Беспосадочный полет

Брайан Уилсон Олдисс

Из энциклопедии фантастики под редакцией Вл.Гакова: «В первом романе Олдисса, «Беспосадочный полет» [NonStop] (1958; др. – «Звездолет» [Starship]; рус.1991 – «Nonstop»; др. – «Звездный корабль», «Без остановки»), изображен один из ранних (и с тех пор ставший эталонным) «звездных ковчегов» – звездолет, на котором сменяются поколения, так что со временем забываются и Земля, и цель звездной миссии.»

Брайан Уильям Олдис

Беспосадочный полет

Часть первая

Кабины

I

Как волна радара, отразившись от какого-то предмета, возвращается к своему источнику, так биение сердца Роя Комплейна, казалось, заполнило все окружающее пространство. Он стоял в дверях своего жилища, вслушиваясь в гневные удары пульса в висках.

– Ну, уходи, давай, если ты вообще собираешься уходить, ну! Ты же мне сказал, что уходишь!

Сварливый голос Гвенны за спиной ускорил его решение. Издав приглушенный вопль, он не поворачиваясь захлопнул дверь и до боли начал тереть руки, чтобы успокоиться. Именно так и выглядела его жизнь с Гвенной: сперва ругань без всякого повода, а потом эти бешеные, изматывающие как болезнь, вспышки гнева. И что хуже всего, это не был обычный чистый гнев, а какое-то омерзительное липкое чувство, которое даже при наивысшем накале не могло заглушить сознание того, что вскоре он вновь окажется здесь, унижаясь и прося прощение. Что поделаешь… Комплейн не мог обойтись без нее…

В эту раннюю пору неподалеку шаталось еще несколько мужчин. Время работы для них еще не настало. Группа, сидевшая на полу, играла в «скачки вверх». Комплейн подошел к ним и, не вытаскивая рук из карманов, хмуро наблюдал поверх голов за ходом игры. Поле игры было начерчено прямо на полу и представляло собой квадрат со сторонами, равными двойной длине мужского предплечья. На поле в беспорядке были разбросаны кости и фишки. Один из игравших наклонился и переместил свои фишки.

– Охват на пять позиций, – заявил он с безжалостным триумфом.

Потом он поднял голову и заговорчески подмигнул Комплейну.

Комплейн безразлично отвернулся. Долгое время его интерес к этой игре был чуть ли не болезненным. Он играл в нее без конца, пока его молодые ноги не начали отказывать от длительного сидения на корточках, а утомленные глаза не перестали различать серебряные фишки. И для прочих, честно говоря, почти для всех людей племени Грина в этой игре таилось некоторое колдовство: она давала им ощущение простора и силы, а также эмоции, которых была полностью лишена их обычная жизнь. Но к этому времени чары полностью распались, и Комплейн был полностью свободен от них, хотя наверняка было бы здорово вновь отыскать что-нибудь такое, что так же захватило бы его.

В унылой задумчивости он побрел вперед, почти не обращая внимания на расположенные с обеих сторон двери, но зато быстро вскидывая глаза на проходящих, словно в ожидании какого-то сигнала. Неожиданно он заметил спешащего в сторону Баррикад Вэнтеджа, инстинктивно прикрывающего свою левую сторону лица от людских глаз. Вэнтедж никогда не принимал участия в общих развлечениях, он не выносил, когда вокруг были люди.

Почему Совет пожалел его, когда тот был еще младенцем? В племени Грина появлялось на свет много уродливых детей, и их ждало только одно: нож. Раньше дети звали Вэнтеджа «Рваной Губой» и всячески издевались над ним, но теперь, когда он вырос в сильного и агрессивного мужчину, их отношение к нему стало более сдержанным, а издевки – более завуалированными.

Не отдавая себе отчета в том, что его ленивая прогулка приобрела смысл, Комплейн тоже направился в сторону Баррикад, присматриваясь к Вэнтеджу. На этом участке располагались самые удобные помещения, отведенные для нужд Совета. Дверь одного из них внезапно распахнулась, и показался сам лейтенант Грин в окружении двух офицеров.

Хотя Грин был человеком весьма преклонного возраста, но его раздражительность и нервная походка еще носили следы юношеского темперамента. Рядом с ним задумчиво вышагивали офицеры Патч и Циллак с четко выступающими парализаторами, заткнутыми за пояс.

К великой радости Комплейна Вэнтедж, испуганный этим неожиданным появлением, ударился в панику, отдал честь вождю.

Это был жалкий жест – голова приложена к руке, а не наоборот, – на который Циллак ответил вымученной улыбкой. Подобострастие было необязательным принципом, хотя на словах никто не смел в этом признаться.

Когда Комплейн должен был пройти мимо них, то поступил согласно общему обычаю – отвернулся и стал смотреть в другую сторону. Никто не имел права думать, что он, охотник, кого-либо хуже. Ведь было же сказано: «Ни один человек не хуже другого, если только он сам не испытывает потребность оказать другому уважение».

В значительно лучшем настроении он догнал Вэнтеджа и положил ему руку на левое плечо. Вэнтедж повернулся и приставил к его животу короткий заостренный стержень. Движения его были как всегда крайне экономными, он вел себя как человек, со всех сторон окруженный неожиданными опасностями. Острие стержня ткнулось как раз в область пупка Комплейна.

– Успокойся, красавчик. Всегда так друзей приветствуешь? – спросил Комплейн.

Он отстранил оружие.

– Я думал… Пространства, охотник… Почему ты бездельничаешь? – сказал Вэнтедж, отводя глаза.

– Потому что иду в сторону Баррикад с тобой за компанию. Кроме того, кастрюли мои полны, а налоги уплачены. У меня лично нет недостатка в мясе.

Они шли в молчании. Комплейн пытался оказаться по левую сторону Вэнтеджа, но тот не допускал этого. Комплейн был осторожен, он не хотел излишне раздражать Вэнтеджа, чтобы тот на него не бросился.

Драки и смерть были обычными явлениями в кабинах – они служили естественным противовесом высокому уровню рождаемости, и все же никто не станет умирать с охотой ради поддержания равновесия.

Вблизи Баррикад было людно, и Вэнтедж отошел в сторону, чтото бормоча насчет порядка, который он еще наведет. Он шел прямо к стене, выпрямившись, с достоинством, полным горечи.

Главная баррикада представляла собой деревянную преграду, полностью блокирующую коридор. Ее постоянно охраняли двое стражников. В этом месте кончались Кабины и начинался лабиринт переплетенных водорослей. Сама баррикада являлась временной преградой, потому что место, в котором ее возводили, непрерывно менялось.

Племя Грина носило кочевой характер: неумение получать достаточный урожай и нехватка мяса вынуждали его к частой перемене мест. Оно заключалось в передвижении вперед передовой баррикады и подтягивании задней. Чтото такое и происходило как раз в эту минуту. Переплетение водорослей атаковали и уничтожали впереди, но позволяли им спокойно расти позади; таким образом, племя медленно вгрызалось в бесконечные коридоры словно червь в гнилое болото. За баррикадой работали мужчины, которые с такой яростью рубили длинные плети, что съедобный мозг брызгал из-под лезвий. Эти плети потом бережно собирались, чтобы сохранить как можно большее количество сока. Сухие стебли, разделенные на части, после этого применялись для разных целей. Впереди всех прямо перед размахиваемыми остриями происходил сбор других частей молодых побегов, как особых приправ, семян для самого разного потребления: как пищи, пуговиц, сыпучего груза для местных вариаций тамбурина, фишек для игры «скачки вверх» и, наконец, игрушек для детей (плоды, к счастью, были слишком крупными, чтобы поместиться в ненасытных детских ртах).

Самой трудной работой при очищении территории от водорослей было выкорчевывание корней, которые подобно стальной сетке протянулись под поверхностью, в некоторых местах глубоко вгрызаясь отростками в пол. После того, как корни были извлечены, следующая группа собирала лопатами перегной для ферм. В этом месте слой почвы казался исключительно толстым и покрывал пол слоем толщиной почти в два фута, что указывало на то, что территории эти были полностью не исследованы и что здесь не проходило никакое другое племя. Наполненные корзины доставлялись в Кабины, где в очередных помещениях закладывались новые фермы.

В кипящей перед баррикадой работе принимала участие еще одна группа мужчин, и именно за этой группой с интересом наблюдал Комплейн. Это были стражники. Более высокие рангом, чем остальные, они набирались исключительно из охотников, и существовала определенная надежда, что в одну из сон-явей Комплейн будет причислен к ним благодаря счастливой случайности и станет одним из членов этого вызывающего зависть класса…

Когда почти монолитная стена перепутанных водорослей была выкорчевана, людским глазам предстали темные провалы дверей. Комнаты, расположенные за этими дверьми, скрывали в себе самые разные загадки, тысячи странных предметов, порой полезных, порой бесполезных или лишенных смысла, которые являлись когда-то собственностью вымершей расы Гигантов.

Обязанность стражников заключалась в том, чтобы они вскрывали двери этих древних могильников и выясняли, что из найденных там предметов может оказаться полезным для племени, не забывая, разумеется, себя в первую очередь. Через определенное время находки распределялись среди всех или уничтожались в зависимости от каприза Совета. Многое из того, что таким образом попало в Кабины, признавалось опасным и сжигалось. Сама процедура открывания дверей тоже не была избавлена от риска, хотя существовал он скорее в воображении, чем в действительности. По Кабинам ходили слухи, что несколько небольших племен, также скитающихся по Джунглям в поисках пропитания, после того, как открыли двери, исчезли тихо и навсегда.

Сейчас Комплейн был не единственный, кому доставляло удовольствие наблюдать за работой других. Многочисленные женщины, каждая в окружении выводка детей, скопились неподалеку от баррикады, мешая своим присутствием тем, кто был занят переноской стеблей и перегноя. С негромким гудением мух, от которых в Кабинах невозможно было окончательно избавиться, смешивались детские голоса. Под аккомпонимент этих звуков стражники открывали следующую дверь. На мгновение настала тишина, и даже крестьяне прекратили свою работу, испуганно поглядывая на открытую комнату. Но она принесла разочарование.

В ней не нашлось даже величественного и вызывающего страх скелета Гиганта. Это оказался небольшой склад, заполненный стеллажами, на которых громоздились коробки с разноцветными порошками.

Две из них с содержимым желтого и пурпурного цветов упали и покатились, оставляя на полу две дорожки и две смешивающиеся в воздухе полосы. Послышались полные восторга голоса детей, которым редко случалось увидеть какие-либо цвета, а стражники, отдавая короткие энергичные распоряжения, выстроились в живой транспортер и начали передавать свою добычу к ожидающей их за баррикадой тележке.

Почувствовав, что все его любопытство исчезло, Комплейн ушел. Может, несмотря на все, отправиться на охоту?

– Но почему там, в чаще, есть свет, если он там никому не нужен?

Несмотря на шум голосов, Комплейн услышал этот вопрос. Он повернулся и увидел, что его задал один из детишек, собравшихся вокруг сидящего в углу высокого мужчины.

Рядом стояло несколько матерей, добродушно улыбаясь и лениво отмахиваясь от мух.

– Свет необходим для того, чтобы водоросли могли расти. Ты бы тоже не смог жить в темноте, – раздался ответ.

Оказалось, что дал его Боб Фермор, грузный и медлительный мужчина, который из-за этих своих качеств годился разве что на работу в поле. Его характер был немного более веселым, чем это допускала Наука, и поэтому дети его очень любили.

Комплейн вдруг вспомнил, что Фермор пользовался репутацией болтуна, и почувствовал внезапно неожиданную потребность хоть как-то развлечься. Гнев его уже прошел, и теперь он ощущал внутри себя пустоту.

– А что там было до того, как появились водоросли? – спросила крохотная девчушка.

Дети явно пытались своим несколько наивным способом заставить Фермора разговориться.

– Расскажи им историю мира, Боб, – попросила одна из матерей.

Фермор тревожно покосился на Комплейна.

– Не обращай на меня внимания, – сказал Комплейн, – теории значат для меня меньше, чем эти мухи.

Власти племени не поощряли теоретизирования и любых размышлений, не имеющих практического значения. Это и было причиной беспокойства Фермора.

– Ну что ж, все это – только догадки, потому что у нас нет никаких записей о событиях, предшествующих появлению племени Грина, – сказал Фермор, – а если даже и есть что-нибудь, то нет в нем никакого особенного смысла.

После этого, внимательно глядя на взрослых слушателей, он быстро добавил:

– Кроме того, у нас в голове полно более важных дел, чем пересказывание старинных баек.

– Так какая же история мира, Боб? Она интересная? – нетерпеливо спросил один из мальчишек.

Фермор поправил волосы, падающие мальчонке на глаза, и важно произнес:

– Это наиболее поразительная история, которую только можно вообразить, потому что она касается всех нас и всей нашей жизни. Мир совершенен. Он выстроен из множества палуб, таких же как эта. И вот такие пространства, которые нигде не кончаются, потому что представляют собой замкнутый круг. Таким образом мы могли бы идти без конца и нигде бы не достигли края мира. Палубы состоят из таинственных помещений. В некоторых из них находятся полезные вещи, в других – вредные, но все коридоры без исключения заросли водорослями.

– А люди на Носу? – спросил один из мальчиков. – Правда, что у них зеленые лица?

– Доберемся и до них, – сказал Фермор. Он понизил голос так, что его слушатели вынуждены были подсесть поближе.

– Я говорил вам о том, что вам встретится, если вы пойдете по боковым коридорам. Но если бы вы добрались до главного коридора, то оказались бы на дороге, которая прямо приведет нас в самые отдаленные части мира. Таким путем вы сможете добраться и до области Носарей.

– А это правда, что у них у всех по две головы? – спросила маленькая девчушка.

– Нет, конечно, – ответил Фермор. – Они более цивилизованны, чем наше маленькое племя.

Он снова внимательно посмотрел на своих взрослых слушателей.

– Но мы знаем о них немного, потому что территорию их отделяет от нас множество препятствий. В нашу обязанность входит по мере того, как вы растете, углублять знания об окружающем нас мире. Помните, что мы не знаем очень многого, а ведь кроме нашего мира могут существовать и другие, о которых мы можем только догадываться.

Дети, казалось, призадумались, но одна из женщин рассмеялась и сказала:

– Много им будет пользы от того, что они начнут ломать головы над тем, чего, может быть, и вообще нет.

Комплейн, уходя, подумал, что в глубине души он согласен с этой женщиной.

Таких теорий, смутных и самых разнообразных, всегда было множество, но ни одна из них не получала одобрения властей. Он прикинул, не улучшит ли его положение донос на Фермора, но, к сожалению, никто Фермора всерьез не воспринимал, к тому же он был таким медлительным. Не далее, как во время последней яви он был публично выпорот плетьми за лень, проявленную на работе.

Комплейну в это время требовалось решить другую проблему – идти или не идти на охоту. Вдруг он понял, что все последнее время он бездумно шатается до баррикады и обратно. Он сжал кулаки. Время идет, разнообразные обстоятельства меняются, и все время чего-то нет и нет.

Комплейн и теперь, как он привык это делать с детства, внезапно напряг свои мысли в поисках того элемента, который должен быть где-то, но которого он никак не мог найти. Он смутно отдавал себе отчет, что подсознательно готовится к какому-то кризису, какой-то внезапной перемене… Так, словно зрела в нем лихорадка, но все же чувствовал, что это будет что-то гораздо худшее.

Он побежал. Густые черные длинные волосы падали ему на глаза. Тревога бурлила в нем. Его молодое лицо, хотя и с некоторой склонностью к полноте, казалось мужественным и симпатичным. Линия подбородка говорила о характере, губы – об отваге.

И все же надо всем этим доминировала бессмысленная обиженность – взгляд, выражающий уныние, взгляд, присущий всем людям племени.

Комплейн бежал почти вслепую, пот заливал ему лицо. В Кабинах было тепло, и люди потели быстро. Никто не обращал на него внимания: бессмысленная беготня была обычным явлением в племени, многие люди пытались таким образом спастись от преследовавших их кошмаров. Комплейн знал лишь одно: он должен вернуться к Гвенне. Лишь женщины обладали магической способностью дарить забвение.

Когда он ворвался в их каюту, она застыла в неподвижности, держа в руках чашку чая. Она сделала вид, что не замечает его, но настроение ее уже изменилось, и на худеньком лице рисовалось напряжение. Она была крупного сложения, и крупное тело странно контрастировало с этим маленьким личиком. В это мгновение вся ее фигура напряженно подобралась, словно она была готова к физическому нападению.

– Не смотри на меня так, Гвенна. Я же не смертельный твой враг.

Он хотел ей сказать нечто совершенно другое, да и голос его прозвучал не так покаянно, но при виде ее гнев опять заговорил в нем.

– Конечно же, ты мой смертельный враг, – с нажимом проговорила она, не глядя на него. – Я никого не одариваю такой ненавистью, кроме тебя.

– В таком случае дай мне глотнуть твоего чая, и будем надеяться, что это меня отравит.

– Об этом я и мечтаю, – произнесла она полным яда голосом и протянула чашку.

Он хорошо знал ее. Ее гнев не был похожим на его гнев. Его проходил медленно, ее же – мгновенно. Она могла ударить его по лицу, а через минуту любить его, причем это у нее получалось лучше всего.

– Улыбнись, – попросил он. – Ты же знаешь, мы как всегда лаемся из-за ничего.

– Не из-за чего? Лидия, значит, для тебя ничего? Только потому, что она умерла, как только родилась, единственная наша девочка, ты говоришь «ничего»?

Он воспользовался тем, что Гвенна потянулась за чашкой, и, проведя рукой по ее обнаженному плечу, запустил наконец пальцы за декольте блузки.

– Перестань! – крикнула она, вырываясь. – Какая ты мерзость! Ты не способен ни о чем другом думать, даже когда я к тебе обращаюсь. Отпусти меня, животное!

Он не отпустил ее. Вместо этого он обнял ее другой рукой. Она попыталась лягнуть его. Он ловко ударил ее под колени и вместе с ней упал на пол.

Когда он приблизил к ней свое лицо, Гвенна попыталась укусить его за нос.

– Убери руки! – выдохнула она, с трудом переводя дыхание.

– Гвенна, милая, – ласково прошептал он.

Поведение ее внезапно изменилось, раздражение сменилось внезапной нежностью.

– А потом ты возьмешь меня на охоту?

– Конечно же. Я сделаю все, что ты захочешь.

Однако то, чего хотела или не хотела Гвенна, не оказало ни малейшего влияния на дальнейшие события, поскольку в этот момент в комнату, запыхавшись, ворвались две племянницы Гвенны, Анса и Дейзи, и сообщили, что ее отец, Озберт Бергасс, почувствовал себя хуже и требует ее к себе.

В одну из сон-явей он заболел прогрессирующим гнильцом, и Гвенна уже навещала его однажды в его отдаленном жилище. Существовало общее мнение, что это продлится недолго. Обычно все болезни в Кабинах тем и кончались.

– Я должна идти к нему, – сказала Гвенна.

Изоляция детей и родителей в критические моменты поддерживалась не так строго, а закон позволял посещение больных.

– Он был неоценимым для нас человеком, – церемонно произнес Комплейн.

Озберт Бергасс на протяжении многих сон-явей был старшим проводником, и его смерть являлась бы для племени ощутимой потерей, и, несмотря на это, Комплейн не высказывал желание навестить тестя: всякие сантименты племя Грина старалось искоренить. Как только Гвенна ушла, он сразу же отправился на рынок, чтобы повидаться с оценщиком Эрном Роффери и узнать, сколько стоит сегодня мясо. По дороге он миновал загоны для животных. Они были более чем полны домашним скотом, мясо которого было более вкусным и нежным, нежели у дичи, добываемой охотниками. Рой Комплейн не был мыслителем и никак не мог решить для себя такой парадокс: никогда до сих пор племени не жилось так хорошо, как сейчас, никогда плантации не давали такого урожая, чтобы даже простой крестьянин мог есть мясо каждую четвертую сон-явь, но зато он, Комплейн, был беднее, чем когда-либо. Он охотился все больше, но ловил все меньше, многие из охотников, которые встали перед той же проблемой, бросили свой промысел и занялись чем-то другим.

Будучи не в состоянии осмыслить логически низкие цены, которые Роффери установил на дичь, и обилие пищи, это печальное положение вещей Комплейн объяснял тем, что оценщик неприязненно относится ко всему клану охотников.

Комплейн вызывающе протолкался сквозь заполняющую рынок толпу и обратился к оценщику не особо-то вежливо:

– …пространства для твоего «я».

– За твой счет, – с оживлением ответил оценщик.

Он поднял глаза от листа, над которым как раз корпел.

– Мясо сегодня упало, охотник. Надо добыть большую зверюгу, чтобы заработать шесть штук.

– У меня уже кишки переворачиваются! Когда я видел тебя в последний раз, ты говорил, что цена упадет на хлеб, паршивец.

– Выражайся повежливее, Комплейн, мне твое зверье и даром не нужно. Да, я говорил тебе, что цена на хлеб упадет, и это правда, но цена на мясо упала еще больше.

Оценщик с удовлетворением расправил свои пышные усы и разразился смехом. Несколько мужчин, крутившихся поблизости, присоединились к его веселью. Один из них, приземистый вонючий человечек по имени Чин, при себе имел стопку банок, которые он рассчитывал продать на рынке. Внезапным толчком Комплейн расшвырял их по сторонам. С бешеным ревом Чин вскочил, чтобы подобрать их, сражаясь одновременно с теми, кто уже успел их расхватать. От этого зрелища Роффери расхохотался еще пуще, но волна его смеха несколько изменила направление. Она уже не была направлена против Комплейна.

– Радуйся, что ты не живешь среди Носарей, – утешающе сказал Раффери.

– Эти люди творят истинные чудеса. Они зачаровывают своим дыханием съедобных животных и попросту берут их голыми руками, так что охотники им совсем не нужны.

Внезапно он поймал муху, усевшуюся ему на шею.

– Кроме того, им удалось избавиться от проклятых насекомых, вроде этих.

– Чушь, – произнес старый человек, стоящий рядом.

– Не спорь со мной, Эфф, – сказал оценщик, – если ты не ценишь свои расходы выше доходов.

– Это чушь! – подтвердил Комплейн. – Не найдется такого идиота, чтобы поверил в место без мух.

– Зато я прекрасно представляю себе место без Комплейна! – произнес Чин.

Он уже успел собрать свои банки и теперь грозно пялился на Комплейна.

Они уставились друг на друга, готовые к драке.

– Ну, задай ему! – подбодрил Чина оценщик. – Покажи ему, что я не желаю видеть здесь всяких ловил, которые мешают мне заниматься делом.

– С каких это пор помойщик заслуживает в Кабинах большее уважение, чем охотник? – обратился ко всем остальным старый человек, названный Эффом. – Говорю вам, плохие времена настали для племени. Я счастлив, что мне не придется все это видеть.

А вокруг слышалось бормотание, полное ехидства и отвращения к старческой сентиментальности.

Неожиданно устав от этого окружения, Комплейн растолкал толпу и отошел. Он заметил, что старик следует за ним, и осторожно кивнул ему головой.

– Я все как на ладони вижу, – сказал Эфф, явно желая продолжить свой невеселый монолог. – Мы делаемся слабыми. Скоро никто не захочет покидать Кабины и вырубать джунгли… Не станет никакой цели, не будет отважных мужчин, одни хвастуны и лентяи. А потом к этому прибавятся болезни, смерть и нападения других племен – я это так же четко вижу, как и тебя, и там, где раньше был лагерь племени Грина, вновь разрастаются джунгли.

– Я слышал, что Носари не дураки, – что они пользуются разумом, а не чарами.

– Ты, наверное, наслушался этого типа Фермора или ему подобных, – ворчливо заметил Эфф. – Некоторые люди стараются ослепить нас, чтобы мы отвернулись от истинных наших врагов. Мы зовем их людьми, но это не люди, а Чужаки. Чужаки, охотник, – существа сверхъестественные. Если бы от меня зависело, я бы приказал их всех поубивать. Хотел бы я снова пережить охоту на ведьм, но теперь на ведьм уже не охотятся. Когда я был маленьким, мы все время устраивали такие охоты. Это, я тебе говорю, племя становится слишком мягким. Если бы от меня зависело…

Он засопел и замолчал, припоминая, наверное, зрелище какойнибудь древности или древней огромной бойни. Комплейн, заметив приближающуюся Гвенну, ушел почти незамеченным.

– Как отец? – спросил он.

Она сделала ладонью жест, полный смирения.

– Ты же хорошо знаешь, что такое гнилец, – произнесла она бесцветным голосом. – Он отправится в Долгое Путешествие прежде, чем наступит следующая сон-явь.

– Полные жизни оказываемся мы перед лицом смерти, – торжественно произнес Комплейн. – Бергасс был весьма достойным человеком.

– А у Долгого Путешествия есть всегда свое начало, – закончила она за ним цитату из Литаний. – Сделать больше ничего не удастся. Сейчас у меня только сердце отца и твои обещания. Пойдем, Рой. Возьми меня на охоту в чащу, ну, пожалуйста.

– Мясо упало до шести штук за тушу, – сказал он. – Нет смысла идти, Гвенна.

– На штуку можно купить много, например, коробку для головы моего отца.

– Это обязанность твоей мачехи.

– Я хочу идти с тобой на охоту.

