– Очень смешно, Рико. А теперь кончай ломать комедию и лучше помоги мне. Я где-то тут потерял пару своих пушек… а в Совете кое-кто готов удавиться за каждый списанный кредит!

Рико рассмеялся.

– Удавиться – не то слово! – не согласился он. – Штаны на тебе порвать готовы. И пока твоя жена возглавляет Совет, нам придется довольно туго. Тебе еще, черт возьми, крупно повезло, что Сара патроны не пересчитывает!

– Не вздумай подать ей эту идею, не то впредь мне придется охотиться на ледовых котов с булыжниками.

– И все же, Сэм, как тебя угораздило попасть в такую историю?

Пока приятели занимались поисками оружия, Мак-Кейд рассказал обо всем, что произошло.

– Теперь, глядя назад, я вижу, что вел себя как последний дурак! – закончил он свое повествование.

– Точняк! – произнес Рико с широкой улыбкой. Мак-Кейд расхохотался:

– От такого и слышу, Рико!

Тот ткнул тушу ледового кота носком сапога.

– Но шутки в сторону, тебе чертовски повезло, что ты остался жив, старина, – произнес он серьезно. – Похоже, что это была семейная пара. Ну ладно, давай, двинули! Нам еще надо кое-куда зайти и кое-кого повидать.

– А это уж дудки! – возразил Мак-Кейд, шагая с приятелем по хрустящему насту. – Лично я намерен отправиться домой. Пусть Сара и сдерет с меня шкуру за эту глупость, но затем я сразу же завалюсь спать!

– Ну, во всем, что касается Сары, тут ты совершенно прав, а вот со сном у тебя ничего не получится, пока во всяком случае! – ответил ему, усмехаясь, Рико.

– А это еще почему?

– Сам увидишь, – загадочно произнес Рико и наотрез отказался что-либо добавить, пока они не добрались до поляны, где Мак-Кейд оставил свой аэромобиль.

Когда они вышли к Лощине, Мак-Кейд обнаружил, что одна ее сторона выжжена вплоть до слоя вечной мерзлоты, а в центре этого участка стоит небольшой звездолет. И не просто корабль, а капитанский катер именно того типа, каким снабжены крейсера Империи. У корабля были стремительные обводы и безупречная покраска.

– Какого черта ему здесь нужно? – спросил Мак-Кейд.

– Твой старый друг, как-бишь-его-там, послал эту посудину за тобой. Ну знаешь, тот самый, с двойной фамилией.

– Свонсон-Пирс? Ты хочешь сказать, что он прибыл сюда?

Рико кивнул и ткнул указательным пальцем вверх:

– Там у него крейсер, два корабля сопровождения и жестянка перехватчика. Он хочет видеть тебя на крейсере.

Мак-Кейд повернул к своему аэромобилю.

– Чего бы он ни хотел, ему придется подождать, – проворчал он. – Сара с ума сходит от беспокойства, а мне необходимо чуток вздремнуть!

Рико пожал плечами:

– Как хочешь, старина, но только Сара уже там, у него. Мак-Кейд вздохнул. Встреча со Свонсон-Пирсом не несла ничего, кроме новых тревог. И ведь всегда он ухитряется добиться своего! Доставив Сару на борт корабля, он вынуждал и Мак-Кейда принять приглашение на его, Свонсон-Пирса, условиях. Кроме того, выступая в качестве хозяина, он определял и тему встречи. Словом, это был Свонсон-Пирс во всем его блеске.

Молодой предупредительный офицер, представившийся как мичман Пил, встретил их у шлюза катера. У него было приятное, дружелюбное лицо и крепкое рукопожатие. Пил провел их в небольшую каюту, находившуюся сразу за навигационной рубкой, и исчез, вернувшись к своим обязанностям второго пилота.

Когда друзья разместились в противоперегрузочных креслах, Мак-Кейд осмотрелся. Кто-то уделял большое внимание интерьеру катера. Переборки и противоперегрузочные кресла была со вкусом обтянуты тканью приглушенных тонов, блеск тщательно отполированных орнаментов из бронзы и дерева ценных пород завораживал взгляд. Все служило одной цели – подчеркнуть строгую элегантность салона, все кричало, нет, скорее шептало о Свонсон-Пирсе.

Мак-Кейд почувствовал, как его вдавило в кресло, когда корабль с ревом устремился вверх. Пилот знала свое дело и вывела катер из атмосферы в четверти оборота по той орбите, которую занял имперский крейсер, вращаясь вокруг Алисы. Лежа в кресле, Мак-Кейд смотрел, как на экране прямо над его головой вырастает силуэт огромного корабля.

Это был один из новых кораблей класса «Юпитер». Длиной в несколько миль, он представлял собой скопление артиллерийских башен, ракетных пусковых установок, портов лазерных пушек и других совсем непонятных устройств. Кораблю недоставало стремительной красоты обводов, присущей аппаратам, предназначенным для использования в атмосфере, но недостаток в благородстве линий он с избытком компенсировал мощью своего оружия. Крейсер был способен в считанные минуты превратить в пепел любой город, кроме самого укрепленного. За ним Мак-Кейду были видны серебристые черточки – это в лучах солнца блестели корпуса кораблей конвоя.

На корпусе крейсера вспыхнул сравнительно небольшой яркий прямоугольник – створки входного шлюза отошли в стороны, чтобы впустить катер. Когда их пилот мастерски уравняла скорость катера со скоростью огромного судна и проскользнула в шлюз, Мак-Кейд понял, что чувствует мелкая рыбешка, проглоченная китом. Вдоль всего отсека ровными рядами стояли перехватчики, чьи лаконичные и грозные формы чем-то напоминали патроны в обойме оружия, готового выстрелить в любой миг.

Как обычно, четыре машины находились в состоянии полной боевой готовности: двигатели прогреты, оружие заряжено, пилот в кабине. Мак-Кейд хорошо знал, каково быть на боевом дежурстве. Ты гордишься возможностью проскользнуть ужом в кресло пилота, поскольку ты – перехватчик, ты – элита, ты – цвет выпускников академии. Тебе тоже бывает страшно, но ты боишься не врага, а самого себя. Лучше умереть, чем опозориться, не выполнив боевого задания!

И вот однажды напряженному ожиданию приходит конец. Перехватчики, звено за звеном, взмывают, чтобы сеять смерть и гибнуть самим над планетой с выразительным названием Ад. Флоты в целом маневрируют согласно сложным построениям компьютеров, стремясь нащупать слабые стороны противника. Но для тебя сражение носит личный характер. Враг прямо перед тобой. Твое мастерство, твоя реакция и твой корабль против корабля, сноровки и хитрости противника.

И вот наступает момент атаки, и вот пиратский корабль, беззвучно вспыхнув, превратился в маленькое солнце. А ты уже смотришь на экраны в поисках новой цели. Вот она! Большой корабль прямо по курсу. Ты ощущаешь почти магическую связь между ним и собой и знаешь, что не можешь промахнуться. Используя доведенные до автоматизма годами тренировок навыки, ты наводишь корабль на цель и готовишься дать залп. Внезапно твою сосредоточенность нарушает идущий из космоса голос:

– Сжальтесь, во имя любых богов, которым вы поклоняетесь, я умоляю вас, пожалуйста, не стреляйте! Мой корабль не вооружен. У меня на борту только женщины, дети и старики! Пожалуйста, внемлите моей мольбе!

И ты внял мольбе. Ты поверил голосу. Однако в твой шлемофон врывается другой голос. Голос твоего командира, капитана Йена Бридгара, охрипший от многочасового выкрикивания команд, исполненный ненависти к пиратам, которые похитили его жену и дочь.

– Огонь, лейтенант! Это – приказ! Она лжет! Стреляй, будь ты проклят!

Но ты все же не выстрелил. Вместо этого ты смотрел, как пиратский корабль скрылся из виду, унося с собой твою карьеру, достоинство и честь. Потому что ты не выполнил прямого приказа твоего командира, слово которого является законом.

Воспоминания Мак-Кейда прервал голос пилота, донесшийся из динамика внутренней связи:

– Добро пожаловать на борт «Виктории», джентльмены! Мичман Пил вас проводит.

В коридоре царило оживление, вызванное окончанием третьей вахты и заступлением на дежурство первой. Здесь оба колониста привлекли к себе всеобщее внимание членов экипажа. В первую очередь Мак-Кейд. Его перепачканный кровью термокостюм, щетину двухдневной давности и жесткие глаза трудно было не заметить.

Не обращая внимания на любопытные взгляды встречных, они проследовали за мичманом Пилом по сложному переплетению коридоров и переходов. В конце концов они вошли в командный отсек корабля.

Пройдя через обширную кают-компанию, все трое остановились перед большим открытым люком. Два морских пехотинца, по одному справа и слева от люка, встали по стойке «смирно» и взяли оружие на караул. Пил отдал честь и доложил о своих спутниках:

– Имею честь представить члена Совета Фредерико Хосе Ромеро и гражданина Сэма Мак-Кейда!

Внезапно из люка выскочила стройная женская фигура в летном комбинезоне и повисла на шее Мак-Кейда. Она целовала и обнимала его, успевая в тоже время без устали бранить:

– Отправиться на ледового кота в одиночку! Ты самый безнадежный дурак из всех, которых я встречала в своей жизни! Скажи, ты не ранен? Ведь ты весь в крови! Нет, но как ты мог?!

Мак-Кейд прижал свои губы к ее рту и в миллионный раз поразился тому, что это восхитительное создание было дочерью того самого человека, который отправил его на суд военного трибунала. Они замерли в объятиях друг у друга, и на краткий миг в отсеке воцарилась тишина. Затем женщина решительно отступила, сказав:

– О нет, и не надейся, Сэм Мак-Кейд! Ты так легко не отделаешься, во всяком случае, пока не признаешь, что вел себя как глупец.

Мак-Кейд наклонил голову и посмотрел в большие, орехового цвета глаза, сиявшие над прямым, решительным ртом. Ужасный белый шрам рассекал нежный овал ее лица. Вместе со своей матерью она находилась на борту лайнера «Марс», когда пираты атаковали его, взяв на абордаж. Они ворвались через главный шлюз, и Сара встретила их, сражаясь плечо к плечу вместе с экипажем корабля. Сохраняя полное самообладание, девушка вела прицельный огонь и убила по крайней мере двоих из нападавших, пока удар абордажной пики не лишил ее сознания, оставив на всю жизнь обезображенное шрамом лицо.

В известном смысле эта рана оказалась для нее спасительной. Вместо того чтобы продать ее в рабство, пираты оставили Сару у себя в качестве заложницы, надеясь получить богатый выкуп. По иронии судьбы она и ее мать очутились в конечном счете на том самом корабле, который Мак-Кейд отказался уничтожить во время битвы за планету Ад. В отчаянной попытке спасти поврежденный корабль капитан пиратов сделала наугад прыжок в гиперпространство, но было уже слишком поздно. Сознавая, что двигатели должны взорваться с минуты на минуту, капитан приказала всем, кто может, покинуть корабль. Сара и ее мать оказались среди тех, кого впихнули последними на спасательный плот, прежде чем катапультировать его во тьму космоса. Минутами позднее корабль взорвался, оставив их в полном одиночестве вдали от любого цивилизованного мира. Поскольку плот, являясь космическим плавсредством на ранг ниже, чем спасательная шлюпка, не был оснащен автономным двигателем, в течение нескольких недель они дрейфовали в космическом пространстве. Люди на плоту начали умирать один за другим. Мать Сары, сердце которой было разбито безумным поведением ее мужа, умерла одной из первых. Через некоторое время в живых остались только Сара и еще два человека. В конце концов их спас бродячий космический торговец, и Сара отправилась на Алису, стараясь никогда не вспоминать о былом.

Позднее в ее жизни появился Мак-Кейд. Он разыскивал ее отца и был готов скорее убить его, чем позволить тайне Планеты Войны попасть в руки ильроннианцев. Взаимная неприязнь уступила место нейтралитету и сотрудничеству, потом дружбе и, наконец, любви. Вот поэтому Мак-Кейд и не замечал шрама, он видел только ее глаза, а в них любовь и тревогу за него. Сара по-прежнему ждала ответа.

– Признаю, я поступил глупо! – сказал он, улыбаясь.

И вновь она кинулась к нему в объятия, осыпая поцелуями его лицо и говоря что-то о том, сколько же пришлось перетерпеть Мак-Кейду. Затем, откинувшись назад, она наморщила нос и спросила:

– Великое Солнце, откуда этот ужасный запах?

Тем временем два морских пехотинца изо всех сил старались не замечать описанную выше сцену, и получалось это плохо. Ну никак не удавались им попытки сохранить на своих лицах выражение суровой невозмутимости! Слегка покраснев, Мак-Кейд осторожно освободился от рук жены и прошел за ней в просторную каюту. Ее внутреннее убранство было проникнуто духом той же элегантности, которую они встретили на катере, что в общем-то было неудивительно, поскольку обоими кораблями командовал Уолтер Свонсон-Пирс.

Когда Уолт вышел из-за стола розового дерева, чтобы пожать руку Рико, Мак-Кейд отметил, что офицер военного флота выглядит безупречно. Натренированное поджарое тело, сидящий как влитой мундир, тщательно уложенные седеющие волосы, четко обозначенная и тщательно рассчитанная улыбка. Он подошел к Мак-Кейду, а когда они обменивались рукопожатиями, Мак-Кейд заметил широкий золотой галун на рукаве черного офицерского мундира и ухмыльнулся.

– Ба-а! – сказал он при этом. – Теперь мы – контр-адмирал! Мои поздравления, Уолт! Контр-адмирал – адмирал, идущий в хвосте колонны! Это чин, который полностью выражает твою сущность. Я полагаю, это – вознаграждение за проведенную работу по уничтожению всех маленьких секретов Планеты Войны?

Свонсон-Пирс не обратил внимания на насмешку. Вместо этого он тщательно осмотрел Мак-Кейда с головы до ног, задерживаясь взглядом то тут, то там, как если бы он пересчитывал пятна крови на термокостюме колониста.

– Что ж, благодарю тебя, Сэм, думаю, что тут ты прав! Успешное решение данной проблемы, несомненно, сыграло свою роль в моем продвижении по службе. Очень любезно с твоей стороны было помочь мне в этом. Кстати, я вижу, ты остаешься верен своему стилю в одежде, хотя, пожалуй, нет – сегодня ты выглядишь даже хуже обычного.

Рико и Сара переглянулись и пожали плечами. Все это они уже не раз наблюдали и раньше. Надо было просто немного подождать. Они сели поудобнее в креслах, при этом Рико заранее ухмылялся, а Сара неодобрительно хмурилась.

– Итак, – произнес Мак-Кейд, также заняв место в кресле и задрав ноги в облепленных грязью сапогах на полированную крышку адмиральского рабочего стола, – что привело могучий Имперский флот в такую безнадежную глушь, да еще у самой границы? Желание пошататься по трущобам?

Свонсон-Пирс, обходя вокруг стола, старался не замечать сапоги Мак-Кейда.

– Отнюдь, – ровным тоном ответил он. – На самом деле мы выполняем некоторое задание. – Он сделал неопределенный жест рукой. – Я просто подумал, что было бы неплохо навестить старых друзей.

Мак-Кейд недоверчиво хмыкнул.

– Давай серьезно, Уолт! У тебя никогда не было друзей. Нельзя быть твоим другом, не став врагом самому себе.

Делая вид, что не замечает неодобрительного взгляда Сары, он вытащил измятую сигару, раскурил ее и продолжил:

– Кроме того, ты и десяти футов лишних не пройдешь, даже чтобы с родной матерью встретиться!

Свонсон-Пирс покачал головой, выражая показную озабоченность и говоря при этом:

– Похоже, что жизнь на Алисе никак не улучшила твой характер, Сэм. Печально, очень печально! Не знаю, как ты это и выдерживаешь, Сара. Ты заслуживаешь лучшей участи! Однако, – добавил он все тем же легкомысленным тоном, – признаю, что есть кое-какие дела, о которых я бы хотел с тобой поговорить.

Мак-Кейд опустил ноги на пол и поднялся из кресла.

– Пошли, Сара. Что бы это ни было, нам оно без надобности. Приятно было тебя повидать, Уолт! Смотри не наскочи на каких-нибудь пиратов, когда будешь отчаливать!

Однако, к его удивлению, Сара осталась сидеть и ее лицо приняло упрямое выражение. Мак-Кейду оно было знакомо, и он застонал про себя.

– Мне кажется, тебе следует выслушать то, что он хочет сказать, Сэм, – сказала она. – Потом, если твое мнение не изменится, мы уйдет вместе.

Мак-Кейд умел проигрывать. Он снова опустился в кресло, уронив приличную порцию пепла со своей сигары. Свонсон-Пирс онемел от ужаса, провожая зачарованным взглядом пепел, который, упав на дорогой ковер, рассыпался в прах. Адмирал смог только содрогнуться, когда Мак-Кейд автоматически поставил сапог на горку пепла и растер его.

– О'кей, – сказал Мак-Кейд. – Выкладывай, что там у тебя?

Наконец Свонсон-Пирс оторвал взгляд от испачканного ковра и с трудом выдавил улыбку.

– Мы с адмиралом Китоном хотим, чтобы ты нашел одного человека.

Мак-Кейд покачал головой:

– Забудь об этом! Я больше не занимаюсь охотой за головами.

– Даже если бы ты мог предотвратить войну?

– Войну, да? – разозлился Мак-Кейд.

Десять против одного, что это очередное вранье Уолта. Старые патриотические песни! Так на этот раз номер не пройдет! Мак-Кейд устал гоняться за беглецами от планеты к планете, устал от необходимости жить так, как жили они, в постоянном страхе и одиночестве. Кроме того, Сара не хотела, чтобы он занимался этим ремеслом. Она ненавидела охотников за головами. Но почему же тогда она не возражает? Причина в том, что она верит в любой вздор, который несет Уолт. Сэм бросил на нее взгляд и заметил, что ее лицо было бесстрастным. Сара изо всех сил старалась не повлиять на его решение больше, чем уже повлияла. А Свонсон-Пирс улыбался, прекрасно сознавая, какая буря бушевала в душе Мак-Кейда, и откровенно наслаждался этим.

– Ну хорошо, – уклончиво произнес Мак-Кейд, – я готов обсудить проблему. Кого надо искать?

Свонсон-Пирс выдержал паузу, откинувшись в кресле. Стараясь продлить удовольствие, он медленно выговорил:

– Мы хотим, чтобы ты отыскал Императора.

Брови Мак-Кейда поднялись в изумлении, но прежде чем он смог задать целый ряд очевидных вопросов, прозвучал сигнал тревоги. Корабль подвергся нападению.

2

По «Виктории» было выпущено шесть торпед. Две торпеды ударили в один из кораблей конвоя и превратили его в космическую пыль. Одна потеряла ориентацию и помчалась навстречу солнечному теплу. Еще одну удалось уничтожить необычайно бдительному пилоту перехватчика. Последние две торпеды попали в «Викторию» и взорвались.

Силой взрыва Мак-Кейда и его собеседников швырнуло на пол. Завыли сигнальные устройства и сирены. Все корабельные люки автоматически захлопнулись, превратив крейсер в подобие сот, состоящих из герметических отсеков. Свет замигал, погас, затем зажегся вновь. Теперь лампы горели более тусклым светом, так как практически вся энергия была автоматически послана на усиление защитных экранов.

Экран монитора внутренней связи засветился раньше, чем адмирал коснулся кнопки вызова.

– Докладывает капитан второго ранга Манси, сэр. Состояние боевой тревоги отменено. Наши средства наблюдения цели не регистрируют. То же подтверждают данные уцелевших кораблей конвоя. Предварительный анализ дает основания полагать, что нас атаковал одиночный корабль, фрегат или, может быть, легкий крейсер. Он вошел в нормальное пространство на расстоянии в четверть светового года от нас, выпустил шесть торпед и сразу же ушел в гиперпространство. Две торпеды попали в нас, две уничтожили «Амазонку», одна была перехвачена, одна не сработала. Оставшиеся корабли конвоя и перехватчики приняли оборонительный порядок построения на случай повторной атаки.

Встав наконец на ноги, Мак-Кейд глянул на экран и увидел, что за спиной Манси шла напряженная авральная работа. Бежали санитары с носилками, офицеры выкрикивали команды, а ремонтная команда занималась тушением пожара, вызванного коротким замыканием в сети питания. Однако ни лицо, ни голос Манси не выражали ни малейших признаков волнения. Лишь сузившиеся до предела зрачки ее уставленных в одну точку глаз говорили о внутреннем напряжении. «Профессионалка», – с уважением подумал Мак-Кейд.

– Благодарю вас, – спокойно сказал ей Свонсон-Пирс. – Продолжайте доклад.

Манси кивнула головой.

– К сожалению, должна сообщить, что одна из торпед ударила прямо в центральный пост управления. Капитан Блейн и его старший офицер убиты на месте. Первый помощник капитана пропал без вести, а второй серьезно ранен. Я приняла командование на себя.

– Одобряю ваше решение, капитан, – быстро произнес Свонсон-Пирс. – Доложите о наших потерях.

– Мостик, главный компьютер и все основные средства управления полностью выведены из строя, сэр. Десять убитых, трое раненых.

Бросив взгляд через плечо и заметив, что аварийная команда завершила тушение пожара, она продолжала:

– Очаги пожара потушены, наиболее пострадавшие участки изолированы. Предварительной оценкой систем управления установлено, что вспомогательный компьютер и основные периферийные устройства не имеют повреждений. Ориентировочное время достижения шестидесятипроцентной готовности – один час сорок минут. Вторая торпеда попала в камбуз и отсек гидропоники. Четверо убито, двое ранено. Я отдала команду перейти на аварийный рацион питания до получения дальнейших указаний.

Теперь уже Сара и Рико стояли рядом с Мак-Кейдом. Никто из них не пострадал.

– Госпиталь Алисы и его персонал в вашем распоряжении, капитан, – сказала Сара. – Равно как и любая помощь, которую мы способны вам оказать.

Мак-Кейд заметил, как глаза офицера потеплели, она ответила:

– Благодарю вас, я сообщу нашим медикам.

– И последнее, капитан, – произнес Свонсон-Пирс, – а затем я отпущу вас исполнять ваши обязанности. Сумели мы зарегистрировать информацию о появлении корабля противника?

– Никак нет, сэр, – ровным тоном ответила Манси. – Данных о сохранении этой информации нет. Поскольку наш противник находился в обычном пространстве лишь в течение пяти секунд, у нас было мало времени. К тому же те данные, которые нам удалось о нем получить, и то немногое, что мы могли бы узнать об атаковавшем, уничтожено вместе с выходом из строя главного компьютера. Тем не менее данные с кораблей эскорта утверждают, что параметры вражеского корабля на девяносто процентов совпадают с конструктивом кораблей Имперского флота. Как вам известно, и пираты, и флот Иль-Ронна за последние несколько лет сумели захватить несколько наших кораблей.

– Да, да, конечно, – как-то вяло согласился Свонсон-Пирс. – Это может служить объяснением.

Мак-Кейд заметил, как он при этих словах побледнел и так сжал пульт внутренней связи, что костяшки его пальцев побелели.

– Хорошо, благодарю вас, капитан. Вы проделали отличную работу в чрезвычайных обстоятельствах. Продолжайте в том же духе и немедленно дайте мне знать, если я смогу быть чем-нибудь полезен. – Свонсон-Пирс заставил себя улыбнуться. – А сейчас, как мне кажется, вы вполне обойдетесь без того, чтобы адмирал дышал вам в затылок.

Манси улыбнулась в знак согласия, однако предпочла тактичный ответ:

– В ближайшие несколько часов у меня, наверное, будет много вопросов. Могу ли я, с вашего разрешения, вновь обратиться к вам?

– Несомненно, – произнес Свонсон-Пирс. Манси кивнула, и экран погас.

Мак-Кейд раскурил сигару и выпустил к потолку струйку дыма, немедленно исчезнувшую в ближайшем вентиляционном отверстии.

– Может быть, ты лучше начнешь с самого начала, Уолт, – предложил он Свонсон-Пирсу. – В том числе и эту историю о поисках Императора. Как это вы ухитрились его потерять?

– Боюсь, это очень сложная история.

Адмирал невесело усмехнулся, глядя на Мак-Кейда.

– Да неужели? Вот сюрприз! – скривился Мак-Кейд.

– Действительно, все это оказалось для нас сюрпризом, – согласился адмирал. – И очень неприятным. Видишь ли, Император вот уже месяц как умер.

Мак-Кейд вопросительно поднял бровь:

– Тогда это не по моей части, Уолт. Вам нужен ангел, а не охотник за головами.

– Да нет, мы хотим, чтобы ты нашел его преемника. У нас есть все основания с уверенностью полагать, что законный наследник жив; просто мы не знаем, где он. Вот тут-то мы и рассчитываем на тебя! – терпеливо пояснил Свонсон-Пирс.

Рико в изумлении потряс головой.

– Конечно, мы живем на самом краю света, однако если бы Император дал дуба, об этом бы знали даже здесь!

Адмирал только покачал головой.

– В обычных условиях так оно и было бы, Рико, однако в данном случае об этом знает лишь малая горстка людей. Пока мы не отыщем законного наследника Императора, смерть последнего должна быть глубокой тайной. Впрочем, боюсь…

– О нет! – простонал Мак-Кейд. – Не говори мне, дай сам догадаюсь! Те, кто стрелял в нас, знают об этом, и им не нравится законный наследник.

– Я бы сказал, что тебя следует наградить сигарой за сообразительность, – ухмыльнулся Свонсон-Пирс, – если бы у тебя ее уже не было!

– Я так и думал, – сказал Мак-Кейд. – Твои, как всегда, дали маху, и ты теперь хочешь, чтобы мы вытащили тебя из этого дерьма. Ну уж нет, забудь об этом! Нам очень жаль, но у нас хватает своих проблем. Если вам, ребята, нравится возня возле трона, мы-то тут при чем? Слово Империи почти ни черта здесь не значит, и нас это устраивает.

Уголком глаза он заметил, что Сара хотела было что-то сказать, но потом сдержалась. Проклятие! Неизвестно почему, но она на стороне Уолта.

Свонсон-Пирс сложил пальцы ладоней домиком и, как бы собираясь с мыслями, поднес их к лицу.

– Для того чтобы понять, почему вся эта история имеет значение для вас, равно как и для любой планеты вдоль границы, вам следует узнать об обстоятельствах смерти Императора, – проговорил он сквозь скрещенные пальцы. – К несчастью, Император любил охоту. Это, конечно, сводило его двор с ума, но он не больно-то с этим считался. Его величество увлекался охотой в течение многих лет и во всех отношениях изрядно преуспел в этом. Императорская резиденция битком набита трофеями, добытыми на сотнях планет. Трудно себе представить более отвратительную коллекцию дохлых туш! Как бы то ни было, каждый год он с нетерпением ожидал очередного сафари. В охоте его привлекал охотничий азарт, общество его закадычных приятелей и возможность сбежать от утомительных обязанностей.

– Ну да, – саркастически вставил Мак-Кейд. – Наверное, чертовски тяжело жить, когда есть все, что пожелаешь!

Свонсон-Пирс пропустил мимо ушей его ремарку и продолжал свой рассказ:

– В этом году он решил посетить Инво IV, слаборазвитую планету в удаленной части Империи, известную свирепостью тамошних животных. Очевидно, он настроился на то, чтобы подстрелить Царя зверей Инво. Это – травоядные животные, однако они весят добрую пару тонн и ревниво охраняют свою территорию. Насколько я знаю, и его охрана, и местные власти были просто в ужасе. Похоже, что колонисты травили эти чертовы создания бронетранспортерами, а затем стреляли в них из ручных гранатометов. Однако Император о такой охоте и слышать не хотел!

Адмирал с сожалением покачал головой.

– Что ни говори, но храбрости ему было не занимать! Он настоял на том, что пойдет один, один против Царя зверей Инво со всем его стадом!

Мак-Кейд потянулся, чтобы стряхнуть сигару в пепельницу, но промахнулся. Пепел снова упал на ковер. Сара бросила на мужа уничтожающий взгляд, и тот с большим трудом уклонился от него.

– Как бы то ни было, – продолжал Свонсон-Пирс, – но что-то не сработало. Император промахнулся, и эта тварь подняла его на рога. Он прожил после этого два дня. Были испытаны все средства, имевшиеся в распоряжении планеты, но безрезультатно. Квалификация и возможности врачей на Инво крайне низкие. Все, что они смогли в конце концов сделать, – это устроить Императора с максимальным комфортом и ждать, когда он умрет.

Понимая, что смерть неизбежна, Император послал за гонцом. Когда тот прибыл, Император отправил всех из своих покоев. Вскоре гонец исчез, а Императора нашли мертвым. Кое-кто поговаривал, что гонец убил Императора, и за него была назначена награда пятьдесят тысяч кредитов – за живого или мертвого.

Свонсон-Пирс оглядел своих гостей, словно желая убедиться, что владеет их вниманием.

– Добавлю только, что этот гонец свято исполнил свой долг. Он смог добраться до Терры и передать послание Императора адмиралу Китону.

Адмирал на мгновение умолк, изучая сигару, которую держал в руке. Пауза была намеренной, чтобы до предела обострить внимание слушателей. При этом он исподволь смотрел на Мак-Кейда. Наконец тот, к огромному удовлетворению Свонсон-Пирса, проворчал, что сдается. С победным видом Свонсон-Пирс продолжил свое повествование:

– Перед смертью Император назначил преемника и сообщил о своем выборе адмиралу Китону, единственному человеку, которому он доверил выполнение своей последней воли.

Мак-Кейд старался вспомнить все то немногое, что ему было известно о семье Императора. Он знал, что супруга Императора умерла совсем молодой, оставив мужа, если память ему не изменяет, с сыном по имени Александр и дочерью Клавдией. Сын вроде как был светским повесой, его имя не покидало заголовки скандальной хроники. А некоторое время назад, следуя рейсом на Марс, он пропал вообще. Естественно, были организованы самые тщательные поиски, которые, однако, ни к чему не привели. Большинство решило, что Александр погиб, однако кое-кто настаивал на том, что он просто скрывается и рано или поздно должен объявиться. Никто, за исключением, может быть, самого Императора, особенно не расстраивался из-за исчезновения этого шалопая.

Но Клавдия была совсем иной. Она воспринимала свое положение и связанные с ним обязанности чрезвычайно серьезно. В то время как дети высокопоставленных сановников проводили все время в поисках новых развлечений или боролись за выгодное место, чтобы сделать себе карьеру, она поступила в Военную академию. По ее настоянию ей не было никаких поблажек, она училась абсолютно на равных условиях с другими. И то, что Клавдия по окончании академии получила высший выпускной балл, объяснялось ее способностями, а не результатом покровительства со стороны отца. Окончив курс, она получила назначение на крейсер «Вызывающий». Вскоре этому крейсеру посчастливилось выйти из гиперпространства, почти наткнувшись на рейдер Иль-Ронна, который каперствовал в пространстве Империи. Даже сами военные признавали, что это была чистая случайность. Тем не менее заголовки гласили: «ПРИНЦЕССА УНИЧТОЖАЕТ ОРДУ ЧУЖАКОВ». В действительности «Вызывающий» размерами вдвое превосходил неприятельский рейдер и вместо орды чужаков на борту последнего находилось всего лишь тридцать членов экипажа. Тем не менее рейдер принял бой. В том бою Клавдия получила ранение, что дало обильную пищу для прессы. Непосредственным результатом всего этого явился рост популярности принцессы. Она продолжала достойно служить и наконец оставила флот, уйдя в запас в чине капитан-лейтенанта и с твердым намерением пойти по стопам своего отца. Сначала флот, затем политика. Если так преуспел папочка, то преуспеет и она.

Поначалу она возглавляла ряд комиссий, представляла отца на второстепенных торжественных церемониях и выполняла другие, преимущественно символические, обязанности. Однако постепенно Клавдия достигла постов с реальной ответственностью, возглавив первоначально ряд не первых по значимости правительственных департаментов, пока отец не согласился ввести ее в состав Совета генерал-губернаторов Империи. Этот пост давал ей известное влияние, так как в обязанности Совета входил контроль над вооруженными силами от имени Императора, а это включало утверждение всех присвоенных званий выше капитан-лейтенанта. Совет также контролировал бюджет флота и общее состояние его боеготовности. В результате некоторые влиятельные люди стали относиться к Клавдии серьезно, и многие спрашивали себя, не избрал ли ее Император своей преемницей.

Вспомнив все это, Мак-Кейд пожал плечами.

– Как я предполагаю, он выбрал принцессу Клавдию, – сказал он уверенно.

Свонсон-Пирс кивнул с пониманием:

– Логичный вывод… но дело в том, что… он этого не сделал!

– Ты что, хочешь сказать, он пацана, что ли, выбрал? – спросил Рико.

– Именно! – ответил Свонсон-Пирс.

– Но почему? – задал вопрос Мак-Кейд. – Я слышал, что принц Александр всегда был никчемным бездельником. Вряд ли Император этого не знал!

– Если честно, то я не знаю, почему он назначил Александра своим преемником, – произнес Свонсон-Пирс, нахмурившись. – Все, что я могу вам сказать, это то, что адмирал Китон уверен в наличии у Императора серьезных причин для подобного выбора. По словам Китона, между отцом и сыном существовало некое особое понимание, даже когда Александр совершал самые отвратительные поступки. Адмирал также уверен, что император опасался тех шагов, которые может предпринять принцесса Клавдия, займи она трон. В отличие от своего отца принцесса – ястреб и считает войну с Иль-Ронном неизбежной. Она уверена, что нам лучше сразиться с ними сейчас, чем выжидать и быть вынужденными сделать то же самое, но уже тогда, когда они станут еще сильнее.

Теперь уже и Мак-Кейд начал понимать, почему Сара встала на сторону Свонсон-Пирса. Если бы верх одержала принцесса Клавдия, она могла бы нарушить хрупкий баланс сил, удерживающий от войны между Империей людей и государством Иль-Ронна. По целому ряду причин человеческая раса и раса Иль-Ронн были природными врагами. Как ни странно, но взаимная враждебность в гораздо большей степени коренилась в их сходстве, а не в различии. Обе расы в силу своей природы были ярыми экспансионистами, в результате чего по мере роста двух империй некогда широкая полоса пограничных миров, разделявшая их, становилась все уже. Росло количество вооруженных конфликтов из-за неподеленных сфер влияния. К счастью для людей, раса Иль-Ронн развивалась в сухом жарком мире и, несмотря на огромное почтение к воде, ненавидела влажные миры, охотно заселяемые людьми. Тем не менее обе расы вели добычу одних и тех же руд и изотопов и были готовы воевать за каждую планету, на которой они имелись. Однако изрядная доля их нелюбви друг к другу объяснялась иными, менее явными причинами. Во-первых, очень сильно рознились история и культура обеих рас. Иль-Ронн существовал уже очень давно. Многие научные авторитеты сходились во мнении, что эта цивилизация возникла в космосе на тысячи лет раньше человеческой. Если бы их культура позволяла совершать гигантские скачки, возможные лишь в обществе, представляющем конгломерат отдельных личностей, если бы они не предпочитали последовательное развитие на основе всеобщего согласия, весьма вероятно, что Иль-Ронн подавил бы человеческую расу еще тогда, когда люди ютились в пещерах. Но этого не произошло. Цивилизация Иль-Ронна вместо этого избрала путь ползучей экспансии, при которой каждое возможное территориальное приобретение подвергалось тщательному изучению и лишь после этого навсегда присоединялось к их империи.

Не таковы были люди. Оказавшись в космосе, они распространяли свою сферу влияния, исповедуя принципы штурма и натиска, осуществляя порой за несколько дней то, на что Иль-Ронну потребовались бы столетия. К несчастью, происходило и обратное. Внутренние разногласия, склоки и леность часто разрушали достижения людей гораздо быстрее, чем они осуществлялись. В результате возникли две империи, приблизительно равные по размерам и силе, каждая из которых неотвратимо расширялась навстречу другой.

В течение многих лет первый Император, а затем и его сын трудились над тем, чтобы предотвратить почти неизбежное столкновение. Прилагая огромные усилия для подготовки Империи к возможной войне, они одновременно делали все, что было в их силах, чтобы ее избежать. Вплоть до того, что мирились с существованием пиратов, поскольку они помогали держать Иль-Ронн в постоянном напряжении.

Тем не менее некоторые представители человеческой расы были убеждены, что конфликт неизбежен. Клавдия была одной из них. Поэтому если бы она заняла трон, то война стала бы практически неотвратимой.

И поскольку империи разделяла лишь узкая полоса пограничных миров, то скорее всего именно они и стали бы полем битвы. Именно этим объяснялось стремление Сары помочь Свонсон-Пирсу. Таким образом она пыталась защитить Алису.

Мак-Кейд представил падающие с неба адские бомбы, города, ставшие черным шлаком, миллионы или даже миллиарды погибших – и все это для удовольствия помешавшихся на власти идиотов с обеих сторон. Под этим углом зрения у него и впрямь выбирать было не из чего. На свое счастье или на беду, но он должен отыскать этого придурка принца и посадить его на престол.

– О'кей, – сказал он, переводя взгляд со Свонсон-Пирса на Сару. – Картина мне ясна. Дело выглядит так, что выбор у нас чертовски беден?

Сара улыбнулась. По ее глазам Мак-Кейд понял, что она испытывает большое облегчение.

– Прости меня, Сэм, но это в наших собственных интересах! – как бы пыталась оправдаться она.

Мак-Кейд выпустил длинную струйку дыма себе под ноги.

– Ты, как всегда, права, радость моя, – успокоил он свою жену, – но я все еще ожидаю услышать, как же Уолт ухитрился потерять принца. Если я верно понял его слова, Александр по-прежнему не найден?

Адмирал со смущенным видом поправил обшлага своего мундира.

– Боюсь, именно так дело и обстоит! – И он добавил с возмущением и даже с обидой: – Можешь говорить все, что хочешь, только очень трудно следить за тем, кто не только богат, но еще и дурак по самые пятки!

– И все же, – задумчиво заметил Рико, – я думаю, если бы вы бросили на это весь Флот, то нашли бы его на раз.

От этих слов смущение Свонсон-Пирса стало еще более очевидным. Наконец он произнес:

– Я бы очень хотел, чтобы мы могли поступить именно таким образом. К несчастью, это невозможно.

– Почему же? – почти в унисон спросили Мак-Кейд и Сара. Саре это было интересно так же, как и Мак-Кейду, поскольку ее предварительная беседа со Свонсон-Пирсом не касалась данной темы.

Адмирал помолчал, еще глубже утонув в своем кресле.

– Потому что, – ответил он, – по меньшей мере половина офицеров Флота не желает, чтобы принц Александр был найден.

Мак-Кейд с пониманием покачал головой, поражаясь собственной недогадливости.

– Ну да, конечно, надо было допереть! Корабль, который выскочил из гиперпространства и всадил в нас эти торпеды, не был захвачен ни пиратами, ни Иль-Ронном. Он принадлежит Флоту, верно ведь? А командуют им те, кто не желает видеть принца Александра на троне.

– Клавдия, – произнесла Сара, обращаясь сама к себе. – Это, несомненно, Клавдия.

Свонсон-Пирс уклончиво кивнул:

– Очевидно, Император верил, что Александр жив. Но тем не менее в своем послании адмиралу Китону он поставил условие: если принц не будет найден в течение трех стандартных месяцев, во имя блага Империи на престол должна вступить Клавдия. Принцесса считает, что ее брат погиб – но она не хочет никаких случайностей.

Мак-Кейд тихо и выразительно свистнул.

– Клавдия считает, что престол должен принадлежать ей. – Он стал подводить итог беседе. – И она знает, что ты пытаешься найти и посадить на трон ее брата. Боже мой, Уолт! Конечно, она должна жаждать твоей крови. Не могу сказать, что я осуждаю ее за это. Видит Бог, ты умеешь портить жизнь людям! Тем не менее охотиться за тобой с помощью крейсера, пусть даже легкого, на мой взгляд, это уж слишком!

Его собеседник позволил себе печально улыбнуться, затем сказал:

– Что же, допускаю, что по этому поводу у принцессы есть основания гневаться на меня и адмирала Китона. Однако, возможно, тебе будет интересно узнать, что Клавдия не в восторге и от тебя тоже. Во всяком случае, она уже сделала на тебя заказ в Гильдии убийц.

В каюте надолго воцарилась тишина, прерываемая только легким шипением систем кондиционирования и вентиляции воздуха.

3

Мак-Кейд видел чертову уйму планет, но Терра – в доброй старой планете Земля было что-то особенное. Хотя он провел на ней куда меньше времени, чем вне ее, она всегда воспринималась как родной дом. Такие чувства испытывали очень многие. И действительно, для большинства людей Терра всегда оставалась сердцем и душой Империи. Ведь именно с ее древней поверхности стартовали тысячи кораблей, исчезая во тьме космического пространства. В те дни еще не знали принципов полета в гиперпространстве. Корабли колонистов ползли к далеким звездам, затрачивая многие годы на путешествие в один конец. Многие гибли на этом пути. Иногда целые корабли и даже группы кораблей бесследно исчезали в космосе. Но другим удавалось достичь цели. Их усталые, изношенные корабли спускались с чужих небес на поверхность незнакомых планет с тем, чтобы никогда уже больше не взлететь. Заканчивался полет, но не борьба. Враждебное окружение, слабое техническое оснащение и недостаток опыта приводили к гибели большей части колоний уже через несколько недолгих лет. Однако самые сильные и удачливые ухитрялись преодолеть невзгоды. Благодаря хорошей организации или просто счастливой судьбе они закреплялись на новых планетах. Со временем таких становилось все больше, колонии добивались процветания и наконец создали межзвездное правительство. В качестве столицы ими была выбрана никем не заселенная планета. Здесь и стали жить миллионы людей, представляющие тысячи миров.

Но этот путь не был легким. Выигрыш для одного всегда означает проигрыш для другого. Началась постоянная борьба между различными групповыми интересами, стали возникать и распадаться союзы, законодательство перестало быть эффективным: законы принимались и тут же нарушались. Затем последовал раскол – коалиция миров отделилась от Конфедерации. Разразилась страшная гражданская война.

Всего лишь один человек сумел подняться над всеобщим хаосом и разрушением. Он имел достаточно силы и мудрости, чтобы построить новое государство на руинах, оставленных войной. Сторонники этого человека провозгласили его Императором.

Обладая сочетанием многих талантов, редко встречающихся в одном человеке, Император в первую очередь был отличным психологом, превосходным вождем, прекрасно чувствующим настроение масс. Еще в самом начале своего правления он сумел проникнуться символической и духовной ценностью Терры и принял решение покинуть уничтоженную бомбардировками столицу Конфедерации, не тратя силы на ее восстановление. Он объявил опустошенную планету памятником миру, тем самым оставив потомкам вечное напоминание о своей самой великой победе, и одновременно вернув Земле ее былую славу. Это решение встретило широчайшее одобрение практически во всех мирах.

Конечно, не все приняли его правление – особенно те, кто отчаянно сражался против него во время гражданской войны. Многие бежали на границы Империи, стали пиратами, нападая на торговые пути Империи и опустошая окраинные миры. Поначалу Император пытался уничтожить пиратов. Он послал адмирала Китона с задачей найти и уничтожить их вооруженные силы. В битве при планете Ад Китон нанес им сокрушительное поражение, однако истребить пиратов полностью так и не смог.

Часть флота пиратов сумела бежать, позднее они напали на имперскую тюрьму с целью освободить томившихся в ней собратьев, и, к немалому своему изумлению, им удалось ее захватить. Но деваться пиратам все равно было некуда – Имперский флот всюду подстерегал их. Поэтому в конце концов они были вынуждены использовать тюрьму в качестве своего дома. Если только можно назвать домом плавающую в пространстве неприступную крепость, окруженную орбитальными боевыми платформами.

Император, не желая терять корабли и людей при штурме пиратской резиденции, решил смириться с существованием пиратов – при условии, что они будут соблюдать определенные правила игры. Прагматик до мозга костей, Император счел, что хотя пираты и кормятся за счет Империи, но они же и будут ее защищать. Их постоянные стычки с Иль-Ронном заметно облегчали жизнь Имперским вооруженным силам, а это, в свою очередь, позволяло снизить налоги и тем самым удовлетворить заветные желания его состоятельных сторонников. Жизнь показала, что это решение было правильным. Вскоре Император скончался, и на престол вступил его сын. А вот теперь умер и сын. Во имя сохранения Империи нужно было сделать все, чтобы на трон сел внук первого Императора.

Мак-Кейд взглянул на Терру, видневшуюся на главном обзорном экране, и вздохнул. Планета плыла на фоне черного бархата космического пространства подобно драгоценному королевскому опалу, укутанному в вату облаков. Мак-Кейд приближался к ней медленно, почти нехотя, оттягивая тот момент, когда «Пегас» войдет в гравитационное поле Земли и устремится под его воздействием к поверхности планеты. Прибыв туда, он будет обязан – да нет, вынужден – приступить к поискам Александра и довести их до конца. А выполнить полученную задачу будет совсем непросто. Против него Клавдия, ее прихлебатели, а также значительное число сановников и военного руководства, поставивших на нее свою карьеру и судьбу.

Судя по словам Уолта, многие готовы отдать все, лишь бы принц не был найден. «Или, – подумал Мак-Кейд угрюмо, – чтобы принц, и будучи найден, не дожил до своей коронации».

По решению Клавдии в отношении Мак-Кейда можно считать, что его противники хорошо информированы. У принцессы наверняка есть свой человек среди подчиненных адмирала Китона, так как уже через несколько часов после решения о привлечении Мак-Кейда она заключила договор с Гильдией убийц о выдаче им лицензии третьей степени на охотника за головами.

Третья степень давала исполнителям право убить не только Мак-Кейда, но и любого, кто попытался бы помешать им это сделать. Такая организация убийства была законной, но стоила чертовски дорого и еще раз доказывала, насколько сильно Клавдия хочет устранить его. И уж совсем плохо, что у Гильдии были свои счеты к охотнику за головами: когда-то он здорово наступил им на хвост, и они, несомненно, жаждали возмездия. От такой мысли становилось совсем грустно.

Мак-Кейд удрученно тряхнул головой, и Терра скрылась за облаком дыма, так как он закурил очередную сигару. Его пальцы нажали несколько клавишей пульта управления. «Пегас» увеличил скорость и начал спуск на планету. Где-то там Александр оставил свой след. Пусть этот след будет двухлетней давности, но он обязательно найдет его. Точно так же, как это бывало раньше, не один раз и на протяжении многих лет.

Охотники за головами были странной породой людей. Ненавидимые беглецами, вечно на подозрении у полиции планет, но окруженные романтическим ореолом в глазах общественного мнения, они жили странной полуподпольной жизнью где-то между тьмой и светом. Привыкнув к тому, что они в один момент – герои, а в следующий – негодяи, охотники за головами научились не доверять никому, кроме самих себя. Смысл жизни они видели в том, чтобы рос их счет пойманных беглецов. Это было им необходимо – как из материальных соображений, так и для самоутверждения. Но так или иначе, их роль в жизни Империи была весьма значительной.

Подобно любому человеческому обществу, Империя порождала определенный процент преступников, социопатов и извращенцев. В то время как на каждой планете имелись собственные полицейские силы, единой межпланетной структуры по поддержанию порядка и законности не существовало. Конечно, предложения создать ее выдвигались достаточно часто, однако оплачивать эту структуру не желал никто. Больше всего на свете люди не любят увеличения налогов. К тому же все планеты высоко ценили свою независимость и не стремились создавать еще одно агентство на уровне Империи, которое стало бы совать свой нос в их дела. Таким образом, охотники за головами представляли собой еще одно выражение трезвого расчета Императора. Он всегда считал: если система работает, не надо ей мешать. А эта система, несомненно, работала.

Охотники за головами могли получить список беглецов, находящихся в межпланетном розыске, в любом космическом порту, в любом общественном месте. В списках приводились их фамилии и имена, клички, биографии, сведения об их излюбленном оружии и – самое главное – о размерах вознаграждения, назначенного за поимку или убийство. Иногда размер вознаграждения оговаривался дополнительным условием, требуя, чтобы определенный беглец был доставлен живым. Впрочем, такое случалось очень редко. Обычно смерть находящегося в розыске человека устраивала всех. Выбрав объект преследования, охотник за головами вводил его имя и идентификационный номер в терминал и запрашивал охотничью лицензию на поимку. Это было очень важно, так как захват и убийство беглеца без лицензии рассматривались в качестве общественной услуги и вознаграждались простой благодарностью.

Мак-Кейд улыбнулся своим воспоминаниям. Однажды так было у него самого. Тогда он поклялся, что больше не допустит повторения. Поэтому он потратил много времени и энергии, убеждая Свонсон-Пирса предложить дополнительный стимул в виде материального вознаграждения. Имперская награда.

Конечно, бескорыстная служба на пользу общества – это хорошо, но на что тогда жить в отставке? Кроме того, при его работе никогда не исчезает возможность схлопотать от кого-нибудь пулю. Сам-то он, впрочем, знал, что даже мысль сделать что-нибудь для Уолта бесплатно была для него невыносима. Поэтому охотник и посчитал миллион кредитов вполне приличной суммой. Сара была против, пока Мак-Кейд не предложил, чтобы Свонсон-Пирс подкинул в виде премии ядерный реактор класса «А» для Алисы, и Сара тут же встала на его сторону. Реактор класса «А» был способен обеспечить все потребности планеты в энергии на долгие годы. Уолт так и не понял, как это он на все согласился. Сара его обвела вокруг пальца. Уолту еще чертовски повезло, что он так легко отделался. Мак-Кейд улыбался, вспоминая те переговоры.

– Ты улыбаешься, словно рудокоп с астероида после загула в бардаке, – заметил Рико, опускаясь в кресло второго пилота.

– Ну что же, вот она, Рико! – ответил Мак-Кейд, тыкая окурком сигары в главный обзорный экран. Он перевел корабль на траекторию посадки, и Терра заполнила собою весь экран.

– А с ней и масса проблем! – добавил он спустя мгновение. Рико философски пожал плечами:

– Не знаю, что и сказать, старина. Похоже, что их и впрямь больше, чем нас. Подожди, пока мы на них напустим нашего друга Фила!

Внезапно бесстрастный женский голос заполнил собою динамики внутренней переговорной системы.

– Тревога. Тревога. Мои рецепторы зарегистрировали присутствие на борту опасного хищного существа, оно движется в ходовую рубку. Рекомендую немедленно применить личное оружие максимальной убойной силы.

– А мне помнится, ты говорил, что наладил этот чертов компьютер, – прогудел Фил, входя в рубку. Густой низкий бас исходил из косматой медведеподобной фигуры, которая до этого отдыхала в пассажирском салоне «Пегаса». Фил был гуманоидом, специально созданным методами биопластики для жизни в ледовых мирах наподобие Алисы. Он был высококвалифицированным биологом, хотя внешне и не походил на него, поскольку очень мало ученых имеют рост семь футов и весят триста фунтов. Облаченный лишь в клетчатую юбку-шотландку собственного покроя, Фил производил внушительное впечатление. У него были большие закругленные уши, короткая морда и блестящий черный нос. Были у Фила и другие, менее заметные особенности. В них входили возможность видеть в инфракрасной зоне спектра, огромный ресурс физической силы и острые как бритва когти из сверхпрочной стали. На определенное время он мог многократно усиливать все свои возможности, превращаясь в биологический эквивалент страшной смертоносной машины. Этими качествами и объяснялось его присутствие на корабле. Поиски принца будут опасным предприятием, а поскольку Мак-Кейд и Рико спасли Фила от рабства на Лакоре и выкупили его независимость, тот решил, что его долг быть вместе с ними.

– Извини за компьютер, Фил. У меня просто не. было времени отладить его, но я это обязательно сделаю!

Мак-Кейд старался сгладить допущенную промашку. Усевшись, Фил закурил сигарету.

– Надеюсь! Невоспитанный компьютер очень легко может стать мертвым компьютером, – проворчал он и поднял глаза к экрану. – Значит, это и есть планета с именем «Грязь»?

– Угу, – сказал Мак-Кейд, обернувшись. – К твоему счастью, там, куда мы направляемся, сейчас зима, однако тебе все равно будет жарковато.

Фил издал гортанное урчание.

– Может, мне повезет и я попаду в какую-нибудь метель! «Пегас» слегка встряхнуло, когда он вошел в слой холодного воздуха, и Мак-Кейд вновь мягко опустил его нос вниз.

– Чертовски мало шансов, что это произойдет, Фил. Это ведь не Алиса, поверь мне. Составители программ погоды не занимаются метелями. Это вызвало бы слишком много истерических жалоб и нареканий. Черт возьми, тебе уже повезет, если будет идти дождь!

– Знаю, – с сожалением согласился Фил. – Но можно же хотя бы надеяться!

Ответа на его замечание не последовало, и все стали молча глядеть, как внизу разворачивается панорама Терры. Безграничная голубизна Атлантического океана откатилась куда-то назад, быстро мелькнули аккуратные кварталы прибрежных городов и уступили место темно-зеленым пространствам континентальной поверхности. Наконец и дремучие леса остались где-то позади, а глазам путешественников открылись необозримые сельскохозяйственные угодья со сложными переплетениями каналов и ирригационных систем, управляемых роботами. Куда ни посмотри, везде Мак-Кейд видел тщательно сберегаемое равновесие между человеком и природой. Он знал, что, когда они покинут корабль, их встретит чистый воздух и такая же чистая вода. Загрязнение окружающей среды и перенаселение безвозвратно ушли в прошлое. Нанесенный природе ущерб удалось ликвидировать, а там, где сама природа допустила ошибки, человек устранил их. И какое значение могло иметь то, что границы лесов были уж слишком прямоугольными, а горы неестественно симметричными по сравнению с чистой и безопасной экологией? Да никакого – во всяком случае, так утверждала теория. Но, по мнению Мак-Кейда, жизнь на Терре была чрезмерно заорганизованной и упорядоченной. Она напоминала ему что-то такое, с чем неизбежно ассоциировался Уолт Свонсон-Пирс. Тем более что охотник за головами точно знал, что проблемы перенаселения и загрязнения окружающей среды в действительности никто и не решил. Их как бы вывели за пределы Земли. Тяжелая и многоотходная промышленность вместе с избытком населения была перевезена на другие, менее счастливые планеты, чтобы очистить место для опрятных парков и прекрасных городов, украшавших теперь Терру.

Его мысли были прерваны в связи с приближением к космопорту «Центральный», среди астронавтов более известному под названием «Бардачок» – крупнейшему гражданскому космопорту на всем Североамериканском континенте. Теперь он занимал всю территорию, носившую ранее название «Чикаго». Корабельный компьютер уже в течение нескольких часов поддерживал связь с Имперской службой наземного контроля. Диспетчерская регистрация судна, разрешение на посадку и выбор полосы для захода на нее, а также вся другая навигационная информация обрабатывались теперь двумя компьютерами, бортовым и наземным. По мере приближения к космопорту на навигационном дисплее Мак-Кейда вспыхивали колонки подлетных параметров, а его пальцы порхали над пультом управления, внося соответствующие корректировки. «Пегас», как всегда послушный командам своего командира, осторожно пробирался среди все более плотного воздушного движения и наконец опустился на отведенное ему место.

Когда двигатели корабля были заглушены и отключены от цепей питания, Мак-Кейд потратил несколько минут на то, чтобы с помощью телемониторов познакомиться с обстановкой вокруг корабля. Самые разнообразные наземные машины неслись вперед и назад, спеша по своим делам, взлетали и приземлялись космические корабли, но, судя по всему, никто не проявлял интереса к «Пегасу». Что же, неплохо. Охотнику понравилось такое невнимание, хотя он понимал, что оно еще ничего не значит. Ведь теперь и Клавдия, и все, для кого это было важно, знали, что Мак-Кейд уже здесь. Перед отлетом он рассматривал вариант прибытия на Терру инкогнито, однако по зрелом размышлении отбросил эту идею. У него не было сомнений, что, несмотря на все защитные системы Терры, он смог бы проскользнуть незамеченным. Беда в том, что на это просто нет времени. Чтобы подготовить и успешно выполнить скрытный перелет, нужны недели, а то и месяцы. Кроме того, если верить Уолту, существовал лишь один человек, который мог знать, откуда начинать поиски принца. Это была женщина, судя по всему – одна из лучших подруг Клавдии. К чему же тогда тратить время на соблюдение секретности, если затем все равно придется действовать открыто?

По этой причине Мак-Кейд решил действовать открыто. Приземлиться и не мешкая установить контакт с леди Линни. Фил и Рико должны будут ограждать Мак-Кейда от всяких попыток помешать выполнению задачи. Следуя этой тактике, они решили остановиться в отеле. Конечно, оставаясь на борту корабля, они были бы в большей безопасности. Но в этом случае упрощается задача вести наблюдение за ними, тогда как им самим становилось гораздо труднее уйти от слежки. А большой отель всегда дает надежду, что можно затеряться в его суете и многолюдье, оставив ищеек с носом. Действуя быстро и решительно, они вполне могли рассчитывать на успех без особых осложнений.

– И с не меньшей вероятностью мы можем рассчитывать на встречу с летающими коровами! – пробормотал про себя Мак-Кейд, закрепляя пистолет на левом бедре. В честь столь большого события он надел новый костюм из черной кожи, скрипевшей при каждом его движении.

Когда он подошел к выходному шлюзу, Рико и Фил уже ждали его. Оба были вооружены до зубов. У Фила в кобуре под мышкой висел небольшой пистолет-пулемет, а на плече многозарядный карабин, стрелявший импульсами энергии. Рико вооружился пистолетом и гранатометом. Но такой арсенал вряд ли мог привлечь чье-либо внимание. Поголовное вооружение населения являлось той ценой, которую общество платило за возведенное в закон право на заказное убийство и за межзвездную охоту за головами. Они вместе покинули корабль, вскочив в один из вагончиков мини-поезда, следующего от корабля к кораблю и к главному зданию порта. Здесь они присоединились к пестрой толпе собратьев астронавтов, преимущественно состоявших из людей, но нередки были и представители других рас. Это была пестрая компания. Были здесь офицеры дальних космических лайнеров, одетые в щеголеватые мундиры, похожий на птицу князь-купец с Финции в окружении своих приближенных, а также суровый капитан торгового корабля в сопровождении двух человек из экипажа. Был и довольно бедно одетый дипломат с Зордиана; его ротовые щупальца сплетались и расплетались, выражая некую сложную мысль на всеобщем языке жестов. Мак-Кейд не смог бы сказать, понимала ли дипломата высокая женщина, шагавшая рядом с ним. А еще в толпе находились, правда не стремясь привлекать к себе внимания, несколько охотников за головами. Мак-Кейд даже узнал некоторых из них. Впрочем, независимо от того, знал он их или нет, его наметанный глаз немедленно выхватывал из толпы коллег по ремеслу. Во-первых, каждый из них держался особняком. Большинство охотников за головами чертовски плохо вписываются в коллектив. А во-вторых, их взгляд постоянно перебегал с одного лица на другое в поисках тех, кто был запечатлен в их памяти, – совсем как у пляжных нищих, рыщущих в поисках жалкой добычи, выброшенной морем на берег.

Постепенно толпа уменьшалась, проходя через автоматизированные контрольно-пропускные пункты. Когда Мак-Кейд вошел в одну из кабин, скрытые камеры осмотрели его тело на предмет наличия признаков заразных болезней, характерные признаки его глаз и зубов были сравнены с данными идентификационной карты, а оружие изучено на соответствие требованиям одобренных законом технологий. Затем компьютерное подобие чиновника потребовало сведений о характере груза, который он доставил в столицу Империи, то есть на планету Земля. Мак-Кейд указал, что не имеет декларируемого груза, и выразил готовность выполнять все законы, декреты и обычаи, принятые в столице. Он также дал обещание, что проведет удачный день, – не то чтобы он был в этом уверен, но надеялся, что, может, так оно и будет.

В связи с тем, что статус Фила как особи, подвергнутой биопластике, сделал проверку его личности более длительной, тот вышел из кабины контрольного пункта последним. Структура его глаз и зубов значительно отличалась от тех, с которыми он родился. Поскольку его биотрансформация проводилась здесь, на Терре, компьютер, немного покопавшись в базе данных, смог найти его досье. После этого компьютер узнал, что согласно контракту Фил был выкуплен объединением «Медицина и Биология». В таком случае он должен был отрабатывать свой долг на Фрио IV. Что же тогда привело его на Терру? После спешно проведенной консультации с банком данных объединения компьютеру стало известно, что контракт Фила шесть месяцев назад был выкуплен правительством планеты, известной под именем Алиса. Вскоре после этого свидетельство о выкупе Фила сжег Мак-Кейд, раскуривая одну из своих сигар, возвестив тем самым о начале чертовски веселой пирушки.

Выйдя из кабины, Фил рычал, проклиная тех, кто составил программы для таможенного досмотра, и требовал их немедленной вивисекции.

За стенами порта все было в движении: занятые охотой на пассажиров, машины самых различных форм и конструкций боролись за место у тротуара. Здесь были блестящие новенькие лимузины на воздушной подушке, впечатляющие седаны и довольно приличная толика старых, видавших виды такси. Не успели Мак-Кейд и его спутники подойти к бордюру, как особенно древний колесный экипаж с кузовом очень старинной формы вклинился между лимузином и еще одним такси, пройдя буквально в дюйме от обеих машин. Он остановился прямо перед Мак-Кейдом, пронзительно скрипнув тормозами. Его шофер выпрыгнул из-за руля и, не обращая внимания на протестующие гудки и ругань других водителей, обежал вокруг своей машины и распахнул перед Мак-Кейдом дверь, то ли утверждая, то ли спрашивая:

– Такси, сэр?

Перед беззаботной улыбкой и настойчивостью юноши устоять было невозможно. У него были светло-каштановые волосы, ничем не примечательное лицо, одет он был в серый просторный комбинезон. Слова «Макси такси» красовались на нагрудном кармане, из которого торчали ручки, карандаши, расческа и дешевые солнечные очки. Мак-Кейд обычно пользовался менее дорогими машинами, однако поскольку это было за счет Уолта, то почему бы, черт побери, и не проехаться на раритете? Он кивнул пареньку и первым сел на заднее сиденье машины. В салоне пахло дезинфектантом, который повсеместно распыляют чистящие автоматы. Рико и Фил занимали слишком много места, втроем на одном диване было тесновато, но все же достаточно удобно. Минуту спустя машина рывком тронулась с места, унося их от космопорта.

– Куда прикажете? – спросил водитель, когда его внешне неуклюжий экипаж плавно вошел в поток транспорта и, набирая скорость, стал удаляться от здания вокзала.

– В отель «Хилтон», – ответил Мак-Кейд.

– Есть, сэр! – с энтузиазмом произнес водитель, а его машина помчалась еще быстрее.