Он знал этот тон. Сердито повернувшись, он молча направился в сторону передней баррикады. Гвенна удовлетворенно засеменила рядом.

II

Охота сделалась для Гвенны великим развлечением. Она избавляла ее от Кабин, где женщинам было запрещено покидать территорию, занимаемую племенем. Кроме того, охота ее воодушевляла. Она не принимала участия в самом убийстве, просто кралась, как тень, за Комплейном, выслеживая зверей, населяющих чащу. Несмотря на развитое выращивание домашних животных и вытекающее отсюда падение цен на дичь, Кабины были не в состоянии удовлетворить все возрастающий спрос на мясо. Племя постоянно находилось на грани кризиса. Оно возникло всего два поколения назад, основанное дедом Грина, и еще какое-то время не могло быть самообеспечивающимся. По сути дела, любое серьезное событие или обстоятельство могло привести к разброду среди людей, которые принялись бы искать счастья среди других племен.

Снова Комплейн и Гвенна шли по тропинке, начинавшейся сразу за передней баррикадой, но потом свернули в чащу.

Несколько ловцов и охотников, которые встретились им по пути, исчезли в листве, и теперь их обступило одиночество – шелестящее безлюдье джунглей.

Комплейн вел Гвенну вверх по узенькому проходу, скорее продираясь через заросли, чем раздвигая их. Таким образом, он оставлял за собой менее заметный след.

Наверху они задержались, и Гвенна начала беспокойно заглядывать через его плечо.

Каждая из водорослей тянулась к свету с огромной энергией, образуя густую сетку над их головами. По этой причине освещение было довольно слабым и скорее будило воображение, а не помогало наблюдениям. К этому добавлялись еще мухи и множество мелких насекомых, словно дым струившихся среди листвы. Поле зрения было очень ограничено, окружение же казалось нереальным.

Однако, на этот раз не было никакого сомнения: к ним приглядывался какой-то мужчина с маленькими глазками и матово-белым лицом. Он находился в трех шагах от них, и поза его свидетельствовала о настороженности. Сильная его грудь была обнажена, всю одежду составляли шорты. Он всматривался в какую-то точку слева от них, но получалось так, что чем больше они к нему приглядывались, тем менее ясным становилось все вокруг, за исключением того, что мужчина этот находился там на самом деле. Неожиданно он исчез.

– Это был дух?

Гвенна вздрогнула.

Сжимая парализатор в руке, Комплейн двинулся вперед. Он был уже почти уверен, что поддался иллюзии от игры теней, такое ощущение вызывала скорость, с которой наблюдающий исчез.

Мгновение спустя от него не осталось даже никакого следа, за исключением нескольких смятых растений на том месте, где он только что стоял.

– Не пойдем дальше, – нервно зашептала Гвенна. – Это мог быть Носарь или Чужак.

– Не придуривайся, – ответил Комплейн, – ты хорошо знаешь, что порой встречаются дикие люди, охваченные безумием, которые по одиночке живут в зарослях. Он не причинит нам никакого зла, если бы он захотел в нас выстрелить, он давно бы это сделал.

Несмотря на эти слова, мороз прошел и по его коже при мысли, что бродяга мог в эту минуту следить за ними, готовя неминуемую, как зараза, гибель.

– Но у него было такое белое лицо, – возразила Гвенна.

Он резко взял ее под руку и двинулся вперед. Чем скорее они уберутся с этого места, тем лучше.

Они быстро пошли, пересекая дорожку, протоптанную дикими свиньями, и свернули в боковой коридор. Здесь Комплейн прижался спиной к стене и заставил Гвенну сделать то же.

– Слушай внимательно и смотри, не идет ли кто за нами, – прошептал он.

Водоросли шумели и шелестели, и бесчисленные мухи тоже нарушали тишину. Внезапно все эти звуки выросли до шума, от которого, как показалось Комплейну, его голова сейчас лопнет. Среди этой гаммы звуков можно было выделить один, которого здесь не должно было быть.

Гвенна тоже услышала его.

– Приближаемся к другому племени, – прошептала она. – Вон там оно, впереди.

Звук, который они услышали, был плачем и ревом ребенка, звук, выдававший близость племени задолго до того, как они достигли бы баррикад, задолго до того, как почувствовали бы запах. Еще несколько дней назад этот район заселяли исключительно свиньи, а это свидетельствовало, что приближается какое-то другое племя, и что оно пришло с другой палубы, что оно вторглось на охотничьи территории Грина.

– Мы доложим об этом по возвращении, – сказал Комплейн.

Он увел Гвенну в противоположном направлении. Они без труда продвигались вперед, считая по дороге повороты, придерживаясь отчетливо видных следов свиней. Район этот был известен, как лестница на корму, и здесь с более высоких уровней можно было спускаться на нижние палубы. Из-за поворота до них доносился звук ломающихся стеблей и отчетливое хрюканье. Там наверняка паслись свиньи.

Приказав Гвенне, чтобы она оставалась наверху, Комплейн скинул лук с правого плеча, наложил стрелу и начал осторожно спускаться вниз. Кровь охотника кипела в его жилах, он забыл обо всех хлопотах, двигаясь как тень. Глаза Гвенны следили за ним с немым восхищением. Отыскав наконец-то место, где можно достичь своих истинных размеров, водоросли росли здесь с нижних палуб наподобие гибких деревьев, и их кроны образовывали наверху монолитную поверхность. Комплейн подкрался к самому краю и заглянул вниз: среди высоких зарослей, похрюкивая от удовольствия, паслись животные. Комплейн не мог заметить приплод, хотя повизгивание и выдавало малышей.

Осторожно спускаясь вниз по ступенькам и пробираясь между вездесущими растениями, он неожиданно ощутил мгновенное сожаление о той жизни, которую он сейчас должен прервать. Казнь свиньи! Он сразу же подавил в себе это чувство. Наука не одобряла жалости.

Возле матери вертелось три поросенка, два черных и один бронзового цвета. Были это косматые, длинноногие, напоминающие волков создания с подвижными ноздрями и вытянутыми мордами. Самка повернулась, удобно подставляя широкий бок, подсознательно приподняла голову и крохотными глазками шарила вокруг.

– Рой, на помощь! – послышался внизу пронзительный крик.

Это был полный испуга голос Гвенны.

Свиное семейство бросилось бежать с огромной скоростью, поросята продирались сквозь чащу вслед за матерью. Шум, который они производили, не мог заглушить звуков борьбы, доносившихся снизу.

Комплейн не колебался ни минуты. Растерявшись при первом крике Гвенны, он выпустил стрелу и, не попытавшись даже закинуть лук на правое плечо, выхватил парализатор и помчался по Кормовой Лестнице наверх, но растущие на ступеньках водоросли замедляли его бег и, когда он оказался на верхней площадке, Гвенны уже там не было.

Слева он услышал какой-то треск и побежал в том направлении. Бежал он пригнувшись, чтобы являть собой меньшую цель, и через несколько минут увидел двух бородатых мужчин, несущих Гвенну.

Она не сопротивлялась, казалось, что ее оглушили.

Чуть-чуть не хватило, чтобы он оказался жертвой третьего мужчины, которого он заметил до этого. Мужчина этот держался несколько сзади и, притаившись среди водорослей, прикрывал отход товарищей. Теперь же он выпустил вдоль коридора стрелу, просвистевшую мимо уха Комплейна. Комплейн бросился на землю, избегнув тем самым второй стрелы, и быстро отполз назад. Никому не пойдет на пользу, если он погибнет.

Наступила тишина, нарушаемая лишь привычным потрескиванием неестественно быстро растущих водорослей. Никому не пойдет на пользу, если он останется жив – обе эти правды оглушили его словно камнем по голове. Он потерял и добычу и Гвенну.

Теперь его ожидал суд Совета, перед которым ему придется оправдываться об обстоятельствах, при которых племя лишилось одной женщины. Шок заглушил на первый момент сознание того, что он лишился Гвенны. Комплейн не любил ее, нередко ненавидел, но она принадлежала ему, была его собственностью.

К счастью, возрастающий в нем гнев перевесил все остальные эмоции. Гнев. Это было верное лекарство, согласующееся с рекомендациями Науки. Он ухватил пригоршню гнилья и швырнул вдаль. Гнев его усиливался. Безумие! Он бросился на землю, дергался, проклинал все это в абсолютной тишине.

Через какое-то время ярость ослабла, оставляя за собой пустоту. Долгое время он сидел, обхватив голову руками, и ощущал, что мозг его взбудоражен, как и во время прилива. Ему не оставалось ничего другого, как подняться и вернуться в Кабины. Он должен отдать рапорт. Теперь в его голове было полно безрадостных мыслей.

Я бы мог просидеть здесь бесконечно.

Ветер легонький, у него всегда одна и та же температура! Темно бывает очень редко. Вокруг меня водоросли растут, падают, гниют. Здесь мне ничто не грозит, в худшем случае – смерть.

Но только продолжая жить, я смогу отыскать то «что-то». А может, «этого» вообще не существует?

Но если не существует такое важное «что-то», то это тоже форма существования. Отверстие. Стена. Священник говорит, что произойдет катаклизм…

Я почти могу вообразить себе это «что-то», оно огромное как… Разве может что-либо быть больше, чем мир? Нет, ведь это и был бы как раз мир… Мир, корабль, земля, планета… Это все теории других людей, не мои. Это только жалкие потуги, теории ничего не объясняют, это всего лишь болтовня растерянности…

Вставай, ты, слабоумный.

Он встал. Если возвращение в Кабины было лишено смысла, то сидеть тут – тем более. Но в первую очередь удерживало его от возвращения сознание того, какой безразличной будет реакция: старательно избегающие взгляды, глупые шуточки насчет того, какая судьба уготовлена Гвенне, и наказание за ее утрату. Он не спеша направился назад, продираясь сквозь переплетение водорослей.

Прежде чем он появился на поляне перед баррикадой, он свистнул. Его узнали и пропустили в Кабины. За время долгого его отсутствия в Кабинах произошли значительные перемены, которые он не мог, несмотря на свою подавленность, не заметить.

Серьезной проблемой для племени Грина являлась одежда, на что указывала ее разнородность. Не существовало двух одинаково одетых людей, и это в условиях, при которых индивидуализм не был по меньшей мере распространенным качеством.

Одежда не служила племени защитой от непогоды – с одной стороны, прикрывала наготу и успокаивала страсти, с другой – являла собой более легкий способ для определения общественного положения. Только элита, а значит, стражники, охотники и люди с положением могли позволить себе нечто вроде мундиров, остальные же представляли из себя разнородную толпу, наряженную в всевозможного вида ткани и шкуры.

В эту минуту старые и бесцветные одеяния выглядели как новые. Даже самые нищие из нищих разгуливали в прекрасных зеленых лохмотьях.

– Что тут, черт побери, творится, Батч, – спросил Комплейн проходившего мимо мужчину.

– Сегодня утром стражники нашли склад с красками. Покрасься. Готовится великий праздник.

Неподалеку собралась взволнованная, суетящаяся толпа. Вдоль борта развели костры, на которых, словно котлы колдуний, стояли наполненные кипящим содержанием все оказавшиеся свободными сосуды.

Желтый, алый, красный, фиолетовый, черный, пурпурный, зеленый, медный – все эти цвета бурлили, пузырились, парили.

Собравшиеся поминутно опускали в краску какую-либо из частей гардероба. Среди облаков пара необычно восторженные лица что-то выкрикивали.

Это не было единственным применением краски. С того момента, как было принято решение, что Совету она не нужна, стражники выставили банки для всеобщего использования.

Начались танцы. Во влажной еще одежде словно подвижные радуги, ступающие по разноцветным лужам, мужчины и женщины, собравшиеся на открытом пространстве, образовали круг, взявшись за руки. Какой-то охотник вскочил на ящик и запел, за ним вскочила женщина в желтом платье и принялась в ритм бить в ладоши. Еще кто-то ударил в тамбурин. Все больше и больше людей скакало и прыгало вокруг котлов с красками. Так они танцевали, задыхаясь в радостном самозабвении, пьяные от оргии красок, каких большинство из них в жизни не видело.

Ремесленники и некоторые из стражников, поначалу безразличные, подхваченные общим настроением, постепенно присоединились к танцующим. Из помещения, где занимались сельскохозяйственными работами, от баррикад бежали мужчины, тоже собираясь принять участие в общем празднике.

Комплейн обвел все это пасмурным взглядом и, повернувшись, отправился в сторону Комендатуры, чтобы отдать рапорт.

Один из офицеров молча выслушал его сообщение, после чего приказал ему идти непосредственно к лейтенанту Грину.

Потеря женщины могла быть расценена как серьезный проступок. Племя Грина насчитывало примерно девятьсот человек, из которых чуть ли не половину составляли несовершеннолетние. Женщин же было около ста тридцати. В такой ситуации никого не могло удивить то, что драки из-за женщин были источником самых частых неприятностей в Кабинах.

Комплейна доставили к лейтенанту. Окруженный стражниками, за столом, помнившим лучшие времена, сидел пожилой мужчина с кустистыми нависшими бровями. Хотя сидел он абсолютно неподвижно, вся его фигура выражала неодобрение.

– Пространства для вашего «я», – несмело произнес Комплейн.

– За твой счет, – злобно ответил лейтенант.

Немного помолчав, он буркнул:

– Охотник Комплейн, каким образом ты потерял жену?

Прерывающимся голосом Комплейн описал происшедшее на площади Кормовой Лестницы.

– Это могло быть работой Носарей, – заметил он в конце.

– Не рассказывай нам эти бредни! – проворчал один из приближенных Грина Циллак. – Мы уже слышали эти истории о сверхлюдях, и мы не верим им. Племя Грина властвует над всем по эту сторону Джунглей.

По мере того, как Комплейн продолжал свой рассказ, лейтенант делался все более злым. Он начал дрожать, глаза его наполнились слезами, с искривившихся губ закапала на подбородок слюна, а из носа потекли сопли. По мере нарастания ярости стол начал ритмично раскачиваться. Грин трясся, бормотал, и лицо его под шевелюрой взлохмаченных седых волос сделалось синим. Несмотря на испуг, Комплейн вынужден был признать, что это оказалось прямо-таки неповторимое зрелище.

Неожиданно наступила кульминация. Лейтенант, еле живой от изнеможения, упал и замер. Тотчас же Циллак и Патч встали над его телом с парализаторами наготове. Лица их передергивались от гнева. Очень медленно, все еще содрогаясь, лейтенант поднялся, встал и с трудом опустился в кресло. Он был явно сильно утомлен этим ритуалом.

Так его когда-нибудь и кондрашка хватит, подумал Комплейн, и эта мысль принесла ему неожиданное утешение.

– Теперь надо прикинуть, как наказать тебя согласно с законом, – с усилием произнес старик.

Он беспомощно зашарил глазами по комнате.

– Гвенна была бесполезна для племени, хотя и дочь такого знаменитого отца, – сказал Комплейн.

Он облизнул губы.

– Видите ли, она не могла иметь детей. У нас родилась всего одна девочка, да, больше детей у Гвенны не могло быть, поймите, так говорил отец Маррапер.

– Маррапер – это кусок дерьма! – выкрикнул Циллак.

– Твоя Гвенна была очень привлекательна и прекрасно сложена, – сказал Патч. – И наверняка хороша в постели.

– Ты знаешь законы, молодой человек, – заявил лейтенант. – Их установил мой дед, когда основал это племя. Вместе с Наукой они имели огромное значение для нашего племени. Что это там за шум снаружи? Да, мой дед, он был великий человек. Я помню, как в тот день, когда он умирал, он послал за мной…

На самом деле страх еще не покинул его, но с неожиданной ясностью Комплейн увидел их всех четырех такими, какими они были на самом деле: углубленные в себя, они замечали других лишь в той степени, в которой обнаруживали в них свои собственные потаенные страхи. Изолированные и одинокие, конфликтующие со всем вокруг.

– Какой будет приговор? – резко прервал воспоминания Циллак.

– Подожди-ка, дай подумать. Собственно, ты уже наказан потерей женщины, Комплейн. Временно для тебя никакой другой не найдется. Что там за вопли?

– Он должен быть публично наказан, иначе начнут говорить, что вы теряете власть, – хитро заметил Патч.

– Ну конечно же. Я ото всей души собираюсь наказать его. Твое замечание было совершенно излишним, Патч. Охотник Комплейн, ты на протяжении шести следующих сон-явей получишь шесть раз плетьми, что будет выполнять капитан стражи перед каждым сном, начиная с сегодняшнего. Вот так. Можешь идти. Циллак, бога ради, сходи посмотри, что там творится.

Комплейн оказался за дверьми в самом сердце оргии красок и звуков. Ему показалось, что здесь собрались все, что все принимают участие в этом бессмысленном, безумном танце. В иных условиях он присоединился бы к ним, поскольку стремился, как и любой, хоть ненадолго сбросить с себя груз серых будней, но в своем теперешнем настроении он осторожно обогнул толпу, стараясь никому не попадаться на глаза. И все же он воздержался с возвращением в свою коморку (было принято, что его из нее выгонят, поскольку холостые мужчины не имели права на отдельное помещение). Он околачивался недалеко от толпы, вокруг буйствовал танец, а он ощущал в желудке тяжесть предстоящего наказания.

Отдельные группы выделялись из общей массы и отплясывали парами в такт музыке каких-то инструментов. Оглушающий шум, суматошные движения голов и рук танцоров…

Глядя на это, зритель мог бы отыскать много причин для беспокойства.

Несколько мужчин не принимали участия во всеобщем безумии. Были это высокий доктор Линдсней, Фермор, Вэнтедж, как всегда прятавший свое лицо, и палач. Этот был попросту при деле, ради которого он в соответствующее время и объявился в сопровождении стражников рядом с Комплейном.

С осужденного ловко содрали одежду, после чего он получил первую порцию уготовленного ему наказания. В нормальных условиях отправлению наказания сопутствовала бы толпа зевак, но на этот раз более интересное зрелище приковывало их внимание, и Комплейн страдал почти в одиночестве. На следующий день он мог рассчитывать на гораздо больший интерес. Прикрывая рубашкой раны, он с трудом направился к своему жилищу. Там его поджидал отец Маррапер.

III

Отец Генри Маррапер был полным, крепкого телосложения мужчиной. Присев на корточки, он оперся спиной о стену, и его огромный отвислый живот мерно колыхался перед ним.

Поза, в которой он находился, была обычной его позой, зато необычным было время, в которое он появился. Комплейн остановился перед скорченной фигурой священника, ожидая приветствия или объяснения, но поскольку ничего такого не последовало, вынужден был заговорить первым. Однако ему ничего не пришло в голову, кроме неопределенного ворчания.

Маррапер вознес вверх грязную лапу.

– Пространства для твоего «я», сын мой.

– За твой счет, отец.

– И за счет беспокойства твоего сознания, – небрежно провозгласил священник, после чего даже не пытаясь подняться, выполнил ритуальный жест, означающий символ гнева.

– Меня выпороли, отец, – сообщил Комплейн.

Он налил в стакан желтоватую воду из кувшина, сделал пару глотков, а остальное использовал на увлажнение и приглаживание волос.

– Да, я слышал, Рой. Надеюсь, это принесло тебе облегчение?

– Разумеется, но исключительно за счет моей спины.

Он принялся стягивать рубашку, делая это медленно и осторожно. Боль, которую вызывало прикосновение материала к ранам, была почти приятной. Разумеется, во время следующей сон-яви будет значительно хуже.

Он сбросил окровавленную одежду на пол и плюнул на нее. Его презрение усилилось с безразличием, с которым священник наблюдал за его действиями.

– А ты чего здесь, а не на танцах, Маррапер? – едко спросил он.

– Обязанности мои связаны с духом, а не с развлечениями, – набожно произнес священник. – Кроме того, я знаю лучшие способы забвения.

– Как, например, грабежи в чаще, верно?

– Меня утешает то, что ты так серьезно относишься к своим делам, дружок. Это соответствует Науке. Я боялся, что обнаружу тебя в черной тоске, но, как я вижу, утешение мое, к счастью, тебе ни к чему.

Комплейн покосился на лицо священника, избегая его ласкового взгляда. Лицо это было не из приятных и в эту минуту напоминало скорее какого-то божка, нежели вылепленного из плоти, памятник качествам, которым человек обязан своим выживанием: хитрости, коварству, эгоизму.

Оказалось, не в силах справиться с самим собой, Комплейн неожиданно почувствовал прилив благодарности к этому человеку – его он, по крайней мере, знает и с ним справится.

– Пусть тебя не заботит состояние моих нервов, отец, – сказал он. – Ты уже знаешь, что я потерял женщину, и жизнь моя стоит сейчас немного. Все то, чего я достиг, – а немного того было – я утратил, а то, что я сохранил, будет отобрано у меня силой. Придут стражники, которые отхлестали меня сегодня и выпорют утром, чтобы выгнать меня к одиноким мужчинам и детишкам. Никакой награды за удачную охоту, никакого сочувствия к беде. Законы этого племени слишком суровы, монах, сама Наука полна мерзких формулировок, весь этот давящий нас мир – не что иное, как один лишь источник несчастья. Почему так должно быть? Почему нет никаких намеков на счастье? Да что там, наверное, и я когда-нибудь свихнусь, как мой брат. Проберусь сквозб эту толпу кретинов и каждого из них награжу своей болью.

– Пощади меня от выслушивания дальнейшего, – сказал священник. – У меня большой приход, который я должен опекать. Я могу выслушать твою исповедь, но вспышки гнева оставь при себе…

Он встал, потянулся и поправил на плечах грязный плащ.

– Но что мы имеем от этой жизни? – спросил Комплейн.

Он боролся с яростным желанием сомкнуть руки на толстой шее священника.

– Зачем мы тут? Какова цель существования этого мира? Как пастырь, ответь мне честно на это.

Маррапер глубоко вздохнул и воздел обе руки в немом пространстве.

– Дети мои, невежество ваше поразительно, зато сколько в вас спеси! Ты говоришь «мир», а подразумеваешь лишь это крохотное и малозначительное племя. Мир – это нечто большее. Мы, водоросли, Джунгли, Носари – словом, все – находится в своего рода коробке, именуемой кораблем, и летящей из одной части мира в другую. Я говорил тебе об этом множество раз, просто понять этого ты не в состоянии.

– Снова эти теории, – невесело откликнулся Комплейн. – Что из того, что мир называется кораблем, или же корабль называется миром, так или иначе, для нас это не имеет значения.

По непонятным причинам эта теория вообще не пользовалась уважением в Кабинах, но она встревожила его и возбудила страх. Он сжал кулаки и сказал:

– Сейчас я хотел бы заснуть, отец. Сон, по крайней мере, приносит успокоение, а ты говоришь лишь загадками. Знаешь ли ты, что мне порой снится? Ты всегда говоришь мне во сне что-то, что я должен понять, но непонятно, почему я никогда не могу услышать из этого ни слова.

– И не только во сне, – вежливо заметил священник.

Он отвернулся.

– Я хотел спросить тебя кое о чем важном, но теперь придется подождать. Я вернусь утром и надеюсь застать тебя в лучшем настроении, а не полагающегося лишь на избыточную дозу адреналина, – сказал он.

Священник ушел.

Долгое время Комплейн сидел, уставившись на закрытую дверь, совершенно не слыша гама, доносившегося снаружи, и, наконец, в изнеможении повалился на пустую постель.

Сон не приходил, зато пришли воспоминания о бесконечных скандалах, которые они с Гвенной закатывали друг другу в этой комнате – поиски более действенного или оскорбительного выражения – бессмысленные поединки. Длилось это долго, но теперь и этот эпизод был завершен. В эты минуту Гвенна спала с кем-то другим.

Комплейн подметил, что его одолевают противоположные чувства, сожаление и облегчение одновременно. Анализируя все обстоятельства, способствующие похищению Гвенны, он неожиданно вспомнил призрачную фигуру, которая при виде их растаяла в чаще. Неожиданно он приподнялся на кровати, взволнованный чем-то другим, что казалось ему более опасным, чем таинственное исчезновение фигуры. За дверями царила тишина. Копание в собственных мыслях заняло у него больше времени, чем он предполагал. Танцы окончились, а танцоров охватил сон. Только его сознание пробивалось сквозь смертельную завесу тишины, покрывавшей коридоры Кабин.

Если бы он в эту минуту открыл бы дверь, то услышал бы непрекращающийся шум – отзвук роста водорослей. Под воздействием нервного напряжения даже сама идея открыть дверь показалась ему ужасной. Ему вспомнились легенды, которые ходили по Кабинам – легенды о таинственных небывалых существах.

В первую очередь это загадочные люди Носа. Их территории располагались очень далеко, а жители выделялись какими-то неведомыми силами, таинственным оружием и совершенно непохожими обычаями. Они приближались понемногу сквозь заросли водорослей и в будущем, по крайней мере, так утверждали легенды – должны были расправиться со всеми остальными племенами. Но хотя Носари были жуткими, по крайней мере, не подлежало сомнению, что это все же люди.

Мутанты, в свою очередь, были полулюдьми.

Изгнанные из своих племен, они жили поодиночке или небольшими группами в чаще. Было у них или слишком много зубов и пальцев, или же слишком мало коры мозга, а из-за многочисленных ошибок в развитии они едва могли убежать, ускакать, уползти.

Они были пугливыми и по этой причине им приписывалось множество отвратительных качеств.

И наконец, Чужаки. Они не были людьми. В снах стариков, таких как Эфф, они появлялись постоянно. Они появлялись сверхъестественным способом из горячего чернозема джунглей, а их убежища лежали в местах, которых еще никто не достиг. У них не было ни сердца, ни крови, но внешне они напоминали людей, благодаря чему могли незамеченными жить среди обычных смертных, собираясь с силами, чтобы потом – как вампиры кровь – высосать из человека всю его жизненную энергию. Время от времени племена устраивали облавы на них. Тела подозреваемых вскрывали, но как правило обнаруживали там кровь и сердце. Этот пример наилучшим образом демонстрировал, как неуловимы Чужаки, в существовании которых никто не сомневался, доказательством тому являлся сам факт организации охоты на них. Даже в это мгновение они могли таиться за дверью и являли собой угрозу наподобие того молчаливого силуэта, который исчез среди растений.

Так выглядела примитивная мифология племени Грина, причем она ничем существенным не отличалась от подобных кошмарных повествований, распространенных среди других племен, медленно продвигающихся по территории, известной под названием Джунгли.

В этой мифологии особое место занимали Гиганты. О Носарях, мутантах и Чужаках знали, по крайней мере, то, что они существуют. Время от времени вытаскивали из зарослей живого мутанта и заставляли его танцевать так долго, пока люди, утомленные этим зрелищем, не отправляли его в Долгое Путешествие. Множество вояк готовы были похвастаться и поклясться, что у них случались поединки с Носарями и Чужаками. И все же все эти три вида имели в себе что-то реальное. Во время яви, в компании, легко было просто не верить в их существование.

С Гигантами дело обстояло иначе. Они были абсолютно реальными. Когда-то все принадлежало им, весь мир был их собственностью, некоторые даже утверждали, что люди происходят от Гигантов. Мощь их была видна везде, величие их – очевидно.

Если бы однажды они надумали возвратиться, то любое сопротивление оказалось бы бесполезным.

Над всеми этими фантастическими образами маячил еще один, скорее символ, чем конкретное существо. Его называли Богом.

Никто не испытывал перед ним страха, но имя его редко упоминалось, так что поразительно было, каким способом оно сохранялось из поколения в поколение. С ним было связано выражение «бога ради», что звучало очень убедительно, хотя и не выражало ничего конкретного. Таким образом, понятие Бога было сведено в конце концов к дружелюбному проклятию.

И все же то, что Комплейн подметил сегодня в Джунглях, было более тревожно, чем все остальное. Предаваясь этим размышлениям, он вспомнил еще один факт: плачь, который слышали он и Гвенна.

Эти два отдельных факта неожиданно сложились в одно целое: неожиданный человек и приближающееся племя. Этот мужчина не был никаким Чужаком или еще кем-то из таинственных существ. Он был обыкновенным охотником из плоти и крови, разве что принадлежал к другому племени, а значит, объяснение оказалось таким простым.

Комплейн расслабился и лег. Немного дедукции улучшило его настроение. На самом деле он был несколько недоволен собой, что раньше не мог додуматься до правильных выводов, и все же, открыв в себе неизвестные до этого способности, он испытывал удовлетворение.

Слишком мало он пользовался разумом. Все, чем он занимался, было чуть ли не автоматизмом: им правили местные законы, Наука или его собственные настроения. Теперь все это следовало переменить. С этой минуты он станет другим, таким, как, ну скажем, Маррапер. Он будет оценивать явления, но, разумеется, не в материальном смысле, не так как Роффери оценивает товар.

Для проверки надо будет запастись определенными данными, которые составят из себя целое.

С помощью такого метода и достаточного количества данных ему, может быть, удастся даже логически осознать концепцию корабля.

Почти незаметно он погрузился в сон. Когда он проснулся, его не приветствовал запах горячей пищи. Он резко сел, ойкнул и, ухватившись за голову, слез с кровати. С минуту ему казалось, что угнетенность полностью подавила его, но чуть погодя он почувствовал, как гдето в глубине его пробуждается энергия.

Он собирался действовать, он ощущал потребность в действии; на чем она будет основываться – покажет время. Вновь появилось как обещание нечто огромное.

Он натянул брюки, добрел до двери и распахнул ее. Снаружи стояла странная тишина. Комплейн вышел.

Гулянка кончилась, и ее участники, не позаботившись даже разойтись по домам, лежали среди разноцветных пятен там, где их сморил сон. Они бездумно храпели на жестком полу, и только дети устраивали как обычно переполох, пробуждая своих сонных матерей большой активностью. Кабины напоминали поле бескровной битвы, для жертв которой страдания еще не кончились.

Комплейн тихо брел между спящими. В месте, отведенном для одиноких мужчин, он рассчитывал разжиться каким-нибудь завтраком. На мгновение он задержался перед любовной парочкой, раскинувшейся на месте игры «скачки вверх». Мужчиной оказался Чип. Рука, которой он обнимал пухленькую девушку, скрылась под ее платьем, лицо его было на Орбите, а их ноги пересекали Млечный Путь. Маленькие мушки ползали по ее ногам и исчезали под платьем.

Издалека приближалась какая-то фигура, в которой Комплейн с неудовольствием узнал свою мать. В Кабинах существовал закон, правда, не особо строго соблюдавшийся, что ребенок должен прекратить отношения с братьями и сестрами, когда он достигнет головой бедра взрослого, а с матерью, когда вырастет до ее пояса.

Майра, однако, была женщиной суматошной и упрямой, язык ее не признавал никаких законов, и она принималась болтать со своими многочисленными детьми, как только подворачивался удобный случай.

– Здравствуй, мамочка, – пробормотал Комплейн. – Пространства для твоего «я».

– За твой счет, Рой.

– И чтобы лоно твое и далее было плодоносящим.

– Ты хорошо знаешь, что я уже достаточно стара для таких удовольствий, – сказала она, обиженная тем, что сын формально ее приветствовал.

– Я ищу чего-нибудь перекусить, мама.

– Ну да же, Гвенны больше нет. Я уже знаю об этом. Вилли была свидетельницей того, как тебя пороли, и слышала текст приговора. Вот увидишь, это прикончит ее бедного отца. Жаль, что я не успела на порку, конечно, следующих постараюсь не пропустить, если мне только это удастся. Но я со страшным трудом раздобыла себе немного превосходной зеленой краски, вот и эту кофточку, что на мне, покрасила. Тебе нравится? Это в самом деле фантастично.

– Послушай, мама, у меня страшно болит спина, а кроме того, нет никакого желания разговаривать.

– Конечно же, болит, Рой. Странно, если бы было иначе. Мне аж зябко делается, как только подумаю, как ты будешь выглядеть в конце наказания. У меня есть мазь, которой я могу натереть тебя, и это уменьшит мучения. А потом тебе надо показаться доктору Линдснею, если только у тебя есть какая-нибудь добыча, чтобы заплатить за совет. А сейчас, когда Гвенны больше нет, у тебя наверняка что-нибудь найдется. Если по правде, то я никогда ее не любила.

– Послушай, мама…

– Если ты идешь к мессе, пойду с тобой. Собственно, я просто так вышла пройтись. Старая Тумер-Манди шепнула мне по секрету, конечно же, хотя бог знает, где она это услышала, что стражники нашли немного кофе и чая на складе красок. Ты заметил, что это они не раздавали? У Гигантов кофе был намного лучше, чем у нас.

Поток слов заливал его и тогда, когда он с отвращением поглощал завтрак. Потом он позволил отвести себя к ней в комнату, где она натерла мазью его спину. Во время всех этих действий он был вынужден, неведомо в который раз, выслушивать все те же добрые советы.

– Помни, Рой, что не всегда будет так плохо. Просто у тебя неудачная полоса. Но не позволяй, чтобы тебя это согнуло.

– Дела всегда выглядят плохо, мама, так зачем же вообще жить?

– Ты не должен так говорить. Я знаю, что Наука рекомендует пребывать в печали, и ты не видишь все так, как я. Я всегда утверждала, что жизнь – это великая тайна. Сам тот факт, что мы живем…

– Но я все это знаю. Для меня жизнь представляет лишь наркотик, выставленный для продажи.

Майра посмотрела на его гневное лицо и смутилась.

– Когда я хочу утешить себя, – сказала она, – я представляю себе огромную черноту, охватывающую все. И неожиданно в черноте этой начинает мигать огонек, а потом многочисленные огоньки. Огоньки эти – наша жизнь, направленная на благо, и сияние освещает все вокруг. Но что означает все это окружение, кто зажег огоньки и зачем…

Она вздохнула.

– Когда мы начнем свое Долгое Путешествие и когда огоньки наши погаснут, тогда мы будем знать побольше.

– И ты говоришь, что тебя это утешает, – презрительно заметил Комплейн.

Он давно уже не слышал эту метафору от матери, и, хотя и не желал в этом признаться, ему казалось, что она смягчает его боль.

– Да, конечно же, меня это утешает. Видишь, как огоньки горят в том месте?

Говоря это, она мизинцем коснулась точечки на столе между ними.

– Я довольна, что мой не горит где-то в одиночестве, в каком-то незнакомом месте.

Она указала согнутым пальцем на какой-то пункт пространства.

Покачав головой, Комплейн встал.

– Я его не вижу, – признался он. – Может, было бы лучше, если бы он светился где-нибудь подальше.

– Конечно, так могло бы быть, но тогда все это было бы другим. Этого-то я и боюсь, что могло бы быть подругому, что все было бы другое.

– Возможно, ты и права. Лично я попросту предпочел бы, чтобы все здесь было иначе, мама. Мой брат Грегг, который покинул племя, ушел жить в Джунгли…

– Ты все еще думаешь о нем? – с оживлением спросила старуха. – Грегг был счастливчиком, Рой, если бы он остался, то сейчас был бы уже стражником.

– Ты думаешь, что он жив?

Она недовольно затрясла головой.

– В дебрях? Можешь быть уверен, его давно поймали Чужаки. А жаль, очень жаль. Грегг был бы хорошим стражником, я всегда это говорила.

Комплейн уже собирался уходить, когда она произнесла:

– Старый Озберт Бергасс все еще дышит. Мне сказали, что он призывает свою дочь Гвенну. Это твоя обязанность, сходить к нему.

По крайней мере, сейчас она говорила несомненную правду, и по крайней мере, сейчас обязанности сочетались с удовольствием, поскольку Бергасс был героем племени.

По дороге он не встретил ни одной живой души, за исключением одноглазого Оливелла, который неся пару убитых уток, перекинутых через здоровую руку, кисло приветствовал его.

Помещение, в котором Бергасс развел свое хозяйство, находилось в самом конце Кабин, хотя находилось когда-то в зоне передовой баррикады. По мере того, как племя медленно продвигалось вперед, помещение это смещалось назад. Озберт Бергасс был на вершине своей славы, когда жил в центре района, занятого племенем. Теперь, в старости, комнаты его были расположены дальше, чем чьи-то еще.

Последняя граница – баррикада, которая отделяла людей от Джунглей, начиналась сразу же за его дверьми. Многочисленные пустые помещения отделяли его от ближайшего соседа, а бывшие соседи трусливо убежали, переместившись ближе к центру. Старый и упрямый человек, однако, остался на месте, несмотря на все более затруднительные связи, и вел созерцательный образ жизни среди грязи и мерзости, окруженный стаей женщин.

До этого места не дошли следы веселья. В отличие от временно-радостного настроения, которое царило в районе Кабин, территория Бергасса выглядела унылой и безрадостной. Когда-то давным давно, скорее всего еще во времена Гигантов, в этом месте произошел какой-то взрыв. На некотором пространстве стены были опалены, а посреди палубы было видно отверстие размером с человека. В районе дверей старого проводника не было никакого света.

Постоянное продвижение племени вперед тоже отложило отпечаток на захламлении этой территории, а водоросли, которые разрослись за задней баррикадой, образовали на грязном полу изглоданные карликовые заросли, достигающие бедер. С некоторой тревогой Комплейн постучал в дверь Бергасса. Она распахнулась, и щебетанье голосов и клубы пара окутали мягкие кремовые отростки длиной в руку мужчины. Его тело напоминало труп, пронизанный проросшими ветвями.

– И таким образом корабль был потерян и человек был потерян… – бормотал старик охрипшим голосом, уставившись невидящими глазами на Комплейна. – Я всюду бывал среди этих руин и повторяю, чем больше проходит времени, тем меньше у нас остается шансов отыскать себя. Вы, глупые женщины, этого не понимаете, вам это безразлично, но я говорил Гвенне множество раз, что он вредит своему племени. «Ты плохо делаешь, – так я ему говорил, – уничтожая все, на что не наткнешься, только лишь потому, что тебе это не нужно. Ты жжешь книги, уничтожаешь фильмы, так как боишься, что кто-то использует их против тебя». Я ему говорил, что в них содержатся секреты, которые мы должны знать, а он, дурак, не понимает, что не уничтожать все это надо, а привести хоть в какойнибудь порядок. Я ему говорил, что видел больше этажей, чем он о них слышал, я же говорил ему… Что вам угодно?

Поскольку этот перерыв в бесконечном монологе был вызван скорее всего его присутствием, Комплейн спросил, не мог бы он оказаться чем-нибудь полезным.

– Полезным? – повторил Бергасс. – Я всегда сам заботился о себе, так же как задолго до меня мой отец. Отец мой был величайшим проводником. Хочешь знать, каким образом появилось это племя? Я тебе расскажу. Мой отец вместе со мной, а я тогда был еще совсем малышом, открыл то, что Гиганты называли арсеналом. Да, помещения, полные парализаторов, полнехонькие! Без этого открытия племя Грина никогда не стало бы тем, чем является оно сейчас. Да, я и сейчас мог бы добраться до арсенала, если только не испугаюсь. Это далеко в центре Джунглей, там, где ноги становятся руками, пол уплывает, а ты начинаешь мчаться по воздуху словно муха.

Он уже бредит, подумал Комплейн. Нет смысла говорить ему о Гвенне, раз уж он бормочет о ногах, превращающихся в руки.

Неожиданно старый проводник замолчал, потом сказал минуту спустя:

– Откуда ты здесь взялся, Рой Комплейн? Дайте мне рассола, а то в животе сухо.

Кивнув одной из женщин, чтобы она поднесла ему напиток, Комплейн сказал:

– Я пришел посмотреть, как вы себя чувствуете. Вы – великий человек, и мне жаль, что вы оказались в таком состоянии.

– Великий человек, – глуповато пробормотал старик.

Но тут же гневно завопил:

– Где мой рассол? Что там, дьявол вас побери, делают эти девки, полощат в нем свои ж…?

Одна из молодых женщин немедленно подала миску, кокетливо подмигнув при этом Комплейну. Бергасс был слишком слаб, чтобы есть самому, и Комплейн поспешил с помощью, вливая ему густую жидкость в рот.

При этом он заметил, что глаза проводника пытаются встретиться с его глазами, словно надеясь передать ему какую-то тайну, но Комплейн привычно старался не допустить этого. Он обернулся и неожиданно почувствовал царившую вокруг мерзость. На борту было достаточно грязи, чтобы на ней могли расти водоросли, но тут даже сухие стебли были перепачканы липкой массой.

– Почему здесь нет лейтенанта? Где доктор Линдсней? Куда подевался отец Маррапер? – неожиданно рассвирепел он. – Они бы позаботились о лучшем надзоре за вами.

– Поосторожней с этой ложкой, сынок. Минуточку погоди, пока я ее проглочу. Ох, это мое проклятое брюхо. Так жутко ноет. Доктор? Я приказал моим женщинам отослать доктора. Лейтенант? Ему не до меня. А кроме того, он стал уже почти такой же старый, как и я. В одну из сон-явей Циллак его сместит и сам захватит власть. Он человек…

– Может быть, мне привести священника? – с отчаянием произнес Комплейн, видя, что Бергасс вновь начинает бредить.

– Священника? Это кого? Генри Маррапера? Подвинься-ка поближе, я тебе скажу такое, о чем только мы вдвоем будем знать. Это тайна. И я никогда о ней не говорил. Спокойно. Генри Маррапер – мой сын. Да. И я не верю во все эти его выдумки, да, не верю.

Тут он задергался и засипел, что Комплейн сначала счел за звуки, издаваемые болью, пока не сообразил, что это смех, прерываемый выкриками: «Мой сын».

Сидеть здесь дальше было бессмысленно. Он недовольно поднялся, коротко кивнул одной из женщин и поспешно ушел, оставив Бергасса с припадком такой сильной дрожи, что наросты на животе колотились друг о друга. Остальные женщины, не проявляя ни малейшего интереса, стояли, уперев руки в бока или отгоняя от себя мух.

Отрывки их болтовни достигли безразличных к ним ушей Комплейна, пока он шел к дверям.

– И откуда он берет всю эту одежду, хотела бы я знать? Ведь он же обычный молокосос. Я вам говорю, он доносчик…

– Матушка Каллиндрем только что принесла семерых. Все родились мертвыми, за исключением одного бедного малыша. Помните, в последний раз у нее было пятеро? Я ей прямо в глаза сказала, что она должна быть осторожна со своим парнем…

– Все проиграл…

– Врет…

– Никогда еще так не хохотала…

Когда он вновь оказался в темном коридоре, он прислонился к стене и с облегчением перевел дыхание. Собственно, он ничего не сделал, даже не сказал об исчезновении Гвенны, хотя именно за этим и приходил, и все же что-то в нем как бы изменилось, словно какой-то огромный груз навалился ему на мозг, причиняя боль, не позволяющую видеть более ясно.

Инстинктивно он подумал, что приближается какой-то кризис.

В помещении Бергасса стояла страшная жара, и Комплейн почувствовал, как пот течет по его лицу. Даже сейчас, в коридоре, можно было расслышать щебет женских голосов. Неожиданно перед его глазами возник вид Кабин такими, какими они были на самом деле: огромная пещера, наполненная стрекотом множества голосов. И никогда никакого действия, одни голоса, замирающие голоса.

IV

Явь понемногу кончилась, приближался период сна, и Комплейн чувствовал, как с приближением следующей порции наказания желудок его делается все более неспокойным. Через три сон-яви на четвертую, как в Кабинах, так и на прилегающих территориях, наступала тьма. Это не была абсолютная темнота. Тут и там в коридорах тлели квадратные контрольные светильники, напоминающие луну, только в помещениях было безлунно и царил мрак.

Таков был, впрочем, привычный закон природы, Правда, старики говорили, что при жизни их родителей тьма не длилась так долго, но у стариков, как правило, скверная память, и они любят рассказывать странные истории о своем детстве.

В темноте водоросли съеживались и опадали, как пустая шелуха. Их гибкие плети делались хрупкими, ломались и все, за исключением самых молодых, делались черными. Так выглядела недолгая их зима. Когда появлялось солнце, молодые стебли и побеги энергично тянулись вверх, покрывая мертвые растения новой волной зелени. Четыре сон-яви спустя и они отмирали. Такого рода цикл переживали только самые сильные и приспособленные.

Теперешнюю явь большая часть из нескольких сотен людей, населявших Кабины, пребывала в бездеятельности, преимущественно в горизонтальном положении. После варварских вспышек радости всегда наступал период апатии и спокойствия. Все ощущали облегчение, и в то же время были неспособны включиться в ежедневную рутину. Вялость охватила все племя. Утомление окутало его словно щупальцами, снаружи баррикад водоросли стали заполнять очищенные поляны, но только голод был в состоянии поставить людей на ноги.

– Я бы мог перебить их всех, и ни одна рука не поднялась бы им на защиту, – сказал Вэнтедж.

На правой стороне его лица отобразилось нечто, напоминающее вдохновение.

– Так почему бы тебе этого не сделать? – иронически поинтересовался Комплейн. – Ты же знаешь, что говорится в Литаниях: сдерживаемые недобрые инстинкты нарастают и поглощают сознание, в котором гнездятся. Берись за дело, Дырявая Губа.

Он был мгновенно схвачен за руку, и острие ножа повисло в горизонтальном положении в миллиметре от его горла. Прямо перед ним оказалось удивительное лицо – половина, перекошенная гневом, половина же застыла в мертвой, отстраненной улыбке, крупный серый глаз смотрел сам по себе, занятый собственными полностью личными видениями.

– Ты не посмеешь никогда так называть меня, гниющая стерва, – проворчал Вэнтедж.

Потом он повернулся и опустил руку с ножом. Ярость угасла, ее сменило нечто вроде раскаяния. Он вспомнил о своем уродстве.

– Прости меня.

Комплейн пожалел о своих словах, но Вэнтедж уже не слышал.

Неторопливо, взволнованный этой вспышкой, Комплейн пошел дальше. Он встретил Вэнтеджа, возвращающегося из зарослей, где он следил за приближающимся племенем. Если дело должно было дойти до столкновения с племенем Грина, то ожидать этого следовало не скоро. Сперва начались бы стычки между выслеживающими друг друга охотниками, а это означало бы смерть для многих из них, зато наверняка вызвало бы освобождение от монотонной повседневной жизни. Но сейчас Комплейн сохранял эти сведения при себе. Пусть кто-нибудь другой, более обожающий власти, доносит об этом лейтенанту.

Направляясь к жилищам стражников за очередной плетяной порцией, он не встретил никого, кроме Вэнтеджа. Все еще царила апатия, и даже палач оказался неспособным к действию.

– У тебя много сон-явей впереди, – сказал он. – Куда ты спешишь. Убирайся и дай мне полежать спокойно. Иди, поищи себе новую женщину.

Комплейн вернулся в свою коморку. Резь в желудке утихла. Где-то в одном из узеньких боковых коридорчиков кто-то играл на струнном инструменте. Он услышал фрагмент песни, напеваемой тенором.

…в жизни твоей …так долго …Глория.

Это была старая забытая песня, он оборвал ее, плотно закрыв дверь. Его снова поджидал Маррапер. Грязное лицо его было спокойно и спрятано в ладонях, на пальцах поблескивали перстни.

Неожиданно Комплейн почувствовал напряжение. Ему казалось, что он знает, о чем будет говорить священник. Было это так, словно некогда он уже переживал эту сцену. Он невольно попытался справиться с этими эмоциями, но чувства обволакивали его, как паутина.

– Пространства, сынок.

Священник лениво выполнил жест гнева.

– Ты производишь впечатление озабоченного.

– Поскольку я озабочен, отец, убийство могло бы мне помочь.

Несмотря на неожиданные эти слова, смущение, что все это уже было, продолжало усиливаться.

– Есть дела более важные, чем убийство. Дела, которые тебе даже и не снились.

– Не надо говорить мне те же бредни, отец. Чуть погодя ты изречешь, что жизнь – это загадка, и начнешь болтать так же, как моя мать. Я знаю, что мне надо убить кого-нибудь.

– Ты это сделаешь, – успокоил его священник. – Это хорошо, что ты так себя ощущаешь. Никогда не поддавайся смирению, сын мой, это способно уничтожить любого. Все мы заклеймены. Нас осудили за какие-то грехи наши предки. Все мы, слепцы, мечемся куда попало.

Комплейн, утомленный, обрушился на свое ложе. Ощущение, что это представление с ним уже случалось, бесследно исчезло. В то мгновение он желал только сна. Утром его изгонят из этой комнаты и выпорют, а сегодня ему хотелось лишь спать. Монах перестал говорить, и Комплейн, подняв голову, увидел, что священник внимательно к нему приглядывается, оперевшись на его постель, насторожась.

Комплейн не успел отвернуться, глаза их встретились. Самым жестким законом, которому подчинялось племя, запрещалось мужчинам глядеть в глаза друг другу. Люди искренне вежливые наделяли один другого лишь косыми взглядами. Комплейн прикусил губу, а лицо его приняло выражение крайнего отвращения.

– Что тебе, черт побери, от меня надо, Маррапер? – выкрикнул он.

В нем кипело странное желание сказать, что совсем недавно он узнал о незаконном его происхождении.

– Ведь ты еще не получил своих плетей шесть раз, парнишка, верно?

– Ты – монах, тебя это не касается.

– Пастырь духовный не может быть эгоистом. Я вопрошаю тебя ради твоей пользы, а кроме того, твой ответ имеет для меня огромное значение.

– Нет, не получил. Как тебе известно, все они ни на что не годны. Даже палач.

Глаза священника вновь искали его глаза.

Комплейн отвернулся и, хотя поза его была крайне неудобной, принялся разглядывать стену, но следующий вопрос священника заставил его переменить позу.

– У тебя никогда не было желания поддаться безумию, Рой?

Перед глазами Комплейна вопреки его желанию появилось изображение: вот он бежит по Кабинам с раскаленным парализатором в руке, и все со страхом и почтением расступаются перед ним, оставляя его хозяином положения. Многие из самых уважаемых мужчин, в том числе и его брат Грегг, впали в свое время в безумие, пробираясь сквозь толпу и скрываясь, что некоторым удавалось в менее населенных районах, живя там в одиночестве, или присоединяясь к другим группировкам в страхе перед возвращением и ожидающей их карой. Он знал, что заслуживает уважения, но идея не должна исходить от духовника.

Что-нибудь похожее мог бы порекомендовать врач смертельному больному, но священник, долженствующий хранить племя изнутри, гася стрессовые ситуации, чтобы те не превращались в нервные расстройства.

Впервые он понял, что Маррапер тоже подошел к какому-то переломному пункту в своей жизни, он тоже стремился к чему-то и пытался понять, какая связь есть между этим состоянием духовника и болезнью Бергасса.