И тут Мак-Кейд ощутил смутное беспокойство. Ему было трудно понять, в чем дело, но что-то в облике водителя показалось ему знакомым. Подобно большинству охотников за головами, Мак-Кейд обладал сильно развитой зрительной памятью, и теперь, пока он разглядывал шофера в зеркале заднего вида, у него росла уверенность, что он уже видел это лицо раньше. Украдкой он подергал ручку двери – она была заперта. Впрочем, даже если бы это было не так, автомобиль двигался слишком быстро для того, чтобы можно было из него выпрыгнуть. Еще раз посмотрев в зеркало, Мак-Кейд встретился взглядом с глазами молодого шофера, и тот усмехнулся. Однако в этой усмешке не было и тени доброжелательности. Или это ему только показалось? Может быть, он просто стал подозрительным, все время помня, что за ним охотится Гильдия? Гильдия! Теперь он все понял, но, к сожалению, слишком поздно. Как раз в тот момент, когда он вспомнил, где видел это лицо, машина свернула в переулок и резко остановилась. Водитель обернулся, и Мак-Кейд обнаружил, что на него смотрит ствол иголочного пистолета.

– Добро пожаловать в Бардачок, идиот! – произнес водитель, с лица которого внезапно исчезли все следы очарования юности.

– Похоже, это он тебе, Сэм! – спокойно сказал Фил, прикидывая расстояние между собой и пистолетом.

– Заткнись, косматая рожа! – прохрипел шофер, повернув ствол пистолета на дюйм по направлению к Филу. – Ну давай, рискни! Давно мечтал о меховом ковре в гостиной!

– Фил, расслабься, – бросил Мак-Кейд. – Не думаю, что наш друг планирует убить нас. По крайней мере не сейчас. С одной стороны, он нас поймал в ловушку, а с другой стороны, он не сделал предупреждения. Поэтому, если он прикончит нас, Гильдия будет вынуждена открыть охоту на него самого.

Мак-Кейд ссылался на положение, согласно которому узаконенный характер заказного убийства предполагал соблюдение определенных правил, заключавшихся в предоставлении намеченной жертве шанса для самообороны. Ведь те, кто составлял эти правила, понимали, что и сами они, за исключением тех случаев, когда на них распространялось покровительство Императора, легко могут стать мишенью для убийц. Согласно регламенту жертву нельзя было завлекать в помещение, не имеющее второго выхода, или в любую иную западню. Киллеры в момент нападения обязаны быть одеты по надлежащей форме и должны отчетливо предупредить голосом о своих намерениях и предоставить жертве пять секунд для ответных действий. Гильдия была обязана выследить и устранить любого из своих членов, нарушившего эти правила. Причина заключалась не в их приверженности честной игре, а в том, что в противном случае убийство могло быть осуждено как незаконное деяние.

Водитель согласно кивнул:

– Что верно, то верно, кретины. Мистер Большой охотник за головами знает, что говорит. Только не заводите меня, а то ведь я могу нарушить правила и рискнуть своим положением!

Тут Рико громко рыгнул, заставив водителя резко повернуть игольчатый пистолет в его сторону. Гигант прикрыл рот рукой в насмешливом смущении, говоря:

– Прости, приятель! В натуре, я не хотел тебя так напугать! Мак-Кейд заметил, как покраснела шея юноши, и краска

постепенно залила все его лицо. Не сводя кипевших ненавистью глаз с охотника, он сжал рукоятку пистолета так крепко, что пальцы побелели. Парень произнес сквозь стиснутые зубы:

– А ты, остряк, дерьмовая задница! Только помни, что вы все – уже падаль. Особенно ты, Мак-Кейд! Я хочу, чтобы ты знал это, думал об этом, чтобы мысль о скорой смерти бросала тебя в холодный пот, чтобы она вместе с мочой выливалась тебе в штаны. Помни все время: когда тебе готовят завтрак, я – на кухне; когда ты идешь по улице, я – в толпе; когда ты ложишься спать, я приду к тебе во сне! А затем, когда ты устанешь бояться, я пришью тебя, точно так, как ты убил моего брата Дика.

Память Мак-Кейда стремительно вернула его в прошлое. Было три наемных убийцы. Они встали так, чтобы Мак-Кейд и два его спутника оказались под перекрестным огнем. Он вспомнил, как тот, что был в середине, крикнул громким голосом, отразившимся от стен коридора:

– Внимание! Через пять секунд будет совершенно убийство гражданина Сэма Мак-Кейда по лицензии третьей степени!

Он также вспомнил, как бросился на землю, откатился в сторону и, подхватив выпавшее оружие, нажал на курок и вел ствол влево, пока в прицеле не появилась фигура одного из убийц. Копия водителя, но постарше. От выстрелов в бетонных стенах появились дыры, их края светились, раскаленные добела. Наконец заряд попал в цель, превратив нападавшего в кровавое месиво.

– Твой брат не жалел сил, чтобы убить меня, – бесстрастно бросил Мак-Кейд.

Но все было напрасно. Водитель так упивался своей ненавистью и жаждой мщения, что он даже не слышал слов Мак-Кейда. Он только сказал:

– Главное, запомни мое лицо, сволочь, потому что это будет последним, что ты увидишь в жизни.

С этими словами он открыл дверь и исчез.

4

Мак-Кейд открыл дверь разгоняющейся машины на воздушной подушке и выпрыгнул. Земля рванулась ему навстречу, и он больно ударился левым плечом. Он покатился, подминая низкорослый кустарник, и упал на дно кювета. От острой боли охотник скрипнул зубами и сразу же вытянулся на дне канавы. Было очень темно и дьявольски холодно. Через несколько секунд второй автомобиль на воздушной подушке с ревом промчался мимо, обдав его грязью и гравием. «Вот так, к нанесению побоев добавилось еще и оскорбление действием», – пробормотал сам себе Мак-Кейд. Но главное, что преследователи купились на этот трюк. Он с трудом перевернулся на живот, встал на колени, а после и на ноги. К этому времени задние габаритные огни второй машины маленькими красными глазками светились где-то дальше по дороге. Вот погас один, а затем и второй – автомобиль скрылся за поворотом.

Кому-то придется провести утомительный вечер, мотаясь за Рико и Филом по всему городу. День выдался длинный, и полет в канаву его никоим образом не украсил. После того как их водитель и по совместительству убийца выскочил из машины, Мак-Кейд перелез на переднее сиденье и ухитрился завести двигатель. Они оставили эту колымагу в нескольких кварталах от отеля и остаток пути прошли пешком.

В отеле Мак-Кейд потребовал самые лучшие номера для себя и своих друзей и оплатил их авансом из толстой пачки денег, которые он ухитрился содрать с Уолта на командировочные расходы. В какой-то момент администратор гостиницы хотел было что-то заявить по поводу Фила, но биолог, заметив это, изобразил самую широкую из своих улыбок, обнажив ряды зубов из сверхпрочной стали. Управляющий побледнел и предоставил Филу посольские апартаменты.

Хотя номер Мак-Кейда был поменьше, чем у Фила, он все же был достаточно просторным и имел небольшой плавательный бассейн, такой же гимнастический зал и кабинет, оборудованный такими системами связи, которые вполне могли бы украсить капитанский мостик любого боевого корабля. Мак-Кейд плюхнулся в кресло и велел компьютеру набрать не числящийся в справочниках номер леди Линни Форбс-Смит. Компьютер поблагодарил его нежным женским голосом и пообещал незамедлительно установить нужное соединение. Леди Линни не ожидала его звонка, однако Уолт считал, что, если принц еще жив, только она может подсказать направление поисков. И все же Мак-Кейд сомневался. По словам того же Уолта выходило, что она принадлежала к числу лучших подруг Клавдии. Поэтому, если она что-то и знает, с чего она будет ему это сообщать? Очевидно, Уолт знал больше, чем говорил, строго придерживаясь старинного правила: исполнителям следует знать ровно столько, сколько им положено.

Вслед за автосекретарем, секретарем и личным помощником наконец трубку взяла леди Линни. Не желая ходить вокруг да около, Мак-Кейд сразу перешел к предмету своей миссии и, к своему большому удивлению, узнал, что лучшая подруга Клавдии хочет его видеть. При этом она высказала пожелание, чтобы о его визите никто не знал. Они договорились встретиться в тот же вечер. Оставшуюся часть дня Мак-Кейд, Рико и Фил использовали для отдыха и развлечений. Незадолго до сумерек они вышли из отеля, сели в арендованную машину на воздушной подушке и вместе с не слишком плотным потоком машин направились по дороге, ведущей к фешенебельным окраинам. Мак-Кейд посматривал на едущие сзади машины и вскоре без особого труда заметил, что их «пасут». Слежка велась крайне небрежно, что свидетельствовало либо о некомпетентности, либо о наглости. Это могли быть наемные убийцы, или люди Клавдии, или даже военная разведка, действующая по приказу адмирала Китона. В любом случае их необходимо было перехитрить. Ведь указания леди Линни были совершенно четкими. Никто не должен знать, что Мак-Кейд встречался с ней.

Они мотались по городу, пытаясь засечь добавочные «хвосты», возможное наблюдение с воздуха и вообще все мыслимые средства контроля за передвижением. Ничего! Кто-то решил, что одной машины будет достаточно. Но, кто бы это ни был, он ошибся.

Не обращая внимания на боль в плече, Мак-Кейд перелез через низкую насыпь и прошел сквозь кустарник, тянущийся вдоль дороги. Еще несколько футов – и он уперся в каменную стену высотой футов в восемь, которая окружала загородные владения леди Линни. Двигаясь вдоль стены на ощупь, он обнаружил узкую калитку в стене именно там, где, по словам леди, она должна была находиться. Как они и условились, калитка оказалась незапертой.

Неужели все будет столь просто? А может, по ту сторону калитки его ждет засада? Охотник постоял в тени, давая глазам привыкнуть к царившей вокруг полутьме. Уже полностью стемнело, но благодаря свету уличных фонарей и ярко освещенным окнам особняка окружающие предметы можно было разглядеть. Мак-Кейд осторожно вытянул пистолет из кобуры и поднес его к левому плечу. Никогда не следует заходить в дверь, держа пистолет перед собой – во всяком случае, если вы хотите остаться в живых. Сознавая, что мгновение, когда он будет проходить сквозь калитку, является самым опасным, он, пригнувшись, проскользнул сквозь нее одним быстрым движением и сразу же опустился на корточки за толстым стволом дерева. Охотник с облегчением вздохнул. Теперь до него доносились из дома приглушенные звуки музыки и смех. Леди Линни принимала гостей.

Бесшумно передвигаясь, Мак-Кейд перебегал от одной тени к другой, стараясь заметить малейшее движение или звук. Он прошел через систему охранной сигнализации, кольцом окружающую здание, пересек дорожку, вдоль которой обычно бегают сторожевые псы, и залитую светом бетонную площадку шириной футов пятьдесят. Никто и ничто не подало сигнала тревоги. Леди умела держать слово. Во всяком случае пока.

Наконец Мак-Кейд подбежал к небольшой боковой двери и три раза быстро махнул рукой перед объективом телекамеры. За дверью послышались легкие шаги. Она распахнулась, явив глазам Мак-Кейда одну из самых красивых женщин, каких он только видел в своей жизни. Если не считать искусно наложенного макияжа, женщина была абсолютно обнаженной.

Основываясь на предположении, что женщина, появляющаяся на пороге своего дома в чем мать родила, желает, чтобы на нее глядели, Мак-Кейд принялся внимательно рассматривать незнакомку. Он делал это не спеша, начав с великолепного педикюра на пальцах ног, а потом все выше и выше. У женщины были длинные стройные ноги, округлые пышные бедра, до удивления тонкая талия, полные груди с розовыми сосками и красивое лицо. Темные, отброшенные назад волосы были присыпаны какой-то пудрой, сверкающей и играющей бликами света, когда волны теплого воздуха шевелили ее локоны. А еще

Мак-Кейд увидел большие черные глаза, маленький прямой нос и пухлые чувственные губы.

– А как вы смотрите на то, чтобы заняться со мной любовью? – спросила она, лукаво улыбаясь.

– Да я с радостью, только, к несчастью, у меня есть жена, – с сожалением ответил Мак-Кейд.

– Какой вы старомодный мужчина, – заметила женщина неожиданно тихо и серьезно, несмотря на свою вызывающую наготу.

– Это не я, – возразил с усмешкой Мак-Кейд. – Это моя жена старомодна!

Смех, прозвучавший в ответ, был дружеским и искренним.

– В таком случае чем же я могу быть вам полезной? – спросила она, тая смешинки в уголках глаз.

– Я пришел встретиться с леди Линни.

Улыбаясь, она приподняла ладонями обе груди, затем провела руками вдоль плавных округлостей своего тела.

– Однако вы ее уже встретили, Сэм Мак-Кейд! – В ее глазах вновь вспыхнул лукавый огонек. – И отвергли ее. А я к этому не привыкла.

Насладившись его смущением, она взяла его за руку и мягко увлекла внутрь дома. Дверь за ними бесшумно затворилась, и они вступили в узкий коридор. Походка у женщины была восхитительной. Мак-Кейд откровенно наслаждался совместной прогулкой, совсем забыв о возможности попасть в западню. К счастью, ему повезло и ловушек на их пути не было. Женщина провела его вверх по лестнице, а затем еще по какому-то коридору. Под ее прикосновением дверь ушла в сторону, и он вошел в комнату вслед за леди Линни.

Как только они перешагнули порог, светильники загорелись ярче, осветив уютно обставленный кабинет. Вдоль одной из стен выстроились стеллажи с настоящими книгами, другую стену занимали последние издания для чтения на компьютере; третья была скрыта красной драпировкой. Леди Линни прикоснулась к какой-то кнопке, и четвертая стена стала прозрачной. Сквозь нее было видно, как тридцать или сорок обнаженных мужчин и женщин резвятся в крытом плавательном бассейне. Несмотря на то что многие из них были достаточно пожилыми, их тела благодаря биопластике излучали силу и энергию юности.

– Не беспокойтесь, – произнесла леди Линни, – они нас не видят. Нудистские забавы в бассейне – это последний крик моды!

Подойдя к шкафчику, она достала халат из какой-то шелковой материи. Накинув его на себя и запахнув поглубже, она усмехнулась, глядя на Мак-Кейда и говоря:

– Не хочу, чтобы ваша супруга выходила из себя от гнева!

– Я тоже, – ответил Мак-Кейд, усаживаясь в кресло с богатой обивкой.

Леди Линни села напротив него. Теперь ее взгляд был очень серьезным.

– Должна предупредить вас, гражданин Мак-Кейд, что вы подвергаетесь большой опасности, – сказала она.

– Сэм, – заметил Мак-Кейд. – Мои друзья зовут меня Сэм.

– Хорошо, – согласилась она, – пусть будет Сэм. Но на самом деле я не являюсь вашим другом, Сэм, хотя, может быть, хотела бы им стать, если бы все обстояло несколько иначе. С другой стороны, если не брать в расчет адмирала Китона, сомневаюсь, чтобы у вас вообще сейчас были друзья на Терре. Во всяком случае, среди тех, кто заслуживает внимания. И, несмотря на все принятые мной меры предосторожности, я не могу гарантировать ни вашей, ни собственной безопасности. Все дело в том, что Клавдия не желает, чтобы Александра нашли, и никто не хочет идти ей наперекор. Ведь через несколько месяцев она может стать Императрицей. Естественно, что каждый стремится ей угодить.

– А вы? – спросил Мак-Кейд. – Чего хотите вы?

Ему очень хотелось курить, но в комнате не было пепельницы, а по каким-то причинам мысль закурить сигару вопреки этому обстоятельству даже не приходила ему в голову.

В ответ она, протянув руку, снова коснулась кнопки. Приводимая в движение невидимым мотором тяжелая драпировка медленно отъехала в сторону, открыв его взору большой трехмерный голографический экран. Он медленно включился, представив объемное изображение молодых мужчины и женщины, стоящих в саду. Лишь мгновение потребовалось Мак-Кейду, чтобы узнать в женщине Линни, а в мужчине принца Александра. Они не позировали для снимка – наоборот, он был сделан, когда и Александр и Линни видели только друг друга. Их взгляды были красноречивее всяких слов, они явно были влюблены. И, насколько понимал Мак-Кейд, это чувство у них не умерло и поныне. По крайней мере леди Линни свое сохранила. Иначе зачем прятать за занавесом старый голографический снимок?

Словно читая его мысли, она произнесла:

– Вы спрашиваете, чего я хочу? Ответ прост: Алекс – это все, о чем я мечтаю.

– В таком случае помогите мне найти его, – сказал Мак-Кейд, переведя взгляд с голографии на женщину.

Их глаза встретились, и Мак-Кейд понял, как страдает Линни.

– Я хочу помочь, Сэм, – с болью в голосе сказала она, – но я не могу действовать открыто. Если Клавдия узнает, она может погубить и меня, и моего отца. Его компания осуществляет поставки флоту, и Клавдия, являясь членом Совета генерал-губернаторов, может добиться передачи всех контрактов другой фирме. Кроме того, она считает меня своей лучшей подругой, а я и есть ее лучшая подруга во всем, что не касается Алекса! Мы вместе выросли и были как родные сестры до того, как она поступила в академию. Поэтому повторяю: если бы не Алекс, я бы никогда не решилась на такое.

– Зачем же тогда было приглашать меня сюда? Если вы не можете или не хотите помочь, зачем все это?

– Я не могу оказать вам непосредственной помощи, – вздохнула она, – но, как Уолт уже сказал вам, я могла бы направить ваши поиски в нужном направлении. Кстати, вы разве не знаете, что мы с Уолтом дальние родственники?

– Нет, – ответил Мак-Кейд и снова внимательно осмотрел кабинет. – Хотя почему-то меня это совсем не удивляет. Ему было бы очень хорошо здесь.

– А вам нет?

– Извините, не хотел вас обидеть! – поспешил охотник исправить свою оплошность, глядя, как веселятся в бассейне знатные гости, играя с большим мячом. – Однако вы что-то сказали о том, что можете подсказать мне, откуда начать поиск.

Она кивнула, и тень легкой улыбки коснулась ее губ.

– Я знаю, где он был перед тем, как исчезнуть.

Из-за этого не стоило огород городить. Мак-Кейд отнеся с этим словам скептически.

– Это и так известно, – сказал он. – По всем данным, он поднялся на борт своей яхты, взял курс на Марс, но туда не прибыл.

– В чем-то, может быть, это и так, но я бы хотела показать вам вот это.

Леди Линни встала, прошла к столу и пробежалась пальцами по клавиатуре, встроенной в столешницу. Раздался легкий щелчок, и открылся какой-то потайной ящик. Вынув из него маленькую шкатулку, покрытую золотой филигранью, она подняла крышку и, достав небольшой предмет, передала его Мак-Кейду.

Предмет оказался кубиком из дешевого пластика. Повертев его в руках, Мак-Кейд обнаружил, что на пяти гранях кубика были нанесены числа, взятые как бы наугад: восемнадцать, пятьдесят, два и восемь. На шестой грани был логотип: латинская буква «j», заключенная в круг. Он вернул кубик женщине и спросил ее:

– Это что-нибудь вам говорит?

– Это логотип Джойо.

Охотник все понял. Каждый слышал об астероиде Джойо, хотя мало кто был на нем. Это один из множества астероидов в поясе между Марсом и Юпитером. На него высадился проспектор[1] по имени Джером Джойо в поисках руд редких металлов, высокоактивных изотопов – словом, всего, что можно продать. Но когда его буровой робот прошел через кору астероида, Джойо узнал, что астероид полый, – кроме пещер, в нем ничего больше не было. Любой проспектор в этом случае собрал бы манатки и, не тратя зря времени, полетел дальше. Но не таков был Джойо. За большие деньги он выкупил права на этот астероид и сделал все, чтобы его затраты оправдались. Все пробуренные скважины были вновь загерметизированы, а в полости астероида был закачан воздух с составом и давлением, близким к земному. После этого Джером Джойо стал сдавать пустоты астероида в аренду своим коллегам, проспекторам и шахтерам, под складские помещения. Это было прекрасное место, где можно в полной безопасности хранить ненужное до поры до времени оборудование, придерживать лишнюю партию руды в ожидании благоприятной конъюнктуры на рынке, а также прятать кое-что из краденого. Такой вид обслуживания оставался единственным в своем роде, поэтому спрос на него был чрезвычайный, поток арендующих не иссякал. Подобное положение дел натолкнуло Джойо на мысль открыть еще и салун. В конце концов, при таком наплыве посетителей почему бы не сделать приятное людям и не заработать кредит-другой самому? И ведь он заработал этот кредит! Да не один, а столько, что салун превратился в казино, а казино, процветая, дало жизнь и другим увеселительным заведениям. В конце концов астероид Джойо стал изысканным местом развлечения для очень богатых людей. Хотя некоторые и поговаривали, что своему процветанию это место обязано в большей степени разным темным махинациям.

– Так вот, – продолжала леди Линни, – я получила этот сувенир обычной почтой спустя целых три месяца после исчезновения Александра.

– А что, вместе с ним не было письма или хотя бы какой-нибудь записки? – спросил Мак-Кейд, возвращая кубик.

– Нет, – коротко ответила женщина, принимая кусочек пластмассы с таким благоговением, как если бы это был драгоценный объект религиозного поклонения. – Но я твердо знаю, что это от него. Он всегда присылал мне такие символические подарки, чтобы я знала, что с ним все в порядке. Потому-то мне и трудно забыть его.

Леди Линни снова опустилась в кресло, подвернув под себя ноги. Потом они заговорила со спокойной убежденностью человека, много раз думавшего над тем, что ему придется сказать:

– Сэм, я хочу, чтобы вы поняли, и это очень важно: Александр не был просто богатым шалопаем. Нет, конечно, какое-то время он был и им, но только с целью познания всех сторон жизни. Какое-то время он изучал психологию, потом увлекся балетом в условиях невесомости, а потом его почему-то заинтересовала борьба самбо. Отсюда пришло к нему очарование историей развития человечества, желание понять мотивы и поступки людей прошлого, а также разобраться в самом себе. Я полагаю, у вас есть основания считать, что Алекс – романтик. Император хотел, чтобы он образумился, чтобы он готовился взять в свои руки бразды правления. Но его сын хотел познать все свои возможности, ему важно было понять, кем он мог бы стать, не будь он будущим Императором.

– И вы полагаете, что он скрылся намеренно, что это – еще один эксперимент принца? – закончил за нее мысль Мак-Кейд.

В знак согласия леди Линни несколько раз энергично кивнула, говоря:

– Именно так! Перед тем как уехать, он несколько раз говорил мне, что тяжело познать себя, когда все, что ты делаешь, отражено в голограммах. Я думаю, что он исчез, чтобы понять, что он может сделать сам, будучи свободным от всех преимуществ и недостатков своего высокого положения.

– Я вас понял, – задумчиво произнес Мак-Кейд.

Хотя на самом деле он ничего не понял. С его точки зрения, все это было абсолютной нелепостью. В то время когда каждый уродуется, стараясь заработать монету, этот придурок исчисляет деньги тоннами и страдает от этого! Видите ли, ему хочется знать, какова жизнь без денег. Да черт возьми, она ужасна! Каждый знает! Но эта женщина, судя по всему, понимала Алекса и верила ему. Наступила долгая пауза, наконец охотник спросил:

– Но раз вы испытываете столь сильные чувства, почему вы не отправились вместе с ним?

К его изумлению, леди Линни потупилась – видно, ей было неловко отвечать на этот вопрос. Когда она подняла голову, Мак-Кейд увидел, что по ее щеке бежит слеза.

– Он не просил меня об этом. Боюсь, что он не доверял мне, и был прав, – сказала женщина с глубокой душевной болью. – Ведь я не понимала его тогда. Если бы я тогда узнала о его намерениях, я непременно разгласила бы их, убежденная, что делаю это для его же собственной пользы. – Она вытерла слезу рукавом халата. – Но не теперь! С тех пор я очень многое поняла. Но что бы там ни было, он должен знать о смерти своего отца, в этом я уверена.

Теперь, когда он знал, откуда начать поиск, Мак-Кейд нетерпеливо поднялся с кресла, говоря:

– Благодарю вас, леди Линни, вы очень помогли нам!

– Вы полетите на астероид Джойо? Охотник кивнул и ответил:

– Другой отправной точки у меня нет.

Она молча проводила его к боковому входу и вывела на свежий ночной воздух. Калориферы включились и послали волны теплого воздуха, но леди Линни незаметно для себя самой еще теснее запахнула полы халата. В течение какого-то времени она пристально вглядывалась в лицо Мак-Кейда, как будто искала в нем что-то, известное только ей одной. Потом, словно найдя это, она уверенно кивнула себе и сказала:

– Ты обязательно найдешь его, Сэм Мак-Кейд! А когда найдешь, скажи ему, что я люблю его и что он всем нам очень нужен.

Мак-Кейд вдруг заметил, что он кивает, соглашаясь с ней. Леди Линни улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– А еще скажи своей жене, что она очень счастливая женщина!

С этими словами она шагнула в дом. Дверь с шипением закрылась, и охотник остался один.

На этот раз он не перебегал, крадучись, от дерева к дереву, он просто шел, прогуливаясь, словно это была его собственная усадьба. Через несколько минут, пробравшись через кусты, Мак-Кейд вышел на дорогу. Неподалеку дважды вспыхнули фары, и послышался шум стартера. Значит, Рико и Фил смогли отвязаться от «хвоста» и приехать за ним. Это было просто замечательно, потому что до ближайшей остановки общественного транспорта идти было очень далеко. Машина подъехала, распахнув дверцы, и воздух натопленного салона пахнул в лицо охотнику. Он сел рядом с водителем.

– Рад тебя видеть, старик! Куда едем? – весело и бодро спросил Рико.

– В гостиницу, Рико! А завтра утром мы уносим свои задницы с этой планеты, благо они еще целы.

– Верно говоришь, парень! – рассудительно произнес Рико, увеличивая обороты ходовой турбины.

Плавно набирая скорость, они уехали от усадьбы леди Линни.

5

Солнце едва появилось на небе, когда они покинули отель и направились в космопорт. Все трое молчали, но каждый был напряжен. Почему наемные убийцы оставили их в покое? Ведь не могут же они отпустить свои жертвы с Терры, пальцем не тронув. Тем не менее все было тихо. С оружием на изготовку все трое сели во взятую напрокат машину, по дороге в космопорт они до рези в глазах всматривались в пустынные утренние улицы, стараясь первыми заметить возможного противника. Напряжение ожидания было изнурительным.

Приближаясь к космопорту, они услышали громовые раскаты двигателей стартующих кораблей и увидели сполохи света, устремлявшиеся в черноту космического пространства. Но вот они проехали через полосу лесонасаждений, окружавшую всю территорию порта; мелькнули и остались позади ворота контрольно-пропускного пункта внешней охраны и еще какие-то здания и сооружения. И снова никто не собирался нападать на них.

Поэтому, когда они остановились у центрального подъезда космического вокзала, Мак-Кейд почувствовал, как у него от напряжения дергается левая щека, а внутренности жгло, как если бы туда налили расплавленного свинца. Ему хотелось крикнуть: «Ну выходите, вы, гады! Выходите, и покончим с этим делом!» Однако он изо всех сил сдерживал себя. Нельзя, чтобы противник узнал, что ты вспотел от страха.

Все в том же нервном напряжении они по очереди прошли через кабину таможенного досмотра. Одного проверяют, а двое прикрывают его. Когда все формальности были окончены, они вышли из здания вокзала и вскочили в вагончик проходящего мини-поезда. Вместе с его приближением к «Пегасу» повышалось и настроение Мак-Кейда. Теперь он готов был кричать: «Мы ушли от них, ей-богу, мы ушли!» По каким-то причинам убийцы оставили их в покое, и скоро Земля окажется далеко позади.

Но потом его настроение упало так же резко, как и поднялось до этого.

– Похоже, что нас там ждут, Сэм! – хмуро произнес Фил. – У корабля человек двадцать морских пехотинцев.

Охотник пожалел, что у него нет такого же острого зрения, как у Фила. Сам он вместо солдат видел только отдельные маленькие точки.

– Морские пехотинцы? Что, черт возьми, они здесь забыли? – рассуждал вслух Мак-Кейд. – Может быть, это убийцы из Гильдии переоделись в морских пехотинцев? Нет, такое строжайше запрещено законом!

Но кем бы они ни были, встреча с ними ничего хорошего не сулила. Солдаты – значит, придется иметь дело с правительством, то есть в конечном счете с Клавдией. При прочих равных условиях лучше иметь дело с убийцами. В тех по крайней мере можно стрелять.

Мини-поезд начал замедлять ход, друзья посмотрели друг на друга и пожали плечами.

– Судя по всему, придется подбирать мелодию на слух, джентльмены, – сказал им Мак-Кейд. – От нас ждут экспромта.

– Кто-то уже подбирался к его слуху, Сэм! – так прокомментировал Рико слова своего друга, мотнув головой в сторону солдат.

Он имел в виду командира группы, майора. Прямой, словно аршин проглотил, тот стоял лицом к приближающемуся мини-поезду, отстукивая щегольским, обтянутым кожей стеком по голенищу своего сапога. Там, где у всех людей ухо, у майора был только шрам. Его гладко выбритая по моде элиты преторианской гвардии голова на мощной короткой шее напоминала пулю. Отсутствие уха усиливало это сходство, а про лицо можно было подумать, что оно высечено из камня. Классический тип солдафона. Мак-Кейд знавал таких вояк и не любил их.

– Гражданин Сэм Мак-Кейд?

Властные интонации в голосе майора пробудили такие яркие воспоминания о годах армейской муштры, что Мак-Кейд чуть было не вытянулся по стойке «смирно» и едва не рявкнул уставное: «Так точно, сэр!» Однако он взял себя в руки и неторопливо оглядел майора с головы до ног, словно изучая под микроскопом необычный экземпляр насекомого из иных миров. Багровая краска залила лицо и шею майора, затянутую тугим воротничком. Наконец в тот момент, когда майор готов был взорваться от еле сдерживаемой злобы, Мак-Кейд ответил:

– Да, я – Сэм Мак-Кейд! Очень любезно с вашей стороны заглянуть к нам. Вы что, хотели бы помочь нам с багажом?

На висках майора запульсировали вены, и лишь усилие его железной воли, воспитанной тридцатидвухлетней службой в условиях строжайшей военной дисциплины, сохранило Мак-Кейду жизнь. Глаза майора сузились при виде Рико и Фила, отошедших на фланги по обе стороны от Мак-Кейда. Три мишени вместо одной. О Боже, и они хотят воевать с двумя десятками морпехов! Если бы не его приказ… да что толку мечтать о несбыточном! Лучше проглотить оскорбление и покончить с этим неприятным делом.

– Гражданин Мак-Кейд, – произнес он официальным тоном, – я майор Теллор. Имею честь передать вам сообщение из придворной его величества канцелярии. В нем говорится, что вы и ваши спутники приглашены на финальные состязания трехмерных игр в качестве гостей ее королевского высочества принцессы Клавдии. Нам поручено сопровождать вас.

Мак-Кейд оглядел строй морпехов. Выбор, конечно, у него был. Можно было ввязаться в драку с солдатами, и можно было принять «приглашение», звучавшее как приказ. А приказов Мак-Кейд не любил. Но бой с морпехами относился к категории гипотетических проектов. Каждый солдат держал на изготовку свой импульсный карабин. В мгновение ока они могли вскинуть это оружие и открыть огонь. К тому же это были не новички. Каждый из этих парней был хорошо подготовленным ветераном. Поэтому выбора у трех друзей не было.

– Спасибо, майор, – беззаботно произнес Мак-Кейд, – это большая честь для нас! Мы с удовольствием отправимся вместе с вами. Не так ли, ребята?

– Такое удовольствие я не променял бы ни на что на свете! – отозвался Рико с наигранной серьезностью.

– Я просто польщен, – добавил Фил низким басом.

Мак-Кейду показалось, что он заметил искру разочарования в глазах майора, который пробормотал какое-то приказание в наручный микрофон. Несколько мгновений спустя три тяжелых штурмовых вертолета вынырнули со стороны солнца и сели возле «Пегаса», вздымая клубы пыли. Поднимаясь на борт ближайшего вертолета, Мак-Кейд понял, что принял правильное решение. Даже если бы им удалось справиться с морпехами, вертолеты через несколько секунд разнесли бы их в клочья. А так у них по крайней мере осталось оружие, а вместе с ним хоть и небольшой, но все-таки шанс выжить.

На полет до Имперского Колизея ушел добрый час. Мак-Кейд постарался использовать это время, размышляя над тем, что ему может сказать Клавдия и что он может на это ответить. Он быстро увяз во множестве предложений и решил лучше смотреть на ландшафт, проплывающий под машиной. Когда они подлетали к цирку, Мак-Кейд вспомнил, что для того, чтобы очистить место для его строительства, был до основания снесен древний город Детройт. Сперва внизу показались зеленые поля, протянувшиеся на многие мили. Они играли роль своеобразного буфера между цирком и окружавшими его предместьями. Их сменили просторные площадки для стоянки транспорта. Они были забиты колесными машинами, аэромобилями, автомобилями на воздушной подушке и прочими экипажами всех видов. Все это сверкало и переливалось всеми цветами радуги в лучах утреннего солнца.

Наконец показался сам цирк. Его скорее выкопали, чем воздвигли. Путем послойного удаления земли были созданы широкие концентрические террасы, каждая последующая ниже предыдущей, а на самом дне, в нескольких сотнях футов от поверхности, располагалось ровное игровое поле. На каждой террасе росла ровная зеленая травка специальной селекции. Мягкая и шелковистая, она создавала покрытие, более износоустойчивое, чем любая синтетика. Террасы были разделены удобными сиденьями со встроенными объемными голографическими экранами, на которых демонстрировалось разворачивающееся внизу представление. Можно было также устроить пикник или просто загорать на прекрасных травянистых лужайках, где радовали глаз и дарили приятную тень группы деревьев, живописно разбросанные тут и там. И практически нигде не было видно железобетонных конструкций. Скучная серость бетона, свойственная большинству такого типа арен, была изгнана из этого цирка. В целом весь комплекс больше напоминал парк, чем цирк. На каждой террасе имелись многочисленные рестораны и закусочные для посетителей, заполнявших это гигантское сооружение.

Кругом было полно народу. Яркие наряды зрителей, как в калейдоскопе, создавали многокрасочную мозаику, которая непрерывно менялась на фоне зеленой травы. По прикидкам Мак-Кейда, в цирке было не менее миллиона людей, и все же он не был заполнен до отказа.

В самом центре цирка возвышалась башня, высота которой соответствовала высоте или, скорее, глубине самой арены. Несмотря на свои размеры и местоположение, она была настолько изящной и стройной, что практически не загораживала собой игрового поля. На ней тоже были террасы с широким выбором мест для зрителей и рестораны под открытым небом.

Но здесь было много чего другого, что подчеркивало, что это – обитель богатых властителей сего мира. По ее террасам бежали потоки воды, они водопадами низвергались в бесчисленные плавательные бассейны и в конце концов наполняли глубокий ров вокруг башни. На террасах подобно ласточкиным гнездам лепились миниатюрные виллы, каждая из которых представляла собой микроусадьбу, приобретенную в личную собственность богатым человеком или семейством.

Благодаря системам управления погодой небо над головой здесь было всегда безоблачным, а игровое поле, раскинувшееся на многие мили вниз и пустынное сейчас, обещало острые ощущения, оживляющие скучную в своем благополучии жизнь изнеженных местных патрициев. Вертолет пошел на снижение, и Мак-Кейд мимолетно подумал, какие спортивные игры сейчас могут быть в моде на Земле.

Впрочем, сейчас это было не важно. Главное, где-то там внизу его ожидала Клавдия и он совсем не горел желанием встретиться с ней.

Машины мягко опустились на землю. Солдаты тут же отвели Мак-Кейда и его спутников к шахте лифта. Кабина стремительно опустилась вниз и резко остановилась. Глядя на ее поцарапанную краску, охотник за головами понял, что этот лифт обычно использовался для перевозки грузов. Было ли это личной инициативой майора Теллора, искавшего способ унизить их? Все может быть.

Их вывели из лифта и повели по немыслимой путанице залов и коридоров. Вновь выйдя на солнечный свет, друзья оказались на узкой террасе, с которой открывался завораживающий душу вид на панораму колоссального цирка вокруг них. Однако очарование было недолгим: невесть откуда взявшийся силуэт майора Теллора испортил всю картину. Выражение его лица было далеко не самым приятным. Оглянувшись и убедившись, что его никто не услышит, он начал говорить отчетливо, но так тихо, что слов нельзя было бы разобрать, находясь всего в нескольких футах от него:

– А теперь, остряки, слушайте и запомните, что я вам скажу. Сейчас принцесса Клавдия даст вам аудиенцию. По каким-то причинам она настаивает на том, чтобы вам было разрешено оставить при себе ваше оружие. Я был против этого, но с моим мнением не посчитались. Я не люблю, когда со мной не считаются, я тогда выхожу из себя. А когда я выхожу из себя, мне хочется на ком-нибудь отыграться. Сегодня мне очень хочется отыграться на вас. Поэтому я буду внимательно следить за каждым вашим движением, и если хоть кто-то из вас даже только погладит свое оружие, он может считать себя трупом. Возможно, кто-нибудь из вашей компании даст мне повод, и дай Бог, чтобы это был ты!

Последние слова майор подчеркнул, ткнув жесткий указательный палец в грудь Мак-Кейда. Мак-Кейд, у которого был бронежилет под верхней одеждой, не почувствовал тычка. Он посмотрел на палец майора, а затем взглянул ему прямо в глаза, широко улыбаясь самой издевательской из своих улыбок.

– Все понятно, мамочка. Обещаем быть хорошими мальчиками. А теперь проваливай!

На мгновение Филу показалось, что Мак-Кейд уж слишком круто обошелся с майором. В глазах у того горело страстное желание немедленно убить Мак-Кейда. Огромным усилием воли Теллор совладел со своим гневом и сделал шаг назад.

– Я тебя предупредил, мразь!

С этими словами он сделал четкий поворот кругом и скрылся из виду. Только майор ушел, как к ним вышла красивая женщина, сначала Мак-Кейд даже не узнал ее. И лишь когда она улыбнулась, он понял, что перед ним стоит леди Линни. В одежде она выглядела иначе.

Она и была совсем другой – холодной, высокомерной и надменной. Представившись, эта придворная дама не позволила появиться и тени намека на то, что она знает Мак-Кейда, а когда она предложила им следовать за ней, это прозвучало скорее как приказ. В ее сопровождении друзья подошли к дальней оконечности террасы, где Мак-Кейд увидел стол со стеклянной столешницей и два кресла. В одном из них сидела молодая женщина, которая могла быть только принцессой Клавдией. Однако об этом можно было только догадываться, поскольку ее лицо скрывала тень от парившего над ней диска из какой-то яркой ткани. Мак-Кейд решил, что парение диска обеспечивается полями нуль-гравитации.

Не доходя футов пятнадцати до стола, за которым сидела Клавдия, леди Линни приостановилась и эффектным жестом предложила Рико и Филу сесть в кресла, стоявшие поодаль. Судя по всему, принцесса желала беседовать с Мак-Кейдом наедине. Рико и Фил почувствовали огромное облегчение. Ни один из них не хотел сидеть рядом с Клавдией и вести разные учтивые разговоры.

– Ты уж не будь грубияном, Сэм, – обронил мимоходом Фил. – Ведь мы с Рико должны заботиться о своей репутации.

– Я буду все время помнить о вашей репутации, – сухо пообещал Мак-Кейд.

– Принцессе угодно видеть вас сию минуту, гражданин Мак-Кейд, – тактично заметила леди Линни.

– По-моему, она хочет сказать, что тебе пора привести свои кости в движение, – прокомментировал это Рико, раскуривая сигару.

Сама того не желая, Линни улыбнулась и добавила:

– Не следует заставлять принцессу ждать.

Мак-Кейд кивнул головой, и, уже шагнув к тому месту, где сидела принцесса, он услышал произнесенные шепотом слова: «Удачи тебе, Сэм!» Он готов был поклясться, что слышал ее шепот, но полной уверенности в этом не испытывал. Подойдя к столу Клавдии, охотник был удивлен тем, как она молода. На вид ей было не более тридцати лет. Почему-то казалось, что она должна быть несколько старше. У нее были жесткие голубые глаза, длинный прямой нос, узкие губы и светлые волосы до плеч. Принцесса была модно одета, но ее туалет носил почти военную лаконичность и казался слишком широким для ее худощавого тела. В руках она вертела небольшой заостренный серебряный стрежень. Мак-Кейд заметил, что ногти у нее очень коротко острижены, а пальцы покрыты пятнами от каких-то химикалиев. Позднее он узнал, что ее живо интересовали эксперименты с гидропоникой. Это увлечение она приобрела за годы службы на флоте.

Мак-Кейд подошел. Клавдия подняла глаза, и он физически ощутил, как своим взглядом она разложила его на составные элементы и собрала снова. Судя по всему, принцесса не нашла ничего удивительного, потому что она медленно улыбнулась и произнесла:

– Садитесь, гражданин Мак-Кейд! Можете обращаться ко мне «принцесса» или «ваше высочество» по своему усмотрению. Ознакомившись с вашим психологическим портретом, полагаю, что вам обращение «принцесса» покажется более удобным. Такое обращение несет в себе некий элемент равенства, что, насколько я понимаю, весьма важно для вас. В конце концов, у вас всегда были проблемы в общении с властями, не так ли?

Мак-Кейд не мог не восхититься ее манерой поведения. Сказав всего несколько слов, она сумела показать, кто владеет ситуацией, напомнить ему о своем высоком положении и заставить его оправдываться. Садясь в предложенное кресло, он заставил себя улыбнуться.

– Вы совершенно правы, принцесса! Но, может быть, моя нелюбовь к властям – это как раз то, что является общим для нас обоих. Например, насколько я знаю, ваш отец избрал вашего брата своим преемником, но тем не менее вы стараетесь завладеть престолом. Не поступаете ли вы при этом против воли вашего отца?

Глаза Клавдии мгновенно сузились. Она не привыкла к открытой критике и не любила ее. Однако, преследуя определенную цель, принцесса, как и ее отец, была прагматиком. Она сумела подавить вспыхнувшее раздражение.

– Вижу, что вы остры на язык, – сухо обронила Клавдия, словно стилет направив в его сторону свой стрежень. – Впрочем, мне нравится прямота. Это одна из многочисленных воинских добродетелей. – Помолчав, она слегка подалась вперед. – Ну, что же, давайте будем откровенными.

Собрав всю мощь своей железной воли, так что Мак-Кейд ощущал ее как некую материальную силу, принцесса говорила, глядя прямо ему в глаза:

– Ты прав, я действительно намереваюсь сесть на трон. – Говоря, она рассекала воздух стержнем, подчеркивая значение произносимых ею слов. – Во-первых, потому, что лучше всех к этому подготовлена; во-вторых, потому, что я убеждена, что мой брат мертв; и в-третьих, потому, что я так хочу и нет такой силы, которая смогла бы мне помешать.

Она откинулась на спинку кресла, как бы давая Мак-Кейду время уяснить сказанное ею. Когда принцесса заговорила вновь, ее голос прозвучал спокойно, словно она рассуждала вслух.

– Хотя я убеждена, что мой брат мертв, дело может обернуться так, что я ошибаюсь. А на такой риск я не могу пойти. Это плохая новость для идиотов вроде тебя, которые хотели бы видеть моего брата Императором. – Она сухо усмехнулась и продолжила: – Впрочем, есть и хорошая новость. Тебе не надо умирать. На самом деле только из-за меня ты еще жив. Ты не задумывался, почему наемники не напали на вас? Так вот, они не сделали этого потому, что таков мой приказ. И я могу полностью отменить лицензию третьего уровня. Тогда ты даже сможешь заработать свою премию, за которой охотишься. А я, – добавила она, энергично подавшись вперед, – прибавлю еще пятьдесят тысяч кредитов к любой сумме, которая тебе была обещана.

– Слишком большая плата за то, чтобы не найти человека, – спокойно ответил Мак-Кейд.

Клавдия рассмеялась.

– Ты меня не так понял. Если мой брат жив, я хочу, чтобы его нашли. Лучше сейчас, чем потом. – На мгновение она замолчала, постукивая стержнем по ладони левой руки, а потом твердо произнесла: – Да, если он жив, я хочу, чтобы ты его нашел, и хочу, чтобы ты его убил.

От этих слов у Мак-Кейда пошел мороз по коже, и он онемел от изумления. Охотник знал, что она крепкий орешек, но не ждал увидеть хладнокровного убийцу. Да, наверное, Император знал, что делал. Каким бы ни был Александр, хуже своей сестры он быть не мог. Принцесса ожидала ответа, а Мак-Кейд никак не мог найти нужные слова. Его выручил звучный мужской голос, который неожиданно прокатился над всеми террасами цирка:

– Леди и джентльмены, граждане Империи, высокочтимые гости всех рас, добро пожаловать на заключительный этап турнира в воздухе и на суше! Сегодняшние игры подарены вам ее высочеством принцессой Клавдией!

И сразу же похожая на ящик телекамера-робот бесшумно поднялась над краем террасы, навела объектив на принцессу и передала ее изображение на тысячи голографических экранов, расположенных вокруг арены. Принцесса улыбнулась и приветливо взмахнула рукой. По цирку прокатился гул восторга и одобрения. Мак-Кейд неожиданно вспомнил слышанные им рассказы о древнеримских императорах. Они тоже покупали расположение толпы боями гладиаторов.

Затем камера исчезла, и голос ведущего прорвался сквозь аплодисменты. В нем отчетливо звучали скорбные интонации.

– Завершается кровавая многомесячная битва. Только две команды уцелели и смогли дойти до финала. Многие погибли или получили в боях тяжкие увечья ради нашего с вами удовольствия. Другие проиграли, несмотря на отвагу и мужество, и теперь находятся в заточении на удаленных планетах-тюрьмах. Тридцать две команды начинали турнир, остались только две! Я прошу вас, каждого по отдельности и всех вместе, почтить минутой молчания память тех, кто пал или потерял все, за исключением жизни!

Эхо повторило слова комментатора, и наступила глубокая тишина. Мак-Кейд заметил, что Клавдия в нетерпении постукивала стержнем по краю стола. Металлический звук казался особенно звонким в этой всеохватывающей тишине.

Наконец ведущий заговорил снова:

– А теперь, сограждане и высокочтимые гости, приготовьтесь увидеть потрясающее зрелище – финал турнира в воздухе и на суше! Сейчас наши отважные воины занимают исходные боевые позиции. Итак, имею честь представить вам: Зеленые Потрошители в северном конце поля!

Оглушительный рев множества голосов прокатился над цирком, и целый лес лазерных лучей зеленого цвета взметнулся над ним. Лучи вспыхивали, пульсировали, дробились и сливались вновь над северным концом поля. Громкая ритмичная музыка заполнила весь объем Колизея, мощные басы отбивали зловещий ритм с возрастающей частотой, стремясь к некоей кульминации. С ее достижением зеленые лучи вспыхнули особенно ярко. Но вот музыка умолкла и лучи погасли. Наконец, когда зеленые огни погасли и на сетчатке глаз Мак-Кейда, он увидел команду Потрошителей. Их было девять человек, каждый с головы до пят одет в зеленое. Трое были облачены в легкие доспехи и имели антигравитационные пояса, которые позволяли им вести бой в воздухе. Следующие три бойца были защищены тяжелыми боевыми панцирями для боевых действий на земле. Они передвигались по полю на трехколесных боевых машинах. Каждая машина имела на вооружении установки для пуска реактивных снарядов, смонтированные прямо перед водителем. У остальных трех членов команды были катапульты и доспехи среднего класса. Мак-Кейд быстро понял, что именно от их действий будет зависеть успех или поражение команды. Катапульты позволяли прыгунам на короткое время воевать и на земле, ив воздухе, они должны были служить главной ударной силой в предстоящей схватке. Когда аплодисменты утихли, вновь раздался голос ведущего:

– А в это время с южной стороны на игровую площадку Колизея выходят бойцы, также не знавшие поражений в течение всех недель этой свирепой битвы. Приветствуйте Красных Зомби!

Над ареной сверкнула яркая вспышка, сопровождаемая грохотом взрыва. Красный дым закрыл собой всю южную оконечность поля. Пугающий вой, сначала непрерывный, затем надрывно-прерывистый, заполнил, пределы цирка. Клубы дыма раскачивались и кружились, теперь они сами рдели багрянцем, как будто наделенные собственной жизнью. Поэтому, когда Зомби появились на арене, казалось, что они вышли из самой преисподней.

Толпа вновь пришла в неистовство. На этот раз приветственные вопли звучали еще громче. Судя по всему, эта команда была кумиром большинства болельщиков. Мак-Кейд с интересом отметил, как восторженно аплодировала принцесса, когда команда в красном заняла свои места. Подобно Потрошителям, команда имела наземное звено, воздушное звено и звено прыгунов. Как профессионал, Мак-Кейд еще раньше обратил внимание на то, что оружие Зеленых Потрошителей было каким угодно, только не одинаковым. Очевидно, каждый имел право выбрать только оружие, которым он владел лучше всего. Даже поверхностное знакомство с вооружением Зомби подтвердило этот вывод. В их арсенале была даже такая невероятная вещь, как древний боевой топор.

Мак-Кейд взглянул на Клавдию, но она была полностью поглощена начинающимся боем, и он тоже решил посмотреть на происходящее на арене. Один из членов наземного звена команды Потрошителей вышел вперед и поднял руку. Зрители на террасах затихли, и в тишине прозвучал женский голос, который никак не сочетался с боевыми доспехами его обладательницы. Его мелодичность свидетельствовала о том, что прошлое этой женщины было гораздо менее жестоким, чем настоящее. Мак-Кейд спросил себя, как она могла бы выглядеть. Но большая часть ее лица была скрыта блестящим забралом. Женщина говорила, и в ее речи звучали гордость и решительность:

– Леди и джентльмены, граждане Империи, собратья из других миров, Зеленые Потрошители приветствуют вас! Пусть победа достанется нам!

Произнеся эти слова, она вновь заняла свое место между двумя бойцами наземного звена и под одобрительный гул толпы оседлала свою боевую машину. Мак-Кейд обнаружил, что он так крепко сжал подлокотник кресла, что побелели суставы пальцев. Он желал победы этой смелой женщине.

Посмотрев на Клавдию, он заметил, что на ее лице появилась свирепая усмешка при виде того, как центральный боец наземного звена Зомби слез с машины и сделал шаг вперед.

– Леди и джентльмены, граждане Империи, собратья из других миров, Зомби приветствуют вас! Да здравствуем мы и да погибнут они!

Зрители пришли в неистовство, они взревели, почти полностью заглушив слова ведущего, который возвестил о начале турнира.

Бой был скоротечным и по-скотски жестоким. В схватке сошлись профессиональные убийцы, мастерство которых было отточено до остроты бритвы месяцами безжалостных, кровопролитных баталий, а все помыслы направлены только на одно – убить соперника самым быстрым и эффективным способом. Эти бойцы были действительно хороши в своем деле. Тот, кто таковым не являлся, уже давно покинул этот мир.

Обе команды придерживались одной и той же тактики встречного боя. Поскольку, чтобы завязать бой, противникам нужно было пересечь по меньшей мере половину длины игрового поля, первыми в боевое соприкосновение вступили воздушные звенья. Но первыми выстрелами обменялись наземные группы. Их тяжелые трехколесные машины с ревом мчались к центру поля, и водители с обеих сторон дали залп ракетами теплового наведения. Первыми чужую кровь пролили бойцы Потрошителей: в результате удачного выстрела одна из машин Зомби взорвалась и превратилась в оранжево-красный шар, из которого раскаленные осколки полетели во все стороны подобно шрапнели.

В то же время одна из ракет Зомби угодила в участок трубы горячего водоснабжения террасы, имевший плохую теплоизоляцию, и взорвалась. От взрыва никто не пострадал, но ближайшие зрители были сильно ошпарены потоками пароводяной смеси, бившими из поврежденной трубы. До тех пор, пока туда не подоспели роботы-ремонтники и команда медиков, жадная до кровавых развлечений публика получила дополнительное зрелище.

Воздушный бой развернулся чуть севернее виллы принцессы. Бойцы то круто взмывали в небо, то отвесно пикировали к самой площадке, пытаясь ударить противника с тыла. Их крики и отрывистые команды заполнили эфир. Бойцы-прыгуны вступили в боевое соприкосновение вторыми, и наконец в схватке столкнулись наземные звенья. Теперь, когда в сражении участвовали все силы, начал проявляться рисунок боя.

Расстреляв все ракеты, бойцы оставили свои машины и сошлись в рукопашной – три Потрошителя против двух Зомби. Тем временем звенья прыгунов сосредоточили свои усилия на том, чтобы как можно быстрее вывести из строя воздушные силы противника. Сверкали разряды энергии, с грохотом рвались гранаты, блистали клинки, и дымные трассы мини-ракет уходили в небо. Одна из них попала в кого-то из Потрошителей и превратила его в кроваво-красное облако.

Внезапно солнечный луч отразился от лезвия боевого топора. Взметнувшись вверх, лезвие опустилось на доспехи, пробило их и исчезла в теле воина в зеленом. Пронзительный крик перекрыл шум боя. Мак-Кейд понял, что это была та самая женщина, что говорила от имени Потрошителей, и почувствовал, как ком встал у него в горле. С ее гибелью удача отвернулась от Зеленых Потрошителей. Один за другим рухнули два их бойца из воздушного звена. Затем они потеряли одного из прыгунов. Два прыгуна, оставшиеся в живых, пытались изо всех сил поддержать последнего летающего бойца, но было слишком поздно. Атакованный превосходящими силами, он погиб, за ними пали и сами прыгуны, затем был убит и последний боец-пехотинец. Сражение завершилось, победила команда Зомби.

Публика разразилась приветственными возгласами, а на арене появились санитары, чтобы определить, кто ранен, а кто погиб. Морально опустошенный этим зрелищем, Мак-Кейд с болезненным любопытством смотрел, как один из санитаров, уперщись ногой в труп женщины, выдернул боевой топор.

– Итак, – как бы походя поинтересовалась Клавдия, возобновив прерванный разговор, – что мы выбираем: вашу смерть или смерть моего брата?

Мак-Кейд заметил, что возбуждение поединка все еще окрашивало румянцем ее щеки, а дыхание было быстрым и прерывистым.

Он достал сигару и закурил, не спрашивая позволения. Когда сигара наконец занялась, охотник глубоко затянулся ее дымом, а выдохнув дым, сказал:

– Я не наемный убийца. Клавдия желчно усмехнулась.

– Я могла бы сказать, что это – прекрасный ответ! Только я, к сожалению, никак не могу понять разницы между охотником за головами и наемным убийцей. Но оставим нюансы! Это ваше окончательное решение?

– Боюсь, что да, – невозмутимо согласился Мак-Кейд.

– Тогда прощайте, Мак-Кейд!

С этими словами принцесса поднялась и поднесла ко рту свой серебряный стержень. Оказалось, это был микрофон. Откуда-то появилась телекамера-робот и навела на нее свой объектив. Тысячи изображений Клавдии возникли на тысячах голографических экранов, привлекая к себе внимание зрителей.

– Леди и джентльмены, граждане Империи и мои друзья из других миров! Я, принцесса Клавдия, жалую вас еще одним развлечением. – Она сделала паузу, указывая грозящим пальцем на Мак-Кейда. – Законное убийство презренного охотника за головами, Сэма Мак-Кейда!

6

«Черт побери! – выругался про себя ведущий, сбросив ноги с консоли. – Это будет что-то новенькое!» Улыбаясь в предвкушении интересной работы, он начал быстро выстукивать что-то на клавишах своего пульта. Ведущий был совсем один в телестудии, расположенной под игровым полем на глубине сотни футов. Компанию ему составляли лишь автоматы и роботы, обеспечивавшие безупречное функционирование всех систем. В то время как сам он был человеком рассеянным и несобранным, роботы постоянно устраняли последствия его разболтанности. Командный пункт весь переливался, в глубине полированных поверхностей отражался свет тысяч индикаторов, прохладный и чистый воздух шелестел в воздуховодах под потолком. Ведущий сидел в кресле на платформе перед огромным пультом-консолью, наблюдая за тридцатью мониторами, установленными в стенде над пультом. Каждый монитор показывал собственную картинку, передаваемую ему телекамерой-роботом. Эти телекамеры-роботы являлись лишь рядовыми солдатами находящейся в распоряжении ведущего армии технических средств. У него были также компьютеры и целая группа специальных роботов, которым он поручал задачи по режиссуре и монтажу кадров. С их помощью ведущий один справлялся со сложной задачей организации и проведения турниров. Более того, со временем он стал находить свою работу однообразной и скучной. Посмотрите несколько тысяч боев, и для вас они все станут похожи друг на друга, как горошины в стручке. Но ведущий гордился своим умением управлять настроениями толпы. Вполне можно было поручить ведение репортажей компьютеру, но он не делал этого, потому что ему доставляло наслаждение заставлять зрителей попеременно то вопить, то стонать от отвращения. Фактически только этим и нравилась ведущему его работа.

Вздохнув, он встал, затем снова сел, не обращая внимания на протестующее шипение пневматики, автоматически подгоняющей сиденье и спинку большого рабочего кресла под новое положение его щуплого тела. Несмотря на низкий и звучный голос, ведущий был небольшим человеком; по внешнему виду он, как день от ночи, отличался от бойцов, что сражались на игровой площадке над его студией. У него были черные глаза-бусинки, длинные волосы, ниспадавшие на плечи, и белая как мел кожа. По своему всегдашнему обыкновению, он был одет в халат и сандалии. Ведущий сам захотел жить под игровым полем, и он редко отваживался покидать свое жилище. Много лет назад он и общество решили, что они не нуждаются друг в друге; с тех пор ни одна сторона не пожалела об этом решении.

Пробежав взглядом по экранам мониторов, он отметил, что телекамеры-роботы выполнили его команды и встали таким образом, чтобы обеспечить наиболее эффектные в смотровом отношении ракурсы.

Ведущий отключил камеру, направленную на принцессу Клавдию, и послал в эфир кадр с Красными Зомби на переднем плане и зрительскими террасами на заднем. Он, ведущий, знал, что принцессе не очень понравится, если публике покажут, как она уходит из ложи. Видать, она действительно здорово разозлилась на этого парня, Мак-Кейда, – наверное, он ей крепко насолил. Может быть, ведущий и жил в изоляции от общества, но он знал, как ведут себя разгневанные государственные деятели. Ведь далеко не каждый день принцесса лично тыкает пальцем в того, кого она хочет видеть убитым. Да, сегодня будет нечто особенное, он знал это и чувствовал, что зрители тоже понимают необычность происходящего. Их возбуждение было почти осязаемым. Ведущий включил свой микрофон и с энтузиазмом крикнул:

– Так давайте же выразим нашу признательность принцессе!

Рев толпы заполнил гигантский цирк, а отделение морпехов во главе с майором Теллором построилось вокруг принцессы, чтобы сопроводить ее уход с террасы. Идя к выходу, Клавдия даже не взглянула на людей, приговоренных ею к смерти. Они уже принадлежали прошлому, а ее мысли были обращены в будущее. Ее будущее, такое, каким она его хотела видеть.

Как только принцесса и ее охрана скрылись за бронированными дверями, майор Теллор обернулся и крикнул:

– Скатертью дорога, задница!

С этими словами он закрыл за собой дверь. Не успели замереть слова майора, как над ареной прозвучал голос человека, в котором Мак-Кейд узнал того водителя такси.

– Готовься к смерти, Мак-Кейд! – крикнул он.

– Ну есть здесь хоть кто-нибудь, кому ты здесь нравишься? – спокойно спросил Фил, проверив готовность к действию своего пистолет-пулемета и сунув его снова в наплечную кобуру.

– Это все из-за дыхания, – встрял Рико, удостоверившись, что гранатомет снят с предохранителя. – Его дыхание так смрадно, что одним своим вздохом Сэм может уложить самого стойкого солдата Песчаного клана Иль-Ронна с тридцати шагов.

– Не могу с тобой согласиться, – подумав, возразил Фил, глядя сквозь прицел своего импульсного карабина. – Вот то, что он безобразен внешне, тут я согласен. Куда безобразней, чем твари из южных болот Алисы в брачный сезон. Прости, Сэм, но кто-то должен был сказать тебе об этом!

Им так и не удалось узнать, что собирался ответить Мак-Кейд, ибо под одобрительный гул толпы надпись «убийца» вспыхнула на доспехах всех бойцов команды Зомби. Этого требовал регламент официального уведомления о предстоящем заказном убийстве. Убийцы также должны были носить красную одежду, но поскольку Зомби уже были одеты в красное, то это положение считалось выполненным. Мак-Кейду подумалось, что выставить на турнир команду из профессиональных убийц было просто непорядочно по отношению к другим участникам. «Но, – мысленно заключил он, проверяя обойму своего пистолета, – эта история стара как мир!» Теперь он понял, что им разрешили сохранить оружие для того, чтобы заказное убийство было совершенно в строгом соответствии с законом.

Официальное предупреждение произнес водитель такси:

– Внимание! Через пять секунд будет осуществлено убийство гражданина Сэма Мак-Кейда по лицензии третьей степени!

Ведущий переключил камеры с крупного плана убийцы на лицо Мак-Кейда. Охотник за головами выпустил густую струю сигарного дыма, швырнул окурок за ограждение террасы и сказал что-то лохматому мутанту справа от него. Проклятие! Если бы хоть как-нибудь можно было установить рядом с ними микрофон. О, это было бы просто великолепно! Конечно, против… сколько там их? Против восьмерых оставшихся в живых Зомби эта троица долго не продержится. Но с другой стороны, никто из них не выглядел испуганным, а судя по их действиям, они знают, как пользоваться оружием, что очень неплохо. А может, у них все-таки есть шанс? А что, если они победят? Святое Солнце, вот будет потеха для зрителей! Трое обреченных из глухой провинции выигрывают бой! Люди толпами повалят в Колизей, а чем больше аудитория, тем интереснее управлять ее настроением. В груди у ведущего затеплилась надежда на сенсацию.

– Наземное звено вряд ли сможет нам что-нибудь сделать, пока мы здесь, а они там, внизу, – заметил Мак-Кейд. – Тем не менее, как только они подойдут на выстрел, Рико, ты ударь по ним из гранатомета. Фил, боюсь, только тебе по силам будет сдерживать воздушное звено, ну а я займусь их прыгунами. Вопросы есть?

– Есть, – бросил Фил. – Что такое чудо генной инженерии, как я, делает в этом чертовом месте?

– Чертовски много треплется, – сказал Рико с улыбкой. – А вот и они!

Естественно, летающее звено атаковало первым. Они открыли огонь с дальней дистанции, поливая террасу свинцом и импульсами энергии. Пригнувшись за низкой стенкой, огибающей террасу, Мак-Кейд выжидал, подпуская противников поближе. Так же поступил и Рико. У них обоих не было оружия, которое можно было использовать в данной обстановке. Иначе действовал Фил. Используя барьер в качестве опоры для карабина, он с математической точностью посылал импульсы энергии. Пытаясь уклониться от его огня, воздушное звено Зомби совершало самые немыслимые кульбиты и пируэты, лишаясь возможности вести прицельный огонь. Будь это не Фил, это спасло бы их. Но тот вошел в режим форсированной активности, что в сочетании с огромной остротой его зрения и молниеносной реакцией стоило жизни двум убийцам из команды Зомби.

Он убил первого, аккуратно всадив импульс энергии прямо в защитное забрало его шлема. Небольшая, размером с орех, шаровая молния прожгла идеально круглое отверстие в голове нападавшего, одновременно выдавливая мозги из его головы. Пробив затылочную кость и шлем, импульс энергии извергнул сильную струю крови, перемешанной с частицами мозгового вещества. Однако антигравитационный пояс по-прежнему удерживал убитого в воздухе и толкал его вперед. Несколькими секундами позднее он врезался в одну стену башни и, медленно кувыркаясь, скатился на землю.

Второй выстрел Фила был не таким изящным, как первый, но не менее эффективным. Он прицелился в грудь женщины, однако, словно почувствовав его намерения, та стала неожиданно набирать высоту. В результате выстрел попал в антигравитационный пояс и вывел из строя его блок питания. Со страшным криком женщина камнем полетела вниз и наконец умолкла, распластавшись на гладкой поверхности игрового поля.

После гибели второго бойца из воздушного звена интенсивность огня снизилась, Мак-Кейд смог поднять голову, чтобы осмотреться. Прыгуны уже были совсем близко от них. Очевидно, они намеревались в последнем прыжке оказаться в глубине террасы и, следовательно, в тылу у оборонявшихся. В этом случае друзья попали бы под перекрестный огонь прыгунов с тыла и последнего воздушного бойца с фронта. Медлить было нельзя. Охотник вскочил на стенку и крикнул: «Уходим с террасы!»

Выполняя собственный приказ, Мак-Кейд оттолкнулся от ограждения и прыгнул. Судя по всему, он не рассчитал усилия. Уже находясь в воздухе, охотник понял, что летит прямо на игровое поле, расположенное далеко внизу. Это был ужасный момент. На его счастье, прямо под ним в воздухе проплывала телекамера-робот. Столкнувшись с ней, Мак-Кейд вцепился в аппарат обеими руками.

И надо было так случиться, что ведущий задействовал именно данную камеру как раз перед прыжком Мак-Кейда! Все зрители пережили жуткие секунды полета навстречу смерти вместе с охотником. Стараясь удержать телекамеру от падения, ведущий радостно бормотал все ругательства, какие только знал. Какой кадр! Толпа, затаив дыхание, следила за тем, как Мак-Кейд одной рукой пытался понадежнее ухватиться за камеру. Наконец, сумев это сделать, он достал свой пистолет. Неожиданно по трибунам прокатился рев одобрения. Глубоко под землей маленький ведущий улыбнулся. Симпатии зрителей оказались на стороне Мак-Кейда и его друзей.

Мак-Кейд чувствовал, что телекамера-робот не может удержать его вес, что она медленно, но верно спускается на игровое поле. Он слышал, что внутри нее что-то скрежещет, однако ему и в голову не приходило, что это ведущий вывел двигатели камеры на запредельный режим, спасая его от падения. Посмотрев наверх, охотник увидел, что прыгуны с запозданием приземлились на террасе и кто-то из них прыгнул вслед за ним. Однако прыжок Зомби тоже оказался слишком сильным – он летел прямо на игровое поле. Когда тот пролетал мимо, Мак-Кейд успел выстрелить четыре раза. Все четыре пули попали в цель, Прыгун продолжал падать, пока не разбился о землю.

Тем временем двое наземных бойцов из команды Зомби заняли позиции прямо под камерой, на которой повис Мак-Кейд, и открыли по нему огонь. Почувствовав два сильных удара в грудную клетку, он едва не опустил камеру. Бронежилет спас его на этот раз. Будь расстояние меньше, пули пробили бы эту защиту. Третья пуля угодила в камеру, она содрогнулась от удара и быстрее полетела к земле, за ней потянулся шлейф серого дыма. Через несколько мгновений охотник должен был опуститься прямо в руки своим врагам.

Но тут раздался громкий хлопок, и один из Зомби исчез в красно-оранжевом клубе пламени. Рико сумел спуститься на нижнюю террасу и привести в действие свой гранатомет. Однако теперь Мак-Кейд опустился настолько низко, что гигант не мог выстрелить еще раз. Сделай он это, осколки поразили бы и друга, и недруга.

Мак-Кейд крутился вместе с камерой, он пытался направить пистолет на стоявшего внизу убийцу, но не мог этого сделать. Беспомощный, он увидел, как Зомби сорвал с головы шлем и отшвырнул в сторону. Это был таксист. Гнусно улыбаясь, убийца поднял мини-гранатомет и тщательно прицелился. Но, нажав на спусковой крючок, он с изумлением увидел, как ярким пламенем вспыхнула совсем другая телекамера-робот, внезапно оказавшись на пути крошечной ракеты. Несильный взрыв осыпал Мак-Кейда дождем мелких обломков пластмассы и металла, к счастью, ни один из них не смог принести ему серьезного вреда.

– А это вам от меня, заразы! – с трудом заорал сидящий в подземелье ведущий, исступленно стуча кулаком по пульту. – Это мое шоу, я его ставлю, и закончится оно так, как я хочу!

Мак-Кейд оторвался от телекамеры и прыгнул. Он ударил стоявшего ногами в грудь и опрокинул его на землю. Однако и сам Мак-Кейд рухнул навзничь и сильно ударился спиной о камни игрового поля. От этого удара у него перехватило дыхание. Напрасно он приказывал своему телу встать – оно ему не повиновалось. Все усилия тела были направлены на то, чтобы втянуть в легкие хоть немного живительного кислорода. Совсем в другом положении оказался киллер. Ошеломленный, но не раненный, он первым поднялся на ноги и вытянул из кобуры пистолет. К счастью, в это мгновение Мак-Кейд ощутил, как кислород ворвался в его легкие, разнося по всему телу живительную силу. Он успел перекатом уйти от двух выстрелов таксиста, всадившего две пули крупного калибра в то место, где он только что находился. Привстав на одно колено, Мак-Кейд трижды выстрелил, поразив наемного убийцу, первым выстрелом в бедро, вторым в грудь и послав третью пулю ему прямо между глаз. Когда тот рухнул на спину, вся масса зрителей, превратившаяся в горячих болельщиков Мак-Кейда и его спутников, издала громкий и радостный рев.

Услышав звуки выстрелов сверху, Мак-Кейд посмотрел туда. Кувыркаясь в воздухе, убийца-прыгун закончил свое падение, разбившись об одну из террас, под аккомпанемент победного боевого клича Рико. Но сердце Мак-Кейда тут же сжалось, так как торжествующий вопль гиганта сменился хрипом, а сам он рухнул на землю. Последний из воздушного звена на лету всадил в него пулю.

Издав гневное рычание, Фил подпрыгнул футов на тридцать в высоту, поймал и стиснул убийцу медвежьей хваткой. В таком положении они полетели к земле, так как возможностей антигравитационного пояса наемника не хватало, чтобы удержать еще и Фила. В падении Фил медленно сжимал стальное кольцо своих рук. Убийце оставалось только беспомощно слушать, как его защитные доспехи со стоном и скрежетом уступают страшному усилию. В каком-то жутком оцепенении он услышал громкий треск ломающейся брони, а затем хруст собственных костей. Ему повезло: он потерял сознание прежде, чем ударился о землю, придавленный телом Фила.

Когда Мак-Кейд подбежал к месту их падения, Фил уже вставал, опираясь на тело наемника, послужившее ему амортизатором.

– Дай, думаю, подскочу тебе на подмогу, – прорычало чудо генной инженерии и биопластики.

Последний из команды Зомби был прыгун. По его виду было ясно, что боевого задора у него не осталось ни капли. Но, повинуясь долгу, он прыгнул к ним с высокой террасы, и Мак-Кейд снял его с первого выстрела. Когда тело последнего наемника ударилось о землю, в гигантском цирке на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся бурными аплодисментами зрителей, которые стоя приветствовали трех друзей. Обреченные не просто победили, они добились победы настолько эффектно, что публике это очень понравилось.

Мак-Кейд не стал тратить время на то, чтобы пожинать лавры успеха. Рико был ранен. Он не знал, смертельна ли рана, однако сейчас его волновал только Рико. Кроме того, он страстно желал убраться отсюда как можно быстрее, пока Клавдия не смогла организовать новую попытку расправиться с ним и его друзьями. В это время одна из телекамер-роботов повела себя очень странно. Она толкнула охотника в плечо и произнесла голосом ведущего:

– Ваш друг только ранен. С ним все будет в порядке. Мои роботы только что передали его врачам-автоматам в отделение травматологии. Судя по всему, вам надо быстро рвать когти. Вам есть куда?

– Космопорт, – с благодарностью ответил Мак-Кейд. – У нас там корабль.

– Понял вас, – ответил ведущий. – Точно выполняйте мои указания, и вы попадете туда без особых проблем. Ну а потом выбирайтесь сами!

Мак-Кейд согласился с его предложением и вскоре очутился в управляемом роботом аэромобиле рядом с Филом и Рико, который все еще был без сознания, а его правая нога полностью находилась в капсуле автомата интенсивной терапии. Вокруг них кружился целый рой разноцветных аэромобилей. Их пассажиры слушали по радио репортаж комментатора из Колизея, и, соответственно настроенные им, они махали друзьям руками, кричали «Ура!» и выражали свой восторг как только могли. Стараясь изо всех приветливо улыбаться, Мак-Кейд и Фил отвечали на их приветствия. Эта импровизированное сопровождение было идеей ведущего, и весьма эффектной. Толпа поклонников не только исключала возможность совершить нападение, но и делала бессмысленной саму мысль о такой попытке: Атаковать Мак-Кейда и его спутников спустя всего несколько минут после их победы, находящихся на гребне общественного восхищения было бы не только неблагородно и неспортивно, но и явилось бы глупейшей политической ошибкой. Охотник уже знал, что Клавдия обладает массой отрицательных качеств, но глупости среди них нет. Для того чтобы захватить и удержать власть, ей потребуется широкая общественная поддержка. Сегодня она уже потеряла часть ее, потерпев поражение на глазах общества. В такой ситуации открытое нападение могло превратить небольшую неудачу в настоящую катастрофу. Поэтому Мак-Кейд был почти уверен, что принцесса Клавдия постарается овладеть своими чувствами, что она будет ждать своего часа. А они за это время успеют убраться с Терры и затеряться в относительной безопасности космоса.

Через несколько минут машина приземлилась рядом с «Пегасом». Под пристальным наблюдением Мак-Кейда два робота перенесли Рико из аэромобиля на корабль. Затем он и Фил в последний раз помахали своим сопровождающим, с прощальной улыбкой нырнули в главный шлюз и задраили внешний люк. Оказавшись в командной кабине, Мак-Кейд с удивлением обнаружил, что вторичный таможенный досмотр отменен и его кораблю выдано разрешение на взлет. Судя по всему, Клавдия так же хотела избавиться от них, как им не терпелось покинуть Терру. Повинуясь настойчивым требованиям наземных служб космопорта «Центральный», рой аэромобилей отлетел на безопасное расстояние, расчистив «Пегасу» место для старта. Когда корабль с ревом устремился к небу, ведущий закинул ноги на панель управления и поднял бокал за их здоровье. Впервые за многие годы он был доволен собой.

– Удачи тебе, Мак-Кейд. Мы были чертовски хорошей командой!

7

– Несите еще еды, рабы, да прихватите сигары! – загремел голос Рико в системе внутрикорабельной связи.

– Слушай, мне его убить или ты возьмешь эту честь на себя? – спросил Мак-Кейд у Фила.

Фил изумленно покачал косматой головой.

– Я неплохой биолог, но никак не могу поверить, что один-единственный человек способен столько съесть, да еще быть таким занудой. Это же ненормально!

Мак-Кейд ухмыльнулся:

– Если ты считаешь Рико ненормальным, то я с тобой полностью согласен.

– Я все слышал! – обличительным тоном произнес Рико. – Я тут лежу, раненный, можно сказать, подыхаю от голода, а мои друзья оскорбляют меня! Меня, который спас их жалкие жизни…

Мак-Кейд привстал и щелкнул выключателем, прервав стенания Рико на полуслове.

– Да, мужики, как бы мне ни хотелось прохлаждаться тут вместе с вами, но пора браться за работу! – сказал он.

– Еще бы, – проворчал Фил, – сам улетаешь на астероид Джойо, а меня оставляешь здесь с этим чокнутым выздоравливающим. Почему бы не полететь мне, а тебе остаться?

Ухмыльнувшись, Мак-Кейд поднялся из своего кресла, говоря:

– Потому что я – охотник за головами, разве ты забыл? И потом, насколько я знаю, улететь с астероида без разрешения местной власти чертовски трудно. Так что кто-то должен оставаться на корабле, чтобы вытащить меня, если я вдруг попаду в беду.

Фил вынужден был признать разумность этого довода. Все же он недовольно хмыкнул:

– Может, ты и прав, только смотри там, не очень резвись!

– Обещаю, – с готовностью ответил Мак-Кейд и вновь включил корабельную связь.

– …не говоря уже о множестве услуг, которые я им оказал. Кстати, я говорил о сигарах? Сколько сигар дал я тебе, Сэм Мак-Кейд? Сто? Тысячу? А ты не желаешь принести Рико одну штуку? Стыдись!

Фил громко застонал, а Мак-Кейд шутливо откозырял ему и выскользнул из рубки. Зайдя к себе в каюту, он вытащил коробку сигар, взял себе с десяток, а остальные отнес в каюту Рико. Затем, подхватив свой рюкзак, он пошел к спасательной шлюпке.

Это был крошечный пузатый кораблик, с трудом вмещавший шестерых человек, да и то при условии очень тесной дружбы между ними. Мак-Кейд задраил входной люк, пролез в кресло пилота перед пультом с самыми элементарными приборами управления и пристегнулся. Шлюпка могла отчаливать в двух режимах: аварийном и штатном. Мак-Кейд выбрал последний. Пока компьютер шлюпки проводил автоматическую предстартовую подготовку, из шлюза был откачан воздух и створки люка отошли в сторону, открывая шлюпке выход из корабля. Мак-Кейд почувствовал легкое давление луча репеллера, и шлюпка отошла от корабля. Как обычно, невесомость вызвала у охотника легкий приступ тошноты, но он постарался не обращать внимания, и вскоре все прошло. Беглый осмотр панели управления шлюпки показал, что все системы работают нормально. Взглянув вверх, Мак-Кейд увидел «Пегас» и почувствовал прилив гордости. Стремительный, благородных пропорций корпус корабля блестел в солнечных лучах, и пилот на мгновение остановил шлюпку, чтобы полюбоваться им. Когда-то «Пегас» был военным кораблем-разведчиком, но при очередном сокращении бюджета флота его списали и продали богатому бизнесмену. Он превратил корабль в яхту, удобную, быструю и очень хорошо вооруженную. К несчастью, бизнесмена поймали на торговле наркотиками и приговорили к ссылке на планету-тюрьму, а «Пегас» вернулся в армию. Тогда его и отдали Мак-Кейду как часть вознаграждения за разведку Планеты Войны. Если не считать компьютера, иногда говорившего странные вещи, «Пегас» был отличным кораблем. Полностью уверенный, что Фил и Рико позаботятся о судне, Мак-Кейд ввел в бортовой компьютер курс, а также новый идентификационный код и возобновил свой полет.

Час спустя астероид Джойо темной громадой возник на единственном экране шлюпки. Мак-Кейд заметил, как отраженным светом блеснул еще один то ли прибывший, то ли, наоборот, стартующий корабль, но в остальном астероид выглядел как громадная и совершенно безжизненная каменная глыба, одиноко плывущая по своей орбите. Несколько лет назад Джойо придал астероиду легкое вращение, чтобы на нем было небольшое тяготение. При этом те из его богатых гостей, что были пополнее, могли предаваться сексуальным утехам, используя элементы акробатики, что в обычных условиях было для них совершенно недоступно. И это, как и все прочее, что делал Джером Джойо, было точно рассчитано и приносило ему немалый доход.

Однако, хотя низкая гравитация и пополняла кошелек Джойо, посадка на его вращающийся астероид была делом нелегким. Мак-Кейд уже собрался было запросить посадочные инструкции, когда тихо зажужжал сигнал вызова на телекоме. Пилот дотронулся до кнопки включения, и на экране появилось лицо, так похожее на кукольное и с такой конституцией, что трудно было понять, принадлежало оно женщине или мужчине. У существа были длинные голубые волосы, большие синие глаза, полные красные губы, великолепные зубы и длинный прямой нос. Несмотря на неопределенную половую принадлежность, лицо было прекрасным. Голос у этого существа звучал мягко и волнующе:

– Добро пожаловать на Джойо Ройд, благородный гость! Вас ожидает тысяча удовольствий. – Он или она на мгновение замолк, провел по губам кончиком розового языка и улыбнулся, словно зная, какие мысли проносятся в голове Мак-Кейда. – Если это ваше первое посещение астероида Джойо, пожалуйста, передайте управление кораблем нашему компьютеру и ответьте на вопросы анкеты.

Вопросы в основном касались финансового положения. Главное было выяснить, может ли гость позволить себе здешние дорогостоящие удовольствия или ему следует вежливо дать от ворот поворот.

Все ответы Мак-Кейда, за одним исключением, были чистой ложью. Получив запрос о банковском счете, он сообщил номер счета, открытого в Имперском Банке на Земле на имя некоего Сэмюэля Лейна. Через несколько секунд, когда с Земли пришло подтверждение данных, компьютер буквально был готов лизать Мак-Кейду то место, где спина утрачивает свое благородное название. Видно, Уолт или разведслужба морской пехоты положили на этот счет довольно весомую сумму. Жаль, правда, что Уолт не сообщил также код доступа. Тогда бы охотник сразу ушел на покой.

Теперь коричневая, изрытая ямами поверхность была всего в сотне футов от корабля. Благодаря компьютеру Джойо шлюпка скомпенсировала вращение астероида, но все же поверхность приближалась слишком быстро. Мак-Кейд уже начал волноваться, когда на астероиде ушли в стороны две огромные створки, а за ними открылся ярко освещенный тоннель. Мак-Кейд увидел, как большая яхта величественно выплыла из тоннеля и взяла курс на Землю.

Потом его шлюпка чуть качнулась, попав в поле направляющего луча, и была втянута в тоннель. Суденышко поплыло строго посередине тоннеля мимо серых бетонных стен. Через равные промежутки времени на них загорались какие-то излучатели, но Мак-Кейд не мог понять, зачем это делается, пока с десяток разноцветных лучей не вспыхнули и не захватили его корабль в свое энергетическое ложе. Видимо, лучи служили, чтобы вести судно из одного конца тоннеля в другой. В противном случае кораблям, попавшим на астероид, пришлось бы использовать свои репеллеры. Как ни слаба была гравитация астероида, с ней все же следовало считаться. А для того, чтобы провести корабль на репеллерах по длинному узкому тоннелю, требуется гораздо больше умения, чем у среднего пилота, так что, как решил Мак-Кейд, дорогостоящая система лучей захвата предотвращала множество несчастных случаев. Аварии стоили бы Джойо денег, не говоря уже о дурной славе. Этот человек обо всем подумал.

Хорошим примером тому были цветные лучи захвата. Обычно они невидимы, но после того, как им придали цвета, нудная механическая процедура становилась чем-то сродни искусству. Они сияли всеми цветами радуги и, сплетаясь друг с другом, создавали бесчисленные геометрические узоры. Это произвело на Мак-Кейда впечатление.

Телеком зажужжал снова, и Мак-Кейд был очень разочарован, увидев человека в вечернем костюме. Он был худым до невозможности и говорил вкрадчивым голосом, но не представлял и половины того интереса, который вызывало экзотическое существо, появлявшееся до него. У него были редеющие волосы, утомленные глаза и профессиональная улыбка.

– Добро пожаловать на астероид! Я – ваш хозяин Джером Джойо. Через несколько минут в тоннеле будет поднято давление, но, пожалуйста, не пытайтесь покинуть ваш корабль, он будет отправлен на стоянку, где вы сможете спокойно выйти из него. Если я и мой персонал можем сделать что-либо для того, чтобы ваше пребывание здесь стало еще более приятным, обращайтесь к нам без колебаний. Благодарю вас!

Экран потемнел. Сам хозяин. На Мак-Кейда это впечатления не произвело.

Через мгновение большие внешние двери закрылись и шлюпка Мак-Кейда двинулась вперед, направляемая переплетающимися лучами захвата. Вот впереди показались еще одни двери из броневой стали. Они откроются, как только в тоннеле возникнет необходимое давление. До тех пор Мак-Кейду оставалось только сидеть и смотреть на яркое цветовое представление.

С подходом его шлюпки огромные ворота ушли в сторону, открыв вход в большое помещение, где аккуратными рядами выстроилось не меньше нескольких сотен кораблей. Там были яхты, некоторые даже достаточно большие, способные принять на борт сотни людей, несколько небольших экскурсионных лайнеров и всевозможные мелкие судна. Мак-Кейд увидел здесь все, от скоростных двухместных катеров до больших буксиров и грузовозов. Очевидно, далеко не все гости Джойо были богачами.

Когда шлюпка вошла в эту огромную пещеру, ее подхватили новые направляющие лучи, которые аккуратно провели ее между ровных рядов припаркованных кораблей и осторожно опустили на свободную стоянку. Мак-Кейд заметил, что место корабля определялось его размером и что его шлюпка попала в ряд небольших судов.

Телекоммутатор опять тихо загудел. На этот раз на экране появился текст, сопровождаемый голосом электронного аудио-синтезатора.

– Добро пожаловать на астероид Джойо, гражданин Лейн! В приемной зоне вас ожидает выбор бесплатных сувениров. Это – подарки самого Джерома Джойо. Наслаждайтесь вашим пребыванием у нас и сообщите нам, если что-то не будет вас удовлетворять.

Экран погас, вместе с ним замолк и голос. Мак-Кейд старался потверже запомнить свое новое имя. Оно вряд ли послужит ему надежным прикрытием, но не повредит. Сейчас люди Клавдии, наверное, перерыли весь космос, разыскивая его. Но Империя велика, и если только леди Линни не проговорилась, никому и в голову не придет искать его на астероиде Джойо.

Он отключил все системы шлюпки, подхватил рюкзак и открыл люк. Услужливый робот уже подвел к шлюпке передвижную лестницу. Едва Мак-Кейд ступил на бетонный пол, к нему подкатил автокар и предложил подвезти. Мак-Кейд отказался, предпочитая пройти полмили до приемной зоны пешком. Никогда не повредит знать обстановку на случай, если придется спешно покидать астероид. Тоннель и вся сложная система швартовки затрудняли быстрый отлет, но до сих пор эта предосторожность всегда себя оправдывала. Думая об этом,

Мак-Кейд постарался как можно лучше запомнить путь, который вел его между рядами припаркованных кораблей. Легкая гравитация сделала его шаг пружинистым, а размять ноги оказалось очень приятно.

Прокатившись последние несколько футов до распределительного щита, Ки уже почти ничего не видел. Он очень долго прятался между кораблями на стоянке, скрываясь как от людей, так и от роботов в ожидании благоприятного момента. Но больше ждать он не мог. Если не будет подпитки, ему конец. То немногое, что оставалось в его батареях, обеспечивало энергией только основные системы жизнедеятельности, но и этого не хватит надолго. Почти вся периферия уже отключилась, а главные системы сбоят – вот почему он почти не видит. Так что Ки покинул свое укрытие и отправился на поиски источника постоянного тока. Большинство электрических цепей астероида работали на переменном токе; на всей проклятой каменюке было всего три гнезда для кораблей постоянного тока. Просто так, веселья ради этот жалкий ублюдок Джойо отключил два из них. Таким образом, остался всего один разъем, тот самый, перед которым стоял сейчас Ки. Вот она, вожделенная трехполюсная розетка, центр его рушащейся вселенной! Собрав последние миллиджоули энергии, Ки выдвинул свой концевой соединитель и попытался воткнуть его в розетку, но промахнулся. Черт возьми! Помехи в расстроенных видеорецепторах позволяли видеть только размытые контуры предметов. Неужели ему предназначено умереть именно так, из-за того, что он не в силах вставить вилку? Ки рассмеялся, резонируя всеми пустотами своего металлического тела. Много лет прошло с тех пор, как он волновался насчет вставить. Однако надо повторить попытку. Всего и делов-то, что взять больше мощности из запасов жизнеобеспечения и надеяться на лучшее! Где-то на самом пределе своих возможностей, хоть и дергаясь, он все же попал в розетку. Соединение получилось отличное.

Ки блаженствовал, чувствуя, как в его системы вливаются сила и энергия. Он пировал, жадно вбирая постоянный ток и чувствуя, как к нему возвращается жизнь. Внезапно включились его слуховые рецепторы, и первым звуком, который он услышал, был хриплый смех Рэда, означавший, что Ки влип.

Рэд был одним из мотористов Джойо. Большую часть времени он обслуживал его личные корабли, но время от времени, как сегодня, например, помогал техникам, которые следили за кораблями клиентов.

– Так, что тут у нас? А, пожиратель энергии! Мистеру Джойо это не понравится. Ты же знаешь, что нужно платить за все, что получаешь. Эй, Дэг, посмотри, кого я нашел!

Мир вокруг Ки погрузился в темноту, потому что Рэд выдернул его соединитель из гнезда и поднял похитителя. В отчаянии Ки отключил все системы, кроме жизнеобеспечения. Рэд с приятелями уже мучили его и прежде, боли хватало и без того, чтобы смотреть и слушать, как они это делают. Сжавшись в своей оболочке, он ждал начала.

– Лови!

С этими словами Рэд подбросил Ки, словно большой пляжный мяч.

Делая вид, что он готовится к броску, Дэг с идиотской улыбкой на жирной роже запрыгал туда-сюда, словно выискивая то место, куда должен упасть Ки.

– Есть! Есть! – уверенно заорал Дэг, но когда серебристый шар уже почти попал к нему в руки, он сделал вид, что споткнулся, и позволил Ки упасть и удариться о бетонное покрытие пола. При этом миллионы микросхем обратной связи буквально залили мозг Ки болью. Она накатывала волнами, пронзала всего его копьями и взрывалась так, что Ки пожалел, что он еще не умер.

Рэд захохотал на всю пещеру:

– Эй, Дэг, поосторожнее! Ты же мог выбить из Ки последние мозги! Ну ладно, давай его сюда.

Дэг с ухмылкой, словно прикидывая, куда послать мяч, обошел металлический шар. Затем он с трагической серьезностью установил его напротив Рэда, занес ногу в тяжелом ботинке и изо всех сил пнул металлическую сферу. Еще одна волна боли накатила на мозг Ки, пока он катился к Рэду. Еще один такой удар, максимум два – и ему конец. Крошечное количество энергии, которое он получил, иссякнет, и амортизационные системы, защищающие пластиковую оболочку его мозга, отключатся. Последующий удар завершит его мучения. Но он понял, что с нетерпением ждет этого.

Рэд остановил катящуюся сферу, помедлил, прицеливаясь, ударил ее ногой, стараясь, чтобы удар был как можно сильнее. Нечаянно включив свой синтезатор речи, Ки закричал так, что звук эхом отразился от стен пещеры. Но он сразу же выругал себя за такую слабость и поклялся не издавать больше ни звука. Потом он почувствовал, что его остановили. Ки ждал, что Дэг поднимет его или пнет. Ничего. Такая неизвестность сводила его с ума. Он активизировал один из своих видеорецепторов. Кто-то поставил на него ногу. Высокий черноволосый человек с жестким взглядом. В зубах у него была зажата сигара, а из угла рта струился дымок. Друг или враг? Надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, Ки включил и аудиорецептор.

Первым заговорил человек с жестким взглядом:

– Добрый день, джентльмены! Что у вас тут происходит?

– Просто малость повеселились, – недовольно буркнул Рэд. – А теперь мы будем очень признательны, если вы вернете мяч! – добавил он.

Высокий человек задумчиво кивнул, бросил свой рюкзак на пол рядом с Ки и опустил левую руку на рукоять пистолета. Дэг посмотрел на Рэда, а потом перевел взгляд на незнакомца. Все это ему очень не понравилось: от незнакомца можно было ожидать чего угодно. Он попытался привлечь внимание Рэда, но блестящие от возбуждения глаза техника были прикованы к незнакомцу.

– Ты что, не слышал? – проговорил Рэд сквозь сжатые зубы. – Я сказал: верни мяч!

– Впервые слышу, чтобы мячи кричали от боли, – спокойно отозвался мужчина. – Такие мячи – редкость. А я люблю редкости, я их даже коллекционирую! Так что я оставлю этот мяч себе. Надеюсь, мое решение будет встречено вами с одобрением.

Мужчина ухмыльнулся, и Дэг понял, что их одобрение его совершенно не интересует.

Рэд довольно долго решал, вытаскивать ему свой ствол, спрятанный в рукаве, или нет. Несомненно, Джойо выйдет из себя, когда обо всем узнает, но этот парень не похож на большую шишку, а Дэг подтвердит, что все было в пределах допустимой обороны. Но что-то удержало Рэда – вероятно, примитивный инстинкт самосохранения, который вот уже тридцать два года помогал ему остаться в живых. Чем-то этот человек отличался от остальных – тем, как ожидал, как сжимал пальцы на рукояти пистолета. В глубине его сознания что-то шепнуло Рэду, что, даже несмотря на свою кобуру с пружиной, он будет мертв еще до того, как пистолет окажется у него в ладони. Техник пожал плечами, сплюнул и промолвил:

– Ну и бери его себе! Кому нужно это дерьмо? Пошли, Дэг, работа не ждет!

Когда они оба ушли, Мак-Кейд нагнулся и поднял металлический шар. Держа его в одной руке, другой он взял свой рюкзак и направился в приемную администратора, над которой ярко горел неоновый указатель.

– Постоянный ток… мне нужен источник постоянного тока… скорее… умираю…

Чуть слышный голос исходил из металлической сферы. Все это было очень странно, но с другой стороны, если шар мог кричать, почему бы ему не говорить?

– Ладно, дружок, – сказал Мак-Кейд. – Ток так ток! Угощу тебя, как только вселюсь.

Ки очень хотел поблагодарить своего спасителя, но у него совсем кончалась энергия, потому он просто позволил себе провалиться в темноту и следить лишь за расходом энергии, питавшей его системы жизнеобеспечения.

Приемная администратора была огромной, она сияла тысячами огней. Ярусы балконов достигали потолка, высеченного прямо в коричневатой скале. Нежная музыка сливалась с шелестом тихого разговора, что создавало приятный звуковой фон. Толстые ковры, удобная мебель и со вкусом подобранные украшения придавали помещению солидность и элегантность.

Стойку регистратуры украшала даже вполне живая и настоящая девушка – администратор. Она была молодой, очень хорошенькой и прекрасно об этом знала. Конечно, по обе стороны от нее стояли последние модели автоматических кассиров-расчетчиков, и всю работу по регистрации гостей при въезде и выезде выполняли они, девушка же находилась здесь затем, чтобы внести элемент человеческого общения в диалог гостя с машиной. Но в данном случае профессиональная улыбка не смогла скрыть ее раздражения. Она сразу же узнала Ки.

– Это ваша… э-э… вещь, сэр? Надеюсь, он вам не мешал?

– Что, это? – притворно удивился Мак-Кейд. – Нет, конечно! Это мой портативный гацфрац. Без него я из дому ни шагу. Надеюсь, в моей комнате есть источник постоянного тока. Эта проклятая штуковина не работает на переменном.

– Конечно, нет! – фыркнула регистраторша, возмущенная такой наглой ложью. – Ни в одной из наших комнат нет источника постоянного тока!

– Ну, что же, а в моей комнате пусть будет. И чтобы быстро! – сказал Мак-Кейд, сузив глаза. – Я буду рад оплатить необходимые расходы.

Регистраторша сглотнула неожиданный ком в горле.

– Минутку, сэр, я проверю.

Выражение лица этого человека ей совсем не понравилось. Она нажала несколько клавиш на пульте и передала требование Мак-Кейда своему начальнику.

Тот рассмеялся и заметил:

– Похоже, Ки нашел себе кормушку! Ну и ладно, черт с ним, сделай, что просит этот человек. Как говорит мистер Джойо, клиент всегда прав!

Полчаса спустя Мак-Кейд поблагодарил техника и закрыл за ним дверь. Техник протянул в его комнату кабель от распределительного щита, находившегося в тридцати футах дальше по коридору. Закрыв дверь, Мак-Кейд обернулся и увидел, как Ки выдвинул свой соединитель и воткнул его в гнездо. Охотник зевнул:

– Угощайся, дружок, а я пока вздремну.

С этими словами он растянулся на кровати и уже через десять секунд крепко заснул.

8

Мак-Кейд проснулся и обнаружил, что металлический шар завис в опасной близости от его головы. Одним молниеносным, но изумительно плавным движением пистолет выскользнул из кобуры и нацелился на Ки.

– Надеюсь, у тебя есть причины здесь висеть, – ровно сказал Мак-Кейд.

– Ой, извини! – ответил Ки и, выпустив струю сжатого воздуха, отлетел к дальней стене. – Я уже очень давно не использовал свой антиграв. Боюсь, я заснул и поток воздуха из кондиционера отнес меня к тебе.

– Инцидент исчерпан! – закончил Мак-Кейд, возвращая пистолет в кобуру.

Он спустил ноги на пол, встал и пошел в ванную. Там он разделся до пояса и нанес на лицо бритвенный крем. Это было несколько старомодно, но ему нравилась сама процедура. Металлический шар полетел за ним и повис в дверном проеме.

– Ну, – сказал Мак-Кейд, брея левую половину лица, – ты получил достаточно энергии?

– О да! – с чувством ответил Ки. – Не знаю, как тебя и благодарить. Я уже давным-давно не мог так зарядить аккумуляторы. Мне мало платят, поэтому я редко мог позволить себе что-нибудь больше половинной зарядки.

– С тебя берут деньги за энергию?

Металлический шар, покачался вверх-вниз, словно кивая головой:

– Конечно! На астероиде Джойо ничего не бывает бесплатно.

На мгновение Мак-Кейд остановился, рассматривая металлический шар в зеркало, а потом взялся за правую половину лица.

– Не обижайся, но я никак не пойму, ты что – робот самой последней модели?

Со стороны серебристого шара донеся легкий вздох.

– Так все думают! Но я не робот… – Ки запнулся, готовясь сказать правду. Это признание никогда не давалось ему легко. Наконец он взял себя в руки и произнес: – Я киборг.

– Получеловек-полумашина? – спросил Мак-Кейд. Он слыхал о таких устройствах, но никогда не видел.

– Да, – ответил Ки, – хотя я больше машина, чем человек. На самом деле от человека остался только мозг.

Мак-Кейд вытер лицо мягким полотенцем и задумчиво посмотрел на киборга.

– Значит, у тебя должно быть имя! Я – Сэм Лейн.

Он чуть было не сказал «Мак-Кейд», но вовремя спохватился.

– Рад познакомиться, Сэм! Я – Ки Борг.

– Да нет, я не спрашивал о твоем функциональном назначении! Я спросил: как тебя зовут?

– Да нет же, – стоял на своем Ки. – Это и то, что я есть, и одновременно мое имя. Тот, кем я был, умер.

– Ладно, тебе виднее, – ответил Мак-Кейд возвращаясь в спальню. – Могу я поинтересоваться, как ты очутился в таком… э-э… положении?

Ки сделал четверть оборота вправо и влево, как если бы покачал головой в размышлении. Потом он сказал:

– Почему бы и нет? Это все знают. Я проиграл себя.

Мак-Кейд надел свежий кожаный костюм и застегнул все молнии. Он не поверил своим ушам.

– Что ты сделал? Да как тебе это удалось, черт возьми? Ки качнулся вверх-вниз, попав в струю прохладного воздуха из вентиляционного отверстия.

– Боюсь, что я был очень азартным человеком. Можешь верить или не верить, но я был очень богат. Сам все заработал! Мне не было равных в электромеханической миниатюризации, в компьютерах и интегральных схемах на молекулярном уровне. Даже себя вот этого я сам создал! Каково?

Ки повернулся кругом, как модель, демонстрирующая новое платье.

– Ты самый красивый металлический шар из всех, какие я когда-либо видел, – сухо похвалил его Мак-Кейд. – Так как же ты проиграл себя?

– Ах это! – вздохнул Ки, нехотя возвращаясь к неприятной беседе. – Как многие, я прилетел сюда, хотел хорошо провести время, повеселиться, отдохнуть. Попробовал того, попробовал сего, а потом открыл для себя азартные игры. Раньше я никогда не играл, и мне ужасно понравилось. Я полюбил риск, возбуждение, саму интригу игры. Короче говоря, не успел я и опомниться, как проиграл все свои деньги. А потом свое дело и свою яхту. Потом я попытался остановиться, но было уже поздно, я не смог. В общем, я поставил на кон последнее, что у меня осталось – свое тело, и проиграл.

На какое-то время в комнате воцарилось молчание, и Мак-Кейд попытался представить себе, что пережил Ки. Что можно чувствовать, лежа на каталке по пути в операционную, зная, что хирург сейчас расчленит твое тело на кусочки, потом их упакуют и будут продавать, словно мясо? А потом проснуться и обнаружить, что от тебя остался только мозг!

Это было ужасно, но вполне возможно, потому что на органы существовал постоянный спрос, а все, что имеет цену, вполне может быть поставлено на кон. Охотник вспомнил гостей леди Линни, как они резвились в бассейне, выставляя напоказ свои подвергнутые биопластике тела. Может быть, некоторые из них пользовались органами Ки. Он содрогнулся.

– Мне жаль, Ки! Тебе крупно не повезло. Но ты, похоже, хорошо поработал над собой.

– Да, совсем неплохо, – согласился Ки, выдвинув видеорецептор, чтобы осмотреть себя. – Хотя я должен был бы смонтировать выпрямитель переменного тока. Но на всю работу у меня была только неделя, поэтому приходилось работать с тем, что я мог достать. По большей части это были детали списанных и отправленных на свалку роботов, – гордо добавил Ки.

– Ну, у тебя получилось отлично, – задумчиво сказал Мак-Кейд, достав и закурив сигару. – Видишь ли, сейчас мне нужен гид. Может, у тебя найдется время показать мне, где тут что? Я с готовностью оплачу твои услуги.

– Конечно, Сэм! – с энтузиазмом согласился Ки. – Как ни хотел бы я отказаться от платы, приходится признать, что деньги мне необходимы.

– Я все равно настоял бы, чтобы ты их взял, – ответил Мак-Кейд. – Ты говорил о какой-то работе. Если ты станешь моим гидом, это ей не помешает?

Ки опустился на несколько дюймов, словно он поник головой от стыда.

– Это не постоянная работа, Сэм. Иногда меня нанимают следить за клиентами.

Мак-Кейд поднял бровь:

– Следить за клиентами? Зачем?

– Да затем, – грустно ответил Ки, – чтобы узнать, что им нравится, а что не нравится. Это помогает персоналу надувать гостей.

Мак-Кейд подумал, что маленькое тело и антигравитатор киборга неплохо ему служат.

– Да, ты можешь проникать в такие места, куда другим не пролезть, – вслух сказал он.

Полезная способность! Тот факт, что Джойо обманывал своих клиентов, совсем его не удивил. Мак-Кейд еще не встречал казино, где бы не обманывали.

Ки утвердительно закачался вверх и вниз.

– Ладно, не беспокойся, приятель, – сказал Мак-Кейд, потрепав его по верхней части оболочки. – Каждый выживает, как умеет. Пойдем поглядим на этот астероид Джойо.

Они пошли, и Мак-Кейд тут же обнаружил, что астероид – лабиринт тоннелей, коридоров и проходов, естественных и искусственных. Они соединяли между собой бесчисленные бары, ночные клубы и казино. Джойо знал, что все его гости нуждаются в одном и том же, но подавать это нужно везде по-разному. Так что, хотя каждое отделение предлагало только наркотики, секс и игру, все делалось для того чтобы при этом везде создавалось иное эмоциональное восприятие. Одно из заведений, которое посетили Мак-Кейд и Ки, было ярко освещено. Секс и наркотики предлагались здесь особами с отменно здоровым внешним видом, а все вместе было очень похоже на магазин вкусной и полезной пищи. Полной противоположностью этому было местечко под названием «Дно Ада». Здесь все было запущенным и унылым, тусклые бары служили приютом затянутым в кожу извращенцам всех сортов, и посетители чувствовали себя в настоящем аду. Им это очень нравилось.

Мак-Кейд подумал, что на самом деле все это просто смешно. Он провел много времени в барах с по-настоящему дурной репутацией и знал, что разодетые посетители, наполнявшие здешнее заведение, не выдержали бы там и десяти минут. Но раз им нравится жить в собственных фантазиях, так и черт с ними! Он заказал полуголому бармену еще виски и повернулся, чтобы посмотреть на трио на сцене. Они демонстрировали акт группового соития, если только эту замысловатую гимнастику можно было назвать соитием, и Мак-Кейд не мог понять, как они это делают. Что они, резиновые? Ладно, не важно. У него есть работа, которую надо делать, а сидение в баре этому никак не способствует. К тому же выяснилось, что Ки был хорошим гидом, но привлекал много внимания.

Во-первых, весь персонал астероида знал Ки не хуже, чем хороший бармен окрестных пьяниц. А из их комментариев стало ясно, что Ки продолжает играть, как только получает такую возможность.

Помимо всего прочего, Мак-Кейд и киборг сильно выделялись из толпы. Трудно не заметить человека с жестким взглядом, одетого в черную кожу, которого сопровождает серебристый шар. Хватит выяснять обстановку, пора заняться чем-нибудь конкретным.

– Ладно, Ки, в общих чертах я понял, что здесь и как, давай лучше развлекаться! Один друг рассказывал мне об игре, в которой используются шестигранные кости с произвольными цифрами. Не помню, как она называется, но описание звучало занятно.

Ки присвистнул, у звука был тембр металлического свистка.

– Кости с произвольными цифрами… Твой друг, наверное, большой любитель играть в кости, причем безумный по самые пятки. Нет, молчи, я сам угадаю! Когда ты говорил с ним, он еще не играл в «Судьбу», он только еще собирался.

Мак-Кейд кивнул, подыгрывая ему.

– Я так и думал, – со знанием дела заметил Ки. – Только ненормальные играют в «Судьбу». Если они проигрывают, их больше никто и никогда не видит. Это – часть игры. По крайней мере было частью игры – я слышал, что ее прикрыли. Выигрыши выпадали редко, но они были дьявольски большими. Твой друг не рассказывал тебе о самой игре? Нет? Идея игры в том, что тебе предлагают родиться как бы во второй раз. Понимаешь, что-то вроде возможности сменить карты, которые судьба выкинула тебе при рождении. Поэтому игру и назвали «Судьба». Вначале ты отправляешься в камеру с нулевой гравитацией, где в воздухе плавают тысячи шестигранных костей. Ты хватаешь одну из них и смотришь на нее. На пяти гранях ты видишь цифры, а на шестой логотип Джойо. Каждая цифра обозначает возможный исход жизни, например, выбросишь пять, и ты – миллионер, а если выпадет сорок два, ты оказываешься поселенцем на пограничной планете, ну и так далее. Потом начинается игра. Ты бросаешь свою кость. Скажем, выпадает сорок два, и ты становишься поселенцем на какой-то Богом забытой планетке. Но это еще только начало. В соответствии с правилами ты должен кидать кость шестьдесят шесть раз. Так что ты продолжаешь. На следующем броске твои первые два урожая пропадают, твой общий счет уменьшается, и твоя семья начинает голодать. Но ты снова бросаешь, выпадают хорошие новости: на твоем участке найдены редкие металлы. После следующего броска на тебя нападают пираты… ну и так далее. Сделав шестьдесят шесть бросков, ты получаешь итоговый счет, если у тебя еще что-то осталось. Из того, что я слышал, можно заключить, что игрокам крупно везло, если они не попадали в рабство. Да, Сэм, именно в рабство! Если к концу игры итог становился отрицательным, тебя делали собственностью Джойо.

Думаешь, я один был таким дураком, что проиграл свое тело? Здесь игроки проигрывают весь остаток своей жизни! Так что если тут еще играют в «Судьбу», то мой тебе совет: беги от нее как от чумы! Попробуй лучше «головоломку» или хотя бы рулетку!

Мак-Кейд издал мысленный стон. Игра, в которой принц может проиграться в дым, не хуже любого другого. Занятие как раз для него! Значит, если он хочет отыскать принца, «Судьба» может оказаться дорогой к нему. Охотник скроил достаточно беззаботную, как он надеялся, ухмылку и произнес:

– Ладно, давай выясним, играют ли еще в нее, потом я буду решать!

Ки качнулся так, словно хотел пожать плечами.

– Как знаешь, в конце концов, это твоя шея, не моя! Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

С этими словами Ки повернулся и поплыл к выходу. Мак-Кейд последовал за ним, все глубже спускаясь в самые глубины «Дна Ада». Наконец, преодолев бесконечную череду поворотов и изгибов, Ки свернул за угол и пропал. Мак-Кейд последовал за ним. Вместо очередного коридора там оказалась дверь. Точнее, не совсем дверь, а занавес из разноцветных лент, прикрывающий дверной проем.

Разведя их, Мак-Кейд вошел и оказался в тоннеле, где розовый шелк окружал его со всех сторон. Множество скрытых огней заставляли материю светиться, а колебания воздуха пробегали по ней волнами, отчего она как бы жила собственной жизнью. Прохладный ветерок нес в себе едва ощутимый аромат духов и очень тихую музыку. Потом появились голоса. Их были десятки, и все Они шептали одни и те же слова:

– Добро пожаловать на Шелковый Путь. Добро пожаловать на Шелковый Путь. Добро пожаловать на Шелковый Путь.

Они повторяли эту фразу снова и снова, вторя эхом друг другу. Наверное, так должны шептать призраки, явившиеся с того света. Невольная дрожь пробежала по телу охотника.

Он шел по тоннелю, голоса стихали, а музыка становилась все громче и громче. Ее мягкий, но настойчивый ритм подчинил себе биение его сердца, музыка заполняла и обволакивала саму душу Мак-Кейда. Шелковый Путь! То самое место, куда его приглашало красивое существо, говорившее с ним по телекому. Быть может, он увидит его здесь. Мак-Кейд заметил, что ускорил шаг, но тут тоннель, изгибаясь плавной дугой, вывел его в большой круглый зал.

Его стены были покрыты таким же розовым шелком, что и в тоннеле. Вдоль стен стояли столы, и каждый из них был отгорожен шелковой ширмой, дающей сидевшим внутри призрачную видимость уединения.

Весь центр зала занимала невысокая стойка бара, выполненная в виде кольца. Неподалеку от нее поток воздуха из кондиционера слегка покачивал Ки. Туда и сюда сновали роботы-официанты, которые обслуживали посетителей, сидевших за ширмами. Они ловко объезжали Мак-Кейда, направлявшегося к стойке.

У стойки никого не было – большинство посетителей явно предпочитало удовольствия за ширмой более обыденным напиткам. Сев на табурет рядом с Ки, Мак-Кейд произнес:

– Симпатичное местечко, Ки! Самый очаровательный бордель из всех, что я видел.

– Да уж, – с грустью ответил Ки. – Помню, как я сам наслаждался этими удовольствиями, но не слишком хорошо. – Он вздохнул и выдвинул инфракрасный сенсор, видеоадаптер, чтобы расширить диапазон зрения. – Когда подойдет бармен, скажи ему, что ты хочешь поговорить с Силк. Она – владелица этого заведения, и она сама вела счет в этой игре. Так что если в «Судьбу» еще играют, ей наверняка известно об этом. Но ты просто сумасшедший, если даже думаешь об этой игре.

– Ты прав, наверное, – отозвался Мак-Кейд, – но я хотел бы задать Силк пару вопросов.

Через несколько секунд к ним, грузно ступая, подошел бармен. Он встал перед ними и протер тряпкой розовую пластиковую стойку.

– Что вам? – У него был низкий рокочущий голос, напоминавший звук далекого грома.

Светящиеся зеленые глаза под морщинистым, низким лбом уставились на Мак-Кейда с неприкрытой враждебностью. Подобно всем своим соплеменникам, целлит представлял собой живую гору костей и мускулов; удвоенное по сравнению с земным тяготение его родной планеты превратило его в настоящего Геркулеса. Когда он двигался, под его лоснящейся кожей волнами перекатывались мускулы.

– Мне виски с водой, – ответил Мак-Кейд. – Земного, если у вас есть.

Бармен согласно рыкнул и нажал три клавиши автомиксера. Что-то зажужжало, потом блеснул стакан и исчез в здоровенной руке бармена. Когда он поставил его на стойку, Мак-Кейд произнес:

– Спасибо. И еще мне бы хотелось Перекинуться словечком с Силк, когда у нее будет время.

Бармен смерил его оценивающим взглядом и проворчал:

– Подождите! – С этими словами он ушел все той же тяжелой поступью.

Глядя на Ки, Мак-Кейд закурил сигару и сделал глоток из стакана. Он знал, что никто не даст ему ответа на любой из его прямых вопросов. Значит, ему нужна помощь, но до какой степени можно доверять киборгу? Этого охотник не знал, но решил рискнуть. Таким образом он может узнать что-то новое, разрабатывая тему игры под названием «Судьба», а Ки попробует собрать для него информацию, действуя обходными путями. Он откашлялся.

– Ки, боюсь, я был не совсем честен перед тобой.

– Я знаю, Сэм, – спокойно отозвался киборг, поворачивая к нему видеорецептор. – Обычные посетители или не обращают внимания, или смеются надо мной. Они никогда на связываются с Рэдом. Поэтому, – логично заключил он, – если ты не обычный посетитель, значит, ты кого-то или что-то здесь ищешь.

– Кого-то, – спокойно ответил Мак-Кейд, выпуская к потолку тонкую струйку дыма, – и мне нужна твоя помощь.

– Я обязан тебе жизнью, – просто сказал Ки. – Помогу, чем смогу.

Мак-Кейд улыбнулся:

– Может, ты и потерял тело, Ки, но мозги у тебя на месте! Я пытаюсь найти человека, который исчез около двух лет назад. Вот как он выглядел.

Мак-Кейд расстегнул карман и вытащил оттуда снимок Александра, который дал ему Свонсон-Пирс.

Ки выдвинул свой манипулятор. Он взял снимок в трехпалую ладонь и поднес к видеорецептору. Мак-Кейд ждал какого-нибудь знака, свидетельствующего, что киборг узнал принца. Ведь портреты Александра бесчисленное количество раз передавались по всем видеоканалам Империи и до и после его исчезновения. Но либо Ки не узнал его, либо узнал, но не подал виду. Когда он вернул снимок охотнику, тот пожалел, что у киборга нет лица. Как, черт возьми, понять, о чем думает металлический шар? Проще расколоть мысли игрока в покер.

– Это тот друг, о котором ты говорил, тот, который играл в «Судьбу»?

Мак-Кейд кивнул, говоря:

– Я пытаюсь найти его.

Ки качнулся вверх-вниз, показывая, что понял его, затем сказал:

– Как я уже объяснил, твой друг может быть где угодно в зависимости от того, как закончилась его игра. Если он выиграл, то, вероятнее всего, он предпочел где-нибудь затеряться, если же проиграл… кто его знает! Но у Джойо есть банк данных обо всех его клиентах, поскольку многие из них приезжают сюда по нескольку раз. Записи помогают установить, что они любят, что не любят и как содрать с них побольше денег, но так, чтобы при этом они были довольны. В таком случае, если я буду достаточно осторожен, то, возможно, смогу залезть в центральный компьютер.

– Я надеялся на что-то в этом роде, – признался Мак-Кейд. – У тебя есть что-нибудь вроде кармана?

Раздался легкий жужжащий звук, и в металлическом туловище Ки открылся небольшой люк, за которым оказалась неглубокая выемка. Охотник полез в карман и достал оттуда пачку денег, выданных ему на расходы Уолтом. Он разделил ее на две части и сунул одну часть в хранилище Ки.

– Кто знает, как все пойдет… так что вот, возьми. Если ты будешь тратить их экономно, этого тебе хватит на подзарядку в течение долгого времени.

На мгновение оба замолкли. Наконец Ки нарушил молчание: – Это очень опасно, Сэм! Будь поосторожнее с Силк, она предана Джойо душой и телом. А ему не нравится, когда кто-то сует нос в его дела.

– Спасибо, Ки, буду. И тебе всего доброго! Не рискуй без нужды.

В знак согласия Ки качнулся вверх и вниз.

– Не буду. Жди меня, Сэм, я тебя найду! – С этими словами он пересек комнату и исчез в тоннеле.

– Идем!

Голос был похож на раскаты грома.

Мак-Кейд повернулся и увидел, что бармен уже здесь. Охотник бросил сигару в пепельницу, поднялся и сказал:

– После тебя, разговорчивый ты мой!

Целлит нахмурился и резко повернулся, словно подчиняясь внутренней команде «кругом марш!». Мак-Кейд ухмыльнулся и пошел к дальней стене вслед за гуманоидом-гигантом.

Здесь бармен отступил и указал на скрытый шторой вход:

– Туда!

– И как это я догадался, что ты скажешь именно это? – удивленно покачал головой охотник.

Бармен посмотрел на него еще злее, отступил в сторону и жестом приказал Мак-Кейду войти. Пройдя за занавеску, Мак-Кейд увидел роскошный кабинет и женщину по имени Силк. Она сидела на углу большого стола. То же прекрасное лицо, голубые волосы, алые губы и длинный прямой нос. Она по-прежнему была похожа на механическую куклу, но вопрос о ее поле больше не стоял. Красное шелковое платье каким-то образом одновременно и подчеркивало, и скрывало, несомненно, женские формы его обладательницы. К несчастью, она была не одна. За столом сидел и улыбался одними тонкими губами мертвенно-бледный мужчина в черном костюме. Это был Джером Джойо. А по обеим сторонам от него стояли телохранители-целлиты, и бластеры, нацеленные на Мак-Кейда, казались игрушками в их огромных ручищах. Первым заговорил человек в черном:

– Добро пожаловать, гражданин Лейн, или как вас там по-настоящему зовут. У вас большие неприятности!

9

Ки был перепуган. Нет, даже не перепуган, а прямо-таки в ужасе. Последние десять минут он висел перед открытым воздуховодом, набираясь храбрости, чтобы войти. Он уже успел отвинтить решетку и убрал ее с дороги. Теперь ему оставалось только войти, пробраться сквозь лабиринт воздуховодов к компьютерному центру Джойо, подключиться и провести поиск данных на высокой скорости. Не слишком легкое задание, но и не слишком сложное, если не учитывать ползунов. Они до смерти пугали Ки, и он имел все основания бояться. Если ползуны обнаружат его в воздуховодах, то сразу же прикончат. Это их работа. Джойо был совсем не дураком. Он предвидел, что кто-нибудь попытается использовать воздуховоды против него. Мало того, он сам их использовал. Ки знал об этом, потому что его не раз посылали туда следить за клиентами. Он часами ждал у вентиляционных отверстий, заставляя себя слушать их скучные разговоры и вылавливать крупицы информации, за которые Джойо ему платит. Хозяин астероида утверждал, что это дешевле, чем прослушивать все номера. На этот раз все было по-другому. Ведь когда он шел в воздуховод по приказу, ползунов всегда отключали, чтобы те не убили его. Теперь они будут ждать его в рабочем состоянии.

Ползун представлял собой куб, стороны которого точно соответствовали сечению бесконечных воздуховодов, снабжающих астероид теплым и холодным воздухом. На всех гранях этого куба имелись тяговые двигатели, с помощью которых они передвигались, точнее, ползали по коробам, чем и объяснялось данное им прозвище. Чтобы не мешать течению воздушного потока, конструкция ползуна была ажурной. Каждой машиной управлял микрокомпьютер, весьма примитивный и устарелый по всем нормам робототехники. Но их интеллекта было вполне достаточно, чтобы зафиксировать наличие источника тепла, шума или же просто какого-то движения и расстрелять его из батареи лазеров малой мощности. Применение таких лазеров гарантировало сохранность воздуховодов, однако даже такой малой мощности было достаточно, чтобы изжарить мозг Ки всего за несколько секунд.

«И все-таки, – думал Ки, пытаясь избавиться от страха, – я умнее них, а это уже преимущество. Плюс к тому я меньше, быстрее и маневреннее».

Он почувствовал, что страх отступил, спрятался, как зверь в логове, и ждал его дальнейших действий.

– Но, черт возьми! – сказал сам себе с вызовом Ки. – Сэм говорил, что мозгов у меня хватает, а у машин мозгов нет. Может, я и заперт в этой жестяной банке, но я все равно человек!

С этой мыслью Ки влетел в воздуховод, вытянул манипулятор, чтобы закрыть за собой решетку, и очутился в темноте. Ну и пусть идут ползуны – он им покажет, где раки зимуют!

Час спустя киборг еще двигался вперед, но уже растеряв большую часть былой отваги. Его сенсоры отметили пересечение воздуховодов, и он, как всегда, крайне осторожно приблизился к этому месту. Чтобы снизить интенсивность тепло-рассеяния, Ки уже отключил все системы, кроме жизненно необходимых. Только видеорецепторы инфракрасного диапазона да аудиосенсоры были включены на полную мощность; пространство впереди он осторожно прощупывал ультразвуковым сонаром. Что это? Шум внутри воздуховода или снаружи? Иногда это бывает трудно определить. Внутри, определенно внутри! Легкое поскребывание металла о металл, словно у тягового двигателя изношены подшипники или плохо отрегулированы сервомоторы. О, черт! Оно было впереди и так же, как сам Ки, двигалось к пересечению. В каком оно воздуховоде? Не в его, это точно, значит, у него есть выбор. Может, замереть на месте в надежде на то, что ползун не заметит его? А может, попробовать самому уничтожить его? Но как? Как их уничтожить, если у этих проклятых штуковин есть лазеры, а у него что? Погоди-ка, лазеры ведь на самом деле они палка – имеют два конца! Теперь все зависит от того, хватит ли ему времени…

Ки поспешно выдвинул три суставчатых манипулятора и начал отвинчивать болты верхней полусферы своего металлического кожуха. Он страшно ругался, когда один из винтов никак не хотел вывинчиваться, а потом искренне благодарил судьбу, когда винт наконец подчинился. Где-то в глубине рассудка киборга зудела противная мысль о том, что он производит такой шум, что проснется и мертвый, что ползуны в любую секунду могут выйти к пересечению. Тогда они поджарят его, а через несколько дней запах гниющей плоти начнет раздражать обоняние кого-либо из постояльцев, и в воздуховод пошлют обслуживающего робота, который найдет Ки и выбросит его в утилизатор.

Наконец верхняя полусфера была свободна, Ки выставил ее перед собой и тут же почувствовал тепловую вспышку лазера. Но никакого ожога, никакой мучительной боли, он не провалился в смертельную темноту! Вместо этого блеснула яркая вспышка, когда отраженный луч лазера вернулся к ползуну и уничтожил его. Сработало! Вогнутая поверхность блестящей оболочки Ки сфокусировала и отразила луч, направив обратно к источнику излучения.

Киборг долго не мог поверить в свою победу, но потом, убедившись, он радостно завопил, до смерти перепугав при этом парочку, предававшуюся любовным утехам в ближайшей комнате. Двинувшись дальше по воздуховоду, Ки наткнулся на уничтоженного ползуна и снова пережил радостный миг победы. Потом, уже собираясь продолжить свой путь, он кое-что вспомнил. Быстрым движением он извлек из ползуна его источник питания, проверил, не поврежден ли он, довольно хохотнул, обнаружив, что батарея цела. Через десять минут киборг на скорую руку собрал разъем, подключился к батарее ползуна и стал с наслаждением пить оттуда прекрасный постоянный ток. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы вобрать в себя все ампер-часы аккумуляторов ползуна, однако все имеет конец, и Ки, бодрый и полный сил, продолжил свой путь. Теперь он двигался быстрее, толкая перед собой самодельный отражатель, буквально вызывая ползунов на поединок. Один из них принял вызов и был уничтожен так же быстро, как и его предшественник. На этот раз Ки взял только половину емкости его источника питания, потому что его собственный аккумулятор был заряжен полностью. Господи, до чего же это приятно!

Он был уже совсем близко к компьютерному центру, ему оставалось пройти совсем немного… Однако надежды на скорое достижение цели рухнули, потому что впереди кто-то, открыв решетку, ударил ею по стене, и Ки услышал слова какого-то мужчины:

– Черт, да не знаю я, Берн! Откуда мне, черт возьми, знать, что могло уничтожить ползунов. Мэг сказала мне, что сперва один вышел из строя, а потом полетел и другой, а как она говорит, дважды в день – это не случайность. В вентиляции что-то есть. Но что бы это ни было, оно долго не протянет, особенно после того, как до него доберется змея. Правда, змейка?

«Змейка. – Размышляя, Ки замер на месте. – Что еще за змейка, черт возьми?» Он никогда не слыхал ни о чем подобном. Где-то впереди раздалось такое шуршание, словно по воздуховоду толчками ползло что-то металлическое. И тут Ки почувствовал, что очень скоро ему предстоит встретиться с этой змейкой.

Целлит с силой ударил Мак-Кейда открытой ладонью, и тот полетел к стене. Новая волна боли захлестнула боль, уже терзавшую его. А после удара о стену он буквально утонул в ней. Сползая на пол, охотник погружался в различные слои боли, словно археолог, раскапывающий культурные наслоения почвы, каждое из которых рассказывало собственное повествование.

– Почему бы тебе просто не сказать нам, что ты тут делаешь? – вполне резонно предложил Джойо. – Тогда бы ты избежал еще большей боли.

Со своего места на полу Мак-Кейд видел в этом предложении определенную логику. В конце концов, от боли больно, боль – это плохо, значит, все, что прекращает боль, это хорошо. Нет, минутку. Рассказать все – плохо, значит, боль – хорошо. Ох, к черту размышления, сейчас лучше всего было бы блевануть, значит, так он и поступит. Приложив еще чуть-чуть усилий, он ухитрился сделать это на сверкающие ботинки Джойо. Он с безразличием смотрел, как ботинок отошел далеко в сторону, а потом с огромной скоростью полетел прямо в него. И поглотившая его темнота была спасением.