– Посмотри на меня, Рой. Отвечай.

– Почему ты так со мной разговариваешь?

Он сел, обеспокоенный тоном священника.

– Я должен знать, что на самом деле с тобой происходит.

– Ты же знаешь, что говорят Литании: «Мы – скотов дети, и дни наши протекают в непрерывном страхе».

– Ты в это веришь? – спросил монах.

– Конечно. Так начертано в Науке.

– Мне нужна твоя помощь, Рой. Ты пошел бы со мной, даже если бы я отправился за пределы Кабин в Джунгли?

Все это было сказано тихо и быстро, так же тихо и быстро, как стучало сердце Комплейна, полное сомнений. Он даже не попытался прийти к какому-нибудь выводу, он даже не пробовал принять осмысленное решение, следовало слушаться инстинктов, разум знал слишком многое.

– Это потребовало бы мужества, – наконец произнес он.

Священник хлопнул по пышным ляжкам, нервно зевнул, издав при этом звук, напоминающий писк.

– Нет, Рой, ты лжешь точно так же, как поколение лжецов, которое уже появилось на свет. Если мы уйдем отсюда, это будет означать бегство, избавление от ответственности, которую накладывает на взрослого человека современное общество. Мы уйдем украдкой, и это будет, мальчик мой, вековечным стремлением вернуться к природе, невольным желанием разделить образ жизни предков. Так что в конечном счете все это окажется попросту трусостью. И все же ты пойдешь со мной?

Какое-то скрытое значение этих слов укрепило Комплейна в принятом им решении. Он пойдет! Он сбежит от неизбежной этой преграды, которую ему никак не удается преодолеть. Он поднялся с кровати, стараясь скрыть это свое решение от внимательного взгляда Маррапера, пока он не скажет что-либо, касающееся путешествия.

– И что мы с тобой, монах, станем делать вдвоем в этих зарослях?

Священник погрузил в ноздрю большой палец, потом внимательно поглядел на свою руку.

– Мы будем не одни. С нами пойдет еще несколько избранных людей. Они уже готовы к этому часу. Тебя обесчестили, оставили без женщины. Что тебе терять? Я искренне хочу, чтобы ты согласился, твоего блага ради, конечно же, хотя предпочел бы, чтобы меня сопровождал кто-нибудь более покладистый, пусть даже не с такими глазами охотника.

– Кто они, Маррапер?

– Я скажу тебе, как только ты согласишься быть с нами. Если меня предадут, то стражники нам, мне в особенности, перепилят горло в дюжине мест, это по крайней мере.

– И что мы будем делать, куда направимся?

Маррапер медленно встал и потянулся. Он почесал длинным пальцем в волосах и одновременно с этим придавал своему лицу заговорческое выражение, на которое только был способен, приподняв одну пухлую щеку и опустив другую так, что рот между ними выглядел завязанным веревками.

– Иди сам, Рой, если у тебя нет доверия моему руководству. Ты прямо баба, только скулишь и спрашиваешь. Вот что я тебе скажу: мои планы настолько велики, что они превосходят возможности твоего разума. Власть над кораблем! Вот что мне надо, а не какаянибудь чепуха. Полная власть над кораблем. Ты даже вообразить не можешь, что это означает.

– Я не собираюсь отказываться, – сказал Комплейн.

Он растерялся от воинственного вида священника.

– Значит, ты идешь с нами?

– Да.

Ни слова не говоря, Маррапер стиснул его руку, лицо его прояснилось.

– Ну, теперь скажи мне, кто они, – сказал Комплейн, испуганный собственным выбором.

Маррапер отпустил его руку.

– Знаешь старую пословицу, Рой: «Правда еще никого не сделала свободным». Вскоре узнаешь. Но ради твоего блага я предпочел бы сейчас об этом не говорить. Я планирую уход на следующий сон. Теперь я покидаю тебя, поскольку мне надо еще кое-что сделать. Ни слова никому.

В дверях он задержался, сунул руку за пазуху, достал что-то и триумфально помахал. Комплейн разглядел, что это книга, принадлежавшая вымершим ныне Гигантам.

– Вот наш ключ к победе! – театрально выкрикнул Маррапер.

Потом он спрятал книгу и закрыл за собой дверь. Комплейн застыл в неподвижности, как столб, посреди комнаты. В голове его безумствовала буря мыслей, которые, однако, носились по кругу, никуда не вели. Маррапер был священником, он обладал знаниями, которых были лишены другие, и тем самым Маррапер должен был быть вождем…

Он медленно подошел к двери и распахнул ее. Священник исчез из поля видимости, и вокруг никого не было видно, за исключением бородатого художника Меллера. Полностью поглощенный работой, он с огромным терпением рисовал на стене коридора, макая кисть в разноцветные краски, которыми запасся в прошлую сон-явь. Под его рукой появлялся на стене огромный кот. Меллер был так увлечен, что не заметил Комплейна. Становилось поздно, и Комплейн взялся за ужин перед почти пустой миской. Ел он, плохо соображая, что делает, а когда вернулся к себе, Меллер продолжал рисовать, словно в трансе. Комплейн закрыл дверь и стал разбирать постель. Серое платье Гвенны, которое так и висело на крючке, он резко сорвал и зашвырнул за шкаф. Он улегся и попытался заснуть.

Неожиданно в комнату ввалился сопевший и запыхавшийся Маррапер. Он захлопнул за собой дверь и принялся рвать плащ, который защемил, входя.

– Спрячь меня, Рой, быстро! Да перестань пялиться, кретин! Вставай и хватай нож. Сейчас здесь будут стражники, Циллак! Они гонятся за мной. Они режут бедных старых духовников, как только их настигают.

Выкрикивая это, он подбежал к кровати Комплейна, оттащил ее к стене и попытался забраться под нее.

– Что ты такое сделал? Почему они за тобой гонятся? – спросил Комплейн. – Почему ты хочешь спрятаться именно здесь? Чего ради ты меня в это втягиваешь?

– Тут никаких каверз, просто ты ближе всех, ноги мои не приспособлены к беготне. Моя жизнь в опасности.

Говоря это, Маррапер нервно озирался, словно в поисках лучшего укрытия, но в конце концов решил, что ничего лучшего не найти, как спустить одеяло с края постели, тогда он станет невидимым со стороны двери.

– Они должны были заметить, что я заскочил сюда, – выговорил он. – Дело тут не в моей шкуре, а в плане, который я собираюсь реализовать. Я поделился нашими планами с одним из стражников, а он направился прямо к Циллаку.

– Но почему я… – раздраженно начал Комплейн, но тут же замолчал, насторожившись от внезапного стука в коридоре.

Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не соскочила с петель и не раздавила Комплейна, стоящего рядом с ней. Он закрыл лицо руками, закачался, скорчившись, делая вид, что его ударило дверью.

Между пальцами он следил за Циллаком, правой рукой лейтенанта и первым кандидатом на пост будущего руководителя. Циллак ввалился в комнату, пинком захлопнул за собой дверь и презрительно уставился на Комплейна.

– Перестань кривляться! – крикнул он. – Где священник. Я видел, как он вбежал сюда…

Он повернулся, держа парализатор наготове, и в этот момент Комплейн схватил деревянный столик Гвенны и, размахнувшись изо всей силы, ударил им в основание черепа Циллака. Раздался милый для слуха треск дерева и костей, и Циллак рухнул на пол. Он еще не успел упасть, как Маррапер оказался на ногах. Он натужился и, оскалив зубы от напряжения, обрушил тяжелые нары на лежащего. – Он нам попался, слава Господи! – выдохнул он.

Со скоростью, достойной удивления у столь полного мужчины, он подхватил парализатор и повернулся к двери.

– Открывай, Рой! Там наверняка ждут другие, а это единственная возможность сохранить свою глотку в целости.

В эту минуту дверь открылась без участия Комплейна, и на пороге возник художник Меллер. Лицо его было белым как мел. Он засовывал нож в ножны.

– Вот моя жертва тебе, священник, – сказал он. – Лучше будет, если ты примешь ее сейчас, не ожидая, пока кто-нибудь появится.

Он схватил неподвижно лежащего в коридоре стражника за шиворот, с помощью Комплейна втащил его в комнату и закрыл дверь.

– Не знаю, в чем тут дело, монах, но когда этот парень заслышал возню, то побежал за приятелями, – сказал Меллер, вытирая пот со лба. – Мне показалось, что лучше успокоить его до того, как он накличет гостей.

– И да отправится он в Долгое Путешествие в мире, – слабым голосом произнес Маррапер. – Это была чистая работа, Меллер. Следует признать, что для любителей мы справились неплохо.

– Я прилично владею ножом, – сообщил Меллер, – и предпочитаю его метать, так как не выношу рукопашной. Мне можно сесть?

Комплейн, все еще ошеломленный, опустился между двух тел, прислушиваясь к биению сердца. Привычного, существовавшего до сих пор Комплейна заменил мужчина, действующий как автомат, с быстрыми движениями и реакцией. Тот самый, который во время охоты брал инициативу на себя. Теперь рука его искала следы жизни в Циллаке и сраженном стражнике. Но ни у одного из них не мог отыскать пульс. В небольших племенах смерть была таким же обычным явлением, как мухи.

«Смерть – самый древний спутник человека», – говорится в народном эпосе. Наука тоже посвящала этому затянувшемуся спектаклю немало места. Должны были существовать определенные каноны поведения при соприкосновении со смертью. Она вызывала страх, а ведь страх не должен сопутствовать человеку. Убедившись в смерти, Комплейн автоматически выполнил стереотипный жест отчаяния, как его учили.

Увидев его, Меллер и Маррапер присоединились к нему. Священник негромко всхлипнул, когда церемония подошла к концу, и все ритуальные заклинания для Долгого Путешествия тоже подошли к концу, они вернулись, если можно так выразиться, в свое нормальное состояние.

Теперь они сидели рядом с трупами, напуганные, присматривающиеся друг к другу, и одновременно каким-то образом страшно довольные собой. Снаружи стояла тишина, и только всеобщей обессиленности, наступившей после веселья, они обязаны тем, что не появилось ни одного любопытствующего, который немедленно выдал бы их. Постепенно к Комплейну вернулась способность размышлять.

– А что со стражником, который выдал твои планы Циллаку? – спросил он. – Вскоре у нас будут из-за него неприятности, Маррапер, если мы не поспешим отсюда убраться.

– Он уже не повредит нам, даже если мы останемся здесь насовсем, – сказал духовник. – Разве что он будет портить нам настроение.

– Похоже на то, что планы мои не были переданы дальше, и по этой причине у нас есть, к счастью, немного времени, прежде чем начнутся поиски Циллака, – добавил Меллер, показав на человека, которого приволок. – Подозреваю, что у него была какая-то своя цель, иначе он появился бы с экскортом. Тем лучше для нас, Рой. Нам придется отправиться сразу же. Теперь Кабины для нас не самое здоровое место.

Он быстро поднялся,но не смог справиться с дрожью в ногах и снова сел. Минуту спустя он снова попытался встать, но на этот раз очень неторопливо.

– Для человека такого хилого сложения я неплохо распорядился этим ножом, верно? – сказал он.

Он был несколько озабочен.

– Ты еще не пояснил мне, почему за тобой гнались, священник, – напомнил Меллер.

– Тем более я ценю твою быструю помощь, – вежливо заметил Маррапер, направляясь к двери.

Меллер рукой загородил выход.

– Я хочу знать, во что вы меня втянули, – заявил он.

Маррапер выпрямился, но так как продолжал молчать, Комплейн нервно спросил:

– А почему ему не пойти с нами?

– Ах, ну да, – медленно произнес художник. – Вы покидаете Кабины? Ну что ж, всяческого счастья вам, друзья. Надеюсь, вы найдете то, что ищете. Я предпочитаю остаться в безопасности и продолжать рисовать свои картины, но искренне благодарю за приглашение.

– Если позабыть тот крохотный факт, что приглашения не было, я с тобой полностью согласен, – сказал Маррапер. – Правда, друг мой, ты только что показал, на что способен, и мне нужны люди действия, причем несколько человек, а не целая армия.

Меллер отодвинулся, и Маррапер, положив руку на ручку двери, несколько подобрел.

– Наша жизнь и без того слишком коротка, но на этот раз мы, кажется, обязаны ею тебе, приятель. Возвращайся к своим краскам, маляр, и никому ни слова.

Он быстро зашагал по коридору, и Комплейн последовал за ним. Племя было погружено в сон. Они миновали запоздалый патруль, спешивший к одной из задних баррикад, и двух юнцов с девицами, наряженных в разноцветные лохмотья, пытающихся воскресить прошедшее веселье. За этим исключением, Кабины, казалось, обезлюдели.

Маррапер резко свернул в боковой коридор и направился к своему жилищу. Он огляделся, извлек магнитный ключ и распахнул дверь, первым впихнув во внутрь Комплейна. Это было обширное помещение, загроможденное вещами, скапливающимися здесь на протяжении всей его жизни, тысячами выпрошенных и полученных в виде взятки, предметов, которые, когда вымерли Гиганты, оказались бесхозными. Они были интересны лишь как талисманы, как следы цивилизации, более богатой и развитой, чем их собственная. Комплейн растерянно озирался вокруг, разглядывая собранные вещи и как бы не узнавая их: фотоаппараты, электрические вентиляторы, раскладушки, книги, выключатели, конденсаторы, ночники, птичьи клетки, вазы, связки ключей и две картины, писаные маслом, бумажная трубка с надписью «Карта Луны», игрушечный телефон и, наконец, корзинка, полная бутылок с надписью «Шампанское». Все это были вещи не всегда добытые честным путем и ничего не стоящие, годные разве что для удовлетворения любопытства.

– Оставайся здесь, а я приведу троих остальных бунтовщиков, – сказал Маррапер, торопясь к выходу. – И потом мы сразу отправимся.

– А если они предадут так же, как тот стражник?

– Они этого не сделают. Сам убедишься, когда их увидишь, – резко бросил Маррапер. – Я доверил стражнику тайну только потому, что он заметил, что вот здесь коечто исчезло.

Он постучал по книжке, спрятанной на груди.

Он вышел, и Комплейн услышал щелчок магнитного замка. Если из планов священника ничего не выйдет, то ему придется приложить немало усилий, чтобы объяснить свое присутствие в этой комнате, и, скорее всего, его ожидает смерть на месте за убийство Циллака. Он напряженно ждал, нервно потирая небольшую ссадину на руке. Потом поглядел на нее. В ладонь воткнулась небольшая заноза. Ножки столика Гвенны никогда не были гладкими…

Часть вторая

Джунгли

I

Часто используемое в Кабинах присловье звучало так: «Делай не думая». Порывистость считалась признаком мудрости, а счастливчики всегда поступали согласно своим первым побуждениям. Это был единственно возможный принцип, так как при постоянной нехватке возможностей и какого-либо рода деятельности всегда существовала вероятность, что это лишающее сил аппатическое бездействие может охватить все племя. Маррапер, будучи специалистом по использованию всевозможных традиций племени для своих целей, прибегнул к этому неопровержимому аргументу для мгновенной мобилизации остальных трех участников своей экспедиции. Они похватали пакеты, натянули куртки и понуро поплелись за ним по жилым коридорам, на ходу прикрепляя парализаторы. Мало кто встретился им на пути, а попадавшиеся не уделяли им особого внимания. После последней вспышки веселья безразличие собирало тучный урожай. Маррапер остановился перед дверью своего жилища и полез за ключом.

– Почему мы остановились? Если мы начнем здесь крутиться, то нас сейчас же поймают и разорвут в клочья. Если уж мы решили уйти в Джунгли, так пошли сейчас.

Маррапер повернул свое обрюзгшее лицо в сторону говорившего, но тут же отвернулся, не унижаясь до объяснения. Вместо этого он распахнул дверь и позвал:

– Рой, выходи и познакомься со своими товарищами!

Как и пристало опытному и всегда настороженному охотнику, Рой появился на пороге с парализатором в руке. Он спокойно обвел глазами трех человек, стоявших рядом с Маррапером. Он знал их всех.

Вот Боб Фермор с локтями, опущенными на два топора, прикрепленных к поясу. Вэнтедж, неустанно крутящий в руках заостренный стержень, и Эрн Роффери, оценщик с неприятным, вызывающим выражением глаз. Комплейн долго присматривался к ним.

– Я не покину Кабины в такой компании, Маррапер, – наконец уверенно произнес он. – Если это те лучшие из лучших, которых ты только смог найти, то не рассчитывай на меня. Я полагал, что это будет серьезная экспедиция, а не комедия.

Священник издал звук, напоминающий куриное кудахтанье, и двинулся в его сторону, но Роффери отпихнул его и оказался напротив Комплейна, положив руку на рукоять парализатора. Усы его подергивались в опасной близости от лица Комплейна.

– А вот и наш прославленный специалист по мясу, – сообщил он. – Что это ты так себя ведешь…

– Как хочу, так и веду, – ответил Комплейн. – А ты лучше оставь в покое эту игрушку, иначе я подпалю тебе пальцы. Монах сказал мне, что будет экспедиция, а не выгребание мусора из борделя.

– Это и есть экспедиция, – прервал священник.

Он запинался от злости и поворачивал трясущееся лицо то к одному, то к другому.

– И все вы во имя Господа отправитесь со мной в Джунгли, даже если бы мне пришлось тащить туда ваши трупы. Вы болваны, сами плюющие в свои дурацкие рожи, кретины бестолковые, вы даже себе отчета не отдаете в том, что не заслуживаете даже взгляда хотя бы на самих себя, не говоря уже обо мне. Берите свое барахло и пошли, иначе я сейчас крикну стражников.

Эта угроза была столь идиотской, что Роффери разразился отчаянным смехом.

– Я присоединился к тебе, чтобы не любоваться такими ублюдками, как Комплейн, – сообщил он. – Ну что ж, ты тут всему голова! Веди, поскольку ты наш вождь!

– Если ты так считаешь, то чего ради тратить время на дурацкие сцены?

– ехидно поинтересовался Вэнтедж.

– Потому что я заместитель руководителя, – коротко заметил Роффери, – и я могу устраивать любые сцены, какие только пожелаю.

– Ты никакой не заместитель руководителя, Эрн, – коротко заметил Маррапер. – Я веду вас, равных перед законом.

При этих словах Вэнтедж злорадно захихикал, а Фермор сказал:

– Если вы уже перестали грызться, то, может быть, мы пойдем, прежде чем нас накроют и перебьют?

– Не так быстро, – вмешался Комплейн. – Я все еще не понимаю, что здесь делает оценщик? Почему он не занимается своими обязанностями? У него теплое местечко. Чего ради он его бросает? Мне этого не понять. Я бы на его месте ни в жизнь с места не тронулся.

– Потому что мозгов у тебя меньше, чем у жабы, – буркнул Роффери, всем телом налегая на вытянутые руки священника. – У всех нас есть причины, чтобы покинуть это сошедшее с ума племя, но мои причины – это мое личное дело.

– Зачем ты вносишь столько сложностей, Комплейн? – воскликнул Вэнтедж. – А ты сам почему идешь с нами? Я-то совершенно уверен, что у меня нет никакого желания находиться в твоем обществе.

Неожиданно между ними появился меч священника. Они видели, как побелели его пальцы, яростно сжатые на рукояти.

– Я – святой человек, – рявкнул он, – но клянусь каждой каплей крови, невинно пролитой в Кабинах, что отправлю в Долгое Путешествие первого, кто скажет еще хоть слово.

Они замерли в молчании, окостенев от ненависти.

– Сладкое, мир несущее лезвие, – прошептал священник.

Тут же, сдергивая с плеч котомку, он сказал нормальным голосом:

– Рой, возьми-ка эту штуку и приведи себя в норму. Эрн, оставь в покое парализатор, ты ведешь себя как девочка, которой подарили новую куклу. Успокойтесь и пошли, только дружной группой. Нам надо преодолеть одну из баррикад, чтобы пробраться в Джунгли, так что держитесь за мной. Это будет не так просто.

Он закрыл дверь в комнату, в задумчивости посмотрел на ключ, потом спрятал его в карман и, не обращая внимания на остальных, зашагал по коридору. Какое-то мгновение они колебались, а потом отправились следом за ним. Маррапер с каменным спокойствием смотрел перед собой, полностью игнорируя их присутствие, словно они принадлежали к другому, неполноценному миру. Они дошли до очередного перекрестка коридоров, свернули влево и немного погодя опять влево. Этот последний коридор вел к короткой слепой улочке, запертой решеткой из сети. Там дежурил стражник, и называлось это одной из боковых баррикад. Стражник был спокоен, но чуток. Он сидел на ящике, опустив подбородок на руки, но как только пятеро беглецов показались на повороте, мгновенно вскочил, направляя на них парализатор.

– Я был бы счастлив иметь возможность стрелять! – произнес он ритуальную форму предостережения.

– А я – умереть, – доброжелательно ответил Маррапер. – Спрячь оружие, Твеммерс, мы не Чужаки. Ты производишь впечатление напуганного.

– Стоять, иначе стреляю! – выкрикнул стражник Твеммерс. – Что вам нужно? Остановитесь все пятеро!

Маррапер не замедлил шага, остальные медленно шли за ним. Комплейна заинтриговала эта сцена, хотя он и не мог точно определить, почему именно.

– У тебя слишком слабое зрение для такой работы, приятель, – заметил священник. – Надо будет сказать Циллаку, чтобы тебя обследовали. Это я, Маррапер, страж твоей вызывающей опасение психики, священник, вместе с несколькими добропорядочными гражданами. У нас нет сегодня для тебя крови, парень.

– Я могу пристрелить любого, – воинственно пригрозил Твеммерс.

Он размахивал парализатором и одновременно отступал к находящейся за его спиной сетчатой решетке.

– Побереги свое оружие для лучшей цели, хотя и не знаю, попадется ли тебе когда-нибудь что-то лучшее, – говорил священник. – У меня к тебе важное дело.

Обмениваясь этими фразами, Маррапер ни на мгновение не прекращал своего движения, пока не оказался чуть ли не вплотную к стоявшему стражнику. Несчастный заколебался, правда, другие стражники находились в зоне слышимости, но ложная тревога могла окончиться для него плетьми, а ему так хотелось сохранить свое скромное положение. Эти несколько секунд колебаний оказались роковыми по своим последствиям. Священник был уже совсем рядом. Он мгновенно выхватил из-под плаща свой короткий меч и с резким выдохом воткнул его в живот охранника, потом ловко подхватил согнувшееся пополам тело. Когда руки Твеммерса принялись бессильно колотить его по спине, он вновь погрузил в него свой меч, на этот раз с удовольствием.

– Отличная работа, святой отец, – оценил Вэнтедж. – Я сам не сделал бы это лучше.

– Маэстро! – согласился с уважением в голосе Роффери. – Приятно видеть священника, который так успешно претворяет в жизнь суть своих учений.

– Мне приятно все это, но не говорите так громко, – буркнул Маррапер, – иначе эти собаки нас услышат. Фермор, возьми-ка его, ладно?

Тело было взвалено на плечи Фермора, который, будучи чуть ли не на голову выше остальных, больше всего подходил для этой цели. Маррапер небрежно вытер клинок о куртку Комплейна, спрятал меч и начал с интересом рассматривать решетку. Из одного из своих бездонных карманов он извлек кусачки и перекусил проволоку, придерживающую калитку. Он потянул за ручку, калитка поддалась на какой-то дюйм, но дальше не пошла. Священник сражался с ней, дергая туда и обратно, но безрезультатно.

– Дай-ка, – сказал Комплейн.

Он потянул изо всей силы, и калитка со скрежетом давно проржавевших петель неожиданно отворилась. Показался люк. Они отшатнулись, напуганные.

– Этот визг должен был переполошить всех стражников в Кабинах, – сказал Фермор.

Он с интересом изучал надпись: «Вызов лифта», помещенную рядом с колодцем.

– Ну, что дальше, святой отец?

– Прежде всего, брось туда тело, – распорядился Маррапер, – только быстро.

Тело было брошено в глухое отверстие, и минуту спустя они с удовлетворением услышали глухой удар.

– Кошмар! – с удовольствием произнес Вэнтедж.

– Еще тепленький, – прошептал Маррапер. – Надеюсь, мы можем пропустить погребальный ритуал, если сами хотим остаться в живых. Ну а теперь, полезли, не бойтесь, дети мои, это темное отверстие – дело рук человека. Когда-то, как мне кажется, в нем двигалось что-то вроде машины. Мы отправимся вслед за Твеммерсом, но, разумеется, не с такой скоростью.

В центре шахты свисали кабели. Священник ухватился за них и осторожно спустился на более низкий уровень. Под его ногами зияла бездна. Он осторожно встал на узенький порожек, потом ухватился одной рукой за сетку, а другой извлек кусачки. Осторожно перемещаясь и упираясь ногами, он проделал в заграждении достаточно большое отверстие, чтобы протиснуться сквозь него. Все один за другим последовали его примеру. Комплейн последним покинул верхний уровень.

Он спустился по тросам, распрощавшись с Кабинами лишенным сентиментальности пожеланием. Молчаливая пятерка остановилась в холодном свете. Они были на чужой территории, но заросли водорослей везде напоминали одно и то же. Приподнявшись на цыпочки, Маррапер аккуратно закрыл за ними дверцу и осмотрелся, одновременно потягиваясь и поправляя на себе плащ.