Змея была около шести футов в длину. Там, где у обычных змей находится голова, у этой было бульбообразное утолщение с датчиками и оружием. Ее мозг, мини-компьютер, лишь с ненамного большими возможностями, чем у ползунов, находился в хвосте, который ее создатель счел наиболее защищенным местом.

Однако у Ки не было желания восхищаться остроумной конструкцией змеи-робота. Ему просто хотелось уничтожить ее, причем как можно быстрее и проще. Но как это сделать? Ну, во-первых, следует попробовать эту штуку с лазером. Если это выводило из строя ползунов, то, быть может, сработает и против этой змеи. Он издал легкий шум и подождал лазерного луча. Ничего. Только усилилось шуршание металла по полу. Теперь оно было гораздо интенсивнее, потому что змея обнаружила цель.

– Вот черт! – с раздражением пробормотал Ки, ставя на место верхнюю полусферу кожуха. Нельзя терять драгоценное время, но перспектива сражаться со змеей-роботом, имея голую задницу, также его не прельщала. Как только ему. удалось завинтить последний болт кожуха, он включил антиграв и рванулся назад, к последнему пройденному им пересечению воздуховодов. Ему нужно было время, чтобы принять решение.

Киборг перебирал возможные варианты. Судя по всему, змея не оснащена лазерами или метательным оружием. Тот факт, что он все еще оставался жив, подтверждал это. Значит, это чертово устройство создали для работы в тесном контакте, а поскольку для такого единоборства защиты у Ки не было, очень важно держаться как можно дальше от робота-змеи. Только как это сделать? От нее можно убежать, но рано или поздно он совершит ошибку или у него просто иссякнет энергия, и тогда проклятый механизм прикончит его. Ведь змея была создана для работы в воздуховодах, а он – нет. Минуточку, минуточку! Но вне воздуховода электронная рептилия не сможет и дотянуться до него, по крайней мере до тех пор, пока у него хватит энергии для антиграва, а ее у него хватало – спасибо ползунам. Ки двинулся дальше по воздуховоду и наконец нашел подходящую решетку. Комната за решеткой была погружена в темноту, Ки не слышал ни движений, ни беседы. Вроде ему повезло и комната пустая.

Шум, издаваемый приближающейся змеей, усиливался. Киборг спешил, он выдвинул за решетку два манипулятора, вывернул удерживавшие винты и оттолкнул ее в сторону. Повернувшись к змее, Ки сдвинул секцию своего кожуха, за которой находился мощный источник света. Он включил его и перепугался до смерти. Змея была гораздо ближе, чем он думал; ее округлая голова щетинилась датчиками, распылителями сильных кислот, долотами и бурами. В лучах света ярко вспыхивала металлическая чешуя длинного тела: машина сжималась, чтобы сделать решительный бросок.

Мак-Кейд смутно помнил, как один из телохранителей-целлитов сгреб его, словно ребенка, поволок через путаницу проходов и коридоров и в конце небрежно бросил на пол в какой-то клетушке. Он услышал, как захлопнулась дверь и звук удаляющихся шагов. Охотник приказал своему телу встать и мысленно выругался, когда оно отказалось повиноваться. Он понял, в чем дело. Это все из-за несобранности. Как-то получается, что его что-то отвлекает, а чтобы решить задачу, нужно сосредоточиться. Он должен собраться с мыслями и направить все свои силы на то, чтобы встать. «А это легче сказать, чем сделать», – мрачно подумал он. И все равно надо пытаться. Мак-Кейд собирал себя буквально по кусочкам и одновременно знакомился с тем, что его окружало. Холодная металлическая палуба под щекой, резкий запах сильного дезинфектанта, слепящий свет единственной на всю комнату полосы хемосветильника. Наконец, приложив усилие, которое ему показалось неимоверным, охотник смог перевернуться на живот. Из этого положения легко было встать на четвереньки, а потом и на ноги. Для этого потребовался всего один час.

Все тело Мак-Кейда болело и ныло от бесчисленных ударов. Более детальный осмотр позволил обнаружить глубокую рану на той щеке, куда пришелся удар ноги Джойо, синяки под глазами, сломанный зуб, два сломанных пальца левой руки и вывихнутую щиколотку. Глаза почти совсем затекли, но все же можно было разглядеть, что в комнате нет ни стола, ни стула, ни койки. Но это не должно удивлять: камеры редко бывают хорошо меблированными.

Проковыляв в угол, Мак-Кейд здоровой рукой похлопал себя по карманам, надеясь обнаружить уцелевший обломок сигары. Он нашел только крошки. Эти ублюдки забрали у него все: деньги, сигары, зажигалку и, само собой разумеется, пистолет. Он медленно опустился на пол и закрыл глаза. Это был далеко не лучший день в его жизни.

Когда змея бросилась вперед, Ки отлетел в сторону и далее в открытое вентиляционное отверстие. Змея-робот последовала за своей жертвой, вывалилась в темную комнату и камнем полетела вниз. Малая гравитация на астероиде смягчила удар, но не визг, вызванный падением змеиного тела в большую двуспальную кровать. Компьютер робота-змеи выдержал удар, зафиксировал сферический источник тепла и послал команду уничтожить его. Женщина продолжала вопить, пока ее муж не сумел наконец зажечь свет. К своему крайнему потрясению, он увидел, что шестифутовая металлическая змея ползет по его жене и старается уничтожить стоящий на тумбочке шарообразный коммуникатор. Будучи генералом в отставке, мужчина сохранил присутствие духа. Он достал пистолет и одним выстрелом разбил змеиную голову. К страшному его удивлению, змея не погибла и не утратила агрессивности. Лишившись своих датчиков, но сохранив разумность в пределах возможностей своего компьютера, она произвела переоценку ситуации и решила, что целью атаки является тот большой источник тепла, который лежит под ней. Молниеносно обвив кольцами враждебную теплую массу, змея начала сжимать их. Опасаясь ранить жену, отставной генерал не мог выстрелить в среднюю часть змеи, а потому, растеряв все свое спокойствие, прицелился в единственную доступную ему часть – змеиный хвост. Он дважды выстрелил, и змея обмякла. Его жена продолжала визжать, пока в вентиляционном отверстии два манипулятора поставили на место решетку, привинтили ее и исчезли.

Ки молнией пронесся по воздуховодам, направляясь к компьютерному центру. Когда служба безопасности узнает о судьбе змеи-робота, здесь начнется ад. Тот факт, что решетка на месте, в течение какого-то времени, наверное, будет путать им карты, но продлится это недолго. Через несколько мгновений Ки уже глядел из вентиляционного отверстия в большой, ярко освещенный зал, полный гудящих компьютеров. В поле его зрения попали два человека. По их поясам с инструментами Ки заключил, что это скорее техники-ремонтники, а не программисты. Вот и хорошо, сейчас им будет что чинить! Через несколько секунд киборг был уже на другом конце компьютерного зала и вывинчивал решетку. Найдя подходящий принтер, Ки завис над ним, вытянул из него пластиковую ленту для приема телефаксов и намотал ее на принтер в несколько слоев. Потом он выдвинул манипулятор для микросварки и поджег ленту. Хотя пластик не относился к категории легковоспламеняющихся, горел он исправно, сопровождая процесс клубами ужасно вонючего дыма. Когда завыла автоматическая сирена пожарной тревоги, Ки оставалось только снова спрятаться в воздуховоде.

Оба техника сразу же вскочили и побежали на другой конец зала, не заметив, как отошла в сторону решетка над их столом и из вентиляционного отверстия вылетел металлический шар, который направился к консоли центрального компьютера. Ки выдвинул два трехпалых манипулятора и завис над панелью. Пока он парил над клавиатурой, его пальцы с молниеносной скоростью ввели код допуска, который он подсмотрел и запомнил, выполняя поручения Джойо, а потом набрали программу, согласно которой компьютер должен был дать ему нужные данные. Это был большой компьютер с огромной периферией, но поскольку по расписанию астероида Джойо сейчас было раннее утро, большая часть его служб оказалась незадействованной. Компьютер прогнал программу за сорок три секунды, а закончив, выдал на ближайший принтер распечатку длиной три фута. Ки не стал тратить время на ее изучение. Он просто свернул ее и закрепил у себя на боку. Потом, стараясь работать как можно быстрее, он стер введенную им программу. Если будет проверка, найдут несанкционированную трату машинного времени продолжительностью около минуты, но поскольку причин для проверки нет, вероятность даже такого обнаружения очень мала.

Как только решетка была поставлена на место, Ки помчался по воздуховоду, но внезапно резко остановился. Что он, черт возьми, делает? Он не знает, где сейчас Сэм, но в любой момент может налететь на ползуна. Мысленно скрежеща зубами, которых у него давно не было, он снял верхнюю полусферу своей оболочки и стал толкать ее впереди себя, двигаясь сквозь лабиринт воздуховодов с гораздо более умеренной скоростью.

Быстрый осмотр комнаты Сэма ничего не дал. Абсолютно ничего. Исчез даже его рюкзак. Неужели он выехал? Непохоже… нет, это больше смахивало на дело рук Джойо.

Полный мрачных предчувствий, Ки направился к Шелковому Пути. По дороге ему встретился еще один ползун, который сам себя сжег. Ки даже не остановился. Наконец он тихо поплыл по воздуховоду, который шел вокруг всего обитого шелком борделя. Встречая на пути решетку, Ки каждый раз выглядывал в нее. Он видел множество людей, занимавшихся весьма любопытными вещами, но ни один из них не был Сэмом,

Дьявол! Сэм мог находиться где угодно. Ки напрягал мозг, пытаясь найти способ отыскать своего друга, однако ничего не получалось. Была, правда, одна возможность: надо послушать, о чем говорится в кабинете Джойо. Если набраться терпения, наверняка можно узнать то, что нужно. Поэтому киборг помчался туда и приготовился ждать.

…Вздрогнув, Ки проснулся от того, что услышал голоса. Он сразу же понял, что один принадлежал Джойо, а второй голос, помягче – Силк. Выдвинув видеоадаптер, Ки выглянул из-за решетки. Джойо сидел за столом в кожаном кресле с высокой спинкой и говорил – очевидно, с Силк – ее киборгу не было видно.

– …Этот тип просто очередной мелкий мошенник! Мы превратим его дурацкую шлюпку в металлолом, а самого отошлем к червям. Торб, как обычно, жалуется на нехватку рабов. Черт возьми, этот урод распоряжается ими так, словно у нас неограниченный запас.

– Может, это просто потому, что ты повышаешь норму добычи четыре раз в год, – негромко ответила Силк.

Ки не видел лицо Джойо, но почувствовал его злой взгляд, когда тот заговорил:

– Не кати на меня бочку, леди! Что-то я не видел, чтобы ты отказывалась от потока кредитов с Ворма.

– Это, конечно, так, – умиротворяюще произнесла Силк. – Более того, я хочу, чтобы этот поток не иссякал! Но потому-то я и сомневаюсь в том, что мы поступаем правильно. Этот Сэм Лейн принесет нам одни неприятности. Взять хотя бы его шлюпку. Если есть шлюпка, значит, должен быть корабль. Где он? Кто на нем? Слишком много вопросов без ответа.

Ее голос был так тих, что Ки едва слышал его. Он до предела повысил чувствительность своих аудиорецепторов. Джойо нахмурился.

– Все может быть! Но мои люди на Земле не смогли выяснить ничего, кроме того, что не существует Сэма Лейна, подходящего под его описание. Мы могли бы сфотографировать сетчатку его глаз, сделать запись голоса, слепок зубов и послать все это на Землю в Центральный банк данных. Не исключено, что мы узнаем, кто он такой, чем занимается и какую кашу он любит есть на завтрак. Но это может создать не меньше проблем, чем разрешит. Запрос в Центральный банк – это палка о двух концах. Ты не только получаешь информацию, но и даешь ее сам. Так что если он находится в розыске, мы соберем здесь всех охотников за головами, если у него есть влиятельные друзья, то у нас будут затруднения, а вдруг он, не дай Бог, окажется пиратом? Такие неприятности нам ни к чему. Нет, гораздо лучше приказать Рэду, и шлюпка исчезнет, потом одно маленькое путешествие на Планету червей – и проблема решена!

Силк вошла в поле зрения Ки и села Джойо на колени. Она улыбнулась:

– Ладно, ведь ты хозяин, как скажешь, так и будет. – И женщина повторила, но уже совсем иной интонацией: – Хо-зя-ин!

Мак-Кейд услышал, как скрипнула, открываясь, решетка, и поднял на нее затуманенные глаза. Когда в камеру влетел Ки, он попытался было что-то сказать, но только захрипел.

– Великое Солнце, Сэм, ты цел? Ой, сам вижу, глупый вопрос, конечно, нет.

Ки беспомощно вертелся на месте, выискивая способ как-нибудь помочь другу.

Охотник прочистил горло.

– Я буду в полном порядке, Ки… просто мне нужно немного подлечиться. У тебя все получилось? Но прежде чем отвечать, проверь, нет ли здесь «жучков». Если есть, тебе лучше сматываться отсюда.

– Нету, нету, – с оттенком превосходства ответил Ки. – Я проверил, прежде чем входить. А насчет того, что у меня получилось, могу сказать, что имею новости, хорошие и плохие.

– Давай сначала хорошие, – прохрипел Мак-Кейд, пытаясь поудобнее устроиться у твердой стены.

– Я забрался в компьютер Джойо, – гордо сказал Ки, – и вот что он мне выдал!

Ки отстегнул свернутую в рулон распечатку и манипулятором передал ее Мак-Кейду.

Взяв ее в руки, охотник изо всех сил постарался улыбнуться. Было больно, но он старался.

– Ты классный парень, Ки! Вряд ли кто другой смог бы такое сделать.

Услышав похвалу, Ки почувствовал давно забытое тепло в душе и твердо решил помочь Сэму всем, чем только сможет.

Мак-Кейд развернул распечатку и просмотрел ее сквозь туман в глазах. Его глаза так заплыли, что он едва мог открыть их, да и два сломанных пальца мешали. Компьютер использовал данную Ки матрицу информации, чтобы найти человека, который играл в «Судьбу» и подходил бы под общее описание принца Александра. Сердце у Мак-Кейда упало, когда после беглого просмотра он не нашел ни одного человека, полностью соответствовавшего описанию. Может быть, леди Линни провела его, а может, Александр на самом деле умер, и вообще была еще добрая сотня возможностей.

Все же Мак-Кейд обратил внимание на тех, кто больше всего подходил под описание принца. Его внимание привлекло одно имя. Человек, называвший себя Янезн К. Д'Альяпо. Он прибыл примерно в то же время, играл в «Судьбу» и проиграл. Камнем преткновения было то, что компьютер Джойо определил его сходство с Александром всего на девяносто процентов. Изучая данные подробного описания Д'Альяпо, которые следовали за краткой информацией, Мак-Кейд обнаружил интересные совпадения. Во-первых, раса и возраст Д'Альяпо точка в точку соответствовали этим же данным Александра. Во-вторых, рост у обоих составлял шесть футов и одни дюйм, а вес сто семьдесят восемь фунтов. И в-третьих, у обоих были голубые глаза. Однако у Александра были светло-каштановые волосы, а у Д'Альяпо черные, и хотя у обоих были правильные черты лица, у последнего они были погрубее, не было в них светского лоска.

Откинувшись на стену и размышляя, Мак-Кейд не обращал внимание на боль от множественных ран и ушибов и жалел, что у него нет сигары. Заставив голову работать, он сосредоточился на фактах. Если хорошенько подумать, то даже девяностопроцентное совпадение – уже удача. Особенно если учесть, что оба человека походили друг на друга как две капли воды, если не считать некоторых мелочей, касающихся лица. За годы охоты за головами Мак-Кейд узнал, как мало значения при розыске людей имеют внешние характеристики. При наличии нужного количества кредитов новое лицо можно получить у ближайшего хирурга – специалиста по биопластике. Что, если до прилета на этот астероид принц побывал у такого специалиста? А из слов Линни и было ясно, что Александр скорее захочет огрубить, нежели рафинировать черты своего лица. Таким образом он не будет выделяться из толпы. Потом, назвавшись Д'Альяпо, он прибыл на астероид Джойо, сыграл в «Судьбу», проиграл, как наверняка и надеялся, и был отправлен на какую-нибудь захудалую планетку в качестве раба. Во всем этом была своя, хоть и безумная логика… только вдруг Мак-Кейд ошибается?

– Можно взглянуть? – спросил Ки, который плавал в воздухе перед охотником.

Мак-Кейд отдал ему распечатку.

– Оставь ее себе. Иначе мне придется целую вечность объяснять, откуда я ее взял.

Ки покачался, соглашаясь с ним, и снова спросил:

– Нашел что-нибудь?

– Думаю, да, – неуверенно ответил Мак-Кейд. – Посмотри на этого парня, Д'Альяпо. Вроде он подходит больше всех, но если я ошибаюсь, то могу выбросить на ветер целую прорву времени и сил.

Ки нашел имя Д'Альяпо в распечатке и прочел его по буквам:

– Я-не-з-н-к-до-ль-я-по! – м-да, ну и имечко! – сказал он. Мак-Кейд сел прямо, но сейчас же пожалел об этом. Болело все тело.

– Чтоб меня черти побрали! По крайней мере у этого хмыря есть чувство юмора. Спорю на что угодно, что «Я» означает местоимение «я», а «незн» – «не знаю»! «Я не знаю, как далеко я пойду!» Это наверняка он. Спасибо, Ки, теперь я уверен, что Александр и Д'Альяпо – один и тот же человек. Ты мне очень помог. Ладно… ты говорил что-то про плохие новости. Думаю, сейчас я готов к ним не меньше обычного.

Ки обрадовался и загрустил одновременно. Он смог помочь, но пользы от этого не будет.

– Тебя отправят к рабовладельцу на планету с названием «Планета червей», – грустно сообщил он. – И Джойо уверен, что ты оттуда не вернешься.

К изумлению Ки, Мак-Кейд расхохотался, гримасничая от боли, которую причинял ему смех, и тыча пальцем в распечатку, зажатую в манипуляторе Ки. Ки навел видеорецептор на имя Д'Альяпо и там, в графе «местонахождение», прочел: «Каторжные работы, десять лет, Планета червей».

10

Внекотором роде Мак-Кейд даже наслаждался путешествием. Хотя каюта, отведенная ему на грузовом корабле Джойо, была никак не комфортабельной, кормили здесь неплохо, а корабельный инженер оказалась и отличным медиком. Она была среднего возраста, непривлекательна и грубовата. Хотя, наверное, и в детстве она вряд ли напоминала цветок, родители с понятной им обоим надеждой наградили ее неподходящим именем Роза. Но Мак-Кейду она все равно нравилась. И не только потому, что она подлатала его и каждый день приносила ему пищу. За грубой внешностью Розы скрывался быстрый и острый ум, плюс к тому она поколесила по Империи даже больше, чем сам Мак-Кеид, и при должном подходе могла рассказать много действительно интересного. Поэтому с течением времени охотник стал смотреть на нее скорее как на друга, чем на тюремщика, и полагал, что в глубине души она относится к нему так же. Конечно, оба они знали, что путешествие скоро закончится, а вместе с ним и дружба. Поэтому Мак-Кейд продолжал изображать несчастного узника, а Роза изо всех сил старалась играть роль бессердечного тюремщика. Сейчас они находились на орбите Планеты червей, и Роза в последний раз осматривала Мак-Кейда.

– Согни пальцы, – кратко приказала она. Мак-Кейд послушался. Все пальцы работали прекрасно, включая те два, которые сломали охранники Джойо. Корабль был в пути три недели по стандартному отсчету и вышел из гиперпространства всего сутки назад, а время и корабельный автомедик вылечили все переломы, вывихи и ушибы, полученные Мак-Кейдом. От синяков под глазами осталась только легкая тень, а рваную рану на щеке Роза зашила так умело, что шрам был почти невидим. Она одобрительно буркнула себе под нос:

– Ты здоров как бык. Вполне выдержишь там внизу месяц, а то и дольше!

Мак-Кейд мог поклясться, что видел отблеск печали в ее глазах.

Когда люк за ней захлопнулся, Мак-Кейд лег на спину и стал смотреть в потолок. Он надеялся, что Роза печалилась зря К тому времени Ки уже должен был доставить его послание Рико и Филу. Если это так, вскоре они выйдут из гиперпространства и лягут в дрейф в нескольких световых часах от этой планеты. А охотник к этому времени уже будет на ней. Там он найдет Александра, подаст сигнал друзьям и вместе с принцем уйдет. Легко и просто! Конечно, существовало несколько проблем – например, Ки мог не доставить сообщение или сам Мак-Кейд вдруг не сможет подать сигнал Рико и Филу. «Но все это мелочи, – сказал он себе, – а в остальном план просто превосходный!» И все же почему он так волнуется?

Несколько часов спустя Мак-Кейда отконвоировали к челноку грузовоза. Он изо всех сил старался вести себя как следует, подчиняясь всем командам Розы. Первым делом она надела на Мак-Кейда нервно-паралитические наручники. При любой попытке ослабить их его нервная система получит электрошок. Подобно большинству охотников за головами, Мак-Кейду приходилось раз или два использовать такие наручники, так что он прекрасно знал, на что они способны, и не имел ни малейшего желания испытать их действие на себе. Особенно если учесть, что его вели туда, куда он и сам хотел попасть.

Надев на него наручники, Роза пристегнула его к противоперегрузочному креслу. Дважды проверив ремни, она оглянулась, чтобы удостовериться, что пилот и его помощник не смотрят на них, и сунула за пояс Мак-Кейду какой-то плоский прямоугольник.

– Сигары, – ворчливо произнесла она. – Не понимаю, зачем ты куришь эту дрянь. Не разбрасывайся ими – там узнаешь почему.

Через несколько минут пилот подал топливо в двигатели и направил шаттл к поверхности планеты. Перелет прошел спокойно. Совершив безупречную посадку, второй пилот повернулась к Мак-Кейду, расстегнула ремни безопасности и подвела его к шлюзу. Она была молода, но явно нуждалась в ванне. Быть конвоиром при заключенном ей было занятно. По очереди открылись внутренний и внешний шлюзы, и Мак-Кейд вышел на яркий желтый свет. Жара ударила его словно кувалда.

Заметив его реакцию, второй пилот ухмыльнулась и произнесла:

– Добро пожаловать на Планету червей!

Когда люк закрылся за ними, она дотронулась до наручников маленькой черной палочкой, они разомкнулись и упали.

– Идем, – сказала она. – Можешь бежать, да не сможешь спрятаться!

Сказав это, пилот звонко рассмеялась и зашагала к комплексу зданий вдали. Последовав за ней, Мак-Кейд понял, что она имела в виду. Если не считать видневшегося впереди ветхого купола, местность была пустынной и ровной. Это однообразие изредка прерывалось скалистыми пиками с рваными неровными склонами.

Дрожащее марево горячего воздуха стеной поднималось к небу, и Мак-Кейд сразу взмок от пота. Второй пилот была права. Бежать было можно, но спрятаться здесь действительно было негде.

Он сделал еще несколько шагов и понял, что ему не хватает воздуха. В атмосфере планеты содержалось мало кислорода, к тому же каждый их шаг поднимал маленькое облачко пыли, она долго не оседала, и это еще больше затрудняло дыхание. Женщина повернулась, чтобы поторопить его. Теперь Мак-Кейд увидел, что у нее на носу респиратор, а от него идет трубка к баллончику, закрепленному на поясе. Неудивительно, что она шагала так бодро – у нее есть чем компенсировать недостаток кислорода в воздухе. Охотник по-старинному учтиво поклонился ей, и пилот с улыбкой ответила на поклон.

К тому времени, когда они достигли купола, Мак-Кейд совершенно задыхался и чувствовал страшную усталость. Подходы к куполу были завалены большими кусками непригодного металла, отслужившим оборудованием и прочим металлоломом самого различного происхождения. Хорошо наезженная дорога петляла между грудами металла, теряясь за створками огромных раздвижных ворот. Судя по следам, оставленным на дороге, охотник заключил, что здесь ездят большие и тяжелые гусеничные машины. При их приближении зажужжала и открылась небольшая дверь рядом с воротами, обдав Мак-Кейда струей прохладного воздуха.

Следуя за вторым пилотом, он вошел внутрь и услышал, как дверь за ним закрылась. Краем глаза охотник уловил какое-то движение, но повернулся к нему слишком поздно. Массивный кулак нанес ему боковой удар в голову и швырнул наземь. Оказавшись на полу, Мак-Кейд решил, что кто-то за это должен заплатить. Стало быть, нужно вставать. Преодолевая боль,

Мак-Кейд медленно встал на колени и уже было поднялся на ноги, когда огромный ботинок ударил его в бок. От этого удара он повернулся и упал на спину.

Взглянув на обидчика, Мак-Кейд обнаружил, что смотрит на одно из самых безобразных человеческих существ, какие он когда-либо видел. Огонь превратил лицо нападавшего в иссеченную рубцами маску. Замысловатая татуировка украшала его лысую голову, на месте правого глаза мерцал рубин, а левое ухо оттягивала костяная серьга. Вначале Мак-Кейд не мог понять, что в серьге было так знакомо ему, потом он сообразил, что это три сцепленные кости, бывшие когда-то человеческим пальцем. Быстрый взгляд на руки человека подтвердил его догадку. На левой руке не хватало мизинца.

– Эй, на что пялишься, мерзавец? – крикнул живописный в своем уродстве великан.

Приподнявшись на локте, Мак-Кейд потряс головой, как бы проверяя, на месте она или нет, и сказал:

– За малым не вышиб мне мозги! Но как бы то ни было, таким ударом можно гордиться!

Человек откинул голову и разразился громовым хохотом. Потом он наклонился и протянул охотнику руку. Когда тот взялся за нее, одноглазый, совершенно не напрягаясь, поставил его на ноги. Затем этот гигант оглядел его с головы до ног, словно мясник перед разделкой говяжьей туши.

– Ну, я вижу, что ты – мужик и кое-что не зря в штанах носишь! Не то чтобы оно тебе тут особо понадобилось, но оно у тебя есть. А это мне нравится! Меня зовут Торб. Делай, что я говорю, и останешься жив. Пойдешь против меня – и ты труп. Все очень просто! Уайти, здесь свежее мясо, забирай его!

С этими словами Торб огромной ручищей обнял второго пилота, и они пошли к дальней двери.

В это время к Мак-Кейду подошел костлявый тип с копной бесцветных волос. Несмотря на близкую к седине белизну его шевелюры, ему было не больше двадцати пяти лет. У него была бледная кожа, розовые глаза альбиноса и гнусная улыбка.

– Понял, Торб! – крикнул он. А затем заорал, адресуясь к Мак-Кейду: – Пошли, лох, я не собираюсь торчать тут целый день!

С этими словами Уайти толкнул охотника, а когда тот повернулся к нему, достал электрошоковый кнут.

– Ну, двигай, мясо, а то попробуешь вот это!

На свою беду, Уайти посмотрел в суровые глаза, и сразу же ему захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Этот человек был из тех сумасшедших, которым на все плевать, даже на электрошок, лишь бы добраться до своей жертвы.

– Пошел!

Он изо всех сил старался придать голосу твердость, но, несмотря даже на то, что человек повиновался, Уайти понял, что проиграл.

Оказавшись под куполом из армированного пластика, Мак-Кейд с удовольствием вдохнул прохладный и богатый кислородом воздух. Когда-то прозрачный купол у него над головой был до того исцарапан ветром и песком, что пропускал лишь немного света. Большие краулеры стояли без всякого порядка там, где водителям заблагорассудилось остановить машины. Помятые борта и истертые гусеницы свидетельствовали о том, что их использовали на тяжелых работах, а импульсные пушки наводили на мысль о том, что здесь работать опасно. Если не считать проезда, что тянулся от оставшихся где-то позади двойных ворот, все пространство под куполом занимали казармы, офисы и склады. Шагая вперед, Мак-Кейд почувствовал, как коробка с сигарами врезается в тело, и подумал, почему его не обыскали. Наверное, решили, что это бессмысленно. Ведь он уже был заключенным еще на борту грузовоза.

Они подошли к дальней части купола, дверь перед ними скользнула в сторону, а потом закрылась, и Уайти провел Мак-Кейда по слабо освещенному залу и остановил перед шахтой лифта. Охотник посмотрел на альбиноса и поднял бровь. Тот бросил ему металлический жетон на пластиковой петле, сказав при этом:

– Надень на шею, если жрать хочешь! Мак-Кейд так и сделал.

– А теперь лезь в лифт, мясо!

Охотник вошел в кабину и увидел, что Уайти направил в его сторону пульт дистанционного управления. Двери стали закрываться, и альбинос снова позволил себе свою гнусную ухмылку, говоря при этом:

– Спокойной ночи, лох, завтра встретимся! Последовал короткий спуск, и двери открылись. Мак-Кейд вышел и оказался в огромной пещере. В воздухе витал дым, редкие лампы отбрасывали глубокие тени, а сотни людей бесцельно слонялись туда-сюда; одни беседовали, другие играли во что-то, третьи просто не знали, чем заняться. Громкий гул голосов сразу оборвался, как только двери лифта закрылись за Мак-Кейдом.

– Сколько еще прилетело вместе с тобой? – Голос был резким, требовательным. Мак-Кейд оглядел лица собравшихся, выискивая того, кто это сказал. Если не считать редких черных и коричневых лиц, все они были бледны, как личинки, что живут, скрываясь от света. Вся эта толпа была похожа на армию восставших из могил мертвецов. Наконец он нашел два уставившихся на него ярких глаза и понял, что это тот, кто задал вопрос. Лицо человека было запавшим и изможденным, а одежда скорее походила на лохмотья.

– Нисколько, – ответил Мак-Кейд. – Я прибыл один.

– Черт!

Человек отвернулся, и под гул голосов люди снова вернулись к своим делам.

– Мы-то надеялись, что вас будет много. Чем больше рабочих, тем легче выполнять установленное Торбом задание.

Этот голос раздался сзади и справа. Мак-Кейд повернулся и увидел сморщенную, как сушенная слива, физиономию и беззубую улыбку на ней. Яркие маленькие глаза смотрели на него с интересом.

– Здесь меня зовут Затычка.

Мак-Кейд взял протянутую руку и почувствовал твердое, словно стальное пожатие.

– Рад познакомиться, Затычка! Я – Сэм Лейн. – Охотник считал, что разумнее придерживаться того имени, под которым его взяли. – Долго ты на этом комке грязи?

Глаза Затычки чуть затуманились, когда он стал вспоминать. Наконец он ответил:

– Трудно сказать, Сэм. Нелегко сосчитать, но думаю, около двенадцати местных лет плюс-минус год или два.

Мак-Кейд кивнул:

– Тогда ты как раз тот, кто мне нужен. Я ищу, кто может растолковать мне все, что нужно, ну там, от кого держаться подальше, как избегать тяжелой работы, и все такое прочее.

– А тебя уже сажали.

Затычка даже не спросил, а скорее пришел к выводу.

– Раз или два, – соврал Мак-Кейд. – Но в такие места я еще не попадал!

Оглядевшись, он увидел, что несколько человек смотрят на него с подозрительным интересом. Всем им было чего-то да нужно от него. Это могли быть его башмаки, его тело или просто сам он как новый объект для издевательств. Во всех случаях любой, кто уже освоил местную науку выживания, видел в Мак-Кейде лишь нечто полезное для своего дальнейшего существования.

– Давай найдем местечко, где можно посидеть и поговорить, – предложил охотник.

Затычка ухмыльнулся:

– Что, они действуют тебе на нервы? Конечно, почему бы и нет! Но учти, я такой же, как остальные. Всем жить хочется, а то, чего хочешь ты, кое-чего стоит.

Мак-Кейд почувствовал, как коробка с сигарами вдавилась в спину. Боже, благослови Розу! Если распорядиться сигарами с умом, это здорово поможет.

– Ты глубоко прав, Затычка, и я обязательно заплачу! Как насчет следующей пайки?

Мак-Кейд не собирался сообщать кому-либо о своих сигарах до тех пор, пока не найдет укромное местечко и не спрячет их. Иначе его обворуют, едва он заснет. К тому же он был уверен, что один раз может запросто обойтись без той дряни, которой здесь кормят.

Затычка сделал вид, что обдумывает предложение Мак-Кейда, и наконец кивнул:

– Обычно я беру две пайки, но ты, похоже, наш человек, так что не стоит обдирать тебя!

Мак-Кейд улыбнулся:

– Спасибо, Затычка, я это ценю.

Видимо, он переплатил. Ничего страшного, немного доброжелательности ему не повредит.

– Не бери в голову, – великодушно сказал Затычка. – Пошли со мной! Я знаю местечко, где мы сможем поговорить так, чтобы эти стервятники на нас не пялились.

С этими словами невысокий человек пошел вперед; его слишком большие штаны свободно болтались вокруг мосластых ног, тогда как сами эти ноги двигались среди нагромождения камней с уверенностью, рожденной долгой практикой.

Проходя мимо сбившихся в группы людей, Мак-Кейд видел жесткие лица и костлявые тела, в которых оставались только жизненно необходимые соки. Это были выжившие. Те, кто прибыл сюда ни с чем и все еще жил, не потому, что надеялся на побег, а потому, что не умел сдаваться. Могло ли одно из этих лиц принадлежать принцу Александру? Хватило бы у него силы и ума, чтобы выжить в таком месте? Охотник попробовал было отыскать лицо, подходившее под описание с компьютера Джойо, но не смог. Пещера была велика, а здешняя жизнь меняет внешность любого. Поиски принца могут занять много времени.

Наконец центральная часть пещеры осталась далеко позади. Затычка провел Мак-Кейда вокруг каменной колонны и подошел к отверстию к стене. Здесь он влез в него и пропал из виду. Мак-Кейд последовал за ним и вскоре уже сидел на каменном выступе, который позволял видеть всю пещеру вдали, но был закрыт от посторонних взглядов низкой каменной стеной.

– Вот и пришли, – гордо произнес Затычка. – Дом, милый дом! Я его никому не показывал.

Мак-Кейд поверил ему. Сваленное в кучу тряпье в одном углу явно было постелью, а куча пакетов из-под еды и прочего мусора свидетельствовала о долгом использовании этого места.

– Спасибо, Затычка, я никому не покажу его, не спросив у тебя разрешения.

Тот одобрительно кивнул:

– Ладно, Сэм, договорились! Давай свои вопросы.

Когда Мак-Кейд начал задавать вопросы, а тот отвечать на них, стало ясно, что Затычка любит поговорить. К счастью, он умел это делать, ему было что сказать. За небольшими блестящими глазами скрывался могучий ум, сумевший обобщить двенадцать лет жизни и наблюдений в единое полезное знание. Поэтому, по мере рассказа Затычки, перед Мак-Кейдом последовательно разворачивалась картина жизни на планете червей.

Сама планета для поддержания этой жизни не делала практически ничего. Хотя на ней были зоны с климатом и почвой, благоприятными для земледелия, земные растения там не приживались из-за низкого содержания углекислого газа в атмосфере и нехватки необходимых минералов в почве. И хотя здесь были богатые залежи железной и прочих руд, все эти металлы добывались с меньшими затратами и ближе к центру Империи. Таким образом, единственное богатство планеты составляли каменные черви, из-за которых она получила свое название. Эти твари были похожи на огромные кожистые шланги серого цвета, футов тридцати в длину и шести в ширину. Насколько понял Мак-Кейд, всю свою жизнь они занимались тем, что прогрызали себе ходы в камне. Каждый из червей имел круглый рот, вооруженный тысячами режущих и перетирающих зубов. Прорезая камень, эти зубы совершали колебательные движения вокруг своей оси, делая по пол-оборота в каждую сторону. После этого из ротовых желез червя вытекала жидкость, близкая по составу к крепчайшей кислоте, и превращала перемолотый камень в вязкое желе, которое червь проглатывал. В процессе усвоения желе проходило через цепь из пяти желудков, каждый из которых растворял камень и извлекал из него необходимые червю минералы.

В силу этого каменную оболочку планеты прошивали невероятно запутанные ходы и лабиринты. По словам Затычки выходило, что когда черви не ели, они спаривались, – этой стороне их жизни последний явно завидовал. Результатом этих амурных встреч являлись кладки из двух-трех яиц, для которых самки выгрызали небольшие ниши. Потом наступала очередь самцов, они оплодотворяли свежеотложенные яйца и заливали гнездо полупереваренным камнем из своего желудка. В положенное время потомство разбивало скорлупу, прогрызало себе путь из гнезда, и весь цикл повторялся. Однако бывали случаи, когда кладка оставалась неоплодотворенной. Пролежав замурованными в течение многих лет, яйца претерпевали ряд физических и химических превращений, менявших их структуру и цвет, а также придававших им твердость камня. После надлежащей обработки в соответствующих химических составах они превращались в радужные драгоценные камни, среди которых не было двух одинаковых, но сердцевина каждого играла восхитительным огнем. Каждая такая драгоценность, хорошо обработанная, стоила не меньше, если не больше, миллиона кредитов. Это и были знаменитые Огненные Яйца, за которыми охотились богачи многих рас. Мак-Кейд слышал об этих камнях, но видеть их ему не доводилось.

Однако черви не так-то легко расставались со своим будущим потомством. Вначале яйца нужно было найти, а это означало необходимость углубиться в путаницу бесконечных тоннелей, где надежда уцелеть прямо зависела от счастливого случая, запаса кислорода и электроэнергии. Но гораздо страшнее, чем заблудиться в тоннелях или провалиться в колодцы при их пересечении, была встреча с самим червем. Похоже, что планета бедна кальцием, а червям необходимо некоторое количество этого элемента для поддержания жизненных процессов. Именно поэтому им так нравились изредка встречавшиеся здесь богатые кальцием известковые отложения, а также человеческие кости. Черви имели великолепно развитые органы, позволявшие им определять наличие кальция. Даже то количество элемента, что содержится в человеческом скелете, они улавливали на расстоянии в многие мили и мчались туда на всех парах.

– Таким образом, – подытожил Затычка, – задача заключается в том, чтобы найти яйца, не превратившись в витаминные таблетки для этих червей.

Мак-Кейд поерзал, пытаясь устроиться поудобнее на жестком камне. Коробка сигар, сунутая ему в штаны, очень мешала.

– А почему не используют роботов? – спросил он.

Затычка сплюнул, плевок потек по стене и упал куда-то вниз.

– Мы дешевле, – ответил он. – Сколько они за тебя заплатили?

Охотник подумал секунду-другую и потом ответил:

– Ничего, если не считать проезда.

– А обо мне и говорить нечего! – ухмыльнулся Затычка.

– И все-таки, – продолжал Мак-Кейд, – как они заставляют вас работать? Не могут же они посылать с каждым заключенным охранника!

– Все очень просто, – ответил Затычка. – Каждому, кто найдет яйцо, полагается премия – обычно это добавочный паек. А если группа не выполняет задание, нас всех наказывают. Система работает прекрасно – жить-то всем хочется!

– Ладно, – задумчиво произнес охотник. – В общих чертах ясно, а теперь поговорим о людях. Кто здесь бугор?

Затычка внимательно посмотрел на него.

– Быстро соображаешь, Сэм, придется мне за тобой присматривать! Самый главный тут у нас Торб, да ты и сам, наверное, уже понял.

Мак-Кейд потер до сих пор болевшую челюсть.

– Да уж! Объяснять он умеет. Затычка хмыкнул:

– В этом – весь Торб! Он верит, что на новичка нужно произвести впечатление сразу. В любом случае он тут босс, под его командой целая шайка охранников. Большинство из них – страшные подонки, но в одном-двух что-то человеческое, похоже, осталось. Ну а дальше идет мелкая шушера из наших – капо, бригадиры, доносчики. Само собой, состав меняется, потому что люди всегда стараются их подкупить.

Мак-Кейд удовлетворенно кивнул.

– А тут сейчас кто главный? – продолжал он свои вопросы.

– Скот. Это просто его кличка.

– Рад слышать, – сухо отозвался охотник. – Не хотелось бы думать, что так его назвали родители!

– Ну, познакомившись с ним, ты поймешь, что кликуха как раз по нему, – кивнул головой Затычка, – хороших людей скотами не называют. Сам скоро узнаешь. Он вроде Торба, тоже любит производить впечатление на новичков.

– Жду не дождусь! – холодно ответил Мак-Кейд. – Кстати, я не видел тут ни одной женщины. С чего бы это?

На мгновение взгляд Затычки сделался тоскливым. Потом коротышка грустно покачал головой:

– Лет шесть назад у нас были женщины, но очень немного, поэтому Торб их убрал. Сказал, что из-за них слишком много драк.

Внезапно взревел клаксон, и Затычка деловито встал.

– Пора есть, – сказал он и протянул руку.

Мак-Кейд снял с шеи пластиковую петлю и отдал ему жетон.

– Спасибо, – поблагодарил Затычка, – верну сразу, как поем. Приятно хоть раз поесть досыта! Где встретимся?

– Может, прямо здесь? – предложил Мак-Кейд. – Если ты не против.

– Отлично, – ответил Затычка, спускаясь в пещеру. – Смотри, чтобы никто не увидел, как ты приходишь и уходишь. Мне не хочется, чтобы все знали о моем укрытии.

– Само собой! – пообещал Сэм и тоже полез вниз.

Махнув рукой, Затычка исчез в лабиринте тоннелей, ведущих к центральной пещере. Мак-Кейд подождал пять минут, чтобы убедиться, что он не собирается следить за ним, и залез обратно на выступ. Немного поискав, он нашел небольшой тупиковый тоннель сразу за жильем Затычки, а в самом темном его углу маленькую нишу. Он достал из-за ремня коробку с сигарами, открыл ее и взял несколько штук. Потом закрыл коробку и спрятал ее в нише. Вернувшись на выступ, он сунул одну в рот, а остальные положил во внутренний карман. Мак-Кейд устроился поудобнее, раздул огонь в самовоспламеняющейся головке сигары и сделал глубокую затяжку. Предстояло подумать обо многом.

11

Только раз взглянув на стоявшего перед собой человека, Мак-Кейд понял, что его очень метко прозвали Скотом. Дело не во внешности – Скот выглядел куда приятнее Торба, – все дело было в его глазах. Безжизненные и жесткие, похожие на угольки, они резко выделялись на мертвенно-бледном лице. К тому же Скот был жилистым. Не огромным или мускулистым, а просто жилистым. Это было видно по тому, как он двигался и держался. Охотник вздохнул. Скот держал народ в подчинении, опираясь на грубую физическую силу. Это значило, что новичок должен быть избит, дабы вселить в него покорность, к тому же Скот был садистом, и ему нравилось причинять боль. Стало быть, он найдет причину для драки, что бы ни сделал и ни сказал Мак-Кейд. Выиграть в такой ситуации невозможно. Если он подерется со Скотом и проиграет, то может получить серьезные увечья. А если выиграет, то приобретет сильного врага. Как ни кинь – все клин!

Прошло шесть часов с тех пор, как Мак-Кейд появился в пещере. Вернувшись после своего двойного обеда, Затычка пару раз рыгнул и вызвался показать новичку пещеру. Мак-Кейд согласился, видя в этом возможность начать розыски принца среди его товарищей по несчастью и заодно получше ознакомиться с условиями жизни. Во время их прогулки по пещере он попросил Затычку знакомить его со всеми, кого тот знает, однако Александра среди них не было.

Принца Мак-Кейд не встретил, но сама пещера показалась ему очень интересной. Тысячи лет назад эта огромная полость служила местом сбора червей, здесь они могли встречаться и спариваться. Во все стороны от пещеры расходились сотни тоннелей, но Торб со стражей заминировали их, и получилась превосходная подземная тюрьма.

– Слушай, а черви когда-нибудь пытались вернуться сюда? – спросил Мак-Кейд.

Затычку удивил этот вопрос. Такая возможность просто не приходила ему в голову.

– Я никогда об этом не слышал, Сэм. Кто их знает, может, здесь уже не осталось для них питательного камня.

Мак-Кейд согласился и кивнул:

– Похоже, ты прав, Затычка! В любом случае я рад, что они не прервут наш обед.

Благодаря вживленному таймеру Затычки они добрались до шахты подъемника как раз тогда, когда клаксон снова известил о том, что настало время приема пищи. Коротышка объяснил, что это был завтрак, хотя давали то же, что и на ужин. Обеда не было вообще.

После завтрака они отправятся работать. Через час или два наверху будет темно, а черви вроде бы по ночам теряли активность, что делало тоннели гораздо безопаснее. Работать по ночам было разумно. Ведь что днем, что ночью в тоннелях темно, хоть глаз выколи, а людских потерь в это время гораздо меньше. Правда, нельзя сказать, что в это время их не было совсем, потому что всегда находились какие-то особи, которым почему-то нравилось бродить по ночам. В любом случае никто не хотел есть в тоннелях, поэтому так называемый ужин устраивали после работы. Но это в том случае, если бригада вырабатывала норму. В противном случае все обходились одним завтраком. Поесть, урвать несколько часов сна – и снова за работу, и так каждый день. Такую работу нельзя назвать блестящей карьерой, хотя Мак-Кейд и считал, что она получше любой службы у Свонсон-Пирса в условиях полной занятости.

Мак-Кейд и Затычка встали в очередь, предъявили жетоны скучающему охраннику, получили два совершенно одинаковых пайка и пошли туда, где было светлее и где ели почти все узники. На полпути дорогу им преградил Скот и двое его подручных.

Скот обращался к Затычке, но его мертвые глаза смотрели на охотника.

– Что это за падаль ты таскаешь за собой, Затычка?

Тот не отвечал – уставился на пол и переминался с ноги на ногу.

Мак-Кейд положил свой паек и повернулся к Скоту. В минуты сильного волнения тик сводил его лицевые мускулы. Сейчас его левая щека дергалась как сумасшедшая, но Мак-Кейд надеялся, что Скот не заметит.

– Ладно, ты хочешь драться… Раз так, нечего махать языком, когда кулаки есть! – сказал он. – Затычка, что мне будет, если я убью этого сукина сына?

Затычка и подручные Скота уставились на него с открытыми ртами. Начала собираться толпа, предчувствовавшая потеху. Глаза у Скота были непроницаемы, но лоб слегка заблестел от выступившего пота. Все получалось так, как он ожидал. Тем не менее капо выдавил из себя усмешку.

– Красиво поешь, мясо, жаль, что попусту! Ну что же, давай, покажи себя!

Охотник не обратил на его слова никакого внимания и повернулся к Затычке.

– Ну? – переспросил он. Затычка сглотнул и ответил:

– Тебя прикуют к столбу на поверхности без добавочного кислорода на один оборот планеты.

Мак-Кейд смерил Скота таким взглядом, словно изучал нового микроба, потом улыбнулся:

– Он того стоит.

Всю свою жизнь Скот знал, что внезапная атака всегда дает преимущество. Заревев, чтобы раззадорить самого себя, он бросился на противника. Мак-Кейд заставил себя стоять на месте до последнего момента. И только когда считанные дюймы отделяли его от Скота, он вогнал шестидюймовый кусок заточенной стали прямо тому в сердце. Скот дернулся, издал булькающий звук и упал.

Охотник вытер липкие ладони о штаны и поднял свой паек, сказав при этом:

– Затычка, если ты возьмешь на себя труд уведомить охрану о долгожданной кончине Скота, я хотел бы позавтракать. Сомневаюсь, чтобы наверху обслуживание было на должном уровне.

Толпа захохотала, к Мак-Кейду стали подходить люди, они хлопали его по спине, жали руку, уже заискивая перед будущим боссом. Потом толпа начала расходиться, возбужденно переговариваясь. Кто бы мог подумать, что со Скотом так легко справиться! Какие порядки установит новый босс? Кто он вообще такой?

Какое-то время Мак-Кейд притворялся, будто ест свой завтрак. Но едва толпа разошлась, он встал и не спеша направился к камням, окружавшим нужник. К счастью, там никого не было, потому что его тут же вырвало. Частично это было результатом перенесенного нервного напряжения, частично отвращения к тому, что он был вынужден сделать. Мак-Кейду приходилось убивать, и неоднократно, но он никогда еще не совершал убийство так хладнокровно и расчетливо. Все произошло так, как он и рассчитывал.

Вначале он выспросил все о Скоте у Затычки, потом сопоставил полученные сведения с тем, что узнал от других, а после этого тайком раздобыл заточку. Естественно, что врагов у Скота было полно – стоило лишь упомянуть его имя, и ненависть вспыхивала в глазах у многих. Одного их таких Мак-Кейд застукал, когда тот правил на камне самодельный нож. За эту заточку ему пришлось отдать половину своих сигар. А дальше все было вопросом времени. Умным Скота никак нельзя было назвать, а будучи человеком привычек, в драке он использовал одни и те же приемы, повторяя их раз за разом. Собственно, это беднягу и погубило.

Мак-Кейд выпрямился, вытер рот и вышел из нужника. К этому времени он успел скроить на своем лице ухмылку и теперь сделал вид, что застегивает штаны.

– Я сделал, как ты сказал, Сэм, и теперь тебя ждут, – сообщил Затычка, кивнув в сторону лифта.

– Спасибо, друг, – поблагодарил его охотник, – ты мне здорово помог! Увидимся через… какой период обращения у этого несчастного шарика?

– Около двадцати часов.

– Ладно, тогда увидимся через двадцать часов.

С этими словами Мак-Кейд отошел и предстал перед Уайти. Осторожный альбинос вооружился ружьем с резиновыми пулями, которое, судя по его гнусной ухмылочке, он не прочь был бы пустить в ход.

– Ну, лох, быстро ты вляпался! Ладно, залезай, тебя хочет видеть Торб.

Мак-Кейд заметил, что, несмотря на грубый тон, Уайти и его спутник-неандерталец держались от него на некотором расстоянии. Очевидно, что сумевший победить Скота заслуживал уважительного отношения. Охотник ухмыльнулся и шагнул в лифт со словами:

– Знаешь, Уайти, такого не может быть, но я готов поклясться, что ты еще уродливее, чем был шесть часов назад. У тебя что, специальная косметика?

Неандерталец с секунду переваривал эту шутку, а потом разразился низким ухающим смехом.

Уайти мрачно рявкнул:

– Заткнись, дубина! И ты тоже, мясо, у тебя и без меня неприятностей хватает!

Охотник улыбнулся, и дальше они ехали в полном молчании. Наконец двери кабины с шипением разошлись, и Уайти жестом приказал Мак-Кейду идти первым. В таком порядке они пересекли купол и подошли к двери на его противоположной стороне. Поскольку ночь уже наступила, снаружи было темнее, а под куполом прохладнее. Когда они подошли к двери, Уайт кивнул, а Мак-Кейд взялся за ручку, открыл дверь и вошел.

Он обнаружил, что стоит на удивление в опрятном кабинете. Хотя без излишеств, но мебель была добротной, и все сияло чистотой. Большую часть комнаты занимал Торб, который сидел за большим металлическим столом, закинув на пустую столешницу ноги в огромных ботинках. Насколько мог разобрать Мак-Кейд, он был удивительно спокоен. Или по крайней мере казался спокойным – об этом трудно судить по выражению его лица, покрытому сплошной сеткой рубцов от ожога. Красный глаз Торба не двигался, отражая свет, в то время как второй, зрячий, внимательно оглядывал Мак-Кейда. Прошло не меньше минуты, прежде чем Торб заговорил:

– Значит, Скот мертв. Да, ты времени не теряешь! – Он сделал пазу, словно судья, рассматривающий трудное дело. – С одной стороны, меня это бесит, поскольку и так рабочих рук не хватает. С другой стороны, мне это вроде бы нравится, я сам поступил бы точно так же. Догадываюсь, что ты перехитрил его, это было не так уж трудно, и теперь сам стал главарем этой кодлы. – Внезапно единственный глаз Торба впился в Мак-Кейда, как прожектор сопровождения. – Это, конечно прекрасно, но не забывай, что это – моя кодла. Так что когда я говорю «жаба», тебе лучше всего прыгать и квакать! Слышишь меня, мясо?

Мак-Кейд кивнул:

– Отлично слышу!

Торб кивнул и, кажется, слегка расслабился.

– Хорошо. Тебе, наверное, будет интересно узнать, что между мной и Скотом существовало определенное взаимопонимание. Он вел все дела внизу, а я наверху. И мы оба заставляли все мясо знать свое место. У меня нет времени на всякие там бунты и прочую чушь! Веди дела по-прежнему и можешь забрать себе то, что оставил Скот. Знаешь, что это такое?

Торб бросил на крышку стола пластиковый прямоугольник. Мак-Кейд поднял его и стал разглядывать.

– Это карточка Имперского банка на Терре, – ответил он, возвращая карту.

Торб одобрительно кивнул:

– Точно! И на счету около тридцати тысяч кредитов, которые раньше принадлежали Скоту. Поддерживай дела на прежнем уровне – и они твои. Плюс одна десятая процента от всей добычи. Скот заработал это точно так же. Что скажешь?

– Скажу, что вы можете рассчитывать на полное взаимопонимание и сотрудничество со стороны рабочих! – улыбнулся Мак-Кейд.

Торб встал, обошел стол и приблизил свое лицо к лицу охотника так, что между ними остался какой-то дюйм. Оказалось, что он не только уродлив, но к тому же у него воняет из рта. Усилием воли Мак-Кейд удержался от того, чтобы не отшатнуться, но это удалось ему только частично.

– Хорошо, – произнес Торб. – Теперь я прикажу Уайти выгнать тебя из-под купола и приковать к столбу на один оборот. А пока ты будешь торчать там, – высасывая по капле все, что там осталось от воздуха, потея, жалея, что ты еще жив, все время помни: можешь бить их, наказывать, но не смей убивать! Ясно?

– Ясно! – ответил охотник, готовый на что угодно, лишь бы хоть немного быть подальше от смрадного дыхания Торба.

– Увести его! – приказал Торб, и через несколько мгновений Уайти вывел Мак-Кейда из-под купола.

Когда большие гусеничные транспортеры с грохотом поехали в ночную тьму, Затычка и все остальные повернулись в ту сторону, где был оставлен Мак-Кейд. Уайти, большой любитель театральных эффектов, выбрал для наказания небольшое возвышение и даже поставил там прожектор с аккумулятором, чтобы было лучше видно. Несмотря на то что запястья и щиколотки Мак-Кейда были прикованы к глубоко вбитым сваям, он ухитрился махнуть рукой своим товарищам и услышал в ответ подбадривающие крики и возгласы. На какой-то момент он стал их героем.

Когда машины исчезли за холмом, а грохот их двигателей затих в отдалении, Мак-Кейд стал изучать свои цепи и сваи, к которым они были прикованы. Паршивец Уайти сделал длину цепей такой, что слабины не набралось и на четыре-пять дюймов. Однако все опыты с цепями требовали слишком много кислорода, и очень скоро все внимание Мак-Кейда было сосредоточено на процессе дыхания и обжигающей боли, которую оно причиняло.

На то, чтобы избавиться от боли и установить новое равновесие между подачей и потреблением кислорода, ушло целых полчаса. Охотник установил, что, оставаясь совершенно неподвижным и делая глубокие медленные вдохи, он может получать необходимое количество этого газа. После этого все стало более-менее терпимо. Ночь была прохладной, но не холодной, и пару раз ему даже удалось вздремнуть. Дважды его будил какой-то зверек, что носился по нему в поисках пищи. В третий раз его разбудили рабочие, возвращавшиеся из тоннелей, они вновь выразили свою солидарность с ним.

Мак-Кейд снова помахал им, и это вызвало всплеск энтузиазма, хотя и более слабый, чем предыдущий, так как все они устали. И кроме этого, как бы они ни старались, мало кто из них мог забыть крики Сэммса. Каким-то образом червь-самец учуял его и устроил западню. Обломки скалы завалили шахту, и Сэммс умер, пытаясь разобрать тонны камня голыми руками. Те, кто работал в соседних тоннелях, минут пять слышали его вопли. Червь заглатывал человека медленно, начиная с ног, тщательно пережевывая и смакуя каждый миллиграмм кальция.

Вскоре после того, как транспортеры скрылись в куполе, солнце Планеты червей высунуло из-за горизонта свою рыжую макушку, и первые лучи осветили Мак-Кейда. Вначале еще было прохладно, но потом Мак-Кейд вспотел, и вскоре целые потоки драгоценной влаги стали впитываться в грязь вокруг него. Час проходил за часом, солнце изо всех сил старалось прожечь его глаза даже сквозь прикрытые веки, а он пытался отвернуться от него. Но отвернуться не удавалось: как бы он ни старался наклонить голову, солнце было перед ним, оно предупреждало каждое его движение, стараясь подчинить ум и волю охотника.

Постепенно сознание Мак-Кейда стало мерцать. Он то соскальзывал в темноту, то выплывал из нее. Перед ним проносились эпизоды из его жизни, бесконечная череда старых друзей и врагов, а также сумбурная череда разных приключений. Охотник позволил себе остаться в таком состоянии, предпочитая его пребыванию в сознании и надеясь, что, когда он очнется в следующий раз, это мучение завершится. Через какое-то время видения начали ему нравиться, но тут в них вмешалось чье-то незнакомое и неприятное лицо. Мак-Кейд его никогда раньше не видел и попытался избавиться от него, предпочитая погружение в бессвязный поток знакомых образов, людей и мест. Но, несмотря на все его усилия, лицо не исчезало. Холодные зеленые глаза смотрели на него с интересом, словно этот человек знал об усилиях охотника не замечать его и не считал нужным обращать на них внимание.

Мак-Кейд сдался и с вызовом бросил ему:

– Ладно, черт возьми, кто ты такой и что делаешь в моих галлюцинациях? Не помню, чтобы я с тобой встречался!

Лицо улыбнулось.

– Меня называют Пешеходом, и мы никогда не встречались, тут ты прав.

– Ладно, – ответил МакгКейд, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно, – тогда почему ты явился сейчас? Я сейчас вроде как занят, и не обижайся, но мои галлюцинации будут поинтереснее, чем созерцание твоей рожи.

Пешеход засмеялся:

– Извини, я просто подумал, что смогу помочь! Кстати, а с чего ты взял, что я – галлюцинация?

На. какое-то мгновение Мак-Кейд задумался над этим вопросом. Думать, не приходя в сознание, было очень трудно, и ему хотелось избежать всех сопутствующих этому неприятностей. Скорее всего, если он рассмешит эту галлюцинацию, она уйдет и уступит место чему-нибудь поинтереснее, например, обнаженным женщинам. Охотник попробовал усмехнуться.

– Ну, если ты не галлюцинация, тогда я не знаю, какой идиот может шататься по этому пеклу! Слушай, если тебе так охота помочь, как насчет кислорода и воды?

Пешеход грустно покачал головой:

– Извини, Сэм, я бы с радостью, но моя помощь не в этом.

– Просто ужас как здорово! – саркастически отозвался Мак-Кейд. – Ну и чем же ты можешь помочь?

Его собеседник ухмыльнулся:

– Я уж думал, ты никогда не спросишь! Я могу помочь тебе найти того, кого ты ищешь.

Внезапно Мак-Кейд почувствовал, что сознание вернулось к нему. Солнце все еще било в глаза, но оно уже прошло зенит и теперь опускалось к западу. Через несколько часов светило уйдет за горизонт и мучение закончится. Он заставил себя оглядеться: вокруг было пусто. Он почувствовал странное разочарование. Пешеход казался вполне реальным, а получилось, что это еще одна галлюцинация. Нет, не то чтобы галлюцинации не нравились Мак-Кейду, более того, они помогали ему перенести этот ад. Он даже снова постарался соскользнуть в полусознательное состояние, но обнаружил, что уже не может этого сделать.

Поэтому он просто лежал, чувствуя, как вместе с потом медленно утекают часы и минуты, пока наконец солнце не село и небо не заполнили мерцающие звезды. Он смотрел, как они загораются одна за другой, и думал, что где-то там Рико и Фил сейчас пьют его напитки и дышат его прекрасным чистым кислородом. Дышат ведь, гады. Сволочи.

К тому времени, когда Уайт и неандерталец пришли освобождать его, Мак-Кейд как бы плавал над болью и страданием. Казалось, что он, как губка, впитал в себя, сколько смог, боли и мучений, поэтому ничто сверх того уже не могло подействовать на него. Охотнику удалось даже усмехнуться и прохрипеть приветствие:

– Неужели это Белоснежка и один из ее семи гномов? И чего только не выползет из темноты!

К его удивлению, его даже не стали бить. Они просто посмотрели друг на друга и в изумлении покачали головами. Вначале Уайти поднял голову Мак-Кейда и дал ему крошечный глоток воды. Она была холодной и казалась вкуснее самого лучшего вина. Потом неандерталец натянул на его лицо маску, и в легкие пошел чистейший кислород. Вначале это вроде бы приободрило Мак-Кейда, но сразу же вслед за этим он погрузился в глубокий сон без сновидений…

– Проснись, Сэм! Черт возьми, пора есть и идти на работу!

Мак-Кейд медленно выплыл из уютной темноты, почувствовал боль во всем теле и увидел беззубую улыбку, которая могла принадлежать только Затычке. Коротышка помахал у него перед носом пайком, и в животе у Мак-Кейда заурчало.

Охотник медленно сел, взял паек и облокотился на стену. Он с трудом припоминал, как он просыпался, как кто-то подносил к его запекшимся губам воду, а потом он снова засыпал.

– С возвращением, босс, – сказал чей-то голос, – нам тебя не хватало!

Теперь Мак-Кейд разглядел целый круг улыбающихся за спиной Затычки. Раздался хохот, и кто-то произнес:

– Дайте ему поесть! Быть может, беднягу ждут черви, а они любят сладких и упитанных.

Снова раздался смех, и толпа разошлась.

Мак-Кейд содрал упаковку и начал с жадностью есть. На этот раз нехитрая пища показалась ему невероятно вкусной. Набивая рот, он сказал:

– Спасибо, Затычка, я твой должник. Сколько я пробыл в отключке?

– Полные здешние сутки, – ответил коротышка, – больше Торб не позволяет. Вот мне и пришлось тебя будить!

Мак-Кейд кивнул:

– Правильно! Мне очень не хочется разочаровывать старого Торба. Ты знаешь, что этот паразит и Скот работали в паре, чтобы держать нас в узде?

Затычка пожал плечами.

– Не знал, но меня это не удивляет. Он предложил тебе то же самое?

Мак-Кейд прикончил паек и бросил пакет в кучу пустых упаковок.

– Да! И одну десятую процента от всего, что вы тут найдете. Затычка тихонько присвистнул и сказал:

– Лучше держи язык за зубами, Сэм, ребятам это не понравится!

– Пока я так и сделаю, – согласился охотник, – а потом поглядим. А пока что, старина, не кажется ли тебе, что после такой прекрасной еды грех не закурить? Ты куришь?