– Мне кажется, что для одной яви и такого старого духовника, как я, событий пока достаточно, – сообщил он. – Если только вы не собираетесь возобновить дискуссию по вопросам руководства.

– Это дело никогда не требовало пояснений, – заявил Комплейн.

Он внезапно посмотрел в сторону Роффери.

– Не пытайтесь спровоцировать меня, – сказал оценщик. – Я иду за нашим отцом, но изрублю каждого, кто попробует мешать.

– У нас будет еще достаточно забот, чтобы, по крайней мере, в этой области успокоить ненасытные стремления, – сообщил Вэнтедж тоном проповедника. Он повернул изуродованную половину лица в сторону поджидающей их стены зарослей.

– И нам было сказано, чтобы мы перестали мозолить друг другу глаза и приберегли свои мечи для врагов.

Неохотно, но они признали его правоту.

Маррапер расправил свой короткий плащ, внимательно разглядывая его. На боку остались капли крови.

– А теперь мы пойдем спать, – заявил он. – Мы вломимся в первое попавшееся помещение и разобьем там лагерь. Там мы проведем ночь. Мы не можем оставаться в коридорах, в них мы слишком заметны. В комнате же мы можем выставить часовых и спать спокойно.

– А не лучше ли было бы до сна удалиться от Кабин как можно дальше? – спросил Комплейн.

– Если я что-нибудь советую, то советую наилучшее, – сказал Маррапер.

– Или вы думаете, что кто-нибудь из этих ленивых стервецов станет подставлять свою немытую шею, проникая на незнакомую территорию, где так легко угодить в засаду? Я не стану утомлять свой язык, отвечая на ваши идиотские вопросы, скажу коротко и ясно: вы должны делать то, что вам приказано. Именно на этом и основано единство, а без единства все мы – ничто. Твердо придерживайтесь этого принципа, и тогда мы все преодолеем. Рой? Эрн? Вэнтедж? Фермор?

Священник по очереди пригляделся к каждому из них, словно проверяя, все ли на месте. Под его взглядом все они щурили глаза, словно четыре сонные совы.

– Мы уже приняли эти условия, – нетерпеливо заметил Фермор. – Чего большего ты от нас хочешь? Чтобы мы поцеловали твои башмаки?

Несмотря на то, что таким образом он выразил их общее мнение, остальные трое принялись исподтишка ворчать на него. Легче было срывать свое раздражение на нем, чем на священнике.

– Мои башмаки ты можешь целовать лишь тогда, когда заслужишь право на эту награду, – заявил Маррапер. – Я надеюсь, что вы не только станете слушаться меня без дискуссий, но и прекратите взаимные перепалки. Не надейтесь, что я подбиваю вас на самовлюбленность или еще на какие-нибудь глупости. Я не требую изменения догматов Науки. Если мы отправимся в Долгое Путешествие, то сделаем это ортодоксальным способом, однако, мы не можем позволять себе постоянные распри и ссоры, хорошие времена в Кабинах кончились бесповоротно. Некоторые опасности, с которыми мы можем столкнуться, нам известны: это мутанты, Чужаки, другие племена и, наконец, странные люди Носа. Однако, у меня нет сомнений, что нас могут поджидать опасности, о которых мы понятия не имеем. Если вы испытываете неприязнь к кому-либо из своих спутников, лучше приберегите эти чувства для чего-либо неведомого. Пригодится! – Маррапер изучающе посмотрел на них.

– Поклянитесь! – приказал он.

– Все это крайне мило, – пробурчал Вэнтедж. – Конечно же, я согласен, но ведь это означает отказ от собственной личности. Если ты этого ожидаешь от нас, то мы в свою очередь кое-чего ожидаем от тебя, Маррапер. Что ты прекратишь эту болтовню. Просто-напросто скажи нам, в чем заключается дело, и мы будем знать, что от нас требуется, но без выслушивания всех этих твоих нравоучений.

– Совершенно верно, – быстро произнес Фермор прежде, чем началась новая дискуссия. – Бога ради, поклянемся и на боковую.

Они согласились пренебречь своей привилегией на ругань и вслед за священником начали пробираться сквозь переплетения водорослей. Маррапер извлек огромную связку магнитных ключей. Через несколько метров они наткнулись на первую дверь.

Они остановились, и духовник принялся пробовать ключи один за другим. Комплейн прошел дальше и мгновение спустя они услышали его голос:

– Тут дверь выломана! – крикнул он. – Наверное, здесь проходило какое-то другое племя. Мы избавим себя от хлопот, если заберемся сюда.

Остальные подошли к нему, раздвигая шелестящие водоросли. Дверь была приоткрыта на ширину пальца. Они с тревогой смотрели на нее. Каждая дверь была неведомым путем в неизвестное. Всем были памятны рассказы о смерти, которая таилась за закрытыми дверьми, и страх перед ними был заложен в людях с раннего возраста.

Подняв парализатор, Роффери пнул дверь. Она распахнулась. Послышались мелкие шажки, и настала тишина. Комната была очень большой, но темной. Источник света был уничтожен. Если бы комната была освещена, водоросли в своей погоне за светом высадили бы дверь, но темных закутков они не любили еще больше, чем человека.

– Тут только крысы, – сказал Комплейн.

Он перевел дыхание.

– Входи, Роффери, чего ты ждешь?

Ни слова не говоря, Роффери достал из своей котомки фонарик и зажег его. Он двинулся первым, остальные столпились за ним. Помещение было очень большим – восемь на пять шагов, и совершенно пустым. Неровный свет фонарика выхватывал перекрытия потолка, нагие стены и пол, заваленный уничтоженными предметами. Кресла, столы, ящики которых были выдвинуты, носили на себе следы мощных ударов топором. Легкие металлические стеллажи были погнуты и валялись в пыли. Пятеро мужчин остановились на пороге и настороженно присматривались, пытаясь прикинуть, как давно произошел этот варварский акт, чуть ли не ощущая его в воздухе, поскольку разрушение в отличие от созидания переживает тех, кто был его творцом.

– Здесь можно спать, – коротко заметил Маррапер. – Рой, загляни-ка за дверь вон в той стороне.

Дверь, на которую он указал, была наполовину приоткрыта. Обогнув разломанный стол, Комплейн толкнул ее. Показалась небольшая ванная, фарфоровая раковина была расколота, трубы водопровода вырваны из стены, на которой все еще были заметны потеки старой ржавчины. Вода не текла здесь давным-давно. Комплейн осматривал ванную, когда неожиданно грязно-белая крыса выскочила из трубы, описала дугу, увернулась от пинка Фермора и скрылась в чаще водорослей.

– Достаточно, – сказал Маррапер. – Сейчас перекусим, а потом кинем жребий, кому стоять на страже.

Они ели, бережно пользуясь взятыми с собой запасами и дискутируя на тему рациональности дежурства. Поскольку Комплейн и Фермор считали его естественным, а Роффери и Вэнтедж – излишним, мнения были аккуратно разделены пополам, а священник не дал себе труда разрешить спор. Он молча ел, потом аккуратно вытер руки тряпьем и, все еще не перестав жевать, сказал:

– Роффери, ты будешь дежурить первым, а Вэнтедж вторым, таким образом, вы сразу получите возможность доказать свою правоту. Во время следующего сна дежурить будут Фермор и Комплейн.

– Ты сказал, что мы будем тянуть жребий, – гневно произнес Вэнтедж.

– Я передумал.

Он сообщил это так небрежно, что Роффери невольно приготовился к атаке.

– Думаю, что тебе, святой отец, никогда не придется быть в часовых, – заметил он.

Маррапер развел руками и на его лице появилось выражение детской наивности.

– Дети мои милые, ваш духовник оберегает вас все время, как во сне, так и наяву.

Неожиданно изменив тему, он достал из плаща какойто округлый предмет.

– С помощью этого приспособления, – сообщил он, – от которого я предусмотрительно избавил Циллака, мы сможем научно установить время дежурства, чтобы ни один из вас не перетрудился больше другого. Видите, на одной из сторон помещен круг с цифрами и три стрелки. Это называется часы, они отмеряют время, и время дежурства тоже. Их сконструировали с этой целью Гиганты, а это значит, что и им приходилось иметь дело с безумцами и Чужаками.

Комплейн, Фермор и Вэнтедж разглядывали часы с интересом, Роффери, которому приходилось сталкиваться с такими предметами в своей работе оценщика, сидел с безразличным видом. Священник отобрал свою собственность и принялся крутить небольшую головку на боку приспособления.

– Это я делаю для того, чтобы они действовали, – пояснил он. – Из трех стрелок вот эта, тонкая, двигается слишком быстро, и мы можем совсем не обращать на нее внимания. Две толстые перемещаются с разной скоростью, но нас интересует только вот эта, самая короткая. Видите, сейчас она касается цифры «восемь». Эрн, ты будешь дежурить до тех пор, пока стрелка не дойдет до цифры «девять», и тогда разбудишь Вэнтеджа. Вэнтедж, когда стрелка дойдет до цифры «десять», ты разбудишь нас всех, и мы пойдем дальше. Ясно?

– Куда пойдем? – ворчливо спросил Вэнтедж.

– Об этом поговорим, когда выспимся, – важно произнес Маррапер. – Сон сейчас – самое главное. Разбудите меня, если заметите кого-либо за дверью, но только без ложной паники. Я бываю очень недоволен, когда нарушают мой сон.

Он разлегся в углу, оттолкнул сломанное кресло, которое ему мешало, и начал готовиться ко сну. Без колебаний все последовали его примеру, только Роффери с неприязнью следил за ними. Все уже лежали на полу, когда Вэнтедж нерешительно заговорил:

– Отец Маррапер.

В голосе его звучала просьба.

– Ты не хотел бы помолиться о целостности наших шкур?

– Я слишком устал, чтобы заботиться о целостности чьей-либо шкуры, – ответил Маррапер.

– Коротенькую молитву, отец.

– Ну, как тебе угодно. Дети, пространства для нашего «я», молимся.

Лежа на грязном полу, он приступил к молитве. Сперва слова его не имели особой силы, но по мере того, как приходило вдохновение, молитва приобретала значительность.

– О Сознание, вот мы, недостойные, чтобы быть семенами Твоими, ибо много грехов в нас и не стараемся мы достаточно, дабы отринуть их от себя, хотя и есть в этом наш долг. Мы бедны, и бедна наша жизнь, но обладая Тобой, мы не лишены взаимных надежд. О Сознание, стань бдительным опекуном этих пяти утлых суденышек, поскольку надежда больше нужна нам, гребцам, чем тем, кто остался, и поэтому больше в нас места для Тебя. Поскольку мы знаем, что как только станет Тебя не хватать, объявится Твой враг, Подсознание. Позволь верить, что мысли наши будут обращены только к Тебе. Сделай ноги наши быстрыми, руки сильными, взор – острым и гнев наш – яростным, чтобы могли мы победить и убить тех, кто осмелится нам мешать. Позволь одолеть и поразить их! Позволь развесить их кишки по всему кораблю! Позволь, чтобы мы дошли до конечной победы, полные Тобой и верные только Тебе. Позволь, чтобы твоя искра горела в нас, пока не осилят нас враги, и не настанет наше время отправиться в Долгое Путешествие.

Акцентируя молитву, священник приподнялся, сел, вознес руки вверх, это движение повторили за ним все, под конец расправил плечи и, согласно с ритуалом, выполнил жест пальцем поперек горла.

– Ну а теперь, заткнитесь, – сказал он, уставившись в угол.

Комплейн лежал, привалившись к стене и положив голову на котомку. Обычно он засыпал легко, как зверь, без состояния дремоты между сном и пробуждением, но в этом непривычном окружении он лежал с закрытыми глазами и пытался думать. Мысли эти, собственно, были лишь обобщенными фразами: пустой матрас Гвенны, Маррапер, победно возвышающийся над трупом Циллака, Меллер и готовый к прыжку зверек, появившийся под его пальцами, частая сетка, напряженные мышцы на шее Вэнтеджа, готового мгновенно оторваться от интересного зрелища, стражник Твеммерс, бессильно опускающийся на руки Маррапера. Все эти картины связывал один знаменательный факт: все они касались лишь того, что уже было, будущее же не порождало никаких образов.

Теперь же он стремился к какой-то неведомой цели, вступал во тьму, о которой говорила и которой так боялась его мать. Он не делал никаких выводов, не тратил времени на предположения, наоборот, что-то вроде надежды пробудилось в нем согласно популярному тезису, который гласил: «Дьявол, которого ты не знаешь, может победить того, который тебе знаком».

Прежде чем заснуть, он еще мог видеть слабо освещаемую из коридора комнату, вековые заросли в проеме приоткрытой двери. В постоянной и безветренной духоте был слышен непрестанный шум водорослей, изредка раздавался тихий треск, когда семя падало на пол. Растения росли так быстро, что когда Комплейн проснулся, молодые побеги были на десяток сантиметров выше, а старые скопились вокруг преграды, какой являлась для них дверь. Скоро и те и другие будут уничтожены тьмой. И все же, постоянно наблюдая за этой волной, он не понимал, до чего это напоминает человеческую жизнь.

II

– А ты храпишь, святой отец, – дружелюбно сказал Роффери, когда они с началом новой яви сидели за завтраком.

Их взаимные отношения подверглись каким-то неощутимым изменениям, словно во время сна подействовала на них какая-то колдовская сила. Чувство, что они беглецы, пресытившиеся жизнью в Кабинах, исчезло. Беглецами они, разумеется, так и остались, но в том смысле, в каком все мужчины стремятся к бегству; но в первую очередь они ощущали связь, объединявшую их и противоположную всему миру. Дежурство пошло на пользу душевному состоянию Роффери, который теперь сделался почти послушным. Из всех пятерых, казалось, только с Вэнтеджем не произошло перемен.

Его характер, постоянно подвергающийся разрушительному действию одиночества и самоунижения, словно деревянный столб в центре беснующегося водяного потока, не обладал никакими возможностями к изменению. Вэнтеджа можно было либо убить, либо сломить.

– За эту явь мы должны уйти как можно дальше, – сказал Маррапер. – В следующую сон-явь будет как всегда темно, а путешествовать в такую пору не рекомендуется, так как фонарики могут выдать наше присутствие. Однако, перед тем, как мы отправимся, я бы хотел обрисовать наши планы, а для этого мне придется рассказать кое-что о корабле.

Не переставая жадно зевать, он с улыбкой обвел их глазами.

– Итак, во-первых, тот факт, что мы находимся на корабле. Все согласны?

Его настойчивый взгляд вынудил каждого на что-то вроде ответа «разумеется» Фермора, неторопливого бурчания Вэнтеджа, словно он считал этот вопрос не имеющим значения, безразлично-неопределенного движения рукой Роффери и «нет» Комплейна. Маррапер живо заинтересовался этим «нет».

– Будет лучше, если ты все это быстренько поймешь, Рой, – сказал он.

– Сперва факты. Слушай внимательно, отнесись к этому делу очень серьезно, так как проявление воинствующей глупости может вызвать мой гнев, а это плохо для нас всех кончится.

Он принялся расхаживать вокруг поломанной мебели, массивный, говорящий авторитетно.

– Значит так, Рой, запомни одно: не быть на корабле это прямо противоположное тому, что быть на нем. Вы знаете, что это такое: быть на корабле, и поэтому мы считаем, что существует лишь корабль. Но существует множество мест, огромных и самых разных, которые кораблем не являются. Я это знаю из записей, оставленных Гигантами. Корабль был построен ими для какой-то им ведомой цели, которая, по крайней мере, сейчас для нас скрыта.

– Все это мы уже слышали в Кабинах, – невесело заметил Комплейн. – Допустим, Маррапер, я поверю в то, о чем ты говоришь. Что дальше? Корабль или мир, какая разница?

– Этого ты не понимаешь. Вот смотри, – говоря это священник нагнулся, сорвал несколько водорослей и принялся размахивать ими перед лицом Комплейна.

– Это что-то естественное, что-то, что выросло само, – сказал он.

Он вошел в ванную и пнул фарфоровый умывальник так, что тот зазвенел.

– А вот это было изготовлено искусственно, – сказал он. – Теперь ты понимаешь? Корабль – искусственное сооружение, мир же – явление естественное. Мы – естественные существа, и настоящий наш дом – это не корабль, выстроенный Гигантами.

– Но даже если так… – начал Комплейн.

– Именно так. Все именно так. Доказательства тому повсюду вокруг нас: коридоры, стены, комнаты – все это искусственное, но ты к ним настолько привык, что этого не замечаешь.

– То, что он этого не замечает, это неважно, – сказал Фермор. – Это не имеет никакого значения.

– Я это вижу, – гневно возразил Комплейн, – просто я не могу этого объяснить.

– Ладно, сиди тихо и обдумывай это, а мы тем временем пойдем дальше, – сказал Маррапер. – Я прочитал множество книг и знаю правду. Гиганты выстроили этот корабль с какой-то конкретной целью. В дороге эта цель была утрачена, а сами Гиганты вымерли. Остался только корабль.

Он перестал ходить и прислонился к стене, опершись о нее лбом, и когда продолжил объяснение, то говорил словно бы сам себе.

– Остался только корабль, и в нем, как в ловушке, все племена людские. Должна была произойти какая-то катастрофа, когда-то произошло что-то страшное, и нас предоставили собственной судьбе. Это – проклятие, обрушившееся на нас за какой-то ужасный грех, совершенный нашими предками.

– Вся эта болтовня гроша ломаного не стоит, – раздраженно вмешался Вэнтедж. – Попробуй-ка наконец забыть, что ты священник, Маррапер. Все это не имеет никакого отношения к нашей дальнейшей судьбе.

– Имеет и огромное, – возразил Маррапер.

С печальным лицом он сунул руки в карманы и сейчас же вытащил одну, чтобы покопаться в зубах.

– Что касается меня, то меня в основном интересует теологический аспект этого дела. Что же касается вас, то важен тот факт, что корабль куда-то отправился. То, куда он отправился, даже более важно, чем сам корабль, поскольку именно там мы должны находиться на самом деле. Там наше настоящее место. Во всем этом нет никакой тайны, разве что для придурков. Тайна же заключается в том, почему нас держат в неведении относительно того, где мы находимся. Что, собственно, творится за нашими спинами?

– Что-то где-то сломалось, – быстро предположил Вэнтедж. – Я всегда говорил, что что-то где-то не вышло.

– Не смей говорить таких вещей в моем присутствии, – презрительно процедил священник.

Ему казалось, что общее согласие с его взглядами может ослабить его положение и авторитет.

– Заговор. Против нас плетут какие-то интриги. Пилот или капитан этого корабля куда-то спрятался, и мы несемся вдаль под его руководством не сознавая, что вообще путешествуем, не зная цели путешествия. Это какойто сумасшедший, который прячется ото всех, а на нас пало наказание за грехи наших предков.

Комплейну все это казалось поразительным и неправдоподобным, чуть ли не более неправдоподобным, чем сама мысль, что они находятся на движущемся корабле. Но принятие одной мысли влекло за собой принятие другой. Поэтому он сохранил молчание. Его ошеломило ощущение нестабильности. Присматриваясь к остальным, он не заметил, чтобы они с энтузиазмом согласились со священником. Фермор иронически усмехнулся, лицо Вэнтеджа выражало привычное неопределенное неудовольствие. Роффери нетерпеливо теребил усы.

– Мой план следующий, – изрек Маррапер. – К сожалению, для его осуществления мне потребуется ваша помощь. Мы должны отыскать этого капитана, должны выследить его в том месте, где он прячется. Наверняка, он нашел себе надежное убежище, но ни одни, даже наилучшим образом запертые двери не спасут его от нас. А как только мы найдем его – убьем и сами захватим власть на корабле.

– А что мы будем делать с кораблем, когда его захватим? – поинтересовался Фермор тоном, явно рассчитанным на то, чтобы погасить чрезмерный энтузиазм Маррапера.

Священник лишь какое-то мгновение казался растерянным.

– Мы найдем для него какую-нибудь цель, – сказал он. – Такого рода нюансы оставьте мне.

– И где нам следует искать этого капитана? – захотел узнать Роффери.

В ответ священник расстегнул плащ, залез под сутану и небрежно помахал книгой, которую Комплейн уже видел раньше. Он ткнул пальцем в название, но это не произвело на них никакого впечатления, так как только Роффери мог бегло разбирать слоги, но не умел складывать их в слова.

Убрав книгу, Маррапер милостиво пояснил, что называется она «Схема электрических коммуникаций звездного корабля». Он объяснил также – и это было еще одним поводом похвастаться – каким образом эта книга попала в его распоряжение. Она лежала на том складе, на котором стражники Циллака отыскали банки с краской, и была брошена в кучу предметов, ожидавших инспекции Совета. Маррапер заметил ее и, почувствовав ее важность, сунул в карман. На этом его поймал один из стражников. Молчание этого крайне лояльного человека можно было купить обещанием, что он отправится с Маррапером и разделит с ним власть.

– Это был тот стражник, которого прикончил Меллер у дверей моей комнаты? – поинтересовался Комплейн.

– Тот самый, – сказал священник.

Он автоматически сделал жест сожаления.

– Но когда он как следует надо всем поразмыслил, то решил, что больше будет ему пользы, если он сообщит о моих намерениях Циллаку.

– Кто знает, может, он был и прав, – едко заметил Роффери.

Игнорируя это высказывание, священник раскрыл книгу и развернул чертеж, придавив его рукой.

– Вот так выглядит ключ ко всему нашему делу, – заявил он с глубоким убеждением. – Это план корабля.

К своему неудовольствию ему пришлось тотчас же прервать монолог, так как понятие это было остальным совершенно неизвестно.

На этот раз Комплейн имел преимущество перед Вэнтеджем, так как очень быстро сообразил, для чего нужен план, а прежде всего понял, на чем основано двумерное изображение трехмерного объекта, да к тому же такого огромного, как корабль. Вэнтеджу не помогли даже почти в натуральную величину изображения Меллера. В конце концов он решил, что должен согласиться с фактом, которого не понимает точно так же, как Комплейн «принял» существование корабля, хотя и не видел для этого никаких разумных доказательств.

– До сих пор никто еще не располагал таким точным планом корабля, – поучал Маррапер. – Это счастье, что он попал ко мне в руки. Озберт Бергасс знал очень многое о строении корабля, но в совершенстве он знал лишь область Кормовой Лестницы и часть Джунглей.

План делал явным, что корабль своей формой напоминает вытянутое яйцо, более широкое посредине, и тупо закругленное на обоих концах. Все его пространство занимали восемьдесят четыре отсека, напоминающие в поперечном сечении монету. Большая часть отсеков (за исключением нескольких, расположенных на концах) состояли из трех концентрических этажей: верхнего, среднего и нижнего. В них помещались коридоры, соединяющиеся между собой лифтами или лестницами, а вдоль коридоров шли жилые помещения, среди них были большие, а порой такие огромные, что занимали весь этаж. Все отсеки соединялись друг с другом коридором, идущим вдоль большой оси корабля, так называемым Главным Коридором. Однако, существовали какие-то отдельные связи между коридорами как разных секторов, так и разных этажей. Один конец корабля был отмечен четкой надписью «Машинная», другой – «Рулевая». В это место Маррапер ткнул пальцем.

– Вот где мы найдем капитана, – изрек он. – Тот, кто находится там, управляет кораблем. Вот туда мы и направимся.

– Благодаря тому, что у нас есть план, это будет по-детски простой забавой, – сказал Роффери.

Он потер руки.

– Нам надо лишь все время идти по Главному Коридору. Может быть, все-таки слушаться тебя, Маррапер, не было таким уж большим идиотизмом.

– Это будет не так просто, – возразил Комплейн. – Ты все яви провел, удобно рассевшись в Кабинах, и совершенно не знаешь условий, царящих за их пределами. Главный Коридор хорошо известен охотникам, но в отличие от остальных коридоров он никуда не ведет.

– Хотя ты и формулируешь свои взгляды очень наивно, Рой, но тут ты прав, – согласился Маррапер. – В этой книге я нашел объяснение тому, почему он никуда не ведет. Так вот: вокруг Главного Коридора размещены аварийные двери. Каждая секция построена таким образом, чтобы в случае опасности становиться более или менее самостоятельной.

Он принялся листать страницы с чертежами.

– Даже я не понимаю всего, но вроде бы достаточно ясно, что произошла какая-то авария, пожар или что-то похожее, и с тех пор Главный Коридор остался замкнутым.

– А вот потому, пробираясь сквозь водоросли, трудно куда-нибудь прийти, – добавил Фермор. – Мы просто крутимся по кругу. Нам остается лишь отыскать вот эти дополнительные соединения, которые все еще открыты, и использовать их. А это значит, что мы все время будем петлять и возвращаться, а не идти напрямик.

– В этом вопросе ты получишь от меня детальные инструкции. Благодарю, – кратко сказал священник. – А поскольку, как я вижу, все вы дьявольски мудры, то без дальнейших разглагольствований мы можем отправиться в путь. Взвали-ка на спину вон тот тюк, Фермор, и иди первым.

Они послушно поднялись. За дверями их поджидало негостеприимство Джунглей.

– Но чтобы добраться до рулевой, нам придется пробираться через территорию Носарей, – сказал Комплейн.

– Испугался? – ехидно спросил Вэнтедж.

– Да, Дырявая Губа, испугался.

Вэнтедж зло повернулся, однако он был слишком увлечен, чтобы остро реагировать на незавидное прозвище.

Они молча пробирались сквозь заросли, продвижение их было медленным и утомительным. Отдельный охотник мог пробраться в Джунглях, разводя растения и держась поближе к стене. Теперь же они не могли прибегнуть к этому способу, так как отклоняемые стебли били идущих сзади. Этого можно было избежать, увеличив расстояние между путниками, однако, подчиняясь рассудку, они старались держаться вместе, не вырываясь вперед и не отставая. В продвижении вдоль стены им мешало еще одно: в этом месте слой покрытых хитиновой оболочкой семян был более толстым, так как, ударившись о стену, они падали рядом, и каждый шаг вызывал громкий треск. Натренированный глаз Комплейна безошибочно отмечал каждый факт: количество семян, являющихся любимой пищей свиней и собак, указывало на существование животных в этом районе. Тучи мух не уменьшались. Они без перерыва гудели возле ушей путников. Идущий впереди Роффери вырубал водоросли. Каждый раз, когда он взмахивал секирой, он проводил ею в опасной близости от головы, чтобы отогнать раздражающее облако насекомых.

Первое дополнительное соединение между секциями, до которого они дошли, было отмечено достаточно четко. Оно находилось в коротеньком боковом коридоре и состояло из двух отдельных металлических дверей, сейчас слегка приоткрытых. Они должны были дать возможность пройти из одного коридора в другой, но сейчас все пространство между ними было забито растительностью. На первой двери виднелась надпись «Отсек 61», на второй – «Отсек 60». Маррапер довольно хмыкнул, но было слишком жарко, чтобы пускаться в комментарии. Комплейн во время охоты не раз натыкался на подобные соединения, видел такие же надписи, но тогда они ничего не значили для него. Сейчас же он пытался скорректировать свой предыдущий опыт с концепцией движущегося корабля, но пока это все было слишком умозрительным и не годилось для логического анализа.

В «Отсеке 60» они повстречали других людей. Первым как раз шел Фермор, со стойким упорством расчищая дорогу, когда неожиданно открылась дверь.

Такие двери всегда означали опасность. Они в таких случаях собирались вместе и миновали их одновременно, но на этот раз они обнаружили в комнате старуху.

Она лежала нагишом на полу, и рядом с ней спала привязанная веревкой овца.

Женщина была повернута к ним боком, благодаря чему они могли во всех подробностях рассмотреть ее левое ухо. В результате какого-то странного заболевания оно разрослось, словно громадная губка, высовываясь из редких седых волос. Оно было пронзительно-розового цвета и причудливо контрастировало с бледным лицом. Женщина медленно повернула голову и уставилась на них осоловевшими глазами. Тут же, не изменив выражения лица, она принялась глухо рыдать. При этом Комплейн заметил, что ее другое ухо совершенно нормально.

Овца проснулась, отбежала на длину веревки, блея со страху, и рвалась с привязи. Прежде чем все пятеро успели уйти, из задней комнаты выскочило двое мужчин, скорее всего встревоженных криком, и бессильно остановились около воющей женщины.

– Они нам ничего не сделают, – с облегчением сказал Фермор.

Это было очевидным. Эти двое были уже стариками, согнутыми пополам. Один уже вплотную подошел к Долгому Путешествию, другой – страшно худой и лишенный одной руки в результате какой-то давней поножовщины.

– Мы должны их убить, – заявил Вэнтедж.

Одна половина его лица просияла.

– И в первую очередь эту кошмарную ведьму.

Услышав эти слова, женщина перестала кричать.

– Пространства для твоего «я», – быстро сказала она. – Заразы для ваших глаз, попробуйте только нас тронуть, и проклятие, которое висит на нас, обрушится на вас.

– Пространства для твоего уха, дамочка, – невесело сказал Маррапер.

– Пошли, герои, нет смысла здесь задерживаться. Пошли поскорее, пока крики этой идиотки не привлекли сюда кого-нибудь более грозного.

Они вновь свернули в заросли. Три обитателя комнаты неподвижно следили за ними. Они могли представлять собой остатки какогото племени Джунглей, однако, более правдоподобным казалось то, что это были просто-напросто беглецы, с трудом обеспечивающие себе проживание в этом закутке. С этого момента путники все чаще находили следы других мутантов или отшельников. Часто заросли были вытоптаны, что вне сомнения облегчало путь, но напряжение, вызываемое необходимостью быть в постоянной настороженности, было значительно большим. Однако, они ни разу не подверглись нападению.

Следующее дополнительное соединение между отсеками оказалось закрытым. Стальные двери, идеально пригнанные к косяку, несмотря на совместные усилия, не удалось стронуть с места.

– Должен же существовать какой-то способ, чтобы открыть их, – гневно произнес Роффери.

– Скажи монаху, пусть пороется в своей чертовой книге, – посоветовал Вэнтедж. – Что касается меня, то я сажусь и приступаю к обеду.

Маррапер хотел сразу же идти дальше, но остальные присоединились к Вэнтеджу и молча принялись за еду.

– А что произойдет, если мы окажемся в секции, все двери которой будут закрыты так же, как эти? – поинтересовался Комплейн.

– Это исключено, – важно заявил Маррапер. – В таком случае мы никогда не слышали бы о Носарях. Наверняка, есть путь – и не один – ведущий в те районы. Нам надо лишь перейти на другой этаж и поискать.

В конце концов, они отыскали проход в «Отсек 59», а потом поразительно быстро в «Отсек 58». Тем временем сделалось поздно. Приближалась темная сон-явь. Их снова охватила тревога.

– А вы заметили одну любопытную штуку? – неожиданно спросил Комплейн.

В эту минуту он вел группу, залитый потом и соком водорослей.

– Сорт водорослей изменяется.

Это была правда. Гибкие ранние стебли делались мясистыми и не такими твердыми. Стало меньше листьев, зато все чаще встречались воскоподобные зеленоватые цветы. Изменилась и почва у них под ногами. Обычно она была слежавшейся и плотной, пронизанной густой сетью корней, впитывающих каждую каплю влаги, теперь же она сделалась мягкой, а сами растения повлажнели и потемнели.

Чем дальше они продвигались, тем более заметными делались перемены, и вскоре они уже брели по болоту. Они миновали заросли помидоров, потом какие-то кусты с плодами, которые они не могли опознать. Среди явно слабеющих водорослей все чаще попадались новые виды растений. Эти неожиданные изменения насторожили их. Несмотря на это, в страхе перед наступающей темнотой Маррапер объявил привал. Он протиснулся в боковое помещение, дверь в которое некогда была уже выломана.

Комната была наполнена рулонами плотной материи с очень сложным узором. Свет фонарика Фермора выявил неисчислимое количество моли. С трудом она поднималась от материала, узоры на котором сразу же исчезли, зато проступило огромное число глубоко проеденных дыр. Моль кружила по помещению, вылетая в коридор; люди ощущали себя так, словно оказались в центре песчаной бури.

При виде огромной моли, летевшей прямо в лицо, Комплейн уклонился. На какое-то мгновение он испытал странное ощущение, которое ему пришлось испытать и припомнить позднее; хотя моль пролетела мимо уха, у него осталось такое впечатление, что она упала ему прямо на голову.

Разумеется, это была галлюцинация, но он чувствовал, что насекомое заполняет его мозг. Неожиданно все это кончилось.

– Исключено, что удастся здесь заснуть, – сказал он с неудовольствием.

Он повел товарищей дальше. Следующие открытые двери, которые им удалось найти, вели в помещение, идеально приспособленное для разбивки лагеря. Тут раньше была какая-то мастерская, обширная комната, заполненная верстаками, токарными станками и прочими, не имевшими с их точки зрения значения, предметами. Из крана, который не позволил себя завернуть, сочилась тоненькая струйка воды. Она беспрестанно стекала в раковину, а оттуда в находящуюся гдето под полом огромную емкость для сбора отходов. Уставшие, они вымылись, напились и перекусили своими запасами.

Когда они покончили с ужином, упала тьма, натуральная темнота, наступавшая каждую четвертую сон-явь. Никто не потребовал молитвы, священник тоже не предложил ее.

Он был также утомлен, как и остальные, занят теми же мыслями. Они преодолели всего три отсека, и от рулевой их отделял еще изрядный отрезок пути. В первый раз Маррапер осознал, что несмотря на указанные в планах размеры, он даже приблизительно не мог оценить истинные масштабы корабля.

Драгоценные часы были вручены Комплейну, который, в свою очередь, должен был разбудить Фермора, когда стрелка опишет полный круг. Охотник с завистью наблюдал, как остальные растянулись под столами и почти мгновенно погрузились в сон. Какое-то время он стоял, потом усталость заставила принять сидячее положение. Инстинктивно он отыскивал ответы на тысячи беспокоивших его вопросов, но через какое-то время и это утомило его. Он сидел, опершись о стол и глядя на закрытые двери.

Сквозь круглое матовое окошко, встроенное в них, был виден слабый свет контрольных ламп из коридора. Круг его делался все больше и больше, раскачивался и расплывался и, наконец, Комплейн закрыл глаза.

Он проснулся внезапно с ощущением тревоги. Дверь была открыта. В коридоре, почти полностью лишенном света, быстро гибли водоросли. Верхушки их обламывались и жались друг к другу, словно продрогшие старики под одним одеялом. Эрна Роффери в комнате не было.

Комплейн встал, вытащил парализатор и, прислушиваясь, подошел к двери. Было малоправдоподобно, чтобы кто-то мог похитить Эрна. Не обошлось бы без возни, которая наверняка разбудила бы всех. Из этого вытекало, что Роффери покинул помещение по собственной воле.

Но зачем? Может быть, он услышал что-нибудь в коридоре?

Конечно же, издалека доносился какой-то звук, напоминающий бульканье воды. Чем дольше Комплейн прислушивался к нему, тем звук казался ему сильнее. Он быстро глянул на троих спящих и отправился искать его источник. Этот достаточно рискованный шаг показался ему более верным, чем если бы он стал будить священника и признаваться ему, что дремал во время дежурства.

В коридоре он осторожно включил фонарик и сразу же обнаружил следы Роффери в грязи. Они вели в сторону еще неисследованной части этажа, на котором они находились. Сейчас ему было легче идти, так как водоросли скопились по центру коридора, а вдоль стен было пусто. Комплейн двигался осторожно, не зажигая без нужды света, с парализатором наготове. На пересечении коридоров он задержался на мгновение, а потом двинулся дальше в сторону, откуда доносился звук текущей воды.

Водоросли исчезли, появился начисто вылизанный водой пол. Комплейн почувствовал, что она омывает его ноги, и пошел еще осторожнее, стараясь не плескать. Это было нечто совершенно новое. Перед ним появился свет. Когда он приблизился, оказалось, что свет горит в огромном помещении, отделенном от коридора двойными стеклянными дверьми. Он подошел к дверям и остановился, читая четко выведенную надпись «Плавательный бассейн». Он повторил это выражение, совершенно не понимая его смысла. Сквозь дверной проем он увидел пологую лестницу, ведущую к ряду колонн, расположенных выше. За одной из них стоял человек.

Он немедленно отскочил от дверей.

Так как человек не шевельнулся, Комплейн решил, что его не заметили, и присмотрелся снова. Человек стоял к нему спиной и был похож на Роффери. Комплейн осторожно приоткрыл дверь, и немедленно поток воды залил ему ноги. Вода текла по ступеням, превращая их в водопад.

– Роффери! – позвал он.

Он направил свой парализатор на стоящего за колонной человека. Эти три слога, произнесенные нормальным голосом, но многократно усиленные резонансом, прозвучали подобно грому, и эхо повторило их еще несколько раз, пока не исчезло в темноте окружающей их пещеры. Исчезая, эхо как бы стерло все остальные звуки, оставив лишь звенящую в ушах глухую тишину.

– Кто там? – шепотом произнес человек. Несмотря на испуг, Комплейн смог прошептать свое имя, после чего мужчина махнул рукой. Сперва Комплейн стоял как окаменелый, и лишь после нового приглашения начал осторожно подниматься по ступеням. Когда он поравнялся со стоящей фигурой, то убедился, что это и в самом деле был оценщик. Роффери схватил его за плечо.

– Спал, болван! – прошипел он в самое ухо.

Комплейн виновато кивнул, опасаясь пробуждения нового эха. Роффери не стал развивать начатую тему, он молча вытянул руку. Комплейн, пораженный выражением лица оценщика, посмотрел в указанном направлении.

Никто из них еще не видел такого гигантского помещения. Освещенное лишь одной лампой, находившейся от них по левую сторону, огромное пространство тянулось в бесконечность и исчезало во тьме. Пол представлял собой зеркало воды с концентрически расходящимися волнами. В свете вода блестела как металл. На противоположной стороне помещения из гладкой поверхности выходили трубы, поддерживающие помосты разной величины, а по обе стороны вырисовывались плохо различимые во тьме каюты.

– Какая красота!

Роффери вздохнул.

– Скажи, разве здесь не прекрасно?

Комплейн с изумлением посмотрел на него. Слово «прекрасно» имело исключительно эротическое значение и применялось лишь в отношении поразительно сексуальных женщин. Однако, он должен был признать, что раскинувшийся перед ним пейзаж требует особого определения. Он вновь посмотрел на воду. Они еще никогда не видели ничего похожего. До сих пор вода значила для них тоненький ручеек, текущий из крана, слабый фонтанчик, бьющий из резинового шланга.

«Что может означать такое количество воды?» – задумался он. Хотя зрелище было печальным и угнетающим, но было в нем что-то и от красоты.

– Я знаю, что это такое, – очень тихо произнес Роффери.

Он смотрел на воду как загипнотизированный, лицо его подобрело настолько, что его трудно было узнать.

– Я читал об этом в книгах, которые приносили мне на оценку, но до сих пор считал это бреднями и выдумкой.

Он замолчал.

– «Мертвые не встают, и даже самая длинная река благополучно впадает в море», – процитировал он. – Это море, Комплейн. Мы наткнулись на море. Я столько раз читал о нем. Как мне кажется, это доказывает, что мы не на корабле. Мы попросту в подземном городе.

Слова эти не произвели никакого впечатления на Комплейна, который принципиально не придавал значения названиям, которые давались предметам и явлениям.

Однако, его потрясло нечто другое, то, что поясняло загадку, которая беспрерывно тревожила Комплейна: почему Роффери бросил свое теплое местечко и отправился вместе со священником в рискованную экспедицию. Теперь он знал, что причина тут была сходна с его стремлением – тоска по чему-то такому, чего он никогда не знал ранее, чего не мог коснуться пальцем. Но вместо того, чтобы ощутить большую, чем ранее, связь с Роффери, он решил, что должен держаться с ним настороже. Общие цели неизбежно ведут к чьей-либо гибели.

– Зачем ты пришел сюда? – спросил он, понизив голос, чтобы вновь не вызвать эха.

– Пока ты спокойно спал, я проснулся и услышал голоса в коридоре, – сказал Роффери. – Сквозь матовое окошко в двери я различил двух людей, проходящих мимо, только они были гораздо крупнее, чем люди. Это были Гиганты.

– Гиганты? Гигантов уже нет, Роффери!

– Я говорю тебе, что это были Гиганты, в них по крайней мере семь футов роста. Сквозь окошко я видел их головы.

Он замолчал и в глазах Комплейна увидел нежность.

– И ты пошел за ними до этого самого места?

– Да.

Услышав это, Комплейн внимательно присмотрелся к окружающим его теням.

– Слушай, ты случаем не собираешься меня напугать?

– Я не просил, чтобы ты шел за мной, а кроме того, почему бы нам бояться Гигантов? Парализаторы справятся с человеком вне зависимости от его размеров.

– Наверное, будет лучше, если мы вернемся. Нет никакого смысла торчать здесь дольше, а кроме того, я должен быть на посту.

– Об этом следовало думать раньше, – сказал Роффери. – Потом мы приведем сюда Маррапера, чтобы узнать, что он думает о море. Но перед тем, как мы уйдем, я хотел бы посмотреть кое на что, на то место, куда исчезли Гиганты.

Он указал рукой на место неподалеку от кают, где на несколько сантиметров над поверхностью выступало квадратное возвышение. На него падал свет единственного светильника, который выглядел так, словно Гиганты специально поместили его там для этой цели.

– За этим возвышением находится люк, – прошептал Роффери. – Гиганты спустились вниз и закрыли его за собой. Пошли, подойдем поближе и все подробно рассмотрим.

Этот проект показался Комплейну полностью лишенным смысла, но, не желая спорить, он сказал:

– Ладно, но только давай держаться в тени на тот случай, если кто-нибудь войдет.

– Вода здесь по щиколотку, – сообщил оценщик. – Не боишься вымочить ноги?

Он был до странности воодушевлен, совсем как ребенок, но несмотря на детское отсутствие страха перед опасностью, он послушался совета Комплейна держаться поближе к стене. Они брели гуськом по берегу моря, держа оружие наготове, и таким образом достигли люка, совершенно сухого за оградой возвышения. Роффери заговорчески подмигнул Комплейну и медленно приподнял люк. Из отверстия хлынул мягкий свет, в котором они разглядели железную лесенку, ведущую на дно колодца, полного проводов и труб, и две одетые в рабочие комбинезоны фигуры, молча работающие на дне колодца, чтото делая возле главного вентиля. После того, как люк был открыт, они, должно быть, услышали доносившийся сверху шум воды, так как оба одновременно подняли головы и с изумлением уставились на Роффери и Комплейна. Это, вне сомнения, были Гиганты – огромные, мощного сложения, с темным цветом лица.

Роффери сразу же потерял голову. Он с грохотом захлопнул люк, повернулся и побежал. Комплейн поспешил за ним. Еще минута, и Роффери исчез под водой.

Комплейн резко остановился. Прямо перед собой, под самой поверхностью моря он увидел край обрыва. Из глубины, в нескольких шагах от него, выплыл Роффери, вопя и бешено размахивая руками.

Наклонившись настолько, насколько это было возможно, Комплейн протянул руку, чтобы помочь ему. Несмотря на все старания, Роффери не сумел ухватиться за нее и в окружении пены и пузырьков снова ушел под воду. Хлопок отозвался в галерее оглушительным эхом. Роффери появился снова, но на этот раз ему удалось встать на ноги. Теперь он находился по пояс в воде. Тяжело дыша и сыпя проклятиями, он попытался продвинуться вперед, чтобы ухватиться за руку Комплейна, однако, в этот момент раскрылся люк.

Гиганты намеревались выйти. Комплейн резко повернулся и заметил, как Роффери схватился за парализатор, которому нисколько не повредила вода. Он заметил такой странный свет, мигающий гдето высоко над их головами. Не целясь он выстрелил в направлении появившейся из колодца головы и промахнулся. Гигант прыгнул к ним, и Комплейн, охваченный паникой, выронил оружие. Когда он наклонился, чтобы отыскать его в темной воде, Роффери выстрелил над его головой. Гигант качнулся и свалился в воду с всплеском, который многократно повторило эхо. Значительно позже Комплейн осознал крайне важное обстоятельство: у чудовища не было оружия.

Второй же Гигант был вооружен. Видя, какая судьба постигла его товарища, он задержался на лесенке и прикрытый возвышением, дважды выстрелил. Первый выстрел пришелся Роффери прямо в лицо. Раненый, он без слов скрылся под водой. Комплейн упал на живот, подняв ногами облако брызг, но для умелого стрелка он представлял хорошую цель. Выстрел пришелся ему в висок. Бессильно, лицом вниз, он погрузился в воду.

III

В самом центре механизма, именуемого человеком, находится мощная воля к жизни. Механизм этот настолько тонкий и чувствительный, что какие-либо неприятные последствия происшествия в детстве могут породить стремление прямо противоположное жажде жизни – тягу к смерти. Обе эти тенденции ведут спокойное совместное существование, и человек живет, вовсе не отдавая себе отчета в этом. Лишь внезапно кризис выявляет их наличие и одновременно роковую двойственность человеческой природы, и таким образом человек, прежде чем окажется в состоянии вступить в борьбу с внешним врагом, должен выдержать затяжную войну с самим собой.

Так было и с Комплейном. После первого беспамятства сначала появилось лишь страшное желание вновь сбежать в беспамятство. Но бессознательность была ему омерзительна, и сразу же появилось глубокое убеждение, что ему необходимо бежать, чтобы выбраться из положения, в котором он оказался. Тяга к бегству минуту спустя исчезла, и осталось лишь стремление положиться на судьбу и вновь погрузиться в ничто, однако жизнь упрямо возвращалась.

На несколько секунд он открыл глаза. Он лежал в полумраке на спине и что-то вроде серого потолка проплывало над ним едва ли не в нескольких дюймах над его головой.

Потолок двигался назад, или же сам он двигался вперед. Будучи не в состоянии определить, как обстоит дело, он вновь закрыл глаза. Усиливающееся ощущение неудобства дало ему знать, что его руки и ноги связаны.

Голова его раскалывалась, а отвратительный запах забивал легкие до такой степени, что дышать стало серьезной проблемой. Он понял, что Гиганты угостили его какой-то газовой капсулой с мгновенным действием, но скорее всего без неприятных последствий.

Он снова открыл глаза. Потолок все так же отъезжал назад, но постоянно ощущаемая им дрожь показывала, что это он находится на каком-то движущемся устройстве. Неожиданно это движение прекратилось, и Комплейн увидел возвышающегося над ним Гиганта, скорее всего того, который подстрелил его, а потом похитил. Из-под полуприкрытых век он заметил, что исполин из-за тесноты помещения может находиться в нем разве что на четвереньках. Минуту спустя Гигант что-то нащупал на стене, повернул какой-то переключатель, и часть потолка откинулась вверх. Ударил свет и донесся шум низких голосов. В дальнейшем Комплейн уже без труда различал эти низкие голоса, такие типичные для манеры разговора Гигантов. Прежде чем он успел что-либо предпринять, похититель снял его с повозки и без малейшего усилия втянул вверх без помощи каких-либо приспособлений через отверстие в потолке. Огромные руки приподняли его и довольно бережно положили у стены.

– Приходит в себя, – произнес голос со странным акцентом.

Комплейн почти сразу понял, что было сказано. Его беспокоило это замечание, так как с одной стороны он ничем не давал понять, что пришел в сознание, а с другой это могло вновь вызвать применение Гигантами газа.

Сквозь отверстие подняли еще какое-то тело, за ним взобрался Гигант. Начался разговор шепотом, и из того, что Комплейну удалось подслушать, вытекало, что второе тело принадлежит убитому Роффери Гиганту. Второй Гигант описывал, как развивались события, и вскоре стало ясно, что он обращается к двум другим, но с того места, где лежал Комплейн была видна только стена. Он снова задохнулся, пытаясь очистить легкие от омерзительного смрада.

Из бокового помещения появился какой-то другой Гигант и чтото произнес привычным к распоряжениям голосом. Похититель Комплейна вновь стал рассказывать о случившемся, но его вновь оборвали на полуслове.

– Течь остановлена? – спросил вновь пришедший.

– Да, мистер Картис. Мы установили новый вентиль на место старого, который проржавел, и отключили воду. Мы разблокировали сток и сменили несколько колен труб на новые и как раз кончили работу, когда появился этот соня. В эту минуту бассейн должен быть уже пуст.

– Ну ладно, Рэнделл, – произнес начальственный голос, который принадлежал Гиганту по имени Картис. – Но зачем ты приволок сюда этого вертуна?

Какое-то время стояла тишина, а потом другой голос виновато ответил:

– Мы понятия не имели, сколько их. Мы боялись, что они нападут на нас в контрольном колодце. Мы должны были выйти и посмотреть, что и как. Если бы мы знали, что их только двое, мы бы оставили их в покое.

Гиганты переговаривались так медленно, что, несмотря на странный акцент, Комплейн не имел почти никаких трудностей в понимании отдельных слов. Только общий смысл разговора он никак не мог уловить и уже начал терять к нему интерес, когда неожиданно сообразил, что говорят о нем. Интерес немедленно возвратился.

– Ты, наверное, понимаешь, Рэнделл, что у тебя будут неприятности, – произнес суровый голос. – Ты знаешь инструкции, а это пахнет трибуналом. Мне кажется, что тебе будет трудно доказать, что ты действовал в интересах самообороны, когда тот второй вертун утонул.

– Он не утонул. Я его выловил из воды и положил на замкнутую крышку люка контрольного колодца, чтобы тот пришел в себя, – едко заметил Рэнделл.

– Не касаясь этих подробностей, что ты собираешься делать вот с этим экземпляром.

– Если бы я его там оставил, он бы наверняка утонул.

– А зачем ты его сюда приволок?

– Может, по-твоему, треснуть его по лбу и решить тем самым проблему, мистер Картис? – отозвался один из молчавших до сих пор Гигантов.

– Это исключено. Преступное нарушение предписаний. А кроме того, смог бы ты хладнокровно убить человека?

– Да ведь это всего лишь вертун, мистер Картис, – защищался спрашиваемый.

– Может, отправить его на перевоспитание? – предложил Рэнделл голосом, полным восторга от собственной идеи.

– Да ведь он уже слишком старый. Они принимают только детей. И как тебе пришла в голову эта дурацкая мысль принести его сюда.

– Ну, я же говорил, что не мог его там оставить, а когда выловил его дружка, то… там так страшно. Мне показалось, что я что-то слышу. Ну, я схватил его и быстро убежал в безопасное место.