– Курил когда-то, – ностальгически промолвил Затычка, – но здесь меня от этого отучили, от этой дрянной привычки!

– А-а, – понимающе произнес Мак-Кейд, – видишь ли, у меня есть небольшая сигарная заначка, и если ты по доброте душевной принесешь мне штучку, я помогу тебе возобновить эту дурную привычку.

У того загорелись глаза.

– Правда? Клянусь, я никому не скажу, где они лежат!

– Охотно верю! – заверил его охотник.

Коротышка внимательно выслушал все его указания и поспешил за сигарами. Через несколько минут он вернулся, держа их в руке. Приятели зажгли сигары и устроились поудобнее, чтобы насладиться процессом. Они все еще курили, когда клаксон снова взревел и люди собрались у лифта.

Многие бросали завистливые взгляды, глядя, как важно выступает Затычка, дымя словно паровоз. Но когда у него закружилась голова и он упал, никто не засмеялся. Затычка находился под покровительством Мак-Кейда, так что насмешки, которые раньше он принимал как должное, отныне ему не грозили. Охотник не вдавался в моральные аспекты здешнего режима диктатуры, но знал, что она была неизбежным порождением той жизни, которую вели эти люди, следовательно, может быть ему полезной. Поэтому он старался играть свою роль пахана как можно лучше, по-барски размахивая сигарой и отпуская снисходительные шутки, пока не зашипели двери лифта и все устремились к кабине.

Подъем всей бригады осуществлялся в несколько приемов. Поднявшись, каждый стоял, думая о том, что ждет его впереди, и справляясь со страхом неизвестности всяк на свой лад. Мак-Кейд внимательно вглядывался в лица, но, хотя некоторые из них и отнес к категории возможных, ни одно не обнаруживало явного сходства с последними снимками Александра. Шахтеры выстроились в колонну, и охранники погнали их к транспортерам. Мак-Кейд затоптал окурок сигары и пошел за ними к пандусу, в эти большие машины. В кузове каждой было три жесткие скамьи, две вдоль бортов и одна посередине. Мак-Кейд занял место по правой стороне, и через мгновение рядом с ним плюхнулся Затычка. У коротышки было с собой два контейнера с водой по пять галлонов каждый, с краном и чашкой на веревочке.

– Вот почему меня зовут Затычкой, – весело объяснил коротышка. – Я подношу воду и, значит, в тоннелях не копаюсь.

– Хорошо соображаешь, Затычка! – сказал охотник.

Это и в самом деле было так. Сумел же он каким-то образом прожить целых двенадцать лет в таких кошмарных условиях.

Размышления Мак-Кейда были прерваны появлением еще двоих заключенных, каждый из которых нес по ящику. Один стал передавать кислородные баллоны с носовыми респираторами, а второй раздавал наголовные фонари. Мак-Кейд посмотрел, как шахтеры цепляют на свои ремни баллоны, отводят их за спину и перекидывают через плечо тонкие шланги респираторов. Он сделал то же самое.

– Не включай подачу кислорода, пока не выйдем из купола, – посоветовал Затычка. – В критической ситуации будет дорога каждая молекула.

Мак-Кейд кивнул и надел на голову эластичную повязку с фонарем.

– Проверь его, – снова подсказал Затычка. – Если эти суки забыли его перезарядить, тебе чертовски не повезло.

Охотник пощелкал выключателем и нашел, что фонарь в полном порядке.

– Хорошо! – Новоявленный инструктор был доволен. – Теперь главное: что бы ты ни делал, не вздумай потерять его. У фонаря есть встроенный маячок, с его помощью тебя найдут, если ты заблудишься или попадешь в обвал.

– Это, конечно, радует, – отозвался Мак-Кейд. – Как я вижу, избавиться от маяка можно, только выбросив фонарь.

Затычка улыбнулся своей беззубой улыбкой и сказал при этом:

– Быстро ты соображаешь, Сэм!

Через несколько мгновений транспортер с рывком тронулся и выехал из-под купола. Едва ворота закрылись за ними, рабочие включили свои кислородные баллоны. Мак-Кейд последовал их примеру. После целых суток, проведенных вне купола, добавочный кислород сейчас был очень кстати.

Машина развернулась и поехала в рабочую зону, петляя между темными скалами, которые пробили каменную оболочку планеты, стремясь вырваться на свободу. Очень скоро движение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Люди посмотрели на охранницу, та на секунду прижала к уху телефон, а потом почему-то покачала головой. Гидравлика с воем опустила пандус, потом подняла его снова. На нем стоял человек. В полумраке краулера Мак-Кейд не мог разглядеть его лица, но он явно был своим среди этих людей, потому что все здоровались с ним, пока он шел по проходу. Все, кроме охранников, – те его словно бы не замечали. Значит, этот человек не работал на Торба. Но почему же тогда ради него остановили транспортер?

Мак-Кейд отметил, что они снова поехали, а сам продолжал с интересом наблюдать за подсевшим к ним человеком. Тот шел по проходу, то и дело останавливаясь, чтобы переговорить то с одним, то с другим рабочим. Наконец он устроился на центральной скамье напротив Мак-Кейда, и тут на его лицо упал луч света. Их глаза встретились, и внезапно Мак-Кейд понял, что смотрит на видение из своих галлюцинаций. Человек улыбнулся и протянул ему руку:

– Надеюсь, ты меня помнишь? Я – Пешеход. Рад тебя видеть снова, Сэм!

12

Мак-Кейд пожал протянутую руку. Ответное рукопожатие было очень крепким, что вряд ли возможно при галлюцинации; впрочем, опыта в подобных делах у охотника не было.

– И я рад тебя видеть, – без особого восторга ответил Мак-Кейд. – Или по крайней мере мне так кажется. Как это у тебя получается?

– Что? – невинно переспросил Пешеход, холодные зеленые глаза которого весело смеялись.

Мак-Кейд огляделся, выясняя, не прислушивается ли кто-нибудь из его товарищей к этой странной беседе, но все были заняты разговорами между собой.

– Ну, появляться в чужой голове. Это что, телепатия? Пешеход покачал головой:

– Не-а! Физическое тело – это еще не все, Сэм. Есть масса прочих возможностей. – Он сделал неопределенный жест. – Если ты прочтешь историю религии на Терре, то найдешь множество теорий на этот счет. Некоторые из них даже окажутся правдой.

Мак-Кейд засмеялся.

– То есть ты мне не скажешь? Пешеход пожал плечами.

– Я не могу, у нас слишком мало времени. Но это не колдовство, а просто умение, которому можно научиться. Одним это удается лучше, другим хуже. Я – один из самых способных.

Мак-Кейд поднял бровь и хотел было что-то добавить, но тут транспортер остановился и охранница скомандовала:

– Ну, червивое мясо, быстро вниз по трапу! Не на экскурсию приехали!

Не обращая внимания на непристойные жесты заключенных, она повела ружьем, успокаивая бунт в зародыше. Когда Мак-Кейд встал, Пешеход сказал:

– Я свяжусь с тобой позже.

– Жду не дождусь, – сухо ответил охотник и добавил: – Не забудь прихватить свое тело!

– Если ты настаиваешь, – парировал его колкость Пешеход и пропал в толпе спускавшихся по трапу рабочих.

Спустившись, Мак-Кейд. чуть не ослеп от мощных прожекторов, установленных на каждом из транспортеров. Понемногу его глаза начали привыкать к яркому свету, и через какое-то время он уже смог различить невдалеке остальные машины и окружавших их людей.

В нескольких сотнях ярдов к северу высился небольшой холм, в склоне которого зловеще чернело отверстие. Охотнику не нужно было карты, чтобы понять, куда их ведут. Эта дыра только что не кричала: «Я опасна, не входите сюда!» Стало быть, им туда и дорога.

Пустошь вокруг холма терялась в мягком сумраке ночи; ее то там, то тут перечеркивали угольно-черные скалистые утесы. После краткой заминки охранники выстроили рабочих в ряд и стали безучастно смотреть, как они потянулись к большому открытому ящику.

– Это очередь за инструментами, – пояснил Затычка, вынырнувший у локтя Мак-Кейда. – Становись, встретимся с той стороны.

Мак-Кейд так и поступил. Очередь двигалась быстро, и через несколько минут скучающий охранник вручил ему орудие труда и приказал отойти. На ходу Мак-Кейд рассмотрел, что ему дали. Это был прут из высокопрочной стали толщиной в два дюйма и длиной в два фута. Один его конец заострен, как у лома, а другой сплющен и загнут под прямым углом, чтобы им можно было работать как киркомотыгой. Весь внешний вид инструмента говорил, что его много и часто использовали для тяжелой работы. Действительно, чтобы добраться до кладки яиц, нужно было раскидать горы камня, а потом продолбить ту каменную смолоподобную массу, которой черви-самцы заливают гнезда. По крайней мере так рассказывали Мак-Кейду. Голыми руками тут много не наработаешь. Мак-Кейд попробовал замахнуться этой киркомотыгой. Неплохое оружие в трудную минуту – ясно, почему его отбирают после смены. Торб не хотел, чтобы заключенные прорыли выход из пещеры-тюрьмы под куполом или напали на охранников.

– Ладно, мясо, тут вам, черт возьми, не пикник! Лезьте вниз и найдите побольше яиц. За каждое Торб обещает по пять добавочных пайков, так что раскройте глаза пошире!

Голос принадлежал той женщине-охраннику, которая ехала с ними в транспортере. У нее были короткие волосы, стриженные по-армейски, ежиком, и худое, костлявое лицо.

– Если ничего не найдете, – предупредила она, – вам урежут пайки. Мы и так не выполняем задания!

Ее слова были встречены насмешками и ворчанием. Чей-то голос произнес:

– Да ну? Это мы уже слышали, ты чего поновее скажи!

Еще кто-то добавил:

– Если тебе так нужны червячьи яйца, спускай свою костлявую задницу в шахту и ищи их сама!

Но несмотря на такие смелые разговоры, никто не захотел попасть под резиновую пулю. Поэтому медленно, но дружно люди поплелись к темному зеву пещеры.

Тропинка была хорошо протоптана, значит, разработка здесь ведется уже давно. Мак-Кейд попробовал прикинуть, сколько же нужно времени, чтобы истощить один участок. Или может, черви кладут яйца так часто, что выработка практически не знает истощения? Нет, будь это так на самом деле, найти яйца было бы гораздо легче. В любом случае ему это безразлично. Он ищет кое-что другое, но пока безрезультатно. И хоть им уже выбраны две потенциальные кандидатуры, в глубине души охотник точно знал, что ни один из них не является Александром. Выходит, что Пешеход становился его единственной ниточкой. С одной стороны, он казался каким-то – нематериальным, что ли? – но вместе с тем был довольно реальным и, похоже, знал все о задании Мак-Кейда. Каким образом и откуда? Охотник покрутил головой вправо и влево, но Пешехода не было. Он обещал связаться с ним позже. Интересно, как он устроит это в тоннелях? Но едва Мак-Кейд вошел в темный проход, как эта мысль и все остальные куда-то исчезли.

Мак-Кейд вздрогнул – внутри было холодно. Откуда-то из глубины тянул легкий сквозняк, говоря о наличии других выходов и принося с собой запах залежавшейся падали. Несколько человек, в том числе и Мак-Кейд, не успели включить свои фонари. Сейчас он сделал это, добавив еще одно пятно света к сотням таких же, плясавших на стенах тоннеля. Кое-кто из рабочих угрюмо замолк, другие, чтобы успокоить себя, завязали беззлобную пикировку.

– Надеюсь, что нам не придется наткнуться на задницу червя, – произнес кто-то.

– Сам ты задница червя! – ответил другой голос.

– Нет, я видел задницу червя, и она выглядит куда лучше Фрэнка, – отозвался третий.

Раздался дружный смех, который вскоре замолк, потому что они вошли в тускло освещенную зону. Во все стороны разбегались бесчисленные тоннели. Скорее всего эта полость, как и полость под куполом Торба, служила когда-то червям местом встреч. Мак-Кейд задрал голову вверх, и луч его фонаря рассеялся в темноте, не достигнув свода пещеры.

– Ладно, слушай сюда, мясо, я повторять не стану.

Мак-Кейд узнал по голосу Уайта. Встав на небольшой камень, он посмотрел поверх голов и убедился, что это действительно Уайти, который устроился за переносным пультом, всматриваясь на экран. Неясный свет дисплея придавал его коже особенно нездоровый бледно-зеленый оттенок.

Неандерталец и неприятного вида негр в поношенной кожанке стояли по обе стороны от него, держа на сгибе руки свои ружья для усмирения бунтов. Уайт начал:

– Мак, Мендез – четвертый тоннель. Рикер – второй тоннель. Магейб – двадцатый тоннель…

По мере того как Уайт читал имена и место работы, люди неохотно расходились по направлению к своим тоннелям. Мак-Кейд понятия не имел, как они разбирались, где чей тоннель.

– Лейн – тридцать четвертый тоннель.

– Давай за мной, Сэм! – Это был Затычка. В каждой руке он держал по контейнеру, но инструмента при нем не было. Мак-Кейд пошел за коротышкой, обходившим груды обрушившегося камня и какие-то лужи, к дальней стороне пещеры. Подойдя к очередному черному зеву тоннеля, Мак-Кейд обнаружил над входом небольшой знак – цифры «34».

– Здесь сто сорок шесть тоннелей, и все пронумерованы, начиная от входа и дальше направо, – пояснил Затычка.

Он вошел в тоннель и жестом предложил Мак-Кейду следовать за ним. Едва тот шагнул туда, ему показалось, что стены вокруг смыкаются, и внезапно он ощутил, что сверху на него давят тонны камня. Вначале проход был футов шести в высоту, но потом, чтобы пройти, охотнику пришлось кое-где наклоняться. Он знал, что после многих месяцев, проведенных в крошечных космических кораблях, не должен испытывать клаустрофобию, но тут было нечто другое. Тогда снаружи была космическая пустота, а не тонны камня и хотя разницы особой не было, Мак-Кейд ее ощущал. Глубоко вздохнув, он загнал страх на задворки сознания и пошел за покачивающимся световым пятном от фонаря Затычки.

Внезапно охотник поскользнулся и чуть не упал. Он наклонил голову, чтобы осветить пол тоннеля, и увидел какую-то блестящую слизь.

– Эй, Затычка, а это что такое? – окликнул он, показывая вниз.

Тот обернулся, чтобы посмотреть, о чем он спрашивает.

– Червячья слизь, – равнодушно ответил он. – Некоторые считают, что это для них вроде смазки, чтобы ползать по тоннелям, – он улыбнулся своей беззубой улыбкой, – а другие говорят, что это – червячье дерьмо. А по мне, так никакой разницы!

Мак-Кейд кивнул, отдавая должное очевидной разумности слов друга, и последовал за ним дальше в непроглядную темень. Время от времени Затычка останавливался, чтобы обучить новичка тонкостям поиска яйцекладок или как уцелеть в тоннеле. Однажды он ткнул в небольшое углубление чуть в стороне тоннеля и объявил, что тут заключенный по имени Хагивара нашел два самых лучших яйца. Коротышка поддел ладонью каменное крошево и протянул охотнику, чтобы тот посмотрел и запомнил. Оно имело красноватый оттенок.

– Вот это и ищи, Сэм! Так выглядит эта их заливка для гнезд, когда засохнет. Видишь, цвет совсем другой, не как у остального камня.

Минут через десять Затычка остановился снова, чтобы показать тоннель, в котором погиб Сэммс. Мак-Кейд содрогнулся, слушая описание того, как червь начал поедать несчастного с ног и как тот кричал до самой последней минуты.

– Однако, – бодро добавил друг, – не думай об этом, Сэм! Это даже поднимает твои шансы. Не помню, чтобы мы когда-нибудь теряли двух человек подряд в одном тоннеле. Но как бы то ни было, я тебя покидаю. Я должен всех обойти и напоить водой. Дальше идет неразработанная зона, ищи изменения в окраске породы и берегись червей. На твоем фонаре есть звуковой сигнал. Как услышишь его, поворачивай назад.

С этими словами коротышка исчез.

Следующие четыре часа прошли очень странно. Мак-Кейд решил систематизировать работу. За первые четыре часа он осмотрит правую стену, а потом пойдет в обратном направлении и оставшиеся четыре часа потратит на левую стену. Таким образом, когда он вернется к тому месту, откуда начал работу, до конца смены останется только час или около того. Так он шел в глубь тоннеля; вокруг была могильная тишина, которую нарушал только звук его шагов да редкий плеск падающих капель. Мак-Кейд то и дело наталкивался на места, где другие черви пересекли тоннель, по которому шел он, или на проходы, промытые тысячелетним бегом воды. Охотник не обращал на них внимания. Одного тоннеля, даже без ответвлений, ему хватало за глаза. Несколько раз Мак-Кейд поскальзывался на слизи червей и чуть не падал. Дважды он заметил красноватые пятна в скале и подступился к ним со своим инструментом. Но оба раза под ними была только порода. Видимо, здесь встречался и камень с красным оттенком.

Охотник уже повернул и пошел назад по тоннелю, когда услышал, как кто-то окликает его, и увидел луч света вдалеке. Пятно света покачивалось все ближе и ближе, пока наконец не оказалось в нескольких футах от Мак-Кейда, отбрасывая полосы тени на лицо Пешехода. Он улыбался.

– Пора бы уже прекратить встречаться таким-то образом!

Мак-Кейд невольно рассмеялся. Потом произнес:

– Что, использовал эти свои как-их-там способности, чтобы найти меня?

Пешеход ухмыльнулся и покачал головой:

– Нет. Куда проще было подсмотреть картинку на голографическом экране Уайти. Там было хорошо видно, как ты обходишь тридцать четвертый тоннель не хуже старого горняка. На Уайти это произвело впечатление.

Ну конечно же! Охотник не мог понять, почему не подумал об этом раньше. За любым из заключенных можно наблюдать с помощью встроенного в фонарь маячка. Если кто-то решит вздремнуть или попытается сбежать, об этом сразу же станет известно. Правда, шансы на побег и так ничтожно малы, потому что у любого беглеца очень скоро кончится кислород.

Пешеход огляделся, выбрал глыбу поудобнее и сел. Он залез во внутренний карман и что-то достал оттуда. Эту вещь он вручил Мак-Кеиду со словами:

– Я так понимаю, тебе это нравится, так что прими небольшой подарок.

Взяв, Мак-Кейд понял, что это сигара.

– Она может оказаться немного выдохшейся, – извиняющим тоном произнес Пешеход, – я не курю. Курил мой предшественник, он ее и оставил.

Мак-Кейд поблагодарил, закурил сигару, уселся напротив Пешехода и стал задумчиво его рассматривать.

– Твой предшественник?

– Да, – отозвался тот, – у нас на этой планете сменный пост. Это и позволило нам узнать о принце.

Выпуская тонкую струйку серого дыма, Мак-Кейд почувствовал, что его пульс участился. Может быть, хоть сейчас ему удастся что-то выяснить. Но сперва надо знать, с кем он имеет дело.

– Не обижайся, нельзя ли начать сначала? Перво-наперво, кто это «мы»?

Пешеход казался удивленным.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь? Извини, я-то думал, ты в курсе. Я Идущий по Пути постижения. Поэтому меня называют Пешеходом. Ты когда-нибудь о нас слышал?

Мак-Кейд покачал головой.

– Что ж, тоже неудивительно, – сказал Пешеход. – Мы стараемся себя не афишировать. Проще говоря, мы – это разбросанная по всем мирам сеть, организация мыслящих, которые следуют по Пути постижения.

– А, то есть это – религия? – догадался Мак-Кейд.

– Нет, не в общепринятом смысле этого слова, – ответил Пешеход. – К примеру, нет догматов, канонизирующих Путь, – представление о нем приходит только с жизненным опытом, а значит, он доступен всем. У нас нет ни ритуалов, ни иерархической лестницы служителей культа, которые могли бы встать между нами и Истиной, а также института миссионеров. Фактически мы не вмешиваемся ни во что, если только нас об этом не просят, да и то при наличии жестких пределов, ограничивающих наше влияние. Поэтому Торб и его стража терпят меня. К тому же я полагаю, что он считает меня полезным человеком, кем-то вроде священника или исповедника для заключенных. Честно говоря, я и сам поддерживаю такое представление обо мне, несмотря на то, что священников у нас в организации нет.

Мак-Кейд пожал плечами.

– Неплохо звучит! Однако у меня так много проблем здесь и сейчас, что я могу не беспокоиться о том, что будет где-то и потом. Ты сказал, что у тебя тут пост. Для какой цели? Особенно если учесть, что вы не стремитесь обратить в свою веру заключенных.

Пешеход улыбнулся:

– Так надо. Я уже говорил тебе, что другие умеют гораздо больше меня. Ну вот, некоторые из них могут читать то, что они сами называют потоком, хотя на самом деле это просто причинно-следственная цепь событий. Не буду объяснять, как они это делают, потому что сам понятия не имею, но восходит это к высшим формам медитации. Каким-то образом они на мгновение выходят из своих тел и могут видеть сложные структуры и взаимосвязи, вытекающие из всех наших поступков. Изучив эти структуры и связи, они могут предсказывать направление развития событий и то, что может стать наиболее вероятным результатом. И иногда, не часто, только иногда, мы можем использовать это знание во имя всеобщего блага.

Мак-Кейд стряхнул пепел с сигары и удержался от искушения спросить, откуда они знают, что есть «всеобщее благо». Всю свою историю человечество использовало религию и концепцию «всеобщего блага» для совершения актов неслыханной жестокости и варварства по отношению к себе подобным, и все потому, что горстка предводителей объявляла свое личное благо всеобщим.

Пешеход, не подозревающий о скептицизме Мак-Кейда, продолжал свое повествование:

– Много лет назад один из наших прочел поток и обнаружил, что Планете червей предстоит сыграть важную роль в человеческой истории. Поэтому были вызваны добровольцы, которые должны были осесть на этой планете и ждать. Все они получили одни и те же указания: «Смотреть, ждать, помогать всем, чем можно, но не делать ничего, что может изменить естественное течение событий». – Пешеход улыбнулся. – Последний приказ был совершенно необходим, потому что рабство оскорбляет всех нас, и стремление вмешаться было чрезвычайно сильным. Но поступить так означало изменить поток, то есть, возможно, уничтожить наши шансы на достижение блага большего, чем освобождение рабов, поэтому мы повиновались. И хорошо сделали, потому что во время дежурства моего предшественника здесь объявился принц, и тут мы все поняли. Когда-нибудь император умрет, и если Александру позволить погибнуть на Планете червей, преемницей станет его сестра. А взойдя на трон, Клавдия со своими убеждениями может развязать войну, которая уничтожит всю разумную жизнь в этой части Вселенной.

На мгновение воцарилось молчание, а потом Мак-Кейд откашлялся и спросил:

– А откуда твой предшественник узнал, кто такой на самом деле Александр? Вряд ли он сам об этом объявил.

Пешеход рассмеялся:

– Нет, конечно! Он назвался Янезн К. Д'Альяпо, это значит «Я не знаю, как далеко я пойду». Дошло?

– Да уж, дошло, – без энтузиазма ответил Мак-Кейд. – С этим принцем обхохочешься! Наверное, потом он изо всех сил пытался показать, что таких, как он, в дюжине ровно двенадцать, что он – самый заурядный парень.

Пешеход философски пожал плечами.

– Александр захотел пройти это испытание, не полагаясь на власть или положение своего отца. Но его поведение быстро поставило его особняком, так же как и твое тебя, и тогда мой предшественник постепенно узнал правду.

– Ну, – произнес Мак-Кейд, глядя, как в свете фонаря Пешехода вьется дымок его сигары, – если тебе это доставит удовольствие, могу сообщить, что военная разведка пришла к тому же выводу, что и ваш чтец потока. Правда, разведка так часто ошибается, что этот факт значения не имеет. Как бы то ни было, во избежание дальнейших осложнений нам нужно хватать принца в охапку и делать ноги!

Пешеход только улыбнулся в ответ на это.

– Ой-ой-ой, – вздохнул охотник, – чувствую, что твои слова мне не понравятся!

Пешеход посмотрел на него с сочувствием и сказал:

– Боюсь, что принца здесь уже давно нет.

Мак-Кейд застонал:

– Тогда ты почему еще здесь?

– А это совсем просто, – серьезно ответил Пешеход. – Я жду тебя.

– Да будет тебе! – настойчиво сказал Мак-Кейд. – Я верю, что вы, граждане, могли предвидеть важные события на Планете червей, и твое присутствие это доказывает, но не могли же вы предсказать мое появление!

Пешеход терпеливо улыбнулся.

– Не твое именно. Я ждал кого-то вроде тебя. Не обижайся, но если бы не ты, то был бы кто-то другой. Поток предсказал твое появление здесь точно так же, как прибытие Александра. Отсюда я узнал о смерти Императора. Только его смерть могла заставить противников Клавдии выяснять, жив ли еще принц, и в том случае, если он жив, пытаться возвести его на трон. Для этой миссии был выбран ты, а поиск привел тебя сюда.

В изложении Пешехода все выглядело просто и убедительно, и, будучи не в состоянии объяснить его осведомленность иными причинами, Мак-Кейд поверил ему. По крайней мере до тех пор, пока не найдется лучшее истолкование событий.

– Ну так где же он? – спросил охотник.

– На планете, которая называется «Мир Ветров», – ответил Пешеход. – Там есть монастырь нашей организации. Александр провел много времени в разговорах с моим предшественником и после долгих размышлений и самоанализа попросили разрешения поехать туда для изучения Пути постижения. Его просьба была удовлетворена.

Мак-Кейд бросил сигарету в пятно слизи, она зашипела и погасла. Потом заметил:

– Но ты кое-чего не договариваешь. Как Александр ухитрился улизнуть из этого гнойника?

Пешеход усмехнулся:

– А вот это все было очень просто! Однажды Александр отправился в тоннель, и там его съел червь. Он же просто-напросто кусок мяса, а вопли звучали очень естественно. После этого нашли только его фонарь и один сапог. Очень трогательно и убедительно, потому что с фонарем по собственной воле не расстается никто.

– И тогда вы вывезли его с планеты, – подытожил Мак-Кейд. – Чистая работа! Это подводит нас к настоящему моменту. Ты не мог бы оказать мне кое-какую помощь?

Фонарь Пешехода качнулся вверх и вниз.

– Поэтому-то я здесь! Теперь, когда его отец умер, ты должен встретиться с Александром и убедить его занять престол. Это – веление времени!

– Почему я? – нахмурился охотник. – Ясно же, что он уважает тебя и твою организацию. Вот и уговорили бы его сами.

Пешеход пожал плечами и развел руками:

– Мы не можем вмешаться ввиду опасности вызвать негативные изменения в потоке. Кроме того, наше дело – помогать, но не заставлять. Пока был жив его отец, необходимости форсировать события не возникало. Теперь мы можем надеяться только на то, что, узнав от тебя о смерти отца, он сам поймет, что должен сесть на трон, и сделает это по своей воле. Но решать может только он сам, мы не будем даже пытаться уговорить его.

– Потрясающе, – кисло усмехнулся Мак-Кейд, – огромное вам спасибо! Ладно, поехали дальше. У тебя есть передатчик?

– Есть, и неплохой, – ответил Пешеход, – хотя приходится использовать его как можно реже. Торб уверен, что в этом отношении я полностью зависим от него.

– Вот и хорошо, – сказал Мак-Кейд. – У меня есть друзья и корабль, который лежит в дрейфе около этой планеты. По крайней мере я надеюсь, что это так. Если ты пошлешь им радиограмму, они прилетят и подберут меня. Конечно, сначала придется инсценировать мою смерть, подобно тому как это было с Александром.

Пешеход согласился, достал ручку с блокнотом и записал кодовые слова, которые позволили бы ему связаться с Рико и Филом на «Пегасе».

– Дай мне тогда знать, где и когда мы встретимся, – добавил Мак-Кейд.

– Разумеется, – ответил Пешеход, вставая. – Я постараюсь устроить все завтра или послезавтра. А сейчас берись за работу, пока Уайти не решил, что ты тут дрыхнешь.

Мак-Кейд тоже встал и пожал ему руку.

– Скоро увидимся! – пообещал Пешеход и быстро пошел назад по тоннелю. Охотник следил за ним до тех пор, пока колеблющийся свет фонаря не исчез в закруглении тоннеля.

Прошла еще только половина смены, и, возвращаясь назад, Мак-Кейд посвятил все оставшееся время работе. Он чертыхался, когда поскальзывался на слизи червей, и искал красноватые пятна в породе. Но даже ругаясь, он радовался тому, что теперь ему точно известно: принц Александр жив, он находится на какой-то удаленной планете, являясь послушником монастыря. Это как раз в его вкусе. Игрок, раб, а теперь еще и отшельник-мистик. Да, этот парень никак не может остановиться! Если бы он не ушел в такие глубокие размышления об Александре, он бы заметил, как к нему приближается скрип истираемого камня, или почувствовал легкую вибрацию скалистой породы, но этого не случилось. Поэтому Мак-Кейд страшно перепугался, когда монолитная скала с грохотом раскололась и в правой стене тоннеля возник пролом. Отвратительная, блестящая в лучах фонаря серая плоть сразу же заполнила этот пролом, и охотник почувствовал, что внутри у него что-то оборвалось.

13

Камни продолжали падать, и Мак-Кейд понял, что если он будет стоять без движения, то попадет в ловушку. К счастью, этот участок тоннеля был шире остальных, так что оседающая порода не смогла завалить его целиком. Охотник посмотрел на все сужающуюся щель между верхушкой завала и сводом тоннеля. Если он поспешит, то может успеть проскользнуть в нее. Заставляя себя не смотреть на петли грязно-серой слизистой массы, вываливающейся в тоннель, он сделал с десяток шагов назад и изо всех сил рванулся к груде камней. В несколько прыжков Мак-Кейд взбежал на вершину, ужом нырнул в узкую щель и кувырком покатился вниз, ударяясь и отталкиваясь от камней, пока наконец не достиг основания груды. К тому времени остатки свода обрушились, и крошечная щель исчезла в грохоте пыли.

Правое колено обжигала адская боль, вставать не хотелось, но пришлось, поскольку громадные камни все еще скатывались вниз, разбивая все вокруг. К тому же червь в любой момент мог захотеть составить ему компанию. Мак-Кейд заставил себя встать и захромал по тоннелю, стараясь оказаться как можно дальше от червя. Футов через пятьдесят он почувствовал, что задыхается, и обнаружил, что шланг от баллона с кислородом выскочил из респиратора. Остановившись, чтобы поправить его, охотник оглянулся через плечо, почти ожидая увидеть, что червь преследует его, однако все было тихо. Возможно, обвал задержал эту тварь на время! Хорошо бы так! Очевидно, червь прогрызал тоннель, параллельный тоннелю Мак-Кейда, когда тонкая стена, разделявшая оба хода, обвалилась и одновременно обрушила свод.

Когда охотник выбрался из тридцать четвертого тоннеля, боль в колене утихла, и он почти не хромал. Проходя между огромными камнями, усыпавшими пол пещеры, Мак-Кейд мельком увидел, что охранники собрались вокруг передвижного пульта. Вероятно, когда он подойдет к ним, они его облают и погонят в другой тоннель. Ведь до конца смены оставалось еще целых два часа. Но, черт возьми, может, удастся уговорить Уайти дать ему передохнуть. Стоит попробовать, попытка не пытка! А что могут пайка лишить – так в любом случае скоро Мак-Кейд уберется с этой червивой планеты и хорошо поест на борту своего корабля. Конечно, при условии, что Фил и Рико оставят на камбузе что-нибудь съестное. А то тех пор придется потерпеть и постараться не натыкаться на червей.

Он состроил самую виноватую физиономию, на какую был способен, и подошел к охране, готовясь поведать слегка приукрашенную версию своей встречи с червем. Однако, к своему удивлению, Мак-Кейд обнаружил, что все трое смотрят не на него, а на компьютер Уайти. Скользнув по охотнику краем глаза, они продолжили свой шумный разговор. Мак-Кейд смог даже подойти и глянуть через их головы на экран. Положительно, его статус неофициального надсмотрщика нес с собой определенные привилегии.

– Похоже, счастье наконец изменило маленькому поганцу, – весело произнес чернокожий. – Спорим на десять империалов, что он не протянет и десяти минут!

Неандерталец хрюкнул что-то в знак согласия.

Мак-Кейд увидел, что объектом их спора была мигающая зеленая точка в семнадцатом тоннеле. Уайти следил за ее передвижением с помощью электронной стрелки. Странно, но точка, похоже, двигалась в глубь тоннеля, прочь от спасительной пещеры.

– Спорим, молокосос! – фыркнул Уайти, не отрывая глаз от экрана. – Готовь свои десять империалов! Затычка знает тоннели, так что вполне протянет еще минут двадцать. Вот, смотри, по-моему, червяк вон где, – Уйти указал красной стрелкой на пятно, следовавшее за зеленой точкой, – а Затычка пытается пройти вот где, – он показал на маленький тоннель, ответвлявшийся от главного. – Может, он даже обойдет червя, выйдет ему в тыл и останется цел. Как насчет группового пари?

Но негр не ответил, потому что именно в этот момент Мак-Кейд разбил ему голову большим камнем. Оружие усмирения выпало из безжизненных пальцев, охотник подхватил его и навел на неандертальца. Тот соображал не слишком быстро, но рефлексы у него были отличные, его товарищ еще падал, а неандерталец уже поворачивался к охотнику. Но было поздно. Огромное тело охранника дернулось три раза, и он упал навзничь после того, как Мак-Кейд нажал на курок и почувствовал, как тяжелое ружье забилось в его руках. Звук выстрела все еще отдавался эхом от стен пещеры, когда Уайт, пытаясь одной рукой вытащить пистолет, другой старался прикрыть лицо. Ничего у него не вышло. Дробовик-автомат рявкнул дважды и послал два жакана, один из которых оторвал кисть руки Уайта, а второй начисто снес лицо. Тело альбиноса сползло со стула и распласталось в пыли и грязи пещеры.

– Без своего лица ты выглядишь гораздо лучше! Пусть это послужит тебе утешением, – произнес Мак-Кейд, переворачивая тело и снимая с него пояс с оружием.

Пока он надевал пояс на себя, в пещеру вбежало трое заключенных.

– Черт, босс, а ты времени не теряешь, – произнес один из них, невысокий, крепкий человек по имени Фескер. – Господи, да вы только посмотрите, он сделал всех троих!

– Рад, что вы явились, – сказал Мак-Кейд, – мне не помешала бы небольшая помощь. Могу я на вас рассчитывать?

– Еще бы, босс! – ответил Фескер, поднимая оружие умиротворения. – Так, Мендез? Так, Хокинс?

– Да, я с вами, – спокойно согласился Мендез и опустился на колени, чтобы снять с неандертальца его оружейный пояс.

Хокинс только серьезно кивнул и любовно провел рукой по второму ружью. У него было спокойное лицо с яркими голубыми газами, обрамленное длинными каштановыми волосами. Заплетенные в две косы, они спадали ему на спину.

– Теперь, – сказал им Мак-Кейд, – теперь слушайте внимательно и в точности выполняйте то, что я скажу! Когда ребята начнут выходить из тоннелей, остановите их здесь. Что бы ни случилось, не позволяйте им покидать пещеру, иначе охрана на транспортерах поймет, что здесь что-то не так, и скосит вас прежде, чем вы подойдете. Мы возьмем их в конце смены, когда они будут ждать нашего выхода из шахты.

– Точно, босс, – с энтузиазмом согласился Фескер. – Будет именно так, как ты говоришь!

– Вот и хорошо, – подвел итог Мак-Кейд. – А как насчет радио? Вы не знаете, мог ли Уайти поддерживать связь с транспортерами?

Фескер покачал головой:

– Нет, тут слишком толстые скалы.

– Превосходно, – сказал охотник, – по крайней мере об этом можно не волноваться. Теперь, Хокинс, помоги мне с одним из этих трупов. Затычка попал в переделку, но есть надежда, что мы можем его вытащить.

Мак-Кейд наклонился и, напрягая все силы, поднял тело Уайта. Это удалось ему с превеликим трудом – труп был чертовски тяжел. Стараясь не обращать внимания на то, что он несет, охотник пошел к семнадцатому тоннелю.

Хокинс забросил ружье за спину и прикинул на взгляд сначала негра, а потом массивную тушу неандертальца. Выбор был сделан в пользу чернокожего. Одним плавным движением он поднял тело и переброеил его через правое плечо. После этого Хокинс, старательно обходя камни, поспешил догонять Мак-Кейда.

Когда тот входил в тоннель, у него были очень смутные представления о том, как они будут действовать. Но если Затычка действительно так ловок, как говорил Уайт, может, что-то и получится. Однако в любом случае главной деталью плана была скорость. Бежать с трупом в руках было непросто, и Мак-Кейду пришлось остановиться и перебросить тело через плечо, как это сделал Хокинс. После этого ему стало гораздо легче.

Наконец он разглядел узкую расщелину в камне, которую скорее всего проложил поток воды, а не черви. Щель была довольно тесной, но и Мак-Кейд, и бегущий за ним Хокинс ухитрились в нее протиснуться. В узком проходе они не могли бежать, но все шли довольно быстро, расплескивая воду в лужицах, пока им не преградила путь каменная стена. В ее основании было небольшое отверстие, куда спиралью уходил водяной поток и с шумом расплескивался где-то за стеной. Человек тоже мог пройти в это отверстие, но для этого пришлось бы погрузиться в воду, и еще неизвестно, что ждет их по ту сторону стены.

Охотник сбросил тело Уайта в воду.

– Ты первый, – сказал он, проталкивая альбиноса в водяную воронку. Поток сразу увлек его, и труп исчез из виду. Мак-Кейд махнул Хокинсу: – Твой дружок следующий.

Хокинс ухмыльнулся и последовал примеру Мак-Кейда.

Когда второе тело тоже исчезло, охотник улыбнулся Хокинсу, стараясь выглядеть как можно увереннее, затем погрузился в воду и ввел ноги в отверстие. Вначале он почувствовал только жгучий холод падающей воды, а потом еще и ужас, когда поток подхватил его и увлек в этот проход. Мак-Кейд падал, гадая, не это ли его смертный час. Потом он ударился о водную поверхность и ушел почти на самое дно. Оттолкнувшись от него, охотник поплыл вверх, пытаясь понять, почему вокруг так темно, а потом догадался, что у него закрыты глаза. Мак-Кейд открыл их и увидел кристально прозрачную воду, луч фонаря, упиравшийся в серебристую поверхность воды над ним, и пузырьки воздуха, танцующие вокруг. Наконец он вынырнул и поплыл, разбрызгивая по скальным стенам воду и жадно глотая воздух. Только сейчас охотник обругал самого себя за то, что не догадался узнать, был ли фонарь герметичным, а потом возблагодарил небо за то, что он таким и был.

Мак-Кейд услышал громкий всплеск сзади, развернулся и почти засмеялся, увидев, что просто это Хокинс вылетел из прохода и с шумом ушел в воду. Поворачивая голову то вправо, то влево, охотник осветил берег, который крутыми уступами уходил куда-то вверх. Сделав мощный толчок ногами, Мак-Кейд поплыл к нему и едва не закричал от ужаса, когда уткнулся во что-то мягкое: прямо перед ним покачивался безлицый труп Уайти. Заставив себя толкать мертвеца к берегу, он услышал, как закашлялся вынырнувший Хокинс.

– Сюда! – закричал Мак-Кейд, подняв кучу брызг, чтобы привлечь его внимание.

Хокинс что-то то ли крикнул, то ли прокашлял в ответ и поплыл к берегу.

Наконец Мак-Кейд почувствовал дно под ногами. Встав потверже, охотник забросил на берег тело Уайти и затем вскарабкался сам и тут же замер на месте. Что это, черт возьми? Ему показалось, что был какой-то шум. Внезапно он услышал его снова и увидел свет фонаря справа от себя. Теперь вместе с шумом оттуда доносилась отчаянная ругань. Это был Затычка!

– Вот тебе, гадина! Чтоб ты мной подавился и сдох!

– Он где-то справа! – заорал Мак-Кейд, бросаясь в сторону света. Через несколько шагов он оказался у места, где расщелина выходила в главный тоннель, и увидел там Затычку. Бедняга сидел, как-то неестественно подогнув под себя одну ногу, а луч его фонаря метался по стенам, когда он швырял в червя камни, одновременно осыпая страшными оскорблениями.

Охотник никогда в жизни не видел ничего более отвратительного, чем этот червь, двигавшийся с удивительной для своих размеров скоростью. Он перемещался рывками, и каждый рывок сопровождался шорохом, похожим на стук дождя по мокрой земле; при этом его круглое и розовое ротовое отверстие открывалось, демонстрируя тысячи черных зубов. В такт своему движению червь извергал волны смрадного дыхания, в котором тошнотворная вонь гниения смешивалась с едким запахом ангидридов сильных кислот. Мак-Кейд чувствовал, что волосы на затылке встают дыбом, первобытный страх забился и заверещал где-то в глубинах подсознания, умоляя охотника бежать куда глаза глядят. Однако он не стал его слушать. Еще двадцать пять футов – и червь доберется до Затычки.

Рядом встал Хокинс с ружьем на изготовку. Это напомнило Мак-Кейду о том, что нужно сделать с тем, что было у него в руках. Тем более тело второго охранника, по-видимому, осталось в бассейне.

– Эта задача тебе по плечу, Уайти, – сказал Мак-Кейд трупу. Потом он обернулся к Хокинсу и скомандовал: – Хватай Затычку и волоки его отсюда!

Через несколько секунд Хокинс уже оттаскивал изумленного Затычку подальше от приближающегося червя. А Мак-Кейд заставил себя пойти навстречу извивающемуся червю. Футов за десять от него он бесцеремонно швырнул тело Уайти на землю и быстро отбежал назад. После этого Мак-Кейд достал пистолет Уайти, а Хокинс дослал в патронник своего устрашающего ружья первый заряд и в первый раз с тех пор, как они встретились, открыл рот и произнес почему-то на старофранцузском:

– Приятного аппетита, сукин ты сын!

Затычка, сидевший у их ног, весело закудахтал – наверное, это был смех.

В каком-то оцепенении все трое с ужасом смотрели, как червь дополз до тела Уайти, аккуратно втянул труп в рот и начал жевать. От жуткого треска перетираемых костей у охотника побежали мурашки по спине, но тем самым они получили передышку, и надо было решить, как ее использовать.

– Пока все хорошо, – заметил Мак-Кейд, поворачиваясь к своим спутникам, – теперь осталось только найти способ, как обойти эту дрянь и выйти в тоннель.

– На глупости нет времени, Сэм, – сказал Затычка. – Как только он расправится с Уайти, он отправится за нами. Давайте уходить тем же путем, каким вы пришли!

– Я бы рад, дружище, но боюсь, что этот путь нам заказан. – И охотник вкратце описал, как они шли, как попали в бассейн, как выбрались и увидели Затычку.

К удивлению Мак-Кейда, тот рассмеялся.

– А я не знал этого пути, Сэм! Неудивительно, что вы все мокрые! Мне-то думалось, что вы прошли по боковому проходу, который здесь ярдов через двадцать пересекается с главным тоннелем. Я как раз шел к нему, когда поскользнулся на слизи и сломал ногу.

Мак-Кейд посмотрел на Хокинса, и теперь засмеялись они оба.

– Ну ладно, Затычка, – сказал охотник, – давай выбираться отсюда!

Подхватив Затычку с обеих сторон, Мак-Кейд и Хокинс понесли его по тоннелю. Ярдов через двадцать они действительно обнаружили проход в том самом месте, которое указал спасенный. На то, чтобы протащить его через щель и вывести из тоннеля, понадобилось добрых двадцать минут упорной работы. Поэтому, когда они вышли из тоннеля, Мак-Кейд оказался совершенно не готов к тому, что вся бригада встретила его аплодисментами. Смена уже подходила к концу, и верный своему слову Фескер не позволил никому выйти из пещеры. Он и Мен-дез сами назначили себя помощниками Мак-Кейда и поэтому стояли впереди всех.

Повернувшись к толпе, Фескер крикнул:

– Смотрите, ребята, он только что спас Затычку от червя, а теперь собирается надрать задницу Торбу! Пойдете с ним?

Толпа с ревом выразила свое одобрение, а Затычка улыбнулся и помахал им рукой, словно люди приветствовали его. Тут Мак-Кейд неожиданно понял, что ситуация вышла из-под контроля. Попытка спасти друга каким-то образом превратилась в настоящее восстание. Эти люди ждали, что он поведет их против Торба. Правда, после того как он убил трех охранников, особого выбора у него не было.

Когда толпа успокоилась, двое человек оттащили Затычку в сторону и оказали ему, как умели, первую помощь. Времени было немного, поэтому Мак-Кейд вскочил на камень и жестом потребовал тишины.

– Спасибо, ребята! – первым делом сказал он. – Теперь слушайте внимательно, потому что, если мы этого не сделаем как следует, охрана накрошит нас в мелкую капусту.

За несколько минут охотник объяснил им свой план, распределил обязанности и ответил на все вопросы. Настало время выходить, и он велел начать движение, сказав:

– Раз всем ясно, давайте и сделаем, как задумали!

Рабочие вышли из пещеры в предрассветный сумрак, и каждый старался подавить охватившее его возбуждение. И все равно, это были другие люди, у них распрямились плечи, гордо поднялись головы, они даже шагали совсем не как рабы. Мак-Кейд очень боялся, что охрана заметит эту перемену еще издали, тогда их предприятие превратится в грандиозную бойню. Сейчас важнее всего захватить транспортеры, а для этого нужно подойти к ним как можно ближе, не вызывая ничьих подозрений. Если это им удастся, у них появится мощное оружие и, в случае необходимости, возможность разрушить купол. Нельзя сбрасывать со счетов, что Торб сможет получить предупреждение, и если у них будет нечем штурмовать купол, он победит без особых усилий, как только у нападающих кончится запас кислорода.

Но страхи Мак-Кейда оказались необоснованными. Когда они подошли к транспортерам, утомленная ночным бдением стража встретила их с обычным презрением. Мак-Кейд, Фескер, Хокинс и Мендез вели за собой по группе захвата для каждого из транспортеров. Эти четверо были единственными обладателями оружия, так что нейтрализовать охранников должны были именно они. Хотя эффект внезапности был на их стороне, охотник понимал, что нападающим придется нелегко. Охранники были крепкими и опытными ребятами, многих набирали из числа профессиональных убийц.

Люди потянулись к ящику, чтобы бросить в него инструменты, а Мак-Кейд следил за теми охранниками, нейтрализация которых была поручена ему. Один из них, водитель, откровенно забыл обо всем на свете, сидя на носу транспортера и читая журнал с «клубничкой». Вторым охранником была та самая женщина, которая сопровождала их сюда. С первого же взгляда охотник понял, что она что-то подозревает. Ее лицо было постоянно нахмурено, а блестящие глаза рассматривали толпу, пытаясь понять, что ее тревожит. Охранница чувствовала, что что-то идет не так, но никак не могла понять, что именно. Потом Мак-Кейд заметил, что ее глаза расширились, когда она поняла, в чем дело: нигде не видно Уайти и двух охранников. Ее губы шевельнулись, а рука скользнула к пистолету, но тут грохнул пистолет Мак-Кейда. Тяжелая пуля ударила ее в левое бедро, и женщина рухнула, оружие выпало из ее рук и покатилось в пыль. Водитель оказался проворнее. Он вскочил и стал так быстро карабкаться к орудийной башне, что охотнику пришлось выстрелить трижды, прежде чем пуля наконец достала его и сбросила за транспортер.

Мак-Кейд ткнул пальцем в трех ближайших к нему человек:

– Ты, ты и ты! Людей на борт и охраняйте машину. Найдите кого-нибудь, кто умеет ею управлять. Но только не какого-нибудь придурка, потому что через несколько минут от него будут зависеть все наши жизни. И окажите охраннице первую помощь. Но все-таки осторожней, она только ранена и может оказать сопротивление. Ясно?

Они кивнули и побежали выполнять приказ. Неожиданно рядом с ними вырос Фескер и крикнул:

– Тревога, босс! Мы захватили две машины, не считая этой, но на четвертой охранники убили Мендеза и заперлись внутри!

Словно в подтверждение его слов раздался вой стартера, за которым последовал сбивчивый рев двигателя, и последняя в ряду машина вздрогнула и рывками пришла в движение. – Ложись! – заорал Мак-Кейд и поспешил исполнить свой собственный приказ.

Обжигающие очереди импульсов иссиня-белого света полетели в их сторону, оплавляя все, что вставало на их пути. Огрызаясь огнем, четвертый транспортер набирал скорость и с грохотом удалялся от них. В панике люди разбежались кто куда, в то время как импульсная пушка беглеца косила их, не зная пощады. Внезапно заговорили два орудия на захваченных машинах. По меньшей мере один раз им удалось попасть в транспортер охранников, прежде чем тот скрылся за скалистым утесом.

– Проклятие! – произнес, поднимаясь, Фескер. – Жаль, что так получилось, босс.

Мак-Кейд тоже встал и пожал плечами.

– Однако приходится с этим смириться. Нам еще повезло, ведь могло быть и хуже. Ладно, теперь нужно осмотреть раненых и собрать людей. Не в наших интересах давать Торбу время на подготовку к обороне.

Через час они сделали все, что могли, для раненых, раздали рабочим немногое оружие, захваченное у охранников, и подобрали самых опытных водителей и стрелков на три оставшиеся машины. По мере приближения к куполу волнение Мак-Кейда нарастало. Запасов кислорода у них оставалось на час, самое большее два. Торб знал это и прекрасно понимал, сколько ему нужно продержаться, чтобы выиграть бой. Более весомое преимущество трудно придумать.

Теперь Мак-Кейд рассматривал купол как фортификационное сооружение, и увиденное совсем ему не понравилось. Во-первых, основание купола было сделано из сверхпрочного железобетона с арматурой из броневой стали; во-вторых, сам купол имел слоистую конструкцию, его свод был сформирован из сорока слоев ударопрочного полиэфира, наполненного армидно-кевларовыми волокнами. В-третьих, проклятый купол имел четыре пушечных барбета,[2] по каждому на каждую сторону света. Это было очень плохо, однако небезнадежно. С первого же взгляда стало ясно, что многоствольные батареи импульсного огня предназначены для защиты от нападения с воздуха, а не для отражения наземной атаки. Будучи безраздельным хозяином на Планете червей, Торб был уверен, что атаковать его могут только из космоса. Вспомнив, чему его учили в академии, Мак-Кейд усмехнулся. Первое правило ведения военных действий: никаких допущений! Уяснив расположение орудий, он решил, что, если сконцентрировать боевые действия только на одном участке купола, его силы будут недосягаемы для двух из четырех батарей, правда, при этом две других смогут обеспечить огневую поддержку друг другу и вести перекрестную стрельбу.

А еще на руку Мак-Кейду было то, что Торб содержал свое хозяйство в полном беспорядке. Кучи ржавеющего металла вокруг купола обеспечат транспортерам некоторое прикрытие. Поскольку у них не было ни тяжелых орудий, ни взрывчатки для проделывания проходов, охотник решил нанести основной удар по главным воротам: наверняка это самое слабое место во всем сооружении. В какой-то момент он решил было предложить Торбу капитулировать, но сразу же отверг эту идею как пустую трату времени. У того было и время и кислород. При таких обстоятельствах он ни за что не сдастся.

Мак-Кейд взял микрофон, включил его и улыбнулся, представив, как Торб слушает все это, сидя под защитой купола.

– Ну, ребята, начнем согласно разработанной нами диспозиции! Помните условные сигналы и боевые задачи для каждой машины, а также то, какая сволочь этот Торб. Ладно, пошли!

Транспортеры рванулись вперед, а Мак-Кейд сжал двуручную гашетку импульсной пушки и стал ждать, когда машина выйдет на линию действительного огня. Его задачей было подавить огонь с левого барбета. Тем временем второй транспортер должен нанести удар по воротам, а третий заняться правой батареей. Охотник сильно ударился головой о турель, потому что водитель резко повернул вправо, а потом влево, начиная условленные маневры уклонения от огня противника. Не обращая внимания на боль, Мак-Кейд сосредоточил все внимание на цели. А она становилась все ближе, ближе и ближе… В тот самый момент, когда он нажал на гашетку, импульсы сине-белого пламени вырвались из стволов батареи на барбете и понеслись в маневрирующие машины, чтобы уничтожить их.

Насколько мог видеть Мак-Кейд, обе батареи вели огонь независимо друг от друга, и это было хорошо. Если бы они находились под единым компьютерным управлением, трудно было бы спастись от артиллерии Торба.

В это же время третий транспортер под командованием Хокинса встал под прикрытие груды металлолома и оттуда вел перестрелку с правой огневой точкой, а Фескер поставил свою машину против ворот. Его импульсная пушка била практически в одну точку, и металл створок раскалился докрасна, но транспортер не имел никакого прикрытия и непременно станет хорошей мишенью для орудий с обоих барбетов. Мак-Кейд удвоил свои усилия подавить левую батарею и, отчаянно ругаясь, заметил, что она перестала отвечать на его выстрелы и перенесла огонь на Фескера. Через несколько секунд вторая батарея сделала то же самое. Все-таки Торб наладил управление своей артиллерией.

Мак-Кейд смотрел то на один, то на другой барбет, и какая-то неясная мысль возникала в его голове. Наконец он понял. Пушкари Торба не могли опустить стволы своих орудий еще ниже! Будучи зенитками, пушки лишь ограниченно годились для стрельбы по наземным целям, их лафеты не позволяли установить ствол под отрицательным углом. Значит, Фескер, подойдя ближе к воротам, окажется в мертвой зоне.

Охотник включил микрофон и поднес его к губам, но в этот самый момент сразу две очереди попали в транспортер

Фескера. Из моторного отсека вырвались языки пламени, водитель развернул машину и погнал ее под защиту старой цистерны для горючего. Мак-Кейд и Хокинс прикрыли огнем людей, выскакивавших из машины в поисках спасения. Через несколько минут она взорвалась, но к тому времени большинство людей успело отбежать на безопасное расстояние. Затем, к удивлению Мак-Кейда, обе батареи прекратили огонь, а в наушниках раздался голос Торба:

– Сэм Лейн? Ты меня слышишь? Мак-Кейд включил свой микрофон:

– Слышу, Торб, а что у тебя на обед? Мы думали, ты присоединишься к нашей компании!

– Вам не победить, Лейн, – рассудительно сказал Торб. – У вас кончается кислород, и тебе не пробиться за ним в купол. Сдавайся! Я обещаю, что тебя не накажут. Мы просто возьмем этот случай на заметку для будущего, и все пойдет, как и раньше.

Щурясь от ослепительно яркого дня, Мак-Кейд хмуро улыбнулся:

– Засунь такое будущее себе в задницу, Торб!

На мгновение воцарилось молчание, а когда Торб снова заговорил, в его голосе слышалась безудержная ярость.

– Тогда ты мертвец, Лейн. Прощай!

Внезапно обе батареи открыли огонь с новой силой, и Мак-Кейд подумал, что, может быть, Торб был прав, похоже, им действительно конец.

Пешеход прилежно отключил цепи питания и возвратил все основные системы в радиорубке купола в режим готовности. Пока все шло хорошо, он связался с друзьями Мак-Кейда на борту «Пегаса», они уже приближались и должны были прибыть сюда через шесть часов. Пешеход также запустил программу стартовой готовности одной из трех почтовых капсул, которые его организация вывела на орбиту вокруг Планеты червей. Через несколько минут капсула включит двигатели, отойдет от планеты и рванется в гиперпространство. Дойдя до Планеты Ветров, она передаст закодированное сообщение. Тогда его руководство узнает о смерти Императора и о том, что к ним направляется Мак-Кейд с известным поручением. Пешеход вздохнул. Он уже пытался послать сообщение по другим каналам, но, похоже, ничего не получилось, потому что подтверждение приема не пришло. Видимо, ему никогда не разобраться в этих премудростях. Но капсула-то наверняка дойдет до места! Осталось решить только одну задачу.

Пешеход встал, включил свет и вышел из комнаты. Он знал, что за стенами купола еще кипит битва и если Мак-Кейд не победит в ней, принц не сможет занять трон, и тогда ужасная война станет почти неизбежной. А чтобы понять, что Мак-Кейду не победить, не надо быть гением. Интересно, знали ли чтецы потока о таком повороте событий, подумалось Пешеходу. Однако сейчас это было уже не важно – ведь он-то знал, что должен сделать, хотя предстоящее и пугало его. Что, если его духовные братья и сестры ошиблись? Что, если нет жизни после смерти? Он пожал плечами.

– Ну что же, пусть все идет так, как идет! – решил он.

Охранники Торба не обратили внимания на то, что Пешеход вышел из рубки и пошел в другую сторону купола. Большая часть их внимания была сосредоточена на том, что происходило снаружи, да и к тому же все знали, что Пешеход никогда ни во что не вмешивается. Подходя к огромным воротам, Пешеход молился на одном из давно забытых языков Терры и надеялся, что его поступок согласуется с общим течением потока. Всего несколько футов отделяло его от пульта управления воротами, когда какой-то охранник заорал:

– Эй, ты! Пешеход! Убирайся от дверей!

Охранник действовал быстро, но Пешеход оказался еще быстрее. Он успел броситься к ящику и нажать на кнопку раньше, чем его настигли пули. Даже когда они стали рвать ему тело, Пешеход все равно нажимал на кнопку и улыбался, потому что сумел перехитрить дураков из охраны и теперь был от них очень далеко.

14

Мак-Кейд скрипнул зубами и приказал водителю двигаться вперед. Фескер выбыл из игры, но кто-то должен же был проломить ворота, хотя это и выглядело безнадежным делом.

Охотника швыряло из стороны в сторону, пока его транспортер, управляемый Фриком, делал все, чтобы уклониться от сверкающих голубых сгустков энергии, извергаемых орудиями Торба. Хокинс пытался прикрыть его огнем, но артиллеристы Торба не отвечали ему, сосредоточив всю огневую мощь на машине, устремившейся к воротам.

Вскоре страшный грохот и яркая вспышка оглушили и ослепили охотника, машина получила прямое попадание в моторный отсек. Импульс энергии разбил правую гусеницу, и транспортер завертелся на месте. Фрик вырубил подачу питания и включил свой микрофон.

– Все, ребята, конец маршрута! Выходя из машины, оплачивайте свой проезд водителю, чаевые принимаются с благодарностью!

Люди выскакивали из транспортера и разбегались в поисках укрытия, а Мак-Кейд делал все, чтобы обеспечить им огневое прикрытие, но оно было малоэффективным: подобно тряпичным куклам, бойцы нелепо дергались и падали то тут, то там, сраженные градом свинца и импульсами энергии. Он был в отчаянии: сейчас их всех перебьют как куропаток! Вся затея оказалась сплошной неудачей, и нужно было сдаваться, хотя бы для того, чтобы спасти жизни тех, кто еще уцелел. Охотник потянулся за микрофоном, но в этот момент радио ожило и он услышал голос Хокинса:

– Черт! Ты только глянь, босс, они открывают ворота!

Мак-Кейд посмотрел – и действительно, огромные стальные створки расходились в стороны. Он не был уверен, но ему казалось, что под куполом тоже идет какой-то бой. Рассуждать было некогда, ведь, черт возьми, хоть какие-то шансы лучше, чем совсем ничего. Охотник включил микрофон и приказал:

– Вперед, Хокинс! Давай быстро вперед и овладей куполом! Хокинс не ответил. Да ему и не нужно было отвечать. Из-под гусениц его транспортера полетели камни, и вокруг заклубилась пыль; машина пронеслась мимо груды пустых контейнеров и с ревом помчалась к воротам. Мак-Кейд выругался сквозь зубы, увидев, что створки пошли навстречу друг к другу. Что бы там ни случилось, люди Торба справились с этим. Теперь весь вопрос: хватит ли у них времени закрыть ворота? Хокинс был все ближе и ближе… Проскочил! Ворота сомкнулись уже за машиной.

А под куполом уже ничего не могло спасти охрану Торба. Это был звездный час Хокинса.

Ухмыляясь, он косил бегущих охранников и давил их гусеницами.

Через десять минут битва была закончена, а через десять часов Мак-Кейд был готов покинуть Планету червей. Купол перешел в руки восставших, Торб и стража были надежно заперты в собственной подземной тюрьме, а погибшие похоронены.

Одна могила была устроена отдельно от всех остальных. Она была расположена на холмике, где Мак-Кейд был оставлен на сутки без воды и кислорода и где человек со спокойными зелеными глазами пришел в его галлюцинации. Пешеход умер, и он не знал, чем особым отметить его могилу или как попрощаться с ним. В конце концов Мак-Кейд перестал изводить себя, решив, что если Пешеход все еще где-то поблизости, то он знает, что чувствует охотник, а если нет, то никакого значения это все вообще не имеет. Повернувшись, он сошел с холмика и направился к «Пегасу». Стройный силуэт корабля прорисовывался четкими линиями на фоне закатного неба. Справа от корабля свет из грузового отсека освещал группу рабочих, которые пришли попрощаться со своим предводителем. Идя к ним, Мак-Кейд думал, как приятно будет сменить вечную жару этой планеты на холодную темноту космоса. Он бросил лопату в ближайшую кучу металлолома и пошел быстрее.

Мак-Кейд подошел, и люди разразились громкими приветствиями. Он пытался успокоить это кипение страстей и не заметил, как рядом с ним выросла гигантская фигура Фила. Косматое чудо биопластики недоверчиво покачало головой и сказало:

– Сразу видно, что эти люди знают тебя хуже, чем мы. Мак-Кейд рассмеялся:

– В отличие от вас они видят во мне мои лучшие черты!

– Какие еще там лучшие черты, приятель? – спросил Рико, подошедший к нему с другой стороны. – Бьюсь об заклад, что тут и говорить-то не о чем!

Но прежде, чем охотник смог что-либо ответить, толпа замолчала. Вперед выступил Фескер, сопровождаемый Затычкой и Хокинсом. Солидно откашлявшись, тот произнес:

– Ну, босс, поскольку ты улетаешь, мы с ребятами решили, что должны прийти попрощаться.

– Рад этому, – с чувством ответил Мак-Кейд. – Мне никогда не приходилось отбывать срок с более прекрасными рабами!

Все рассмеялись, поднялась шутливая перебранка, и все дружно хохотали над собственным остроумием. Фескер подождал, пока они не замолчали, потом снова откашлялся и продолжил:

– Как ты знаешь, босс, мы нашли тайник, где Торб прятал заначенные Огненные Яйца, и решили поделить их поровну. Каждый согласен, что, если бы не ты, мы все еще оставались бы рабами. Поэтому мы проголосовали и единогласно решили подарить тебе вот это.

При этих словах Затычка, опираясь на свой костыль, сделал пару прыжков на здоровой ноге и с гордостью вручил Мак-Кейду маленький сверток.