– Другими словами, поддался панике, Рэнделл, – сказал Картис. – В любом случае, здесь нам вертуны не нужны. Ты должен отнести его назад. На этом все.

Он говорил коротко и повелительно, и настроение Комплейна заметно улучшилось, так как ничто его не устраивало больше, чем возвращение на то место, откуда он пришел. Он не боялся Гигантов. Они были слишком медлительными и добрыми, чтобы оказаться кровожадными. В этом он уже сумел сориентироваться, находясь среди них. Положение Картиса он никак не мог понять, но предложение его было в огромной степени ему на руку. Началась перебранка на тему способа возвращения Комплейна на место. Приятели Рэнделла стали на его сторону и возражали начальнику, и в конце концов терпение Картиса иссякло.

– Ладно, – буркнул он, – пошли в бюро и позвоним Малому Псу. Таким образом, мы получим авторитетный совет.

– Ломаешься, Картис, да? – спросил один из оставшихся, когда они все страшно медленными, характерными для Гигантов шагами, даже не посмотрев на Комплейна, отправились вслед за Картисом в соседнее помещение, захлопнув за собой дверь.

Первой мыслью, которая пришла в голову Комплейна, была та, что Гиганты поразительно глупы, раз оставили его без охраны, ведь он может убежать через то отверстие в полу, откуда он прибыл. Однако, надежда тут же исчезла, как только он попытался перевернуться на бок. При первом же движении он испытал резкую боль в мышцах, вонь в легких усилилась. Он вскрикнул и вернулся в прежнее положение, опершись головой о стену. После ухода Гигантов одиночество Комплейна длилось не более секунды.

Где-то в районе его колен послышалось что-то вроде скрипа, слегка повернув голову, он увидел, что небольшой участок стены площадью в несколько квадратных дюймов был отодвинут, а в отверстии с неровными краями появились силуэты, словно живьем взятые из кошмара. Было их пятеро. Они высыпали с огромной быстротой, обежали Комплейна и побежали по нему и вновь скрылись в отверстии. Скорее всего, они были чем-то вроде разведчиков, так как сразу же после них появились другие существа, и по их движениям можно было понять, что это далеко не последние.

У пяти разведчиков, некрупных и худых, на шеях виднелись кольцеобразные воротнички. У одного из них не было глаза: в пустой глазнице, согласуясь с движениями другого, здорового, глаза, шевелился хрящ. Из трех крыс, появившихся следующими, одна была черна как ночь и производила впечатление начальника. Она встала, выпрямившись, шевеля розовыми лапками. Воротничка на ней не было, зато вся верхняя часть ее тела была покрыта самыми разными кусочками металла – там было колечко, пуговицы, наперсток, гвозди, образовывая что-то вроде панцыря. На ее поясе висел какой-то предмет, напоминающий крохотный меч. Она гневно запищала, тотчас пятеро разведчиков обежали Комплейна, вскочили ему на ноги, взобрались на грудь, сунулись под рубашку, оскалив зубы в паре миллиметров от его глаз. Личная охрана начальника, состоявшая из двух крыс, нервно подрагивала на месте, озираясь, и их распушившиеся усы настороженно вздрагивали.

Охранники стояли на четырех лапах, одеждой им служило что-то вроде небольших и небрежно скроенных плащей, накинутых на спины.

Комплейн дрожал. Он был приучен к виду крыс, но их организованность и целенаправленность действий будили в нем тревогу. Кроме того, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что если крысы сочтут необходимостью выгрызть ему глаза, то он, в его теперешнем положении, полностью в их власти. У крыс, однако, была более важная цель, чем поиски деликатесов.

Появился арьергард, и из отверстия в стене выбрались, сопя, четыре сильно откормленные самки. Они тащили за собой небольшую клетку, которую согласно пискливым распоряжениям начальника, быстро установили напротив лица Комплейна, давая ему отличную возможность разглядеть ее содержимое, а также вдыхать оттуда аромат. Зверек, находившийся там, был по размерам больше крыс. Из шерсти над округлой головкой у него торчали два длинных уха, хвостик же был коротким комочком белого меха. Комплейн ни разу в жизни не видел такого создания, но узнал его на основе рассказов, которые слышал в Кабинах от старых охотников. Это был кролик, зверюшка чрезвычайно редкая, так как являлась любимой пищей крыс.

Он с интересом разглядывал кролика. Когда клетка была установлена, разведчики заняли место у двери, чтобы предупредить о возвращении Гигантов, а начальник прыгнул к кролику. Зверек дернулся отчаянно, но усилия его оказались напрасными, так как он был привязан к прутьям своей темницы за все четыре лапы. Начальник наклонил голову, и мгновение спустя в его зубах оказался крошечный меч, напоминающий миниатюрный серп, которым он принялся размахивать перед горлом кролика. После этой длившейся примерно минуту демонстрации он спрятал меч и жестикулируя лапами начал бегать между клеткой и лицом Комплейна.

Кролик явно понял, что его ждет. Комплейн с изумлением увидел, как глаза зверька вылезли из орбит. Он задрожал, но чувствовал, что нечто пытается прикоснуться к его мозгу, вторгнуться внутрь, заполнить его. Это было невероятно мерзкое ощущение, от которого он, несмотря на все свои старания, никак не мог отделаться. Что-то обволакивает его мозг, неторопливо, но настойчиво. Он попытался потрясти головой, но омерзительное ощущение не прошло, а только усилилось. Оно напоминало поиски чего-то наощупь, вслепую. Словно умирающий человек бродил в отчаянии по темным помещениям в поисках выключателя.

Пот выступил на лбу Комплейна. Стуча зубами, он попытался прервать этот отвратительный контакт, который неожиданно отыскал верный путь к его сознанию.

Неожиданно мозг Комплейна взорвался вопросами:

Почему…

Что…

Кто…

Как можно…

Ты можешь…

Ты хочешь…

Тогда Комплейн закричал. Поразительное бормотание немедленно кончилось, бессмысленные вопросы исчезли. Часовые бросили свои посты и вместе с носильщиками подскочили к пленному кролику, обступили его и вновь пропихнули клетку в отверстие в стене. Начальник вместе с личной охраной побежал сзади, стремительно подгоняя отстающих. Сразу после их исчезновения подвижный участок стены стал на свое место и вовремя, потому что в комнату входил привлеченный криком Гигант. Он ногой перевернул Комплейна навзничь. Охотник беспомощно смотрел на него в напрасной попытке что-либо сказать.

Успокоившись, Гигант вернулся в помещение, на этот раз оставив дверь открытой.

– У вертуна разболелась голова, – сообщил он.

Теперь Комплейн мог слышать их голоса. Ему показалось, что они общаются с какой-то машиной, но он был слишком взволнован своими переживаниями от крыс, чтобы обратить внимание на что-то другое. Какое-то время в черепе его находился безумец! Наука предупреждала, что мозг – нечистый орган. Святая троица – Фрейд, Юнг и Бассит – преодолели втроем страшную преграду сна, брата смерти, обнаружив за ней не нечто, как раньше верили, а подземные гроты и лабиринты, полные упырей, закопанных сокровищ, пиявок и стремлений, обжигающих как концентрированная кислота. Человек увидел себя обнаженным существом, полным страхов и комплексов. Основной целью Науки было извлечение возможно большего числа этих болезненных побуждений на свет, но, может быть, Наука еще не могла проникнуть так глубоко?

В Науке всегда использовались термины «сознание» и «подсознание», но лишь в аллегорическом смысле. А может быть, подсознание существует на самом деле и способно подчинить себе рассудок человека? Все ли извилистые коридоры обследовала святая Троица? Не именно ли подсознание было этим кричавшим в нем безумцем. Неожиданно он нашел ответ. Был он невероятно прост, хотя и сложен для понимания: между его сознанием и сознанием этого зверька налажен контакт. А вспоминая странные вопросы, Комплейн сейчас уже понимал, что исходили они от кролика, а не от какого-то чудовищного существа, притаившегося в его мозгу. Это объяснение успокоило его – ведь кролика всегда можно убить. Следуя истинной философии Кабин, Комплейн отмел все дальнейшие рассуждения и перестал о них думать.

Он лежал спокойно, отдыхая и стараясь одновременно очистить легкие от скопившейся в них вони. Минуту спустя вернулся Гигант – похититель Комплейна, Рэнделл. Он ни слова не говоря поднял его и открыл люк в полу. Скорее всего спор завершился в пользу Картиса. Рэнделл со своей ношей вновь опустился в тесный туннель, положил Комплейна на тележку и, судя по раздавшимся звукам, устроился где-то перед его головой. Он что-то негромко сказал стоящим над ним товарищам, включил двигатель, и серый потолок снова поплыл над их головами. Время от времени на его ровной поверхности виднелись пересечения каких-то труб, кабелей, проводов. Некоторое время спустя они остановились.

Гигант пошарил по потолку, надавил на что-то пальцем, и над ними разошлись квадратные створки. Комплейна втащили в это отверстие, пронесли несколько ярдов, пропихнули сквозь дверь и уложили на пол.

Он снова оказался в Джунглях. Их запах не вызывал у охотника никаких сомнений.

Какое-то время Гигант молча стоял над ним – тень среди теней. Потом он исчез. Полумрак сна-яви обнял Комплейна как рука матери. Он снова оказался дома среди опасностей, которые не были для него чужими. Он заснул.

Легион крыс мчался по нему, придавливая к полу, появился кролик и забрался внутрь его черепа, буйствуя там в лабиринтах мозга.

Комплейн в испуге проснулся, пораженный ужасами собственного сна. Вокруг было по-прежнему темно. Неподвижность конечностей, вызванная газовым ударом, прошла, легкие очистились совершенно. Он осторожно поднялся.

Прикрывая фонарик, чтобы он давал как можно более узкий луч света, Комплейн подошел к двери и настороженно заглянул в темный коридор. Перед ним в зоне его взгляда была лишь глубокая пропасть.

Он осторожно подался вперед и нашарил рукой с правой стороны ряд дверей. Подсвечивая фонариком, он установил, что стоит на влажном и голом кафеле. Теперь он уже знал, где находится. Гигант снова принес его туда, где находилось по словам Роффери море. Теперь, зная свое месторасположение, Комплейн осторожно включил свет. Море исчезло. Он подошел к краю колодца, в который свалился Роффери, но тот был пуст и уже почти сух. От Роффери не было и следа. Стены колодца, обвешанные кровавыми хлопьями ржавчины, поблескивали. В теплом воздухе дно его быстро высыхало. Комплейн повернулся и быстро, осторожно выбрался из зала, стараясь своими движениями не вызвать эхо. Влажный грунт легко проминался под ногами. Он осторожно огибал гниющие остатки водорослей прошлого сезона и, наконец, подошел к двери.

Он резко свистнул, прикидывая, кто сейчас стоит на посту: Маррапер? Вэнтедж? Фермор? Он думал о них почти с любовью и ласкал себя, мысленно повторяя популярную в Кабинах пословицу: «Дьявол знакомый лучше незнакомого». Его сигнал остался без ответа. Напряженный как струна, он проскользнул в комнату, там было пусто. Все ушли, и Комплейн оказался один в Джунглях.

Он сразу же потерял контроль над собой. Слишком много ему пришлось пережить: Гиганты, крысы, кролик – это он еще мог как-то вынести. Но не ужасающее одиночество Джунглей. Он заметался по комнате, пиная разбросанные предметы и сыпя проклятиями, потом выскочил в коридор и с воем и ревом бросился в заросли.

Чье-то тело упало на него сзади, и Комплейн рухнул на растения, отчаянно сопротивляясь нападавшему. Чья-то рука сильно зажала ему рот.

– Перестань орать, кретин ты этакий! – рявкнул в ухо чей-то голос.

Он перестал сопротивляться. В слабом свете, падающем на него, он различал склонившуюся над ним фигуру.

– Я думал, что потерял вас, – сказал он и неожиданно заплакал.

Нервное напряжение вновь сделало его ребенком: плечи задрожали, по щекам потекли слезы.

Маррапер с силой ударил его по лицу.

IV

Путешествие продолжалось. Они упрямо выкорчевывали водоросли и брели вперед, настороженно преодолевая темные участки, где не было света и не росли растения. Они миновали некогда посещаемые районы, где все двери были выломаны, а в коридорах лежали груды переломанных предметов. Все живые существа, которые попадались им, были боязливы и старались избегать их по мере возможности. Впрочем, было их немного – какой-то одинокий козел, одиночки или небольшие группы полулюдей, которые в панике спасались бегством, стоило Вэнтеджу похлопать в ладоши. Таковы были Джунгли, и в дебрях их притаились века молчания.

Кабины, совершенно забытые, остались далеко позади. Они даже позабыли о своей смутной цели, поскольку повседневная реальность, постоянно подвергавшая их физические возможности все новым испытаниям, требовала от них всех сил и внимания. Отыскивать дополнительные соединения между секциями даже с помощью плана Маррапера было не всегда легко. Шахты лифтов часто оказывались заблокированными, а этажи кончались тупиками. Однако, они упрямо продвигались вперед, преодолев сперва пятидесятые отсеки, потом сороковые, и, наконец, на восьмую явь после ухода из Кабин они достигли отсека «29».

К этому времени Комплейн уже начал верить в теорию корабля. Изменение его взглядов происходило постепенно, но основательно, и важную роль в этом сыграли разумные крысы. Когда Комплейн рассказывал своим спутникам о том, как его похитили Гиганты, он совершенно не упоминал об инциденте с крысами. Он инстинктивно предвидел, что тот фантастический элемент, который приобрел бы его рассказ, ослабил бы впечатление от него и мог вызвать недоверие и Маррапера и Вэнтеджа. Однако, мысленно он постоянно возвращался к этим вызывающим страх тварям. При этом он отметил поразительное сходство между крысами и людьми, проявляющееся в их по-человечески жестоком обращении с существами другого вида, в конкретном случае – с кроликом. Крысы жили так, как это представлялось им возможным, нисколько не обращая внимания на окружающий мир. Но ведь с ними самими совсем недавно было точно так же.

Маррапер внимательно выслушал рассказ о Гигантах, но от комментариев воздержался.

– А они знают, где находится капитан? – спросил он немного погодя.

Его интересовали в основном детали, касающиеся разговоров Гигантов, и он повторил имена «Картис» и «Рэнделл», словно шептал заклинания.

– А кто был этот Малый Пес, с которым они отправились разговаривать?

– спросил он.

– Думаю, что это чье-то имя, – ответил Комплейн, – а не настоящая маленькая собака.

– Чье имя?

– Я не знаю. Я же говорил тебе, что был почти без сознания.

Чем больше он размышлял над этим, тем менее понятным становился для него смысл услышанного разговора; даже тогда, когда он испытал и это, все настолько расходилось с его жизненным опытом, что он не мог уловить смысл даже частично.

– Как ты думаешь, это было имя Гиганта или какогото предмета? – настаивал священник.

Он теребил Комплейна за ухо.

– Мне кажется, что у них было намерение поговорить с какимто «Малым Псом».

По просьбе Маррапера вся четверка обыскала помещение, отмеченное как «плавательный бассейн», в котором раньше было море. К тому времени оно совершенно высохло, нигде не нашелся даже Роффери, что было достаточно удивительно, если принять во внимание слова одного из Гигантов, что оценщик, как и Комплейн, после отравления газом вскоре должен был прийти в себя. Они звали его, искали повсюду, но безрезультатно.

– Теперь его усы украшают какого-нибудь мутанта, – заявил Вэнтедж. – Ну, тронулись дальше.

Люк, который вел в помещение Гигантов, тоже не удалось открыть. Стальная плита, перекрывающая вход в контрольный колодец, в котором Комплейн и Роффери впервые увидели Гигантов, была заперта и выглядела так, словно никто никогда не открывал ее. Духовник скептически посмотрел на Комплейна, и на том поиск закончился. Все последовали совету Вэнтеджа и отправились в дальнейший путь. Весь этот инцидент сильно подорвал положение Комплейна, и Вэнтедж, быстро воспользовавшись ситуацией, мгновенно стал первым заместителем вождя. Он шел сразу за Маррапером, Комплейн и Фермор плелись позади. Но, как результат, это вызвало внешнее сплочение всей группы.

Если во время длительной тишины, в которой они шли по бесконечным изгибам коридоров, Комплейн превратился в человека, гораздо более, чем раньше, склонного к размышлению и анализу, изменился также и священник. Исчезла его болтливость по мере того, как таяли жизненные силы, питавшие ее. Он наконец-то смог представить себе цели, которые поставил перед собой, и стремление к окончанию путешествия требовало от него напряжения всей силы воли.

– Что-то нехорошее творилось здесь не так давно, – сказал он во время одного из привалов.

Опершись о стенку, он разглядывал открывшийся перед ним нижний этаж «Сектора 29». Остальные тоже остановились. Заросли продолжались перед ними еще пару ярдов, а дальше начиналась тьма, в которой ничто не могло расти. Причина неожиданного отсутствия света была очевидна: каким-то оружием с незапамятных времен, неизвестным в Кабинах, были пробиты отверстия в потолке и стенах коридора. Какой-то массивный шкаф свешивался из дыры в потолке, все близлежащие двери были сорваны с петель. Повсюду на довольно значительном расстоянии в стенах были видны более мелкие отверстия, напоминавшие следы от оспы (последствия какого-то гигантского взрыва).

– Наконец-то будет немного места без этих чертовых водорослей, – сказал Вэнтедж.

Он вытащил фонарик.

– Пошли, Маррапер.

Священник продолжал стоять, опершись о стену и ухватив себя за нос двумя руками.

– Мы вроде бы совсем близко от Носа, Рой, – сказал он. – Боюсь, что фонарики могут нас выдать.

– Если тебе хочется, можешь идти в темноте, – ответил Вэнтедж.

Он двинулся вперед, Фермор последовал за ним. Комплейн, ни слова не говоря, обогнул Маррапера и последовал за остальными.

Что-то бормоча себе под нос, священник отделился от стены. Никто не среагировал бы на унижение с большим достоинством, чем он.

Перед тем, как войти в тень, Вэнтедж включил фонарик и осветил лежащее перед ним пространство. Там творилась странная вещь. Комплейн, будучи наиболее опытным наблюдателем, первым заметил неестественный вид водорослей. Как обычно, они негусто росли вблизи темного участка, но на этот раз стебли их были какие-то необычайно гибкие и словно бы не имели сил выдержать собственный вес. Тем не менее, они протянулись на значительно большее, чем обычно, расстояние от источника света. Неожиданно Комплейн потерял пол под ногами. Шедший впереди Вэнтедж споткнулся без причины, а Фермор перемещался какими-то странными скачущими шагами. Комплейн почувствовал себя совершенно бессильным.

Весь отлаженный механизм тела отказал ему в послушании, это было так, словно он шел по воде и одновременно испытывал необъяснимое ощущение легкости. В голове его шумело, в висках стучала кровь. Он услышал изумленный крик Маррапера, после чего священник налетел на него сзади. В то же мгновение Комплейн полетел по пологой дуге, огибая правую руку Фермора, и, наполовину согнувшись, ударился бедром о стену. Пол медленно плыл ему навстречу, и он вытянул руки перед собой и, распластавшись, опустился на живот. Когда он, ошеломленный, вгляделся в окружающую его тьму, то увидел, что Вэнтедж, продолжая судорожно сжимать фонарик, опускается еще медленнее. Он посмотрел в другую сторону и обнаружил Маррапера, который как гигантский гиппопотам порхал в воздухе, выпучив глаза и беззвучно шевеля губами. Фермор ухватил священника за руку, ловко развернул и отшвырнул в безопасное место. Потом, несмотря на свою массу, грациозно нырнул вперед во тьму в ту сторону, откуда с пола раздавались проклятия Вэнтеджа. Передвигаясь вдоль стены, Фермор ухватил его, пнул ногой и сам нетерпеливо вернулся на старое место. Воодушевленный этим зрелищем, Комплейн сообразил, что здесь открываются идеальные условия для путешествия. Что-то произошло в коридоре (он смутно предполагал, что изменился воздух, хотя он и дальше продолжал быть годным для дыхания), и теперь они могли быстро продвигаться вперед прыжками. Он осторожно встал, покрепче сжал фонарик и прыгнул.

Его изумленное восклицание прокатилось по коридору громким эхом. Только вытянутые руки спасли его от удара головой, но это движение закрутило его так сильно, что он упал на спину. Он был ошеломлен случившимся, но, по крайней мере, продвинулся вперед шагов на десять. Его спутники остались далеко позади, слабо различимые на фоне зеленых водорослей. Неожиданно Комплейну вспомнились хаотические воспоминания Озберта Бергасса. Что-то он говорил тогда такое? Что-то, показавшееся Комплейну бредом. «Место, в котором руки становятся ногами, и ты мотаешься в воздухе, как муха». Значит, старый проводник доходил и досюда! Комплейн с удивлением подумал о милях гнилых туннелей, отделявших его сейчас от Кабин.

Должно быть, он поднялся слишком резко, так как снова начал вращаться. Неожиданно его затошнило. Блевотина разбегалась в воздухе крохотными шариками, которые кружились вокруг него, пока он неуклюже возвращался к своим товарищам.

– Корабль сошел с ума! – как раз заявил Маррапер.

– Почему же твоя карта этого не показывает? – зло спросил Вэнтедж. – Никогда я не доверял ей.

– Ослу понятно, что невесомость появилась здесь уже после составления плана. Пошевели хоть раз своими мозгишками, если они у тебя есть, – рявкнул Фермор.

Эту непривычную для него вспышку можно было объяснить разве что тревогой, которую выдало его следующее замечание:

– Думаю, что мы наделали достаточно шума, чтобы навести на наш след всех Носарей. Собираемся – и быстро пошли назад!

– Назад! – выкрикнул Комплейн. – Но мы не сможем вернуться. Путь в следующий отсек находится где-то неподалеку от нас. Нам нужно проникнуть в одну из этих выломанных дверей и дальше идти по комнатам, стараясь придерживаться параллельного коридору направления.

– А каким дьявольским способом мы это сделаем? – спросил Вэнтедж. – Или ты имеешь, чем дырявить стены?

– Мы можем лишь попробовать в надежде, что там есть какиенибудь внутренние двери, – сказал Комплейн. – Боб Фермор прав, оставаться здесь было бы чистым безумием.

– Ну ладно, но… – начал было Маррапер.

– Да, в Долгое Путешествие захотел? – гневно спросил Комплейн.

Он распахнул ближайшую поврежденную дверь и вошел внутрь. Фермор следовал за ним. Маррапер и Вэнтедж переглянулись и последовали сзади.

Им повезло, так как случайно они попали в обширное помещение. Здесь было светло, и буйно разрослись водоросли. Комплейн яростно рубил их, стараясь держаться возле стены, прилегавшей к коридору.

По мере продвижения вперед его снова охватила невесомость, но на этот раз ее действие было менее неприятным, а кроме того водоросли помогали сохранять равновесие.

Минуту спустя они добрались до цели в стене, и Вэнтедж выглянул через нее в коридор. Где-то вдали мелькало круглое пятнышко света.

– Кто-то идет за нами, – сообщил он.

Они тревожно переглянулись и ускорили шаги.

Металлический шкаф, вокруг которого пышно разрослись водоросли, преградил путь, и чтобы обогнуть его, они свернули к центру комнаты. Во времена Гигантов она служила столовой, и длинные столы, обставленные креслами из стальных трубок, занимали все ее пространство. Теперь же с медленной, но неудержимой силой, так свойственной растениям, водоросли оплели мебель целиком, образуя непроходимые, высотой до пояса, препятствия. Чем дальше они продвигались, тем условия продвижения становились все хуже, и стало ясно, что возвращение к стене скоро сделается невозможным.

Как в дурном сне они расчищали себе дорогу между огромных столов и кресел, слепые от комаров, которые туманной дымкой поднимались с листьев и опускались им на лица. Чащоба сделалась совсем непролазной. Целые пучки водорослей обрушивались на пол под собственным весом, образуя гниющие холмы, на которых уже росли другие растения. Появилась липкая голубая плесень, которая вскоре окончательно лишила их возможности пользоваться ногами. Залитый потом, тяжело дышащий Комплейн оглянулся на Вэнтеджа, который работал рядом с ним. Здоровая половина его лица опухла так, что глаз не было видно. Он что-то негромко бормотал про себя, из носа у него текло, и, заметив направленный на него взгляд Комплейна, он принялся монотонно материться. Комплейн молчал. Его не покидала тревога, да и жара выводила из себя.

Наконец, они пробились сквозь стену растений, возвышающихся над ними. Заняло это много времени, но зато они достигли какогото конца помещения. Но с какой стороны? Они потеряли ориентир и совершенно не знали, в каком направлении им двигаться дальше. Маррапер, тяжело дыша, опустился на разбросанные семена растений, оперся о гладкую стену и устало стер пот с лица.

– С меня довольно, – прошептал он.

– Мы и без того не можем идти дальше, – резко сказал Комплейн.

– Не забывай, Рой, что это была не моя идея.

Комплейн глубоко вздохнул. Воздух был тяжелым, а кроме того, его не оставляло ощущение, что в его кровеносные сосуды набились комары.

– Нам остается лишь одно: идти вдоль стены до тех пор, пока мы не наткнемся на дверь. Вдоль стены идти будет легче, – сказал он.

Вопреки собственным словам, он уселся возле священника.