Все замерли, ожидая его реакции. Мак-Кейд осторожно развернул сверток и увидел великолепное Огненное Яйцо. Последний луч заходящего солнца упал на него, вызвав в его глубине яркий всплеск рубинового пламени, пронизанного радужными искрами голубого и зеленого цвета. Мак-Кейд в жизни не видел ничего более красивого.

Рико тихонько присвистнул:

– Такая игра света, с ума сойти можно!

Наконец охотник перевел взгляд от яйца на застывших в ожидании людей, и голос его чуть дрогнул.

– Спасибо, ребята, ваша награда для меня значит много. Я вас не забуду!

Они рассмеялись и начали вновь перебрасываться шутками, как если бы речь шла о пустяках, но, когда рабочие простились и стали уходить, Мак-Кейд видел, что все были довольны своим решением и тем, как он отреагировал на него.

Затычка уходил последним, он улыбнулся своей беззубой улыбкой.

– Спасибо тебе, Сэм, – сказал он и с нескрываемым любопытством бросил взгляд на «Пегас», а потом снова на охотника. Однако задавать лишние вопросы было невежливо, поэтому он только добавил: – Приятно было познакомиться с тобой!

– И мне с тобой, Затычка, – ответил Мак-Кейд. – Кстати, а как твое настоящее имя?

Тот покраснел, оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что никто его не услышит, а потом прошептал как заговорщик:

– Обещаешь никому не говорить? Мак-Кейд кивнул.

– Альфонсо Эстеверра Максвелл-Смит.

– Хорошее имя, – серьезно ответил на это Мак-Кейд. Затычка благодарно улыбнулся, они пожали друг другу руки, и коротышка запрыгал вслед за остальными. Один или двое из уходящих обернулись и еще раз взмахнули рукой в прощальном приветствии.

Охотник ответил им тем же, а затем вместе с Рико и Филом пошел к «Пегасу».

– И что они собираются делать теперь? – спросил Рико. Его друг усмехнулся:

– Ну, половина из них хочет остаться и поучить Торба с охранниками добывать Огненные Яйца.

Фил издал глубокий урчащий звук, заменявший ему смех.

– А остальные? – спросил он. Мак-Кейд пожал плечами.

– Им хватит тех Огненных Яиц, которые они получили, и теперь у них есть желание попасть на следующий грузовой корабль, который пришлет Джойо. Его прибытие ожидается через пару недель.

Говоря это, он вспомнил о Розе. Фескер обещал присмотреть за ней и позаботиться о том, чтобы ей не причинили вреда.

Через несколько минут люк был задраен, и Мак-Кейд в последний раз посмотрел на Огненное Яйцо, прежде чем запереть его в корабельный сейф. Собственное сияние камня осветило темную полость ящика из броневой стали. Наверное, камень стоил дороже всего этого корабля. На какое-то мгновение охотнику захотелось послать все к чертям. Зачем метаться между мирами, зачем рисковать жизнью, раз у него в руках ценность, стоимость которой вполне достаточна для того, чтобы прожить безбедно всю оставшуюся жизнь? Но эта мысль мгновенно исчезла, изгнанная воспоминанием о взгляде Сары, с которым она доверила ему судьбу, и не просто свою, а целой планеты, и о том, как ради жизни миллиардов людей пожертвовал своей изрешеченный пулями Пешеход.

Поэтому, повернувшись к Рико, он сказал:

– Давай-ка глянем на координаты, которые передал тебе Пешеход!

Толстые пальцы Рико с удивительной ловкостью запорхали над клавиатурой, и пока сам компьютер проводил предполетную проверку, маленький субпроцессор готовил информацию по новому запросу. Секундой позже на главном экране появилась надпись «Планета Ветров», а вслед на ней выстроились длинные столбцы цифр. Мак-Кейд улыбнулся: вот и конец поискам! Цифры были координатами Планеты Ветров, а там они найдут принца.

– Вот они, – сказал Рико, указывая толстым пальцем на экран. – Все в точности как передал твой друг. Кстати, о твоих друзьях, – добавил он. – Этот Ки тот еще тип!

Мак-Кейд рассмеялся:

– Это уж точно! Но видать, он все сделал как надо, не то вас бы тут не было.

Рико кивнул и стал рассказывать:

– Мы решили очередной раз перекинуться в картишки, чтобы убить время в ожидании, когда тебе надоест мишура злачного места и ты вернешься, когда вдруг зазвенела сигнализация главного люка. Жаль, ты не видел Фила, у него чуть инфаркт не случился! Мы недоумевали: кто бы это мог быть? Детекторы ничего не показывали, только потом мы поняли: это потому, что у посетителя не было достаточной массы или скорости. А тогда мы посмотрели на монитор видеокамеры у главного люка и увидели за бортом металлический шар, который висит в пространстве. Мы остолбенели, а он врубается в частоту связи между кораблями и говорит: «Привет, нельзя ли мне разжиться у вас чашечкой постоянного тока?»

– У меня, значит, чуть инфаркт не случился, да? – переспросил Фил. – А ты спросил бы у него, кто из нас пролил себе на колени полную чашку кофе!

Мак-Кейд рассмеялся:

– Да, в этом весь Ки! Как он ухитрился добраться до «Пегаса»?

– Сказал, что нет ничего проще, – ответил Рико. – Он же киборг; не считая тока, ему нужно только немного кислорода для мозга, и небольшой баллон с запасом этого газа с лихвой обеспечивает все его потребности. Так что выход в открытый космос не был проблемой для твоего друга. Он просто прицепился к отходящей яхте, подождал, пока она выйдет из гравитационного поля астероида, а затем разогнался с помощью струи сжатого воздуха и полетел в нашу сторону. Полет длился несколько дней, но успех сопутствовал Ки, он добрался до нас.

Мак-Кейд попытался представить, каково это – отправиться в полет, из которого может не быть возврата, полет, где нет точных координат места назначения, полет, в котором дни за днями ты чувствуешь, как убывают запасы энергии, и знаешь, что, если не сможешь найти корабль, ты обречен на вечное странствие в бесконечности. Для этого нужно просто неимоверное мужество. Он огляделся и спросил:

– Так где же Ки? Рико пожал плечами.

– Мы предлагали ему отправиться с нами, но он сказал, что у него есть какие-то незаконченные дела на астероиде Джойо, что он должен поймать наконец свой шанс. Так что мы выпустили его возле этого астероида. В последний раз мы видели Ки, когда он пристраивался к яхте, заходящей на посадку.

Чокнутый маленький бедолага! Мак-Кейд грустно покачал головой. Подобно большинству заядлых игроков, Ки не мог бросить игру. Что ж, может быть, когда-нибудь ему по-настоящему повезет. Мак-Кейд на это очень надеялся.

Его размышления были прерваны, когда компьютер объявил, что корабль готов к отлету, и начал обратный отсчет времени. Все трое проверили ремни безопасности, а потом кто-то бросил пару наковален на грудь Мак-Кейда, и «Пегас» с ревом вознесся в небо на столбе красно-оранжевого пламени.

Они еще не успели покинуть тонкую атмосферу Планеты червей, когда все наличные на корабле системы оповещения о тревоге начали гудеть, жужжать и мигать. Кто-то ждал в космосе, а когда дело касается непрошеных гостей, всегда лучше предполагать худшее. Прикованный ускорением к креслу, Мак-Кейд отдал компьютеру устную команду зарядить все системы ведения огня и постарался разглядеть хоть что-нибудь на экране сквозь пелену в глазах.

Когда «Пегас» вышел из гравитационного поля планеты, корабельный компьютер произвел моментальное зондирование окружающего пространства, оценил полученные данные и разрешил себе использовать голосовое предупреждение.

– Приготовиться к сдаче или покинуть корабль! Расчетное время до полной аннигиляции одна минута сорок три целых и две десятых секунды. Нам противостоит соединение, включающее один боевой корабль класса тяжелого крейсера, два корабля класса фрегатов и звено перехватчиков. Все суда соответствуют имперским стандартам с точностью до девяноста девяти целых девяти десятых процента. Вероятность победы в бою нулевая. Вероятность благополучного уклонения от боя – нулевая. Автобар и душевые кабины будут закрыты до дальнейших распоряжений. Фирма-изготовитель не несет ответственности за повреждения, полученные во время боя.

– Займись этой штукой, Сэм, не то я выдерну из нее материнскую плату! – зарычал Фил.

Он уже расстегнул свои ремни и, подплыв, втиснулся в верхнюю башню управления огнем «Пегаса». Если они решат вступить в бой, то компьютер возьмет под контроль все вооружение корабля, так как человек не в состоянии засечь и поразить множественные цели, совершающие маневры при относительных скоростях в тысячи миль в час. Однако картина меняется при бое на коротких дистанциях. Здесь управляемые человеком вспомогательные огневые системы могут сыграть решающую роль.

– Черт возьми, – произнес Рико, оглядев все светящиеся точки на экранах локатора, – откуда они взялись? Ведь за нами никто не следил, пока мы летели на астероид Джойо, да и когда мы садились, тут тоже никого не было!

Вопросы Рико остались без ответа. Зажужжал телеком, и Мак-Кейд нажал на клавишу приема. Экран засветился, явив друзьям суровое лицо офицера. Седина обильно посеребрила ее черные волосы, брови над крючковатым носом сошлись вплотную, а рот представлял собой решительную прямую линию. Она коротко представилась:

– Я капитан Эдит Квит, командир имперского крейсера «Нептун». Глушите двигатели и приготовьтесь принять десантную группу на борт вашего корабля!

Мак-Кейд пробежал по клавишам, и «Пегас» совершил такую серию маневров уклонения, что желудок выворачивало наизнанку. Он чудом смог выскочить из плотного частокола лучей захвата, выпущенных «Нептуном». Один из них пролетел так близко, что от сильной вибрации у всех застучали зубы.

Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, охотник включил телеком и передал следующее:

– Капитан, боюсь, что вы неправильно оценили сложившуюся тактическую ситуацию. Это вы, а не я должны заглушить двигатели и готовиться к принятию десанта. Иначе я буду вынужден уничтожить всю вашу флотилию.

Рико поперхнулся, а Фил восхищенно покачал головой.

Внезапно лицо Квит исчезло, и на его месте появилась Клавдия. Ни с чем не спутать ее белокурые волосы, холодные голубые глаза и в особенности дурной характер.

– Прекрати трепаться, Мак-Кейд, иначе мы превратим твою жалкую скорлупку в груду металла!

– Ого, какие мы злые! – ответил он, чувствуя, как непроизвольно сужаются глаза. – Видать, у королевской свиты сегодня был тяжелый день! Ну что же, хотите взорвать мой корабль, милости прошу! Но имейте в виду, что ваш брат может быть, а может и не быть у нас на борту. Ведь вы только поэтому еще не разнесли судно на кусочки, верно? А что, если я как раз сейчас лечу за ним?

– Глуши двигатели, Мак-Кейд, не то, клянусь, я разнесу тебя, а обломки просею, чтобы отыскать дорогого братца.

Охотник бросил взгляд на дисплей с параметрами полета, а потом снова на экран. Нужно еще чуть-чуть времени, «Пегасу» нужна большая скорость, чтобы уйти в гиперпространство.

– Ладно, только дайте мне еще минутку… кажется, какой-то из ваших лучей все-таки задел мой корабль, и мне трудно маневрировать. Но как вам, черт возьми, удалось найти нас?

К его удивлению, принцесса попалась на эту удочку.

– Когда ты так нелепо попался на астероиде Джойо, его хозяин с помощью своих агентов на Земле стал выяснять, кто ты такой. Один из его агентов работает на меня. Интерес Джойо к гражданину Лейну привлек наше внимание. Я послала майора Теллора выяснить причины такого любопытства. Проверяя компьютеры астероида, он нашел участок, где ты проводил свой поиск, ну а дальше все было просто. Зная идиотское чувство юмора моего брата, нетрудно было понять, кто такой Янезн К. Д'Альяпо.

Очевидно, она тоже хотела заговорить ему зубы, и ей это почти удалось. Как раз в тот момент, когда пальцы Мак-Кейда снова взлетели над клавишами пульта управления, все корабли Клавдии по команде выбросили густую сеть лучей захвата. Но тут «Пегас» с неожиданным ускорением рванулся вперед, и сеть повисла в пространстве, едва не задев корму судна.

– Мак-Кейд, будь ты проклят! Я заплачу тебе втрое против того, что тебе обещали! – донеслось до них из телекома.

– Благодарю вас, ваше императорское великолепие, но вынужден отказаться! До встречи!

После этих слов желудок охотника как-то опасно накренился, а вместе с ним и сам он на какой-то миг потерял ориентацию. «Пегас» ушел в гиперпространство и летел в абсолютной темноте, все звезды куда-то исчезли. Внутри корабля экраны показывали, как звезды должны были бы выглядеть, если бы «Пегас» не шел на сверхсветовой скорости.

Мак-Кейд зажег сигару и откинулся в кресле, чувствуя, как постепенно спадает нервное и физическое напряжение. Пока что они в безопасности. Не зная координат конечной точки полета, Клавдия не сможет их преследовать, а когда она получит эти данные, они с принцем на борту уже будут подлетать к Терре.

– Бар открыт? – спросил охотник.

– Ответ утвердительный, – ответил компьютер. Действительно ли в его голосе прозвучала завистливая нотка, или Мак-Кейду это только показалось?

Он сбросил привязные ремни и направился в маленький салон. Фил и Рйко шли следом за ним.

– Похоже, наши несчастья закончились, джентльмены! Ужин готовит тот, кто заходит сюда последним! – провозгласил Мак-Кейд, первым усаживаясь у стойки корабельного бара.

Увидев, что «Пегас», уходя в гиперпространство, исчезает с экранов, Клавдия выругалась и сжала кулаки.

– Черт бы побрал этого типа! Когда я до него доберусь, он будет умирать очень долго и мучительно. Капитан Квит, мне нужен, причем немедленно, доклад об информации, содержащейся в почтовой капсуле.

Капитан Квит кивнула и негромко сказала что-то в свой микрофон. Вахтенные на мостике замерли, сидя за пультами и не отводя глаз от экранов и многоцветных огней индикаторов на дисплеях. Каждый надеялся, что, сидя неподвижно и работая безукоризненно, он избежит гнева принцессы и ее язвительных замечаний.

Стоя в тыльной части сводчатой, похожей на пещеру рубки, леди Линни очень радовалась, что Мак-Кейд улизнул от них. Был ли с ним Александр? Об этом можно только гадать, зато несомненно другое: если Клавдия доберется до брата, тот очень скоро погибнет. За последний месяц мысль о воцарении на престоле превратилась у нее в навязчивую идею, и Линни знала, что теперь принцесса не остановится ни перед чем. Очевидность такого исхода бросала ее в дрожь, и женщина молилась, чтобы Александр, куда бы ни занесла его судьба, не попал в руки своей сестры.

Размышления Линии прервала капитан Квит. Она улыбалась, глядя на Клавдию и говоря:

– Расшифровка идет с успехом, ваше высочество! Само сообщение, правда, еще не удалось прочесть, но координаты уже нам известны.

– Отлично! – блеснув глазами, прервала ее Клавдия. – Передайте, что я иду к ним.

Она резко повернулась и пошла к выходу из рубки. Линни неохотно последовала за ней. Недавно принцесса потребовала, чтобы она всегда была рядом. Получалось так, что чем больше проявляются диктаторские замашки Клавдии, тем больше ей нужна поддержка Линни и тем труднее становилось выказывать эту поддержку.

Когда женщины вышли в коридор, майор Теллор и отряд морских пехотинцев вытянулись по стойке «смирно», ожидая приказаний. Клавдия и Линни прошли мимо, отряд двинулся за ними, четко печатая шаг тяжелыми ботинками. Теперь Клавдия редко ходила куда-либо без телохранителей. Возможно, собственное предательство заставляет ее ожидать того же самого и от других. От этой мысли у Линни засосало под ложечкой. А что, если она все знает?

Лейтенант Чанг едва оторвал взгляд от своего занятия, когда принцесса и ее свита вошли в лабораторию дешифровки. Любому другому за это устроили бы разнос, а то и вовсе наложили дисциплинарное взыскание за пренебрежение этикетом. Любому другому, но не Чангу. В свои двадцать пять он успел прославиться как легендарный гений и в высшей степени оригинал. Бессчетное количество самых разных инструкторов и офицеров признало свое поражение, когда стало ясно: чтобы пользоваться его талантом, нужно мириться с его поведением. Это была высокая цена для военной организации, но Чанг того стоил, потому что, когда дело доходило до дешифровки, лучше его специалиста не было. Вот и сейчас он был весь в работе; его давно не стриженные прямые волосы болтались прямо над вскрытым веретенообразным корпусом капсулы, и дым от запрещенной всеми уставами сигареты с наркотиком спиралями уходил вверх. Тонкие длинные пальцы сделали последнее подключение, и лейтенант выпрямился, вытирая руки об и без того грязный мундир. Миндальные глаза смотрели на Клавдию с той же дружественной приязнью, с которой Чанг встречал всех, начиная от рядового матроса.

– А, принцесса, давайте сюда, сейчас я распечатаю то, что успел разобрать! – громко крикнул он.

Клавдия с видимым усилием сделала вид, что не заметила фамильярности Чанга.

Дешифровщик нажал на кнопку, и принтер зажужжал, делая распечатку. Лейтенант тем временем непринужденно и весело вел свою «светскую» беседу.

– Красотка, верно? – произнес он, тыкая пальцем в капсулу.

Ее длинный черный корпус стоял на четырех опорах. Клавдия знала, что капсула несет в себе двигатель, гипердвигатель и мегапамять. Мини-компьютер обеспечивал управление и контроль, а мегапамять хранила любые доверенные ей секреты. В данный момент путаница разноцветных проводков тянулась от блока мегапамяти к дешифровальному оборудованию, которое, в свою очередь, было подключено к главному компьютеру. Совершенно не замечая, как коробит принцессу подобная беспардонность, Чанг продолжал болтать:

– Думаю, нашим перехватчикам служба медом не казалась, когда они гонялись за ней! Капсула попала в лучи захвата как раз в тот момент, когда она собиралась уйти в гиперпространство. Я так понимаю, у кого-то было важное сообщение, потому что, в отличие от наших самоделок-переделок, эта детка была создана именно для почтовых перевозок. Когда-нибудь мы придумаем, как пропихивать волновые импульсы через гиперпространство, и все это станет детской забавой или пойдет в металлолом. Только поймите меня правильно, пока нет ничего лучше капсул, сделанных на «Техно». Я просто хочу сказать, что сам принцип уж больно примитивен! Мне понадобилось всего два часа, чтобы обойти электронно-механические ловушки, и еще три, чтобы выпотрошить из нее информацию. И всетаки, – добавил он, – я показал этой поделке технианцев, что тоже не лыком шит!

Принтер перестал печатать, Чанг выдернул из него распечатку и с гордостью вручил ее Клавдии. Она прочитала слова «Планета Ветров», за ними следовали длинные столбцы цифр. Лейтенант поспешил ей на помощь:

– Это, принцесса, место назначения капсулы. Мы, правда, еще не взломали код самого сообщения, но они не позаботились о том, чтобы зашифровать имена. Например, больше одного раза повторяются фамилии Мак-Кейд и Д'Альяпо. Это может помочь?

С лицом Клавдии произошло нечто необычное – принцесса улыбнулась.

– Еще бы, лейтенант… нет, старший лейтенант Чанг! Вы мне очень помогли. Будьте добры, передайте эти координаты на мостик и сообщите капитану Квит, что я хочу добраться до Планеты Ветров в рекордно короткое время.

Клавдия наблюдала за тем, как Чанг вызывает мостик, и ни один из них не заметил, что леди Линни выскользнула из лаборатории.

15

Мак-Кейд вообще не любил переходов в гиперпространство. Ему претила сама мысль о том, что нужно покидать привычный космос и переходить в какую-то другую реальность, которую толком представляли себе только несколько математиков. Ну а заниматься этим без навигационных маяков казалось сущим безумием. Нет, он проделывал такое достаточно часто, потому что в пограничных мирах иного выбора нет, но все равно это ему совсем не нравилось. Гораздо уютнее летать в центре Империи, где такие маяки стояли на каждом торговом маршруте и воспринимались как должное. Раз в шестьдесят секунд они переключались с нормального режима на гиперпространственный, а потом обратно. К тому же каждый маяк передавал собственный сигнал, отмечая определенную точку входа и выхода. Система была очень удобна. К несчастью, сейчас «Пегас» находился на окраине освоенной области и чертовски далеко от торговых маршрутов, так что маяков здесь не было. Конечно, при наличии четких координат можно обойтись и без маяка. А координаты им дал Пешеход.

– Значит, проблем не предвидится! – заявила оптимистичная половина души Мак-Кейда.

– Конечно, – отозвалась пессимистическая половина, – но ведь Пешеход передавал Рико эти координаты в ужасной спешке. А вдруг он сделал ошибку? Например, случайно поменял местами две цифры? Мы можем выйти из гиперпространства в центре какого-нибудь солнца, такое вряд ли назовешь удачей! Почему бы не послать все это дело куда подальше и не отправиться домой?

Дискуссия была прервана, так как компьютер выключил гипердвигатели – и выбросил «Пегас» в нормальное пространство. На краткий миг охотник почувствовал, что его снова мутит. Тем временем на экранах произошли некоторые изменения в связи с выходом в реальный космос.

Рико присвистнул:

– Ого, старина, твой дружок не любит терять времени!

Мак-Кейд кивнул. Они вышли из гиперпространства так близко к планете, что стали ее спутником с чертовски малым периодом обращения. Да, Пешеход привел в самую точку. Большинство пилотов осмотрительно оставляли побольше пространства с учетом возможного сноса, даже если потом приходилось целый день лететь в нормальном космосе. Это было медленнее, но гораздо безопаснее.

Мак-Кейд пощелкал клавишами, и компьютер повиновался, выводя «Пегас» на более высокую орбиту. Прежде чем сажать корабль, он хотел немного осмотреться. В банке данных не было никакой информации о планете под названием «Мир Ветров», а Пешеход говорил что-то о здешних сильных ветрах.

– Ну, Рико, посмотрим, есть ли кто дома, – сказал охотник. – Попробуй все стандартные частоты.

Рико поочередно стал посылать вызовы на всех наиболее широко используемых частотах, а Мак-Кейд разглядывал пушистый шарик под кораблем. Нетрудно было понять, почему планета получила свое название. Тут и там облака закручивались в гигантские спирали, и Мак-Кейд видел, как они перемещались, гонимые, вне всякого сомнения, сильнейшими ветрами. Не нужно было иметь докторскую степень по метеорологии, чтобы понять, что посадка в здешних условиях будет очень опасной.

– Эй, Сэм, у меня кое-что есть! – сказал Рико.

Он щелкнул тумблером, и из динамиков раздался мужской голос с прекрасным произношением и дикцией. Впрочем, при всем своем лоске он явно был синтезированным.

– Приветствую вас, мыслящие существа! Я – погодный коммуникационный спутник Эф-Джей шестьдесят пять, выведенный на стационарную орбиту над поселением с названием «Кольцо», которое является единственным космопортом планеты. В данный момент погодные условия исключают возможность устойчивой радиосвязи с поселком. Возможно, я смогу помочь вам.

– Это корабль «Пегас», – ответил Мак-Кейд. – Мы просим разрешения на посадку и рекомендаций по ее безопасному осуществлению.

– Разрешение дано, – серьезно произнес спутник. – Я просканировал ваш корабль на предмет наличия запрещенного оружия или технологий и ничего противозаконного не обнаружил. Добро пожаловать, если вы обещаете повиноваться законам и обычаям этой планеты!

– Клянемся! – торжественно провозгласил Мак-Кейд.

– Превосходно! Теперь, если вы подключите– к линии ваш компьютер, я пошлю ему координаты поселка и космопорта «Кольцо», некоторые данные об атмосфере, экологии и законах нашей планеты, а также необходимую метеорологическую информацию на текущий момент.

Мак-Кейд коснулся соответственных клавишей и доложил спутнику:

– Наш компьютер на линии!

Через три секунды спутник заговорил снова:

– Прошу вас просмотреть полученную информацию и приготовиться к посадке по моей команде через половину стандартного часа. К этому времени ветер немного уляжется. А до тех пор запомните: «Тот, кто оседлал ветер, не спорит с ним о выборе направления».

Затем раздался щелчок, и наступила тишина, нарушаемая только шорохом электростатических разрядов.

Подняв бровь, охотник посмотрел на Рико, а тот только пожал своими массивными плечами:

– Теперь, приятель, я повидал уже все на свете, включая и спутников-философов.

Следующие полчаса они изучали информацию, которую передал им спутник. Из нее им стало ясно, что ветры на поверхности планеты дули, подчиняясь определенным закономерностям. Фактически большинство из них было достаточно предсказуемо. Это объясняло, почему космопорт был расположен в самом центре огромной, кольцевой и почти постоянной бури. Изредка она могла смещаться на несколько градусов с севера на юг и с востока на запад, но далеко никогда не уходила. По данным Эф-Джей 65 она практически не меняла места. Иногда этот ураган утихал, но потом снова начинал бушевать снова и на том же самом месте.

Телеком зажужжал снова, и спутник Эф-Джей 65 предложил им:

– Пожалуйста, начинайте снижение. По данным метеослужбы ожидается, что в течение примерно часа во всех слоях атмосферы над космопортом «Кольцо» установится относительное спокойствие.

– Вас понял, – ответил Мак-Кейд. Хотя обычно компьютеры никто не благодарит, казалось вполне естественным, что следует сказать спасибо этому спутнику.

Мак-Кейд взял управление кораблем на себя, и «Пегас» вошел в атмосферу. Посадки в сложных атмосферных условиях были одной из немногих областей, в которых люди-пилоты имели преимущество перед пилотами-компьютерами. Причины этого выяснялись уже очень долго, так как, по логике вещей, все должно быть наоборот, но правдоподобного ответа так никто и не нашел. Лучшая из теорий гласила, что у разумных существ есть какая-то особая интуиция в области сложной динамики движения, то есть люди могут «чувствовать» мельчайшие изменения, незаметные для компьютера, а потом «угадывать», как следует поступить.

Порыв ветра тряхнул корабль и отнес его в сторону. Мак-Кейд скорректировал курс и выругался, когда ветер внезапно исчез, заставив его снова вводить поправку на снос, но уже в другую сторону.

– Если это и есть «относительное спокойствие», то я – обезьяна Зерк с Тобариана, – сказал, нахмурившись, Рико.

– Теперь, когда ты мне об этом напомнил, я действительно вижу определенное сходство, – проворчал Фил.

Мак-Кейд усмехнулся, но быстро перестал следить за их дружескими подначками, проводя корабль через слой за слоем воздушных потоков. Казалось, что прошли годы с тех пор, как они начали свое снижение, но вот наконец осталось только зайти на посадку. Внизу ураган неистовствовал вокруг поселка, продолжая свое тысячелетнее кружение. Впереди облака вращались вокруг вертикальной воронки, где спокойный воздух отмечал центр гигантского завихрения. Все, что и нужно было сделать, – это зависнуть над воронкой и опустить корабль прямо в ее середину.

– Ничего страшного! – убеждал сам себя Мак-Кейд. – Для пилота с моим опытом это просто детская игра!

Однако по мере приближения критического момента спина его стала мокрой от пота, а тик в левой щеке исказил лицо постоянной гримасой. А потом волноваться было слишком поздно. Мак-Кейд убрал тягу, задрал нос корабля и, чувствуя, что «Пегас» опускается слишком быстро, вновь запустил двигатели, чтобы замедлить спуск. Теперь оставалось только сидеть и надеяться на лучшее.

К его удивлению, все прошло гладко. «Пегас» опустился мягко, как лифт в дорогом отеле, и Мак-Кейд даже успел бросить взгляд на поверхность планеты. Песок и пыль, которые нес ветер, не позволяли увидеть особенно много, но пространство прямо под кораблем просматривалось хорошо. Первое, что отметил охотник, было однообразие ландшафта. Хотя вдали и виднелись горы, вершины которых скрывали беснующиеся облака, прямо под ними была равнинная местность, перечеркнутая выступами скальной породы в тех местах, где ветер унес верхний слой фунта. Кроме этого, глазу не на чем было остановиться. Мак-Кейд не сумел разглядеть ничего напоминающего растительность и сразу же попросил у компьютера, пригодна ли атмосфера планеты для дыхания. Оказалось, что пригодна, причем по составу почти идентична земной, а значит, что-то здесь все-таки растет.

Его размышления были прерваны зуммером, извещавшим о непосредственной близости корабля к месту посадки. Мак-Кейд снова сосредоточился на управлении и несколько минут спустя почувствовал легкий толчок: корабль опустился на свои выдвижные опоры.

Охотник все еще поздравлял себя с мягкой посадкой, когда подал свой голос телеком. На этот раз голос был настоящим человеческим и слегка гнусавым, а принадлежал он толстой женщине. Ее волосы были заплетены в косы, которые она укладывала венцом. У нее были смеющиеся глаза, нос кнопкой и самое меньшее четыре подбородка. Размер кадра не позволял видеть всю ее фигуру целиком, но, судя по пышному бюсту, женщина была очень, очень дородной.

– Привет, симпатяга! Если ты не собираешься остаться здесь на всю жизнь, убери-ка свою игрушку. Скоро снова поднимется ветер, и тогда малышка ляжет баиньки на бочок. Так что двигай за беспилотным красным лоцманом, а потом приходи к мамочке в салун.

Сказав это, она подмигнула своим маленьким глазом и исчезла.

Мак-Кейд бывал во всяких космопортах с безалаберным управлением, но он впервые столкнулся с авиадиспетчером и содержательницей салуна в одном лице. Что ж, значит, бывает и такое! Он посмотрел на главный экран и увидел большой красный шар, который терпеливо ждал, пока они двинутся с места. На обращенной к кораблю стороне вспыхивали слова «следуйте за мной!», и с каждым порывом ветра лоцман слегка покачивался.

Мак-Кейд запустил вспомогательные двигатели-репеллеры, поднял корабль и повел его вслед за красным шаром. Указатель поплыл налево, и он последовал за ним. При движении репеллеры «Пегаса» оставляли на поверхности борозды, выбрасывая клубы пыли и комья грязи, которые мгновенно уносил ветер, именуемый здесь легким.

Смотреть особо было не на что, а если что-то попадалось, то на произведение искусства оно никак не тянуло. Справа поднималась к небу всеволновая антенна; укрепленная множеством консолей и растяжек, она походила на какой-то безыскусный обелиск. А слева высился пилон, похожий на крыло аэроплана, поставленное на торец. На вершине его размещалась обтекаемая гондола с медленно вращающимся пропеллером. Когда ветер задует в полную силу, аэродинамические свойства пилона повернут пропеллер ему навстречу, и он начнет вращаться с огромной скоростью. Силу ветра здесь использовали. Так что, хотя окружающая обстановка и выглядела довольно унылой, у местных жителей по крайней мере было много дешевой и экологически чистой энергии.

А вокруг действительно было уныло. Небо, почва и камни были окрашены в различные оттенки серого. Из-за этого красный шар-лоцман казался еще ярче, чем был на самом деле.

Он остановился, и Мак-Кейд последовал его примеру, заметив, что корабль завис над стальной плитой. Команду «следуйте за мной!» лоцман сменил на команду «выключите репеллеры!». Охотник повиновался и аккуратно опустил «Пегас» на изъявленную металлическую поверхность. Через мгновение он почувствовал легкий толчок, и металлическая плита вместе с кораблем начала опускаться вниз. Это не удивило его, потому что такая же система ангаров была и на Алисе, где корабли так же нуждались в защите от суровой погоды.

Уходившие вверх каменные стены были ровными и гладкими, словно отшлифованные. Внезапно они разошлись, открыв громадное освещенное помещение строго прямоугольной формы. Это было не творение природы, а превосходное создание человеческих рук.

Красный шар опустился вместе с ними, и на нем снова вспыхнул сигнал «следуйте за мной!». Мак-Кейд снова запустил репеллеры, поднял «Пегас» на несколько дюймов и последовал за лоцманом на достаточно обширный стапель. Встав на стоянку, он отключил двигатели и передал контроль над кораблем компьютеру, который начал послеполетную проверку всех систем. Когда Мак-Кейд снова взглянул на экран, шар уже исчез.

– Итак, джентльмены, – сказал он, расстегивая ремни безопасности, – леди сказала, что мы должны выпить, а игнорировать ее приглашение было бы невежливо.

– Слушайте, слушайте! – подхватил Фил. – И пусть никто не скажет, что мы были грубы!

– Мне такая бестактность и в голову не пришла бы! – серьезно согласился Рико, направляясь к люку.

Несколько минут спустя Мак-Кейд и Фил стояли в ангаре и ждали, пока Рико включит системы безопасности корабля. Осторожность никогда не повредит.

Мак-Кейд заметил, что здесь стоит всего три корабля, хотя места хватило бы и для десятка. Один из кораблей оказался побитой спасательной шлюпкой с корявой надписью «Продается» на левом борту, второй – грузовоз, и в неплохом состоянии – скорее всего он выполнял рейсы по обеспечению населения всем необходимым, а третий был просто-напросто развалиной, исковерканной грудой металла, лишь отдаленно напоминавшей корабль. Хотя возле него никого не было, леса вокруг этих останков позволяли предположить, что какой-то оптимист все еще надеется восстановить судно. За свою жизнь охотнику доводилось видеть космопорты и попустыннее, но таких было немного.

Наконец Рико запер люк и присоединился к ним. Все вместе они прошли по нескольким чистым коридорам, следуя за указателями с одной-единственной надписью «Мамочкин салун!». Через некоторое время друзья спустились по крутому лестничному пролету и вошли в узкую дверь. На ней светилась розовая неоновая надпись «Мамочкин салун!».

Салун представлял собой большую свободную комнату. Как и все бары на свете, она была скудно освещена и утопала в дыму. На дальней стене висело огромное зеркало, из-за которого комната казалась еще больше, чем на самом деле. Под зеркалом расположилась массивная стойка из полированного черного камня. Через равные промежутки стояли громадные колонны из того же материала, поддерживавшие сводчатый потолок. Колонны и потолок придавали бару оттенок сдержанного достоинства, более уместный в холле роскошного отеля, чем в салуне космопорта пограничной планеты. Это был самый необычный из всех баров на краю света.

Подходя к стойке, Мак-Кейд почувствовал на себе взгляды всех посетителей бара. Это было неудивительно, ведь появление новичков наверняка являлось самым интересным событием за целый день, если не за всю неделю. Тем не менее он понимал, что, помимо любопытствующего большинства, здесь есть такие, чьи соображения насчет новичков имеют совсем иную, мрачную окраску. Охотник вздохнул. Есть вещи, которые никогда не меняются.

Навалившись на стойку, друзья оказались лицом к лицу с комбинацией авиадиспетчера и содержательницы салуна.

– Смотрите-ка, кого принес к нам ветер! Добро пожаловать в «Мамочкин салун!», а если вы еще не догадались, я мамочка и есть. – Когда она говорила, ее глаза лукаво поблескивали, а все подбородки дрожали. – За стоянку вы будете платить две сотни кредитов в день, комнаты у меня чистые, еда хорошая, выпивка неразбавленная, а если кого-нибудь застрелите, то заплатите еще за повреждения и сами вымоете пол. Ну, что заказываем, джентльмены?

– Начнем с той выпивки, которая неразбавленная, – прагматично предложил Рико, – а потом, может, закажем той твоей еды, которая хорошая.

– Отличный выбор, – громко одобрил Фил. – Мне то же самое!

В ответ на вопросительный взгляд Мамочки Мак-Кейд только кивнул, а когда она, переваливаясь, поспешила выполнять заказ, он, используя большое зеркало, стал изучать остальных посетителей бара. Справа от него сидели плечом к плечу три женщины и мужчина. По одинаковой форме он догадался, что все они принадлежали к команде грузовоза, а старшая из женщин была капитаном. Недалеко от них устроились пожилой человек и мальчик-подросток, которые вели серьезный разговор. Их поношенная серая одежда каким-то образом напоминала Мак-Кейду о том корабле-развалине, что стоял в ангаре. Позади них сидели и исподтишка разглядывали его двое мужчин и женщина, одетые в серые комбинезоны, покрой и фасон которых раньше никогда не встречался охотнику. Когда их глаза встретились, он с серьезным видом кивнул им, словно уже был с ними знаком. В некотором роде так оно и было. Мак-Кейд встречал таких людей тысячи раз в тысячах баров. Халявщики и любители поживиться на чужой беде встречались ему на всех планетах, и Мир Ветров не был, судя по всему, исключением. Они отвели глаза, встали, бросили на стол что-то похожее на монеты, и неторопливо зашагали к двери. Мак-Кейд заметил, что у всех троих были бластеры.

– Хорошие ребята, не правда ли? – сказал Фил, глядя в зеркало.

– Наверное, в церковь пошли, – заключил Рико, перед тем как поднять большую кружку, которую поставила перед ним Мамочка, и сделать звучный со смаком глоток.

– Не думаю, разве что там есть чего грабить, – сухо ответил Мак-Кейд, доставая сигару и разжигая ее.

А дальше стало совсем интересно. Высокая темнокожая женщина вошла в бар и остановилась, потому что те трое крутых преградили ей дорогу. На женщине был черный комбинезон и еще два бластера, один из которых висел у ее правого бедра, а второй покоился в кобуре под левой рукой. Голова у нее была выбрита, если не считать круглого островка курчавых черных волос на макушке, а сама женщина была очень красива. Блеснув глазами, она произнесла:

– Или вы уберетесь с моей дороги, или… только попробуйте потянуться к вашим пушкам! – Ее пальцы были совсем рядом с рукояткой одного из бластеров.

Крутые застыли на месте, пальцы их подрагивали, в то время как они пытались принять решение. Очевидно, они видели ее в деле и знали, что даже при численном перевесе на их стороне исход схватки непредсказуем. Если они и победят, это будет пиррова победа.

Шли секунды. Мак-Кейд выпустил в зеркало струйку дыма и позволил своей левой руке неприметно опуститься к пистолету. Наконец, когда напряжение достигло предела, один мужчина сказал:

– Мы еще встретимся, Мара!

– Спасибо за предупреждение, – спокойно ответила она, – теперь я буду оглядываться почаще!

С этими словами Мара пошла прямо на крутых и приняла как должное, что они расступились и пропустили ее.

Окинув весь салун одним взглядом, женщина остановила внимание на Мак-Кейде и решительно направилась в его строну. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как крутые покидают бар, и пожать ее протянутую руку.

У женщины было крепкое рукопожатие и низкий мелодичный голос.

– Добро пожаловать на Мир Ветров! Я – Мара. Идущие по Пути постижения послали меня встретить вас. – Она оглядела всех троих. – Кто из вас Сэм Мак-Кейд?

– Я, – ответил Мак-Кейд. – Познакомьтесь с моими друзьями, Рико и Филом.

К тому времени, как Рико и Фил поздоровались с ней, Мара уже успела понравиться Мак-Кейду, и у него не было сомнений, что его друзьям она тоже пришлась по душе. Рико настоял, чтобы уступить ей свое кресло, а Фил поцеловал ей руку, что у большинства мужчин получается неуклюже, но гигантское чудо биопластики это сделало очень элегантно.

Затем последовала схватка за право угостить даму, из которой победителем вышел Фил. Мара рассмеялась, глядя на это состязание, сказав при этом:

– Джентльмены, боюсь, что так дело не пойдет! Мне предписано сопровождать вас в «Звонницу», а не сидеть тут, наслаждаясь вашим гостеприимством.

– В звонницу? – переспросил Мак-Кейд. – Но что нам делать на колокольне?

Мара отставила стакан и кивнула:

– «Звонница» – это название монастыря Идущих. Да, а где мой старый друг Поллард, разве он не с вами?

Вначале охотник не понял ее, но потом догадался, что Поллард, должно быть, настоящее имя Пешехода. Подбирая слова, Мак-Кейд молчал, сминая окурок сигары в пепельнице. Потом он посмотрел в глубокие карие глаза и сказал:

– Мне жаль, Мара, но Поллард погиб. Он был убит сразу после того, как ввел программу в почтовую капсулу и послал ее вам. Поллард спас жизнь мне и еще многим людям.

Он увидел, что его слова ошеломили Мару, как сильный удар; она опустила лицо и закрыла глаза. Не нужно особого ума, чтобы догадаться, что Мара и Поллард были больше чем друзьями. Несколько минут все четверо сидели неподвижно – Мара молча и отрешенно, а трое мужчин – испытывая смущение и неловкость. Потом она подняла голову и улыбнулась, хотя по ее щекам еще сбегали слезы.

– На этот раз угощаю я, – решительно сказала Мара. Словно по волшебству перед ними возникла Мамочка с новой порцией напитков. Потом она отошла обслужить других посетителей, и Мара провозгласила тост:

– За чертовски хорошего человека!

– За чертовски хорошего человека! – повторили остальные и осушили стаканы.

– Расскажите мне о Полларде, – негромко попросила она.

Мак-Кейд рассказал ей о том, как они встретились, о разработанном плане действий и о том, как умер ее друг. К его удивлению, Мара больше ничем не показывала своего горя. Она смеялась, когда он описывал, как Поллард ворвался в его галлюцинацию, с пониманием кивала, когда он объяснял их план, и только вздрогнула, слушая рассказ о бое у ворот. Но она не плакала, и, помня собственное прощание с могилой Полларда, Мак-Кейд понял, что по крайней мере на данный момент она смогла смириться с его смертью. Когда он закончил рассказ, на какой-то момент воцарилась тишина. Надеясь отвлечь ее от мыслей о Полларде, да и просто любопытствуя, Мак-Кейд откашлялся и сказал:

– Теперь ваша очередь! Расскажите нам о прекрасной даме, которая носит два бластера и никому не уступает дороги.

Мара рассмеялась:

– В вашем описании я выгляжу такой опасной! Особенно рассказывать мне нечего. Я родилась на планете, которая называется Мир Уэллера. Слыхали о такой?

Мак-Кейд кивнул:

– Я там бывал.

– Вы – одни из немногих, – с усмешкой ответила Мара. – В общем, моя мать умерла, когда я была маленькой, и меня растил отец. Это он научил меня драться. «Если приходится выбирать, кому погибать, тебе или твоим врагам, милая, сделай все, чтобы погибли враги», – говорил он.

– Золотые слова, – серьезно согласился охотник, глотнув немного из своего стакана.

– Это и на самом деле так! – сказала Мара, и лицо ее смягчилось. – Он никогда не рассказывал мне про свои дела, но я подозреваю, что, прежде чем обосноваться на Мире Уэллера, он был наемником или, может быть, чем-то похуже. Я так думаю, потому что, когда я была маленькая, он и дня не проработал на планете, и все-таки мы жили неплохо. Раз в году он улетал куда-то с планеты, а мне говорил, прощаясь: «Я должен позаботиться о делах, доченька, через пару недель вернусь!» И точно, через несколько недель он возвращался, всегда с улыбкой во весь рот и целой кучей подарков. Ее лицо снова стало хмурым.

– Я никогда не думала об этом, но теперь, когда оглядываюсь назад, то думаю, что эти поездки были связаны с деньгами и с тем, что он делал, чтобы заработать их. Но время шло, и чем старше становился отец, тем больший интерес в нем вызывала религия. Он никогда не признавал этого, но мне кажется, что его страшила неизбежность смерти, и, подобно многим другим, он надеялся обрести залог продолжения своего существования.

– Да, пожалуйста! – Это она сказала подошедшей к ним Мамочке.

Мара молчала, пока Мамочка наполняла ее стакан, а потом продолжила прерванный рассказ:

– В своих поисках он случайно наткнулся на упоминание об Идущих и об их философии. Почему-то это увлекло его. Самое смешное, что он, почти ничего на зная ни о них самих, ни об их «Пути», уверился в том, что они правы. Откуда-то отец узнал о монастыре на Мире Ветров и решил поехать туда. – Она улыбнулась своим воспоминаниям. – Честно говоря, я была против, но он твердо решил ехать со мной или без меня.

Мара посмотрела в глаза Мак-Кейду.

– К этому времени отец был уже довольно стар, я не могла отпустить его одного. Так что мы продали наш дом на Мире Уэллера и, пересаживаясь с грузовика на грузовик, добрались сюда. Во время путешествия здоровье отца ухудшилось, а когда мы оказались здесь, он был уже очень плох. По его настоянию мы добрались до «Звонницы», и через месяц после этого он умер. Его последними словами было: «Учти, дочка, я буду рядом». И знаете что?

Мак-Кейд покачал головой.

– С тех пор я думаю, что он и правда рядом, или, может быть, это просто мои воспоминания о нем. Ну а после его смерти Идущие пригласили меня остаться, и я согласилась. Я многому научилась здесь и, помогая людям, применяю кое-что из того, чему научил меня отец. – При этих словах ее правая рука легла на рукоять бластера. – Наша встреча тому пример.

Охотник улыбнулся:

– Да, от помощи мы здесь не откажемся! На мгновение Мара задумалась.

– Это возвращает нас к нашему делу. Кое-что из сказанного не дает мне покоя. Что вы говорили насчет почтовой капсулы, которую послал Поллард? Что это было за послание?

Мак-Кейд в удивлении поднял бровь.

– Не знаю! Я просто считал, что таким способом он сообщил вам о нас. Вы что, хотите сказать, что капсула так и не прибыла?

Мара улыбнулась и покачала головой.

– Тогда откуда вы узнали о нашем прибытии? – изумился охотник.

Она рассмеялась:

– А как Поллард попадал в ваши видения?

Мак-Кейд посмотрел ей в глаза и понял, что она не шутит.

– Я в такие вещи не верю, – убежденно заявил он.

– Но факты говорят сами за себя, – легко возразила ему женщина. – Мы не получили капсулу, но я знала ваше имя, задание и примерное время прибытия. Все это было передано мне еще до того, как я покинула «Звонницу». – Она хмыкнула. – Это очень похоже на Полларда! Подобно вам, он никогда не верил во что-нибудь, лежащее за рамками физического мира, и поэтому сомневался в собственных возможностях. Такое как раз в его духе – послать для подстраховки почтовую капсулу.

Охотнику все это казалось довольно странным, но, как заметила Мара, факты подтверждали ее убеждение о том, что Поллард использовал нефизические методы, чтобы послать весть своему начальству. А если так, то что же случилось с капсулой? Капсулы не обладали абсолютной надежностью, но подводили они крайне редко, так что это исчезновение было очень странным. Мак-Кейд почувствовал, как холодная рука сжимает ему сердце. А вдруг Клавдия ухитрилась перехватить эту чертову штуковину? Это было бы как раз в духе этой негодной стервы. Он поднял стакан и допил его. Повернувшись к остальным, охотник вытер рот тыльной стороной руки и постарался растянуть рот в улыбке.

– Пью за быструю и успешную поездку! – сказал он.

16

Воздух тускло освещенного двора, где кормили нуагов, был наполнен их нетерпеливым хрюканьем и вонью навоза. Тонны живого мяса расталкивали друг друга, стремясь добраться до брошенных в кормушку сочных кусков местного перекати-поля. Животные поменьше размером, в основном самцы, были оттеснены назад, а самки-вожаки заняли места в первых рядах. Длинные щупальца, похожие на розовых змей, выскальзывали из-под панцирей из толстенной серой кожи, хватали округлые, покрытые колючками растения и совали их в голодные пасти. Зрелище было не из приятных. Звуки, издаваемые этими животными, были ненамного приятнее – так подумалось Мак-Кейду, когда ближайшее к нему животное, хрюкая от наслаждения, схватило очередной куст. Помимо всего прочего, он узнал от Мары, что нуаги к тому же ленивы, упрямы и не слишком сообразительны. Про себя охотник решил, что из них вышли бы незаурядные адмиралы.

– Ну и зачем тогда их держать? – спросил он.

– Затем, – пояснила она, – что они большие и сильные и совершенно спокойно могут провести ночь среди самого свирепого урагана, в котором нам не продержаться и нескольких минут. Поэтому ничего лучше и не придумаешь для поездок в местных условиях.

– Неужели мы не можем воспользоваться каким-нибудь уютным гусеничным транспортером? – грустно вздохнул Мак-Кейд, живо представив себе машину, оборудованную небольшим, но вместительным баром, и удобными спальными местами.

– Дело в том, – терпеливо продолжала свои объяснения Мара, – что здешние бури имеют тенденцию поднимать транспортеры в воздух и нести их, словно перышки, а с нуагами такого не случается. Идем, я покажу тебе, в чем здесь причина.

Он последовал за ней на товарный двор, где грузили и разгружали караваны нуагов. Двор представлял собой огромную искусственную пещеру, служившую одновременно загоном и складом. В данный момент она была просто забита бесцельно бродившими нуагами. Все они беспрестанно и громко хрюкали, поэтому Маре приходилось прикладывать много усилий, чтобы быть услышанной.

– Ты только посмотри на их форму! – кричала она. Мак-Кейд поднял глаза и внимательнее оглядел животных.

Большинство нуагов было около тридцати футов в высоту и сорока в длину. Из-за гладкого обтекаемого панциря они походили на огромных жуков. Только у жуков есть головы, а у нуагов их не было. И вообще, если не считать нескольких узких дыхательных щелей, панцири животных были абсолютно гладкими.

– Ветер просто обтекает их, – прокричала Мара, – они могут идти даже в самые страшные бури!

Охотник согласно кивнул и пошел за ней в самый центр стада. Женщина прокладывала путь, ругаясь, пинаясь и даже отталкивая животных. К его крайнему удивлению, нуаги слушались Мару, хотя и неохотно, как если бы они выказывали свое уважение существу, не менее злобному и сильному, чем они сами. Пока она шла вперед, Мак-Кейд изо всех сил старался держаться подальше от щедро разбросанных и весьма внушительных куч навоза, а когда Мара наконец повернулась к нему, он скроил гримасу высшей степени отвращения. Женщина расхохоталась:

– На вид они просто безобразны, Сэм, но стоит тебе хоть раз попробовать добраться куда-нибудь без нуагов, и они сразу начинают смотреться гораздо симпатичнее. К тому же, – добавила она лекторским тоном, – это прямо-таки шедевры инженерного искусства эволюции. Посмотри хотя бы на их дыхательные щели! – Она указала на ближайшего нуага. – Каждая из них имеет клапан, который автоматически захлопывается, стоит в него ударить порыву ветра. В то же время щели с подветренной стороны панциря остаются открытыми, и животное дышит. Ловко, правда?

– Просто восхитительно! – согласился Мак-Кейд, уворачиваясь от струи газа, которую выпустило одно из отвратительных животных и которой хватило бы обогреть небольшой город.

Мара снова рассмеялась:

– Хорошо еще, что не курил. А теперь взгляни на это. Она постучала кулаком по боку ближайшего животного.

Нижний край его панциря загнулся вверх, открыв проход высотой примерно фута четыре.

– Прошу вас, – с легким поклоном произнесла Мара.

– Вы очень любезны! – сухо ответил охотник, залезая под поднятый панцирь. Она последовала за ним, и кожаное покрытие встало на свое место.

Мак-Кейд с удивлением обнаружил, что под панцирем светло и просторно. Свет шел от люминофорных пластин, как-то приклеенных к животу нуага. Но еще интереснее оказалась большая гондола, расположенная под средней частью туловища и укрытая густой шерстью животного. Гондола была сделана из легкого пластика и имела окна и дверь. Заглянув внутрь, охотник заметил удобные сиденья, ряд темных обзорных экранов и даже крохотный камбуз. Он простонал:

– Молчи, я сам догадаюсь! Нам придется ехать в этой штуковине!

Мара с притворным удивлением покачала головой:

– Великолепно! Тебе просто невозможно повесить лапшу на уши!

Мак-Кейд решил не обращать внимания на ее сарказм.

– Как эти зверюги видят? Там у них впереди я не заметил ничего похожего на глаза!

Мара кивнула:

– Правильно, там, где ты их искал, их нет. Пошли!

Он проследовал за ней к передней части животного и заметил, что головы как таковой у нуагов, собственно, и не было – просто небольшая выпуклость на фронтальной пластине панциря, и в ней главную роль играл рот. Сейчас два щупальца деловито запихивали в это розовое отверстие серый куст перекати-поля. Мара показала Мак-Кейду на единственный глаз, расположенный точно под ртом нуага, в центре его массивной груди. Глаз был красного цвета и, казалось, рассматривал охотника с откровенной враждебностью.

– В этом месте их глазам не страшны ни пыль, ни песок, – пояснила Мара.

Мак-Кейд перевел взгляд с этой злобной гляделки на красивые карие глаза Мары и констатировал:

– Но с этой, так сказать, точки зрения многого не увидишь!

Женщина отрицательно покачала головой.

– На самом деле это не так. Дело в том, что из-за частых бурь видимость здесь почти всегда нулевая. А во-вторых, у нуагов нет природных врагов, кроме человека, конечно. А поскольку для ориентировки они используют какие-то биологические рецепторы, принципы действия которых нам еще неизвестны, видеть им нужно только ближайшие несколько футов своего пути.

– Да, впечатляет, – вежливо заметил Мак-Кейд, осмысливая все увиденное и услышанное. – Сколько, ты говоришь, до Звонницы?

– Я еще не говорила, – улыбнувшись, ответила Мара, – но тебе будет приятно узнать, что это всего в ста милях.

Шесть часов спустя Мак-Кейд пытался не обращать внимания на раскачивание гондолы и убеждал себя, что сто миль – это не так уж много. Хоть ехать было и неудобно, его успокаивало то, что раз на смотровых экранах ничего нельзя разобрать, значит, снаружи еще хуже. Перед выездом из Кольца Мара установила на панцири нуагов светосильные телемониторы в герметичном исполнении. В начале путешествия они показывали однообразную картину продуваемых ветрами равнин. Сейчас даже такой пейзаж был бы приятен. Последние часы охотник вообще не мог разглядеть ничего, кроме мутной завесы пыли и песка.

Однако, даже не видя этого, Мак-Кейд знал, что вслед за его нуагом идет нуаг с Рико и Филом, а замыкает караван еще одно животное. При желании он мог бы даже вызвать друзей по рации. Хотя во время песчаных бурь установить дальнюю связь было невозможно, на небольших расстояниях рация работала безупречно. И все же он не поддался этому соблазну – может быть, они спят. Самой худшей стороной путешествия на нуагах было именно безделье.

Наверняка первые поселенцы потратили много времени и сил, пытаясь приручить нуагов подобно лошадям или другому тягловому скоту. А потом, очевидно, они заметили, что каждое стадо нуагов имеет свои кочевые пути, что и стадо в целом, и отдельные особи ни за что не хотели уклоняться от своих традиционных маршрутов. Колонисты, судя по всему, учли и то, что стада нуагов распространены равномерно по всей планете. Поэтому, признав свое бессилие, они прекратили попытки приручения нуагов и использовали их привычку ходить своими путями. Изыскательские площадки и шахты располагались вдоль второстепенных маршрутов, в то время как центральные поселения располагались в местах пересечения основных путей нуагов.

Порт Кольца был отличным тому доказательством. Через него проходила примерно треть древнейших миграционных маршрутов. Это было обусловлено тем, что в силу климатических особенностей этого места ветер заносил сюда несметное количество кустов перекати-поля. Все перемещения нуагов имели своей целью поиски пищи. Пища нуагов тоже кочевала вместе с переносимыми ветром питательными для нее веществами, эта блуждающая пища всегда скапливалась в определенных местах и в определенное время года. Не сделав нуагов домашней скотиной, колонисты, однако, сумели превратить их в рабочий скот.

Приходилось признать, что их система работала. Час за часом нуаги медленно, но ровно шли вперед, не нуждаясь в погонщиках. И все же Мак-Кейд счел, что Мара относится к делу без должного внимания, и решил следить за мониторами сам. Поэтому он внимательно вглядывался в них, стараясь не поддаться гипнотизирующему однообразию пыльных вихрей, и незаметно для себя заснул.

Вздрогнув, охотник проснулся, чувствуя себя почему-то виноватым. Изматывающая качка прекратилась, Мара куда-то исчезла, а дверь оказалась открытой. Бросив взгляд на смотровые экраны, он обнаружил, что либо буря прекратилась, либо они вышли из нее и попали во временное затишье.

Он выпрыгнул из гондолы и ударил нуага по внутренней поверхности панциря точно так же, как это делала Мара. Животное обиженно хрюкнуло, протестуя против такого обращения, но все же подняло панцирь, позволяя Мак-Кейду вылезти наружу.

Здесь легкий, но прохладный ветерок попытался проникнуть через плотную ткань его цельнокроеного комбинезона, но не смог и просвистел дальше в поисках жертвы полегче. Небо было темно-серого цвета, и Мак-Кейд подумал, что где-то за облаками солнце, наверное, спускается к горизонту. Неподалеку стояло еще пятнадцать – двадцать нуагов. Большинство из них были неподвижны; заметенные песком, они отдыхали или спали. Но другие бодрствовали. Пытаясь освободиться от каких-то невидимых пут, они все время тянулись к вновь прибывшим животным. Сколько охотник ни озирался, людей он нигде не видел.

Услышав шум, он обошел ближайшее животное и увидел, что Мара кормит третьего нуага, а Рико и Фил внимательно наблюдают за ней. Короткой палкой Мара протолкнула ему в рот куст перекати-поля, и животное довольно захрюкало.

– О, спящая красавица проснулась! – весело заорал Фил. – Давно пора!

Мак-Кейд заметил, что, имея густой мех, Фил не стал обременять себя комбинезоном и обошелся своей обычной оболочкой – килтом.

– И вам тоже привет, – доброжелательно ответил охотник. – Кстати, где мы? И почему мы остановились?

Мара выдернула палку из щупалец животного, которое решило поиграть с ней, и улыбнулась Мак-Кейду.

– Мы у отеля «Тридцатая Миля», остановимся здесь на ночь, – сообщила она ему.

Как бы удивляясь, тот поднял бровь и сделал вид, что внимательно осматривает горизонт.

– Не хочу показаться невоспитанным, но на первый взгляд здешние удобства представляются мне несколько спартанскими! – заметил он.

Вместо ответа Мара полезла в карман на правом бедре и извлекла маленькую черную коробочку с двумя кнопками и короткой антенной. Большим пальцем она нажала на верхнюю кнопку, и справа от себя Мак-Кейд услышал хруст и шорох. От поверхности почвы отделился тонкий пласт грязи и камня, уступая место металлическому цилиндру. Он поднимался вверх, приводимый в действие какой-то гидравликой. Под конусовидной крышей его диаметр был около шести футов. Он имел дверь и множество небольших люков. Путаница кабелей выходила из них и терялась в песке. Когда сооружение поднялось во всю свою высоту, над дверью загорелась надпись: «Добро пожаловать в гостиницу «Три…атая миля!»

– Дай мне опять самому догадаться, – сказал Мак-Кейд. – Нуаги всегда останавливаются тут на ночлег, поэтому и гостиницу построили именно здесь.

– Я же говорила, что тебя не проведешь! – улыбнулась Мара. – Теперь, джентльмены, я буду очень признательна, если вы поможете мне.

Она подвела их к металлическому цилиндру и открыла три маленьких люка. Оказалось, это были выходы силовых кабелей. Вытащив один из них, Мара протянула его Рико:

– Помоги, будь добр! Сзади на гондоле есть концевой соединитель. Просто воткни в гнездо кабель и установи режим зарядки. Тогда к утру ваша гондола окажется полностью заряжена, да и нуаг останется на месте. У этих тварей есть привычка разбредаться, и я не знаю, как вам, а мне бы не хотелось начинать утро с прогулки длиной в милю.

– Есть, мэм! – с готовностью ответил Рико.

Таща за собой свой кабель, он пошел к нуагу. Мак-Кейд последовал его примеру и после нескольких шагов обнаружил, что кабель чертовски тяжел.

Тем временем Мара и Фил направились к третьему животному, гондола которого хоть и была грузовой, но все же нуждалась в подпитке некоторых систем. Похожий на медведя здоровяк тянул тяжеленный кабель всего тремя пальцами. Издали трудно судить, какое впечатление это произвело на Мару; однако ловкость Фила ее, несомненно, забавляла.

Через несколько минут они вновь встретились у металлического цилиндра. Мара коснулась ладонью замка, и дверь перед ними распахнулась. Встречный поток теплого воздуха ударил им в лицо, донося приятные запахи готовящейся пищи и менее приятные – запах табачного пепла и прокисшего пива. В маленьком лифте было тесно, но спуск продолжался недолго. Очевидно, гостиница была на такой глубине, чтобы только укрыть ее от ветра. «Ну и правильно, – подумал Мак-Кейд, – зачем копать глубже необходимого?» Они вышли из лифта, и сразу же стало ясно, что работники этой гостиницы себя не перетруждали. У Мамочки все сияло чистотой, что было совсем нехарактерно для заведений окраинных планет, а этот приют, несомненно, относился к самым типичным из них. Металлические решетки едва спасали от чавкавшей под ногами грязи. Стены коридора были земляными, а сам он был освещен только тусклыми, давно выработавшими свой ресурс пластинами люминофора.

– Как пикантно! – проворчал Фил. – Сэм вечно таскает нас по самым милым местечкам!

– Точно! – согласился Рико. – Хотелось бы знать, когда здесь начинаются выступления струнного квартета?

В этот момент коридор вывел их в большое открытое помещение, и Мак-Кейд сразу же понял, что спокойного вечера не будет. С их появлением все разговоры неожиданно прекратились и воцарилась неестественная тишина, которую нарушало лишь постоянное капание воды из крана. Напряжение растекалось по бару вместе с облаком табачного дыма, оно заполняло все помещение и делало и без того тусклый свет еще тусклее.

Девять сильно вооруженных человек стояли спиной к стойке бара. Дружески расположенными они отнюдь не казались. Это относилось и к той троице, с которой Мара стояла лицом к лицу еще в «Кольце» и которая сейчас стояла в самом центре полукруга. Один из них, мужчина с острой куньей мордочкой и короткими черными волосами, отвратительно ощерился. Когда он заговорил, стало слышно, как отодвигают стулья и уходят посетители, стремящиеся уйти подальше от предстоящей разборки.

– Ну, сука, молись, как тебя научили Идущие, потому что сейчас тебе конец! – таким монологом разразился он.

Мак-Кейд не верил своим ушам. Этот идиот оказался болтуном, одним из тех дурней, которые без того, чтобы объяснить, какие они крутые, не могут избить даже последнего пьяницу перед тем, как отобрать у него оставшиеся монеты. А потом это входит у них в привычку, и они занимаются болтовней вместо того, чтобы стрелять. Остролицый умер, не успев произнести следующую фразу: оружие Мары проделало маленькое аккуратное отверстие в его груди; пуля прошла навылет и разбила пивную кружку за его спиной. И так начался ад.

Рико и Фил уже развернулись направо и налево. Мак-Кейд еще не достал оружие, а Фил, включив свой форсаж, уже успел выпустить целую очередь из пистолет-пулемета. Двое мужчин, изрешеченные его пулями, все еще падали, когда картечница охотника рявкнула четыре раза. Его первый жакан оторвал ногу у женщины, стоявшей в центре зала, остальные три оставили черные дыры в парне справа, одну в животе, другую в груди, а последний выстрел разворотил ему лицо.

Краем глаза Мак-Кейд заметил, как Мара дернулась и покачнулась от полученного ранения и как Рико уложил человека, ранившего ее. Затем кто-то открыл стрельбу из игольчатого пистолета, и смерть вцепилась в рукав охотника. Заметив того, кто стрелял, Фил заревел от ярости, одним прыжком он пролетел разделявшее их расстояние, стукнул две головы друг о друга и бросил наземь два безжизненных тела как большие куски мяса. Ослабевшие пальцы выпустили пистолет, и тот со стуком упал на пол.

В этот самый момент мужчина справа от Фила достал огромный нож и приготовился вонзить его в спину гиганта. Мак-Кейд выстрелил дважды, и мужчина завалился назад, прямо на кучу собственных внутренностей.

На долгое время в баре воцарилось молчание, прерываемое лишь стонами раненых и всхлипыванием женщин, оказавшихся невольными свидетелями побоища. Потом все словно бы вышли из транса. Рико и Фил стали оказывать Маре первую помощь, одновременно ругательски ругая ее за то, что она перепугала их до полусмерти. Обнаружив, что пуля только скользнула по ребрам, Фил вздохнул с облегчением.

Мак-Кейд тем временем внимательно оглядывал бар. Те, кто еще оставался здесь, встречались с ним взглядом, но тут же отводили глаза в сторону, потому что в ответном взоре видели только свою смерть. Убедившись, что непосредственная опасность миновала, охотник почувствовал, как уходит из крови адреналин и только проклятый нервный тик все еще сводит лицо.

Спустя полчаса трупы были убраны, а самые большие пятна запекшийся крови замыты и вытерты. По настоянию Мары друзья заняли места за круглым столиком и подождали, пока испуганный старый бармен поставит перед ними выпивку.

Медленно раскуривая сигару, Мак-Кейд посмотрел на Мару.

– Послушай, не объяснишь ли ты нам, в чем тут дело?

Она с сожалением покачала головой, сказав:

– Честное слово, мне очень жаль, что вы попали в эту историю! Я не думала, что они ответят так скоро. Те трое в центре – Ветрогоны, а остальные – просто местные качки, они всегда ждут каравана, надеясь поживиться.

– Кто это такие – Ветрогоны? – спросил Мак-Кейд.

– Ну, в общем-то они просто бандиты. Их так прозвали из-за мотодельтапланов, на которых они нападают на поселенцев.

– Минутку! – взмахнув сигарой, прервал ее Мак-Кейд. – Насколько мне известно, полеты в здешней атмосфере считаются невозможными.

– Они опасны и малоэффективны, это да, – ответила Мара, – но не невозможны. Конечно, дальние регулярные рейсы настолько тяжелы, что о них и говорить не стоит. И все же существует возможность ближних полетов вне штормовых зон или на их границе. Именно этим и занимаются Ветрогоны. Они используют сверхлегкие летательные аппараты для нападений на караваны нуагов или на поселения. Эти пилоты очень гордятся своим умением летать в здешних условиях, и они действительно это классно делают.

Мак-Кейд вздохнул. Просто здорово! Мало им Клавдии, так теперь еще придется воевать со сворой летающих бандитов. Он стряхнул пепел сигары себе под ноги и задал следующий вопрос:

– Ну ладно, значит, Ветрогоны занимаются грабежом, но к тебе-то они почему привязались?

Мара пожала плечами и слегка вздрогнула, так как движение причинило ей боль.

– Их интересую не столько я, сколько Идущие. Вся наша организация противостоит Ветрогонам и призывает к тому же колонистов. Поэтому, когда я не занята доставкой материалов и продовольствия из Кольца, я провожу много времени, помогая местным жителям укреплять дома и организовывать отряды сопротивления.

Фил кивнул, явно гордясь ею, и сказал:

– Видно, это здорово их достает. Понятно, почему они хотели тебя убрать!

Потом он повернулся к Мак-Кейду с таким выражением своего косматого лица, словно хотел сказать: «Видишь, ты оказался не прав. Женщина-то святая!»

– Извините меня, знатные гости! – Дрожащий голос принадлежал тому старику, который подавал им напитки. Он наблюдал за боем, спрятавшись в темном углу, но сейчас ему было еще страшнее, поскольку люди, сидящие за этим столом, пугали его гораздо больше, чем любое количество Ветрогонов. Слезящиеся глаза бегали, словно у загнанного животного, пытающегося избежать ловушки. – Высокочтимые джентльмены, – снова начал он, – есть ли среди вас человек по имени Сэм Мак-Кейд?

– Да, – ответил Рико, указывая бокалом в сторону охотника. – Сэм – это вон тот, самый безобразный!

Испугавшись, что Мак-Кейд может обидеться на шутку Рико и выместит свой гнев на хозяине, старик затрясся пуще прежнего.

– У меня… е-есть послание для вас… для вас, господин. Он… оно т-т-только пришло из К-Кольца. Оно получено с ко-ко-рабля… ко-корабля на орбите!

– Изредка Кольцо использует высокочастотные передатчики, чтобы в момент затишья отправить нужное послание, – объяснила Мара. – Правда, никто толком не знает, когда наступит этот момент, так что послание записывают и, если оно достаточно важное, передают его несколько дней подряд.

С этими словами она повернулась к старику:

– Не бойся, старый, мы тебя не обидим. Что там сказано в послании?

С видимым облегчением тот достал обрывок факса и прочел его дрожащим голосом:

– «Открытое послание жителям Планеты Ветров от ее высочества принцессы Клавдии, повелевающей от имени Императора всех людей. Приветствую вас! Мне выпала неприятная обязанность сообщить вам, что среди вас находится преступник, скрывающийся от правоохранительных органов Империи. Не верьте его словам: помогая ему, вы подвергаете себя опасности. Он обвиняется в убийстве, предательстве и уклонении от имперского правосудия. Его имя – Сэм Мак-Кейд. Тому, кто доставит его живым или мертвым, я выплачу пятьдесят тысяч кредитов без проведения формального расследования».

17

Ветер над равниной нес мелкие песчинки, похожие на крошечные пули. Они жалили Мак-Кейда в щеки и руки, бились об его очки. Песок был везде. Он пробрался под его ветрозащитный комбинезон, забивался в нижнее белье и потихоньку наполнял сапоги. Вот уже долгое время охотник работал в этом ветряном аду, где все вокруг было серо-коричневым и ничто не давалось легко. Стена высотой в три фута была плодом этой многочасовой изнуряющей работы и отнюдь не заслуживала имени крепости. Но ей придется стать крепостью, когда нападут Ветрогоны, а Мара была твердо уверена, что они так и поступят. По ее настоянию они не воспользовались сомнительным гостеприимством гостиницы «Тридцатая Миля» и продолжили свой путь. Очень скоро Ветрогоны услышат о предложении Клавдии и бросятся за ними в погоню. Возможность рассчитаться с Марой да еще получить вознаграждение за Мак-Кейда заставит их забыть обо всем. Значит, пока есть возможность, надо уйти как можно дальше. Было нелегко заставить нуагов тронуться с места ночью, и двигались они не очень быстро, но все равно каждая пройденная миля приближала к цели путешествия, к безопасности. Поэтому беглецы и оставили гостиницу, надеясь еще до рассвета найти укрытие на следующей станции. И не смогли пройти даже полпути к ней. Налетела очередная буря, и нуаги пошли черепашьим шагом. Все длинные ночные часы им пришлось бороться с ветром. При всей их обтекаемости и невероятной выносливости огромные животные не могли делать больше двух миль в час.

Наконец, когда до рассвета оставалось не больше часа, Мара приказала остановиться, заявив, что на марше или на стоянке, но, когда буря уляжется, подстрелить их будет легче, чем сидящих уток. Из-за предсказуемости перемещения нуагов бандиты будут точно знать, где их искать. Они просто пролетят по этому маршруту нуагов от Кольца до Звонниц, и, пожалуйста, вот вам мишени, нетрудные, как в тире для начинающих.

Воздух скоро потеплеет, появятся восходящие потоки, что поможет Ветрогонам взлететь. А после этого бандиты легко отыщут свои жертвы.

Неожиданно Фил подошел к Мак-Кейду и тронул его за руку, указывая направо. Повернувшись, Сэм увидел черный на фоне серого рассветного неба силуэт Мары. У ее ног лежал нуаг. Ветер дул в ее сторону, поэтому, когда она выстрелила из крупнокалиберного ружья Рико, они расслышали только слабый хлопок. Ноги животного подогнулись, и оно рухнуло в песок. Этот бедняга был последним. Несмотря на всю свою неприязнь к этим животным, охотник жалел и их, и Мару. Когда она принимала такое решение, по ее лицу катились слезы. Но Ветрогоны все равно пристрелили бы их, а расположив тела нуагов вокруг крепости, Мара по крайней мере повышала шансы людей уцелеть.

Бандиты всегда убивали сперва нуагов. Делая так, они отрезали своим жертвам пути к спасению и тем деморализовали их, подавляя волю к отпору. И еще: добыча оставалась на месте, им не надо было потом гоняться за нуагами. Так одним простым ударом решалось несколько задач. Кроме того, они не могли перевозить животных на своих мотодельтапланах, а даже если бы и смогли, то нуаги все равно вернулись бы на пути, проложенные их предками, а значит, никакой пользы для бандитов они не представляли.

Мак-Кейд опустился под прикрытие каменной стены. Тела трех животных были расположены большим треугольником. Их основным назначением было прикрывать людей, перемещающихся между огневыми точками в вершинах треугольника во время наземной атаки. По словам Мары, у Ветрогонов часто не хватало топлива, что заставляло их приземляться и атаковать с земли.

Порывшись во внутреннем кармане комбинезона, охотник достал сигару и, спрятавшись за камнем, закурил. Через некоторое время к нему подошли Мара и Фил.

– Можешь вздремнуть, Сэм. Они не появятся до окончания бури, поэтому залезай в ближайшую гондолу и отдохни. В аккумуляторах еще много энергии, так что внутри будет тепло. Рико вызвался караулить первым.

– А вы двое?

Мара улыбнулась, а Фил постарался выглядеть как можно более невинно.

– Мы чуток поболтаем… а потом тоже поспим, – сообщил он.

Мак-Кейд кивнул и встал. Пусть у них на все хватит сил. Да и то сказать, урви немного счастья, пока можешь! Может быть, так Мара реагировала на смерть Полларда, а может, дело совсем в другом. В любом случае его это не касается. Через несколько минут он сумел забраться под нуага и растянулся в теплой гондоле, укрытой несколькими тоннами мертвого животного. Похоже, у него входит в обычай спать в убитых тварях. Саре это не понравилось бы. Проваливаясь в сон, Мак-Кейд представил себе ее и подумал, встретятся ли они снова.

Он пытался забыться сном без сновидений, но обнаружил, что ничего не получается. В сознании проплывала какая-то мешанина мыслей и образов. И в этом калейдоскопе постоянно присутствовало одно странное лицо. Когда-то такое уже случалось, но он не мог вспомнить, когда и почему. Это было лицо женщины – приятное, но чем-то озабоченное. От одного ее присутствия становилось очень хорошо, она ему нравилась. Женщина что-то говорила, но Мак-Кейд не мог разобрать, что именно.

– Я тебя не слышу, – закричал он, и его слова отозвались бесконечным эхом.

Она нахмурилась. Ее губы снова задвигались, и на этот раз был слышен звук, хотя и медленный и искаженный, словно при воспроизведении записи на малой скорости.

– Говори быстрее, – прокричал он, – я тебя не понимаю!

– Как теперь? – спросила она мягким мелодичным голосом.

– Намного лучше, – вздохнул Мак-Кейд, чувствуя, как исчезает напряжение.

– Вот и хорошо, – ответила она. – Кстати, я знаю ответ на твой вопрос.

– Я рад, – счастливо отозвался охотник. – На какой вопрос?

– Ты спрашиваешь, увидишь ли ты ее снова, – терпеливо ответила женщина.

– Разве? А, да, действительно.

Мак-Кейд снова подумал о Саре, и внезапный страх заполонил его душу. А что, если собеседница из его сна даст отрицательный ответ?

– Сказать тебе, что я вижу в потоке? – предложила она.

– Нет-нет, спасибо, – решительно отозвался он. – Я просто погибну, если ты скажешь, что не увижу!

– Очень мудро с твоей стороны, – кивнула, соглашаясь с ним, женщина. – Но вот что ты должен будешь помнить, когда проснешься.

– Я должен буду запомнить, – как загипнотизированный, повторил Мак-Кейд.

– Вот именно, – сказала она. – вам предстоит бой.

– Бой, – снова повторил он.

– Не убивайте синего!

– Ладно, – сказал Мак-Кейд, – я не убью синего… позволь, какого еще синего?

Но она уже исчезла, растворившись в темноте.

– Какого еще синего? – продолжал спрашивать охотник, но потом, он заметил, что уже не лежа, а сидя разговаривает сам с собой, и почувствовал себя глупо.

Когда по твоим снам шастают всякие личности, это всегда обескураживает. Поскольку Мак-Кейд уже имел дело с Пешеходом, то бишь с Поллардом, он был уверен, что кто-то опять прогулялся у него в голове. Пожав плечами, Сэм взглянул на часы, пора было сменить Рико. Мак-Кейд открыл дверь гондолы и выполз на утренний свет.

Застегивая летный костюм, Джубал вышел из своего видавшего виды куполообразного жилища. С каждым разом одежда казалась ему все теснее. Он был невысоким и крепко сбитым, но в последнее время стал обрастать жирком.

– Ну, ничего, – успокоил он сам себя, – есть еще мускулы под жиром, да и реакция по-прежнему отменная!

Он застегнул последнюю кнопку и принюхался к утреннему ветру. Запах легкой поживы буквально носился в воздухе. Принцесса Клавдия бросила жирный кусок, который только и ждет, чтобы его подобрали. Каким бы неожиданным ни казалось ее появление здесь, она прилетела как нельзя более вовремя. Вчерашнее совещание по плану дальнейших действий едва не закончилось провалом. Джубал и так едва справлялся с собранием, а тут из гостиницы «Тридцатая Миля» пришло словечко, что эта сука Мара не только ушла от них, но еще и прикончила всех, кого он послал убить ее. Это было не только чертовски стыдно, но еще и опасно, если учесть, что рядом находятся эти типы вроде Яко, которые только и ждут, чтобы Джубал ослабел. Ох, как этот мосластый поганец хотел бы стать во главе Ветрогонов! А ведь у него это может получиться, случись еще одна такая подляна, как в «Тридцатой Миле». Козлы вонючие, вот они кто!

Проходя мимо невысоких куполов, в которых жили его люди, и обходя груды мусора перед жилищами, Джубал широко улыбался, излучая доброжелательность всей своей пухлой небритой физиономией. Детишки прыскали у него из-под ног, их родители шумно приветствовали его, и Джубал с важностью поднимал руку, отвечая им.

– Может, мы и не богаты, – пробурчал он себе под нос, – но живем куда богаче этих грязекопов-поселенцев.

Как бы то ни было, под его руководством Ветрогоны добились многого. При его предшественнике, одноглазом Пите, они ютились в пещерах. Джубал по-волчьи оскалился. Жаль, что старина Пит пропал ни за грош! Нельзя, чтобы такое случилось с ним самим.

Когда Джубал подошел к взлетной полосе, Яко уже сидел в своей маленькой машине и проводил проверку. Если Джубал выглядел коренастым и плотным, Яко был жилист и очень напоминал хорька, как по виду, так и по складу характера. Краем глаза он следил за приближавшимся Джубалом, но делал вид, что проверяет две импульсные пушки, установленные по обеим сторонам кабины.

– Доброе утро, Яко, – доброжелательно поздоровался Джубал. – Сегодня вы, молодняк, поднаберетесь опыта!

Яко понял, что его подначивают, и разозлился, но сумел проглотить обиду и улыбнуться.

– Доброе утро, Джубал! Надеюсь, все будет именно так. Предводитель небрежно махнул ему рукой и пошел дальше. «Счастливого взлета, задница!» – подумал Яко ему вслед. «Вот ведь двуличный ублюдок!» – думал Джубал, здороваясь с механиком и втискиваясь в кабину своего аэроплана.

В машине хватило бы места еще на одно сиденье, но сейчас его занимал запасной топливный бак. Подобно всем машинам этого класса, мотодельтаплан Джубала был не более чем каркас из легкого сплава, кое-где обшитый тонким, но прочным пластиком с кабиной, открытой всем ветрам. Над ней возвышался миниатюрный двигатель и необычно большое крыло. В основном мотор работал при подъеме и полетах против ветра. При первой же возможности его отключали, тогда машина летела как планер: этим и объяснялись величина крыла и легкость конструкции.

В отличие от остальных Ветрогонов Джубал не испытывал удовольствия от планирования. Будь у него такая возможность, он не выключал бы мотор. Но, к сожалению, это было невозможно. Нефть на Мире Ветров не добывали, все нефтепродукты приходилось импортировать, и стоили они очень дорого. А кроме еще более дорогих антигравитаторов, только бензиновые двигатели были достаточно легкими, чтобы поднять такую машину в небо.

Завершив чисто символическую проверку, Джубал нажал на кнопку стартера и удовлетворенно улыбнулся, услышав звук заработавшего двигателя. Вот одно из бесчисленных преимуществ командира: его аэроплан обслуживается лучше остальных. Посмотрев направо и налево, он убедился, что все пять членов его звена готовы. Как и сам Джубал, это были пожилые мужчины, ветераны многих налетов, и годы уже сказывались на них. Однако, несмотря на это, Джубал предпочитал их зеленым юнцам из звена Яко, по крайней мере им вожжа под хвост не попадет. И сам командир, и его звено не слишком заботились о всяких там воздушных построениях и боевых порядках. Джубал испытывал отвращение к болтовне о том, что летать надо по ранжиру, пусть этим занимается Яко и его летающие пирожки с повидлом. Старый пират знал только один девиз: «Доведи задницу до неба, а дело – до исполнения!»

Яко смотрел за тем, как звено Джубала взлетает в воздух, кому как заблагорассудится. Всем им место разве что в музее; что ни говори, они свое отлетали! Времена, когда добыча давалась, канули в вечность. Теперь благодаря вмешательству Идущих поселенцы научились отражать нападение. Черт, они даже стали использовать защитные ракеты с самонаведением! Когда же Джубал проснется и поймет, что старые методы уже никуда не годятся? Наверное, только когда прекратит дуть ветер, и не раньше!

Посмотрев влево и вправо, Яко увидел, что и его звено готово к взлету. И справа, и слева от него в безукоризненном строю стояли по три сверхлегких аэроплана, ожидавших его команды. Их пилоты были молоды, нетерпеливы и полны желания показать себя в деле. Яко настроился на радиочастоту своего звена и произнес:

– Ну, что, ребята, покажем пример старикам!

Рев двигателей всех семи самолетов слился в единый высокий вой.

– Приготовиться… внимание… старт!

Пилоты отпустили тормоза, маленькие аэропланы рванулись вперед и через несколько футов взлетели.

Неожиданно в наушниках Яко раздался довольный голос Джубала:

– Эй, вы, там! Кто отстанет, тот задница нуага!

«Ну еще бы, ты-то стартовал на пять минут раньше, – подумал Яко, вводя свой самолет в крутой вираж. – Видно, у старого клоуна хорошее настроение». А почему бы и нет? Этот сукин кот вот-вот вылезет из ловушки, в которую сам себя загнал. Если все пойдет хорошо, они прикончат Мару и получат вознаграждение от принцессы Клавдии. Такой успех надолго оставит Джубала боссом! Не слишком приятная мысль.

Аэропланы, приближаясь, гудели, словно разозленные пчелы. Но даже поднявшись на труп нуага, Мак-Кейд еще не мог их разглядеть. Несмотря на это, он проверил импульсную винтовку, которой его снабдила Мара. Она была полностью заряжена, да еще один энергоблок оставался про запас. Жители такой ветреной планеты предпочитали импульсное оружие, потому что оно с одинаковой эффективностью работало при любой погоде. Сильные ветры могут сыграть злую шутку с обычной пулей, но с лучом они ничего не сделают. Вооруженные таким же оружием, Фил и Рико окопались за двумя другими тушами нуагов; все трое они надеялись, что Ветрогоны попадут под их перекрестный огонь.

Но главным секретным оружием была Мара. Не обращая внимания на настойчивые возражения Фила, она настояла на том, чтобы укрыться в яме, находящейся ярдов за пятьсот от их импровизированной крепости. Они замаскировали укрытие кустами перекати-поля, навалив их как можно больше, – эти растения всегда сбивались в кучи. И все-таки находиться там было опасно. Едва бандиты заметят Мару, они легко отрежут ее от основной позиции. С другой стороны, они не ждут, что кто-то может оказаться вне крепости, и внезапность в сочетании с зенитными ракетами Мары могут сработать весьма эффективно.

– В любом случае это перепугает их до чертиков, – сказал сам себе Мак-Кейд.

Джубал ухмыльнулся. Вот они! Так и ждут, чтобы их сцапали. Как это мило с их стороны! Он подал рукоятку управления вперед, и аэроплан начал долгий пологий спуск. Впереди виднелись три точки, которые быстро вырастали, превращаясь в нуагов. Почему-то они лежали, образуя треугольник. Сначала Джубал решил, что их так привязали друг к другу, но потом понял, что животные мертвы. А еще кто-то выстроил небольшую стену между их телами. Умно! Но это им не поможет. Щелкнув тумблером на панели управления, он привел в готовность обе свои лазерные пушки. Нет смысла прибегать к разным военным хитростям. Нужно просто поливать позиции противника огнем, пока там все живое не сдохнет. Просто и эффективно! Старый пират ухмыльнулся. Дай Яко волю, этот глупый ублюдок потратил бы прорву времени, пытаясь выдумать какую-нибудь стратегию, а в итоге пришел бы к тому же самому.

Машина стремительно приближалась к цели. Джубал скинул предохранитель и нажал на красную кнопку в самом верху рукоятки. Два смертоносных луча устремились вниз, оставляя две параллельные черные линии оплавленного песка и камня.

Маленький самолет приближался намного быстрее, чем ожидал Мак-Кейд. Вместо того чтобы отстреливаться, он бросился на землю, стараясь уберечься от убийственного огня. Зашипев, два луча прожгли глубокие борозды в теле нуага. Охотник выплюнул песок и выругался.

Если так пойдет и дальше, им долго не продержаться.

Один за другим самолеты атаковали их позиции. Лазерные лучи исполосовали все вокруг, тела нуагов превратились в большие куски дымящегося мяса. Единственное, что смогли сделать трое мужчин, это пару раз выстрелить наугад. Однако маленькие самолеты были слишком быстрыми и юркими.

Яко, выжав правую педаль в крутом вираже, ушел влево. К этому моменту оба звена сделали по два-три захода над целью и, насколько он видел, добились только того, что поджарили нескольких нуагов и потеряли уйму топлива. При такой тактике скоро придется сажать машины и сражаться пешком, а это лишало их многих преимуществ и, как он считал, было как-то унизительно. Пилоты должны летать, а не топать по земле. Вечно Джубал считает: раз сила есть, ума не надо. Ну еще бы, поди используй то, чего у тебя и в помине нет! Далеко внизу Яко видел отдельные ответные вспышки импульсного оружия, но до сих пор их огонь не представлял опасности. Пока он насчитал всего три вспышки. Яко нахмурился. Но ведь, кажется, должно быть четыре? Посланец утверждал, что в гостинице вместе с Марой были двое мужчин и какой-то инопланетянин. Ну и где тогда четвертый?

Мара выглянула из-за кустов и увидела, что самолеты, жужжа, носятся над крепостью, словно стервятники. Пора ей самой вступить в дело. Она заставила себя дождаться, пока все внимание бандитов не будет сосредоточено только на крепости. Не обращая внимания на боль в боку, она поднимала ручную пусковую установку до тех пор, пока та чуть-чуть не поднялась над колючими ветками. Сквозь прицел маленькие самолеты стали гораздо больше. Мара заметила, что половина из них были красными, а половина синими и каждый имел свой номер. Синий самолет под номером «один» кружил над крепостью, явно оценивая ситуацию.

– Ладно, ты – номер первый, тебе первому и конец.

С этими словами она нажала на спусковой крючок, послышалось шипение выброшенного под большим давлением воздуха, и ракета с самонаводящейся боеголовкой пошла на цель.

Мак-Кейд посмотрел вверх, на голубой самолет с номером «один» на крыле. Тот самый, синий, который нельзя сбивать! А он не рассказал об этом остальным! Из опасения, что Ветрогоны могут настроиться на их частоту, они поддерживали радиомолчание, но, понимая всю важность происходящего, охотник включил свой ларингофон.

– В кого бы ты там ни стреляла, не сбивай самолет с номером «один»!

– Что? – не поняла Мара. – Почему это? Ты поздно спохватился, я уже…

Она не договорила, потому что в этот момент ракета попала в цель и взорвала аэроплан. Обломки горячего металла полетели во все стороны, и по чистой случайности один из них угодил в топливный бак другой машины и взорвал его.

Обломки пластика и металла посыпались на крепость, к небу поднялись клубы черного дыма. Перезаряжая свою установку, Мара заметила, что синий аэроплан с номером «один» на крыле вынырнул из дыма и полетел в ее сторону. Значит, она в него не попала! Вероятно, один из других синих аэропланов в какой-то миг оказался ближе и был подбит вместо номера первого. Но ей так и не было понятно, почему его нельзя сбивать, поэтому Мара решила, что лучше позже, чем никогда. Сейчас она его сделает. Самолет попал в перекрестие прицела, и палец Мары уже лежал на курке, когда Мак-Кейд повторил свой приказ:

– Не стреляй, Мара! Пропусти его!

Она скатилась на дно своего укрытия и выругалась, когда луч скользнул по краю отверстия, забросав ее комьями расплавленного песка. Неожиданно бок заболел сильнее. Дотронувшись до него, Мара обнаружила, что рана опять открылась. Она достала самозатягивающийся пластырь, наклеила его себе на бок и закричала в микрофон:

– Черт тебя побери, Мак-Кейд, надеюсь, у тебя на это есть веские причины!

– Есть, – ответил тот, – по крайней мере мне кажется, что есть. Я объясню тебе все позже, когда у тебя улучшится настроение. А пока что ты нас очень обяжешь, если поджаришь еще парочку этих гадов. Только оставь в покое номер первый!

Извернувшись в своем укрытии, Мара смогла снова встать на ноги. Она подняла свою установку, наставила на кружащие самолеты и выбрала еще одну синюю мишень.

– Ладно, попробую!

Краем глаза она видела, что хмырь в самолете номер «один» засек ее и теперь делал еще один, и последний для нее, заход. Мара выбросила его из головы и прицелилась снова.

Яко трясло от злости. Два самолета! Два пилота! За это он с ними рассчитается – теперь он видел цель как на ладони. Но эта чертова установка была нацелена на другие самолеты! А почему не на него? Ведь стрелок наверняка заметил его приближение. Ну что же, это его дело. А лично он, Яко, должен получше прицелиться и выстрелить. По клубам дыма и пара внизу он понял, что очередная ракета полетела к цели. Яко понимал, что не должен смотреть, но обнаружил, что не может удержаться от этого. Черт! Эта гадская установка опять сделала свое дело, еще один синий самолет разлетелся на тысячу кусков! Почему она не стреляет по самолетам Джубала? Тут Яко понял, что он уже пролетел над укрытием зенитчика, а теперь перед ним самолет Джубала, который летел так, словно ему ни до чего не было дела. Что-то надломилось в душе Яко, и его захлестнула волна ненависти и обиды. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он нажал на гашетку. Два голубых луча рассекли самолет Джубала пополам. Обе половины со страшной силой ударились о землю и загорелись. На какое-то мгновение в эфире воцарилась тишина: летчики пытались осознать то, чему они были свидетелями. Потом возник хаос голосов, все заговорили одновременно:

– Нет, ты видел? Яко прикончил босса! Давай сделаем этого гада!

– Только попробуй, и тебе конец! – ответил кто-то из синих пилотов.

– Да ну?

И сразу же в небе начался воздушный бой. В полном изумлении Мак-Кейд смотрел, как легкие машины то падали камнем, то взмывали вверх и постоянно стреляли, изображая какую-то пародию на воздушный бой. Несмотря на то что синий самолет и сбил красный, в общем и целом пилоты обеих сторон ущерба друг другу не наносили. Скорее это было похоже на эффектное театральное действо. И, не имея понятия о причине боя, охотник был уверен, что это как-то связано с тем, что сказала ему женщина в его сне. Он знал, что этот бой является для них спасением, так как Ветрогоны продолжали сражаться, все отдаляясь и отдаляясь, пока совсем не исчезли где-то в западном направлении.

Подошла Мара, и изможденные защитники один за другим вылезали из укрытий и строились у полусгоревшего нуага. Мак-Кейд рассказал им о своем сне и удивил им даже Мару, хотя та видела, как Идущие проделывали и более диковинные вещи. Она только сказала:

– Тогда, возможно, помощь уже в пути.

Все трое кивнули, счастливые от того, что уцелели, и слишком усталые для того, чтобы беспокоиться о будущем.

18

Мак-Кейд протер воспаленные, налившиеся кровью глаза и снова посмотрел вдаль. Он все еще был там. Может, это вовсе и не галлюцинации? Может, огромный желтый парус на самом деле приближается к нему? Он уже довольно долго следил за ним. Из маленькой темной точки он вырос до размеров большого красочного пятна с четкими контурами. Парус был треугольной формы, как те, которые ставят на лодках любой планеты, где достаточно воды, чтобы плавать по ней. Но, согласно карте Мары, они были далеко от любой воды, поэтому парус должен принадлежать чему-то еще. Внезапно он заполоскался и лег на другой галс. Неизвестное сооружение повернуло и сейчас двигалось прямо на Мак-Кейда. Кто же это может быть? Опять Ветрогоны? Идут приканчивать их? Или это спешит на помощь кто-то из друзей Мары? Можно было только гадать, что же там на самом деле такое.

Они хотели было с попутным караваном добраться до следующей станции, но Мара была против такого решения. Она считала, что им следует оставаться на месте. По ее мнению, сон Мак-Кейда доказал, что Идущие знают, где они находятся, и знают, что им нужна помощь. Интонации, с которыми она это сказала, заставили охотника задуматься, не завидует ли она ему. Все-таки она сама была Идущей, а сны приходили именно к нему. Тогда и было решено какое-то время подождать и посмотреть, не прибудет ли помощь. И вот теперь что-то двигалось к ним, но вот с какими целями – это вопрос. Мак-Кейд приподнял край брезента и дотронулся до плеча Мары. Рико проснулся мгновенно, и пока Мара с Филом выпутывались из брезента, он уже был на ногах.

– Что стряслось, старина? – спросил он. Мак-Кейд кивнул в сторону равнины:

– К нам едут гости.

– Бандиты?

Охотник пожал плечами.

– Может, да, а может, нет. Как ты думаешь, Мара?

Мара слышала весь разговор и, не теряя времени, уже взобралась на нуага. Она радостно закричала, повернулась и соскользнула на землю.

– Я же говорила, что Идущие помогут! Они послали за нами ветромобиль. Берите вещи и пошли! Нам придется запрыгивать на полной скорости: если он остановится, то будет нужна целая вечность, чтобы снова привести его в движение.

Каждый взял свое оружие, а также собранный заранее вещмешок и пошел за Марой, на ходу просовывая руки в лямки. Несмотря на рану, женщина шла впереди. Фил дал ей какое-то болеутоляющее, и оно, похоже, помогало.

Парус успел приблизиться, теперь Мак-Кейд увидел, что он был поднят на металлической мачте, высившейся над невысокой коробчатой платформой. Ветромобиль шел прямо на них, поэтому разглядеть еще что-нибудь было нелегко, но не вызывало сомнения, что он приближается с хорошей скоростью, делая не меньше двадцати – тридцати миль в час.

– Они что, не притормозят? – нахмурился Фил. Мара рассмеялась:

– Это не они, а оно, сухопутное парусное судно, и тормозить оно не собирается. Пошли!

С этими словами она побежала дальше.

Остальным не оставалось ничего, кроме как последовать ее примеру. На бегу Мак-Кейд решил, что совсем сошел с ума. Ну и дурацкая же смерть – на краю света быть задавленным сухопутным парусным судном. Клавдия будет в восторге. Ей даже не придется платить за него вознаграждение. А так это хоть чего-нибудь бы ей стоило! Ветромобиль был уже так близко, что Мак-Кейд мог разглядеть сварные швы и слышал хлопанье паруса о растяжки. Он совсем уже было решил лечь и дать паруснику переехать его, но тут загудел клаксон и машина стала разворачиваться. Она ложилась на другой галс!

– Вперед! – закричала Мара, запрыгивая на короткую, приваренную к корпусу лестницу. Несколько ловких движений – она уже наверху и оборачивается к остальным, подбадривая их. Фил использовал частичный форсаж. Он сделал три огромных шага и прыгнул. Огромные лапы схватились за корпус, мощные мускулы подтянули тело, и вот он тоже на платформе. В это время Рико удалось запрыгнуть на нижнюю ступеньку лестницы. Он повис на одной руке, а другой протянул охотнику, крикнув:

– Давай, старик, у тебя получится!

Но Мак-Кейд знал, что Рико ошибается. Он бежал изо всех сил и все равно не мог догнать ветромобиль. Понемногу расстояние между ним и протянутой рукой Рико увеличивалось. Охотник услышал хлопающий звук, и парус заполоскался, потеряв ветер. Краем глаза он заметил, что на него движется тяжелый гик. Мак-Кейд подпрыгнул, обхватил гик руками и выругался, когда тот, набирая скорость стал перекладываться на другой галс. Придется прыгать, когда он будет пролетать над палубой, а иначе снова окажешься за бортом, но уже с другой стороны. Ориентироваться было очень трудно, поэтому Мак-Кейд просто понадеялся на лучшее, закрыл глаза и разжал руки.

Вещмешок смягчил падение, но все равно от удара перехватило дыхание. Судорожно глотая воздух, охотник понял, что в довершение ко всему он потерял свое импульсное оружие. Новость была неприятная, но это все же лучше, чем, имея ружье, лежать в грязи и глядеть, как уходит ветромобиль. Мак-Кейд открыл глаза и увидел перед собой Рико с растрепанными ветром волосами и всклокоченной бородой. Тот широко улыбнулся:

– А ты без трюков не можешь! Курил бы поменьше – и бегал бы быстрее.

Будучи еще не в состоянии говорить из-за спазма в легких, охотник показал ему кукиш.

Рико рассмеялся и помог своему другу встать.

Наконец ветромобиль закончил маневры, связанные с разворотом, и, набрав приличную скорость, быстро покатил по равнине. Встав на ноги, Мак-Кейд увидел, что корпус машины представлял в плане равнобедренный треугольник, огражденный низкими сплошными бортами. Стальная мачта была установлена примерно на половине расстояния от кормы до носа. Ветромобиль передвигался на трех колесах, причем два колеса были на корме, а одно, рулевое, на носу. В основании треугольника корпус имел около пятидесяти футов в ширину, а его длина составляла примерно семьдесят – восемьдесят футов. Переплетение вант и штагов поддерживало мачту, а паутина фалов, шкотов и других тросов через сложную систему талей, полиспастов и тяговых лебедок исчезала в глухом металлическом рундуке. Команды на ветромобиле не было, более того, не было даже места для нее, поэтому Мак-Кейд предположил, что в металлическом рундуке размещен компьютер, управляющий этим судном с помощью датчиков и сервомоторов. На корпусе было множество глубоких царапин и вмятин, оставшихся после ударов камней, которые несли бури.

Почти каждый квадратный фут паруса нес на себе множественные заплаты, однако, несмотря на все это, ветромобиль бежал с завидной резвостью.

– Ну, как тебе? – поинтересовалась Мара, как бы охватывая весь корабль взмахом руки. Мак-Кейд не успел ответить, поскольку в парус ударил неожиданный порыв ветра, левое заднее колесо оторвалось от земли, и они покатились по палубе. Через несколько секунд компьютер ввел поправку, и крен исчез.

Охотник посмотрел на Мару, и оба они хохотали до тех пор, пока Мара не схватилась за бок и не взмолилась:

– Хватит, мне больно смеяться!

Когда они помогали друг другу встать, Мак-Кейд сказал:

– Машина, конечно, коварная, но идти пешком во сто крат хуже!

– Или сидеть и смотреть на разлагающихся нуагов, – добавила его собеседница, отряхиваясь.

– Видимо, это самое большее, что могли сделать в монастыре, стараясь помочь, – сказал охотник, оглядываясь вокруг. – А для чего вообще применяются эти транспортные средства?

– Это рудовозы, – ответила Мара, махнув рукой куда-то в сторону носовой части. – Дело в том, что они очень дешевы в эксплуатации, практически все затраты связаны только с изготовлением ветромобиля. Сам видишь, команда им не нужна, а компьютер питается от энергии солнца. Ведь парус является не только двигателем, это еще и солнечная батарея, которая даже в пасмурную погоду дает больше энергии, чем нужно компьютеру.

– А зачем вам тогда нуаги? – снова спросил охотник и задрал голову, чтобы посмотреть на огромный парус. – Почему вы не используете эти маленькие коляски повсеместно?

– На равнинах они эффективны, но в холмистой местности, тем более в горах, от них нет проку. Кстати, туда мы и направляемся. – Женщина снова махнула рукой в направлении носа ветромобиля.

Прищурившись, Мак-Кейд с трудом разглядел на горизонте темную полоску – наверное, те самые горы, о которых говорила Мара.

Прошло несколько часов, однообразие которых прерывалось только гудением клаксона, когда ветромобиль переходил на другой галс, да спартанской трапезой из аварийного рациона. Как и все его товарищи, охотник коротал время, погружаясь в короткий сон, после которого каждый вставал и смотрел, сколько они проехали. Наконец темная полоска на горизонте превратилась в округлые и низкие предгорья, а расплывчатая дымка за ними оказалась горами. За миллионы лет дожди и ветер сгладили скалистые пики, но все равно вершины гор терялись где-то в толстом слое облаков. Солнце успело опуститься довольно низко, и теперь холмы отбрасывали мягкие тени, придавая суровому ландшафту Планеты Ветров некое очарование.

– Это что, дым? – поинтересовался Рико, указывая направо и вперед по курсу.

Мак-Кейд глянул в ту сторону и понял, что это действительно дым, поднимающийся откуда-то у самого края равнины. В это время к ним подошла Мара, она тоже увидела столб дыма, и это ее очень встревожило.

– Что-то горит в Трейлхеде, небольшом поселении, которое является конечной точкой маршрута. Не могу только понять, чему гореть, ведь все дома в поселке глинобитные, с каменной засыпкой.

Охотник заметил, что дым поднимается вертикально на несколько сотен футов, после чего сильный ветер относит его. Он почти наверняка догадывался, что там горит, но надеялся, что ошибается. Ему уже случалось видеть такой дым. Мак-Кейд покосился на Рико и понял, что тот с ним вполне согласен. Скоро они точно узнают, в чем дело.

Спустя минут двадцать клаксон подал три коротких сигнала, под гул сервомоторов и треск лебедок компьютер начал убирать парус. Мачта начала вращаться вокруг собственной оси, наматывая его на себя. Вскоре ветромобиль совсем остановился. Невдалеке на приколе стояло еще три такие машины, а за ними Мак-Кейду были видны строения на окраине поселка. Это были низкие куполообразные склады и подобные им сооружения. По их характеру и размеру можно было заключить, что металлургических предприятий здесь нет. Где-то за складами клубился дым и отчетливо слышался треск пламени. Теперь охотник почти не сомневался, что это не просто пожар.

Они перелезли через борт и помогли Маре защелкнуть карабины тросов в специальных проушинах, выглядывавших из песка. Это делалось для того, чтобы внезапная буря не подхватила и не унесла ветромобиль. Как только он был закреплен, мужчины вслед за Марой пошли к поселку.

Вскоре равнина уступила место плавному подъему. Никто не мостил тропу, по которой они шли, но оживленное движение по ней придало дорожке твердость камня. Впереди уже были видны смутные очертания близлежащих куполообразных жилищ и слышны крики людей, боровшихся с огнем. Дым был везде, он жег глаза и затруднял дыхание. Человек средних лет с хмурым выражением на закопченном лице вышел из дымовой завесы, и путники остановились.

– Здравствуй, Мара, пришла наконец! Идущие передали, чтобы мы тебя ждали, – сказал он.

Ни в его голосе, ни во взгляде не было и капли доброжелательности, только злость и обида. Мужчина повернулся к остальным:

– Меня зовут Ник. Добро пожаловать в Трейлхед… точнее, в то, что от него осталось. Не знаю, за что мы платим такую цену, но хочу верить, что оно того стоит!

С этими словами он повернулся и зашагал по тропе впереди их.

Мак-Кейд посмотрел на Мару, но она только пожала плечами. В молчании они последовали за Ником. Понадобилось не так много, времени, чтобы понять причину его плохого настроения. От Трейлхеда осталось одно воспоминание. Большая часть невысоких земляных куполов была разрушена, а другие стояли в потоках пламени – это растекалась и с неимоверным тепловыделением горела какая-то жидкость. Взобравшись на вершину небольшого холма, Ник остановился и, не говоря ни слова, указал на центр раскинувшегося внизу поселения. Мак-Кейд посмотрел в том направлении и понял, что оправдались самые худшие его опасения. В неглубокой долине между холмами распластался бывший имперский корабль вторжения. Даже и сейчас ни с чем не спутать его безобразные, несущие смерть очертания. Хотя данные корабли и были разработаны для посадки непосредственно в районе боевых действий, стихии Мира Ветров в считанные минуты превратили корабль в груду бесполезного хлама. Багровое пламя пожарищ, отражаясь, плясало на его полированных боках, из-за чего погибший корабль казался порождением самого ада. То и дело раздавались приглушенные взрывы: судя по всему, пожар на борту добрался до крюйт-камеры и теперь рвались боеприпасы. Из разломов корпуса хлестали огненные реки, растекаясь между жилищами поселенцев. Тут и там люди пробирались сквозь пламя, отыскивая раненых и спасая все, что только было можно спасти.

Мара отвернулась от страшной картины разрушений и положила свою ладонь Нику на плечо, сказав:

– Мне очень жаль всех вас, Ник! Я знаю, что от жалости проку немного, но, пожалуйста, поверь мне: как ни ужасна ваша трагедия, нас может ждать более страшная, чем ты можешь себе представить.

Она поколебалась, словно решаясь, сказать или нет, а потом обрисовала ему всю ситуацию. Женщина говорила коротко и негромко, но от этого ее слова звучали еще убедительнее.

Когда она закончила, печаль вытеснила почти весь гнев в глазах Ника. Он кивнул и сказал:

– Ладно, я сделаю все, что смогу! Вам надо перехватить этих сволочей, пока они не добрались до Звонницы.

– Перехватить? – хором переспросили Мак-Кейд и Мара.

– Да, – ответил Ник с вновь пробудившимся озлоблением. – Сразу после крушения корабля из него выехал бронетранспортер. Офицер, майор Телл, или Теллор – не помню точно, – спросил у меня, как добраться до Звонницы, и я сдуру показал ему дорогу. Потом они уехали. Они даже не попытались помочь своим людям… а уж нашим подавно!

Трое мужчин переглянулись. Майор Теллор здесь! Это, несомненно, он, такое поведение как раз в его духе. Друзья вспомнили, какая радость светилась в его глазах, когда он оставил их умирать в Колизее. Теперь их положение из просто плохого превратилось в наихудшее.

– Ладно, – хмуро сказал Мак-Кейд. – Они выехали раньше нас, а остановить их надо до того, как они доберутся до Звонницы. Есть у вас какой-нибудь транспорт, который не уступит по скорости армейскому бронетранспортеру?

Ник немного подумал и отрицательно покачал головой:

– Нет, у нас есть несколько тракторов для транспортировки руды, но ничего такого, на чем можно было бы потягаться с военной техникой.

Мара покачала головой.

– Даже если бы и было, мы оказались бы идиотами, решись мы пуститься в погоню. Их краулер не пройдет и половины пути до Звонницы.

Ник согласно кивнул.

Прочитав в глазах Мак-Кейда сомнение, Мара пояснила:

– Планета сама остановит их. Поэтому мы и не пользуемся транспортерами. Здешние условия технику без специального усиления превращают в металлолом много быстрее, чем она доберется до места. Нам нужно просто взять парочку нуагов и безостановочно двигать дальше, тем более что они уже готовы для нас.

Охотник все еще сомневался, но Мара говорила очень уверенно, а со слов Ника стало ясно, что и выбора у них нет. Беспокоиться следовало о том, что ждало их впереди. Если допустить, что Мара права и с имперским краулером обязательно случится авария тогда путешественники столкнутся с майором Теллором и неизвестно сколькими морскими пехотинцами. А зная Теллора, можно было с уверенностью сказать, что его солдаты вряд ли будут сидеть на месте, распевая романсы. Они могут попытаться дойти до Звонницы пешком, а поскольку на Планете Ветров такие экспедиции весьма малоприятны, то скорее всего они залягут в укрытие, чтобы реквизировать первый попавшийся транспорт. К примеру, парочку нуагов. «А мы станем поощрительным призом!» – подумал охотник. Перспектива была отнюдь не радужной.

19

Наверное, за всю свою долгую службу Теллору случалось попадать и в худшие переделки, но сейчас он почему-то не смог вспомнить, где было бы хуже, чем здесь. Почти половину дня он провел, выжидая. Больше всего ему досаждал звук: постоянный низкий рокот, который то усиливался, то ослабевал. Майор пробовал не слышать его, мириться с тем, что он есть, и даже отвлечься, напевая какие-то песенки, – ничего не помогало.

Скрежеща зубами, Теллор уставился туда, где тропа исчезала за поворотом, желая всем сердцем, чтобы там появился хоть какой-нибудь транспорт. Хоть какой-нибудь! Лишь бы на нем можно было добраться до Звонницы. Теллор провел мощным биноклем по равнине, и глаза подтвердили то, что уже знал его разум, знал еще на орбите. На этой планете от бара до бара очень далеко.

Корабельные топографы снабдили майора довольно точной картой с обозначенными главными дорогами, поселениями и рельефом. Правда, во время аэрофотосъемки некоторые районы, среди которых была и Звонница, оказались закрыты облаками, но в остальном карта была хороша. Теллору хватило одного взгляда, чтобы понять: во-первых, местность, где ему предстоит высадиться, – это большая равнина, почти лишенная растительности или каких-либо других естественных препятствий, здесь есть где разгуляться танкам. Во-вторых, по какой-то идиотской причине все дороги, соединявшие поселения, были крайне извилистыми. Из первого и второго следует: не надо обращать на них никакого внимания, кратчайшее расстояние между двумя точками – это прямая. Учитывая все это, Теллор и составил план своей операции, однако хорошей посадки не вышло – проклятые ветры буквально разнесли корабль на куски.

К счастью, после крушения остались живы около десяти процентов его команды захвата и уцелел один бронетранспортер. Не слишком хорошо, но, учитывая обстоятельства, могло быть и хуже. Мысль о том, что при таких потерях задание может быть и не выполнено, даже не приходила ему в голову. Служба прежде всего!

Поначалу они продвигались довольно быстро, несмотря на ветер. Машиной управлял единственный уцелевший водитель, Бленко. Это был простой парень с грубыми чертами лица, сутулыми плечами и маленькими бледными руками, которые испуганно и неуверенно метались то туда, то сюда, пока их хозяин вел бронетранспортер.

Дорога не походила на дорогу в обычном смысле этого слова. Ничей ум ее не планировал, ничьи руки ее не мостили. Она пролегла там, где тысячелетиями ходили нуаги.

Не видя смысла в том, чтобы вилять по дороге, Теллор приказал Бленко не обращать на нее внимания. После этого краулер стал срезать огромные петли, тратя всего минуты, где нуагам нужны были часы. Похоже было, что Теллор будет в поселении уже к обеду следующего дня. И вот, когда все шло так хорошо, их постигла беда. Они катили по долине, двигаясь к противоположному склону, когда разразилась катастрофа.

Посмотрев налево, Бленко увидел летевшую на них стену песка и пожал плечами. «Подумаешь, – сказал он себе, – обычная пыльная буря!» С тех пор как отъехали от корабля, они уже миновали три или четыре шторма без малейшего ущерба для себя. В этом не было ничего удивительного – не так-то просто остановить мощный бронетранспортер. Карие глаза Бленко взглянули на прибор. Все четыре фильтра подавали воздух исправно, оба двигателя работали нормально, все системы были в порядке. Удовлетворившись осмотром, Бленко откинулся на спинку сиденья и обратился к своим довольно затасканным фантазиям о сержанте Окада.

Вначале Теллор согласился с той оценкой, которую наскоро дал шторму Бленко, но, взглянув попристальнее на приближающуюся стену песка, он изумился, его изумление переросло в сомнение, а сомнение – в уверенность. Доведя до предела увеличение на обзорном экране, майор почувствовал, как екнуло его сердце. Великий Боже! Эта буря несла с собой кое-что покрупнее песка! Она подхватывала огромные булыжники и перебрасывала их, словно перышки! В коричневом тумане просматривалось еще что-то, очень похожее на тех огромных животных, которых использовали поселенцы, и множество прочих крупных предметов. Теперь коричневая стена была всего в миле от них, и она двигалась с неимоверной скоростью. Им не хватит времени, чтобы убежать от нее, а если шторм ударит в борт, вся эта масса камней и прочего ничего не оставит от машины.

– Поворачивай навстречу ветру, Бленко! Поворачивай налево, черт возьми! – заорал майор.

Перед мысленным взором Бленко еще стояли ягодицы сержанта Окады. Теллор видел, как в глазах морпеха медленно появилось осмысленное выражение, и он обратил внимание на отчаянный крик командира. Наконец приказ Теллора дошел до его сознания, и белые ручонки Бленко взметнулись над рычагами, медленно разворачивая транспортер носом по ветру. Будь он малость быстрее, машина, возможно, могла бы уцелеть.

Шторм навалился с грохотом камней, обрушившихся на транспортер. Ветер бил в борт как в гонг, он задирал машину все выше и выше, пока наконец не опрокинул и не открыл урагану ее самую уязвимую сторону. Буквально за несколько секунд камни разбили ходовую часть, сорвали гусеницу и пробили топливный бак. Через десять минут буря унеслась, оставив за собой трупы трех солдат, искореженный бронетранспортер и взбешенного майора. Как только Теллор понял, что буря прошла, он вцепился в Бленко, явно собираясь прикончить его. К сожалению, его руки не почувствовали никакого сопротивления. Водитель тоже был мертв.

Вытащив из обломков все, что только можно, остатки его команды добрели до ближайшего поворота и окопались. Теллор вздохнул. Вместо того чтобы ехать в Звонницу, он лежал на каких-то паршивых камнях и пытался не обращать внимания на завывания ветра. Даже если бы помехи вдруг исчезли, у их единственной уцелевшей радиостанции не хватило бы мощности, чтобы выйти на связь с кораблем на орбите, поэтому вопрос о помощи не стоял, разве что какой-нибудь проходящий мимо транспорт попадется в его ловушку.

И тут, словно в ответ на его молитвы, вдалеке возникло какое-то движение. Переведя бинокль влево, Теллор замер и нажал кнопку автоматической фокусировки, дивясь своему везению. Впрочем, он его вполне заслуживал, и вот пожалуйста – один, нет, двое жукообразных животных. А куда делись их головы? Им что-то рассказывали об этих животных на инструктаже перед операцией, но майор слушал не слишком внимательно. Как их называли, паги? Нет, нуаги. Единственное, что он запомнил, – это то, что люди на них ездят и что эти твари никогда не отклоняются от своего пути.

Что ж, это не так важно, где бы ни ехать, лишь бы ехать! Теллор осторожно включил микрофон и прошептал:

– В поле зрения несколько объектов. Дистанция около двух тысяч ярдов. Ждите моего сигнала.

В наушниках раздалось восемь сдвоенных щелчков – это все бойцы его команды дважды включили и выключили микрофоны. Отлично! Ни один из них не спал, все были готовы.

Нуаги приближались. Еще несколько минут – и они попадут в ловушку. Его солдаты выскочат из своих укрытий и окружат животных. Они потребуют, чтобы пассажиры вышли и сдались, а если те откажутся, вытащат их сами. Впрочем, это мало что меняет, в любом случае им придется умереть. При выполнении задания вроде этого не стоит оставлять врагов и свидетелей. Таковы были правила, и хорошие правила, которые берегли Теллора уже многие годы. В самом деле, вдруг по какому-нибудь капризу судьбы Клавдия потеряет право на трон? Тогда он лишится поддержки, которой пользовался до сих пор, и всякое лыко может оказаться в строку.

Неожиданно в правое ухо Теллора уткнулось что-то твердое и холодное. Он понял, что это было: ствол пистолета. Чертов ветер позволил кому-то незаметно и неслышно подкрасться к нему сзади!

– Только шелохнись, и ты – труп!

В какое-то мгновение Теллор собрался было достать бластер, но не сделал этого. Голос был таким же жестким и холодным, как металл у его уха. Он почувствовал, как чьи-то руки умело снимают с него бластер и крошечный игольный пистолет, прибинтованный к лодыжке. У него еще оставался спрятанный в поясе нож, но это против пистолета не пойдет. Лучше всего выждать и посмотреть, как все сложится дальше.

– Ладно, можешь повернуться… только медленно.

По позвоночнику Теллора пробежал холодок. Что-то в голосе показалось ему знакомым. Но этого же не может быть, такого невезения просто не бывает на свете! Пистолет отняли от уха, и майор медленно повернул голову. Черт! Снова Сэм Мак-Кейд!

Охотник ухмыльнулся:

– Привет, майор. Подумать только, встретиться в таком месте! – Он приложил палец к губам. – Только тихо, не хотелось бы отвлекать твоих людей нашей скучной болтовней.

Левой рукой он взял из несопротивлявшихся пальцев Теллора бинокль и отбросил его на слон холма, а правой продолжал упирать пистолет в позвоночник офицера. Майору совсем не хотелось проверять его реакцию, да еще после того, как он посмотрел запись битвы в Имперском Колизее.

Тем временем Мак-Кейд заметил, что нуаги уже почти подошли к намеченной точке, и сказал:

– Так, майор, сейчас я скажу «давай», и ты прикажи своим ребяткам идти вперед. Малейшая отсебятина – и тебе конец. Все зависит от тебя. Ну, приготовился?.. Давай!

Теллор включил микрофон и произнес:

– Объекты на позиции. Вперед!

И морпехи двинулись вперед. Словно призраки, они спустились с холма и окружили нуагов.

Когда все заняли позиции, сержант Окада прокричала:

– Вы окружены! Именем Императора, бросайте оружие и выходите!

В течение какого-то времени никто не реагировал на ее приказ. Потом, как раз в тот момент, когда Окада хотела приказать пехотинцам лезть под панцирь, шедшее впереди животное недовольно заревело и неохотно подняло край своей толстой шкуры. Из-под нее выбралась привлекательная чернокожая женщина. Она выпрямилась, и Окада, увидев, что обе ее кобуры, и на плече, и на бедре, пусты, спросила:

– А где остальные?

Негритянка улыбнулась:

– За тобой! Бросайте оружие и сдавайтесь!

Этого Окада вынести не могла. Она знала свое дело и знала, что в ее обязанности не входит бросать оружие по команде какого-то безоружного колониста. Окада еще разворачивалась, а из ее ружья уже летели синевато-белые сгустки энергии. Перед тем как погрузиться во мрак, ее умирающий мозг успел заметить убившую ее вспышку. Рико и Фил еще раз продемонстрировали свое мастерство, и еще два морских пехотинца упали бездыханными. Остальные сдались и побросали оружие. Рико и Фил стали спускаться с вершины холма, где они сидели в засаде, а Мара тем временем заставила морпехов сесть на собственные руки и собрала их оружие.

Конвоируя Теллора вниз по холму, Мак-Кейд благодарил Бога за то, что его план сработал. Все тысячу раз могло пойти не так, но им невероятно повезло: они первыми заметили морпехов, пока те копали себе укрытия.

Заставив нуагов уйти из пределов видимости дальше по тропе, четверо храбрецов подобрались к гребню холма и некоторое время следили за морпехами, подсчитывая противостоящие им силы, фиксируя их позиции и планируя, как им самим ответить засадой на засаду. К сожалению, нуаги не сходят со своей тропы, поэтому обойти противника, не вступая в столкновение, было совсем невозможно. В этих условиях оставалось только одно: постараться застать морпехов врасплох, а потом надеяться на лучшее.

Когда Мак-Кейд и Теллор спустились к подножию холма, Фил произнес:

– Добро пожаловать, встаньте во-он туда, майор! – Он указал на группу обозленных неудачей морпехов.

Теллор подчинился, а Рико повернулся к охотнику:

– А что делать с ними, приятель? Не можем же мы тащить их с собой!

Тот оглядел морпехов. Поражение ожесточило, но никак не сломило их. Даже безоружные, они могли натворить много бед. Оставить их у себя за спиной – это страшный риск, но и Рико был прав: пленников девать некуда. Мак-Кейд не сомневался в Том, как поступил бы Теллор, будь победа на его стороне, но сам он был просто не в силах стрелять в безоружных. Значит, морпехи получают свой шанс. Словно читая его мысли, Теллор криво усмехнулся. Даже в такой обстановке им надлежало быстрее двигаться дальше. Перед тем как уехать, он возвратил солдатам их провиант и медикаменты. Оружие они увозили с собой.

Через полчаса они уже были в пути. Мара и Фил ехали в первом нуаге, а Мак-Кейд и Рико расположились во втором.

Морские пехотинцы на заднем обзорном экране уже превратились в маленькие темные точки, но можно было догадаться, что они стояли, обступив майора Теллора. Видно, там шел весьма неприятный разговор и кому-то доставалось за допущенные промахи. Кому-то, но наверняка не самому майору.

Спустя несколько часов друзья решили, что удача наконец-то повернулась к ним лицом. Ветер стих, исчезли облака, и нуаги, казалось, зашагали еще веселей под голубым небом. Вскоре предгорья остались позади, и дорога стала карабкаться по горным склонам.

Время от времени путники покидали свои гондолы, чтобы размяться и подышать свежим воздухом. А вокруг было на что посмотреть! Скалистые утесы искрились и сверкали на солнце, большие, размером с тарелки, цветы тянулись к солнцу, стряхнув принесенную ветром пыль и явив миру яркую цветовую гамму. Здесь и там какие-то зверушки спешили по своим делам, не обращая внимания ни на людей, ни на нуагов. Мара объяснила, что такие периоды хорошей погоды хоть и непродолжительны, но весьма регулярны, а их роль в жизни биосферы планеты трудно переоценить. По аналогии с земными условиями их можно было бы назвать весенне-летними, когда каждый вид флоры и фауны кормится, спаривается и решает задачи продолжения рода, только здесь это все протекает очень стремительно. В силу этого обстоятельства биологический цикл многих местных форм жизни бывает краток, хотя некоторые животные, например нуаги, сумели адаптироваться и жили довольно долго.

Один раз Мак-Кейд даже заметил в небе какое-то пятнышко. Далеко от них, оно парило в восходящих теплых потоках воздуха, описывая широкие круги. Решив, что это птица, охотник указал на него Маре и спросил, что это за птица. Посмотрев в ту сторону, женщина выругалась, сказав со злостью:

– Это птица называется Ветрогон!

Вскоре это пятно исчезло в далекой дымке. Невозможно было понять, заметил ли Ветрогон путешественников, но настроение у всех упало, и Мара стала понукать нуагов идти быстрее. Ночь пришла и ушла, шагая в сером утреннем свете, Мак-Кейд услышал музыку. Вначале ему показалось, что это завывание ветра, просыпающегося в горах. Однако, когда на мгновение ветер утих, музыка все равно продолжалась, и он понял, что ошибся. Это была какая-то странная, призрачная мелодия, непохожая на все, что он слышал раньше, но в то же время до боли знакомая. На душе от нее становилось в то же время как-то весело и как-то очень печально. Посмотрев на друзей, охотник понял, что они воспринимают ее так же, их лица выражали самые противоречивые чувства. Только у Мары выражение лица было другое – счастливое, словно встретила друга после долгой разлуки.

Ветер поднялся снова, и по мере их продвижения музыка становилась все громче и громче, вот уже сам воздух был напоен ею. Мелодия держала душу в постоянном напряжении, но в тот миг, когда казалось, что его больше не выдержать, наступала неожиданная разрядка, а потом все начиналось снова.

Через несколько минут они вышли из-за поворота и увидели Звонницу, раскинувшуюся внизу. Деревня уютно расположилась в седловине между двумя горными вершинами. Эта седловина защищала от бурь горстку белых куполов селения и была своеобразным акустическим резонатором для огромных эоловых арф, из-за чего она и получила название «Звонница».

Мак-Кейду хватило одного взгляда, чтобы понять, что эоловы арфы были естественной формацией. В незапамятные времена тектонические процессы выплеснули фонтан вулканической лавы из расплавленного ядра планеты. Прошли миллионы лет, за это время каменный стержень успел остыть и покрыться сетью трещин, а ветры вступили в господство над планетой, принося с собой бесконечное количество циклов то теплой, то холодной погоды. Вместе с ними пришли снега. Они бессчетно то укрывали горы сплошным белым покрывалом, то таяли, сбегая в долину шумными потоками. Вода бежала мимо камня, билась об него, подмывая и размывая породу, и как бы прикидывала, что из него можно сделать. Потом, словно приняв решение, она принялась за работу. Терпеливо, из года в год и из века в век, ее потоки старались забраться в каждую щелку, расширяя трещины, вымывая мягкие материалы и сглаживая твердые. От этого стержень становился выше, в конце концов он, как часовой, встал над долиной, охраняя ее покой. И однажды, еще когда предки нуагов были маленькими норными животными, вода размыла и унесла последний связывающий слой мягкой породы. Огромный пласт камня отошел от своей основы и застыл в причудливом равновесии. Какой-то миг он стоял, покачиваясь взад и вперед, пока ветер присматривался к своей новой игрушке. Затем внезапный порыв ветра бросил осколок на твердую грань материнской скалы, и прозвучала первая нота Звонницы. Вначале звучала только она одна, но вода продолжала свою вековую изумительную работу, добавляя новые и новые звуки, и наконец целый лабиринт эоловых арф создал свою нескончаемую полифоническую музыку.

Спускаясь в долину, Мак-Кейд поразился, как быстро его мозг принял музыку Природы. Каким-то образом она охватывала его целиком, но при этом не угнетала и не мешала думать. Приближаясь к белым куполам в долине, он понял, что такое место обязательно должно быть на свете, потому что здесь воплощалась гармония между внутренним миром человека и окружающим его. Что это – влияние окружающей природы или проявление философии Идущих? Вряд ли кто даст ответ, но название «Звонница» очень подходило долине, а поселение казалось превосходным местом для монастыря.

Они уже почти добрались до деревни, когда навстречу им стала подниматься небольшая группа людей. Одеты они были по-разному, но все без исключения улыбались, а шедший впереди молодой человек кого-то явно напоминал. Наконец охотник понял, кого именно. Специалисты по биопластике слегка огрубили черты его лица, но по-прежнему он был высоким, симпатичным и таким же белокурым, как сестра, а в блестящих голубых глазах притаились искорки смеха. Они обменялись рукопожатиями, и человек улыбнулся:

– Вы, должно быть, Сэм Мак-Кейд? Меня зовут Алекс. Насколько я понимаю, вы ищете именно меня.

20

Мак-Кейд был совсем один в обсерватории. Все еще бушевавшая за окнами буря явно шла на убыль, растратив основную силу ночью. За завесой песка и пыли восходящее солнце выглядело не более чем пятном тусклого света. Было ясно, что ветер вскоре утихнет, но пока что и сам охотник, и его друзья оказались пленниками стихии.

Закурив очередную сигару, он выпустил струю дыма к высоким сводам купола из прозрачного суперконструкционного пластика. Вначале дым клубился на одном месте, а потом его втянула щель вентилятора, и он улетел навстречу буре. Последние полтора дня охотником владели противоречивые чувства. С одной стороны, он был доволен тем, что нашел принца Александра, а с другой – страх потерять его все больше овладевал Мак-Кейдом. Чем дольше буря продержит их здесь, тем больше у Клавдии будет времени, чтобы найти их. А это станет катастрофой не только для них самих, но и для всей Империи.

Неохотно, наперекор своим принципам, Мак-Кейд вынужден был признать, что он восхищается принцем Александром, или Алексом, как тот предпочитал чтобы его называли. В нем не было ничего от избалованного княжича, огражденного челядью от реальной жизни и требующего почитания только за то, что он – княжич. Нет, это был настоящий человек. В нем сочетались дух любознательности, заставивший его рисковать своим наследством, огромный интеллект и отвага, которая помогла выстоять ему даже тогда, когда он потерял все. А если еще учесть его способность посмеяться над собой, то обаянию принца не было границ. Казалось, что Александр, унаследовав отцовский прагматизм, обогатил его постоянной заботой о других людях. Ожидая конца бури, они с Мак-Кейдом беседовали обо многом. Принц сразу же облегчил его задачу, сказав:

– Я знаю о смерти моего отца вот уже несколько недель. Заметив смущение охотника, он улыбнулся.

– Я понимаю, Сэм, это тебе должно казаться странным – Звонница, Идущие и все, что ты тут увидел. Поверь, поначалу я чувствовал себя так же, но наконец я понял, что здесь все построено на постижении сущности реальных явлений и знать ее очень полезно. Вспомни, например, о смерти моего отца. Ты слышал о том, что Идущие называют «потоком»? Хорошо! Признаюсь, чтение потока интересовало меня с самого начала и больше всего. Однако старейшины отнюдь не желали посвятить меня в этот процесс. Замечу, они были абсолютно правы – больше всего они не хотят, чтобы им овладели те неофиты, которым глубоко наплевать на Путь постижения и которым нужно только достичь силы в угоду своему «я» или для того, чтобы возвыситься над другими. Мне пришлось долго и упорно спорить, много трудиться, чтобы усвоить принципы, освещающие Путь, и наконец я получил разрешение. Меня научили медитации, научили, как с помощью разных упражнений добиваться состояния духа, а самое главное – думать, что хорошего смогу я сделать, если добьюсь своей цели. Понимаешь, наставники объяснили мне, что такие возможности – просто-напросто инструмент, который бесполезен, если он не применяется во имя высшей цели.

Однажды я делал упражнения и у меня не очень-то получалось, как вдруг я оказался в каком-то ином пространстве и увидел, что стою в потоке светящейся многоцветной субстанции, она пульсировала и текла вокруг меня. В ее движении я видел формы и образы, я видел людей и события, и все это двигалось и взаимодействовало по собственной воле и по вечным законам Вселенной. Миллионы и миллиарды возможностей и вероятностей пересекались и создавали бесконечную причинно-следственную цепь. Сэм, в это трудно поверить, но так оно и было.

Александр рассказывал, а глаза его горели, и лицо словно бы светилось изнутри.

– И вдруг, в какой-то прекрасный момент, все стало логичным и обоснованным. Каждая жизнь казалась отдельной, но на самом деле была частью целого, как капля становится частью океана. Вначале меня потрясла вся сложность увиденного, и я не мог ничего понять, но потом я сосредоточил внимание на меньших по масштабу участках, и картина материального мира стала видна мне. Тут и там я видел, как появляются идеальные образы, как накапливается в них энергия, чтобы потом освободиться и создать то, что мы называем реальностью. Именно тогда я узнал о судьбе своего отца, увидел, как произошла его смерть, и понял, какие силы она привела в действие.

Впервые с момента их встречи Мак-Кейд увидел, как лицо Александра потемнело, словно затуманенное каким-то облаком. Тот продолжал свой рассказ:

– А над собой я увидел разветвления энергии, которые, как я догадался, представляли два возможных варианта будущего, каждый из которых мог произойти на основе прошлых событий и зависел от свободной воли ряда личностей. При одном варианте Клавдия получала трон, и луч энергии, символизирующий ее правление, вел во тьму. А второй луч принадлежал мне, он был слабее, а значит, имел меньшую вероятность реализации, но он вел в будущее, в котором, в свою очередь, разворачивалось и сменяло друг друга множество вероятностей, хороших и плохих. А потом все пропало, и у меня так и не получилось повторить этот опыт. – Александр рассмеялся. – Так что смотри, Сэм, даже если я займу трон, проблемы Империи на этом не кончатся!

Мак-Кейд слегка улыбнулся и стряхнул пепел с сигары в ближайшую пепельницу.

– Я рад, что ты сказал мне об этом, Алекс. В противном случае искушение пристрелить тебя прямо здесь и сейчас было бы слишком большим. Хватит с нас и одной Клавдии!

На мгновение принц нахмурился, словно обдумывая его слова, а потом рассмеялся так неудержимо, что чуть не упал со стула.

– Да, с тебя станется! Господи, если мы выберемся отсюда живыми, напомни мне окружить себя такими людьми, как ты. Между прочим, тебе не нужна работа? Ты бы мне очень пригодился.

Охотник улыбнулся:

– Нет, спасибо, Алекс! Думаю, во дворце я буду не к месту.

– По крайней мере обдумай мое предложение, – серьезно ответил его собеседник, откидываясь на спинку стула. – В общем, после моего эксперимента с потоком я рассказал о нем старейшинам, и они подтвердили все, что я увидел. Вначале я разозлился: почему мне ничего не сказали? А потом, когда успокоился, был только рад, что они промолчали. Мой контакт с потоком был для меня чем-то уникальным, чего я никогда не забуду и что буду ценить еще больше потому, что сам узнал обо всем. Ну вот, размышляя несколько дней над увиденным, я понял, хоть мне это очень не нравилось, что фактически решение оставить монастырь уже было принято мною, когда стало известно, что ты едешь сюда. Мне известно, что Клавдия хочет найти и убить меня. – Он с грустью пожал плечами. – Об этом больно слышать, но такое решение вполне в ее духе. Оглядываясь назад, я вижу, что она унаследовала очень многое от нашего деда. Чтобы довести дело до конца, она, как и дед, пойдет на все. Ну ладно, теперь ты знаешь мою историю, так что расскажи о себе.

Мак-Кейд рассказал обо всех своих приключениях и закончил прибытием в Звонницу. Время от времени Алекс задавал вопросы. Первый из них касался Свонсон-Пирса.

– Как, ты сказал, звали того контр-адмирала, который тебя нанял?

Ответив, охотник понял, что, видимо, оказал Свонсон-Пирсу неоценимую услугу. Черт! Уолт и контр-адмиралом был никудышным, а уж если его сделают вице-адмиралом, то он станет совершенно несносным. Судя по всему, принц в уме составлял список тех, кого он вознаградит, взойдя на престол.

Объяснив, кто такой Уолт и как они познакомились, он продолжил свое повествование. Алекс не прерывал его, пока тот не дошел до своей встречи с леди. Линни. На этом месте рассказчик был вновь прерван принцем. Не скрывая ни своего горячего интереса, ни подозрительности, последний быстро спросил:

– Как она выглядела?

Охотник сдержал улыбку, потому что в его памяти встала обнаженная леди Линни, и сказал правду:

– Она очень красивая! Кстати, она передала вам кое-что на словах.

Внезапно Александр стал нетерпеливым и раздраженным, и Мак-Кейду подумалось о том, что короли – они и на краю света короли. В каких-то пределах Алекс мог быть самым обычным парнем, но в глубине души он всегда оставался царственной крови.

– Ну, выкладывай, что она там сказала? – повелительно молвил принц.

– Она просила передать, что любит вас и что вы нужны Империи.

На мгновение лицо Алекса смягчилось, и охотник вспомнил голографический снимок, где принц стоит в саду рядом с леди Линни. Алекс любит ее, в этом нет никакого сомнения. Но все же лицо его как бы окаменело, когда он спросил:

– Но ведь она дружит с моей сестрой?

Мак-Кейд пожал плечами – ему было неприятно вести разговор на эту тему. Он нехотя ответил:

– По-моему, она на вашей стороне. Видимо, она вынуждена поддерживать хотя бы внешне дружбу с вашей сестрой.

Александр задумчиво кивнул, как если бы все это было совершенно оправданным, для него по крайней мере.

– Да, ведь иначе моя сестра может уничтожить отца Линни! На какое-то мгновение он погрузился в свои мысли, а потом жестом приказал Мак-Кейду говорить дальше.

Продолжая свой рассказ, охотник никак не мог отделаться от ощущения, что старый добрый Алекс куда-то исчез, а на его место пришел кто-то очень похожий на Императора. Пусть на хорошего, но все же императора. Что ж, так оно и должно быть – в конце концов, принц был рожден и воспитан для этой работы.

А тот с этого момента прерывал его только легкими смешками да восклицаниями вроде «отлично сделано!» до тех пор, пока Мак-Кейд не дошел до рассказа о смерти Полларда. Когда он описывал, как Пешеход погиб, обеспечив им проход в купол, на лице Александра отразилась глубокая печаль и он низко опустил голову. Они немного помолчали, а когда принц наконец поднял глаза, по его щекам бежали слезы, и он даже не пытался стереть их.

– Я потерял хорошего друга, Сэм, но мои слезы не о Полларде, а о самом себе. Он теперь там, где уже никто не достанет его.

Охотник, который никогда не мог прийти к твердому заключению по вопросу о жизни после смерти, согласно кивнул, надеясь, что это на самом деле так. Они несколько раз выпили за светлую память Полларда и к окончанию рассказа Мак-Кейда были слегка навеселе.

– За тебя, Сэм Мак-Кейд, – сказал Алекс, с пьяной старательностью выговаривая каждое слово, и высоко поднял стакан. – За простого чертовски хорошего свободного охотника! Нет, не так – за самого свободного охотника во всей Империи! Никому не по силам то, что можешь ты!

– Спасибо! – ответил охотник, стараясь не расплескать содержимое своего стакана. – И за тебя, за единственного Императора, настолько глупого, чтобы прикрыть свою лавочку, но все же достаточно умного, чтобы в нее вернуться!

Алекс буквально зашелся от хохота, и они продолжили свой вечер, где тосты шли вперемежку с байками до тех пор, пока Мак-Кейд не стал засыпать. Александр тактично заметил, что им обоим надо выспаться, и ушел в свою комнату, позволив своему визави сделать то же самое.

Сейчас, девять часов спустя, охотник чувствовал легкое похмелье и мечтал, чтобы буря поскорее улеглась и позволила им отправиться в Кольцо к «Пегасу». К счастью, им не придется целыми днями трястись под панцирями нуагов. Вместо этого они полетят на больших планерах, которые есть у Идущих и которые они запускают с трамплинов, смонтированных на крутом склоне гор. При соответствующих погоде и воздушных потоках понадобится всего несколько часов, чтобы добраться до Кольца. Здесь планеры разберут и с караваном нуагов отправят обратно в Звонницу. Все это было в достаточной степени сложно, поэтому Идущие редко использовали планеры, но в данной критической обстановке они сами предложили Мак-Кейду и Алексу такой способ передвижения.

А ведь добравшись до Кольца, нужно будет еще решать, как стартовать с этой капризной планеты и как проскользнуть незамеченными сквозь блокаду, установленную Клавдией. Охотник отбросил сигару и вновь посмотрел на бурю. Им предстоял долгий и трудный путь.

В двадцати милях к северу буря продолжала завывать, но уже тише, постепенно теряя свою силу. Яко закончил проверку аэропланов, отыскал глазами голубой мерцающий маячок своего укрытия и стал пробираться к нему сквозь коричневую мглу. Рядом с его укрытием находились точно такие же, но с маячками другого цвета, в каждом из них устроилось по два человека из его отряда. Не самое приятное место для лагеря, но зато близко к Звоннице, а это может иметь решающее значение, когда буря утихнет. Яко опустился на четвереньки и сквозь низкий вход пролез в относительный уют укрытия.

– Добро пожаловать домой! – сказал майор Теллор с легким сарказмом. Он сидел, упираясь спиной в груду оборудования, рядом с ним исходил паром разогретый продовольственный пакет. Свет от фонаря под крышей отражался от его недавно выбритой головы и отбрасывал глубокие тени под глазами. – Все в порядке? – спросил он.

– Нормально, – буркнул, усаживаясь, Яко, – буря утихает. Через четыре-пять часов мы сможем вылететь.

– Они тоже. Когда и если они смогут воспользоваться планерами.

В устах Теллора это звучало не вопросом, а утверждением.

Яко пожал плечами. Они уже много раз говорили на эту тему, но майор всегда стоял на своем. Чего ему вообще нужно? Гарантий на тарелочке с голубой каемочкой?

– Ничего нельзя сказать наверняка, майор. Если им нужно спешить, то на планерах они доберутся до Кольца быстрее всего. С другой стороны, Идущие редко используют этот транспорт, отчасти из-за нас, а отчасти из-за того, что их очень трудно доставлять назад. Так что ваш Мак-Кейд может принять решение в пользу передвижения на нуагах.

– В этом случае он нарвется на мою команду… и на этот раз ему повезет гораздо меньше, – задумчиво произнес Теллор. – Мои люди имеют приказ стрелять во все, что появится на тропе.

– Правильно, – поддержал его Яко, вспомнив оружие, которое сам же и продал пехотинцам по баснословной цене. – Что бы они ни делали, мы до них доберемся!

– А почему Идущие вообще используют планеры? – поинтересовался Теллор.

– Без понятия. Кто-то говорил мне, что это позволяет им жить в гармонии с планетой, но лучше всего спросить у них самих, – ответил Яко, а про себя добавил: «Ну чего привязался, зануда?»

Теллор кивнул и вновь принялся за еду, методично пережевывая каждый кусочек; казалось, что его челюсти движутся по слышной только ему команде: «Ать-два-а, ать-два!» При этом он уставился куда-то в пространство, словно бы пытаясь увидеть сквозь стены укрытия весь путь отсюда до Земли.

Довольный тем, что разговор наконец прекратился, Яко пошарил в своей торбе и достал паек. «Черт, опять эрзац-мясо!» – с раздражением подумал он и, оторвав ярлык, стал ждать, пока пища не разогреется. Ему не нравился Теллор, но Яко изо всех сил старался не выказывать этого. Во-первых, потому, что майор пообещал столько денег, что их Ветрогонам хватило бы очень надолго, а во-вторых, крылатый разбойник панически боялся морских пехотинцев. Да и как не бояться, когда вокруг Планеты Ветров кружится добрая половина флота Империи! Вряд ли такое соседство может способствовать бизнесу Ветрогонов – правда, пока что оно и не мешало. И вообще, в последнее время Яко везло. Взять хотя бы безвременную кончину Джубала. Конечно, он потерял несколько хороших парней в той стычке со звеном Джубала, но зато теперь ему принадлежала власть над всем отрядом, об этом еще несколько дней нельзя было даже мечтать. А потом один из его парней наткнулся на Теллора с пехотинцами. Разведчик как раз разыскивал Мару и ее новых приятелей. Джубал там или не Джубал, а сполна рассчитаться с ублюдками следовало. И вот пожалуйста – появляются морпехи, готовые заплатить за то, что ты и без них хочешь сделать! Что может быть лучше? Яко беззвучно рассмеялся. Несмотря на все попытки Теллора приукрасить происшедшее, не нужно особого ума, чтобы понять, что его команду просто застали врасплох и, отобрав оружие, отпустили на все четыре стороны. Ну а если Теллор не сможет найти и убить Мак-Кейда, Клавдия сдерет с него шкуру. Яко находил подобную перспективу тоже довольно привлекательной.

– Что это ты так развеселился?

Яко испуганно поднял глаза. Кажется, он засмеялся не про себя, а вслух. Глаза Теллора сузились, словно тот догадался о причине его веселья.

– Ничего особенного, майор, – ответил Яко. – Просто вспомнил анекдот, который мне сегодня рассказали.

Теллор кивнул, но по-прежнему с таким подозрением глядел на Яко, что бедняга решил вздремнуть. Это был единственный способ избежать немигающего взгляда майора. Через несколько минут он уже спал. Ему снилось чудовище, не отводившее от него глаз, и человек по имени Мак-Кейд, который должен был умереть, но он почему-то не умирал.

Мак-Кейд с недоверием наблюдал за подготовкой к старту. Ему приходилось летать на планерах, но тогда их выводили в полет, буксируя за аэромобилем, а не сталкивая с утеса в семьсот футов высотой. Два ажурных пандуса из сверхпрочной стали сбегали по крутому склону горы и обрывались над бездной. Люди ползали по фермам, проверяя, не повредила ли последняя буря конструкции пандусов, а на вершине каждого сооружения уже стояло по планеру. Это были белые изящные аппараты, сделанные из легчайшего, но очень прочного пластика. Импульсные пушки, установленные на консолях под длинными крыльями и за колпаком кабины, портили их благородные формы. Мак-Кейд молил Бога, чтобы это оружие им не понадобилось. Не такая простая задача управлять планером после многолетнего перерыва, а когда в тебя еще и стреляют, то это вообще последнее дело. Однако выбора не было. Поскольку планеры были двухместными, Мара должна была остаться в Звоннице. А Александр, хотя и умел летать практически на всем, планеризмом никогда не занимался. Фил же и вовсе умел водить только аэромобиль. Значит, пилотирование планеров ляжет на него и на Рико, а все остальное будет зависеть только от случая. Охотник посмотрел на небо. Хорошо хоть погода подходящая. Ветер ослабел до небольшого бриза, и то там, то тут сквозь облака проглядывало солнце. Раздался пронзительный свист, и Мак-Кейд увидел, что проверяющие слезли с пусковых установок и собрались вокруг планеров. Рико махнул приятелю рукой и крикнул:

– Вперед, старики! Экспресс в Кольцо отправляется! Шутливо отсалютовав, он сел за штурвал своего планера. Выдавив ответную улыбку, охотник прошел на стартовую платформу. Он увидел, как Фил последний раз обнялся с Марой и полез вслед за Рико. Еще когда он прощался с Марой сам, Мак-Кейд заметил, что глаза у нее были красные. Фил ничего не говорил, но было ясно, что их пути расходились, и отнюдь не по желанию Фила. Охотника это не слишком удивляло: для успешного развития отношений Филу и Маре нужно было бы пойти на огромную жертву. Хотя Фил и не жаловался, особенности его организма делали для него жизнь в мирах со среднегодовой положительной температурой совершенно неподходящей. А Мара была по-своему привязана к Миру Ветров, она каким-то таинственным образом сроднилась с ним. К тому же она определенно хотела продолжать изучение философии Идущих, а это было бы невозможно, случись ей уехать.

Когда Мак-Кейд взобрался на платформу, Алекс, который уже стоял там, обмениваясь рукопожатиями и обнимая своих многочисленных друзей, повернулся к нему и произнес с притворным недовольством:

– Эй, водитель, в будущем постарайся двигаться поживее. Дела Империи не ждут, знаешь ли!

– Тысяча извинений, ваше талдычество! – ответил охотник, склоняясь в глубоком поклоне. – Если вы всемилостивейше соблаговолите опустить свой императорский зад в кабину, мы сей момент отправимся!

– Сейчас очень тяжело найти хороших помощников, – пожаловался Алекс черноволосой женщине, стоявшей рядом. – Приходится мириться с такими неотесанными мужланами!

Улыбнувшись и помахав рукой, он вслед за Мак-Кейдом забрался в планер и помог ему закрыть фонарь кабины. Охотник надел пилотский шлем и включил микрофон.

– Как слышишь меня, Рико? Прием!

– Слышу тебя хорошо, Сэм! – ответил Рико, улыбаясь под прозрачным фонарем соседнего планера.

Мак-Кейд окинул взглядом нехитрую доску приборов. Мотора на планере не было, а значит, не было и множества циферблатов и тумблеров, и очень немногое могло бы сломаться. «Разве что нам задницу не поднять в воздух», – подумал он. Но взлетная площадка находилась так высоко, что альтиметр уже показывал семьсот двадцать пять футов, а это весьма успокаивало. По крайней мере не придется начинать долгий и трудный набор высоты с нулевой отметки.

– Готов, Алекс?

– Так точно, Сэм!

– Ладно, кто последний прибудет в Кольцо, тот ставит пиво! С этими словами Мак-Кейд отпустил рычаг тормоза, и у него засосало под ложечкой, потому что планер заскользил вниз.

Аппарат быстро набирал скорость, он шел все быстрее, и наконец оторвался от пандуса, рассекая крыльями воздух. Пытаясь подняться повыше, охотник потянул рычаг на себя. Хотя они и имели запас высоты в семьсот футов, для того, чтобы добраться до Кольца, этого было явно недостаточно. Поскольку у планера нет двигателя, большую часть времени он проводит в падении. Пилоты называют это планированием, но на самом деле это – просто управляемое падение, которое и является причиной непопулярности этого спорта, а также и того, что планеры не нашли широкого применения как транспортное средство.

– Разве что на этой дурацкой планете! – проворчал Мак-Кейд сквозь сжатые зубы, чувствуя, как планер клюнул носом и полетел с потерей высоты.

Заложив вираж вправо, охотник стал искать восходящий поток теплого воздуха, который поднял бы их повыше. Тем временем стрелка альтиметра продолжала падать. Шестьсот пятьдесят футов, шестьсот двадцать пять, наконец шестьсот… но вот планер попал в восходящий поток, и Мак-Кейд почувствовал, как он ударил в крылья. Кружа в этом потоке, машина пошла вверх, набрала потерянную высоту и стала подниматься дальше. Наконец теплый поток исчез, но к тому времени они уже поднялись на отметку восемьсот семьдесят футов. Охотник бросил взгляд вправо и убедился, что Рико следует за ним. Второй пилот поднял большой палец в знак того, что все хорошо, и Мак-Кейд ответил тем же. Потом он проверил свой курс на Кольцо и позволил себе удовлетворенно улыбнуться. Предстоял еще долгий путь, но начало было неплохое. И в это время в его наушниках раздался голос Алекса, он звучал весьма тревожно и озабоченно:

– Сэм, у нас гости, сзади, на восьми часах.

Мак-Кейд повернул голову в том направлении и тихо выругался, когда его глаза подтвердили сказанное Александром. Пока что позади виднелись только черные точки, но они увеличивались в размерах, и не могло быть никаких сомнений в том, что это такое. Ветрогоны обнаружили и преследовали их.

21

Нет, им не уйти от преследования! Всякий раз, когда планер терял высоту и Мак-Кейд был вынужден кружить, выискивая восходящий поток, бандиты сокращали дистанцию; моторы их машин гудели, как рой встревоженных пчел. Пока еще все складывалось как-то удачно: друзья находили восходящие потоки раньше, чем Ветрогоны могли подойти к ним на расстояние прицельного выстрела; планеры взмывали вверх и уходили от преследователей. Но те тоже умели использовать восходящие потоки, и гораздо лучше, чем Мак-Кейд и Рико, и потому они медленно, но неуклонно приближались. Скоро, совсем скоро Ветрогоны настигнут беглецов.

И все же охотник был решительно настроен оттянуть этот момент как можно дольше. Погоня продолжалась уже больше часа, и они покрыли больше половины расстояния от Звонницы до Кольца. Это было в некотором роде даже смешно. На любой другой планете сто миль были сущим пустяком, пятнадцатиминутным полетом на аэромобиле. Но только не здесь! Здесь сто миль можно приравнять к вечности, к немыслимо огромному расстоянию, чтобы покрыть которое требуются многие дни изнурительной поездки на нуагах, или, в случае путешествия по воздуху, несколько часов страха и ожидания того, что в любой момент неожиданный порыв ветра подхватит аппарат и бросит его на камни.

В наушниках Мак-Кейда раздался треск помех.

– Они приближаются, Сэм. Похоже, что драки не избежать!

– Боюсь, что это так, Рико. Но давай оттянем ее, на сколько сможем. У них на аэропланах стоят двигатели, и это дает им преимущество. Главное сейчас – добраться до «Пегаса» и взлететь. Так что не дай им сбить тебя с пути. Петляй, делай «змейки», «бочки», «горки», но держи курс на Кольцо!

– Понял, – ответил Рико.

Неожиданно сквозь статические помехи прорвался смех:

– И это, по-твоему, план боевой операции?

И смех, и голос могли принадлежать только одному человеку: майору Нолану Теллору. Охотник почувствовал, как начали подергиваться мышцы на его левой щеке. Каким-то образом этот гад снюхался с Ветрогонами и опять висел у них на хвосте. Нужно было пристрелить этого сукина сына, когда была такая возможность. Но сейчас его можно было только дразнить.

– Ого, майор, я смотрю, ты навербовал в Имперский флот новобранцев? Жалкий сброд, я тебе должен сказать! Но уж лучше быть с ними, чем лежать в грязи, взывая к милости от случайного каравана нуагов, верно?

Эфир заполнил смех Ветрогонов. Теллор им очень не нравился, и все они знали, как Мак-Кейд и его друзья подстерегли майора с пехотинцами и обезоружили их. Так что, несмотря на то, что тот назвал их «сбродом», смеялись они охотно. Потом раздался голос Яко:

– Заткнитесь, идиоты! Пока что смеются над вами, приберегите веселье на потом!

После этого в эфире воцарилось молчание. Мак-Кейд и Рико сосредоточились на том, чтобы подлететь как можно ближе к Кольцу, а бандиты гнались за ними, выдвинув до упора сектор газа и угрюмо наблюдая за тем, как стремительно опустошаются топливные баки их машин.

Все произошло в одно мгновение. Охотник уже увидел вдали всеволновую антенну и пилон в космопорте «Кольца», но тут же попал в поток холодного воздуха. Он делал все, чтобы планер летел с минимальным снижением, но все равно тот стремительно терял высоту. Если они не смогут найти теплое течение, им придется сесть, не долетев нескольких миль до Кольца. Пилоты Яко мгновенно разобрались в обстановке и разразились радостными воплями. Теперь-то добыча не уйдет от них!

По счастью, Мак-Кейд и Рико довольно быстро нашли теплый поток, но они все еще набирали высоту, когда Ветрогоны решили начать атаку. Первые импульсы энергии пронеслись на волосок от левого крыла планера охотника, оставив черную полосу на верхней плоскости.

– Алекс! – закричал Мак-Кейд по интеркому. – Заставь их держаться подальше!

Александр не ответил – он уже вел свою первую цель. Нажимая на две педали в полу, он мог поворачиваться вместе со спаренными пушками на триста шестьдесят градусов, а пистолетные рукоятки в подлокотниках кресла позволяли стрелять из одной или из обеих пушек сразу. Вокруг них вились легкие самолеты Ветрогонов, принц улыбался, но эта улыбка была похожа на оскал хищника. Он не знал, что точно так же улыбался дед, когда вел в битву свой флот. И повод для улыбки был тот же, что и у деда, – ведь он нащупал слабое место противника! Хотя Ветрогоны и были превосходными пилотами, они ничего не смыслили в тактике воздушного боя. Если не считать той схватки со звеном Джубала, они всегда нападали на наземные цели. Поэтому вместо того, чтобы зайти снизу и с набором высоты ударить в самое уязвимое место планера, бандиты норовили забраться повыше и атаковать на бреющем полете, подставляя под огонь брюхо собственного самолета. И хотя Алекс, в отличие от своей сестры, не был профессиональным военным, но он состоял в резерве военно-воздушных сил и считался очень хорошим летчиком. Стрельбы в условиях, приближенных к боевым, были одним из любимых его упражнений. Вот и сейчас две синие машины зависли прямо над их планером и открыли беспорядочный огонь, который никак не достигал цели, потому что Мак-Кейд непрерывно маневрировал. Поскольку Ветрогоны никогда не сражались в воздухе, то стрелки они были никудышные. А вот Александр стрелять умел. Он сжал обе рукоятки и буквально разрезал пополам один из аэропланов; спустя миг от его огня взорвался второй.

Обломки сбитых Александром машин еще падали, когда Фил сбил третий аэроплан, и воздушные силы нападающих внезапно сократились чуть ли не вдвое. Яко был поражен, перепуган и молча благодарил небо за то, что остался жив. Что-то было не так. «Что же, черт возьми, происходит? – спросил он сам себя. – Мы ведь гораздо лучшие пилоты, чем они, так почему же они берут верх?» – «Потому что знают какие-то неизвестные нам приемы!» – ответил сам себе командир Ветрогонов.

– Вы что, идиоты, что ли? – Вопрос прозвучал с заднего сиденья, а голос принадлежал майору Теллору. – И вы еще называете себя пилотами? Заходите снизу! Моя бабушка и та могла бы с вами справиться!

Яко сразу же признал правоту Теллора. Ветрогоны атаковали сверху, сразу же попадая под убийственный огонь спаренных пушек планеров. Он заложил крутой вираж и, теряя высоту, скользнул под ближайший планер.

Посмотрев направо, Мак-Кейд увидел, что один из нападающих пытается зайти снизу. Быстро же учатся эти ублюдки! Он сделал «бочку» и при этом тоже потерял высоту, но все-таки вышел из-под огня, оказавшись ниже атакующего самолета. Александр использовал открывшуюся возможность и поджег правое крыло машины Яко.

Аэроплан опустил нос и вошел в последний штопор. Яко зажмурился и пожалел, что не слышит ничего, кроме черной ругани Теллора. Какая ужасная смерть!

Охотник пытался смотреть во все стороны одновременно. В это время самолет Яко врезался в землю, Мак-Кейд обернулся и увидел дым, выходящий из темной дыры в борте второго планера. Однако его приятели, кажется, не пострадали. Рико снова уверенно поднял большой палец, а Фил размахивал использованным огнетушителем. Более того, Рико, видимо, подстрелил еще одного Ветрогона, потому что в воздухе оставалось только три аэроплана. Их пилоты, похоже, решили больше не связываться с победителями: заложив вираж, они прекратили преследование и начали кружить, выискивая уцелевших. Охотнику не нужно было проверять, не сбились ли они с курса во время боя: до антенны и пилона ветросиловой установки лететь осталось всего ничего, фактически можно уже заходить на посадку.

Оба планера плавно снизились и, следуя за уже знакомым красным шаром, вскоре оказались в том же ангаре, где стоял Пегас. Пока лифт плавно шел вниз, друзья выбрались из кабин и взяли на изготовку свое импульсное оружие, ведь ангар – очень удобное место для неожиданного нападения. Поэтому, когда спуск окончился, они уже притаились за планерами, готовые к любой неожиданности. К любой, но только не к полной тишине. На них не обрушился шквал энергии, не бежали морпехи, чтобы захватить или убить их. Ничего подобного не случилось, в ангаре не было ни души, если не считать старика и подростка, работавших на лесах разбитого корабля, что стоял у углу.

Когда четверка сошла с платформы, мальчик с любопытством уставился на них, но старик что-то ему тихо сказал, и мальчик вернулся к работе. Мак-Кейд заметил, что грузовое судно исчезло и теперь на его месте стоял побитый буксир. Шлюпка с надписью «продается» все еще не нашла своего покупателя.

«Пегас» стоял там, где они его и оставили. Мак-Кейд приложил ладонь к замку главного люка, вошел и сразу же дал компьютеру команду начать предполетную подготовку. Компьютер сообщил, что никто не пытался ни войти, ни вообще как-нибудь потревожить судно. Однако охотник все равно осмотрел весь корабль. Осторожность никогда не помешает, особенно после долгой отлучки. Утверждение компьютера, что корабль не подвергался внешнему воздействию, может и не соответствовать действительности. А вдруг люди Клавдии нашли способ обмануть его периферийные датчики? Например, установили на корпусе какое-нибудь взрывное устройство? Проверяя корабль, Мак-Кейд все время думал, почему посланцы Клавдии не устроили им засаду в ангаре.

Вероятно, она считала, что будет достаточно Теллора с его командой. А может быть, у нее были и другие козыри, спрятанные в рукаве, время покажет.

Рико и Фил отправились к Мамочке, чтобы заплатить за стоянку. Когда они вернулись, охотник увидел на их лицах широкие улыбки и заподозрил, что они выкроили время выпить по кружке-другой пива.

– Нам дано разрешение на взлет, Сэм! – сказал Рико. – Кстати, Мамочка сообщила, что пару дней назад здесь сел имперский корабль вторжения. Какой-то лейтенантишка, а с ним пол-отделения, обыскал весь ангар, предупредил, что мы очень плохие, забрался снова в свою посудину и улетел. Это наводит а размышления, ведь так?

– Да, действительно, – хмуро ответил Мак-Кейд, – но почему же они оставили в покое «Пегас»? Почему не захватили его или хотя бы не вывели из строя? Бессмыслица какая-то!

– Почему же, это вполне разумно, – сказал Алекс, присоединяясь к ним под коротким крылом корабля. – Я слышал кое-что из вашего разговора, Клавдия поступит именно так. Ей очень нужно, чтобы мы взлетели. Если нас нельзя поймать на очень далекой планете, она позволит нам взлететь и без лишнего шума сцапает в космосе.

Мак-Кейд кивнул, соглашаясь с ним:

– С этой точки зрения в этом есть определенный смысл. Ну а нам-то что делать? Не можем же мы сидеть здесь вечно?

– Верно, – согласился Александр, – время работает против нас. Сколько ей осталось ждать до того, как она получит право на трон по причине моего отсутствия?

– Прошло уже почти три месяца со смерти твоего отца, – подсчитал охотник. – У тебя есть не более недели.

– Как раз хватит, чтобы добраться до Земли, – заметил Александр, – если отправиться в путь сегодня.

– Ну, – сказал Рико, – тогда нам нужно взлетать…

– …чтобы нас тут же пришили, – закончил за него Мак-Кейд.

Фил, который до сих пор молчал, откашлялся и произнес:

– Точно… но, может, положение не так уж и безнадежно: у нас есть возможность вступить в переговоры с принцессой.

Все трое повернулись к нему.

– Я весь внимание, – сказал Мак-Кейд.

– Ну, – задумчиво начал Фил, – мне подала идею вон та шлюпка. – Он указал на потрепанную шлюпку с корявой надписыо «продается» вдоль всего борта. – Мы могли бы использовать и твою, но ты оставил ее на Джойо Ройд.

– В следующий раз буду умнее, – сухо ответил охотник. Фил не обратил на его слова никакого внимания.

– Мы покупаем шлюпку и грузим ее на «Пегас», потом Алекс запишет все, что здесь произошло, в ее «черный ящик», а мы зададим ей курс на Землю и сбросим ее сразу же, как только выйдем из гравитационного поля планеты. Возможно, нам и не прорваться через блокаду Клавдии, но даже если она нас схватит, это ничего не изменит. Что бы принцесса ни сделала, шлюпка все равно достигнет земной орбиты, а «черный ящик» расскажет обо всем. Клавдии ничего не останется, как отпустить нас!

Мак-Кейд закурил, глубоко затянулся и выпустил вниз клуб белого дыма. В плане Фила было множество уязвимых мест. Самое важное заключалось в том, что шлюпка не была оснащена гипердвигателем: чтобы понять это, хватило бы одного взгляда. Поэтому, когда шлюпка прибудет на Землю, Клавдии не будет в живых уже не одну сотню лет – и это если старое корыто не развалится по дороге. Так что все это вполне безнадежно. Фил – превосходный биолог, но не слишком хорошо разбирался в кораблях. Однако, может быть, удастся использовать шлюпку по-другому. Подумав, он ответил:

– С некоторыми небольшими изменениями твой план может дать нам кое-какой шанс. Вот что я имею в виду…

После того как Мак-Кейд объяснил им свой замысел, последовала продолжительная дискуссия на технические темы, после чего все согласились, что план может сработать, хотя вполне вероятно, что и нет.

– В любом случае, – подытожил Рико, – у Сэма бывали идеи и похуже этой, но некоторые из них давали необходимый результат. Так почему бы не попытаться и на этот раз?

– Спасибо за доверие, Рико, – поблагодарил Мак-Кейд.

Остальные рассмеялись и разошлись выполнять свои задания. Рико и Алекс отправились покупать шлюпку и записывать рассказ принца на аппаратуру «черного ящика», а Мак-Кейд и Фил произвели опустошение на складе запчастей «Пегаса». Спустя короткое время они начали вносить свои изменения в миниатюрный двигатель шлюпки.

Через четыре часа работа над двигателем была завершена, шлюпку погрузили на «Пегас», и корабль был готов к отлету. Мак-Кейд включил репеллеры и осторожно провел корабль от причала к платформе лифта. Раздалось гудение невидимых механизмов, и корабль поднялся на поверхность, прямо в начинающуюся бурю.

– Хорошо, что мы взлетаем сейчас, – заметил Рико с места второго пилота. – Еще час – и здесь начнется ад кромешный.

Охотник посмотрел на песчаные вихри и кивнул в знак согласия. Обычный ураган вновь решил показать свою силу. Легко коснувшись клавишей панели управления, Мак-Кейд отвел «Пегас» от платформы лифта и сказал в микрофон корабельной связи:

– Пятисекундная готовность к старту!

С этими словами он еще раз оглядел панели приборов, а его руки носились над пультом с уверенностью, рожденной долгой практикой. Затем Мак-Кейд в последний раз взглянул на экраны и положил правую руку на красную рукоятку, расположенную у него над головой.

– Держитесь, джентльмены, поехали!

Сказав это, он повернул рукоятку на один оборот вправо и надавил на нее. На мгновение корабль задрожал, но вот его двигатели развили тягу, и «Пегас» рванулся вверх, мгновенно превратившись в яркую точку в зените, а потом исчез совсем.

Когда они вышли из гравитационного поля, охотник почувствовал, что перегрузка исчезла, и помотал головой, разгоняя туман перед глазами.

– Хорошо. Рико, приготовиться к выбросу шлюпки! На счет «пять». Один… два… три… четыре… пять!

Рико повернул ключ, расположенный перед ним на панели, отключил предохранительную крышку и на счет «пять» щелкнул тумблером, скрывавшимся под ней. На корме судна открылся люк, катапульта выбросила шлюпку в пространство. Через несколько мгновений суденышко включило свой двигатель и понеслось к Земле, до которой оно доберется лет через триста – четыреста.

Увеличивая тягу, Мак-Кейд постарался выжать из корабля все, что он может дать, но далеко уйти им не удалось. Внезапно включились все сигналы оповещения о непосредственной опасности. Замигали световые сигналы, завыли сирены, часто и отрывисто рявкали ревуны. Охотник не успел даже выругаться, а «Пегас» уже оказался в сети лучей захвата, брошенной имперскими кораблями. Судя по всему, они вели Мак-Кейда с момента старта. Клавдия даже не захотела связываться с ними, чтобы позлорадствовать. Она просто замела их – и все! Поскольку корабль сам по себе не мог шевельнуться, оставаться в рубке было просто бессмысленно, поэтому Мак-Кейд и Рико отстегнули привязные ремни и присоединились к двум своим спутникам, сидевшим в маленькой кают-компании. Упав в кресло, охотник зажег сигару и стал смотреть на большой обзорный экран. Имперский крейсер «Нептун» становился все больше и больше и наконец закрыл собою все небо. Лучи захвата ввели «Пегас» в огромный люк крейсера и опустили на яркий освещенный причал. Пленники увидели, что для их сопровождения Клавдия распорядилась направить целое отделение морских пехотинцев, вооруженных и в полном боевом космическом облачении.

– Похоже, моя сестрица встречает нас с почетным караулом, – сухо заметил Алекс. – Как это внимательно с ее стороны!

Мак-Кейд рассмеялся:

– Твоя сестра очень щедра на караулы! Нас она так встречает всегда, верно, джентльмены?

– Точно, – ответил Рико, поблескивая глазами.

– Каждый раз, – проворчал Фил.

Телекоммутатор загудел, и на экране появилась капитан Эдит Квит. Она выглядела очень, очень усталой.

– Я не буду повторять, так что слушайте внимательно! После того как в отсеке будет восстановлено давление, открывайте свой главный люк. Выходите без оружия, держа руки за головой. Невыполнение приказа повлечет за собой смерть, – сказала она и исчезла с экрана.

Шло время. Пегас отбуксировали и поставили на причал рядом с челноком интендантов, огромный шлюз был задраен, и в него подали воздух.

– Похоже, капитан малость раздражена, – заметил Алекс, снимая пояс с кобурой и бросая его на стул.

– Не обижайся, – проворчал Фил, – но твоя сестра так влияет на всех окружающих.

Алекс ухмыльнулся:

– Истинная правда!

Мак-Кейд открыл главный люк, и они вышли из корабля, как и было приказано, безоружными и с руками за головой. Их моментально обступили морские пехотинцы, которые выглядели более чем грозно. Лиц солдат не было видно за зеркальным забралом шлемов, а тяжелые скафандры делали движения караульных резкими и угловатыми, усиливая их сходство с бездушными машинами смерти. Никто не слышал команд, получаемых ими по радио, и безмолвная, но совершенная согласованность действий усугубляла страх, порожденный внешним обликом морпехов.

Солдаты быстро и умело завели им руки за спину и надели наручники, причем Фила удостоили сразу двух пар «браслетов»: видимо, его выступление в Колизее кому-то запало в душу. Толчками и тычками пленников построили в ряд, прогнали через внутренний шлюзовой переход и повели по сияющему светлой краской коридору. После того как они прошли показавшийся им бесконечным путь по путанице трапов и переходов, им приказали остановиться и ждать у входа в кают-компанию. Было ли это сделано для психологического давления или просто Клавдия не успела подготовить себя к встрече с пленниками – этого Мак-Кейд не знал. Но в любом случае задержка произошла по ее указанию. Наконец минут через тридцать им дали команду входить.

Кают-компания была просторной и светлой. Это впечатление усиливалось стойкой бара во всю длину переборки и огромным, висевшим над ней зеркалом. Клавдия тщательно продумала свою встречу с братом. Используя зеркальный бар в качестве фона, она восседала на подиуме в окружении своих телохранителей. Поэтому ее стул хоть и не был троном, но производил такое впечатление. Принцесса была одета в простое белое платье, а на губах сияла улыбка триумфатора. Телохранители стояли вокруг нее полукругом и выглядели очень грозно в своих блестящих шлемах и полном космическом вооружении. Однако внимание привлекли не они, а двое людей, что стояли справа от Клавдии. Это были контр-адмирал Уолтер Свонсон-Пирс и леди Линни Форбс-Смит, их руки сковывали наручники, а караульные не сводили с них глаз.

Алекс рванулся было вперед, но ударом приклада его сбили с ног. Клавдия рассмеялась и сказала:

– Добро пожаловать на борт, дорогой братец! Я вижу, что ты еще жив. Что ж, это упущение очень легко исправить.

22

Дело было плохо. Когда пехотинец сбил принца с ног, Мак-Кейд совсем упал духом. Все было гораздо хуже, чем он думал. В глубине души он надеялся, что в последний момент их спасет Свонсон-Пирс или как-то поможет леди Линни, но теперь это было исключено – оба потенциальных спасителя сами нуждались в помощи. Выглядели они совсем плохо, одежда была грязной и изорванной, и оба едва держались на ногах. Контрадмирал пытался вскинуть голову и держать ее прямо, но всякий раз она падала ему на грудь, как если бы была слишком тяжела для его шеи.

Словно читая мысли охотника, Клавдия обвела взглядом всех своих пленников и опять повернулась к нему.

– Вот мы и снова встретились, гражданин Мак-Кейд! – Она кивнула в сторону пленников. – Жалко выглядят, а? Хороший пример для тех, кто захочет предать меня! Ты по крайней мере боролся со мной честно. А эти, – презрительно добавила она, – прятались по углам, потому что были слишком трусливы для открытого боя. Эта, – она указала на леди Линни, – притворялась моей подругой, а за моей спиной посылала тайные сообщения ему! – Она ткнула пальцем в Свонсон-Пирса.

Контр-адмирал попытался поднять голову, чтобы ответить, но у него это снова не получилось. Клавдия рассмеялась.

– Он попытался пробраться сюда на интендантском челноке, выдавая себя за главного старшину. – Принцесса удивленно покачала головой. – Кто знает, что за дурацкий план он придумал! Как вы видите, мы задали ему несколько вопросов по этому поводу, но пока что он упрямится. Честь и хвала академии!

К удивлению Мак-Кейда, гордость прозвучала в ее голосе. Даже пытаясь сломить Свонсон-Пирса, она как должное воспринимала свое бессилие, считая, что это – заслуга Военно-космической академии, готовившей таких стойких офицеров. Поведение принцессы стало еще более абсурдным со времени их последней встречи. Однако кое-что важное он все же узнал. Она не понимала, зачем Свонсон-Пирс пытался попасть на корабль. «Молодец Уолт! – подумал охотник. – Хотелось бы мне знать, что ты задумал и можно ли воспользоваться твоей задумкой сейчас?»

– Погоди-погоди! – воскликнула Клавдия, внезапно что-то вспомнив. – Ты ведь тоже выпускник академии, верно, Мак-Кейд? Ну конечно! Тогда понятно, почему у тебя все так хорошо получалось!

Алекс и охотник переглянулись. Рассуждения принцессы были очень далеки от здравого смысла. Почему-то она решила, что Военно-космическая академия каким-то образом придавала своим выпускникам невероятную силу духа и стойкость.

Но, не замечая их реакции, та продолжала:

– К счастью, я уже несколько месяцев знала о предательстве леди Линни, и когда она отправилась на тайную встречу со Свонсон-Пирсом, я установила за ней слежку. Это было очень просто. Кстати, это возвращает нас к вопросу о тебе, дорогой братец, – задумчиво произнесла Клавдия, устремляя на Алекса полный ненависти взгляд. – Что, академия оказалась недостаточно хороша для тебя? – Видимо, принцесса не ожидала ответа, потому что продолжала свою речь: – Между прочим, мы нашли вашу шлюпку, и должна сказать, что этот трюк так же глуп, как и вы сами. К тому времени, как шлюпка донесет на Землю ваше жалкое сообщение, все мы давно будем мертвы! Не слишком умно придумано, а, Мак-Кейд?

Мак-Кейд почувствовал, что сердце его забилось быстрее. Они клюнули! По крайней мере отчасти клюнули. Только бы шлюпка оказалась на борту «Нептуна»! Если она на другом корабле или если ее вообще взорвали, это конец. Но сейчас по крайней мере была надежда, единственная надежда, учитывая, что Свонсон-Пирс и леди Линни выбыли из игры. Охотник скроил глуповатую ухмылку и произнес:

– Не всегда же выигрывать!

– Какая глубокая мысль, – сухо заметила Клавдия. – Я и забыла, как умно ты умеешь разговаривать.

– Слушай, Клавдия, перестань болтать! – устало сказал Алекс. – Ты своего добилась, так что делай свое черное дело, и покончим с этим.

– Господи, Алекс, – с насмешливым удивлением произнесла принцесса, – что ты имеешь в виду? Я даже и не думала причинять боль своему брату; и вообще я собираюсь тебя отпустить! – На мгновение умолкнув, она облизнулась, наслаждаясь своей властью над ними и специально нагнетая напряженность. – Я отпущу тебя… в твоей собственной шлюпке.

Увидев изумление на их лицах, она рассмеялась:

– Не вините меня, вы сами подсказали мне эту мысль. Прослушав запись, которую вы отправили на шлюпке, я решила, что все это так драматично! Вы только подумайте, через сотни лет после всех этих событий появляется сообщение о давно исчезнувшем принце, сестра которого отобрала у него трон! Людям это понравится! Историки просто с ума сойдут! Я стану еще знаменитее! Короче, мне так это понравилось, что я чуть было сразу же не отпустила шлюпку с твоим, братец, посланием.

Клавдия замолчала, словно бы сожалея о такой опрометчивости.

– Но потом я поняла, как это будет эгоистично. Ты, конечно, предпочел бы доставить сообщение лично! Правда, путешествие займет несколько сотен лет, но я решила, что ты не будешь возражать. Сообщение всегда кажется правдивым, если доставляешь его сам!

Алекс грустно покачал головой:

– Неудивительно, что отец завещал трон мне. Ты же больна! Ее глаза блеснули холодным огнем, а с лица схлынула краска.

– Больна? Ты называешь меня больной? Да ты… Неожиданно раздался приглушенный звук далекого взрыва. Весь корабль затрясся как одержимый, но Мак-Кейд ждал и был готов к этому. Падая, он ухитрился повалить двух морпехов. Какая-то часть его мозга расслышала вой аварийных сирен, он понял, что взрыв нанес большой ущерб посадочной площадке «Нептуна», и понадеялся, что это на некоторое время отвлечет команду. Взрыв произошел на полчаса позже ожидаемого. «Но, – подумал охотник, нанося одному из морпехов удар ногой в голову, – диверсионные взрывы – это все-таки не самая точная наука!»

Мак-Кейд поднял голову и увидел, как Рико, опустив голову, с разбега ударил морского пехотинца в живот и упал сам, получив удар прикладом.

А Фил вошел в свой режим максимального форсажа. Разорвав две пары наручников так легко, словно это были игрушки из дешевой пластмассы, он черным вихрем налетел на охранников Клавдии.

После взрыва те пришли в замешательство и, наверное, поэтому не приняли всерьез атаку Фила, чувствуя себя в полной безопасности в своих доспехах. Действительно, ну что могло им сделать это косматое чучело? Но когда они оценили его способности, было уже поздно. Фил рвал их доспехи, как алюминиевую фольгу. Потом в дело вступали острые когти из сверхпрочной стали, которые кромсали плоть и дробили кости, не зная пощады. Когда же морпехи попытались оказать сопротивление, выяснилось, что они не могут стоять, скользя и падая в лужах собственной крови. Но даже умирая, они не могли поверить в происходящее. Этого просто не может быть! Какому чудовищу по силам разорвать их броню голыми руками?

Однако и Фил не избежал ранений. Вскоре его кровь из десятка ран смешалась с кровью поверженных охранников.

Клавдия бросилась к выходу. Она бежала к открытому люку, а на ее лице застыло выражение отчаяния и испуга. Принцесса только что считала себя неуязвимой, абсолютно неприкосновенной, но легкость, с которой Фил уничтожил охранников, потрясла ее до глубины души.

Мак-Кейд выругался: сейчас Клавдия уйдет! В отчаянии он ударил морского пехотинца в нос основанием ладони и моментально убил его, вдавив хрящ в мозг. Потом он попытался встать, но уже понял, что не успеет. Единственным препятствием между люком и принцессой оставался измученный, но несломленный Свонсон-Пирс. Взрыв бросил леди Линни на пол, но благодаря какому-то чуду, а может, собственному упрямству и гордости офицер устоял. Огромным усилием воли контрадмирал смог поднять голову и улыбнулся Клавдии, падая ей под ноги.

Она споткнулась о его тело, заскользила по мокрому от крови полу и упала, ударившись о большой музыкальный центр. Раньше чем принцесса пришла в себя, ее брат подскочил к ней и так стиснул ей шею ногами, что глаза женщины выкатились из орбит, а лицо посинело.

– Алекс! – закричал Мак-Кейд, но тот уже отпустил Клавдию.

– Стоять!

Все оборвалось в душе охотника, когда из люка вышла капитан Квит, держа в каждой руке по бластеру, и ее сопровождала группа хорошо вооруженных членов команды корабля. За ними в кают-компанию вбежали доктор и несколько санитаров; они сразу же принялись осматривать раненых.

Фил застыл, как и было приказано, но это уже не имело значения, потому что к тому времени все морские пехотинцы были либо убиты, либо ранены.

– Встать! – приказала Квит. Мак-Кейд попытался выполнить команду, но вдруг понял, что капитан даже не смотрит на него. Ее бластеры были направлены на Клавдию.

Лицо принцессы выражало недоверие, когда с помощью одного из медиков ей удалось встать. Она поднесла руки к горлу и прохрипела:

– Что это значит, капитан Квит? Как вы осмеливаетесь приказывать мне! Эй, ты! – указала она трясущейся рукой на главстаршину, стоявшего позади Квит. – Я приказываю тебе арестовать капитана Квит за нарушение субординации. Заприте ее в каюте!

Старшина, худощавый молодой человек по имени Листер, даже не шевельнулся, его пистолет не сдвинулся ни на дюйм и все так же был направлен в грудь Клавдии. На какое-то мгновение воцарилась абсолютная тишина. Принцесса замерла, опустив глаза к полу и сжав губы в тонкую линию.

Квит вопросительно взглянула на Александра:

– Сэр?

Алекс кивнул.

Повернувшись к Листеру, Квит приказала:

– Заприте принцессу в ее каюте, старшина. Без моего разрешения туда никого не впускать и не выпускать!

Главный старшина кивнул и приглашающе повел бластером. Клавдия повиновалась и без единого слова пошла к люку. Когда последний из ее конвоиров исчез из виду, Квит повернулась, встала по стойке «смирно» и отрапортовала:

– Капитан Эдит Квит, командир имперского крейсера «Нептун» к вашим услугам, сэр!

Алекс улыбнулся:

– Вольно, капитан! Спасибо вам.

Она подчинилась с мыслью, что с людьми принц общается гораздо лучше Клавдии. Вот уже несколько месяцев капитан Квит работала на Свонсон-Пирса и передавала ему информацию, однако надеялась, что никогда не вступит в открытое столкновение с принцессой. Команда корабля согласилась выступить против Клавдии только в том случае, если будет найден Александр. Но постепенно стало ясно, что принцесса пойдет даже на убийство законного наследника, лишь бы сесть на трон. Когда был раскрыт заговор Свонсон-Пирса и леди Линни, капитану Квит пришлось самой принимать решение. Как ни странно, но когда контр-адмирал больше не смог направлять ее действия, та самая подготовка в академии, на которой так зациклилась Клавдия, подсказала Эдит Квит верный ответ. По иронии судьбы это был ответ деда принцессы, его вдалбливали в голову каждого курсанта: «Высшей обязанностью офицера является служба на благо Империи даже ценой собственной жизни». Вспомнив эти слова, капитан Квит почувствовала облегчение и отправилась наводить порядок на корабле. Повреждения были значительными, и это ее злило, но что она могла сделать? Пререкания с Императором по данному поводу не принесут ее карьере никакой пользы. Идя по коридору, Квит улыбнулась; это случалось с ней очень редко, и поэтому она до смерти перепугала проходящего мимо техника, которому стало страшно от того, что эта улыбка предназначалась ему.

Алекс собрался с духом и оглядел кают-компанию. За победу было заплачено слишком дорого. Кают-компания больше походила на лавку мясника. Повсюду валялись трупы изувеченных солдат. Как ни печально, они погибли, защищая Империю. Отныне – его Империю. И эти солдаты теперь тоже были из его Армии. Ничего не зная о материях высшей политики, они просто выполняли свой долг по отношению к Клавдии, как выполняли бы его по отношению к нему. Конечно, если бы не Фил, Рико и Мак-Кейд, те же самые морские пехотинцы успешно посадили бы его в старую спасательную шлюпку и послали умирать в космос. Он вздохнул. Как все это глупо!

Мак-Кейд и Рико помогли двум медикам положить Фила на носилки. Синтезированный представитель рода человеческого потерял сознание. Форсированный режим многократно увеличивал его силы, но он же истощал и энергию Фила, особенно при большой потере крови. Теперь он будет спать очень долго, не меньше шестнадцати часов. Тем временем остальные раненые уже были погружены на носилки-автоматы, а наиболее сильно пострадавших немедленно отправили в госпиталь. Когда Фила увезли, Рико пошел следом, чтобы убедиться, что тому будет обеспечен должный уход. Мак-Кейд посмотрел ему вслед. Он знал, что ему следовало бы пожалеть ни в чем не повинных солдат, но ничего подобного он не чувствовал. Охотник просто был чертовски рад, что его друзья остались живы.

Когда последние носилки покинули кают-компанию, Алекс заметил леди Линни. Ее носилки-автомат скользили по люку, сопровождаемые молодым и довольно полным врачом.

– Линни! – крикнул принц Александр и бросился к носилкам. От одного взгляда на нее у него защемило сердце, и он невольно воскликнул:

– Господи, да что они с тобой сделали? Интонация гнева и печали слышалась в этих словах. Прекрасное лицо леди Линни было бледным и изможденным.

Глаза ее приоткрылись, и она слабо улыбнулась, прошептав:

– Добро пожаловать домой, Алекс. Ты нужен нам!

Потом ее глаза снова закрылись, и голова бессильно легла на подушку.

Принц посмотрел на доктора, который испуганно улыбнулся, утвердительно качая головой.

– С ней будет все хорошо, сэр! – поспешил заверить он Александра.

По приказу Клавдии доктор присутствовал на допросах леди Линни. Теперь у власти встал брат принцессы, явно обеспокоенный здоровьем этой дамы. Что она ему наговорит? Доктор почувствовал, что его бросило в пот.

Алекс с трудом подавил горловой спазм и наконец выговорил:

– Хорошо! Вы лично отвечаете за здоровье леди Линни, и да поможет вам Бог, если с ней что-нибудь случится!

Доктор кивнул и направился к люку, но тут же остановился, потому что Алекс взмахом руки преградил ему дорогу и спросил, поворачиваясь и глядя во все стороны:

– А тот офицер, что был с леди Линни, Свонсон-Пирс, где он?

– Здесь, – ответил за доктора Мак-Кейд. – Пока что он в полной отключке, но я боюсь, что он выживет хотя бы для того, чтобы вконец испортить мне жизнь.

– За ним также наблюдайте особо, – приказал принц доктору. – Пусть мне докладывают об их состоянии каждые четыре часа.

Теперь лицо несчастного доктора стало белым как мел. В полном смятении он поспешно кивнул и сам повел носилки с леди Линни, одновременно поторапливая медиков, которые везли Свонсон-Пирса. Он не знал и не хотел знать, что тут произошло. Спокойнее всего ему сейчас было бы в госпитальном отсеке, поэтому доктор непроизвольно ускорял бег носилок леди Линни.

Мак-Кейд раскуривал сигару, когда к нему присоединился Император.

– Ну, Алекс… или мне следует сказать «ваше высочество»? Империя ваша, содержите ее в полном порядке.

Император засмеялся:

– Может, она и моя, но я сильно сомневаюсь, чтобы ты мог назвать меня вашим высочеством и сам поверить в эти слова. Так что зови меня просто Алексом.

С этими словами он протянул руку охотнику за головами. Мак-Кейд зажал сигару в зубах и пожал руку Императора:

– Договорились, Алекс!

На мгновение Император стал снова серьезным.

– Я бы сказал тебе «спасибо», но спасибо – этого слишком мало, Сэм!

– Тогда проследи за тем, чтобы Свонсон-Пирс не запропастился куда-нибудь с моим вознаграждением, – ухмыльнувшись, ответил охотник. – Может, он и станет полным адмиралом, но все равно, плут он первостатейный!

– Побольше бы Империи таких плутов, – заметил Император. – Кстати, это возвращает нас к моему давнему предложению. Ты бы мог принести большую пользу, Сэм. Я знаю, что ты не доверяешь правительству Империи, так почему бы тебе самому не войти в него? Я обещаю любой пост, какой ты сам выберешь, чтобы не чувствовать себя обойденным. Мак-Кейд выпустил струю серого дыма и сказал:

– Спасибо, Алекс, но я не гожусь для такого занятия. Император пожал плечами:

– Что ж, ладно, Сэм! Я уважаю твои желания. В любом случае я твой должник, так что не стесняйся предъявить счет к оплате.

– Не постесняюсь, – заверил его Мак-Кейд и спросил совсем о другом: – Слушай, мне очень любопытно, что ты сделаешь с Клавдией?

Император улыбнулся точно так же, как это делали еще его отец и дед.

– Как что? Отпущу, конечно! Тогда оппозиция примкнет к ней и я смогу держать под контролем сразу их всех.

Мак-Кейд восхищенно покачал головой:

– Что и говорить, ты просто рожден, чтобы стать Императором!

– Это все гены! Я иду в госпиталь, ты со мной?

– Я догоню тебя через пару минут.

– Там и увидимся.

Весело махнув рукой, Император вышел из кают-компании.

Охотник подошел к бару и заказал роботу-бармену немного виски с Земли. Ожидая заказа, он глубоко затянулся сигарой в последний раз, а потом смял ее в пепельнице. В глубине души он понимал, что, несмотря на все их усилия, им удалось добиться лишь некоторой передышки. С приходом к власти Александра война с Иль-Ронном на некоторое время оттянута, но не предотвращена. Слишком могущественны силы, готовящиеся к ней.

С легким жужжанием робот выдал ему виски. Повернувшись к зеркальной перегородке, Мак-Кейд поднял стакан. Человек, которого он увидел в зеркале, выглядел старше, но, как решил охотник, не умнее. И все же он остался жив, спасибо судьбе и хорошим людям! Мак-Кейд молча провозгласил тост:

– За тебя, Ки, пусть ты всегда будешь в выигрыше! За тебя, Затычка, и за тебя, Поллард, где бы ты ни был. И наконец, за тебя, Сара! Я возвращаюсь домой.

И с этими словами он осушил стакан до последней капли.

Примечания

1

Проспектор (геол.) – геолог, занятый поиском полезных ископаемых с целью последующей продажи найденного месторождения для его разработки.

n_1

2

Барбет (воен.) – возвышенная площадка для установки орудия при внутренней стороне бруствера, артиллерийское орудие или башня, вынесенные за корпус линкора или крейсера.

n_2