Неожиданно на Вэнтеджа напал кашель. Каждый приступ сгибал его пополам. Изуродованная сторона его лица была такой же опухшей, как и здоровая, так что деформация стала сейчас почти незаметной. Когда он закашлялся в седьмой раз, свет повсюду погас.

Комплейн немедленно вскочил на ноги и направил свет фонарика на Вэнтеджа.

– А ну, прекрати чихать! – рявкнул он. – Сиди тихо.

– Погаси фонарик! – прошипел Фермор.

Они застыли, настороженные, чувствуя, как сердца подкатываются к горлу. Стоять в такой духоте было равносильно тому, что превращаться в студень.

– Это могло быть стечением обстоятельств, – неуверенно заметил Маррапер. – Я помню, что и раньше бывало, что свет порой гас.

– Это Носари, – прошептал Комплейн. – Они нас выследили.

– Нам остается только одно: тихонько пробираться вдоль стены до ближайших дверей, – сказал Фермор, повторив чуть ли не дословно последнее предложение Комплейна. – Да, они сразу нас услышат. Лучше не трогаться с места. Держите парализаторы наготове, они, скорее всего, хотят подобраться к нам.

Они застыли неподвижно, обливаясь потом. Жаркая и душная ночь обволакивала их как дыхание раскаленной печи.

– Произнеси Литании, отец, – начал умолять Вэнтедж дрожащим голосом.

– Не сейчас, ради бога, – выдохнул Фермор.

– Прочитай Литании, – повторил Вэнтедж.

Они услышали, как священник опустился на колени. Тяжело дыша, Вэнтедж сделал то же самое.

– На колени, скоты, – рявкнул он.

Маррапер начал монотонно с Признания Веры. С чувством полной беспомощности Комплейн думал: «Мы оказались в безвыходной ситуации, нас ждет конец, а монах молится. Не знаю, почему я считал его когда-то человеком действия». Он погладил парализатор, четко вслушиваясь во все посторонние звуки, потом без особого убеждения последовал примеру спутников.

Голоса их то усиливались, то стихали, но под конец молитвы они все почувствовали себя лучше.

– И выявляя в себе наши нездоровые инстинкты, мы можем избавиться от внутренних конфликтов, – нараспев произнес священник.

– И жить в психосоматической чистоте, – повторили они.

– И чтобы процветало психическое здоровье. И дабы такая неестественная жизнь могла завершиться Путешествием. И чтобы корабль был счастливо доведен до гавани, – завершил священник.

Морально ободренный своим выступлением, священник в полной темноте подполз к каждому по очереди и, сжав руку, пожелал им пространства. Комплейн резко отпихнул его.

– Прибереги этот спектакль до той поры, когда положение наше изменится, – сказал он. – Мы должны выбраться отсюда. Если мы сумеем идти тихо, то мы услышим любого, кто попытается к нам приблизиться.

– Ничего из этого не выйдет, Рой, – сказал Маррапер. – Мы здесь хорошо спрятались, а кроме того, я устал.

– Ты уже забыл о той власти, которую собирался добыть?

– Останемся здесь, – умолял священник, – водоросли слишком густые.

– Ну а ты что скажешь, Фермор? – спросил Комплейн.

– Послушайте!

Они напрягли слух. Водоросли поскрипывали, увядая без света и готовясь к смерти. Комары звенели возле ушей. Воздух, усиленно вибрировавший от этих звуков, все меньше становился пригодным для дыхания. Масса гниющих водорослей почти полностью поглотила кислород, выделяемый здоровыми растениями. Внезапно на Вэнтеджа обрушилось безумие. Он неожиданно набросился на Фермора, повалил его на землю. Они копошились в земле, яростно сражаясь.

Комплейн молча нагнулся над ними и нащупал мускулистое тело Вэнтеджа, лежавшее на Ферморе, который пытался оторвать от себя руки врага, сжавшиеся у него на горле.

Комплейн схватил Вэнтеджа за плечи и оттащил в сторону. Вэнтедж наугад нанес удар, промахнулся и потянулся за парализатором. Ему удалось достать оружие, но Комплейн перехватил его запястье и вывернул руку, заставив нагнуться, и одновременно с силой ударил его в челюсть.

Однако, в темноте он промазал, и удар пришелся Вэнтеджу в грудь. Вэнтедж качнулся, бесцельно махая руками, высвободился, но Комплейн снова перехватил его. На этот раз он оказался точен.

Колени под Вэнтеджем подогнулись, он качнулся и всем телом обрушился наземь.

– Спасибо, – сказал Фермор.

Сказать что-то большее он был неспособен. Они перестали кричать и прислушались. Но слышен был только скрип водорослей, звук, сопровождавший их на протяжении всей жизни, и, должно быть, будет он слышен даже тогда, когда они отправятся в Долгое Путешествие. Комплейн протянул руку и коснулся Фермора, который дрожал как в лихорадке.

– Тебе надо было использовать парализатор против этого сумасшедшего, – сказал он.

– Он выбил его у меня из руки, – ответил Фермор, – а теперь я потерял его где-то в грязи, это чертово оружие.

Он наклонился, ища парализатор в жиже, образованной гнилью и соком растений. Священник тоже наклонился и включил фонарик, который Комплейн тут же выбил у него из руки. Однако, священник уже отыскал Вэнтеджа, который лежал и стонал, и опустился над ним на колени.

– Я видел многих, кого это подстегивало, – прошептал Маррапер, – но грань между нормальным состоянием и безумием у бедного Вэнтеджа была такая расплывчатая. Это припадок. Мы, священники, называем это гиперклаустрофобией. Думаю, что все мы в разной степени страдаем от него. Она послужила причиной многих смертей в племени Грина, хотя и не таких стремительных. Большинство больных просто гаснет как лампа.

Объяснив это, священник удовлетворенно прищелкнул пальцами.

– Хватит об истории болезни, монах, – сказал Фермор. – Скажи лучше, бога ради, что нам теперь с ним делать?

– Лучше всего оставить его здесь и убираться, – предложил Комплейн.

– Вы что, не видите, как сильно меня интересует этот случай? – с возмущением спросил Маррапер. – Я знал Вэнтеджа еще тогда, когда он был ребенком, и теперь я должен видеть, как он умирает во тьме. Это чудесно и изумительно – иметь возможность проследить человеческую жизнь полностью. Это все равно что ознакомиться с отработанной композицией, завершенным произведением искусства. Человек отправляется в Долгое Путешествие, но оставляет после себя след в виде истории своей жизни, записанной в памяти остальных. Когда Вэнтедж появился на свет, мать его жила в глуши Джунглей, изгнанная своим собственным племенем. Она дважды совершила измену, и один из ее мужчин ушел вместе с ней, чтобы охотиться для нее. Это была скверная женщина. Мужчина погиб во время охоты, и она, не в состоянии жить в одиночестве в зарослях, нашла убежище у нас в Кабинах. Тогда Вэнтедж был еще ползающим на четвереньках малышом, крохотным созданием с большим уродством. Его мать, как это часто случается с незамужними женщинами, стала наложницей одного из стражников и погибла во время какой-то пьяной драки прежде, чем ее сын достиг зрелости.

– Чьи нервы, как ты полагаешь, должен успокоить этот рассказ? – задал вопрос Фермор.

– У страха нет пространства. Наша жизнь только одолжение нам, – ответил Маррапер. – Присмотритесь к судьбе своего несчастного товарища. Как это часто и бывает, конец жизни связан с ее началом. Колесо совершает полный оборот, а потом ломается. Будучи ребенком, он ничего не знал, кроме страданий. Другие дети издевались над ним из-за его матери, которая была скверной женщиной, и из-за его лица. С той поры Вэнтедж стал относиться к этим двум неприятностям, как к одному несчастью. Поэтому он всегда ходил рядом со стеной, чтобы скрыть изуродованную половину лица, поэтому он убивал при любом упоминании о его матери. И вот сейчас, когда он оказался в Джунглях, воспоминания детства вернулись. В нем воскрес весь тот стыд, источником которого была его мать, его охватил детский страх перед тьмой, перед изуверенностью в завтрашнем дне.

– Ну а теперь, когда эта краткая лекция психоанализа счастливо завершилась, – невесело вмешался Комплейн, – может быть, ты будешь так добр, Маррапер, и припомнишь, что Вэнтедж свихнулся и почему-то еще не умер. Он продолжает жить и представляет для нас серьезную опасность.

– А я как раз и собирался его прикончить, – сказал Маррапер. – Зажги на минутку фонарик, но осторожно, не буду же я его тыкать ножом, как свинью.

Комплейн осторожно нагнулся и почувствовал, как прилившая к голове кровь разламывает его череп. Ему захотелось сделать то же самое, что и Вэнтедж – захотелось сбросить с себя эти настырные ограничения, которые накладывает рассудок, и с воплем помчаться сквозь заросли. Лишь гораздо позже пришло к нему понимание: он потому был так послушен священнику в тот критический момент, что неожиданным поворотом к привычному ритуалу священнослужительства Маррапера – и это было несомненно – нашел выход собственный страх. Своеобразная эксгумация детства Вэнтеджа была своеобразной замаскированной попыткой спасения самого себя.

– Мне кажется, я сейчас снова начну кашлять, – произнес Вэнтедж совершенно нормальным голосом, неожиданно приходя в сознание.

В тонком, как карандаш, лучике света от фонарика Комплейн едва узнал его лицо. Обычно худое и бледное, сейчас оно было опухшим и налитым кровью. Оно напоминало бы маску вампира, если бы в глазах вместо огоньков был виден холод смерти. Когда свет упал на него, Вэнтедж вскочил. Комплейн, не подготовленный к нападению, упал, но Вэнтедж только отпихнул его в сторону и, размахивая руками, бросился в заросли.

Фонарик Маррапера вспыхнул и вырвал из темноты еще видную в зеленой поросли спину удалявшегося Вэнтеджа.

– Погаси свет, кретин! – выкрикнул Комплейн. – Я его достану из парализатора.

Но он не достал Вэнтеджа. Тот, только начавший углубляться в заросли, неожиданно задержался и повернул. Комплейн ясно услышал, как он издал какой-то странный свистящий звук. С минуту стояла тишина, потом Вэнтедж вновь издал этот странный звук и закачался, показавшись снова в световом пятне от фонарика Маррапера.

Он зашатался и упал, пытаясь подползти к ним на четвереньках.

В двух шагах от Маррапера он свалился. Какое-то время тело его сотрясалось судорогой, а потом он застыл. Мертвые глаза его с изумлением рассматривали стрелу, торчащую из солнечного сплетения. Они все еще стояли, бессмысленно разглядывая тело, когда из тьмы выступили вооруженные стражники Носарей и охватили их кольцом.

Часть третья

Нос

I

Нос представлял собой новый тип района, который еще ни разу не встречался Комплейну. Солидность Кормовой Лестницы, уютная теснота Кабин, зловещая враждебность Джунглей, даже кошмарное море, на берегу которого он был похищен Гигантами – ни одно из этих помещений он не мог сравнить с Носом, настолько отличен он был от всего этого. Правда, руки его, так же как у Фермора и Маррапера, были скручены за спиной, но его чуткие глаза охотника не отдыхали ни мгновения, когда всю группу ввели в лагерь.

Основная черта, отличающая Нос от многочисленных поселений, затерянных на гниющем континенте Джунглей, быстро стала очевидной. Насколько племя Грина и подобные ему находились в постоянном движении, настолько Нос имел принципиально оседлый характер и стабильные, неизменные границы. Это следовало отнести скорее за счет случая, чем целенаправленной деятельности. У Комплейна никогда не было устоявшихся представлений о Носе. Тем страшнее были теперь картины, которые рисовало его воображение.

Он отметил, что территория Носа превышает обычные размеры отдельных поселений и практически представляет собой отдельный район. Даже баррикады на границах резко отличались от примитивных конструкций, используемых в Кабинах. Патруль, который захватил их, продравшись сквозь заросли сначала уперся в массивную преграду, обвешанную крохотными колокольчиками, которые начинали звенеть от одного прикосновения. За преградой находился коридор – серый и грязный, но без водорослей, загроможденный баррикадой из столов и прочей мебели. За ней стояли часовые, вооруженные луками и стрелами.

Настала пора пароль-отзывов, только после этого отряд, состоящий из четырех мужчин и двух женщин, был пропущен через этот заслон. За ним помещалась еще одна преграда, на этот раз из тонкой лозы и сетки, защищавшей от бича Джунглей, каким были комары. А дальше начинался собственно Нос. Больше всего поразило Комплейна полное отсутствие водорослей. Корни в Кабинах вырывали и вытаптывали, но без особого энтузиазма, так как знали, что вскоре очищенный район снова покроется растительностью. К тому же корни, глубоко врезавшиеся в пол, часто оставались неповрежденными. Впрочем, близость Джунглей ощущалась везде, начиная от воздуха, пропитанного кисло-сладким ароматом млечного сока, и кончая высохшими тростями, используемыми мужчинами, и семенами, которыми играли детишки.

На Носу же водоросли были уничтожены так тщательно, словно их никогда тут не было. Ликвидировали даже весь грунт, который служил им пищей. Ярко светились лампы, не заслоняемые кружевом поглощающих свет листьев. И все вокруг казалось странным: твердым, обнаженным, поэтому прошло немало времени, прежде чем Комплейн сообразил, что все эти двери, коридоры и этажи находятся не в каком-то обособленном королевстве, а являются аналогами точно таких же мест из отдаленных частей корабля. Внешний же их облик был настолько своеобразен, что было трудно отыскать хоть что-то похожее на привычные для Кабин картины.

Всех троих впихнули в крохотное помещение, развязали им руки, забрали все имущество, потом дверь заперли.

– О Сознание! – воскликнул Маррапер. – Неужто в таких условиях должен находиться безгрешный священник, чтобы души сгнили у этих мерзких вылизывателей металла!

– Однако, они позволили произнести молитву над Вэнтеджем, – заметил Фермор, пытаясь очистить волосы от грязи.

Они изумленно посмотрели на него.

– А ты ожидал чего-нибудь другого? – поинтересовался Маррапер. – Ведь эти паршивцы тоже люди. Но это не означает, что на следующий завтрак они не украсят себя вашими кишками.

– Если бы они, по крайней мере, не отобрали у меня парализатор… – Комплейн вздохнул.

Но у них отобрали не только парализаторы, но и котомки, и все, что было с собой.

Комплейн бездумно кружил по тесному помещению. Как и во многих каютах Кабин, в нем не было никаких отличающих его признаков. У двери в стену были встроены два циферблата, сейчас поврежденные, у другой стены были установлены койки, решетка в потолке пропускала несильный поток воздуха. Не было ничего, что могло бы сойти за оружие. И им не оставалось ничего, кроме как ожидать с растущей тревогой возвращения стражников. Какое-то время тишину нарушало только бурчание в брюхе Маррапера, потом все принялись ерзать.

Маррапер старался очистить комья грязи с плаща. В это занятие он вкладывал не особенно много души, и когда дверь распахнулась и за ней выросло двое мужчин, он пошел к ним, протиснувшись мимо Фермора.

– Пространства для ваших «я», – сказал он. – Немедленно отведите меня к вашему лейтенанту. Крайне важно, чтобы я как можно быстрее повидался с ним. Я не отношусь к тем, кому можно приказывать ждать.

– Вы все пойдете с нами, – коротко заявил один из мужчин, – так нам приказали.

Повинуясь рассудку, Маррапер сразу же подчинился, однако не прервал потока, полного обиды и протеста, даже тогда, когда их вытолкали в коридор. Пока их вели вглубь Носа, им пришлось пройти мимо нескольких групп прохожих, заинтересовавшихся их внешним видом. Комплейн заметил, что люди смотрят на них с яростью, а какая-то женщина средних лет заголосила:

– Проклятые собаки, вы убили моего Фрэнка, теперь и вас убьют!

Ощущение опасности обострило все органы чувств Комплейна, и поэтому он в подробностях запомнил каждую деталь дороги. Так же, как в Джунглях, то, что священник назвал Главным Коридором, было заблокировано на уровне каждого из этажей каждого отсека. Таким образом, путь становился длиннее, он вился по коридорам и соединительным переходам. Чем дальше они отходили, тем меньше их маршрут напоминал прямую траекторию, а скорее спираль, по которой пуля идет внутри ствола.

Так как они миновали два отсека, Комплейн с некоторым изумлением заметил на одной из разделявших дверей надпись «Отсек 22». Это как-то не увязывалось с бесчисленным количеством отсеков, которые они преодолевали в свое время, если только по ту сторону Носа не начинаются Джунгли. В этом случае Нос должен занимать двадцать четыре отсека.

В это трудно было поверить. Комплейн напомнил себе, что до этого он также не верил в разные вещи, в существовании которых пришлось потом убедиться. Но что в таком случае находится за отсеками?!

Он мог вообразить себе лишь некие сверхводоросли, растущие в месте, которое его мать называла огромным пространством тьмы, где светили странные лампы. Даже теория корабля, разработанная священником, подкрепленная позднее полученными сведениями, не могла стереть в его памяти привычной с детства картины. Он с определенным удовольствием сравнивал эти две теории. Раньше он никогда не испытывал ничего, кроме раздражения, когда ему приходилось объяснять что-то, не поддающееся объяснению. Он очень быстро избавился от старых привычек, которые в племени Грина ограничивали мышление. Внутренний монолог Комплейна неожиданно прервали стражники, которые впихнули его вместе с Маррапером и Фермором в просторную комнату, а потом вошли сами и закрыли дверь. Двое стражников уже находились здесь.

Эта комната отличалась от остальных, в которых приходилось бывать Комплейну, очень немногим. Во-первых, он увидел яркие цветы в вазе. Вне сомнения, они оказались здесь с какой-то целью, но с какой – этого охотник не мог себе вообразить. Во-вторых, в ней находилась девушка. Она стояла, свободно опустив руки, и смотрела на них из-за стола, одетая в чистый серый мундир. Ее опрятные волосы спускались на шею. Волосы ее были черные, глаза – серые, лицо – бледное и полное выразительности. Любуясь плавной линией, соединяющей ее щеку с губами, Комплейн неожиданно почувствовал, что от нее исходит какой-то сигнал, которого он, однако, не смог понять. Хотя она была молодой и обладала миленькой мордашкой, излучающей не красоту, а скорее ласковое внимание, это выражение резко менялось, стоило посмотреть на ее подбородок. В нем крылось осторожное, но безошибочное предупреждение, что слишком близкое знакомство с ней может оказаться небезопасным. Она внимательно поглядела на пленников. Когда ее глаза встретились со взглядом охотника, Комплейн испытал какую-то странную дрожь.

Что-то в позе Фермора подсказывало, что и на него девушка произвела сильное впечатление. Но ее прямой взгляд, нарушающий основополагающие законы Кабин, тревожил еще больше.

– Значит, вот вы какие, бандиты Грегга, – сказала она наконец.

Теперь, когда она внимательно рассмотрела их, было видно, что она утратила к ним интерес. Она повернула в сторону свою изящную головку и разглядывала теперь чтото на стене.

– Удачно вышло, что мы схватили хотя бы некоторых из вас. Вы причинили нам немало неприятностей, теперь вас надо подвергнуть пыткам, чтобы мы смогли получить от вас конкретные сведения. А может быть, вы хотите рассказать все добровольно, прямо сейчас?

Голос ее был холоден и равнодушен, таким тоном высокомерные люди говорят с преступниками. Было ясно, что пытки являются обычным способом общения, когда приходится иметь дело с людьми их типа.

Фермор заговорил первым.

– Ты – добрая женщина, молю тебя, поскупись на пытки для нас!

– Я не хочу и не могу быть доброй, – возразила девушка. – Что же касается моего пола, то он, как мне кажется, не входит в сферу ваших интересов. Я – инспектор Вайанн, я допрашиваю всех пленных, которых доставляют на Нос. Некоторых до их признаний приходилось пропускать через специальную обработку. Как редкостные негодяи, вы ничего большего не заслуживаете. Мы должны знать, как добраться до логова вашей банды.

Маррапер широко развел руками.

– Верьте мне, но мы об этом ничего не знаем, – произнес он. – Мы не знаем ни о каком логове, ни о засевших там негодяях. Мы не имеем с ними ничего общего. Наше племя находится во многих отсеках отсюда. Я бедный священник и ни при каких обстоятельствах не могу лгать.

– Бедный, да? – переспросила она.

Она воинственно выставила вперед свой подбородок.

– А что вы делали так близко от Носа? Или вы не знаете, что наш район опасен?

– Мы понятия не имели, что находимся так близко от Носа, – ответил священник. – Водоросли были очень густы, а мы пришли издалека.

– А конкретно, откуда именно?

Это был первый вопрос, который задала инспектор Вайанн. Маррапер ответил на него послушно, но не очень охотно. Ему никак не удавалось увильнуть от этой темы. Вне зависимости от того, обращалась ли она к ним или же выслушивала их ответы, девушка в сером мундире не удостаивала их даже взглядом. Они были для нее ничем, нет, стаей согнанных вместе собак. Как люди они для нее не существовали – и стоявшие позади, сохранявшие молчание две фигуры, и выступивший вперед Маррапер, переступавший взад-вперед с ноги на ногу, жестикулировавший и не перестававший элементарно жаловаться.

По мере того, как допрос продолжался, она начала терять уверенность, что они являются членами какой-то банды. Банда эта, как вытекало из разговоров, производила нападения на Нос с расположенной неподалеку базы, и все это происходило в то время, когда существовали другие, значительно более важные, хотя и не названные сейчас, конкретные проблемы.

Разочарование Вайанн, вызванное тем, что они оказались гораздо менее интересными, чем она ожидала, породило еще больший холод с ее стороны. И чем сильнее становился холод, тем красноречивее становился Маррапер. Его буйное, легко возбуждающееся воображение подсказывало ему многочисленные варианты, из которых неизбежно вытекало, что эта суровая молодая женщина одним движением пальца может отправить его в Долгое Путешествие. Наконец, он шагнул вперед и оперся руками о край стола.

– Одного вы до сих пор так и не поняли, – с нажимом произнес он, – а именно того, что мы – не обычные пленники. Когда ваш патруль напал на нас, мы были на пути к Носу с очень ценной информацией.

– В самом деле?

Ее взметнувшиеся вверх брови свидетельствовали о его триумфе.

– Минуту назад ты говорил, что ты всего лишь бедный священник крохотного племени. Мне уже наскучили эти постоянные противоречия в показаниях.

– Знание! – произнес Маррапер. – Разве это важно, откуда оно исходит? Я со всей серьезностью предупреждаю вас, что я – человек ценный.

Вайанн позволила себе холодную улыбку.

– Значит, следует вас пощадить, поскольку вы обладаете какой-то важной информацией, правда? Так, священник?

– Я сказал, что Я располагаю определенной информацией, – с нажимом подчеркнул Маррапер, раздувая щеки. – Если при этом ты проявишь и милосердие и пощадишь моих бедных, ни в чем не повинных спутников, я буду, разумеется, очень рад.

– Ах, так?

Она впервые уселась за стол, и на ее губах заиграла тень улыбки, смягчая суровое выражение лица. Она указала на Комплейна:

– А вот ты, если ты ничего не знаешь, что ты можешь предложить мне?

– Я – охотник, – ответил Комплейн, – мой друг, Фермор, – земледелец. Мы в самом деле ничего не знаем, но мы готовы предложить тебе нашу силу.

Вайанн, не глядя на него, спокойно положила обе руки на крышку стола.

Она указала, подняв глаза, на Фермора:

– А ты, дылда, – сказала она, – ты до сих пор не произнес ни слова. Что ты можешь предложить?

Фермор спокойно посмотрел на нее, потом спокойно опустил глаза.

– Молчанием я лишь скрывал тревогу, госпожа, – ласково произнес он.

– В нашем крохотном племени не было дам, которые хоть в чем-то могли бы сравняться с вами.

– Такое высказывание тоже вряд ли можно считать взяткой, – безразлично заявила Вайанн. – Ну ладно, священник, надеюсь, твоя информация окажется интересной. Может быть, ты скажешь мне, наконец, в чем, собственно, дело?

Теперь Маррапер переживал свою недолгую минуту триумфа. Он сунул обе руки под измазанный плащ и энергично покачал головой:

– Я сохраню эту информацию для верховной власти, – сообщил он. – Весьма сожалею, но не могу поделиться ею с вами.

Девушка не казалась обиженной. Должно быть, она была крайне уверена в себе, так как руки ее, лежащие на столе, даже не дрогнули.

– Я немедленно приглашу сюда своего начальника, – ответила она.

Один из стражников получил распоряжение и исчез, чтобы очень быстро вернуться вместе с энергичным мужчиной средних лет.

Вновь прибывший сразу же произвел на них сильное впечатление. Глубокие морщины изрезали его лицо, как вода, текущая с гор вымывает себе ложе в камне. Это ощущение древней мощи только усиливала седина, обильно украшавшая его светлые волосы. Глаза его были широко раскрыты, губы свидетельствовали об упорстве и сильной воле. Агрессивное выражение лица сгладила улыбка, которой он наградил Вайанн, после чего мужчина немедленно начал с ней тихий разговор в углу комнаты. По мере того, как Вайанн рассказывала, он бросал время от времени изучающие взгляды на Маррапера.

– А если рвануть к двери, как ты думаешь? – прошептал Комплейну Фермор сдавленным голосом.

– Не будь идиотом, – ответил Комплейн. – Нам не выбраться из этой комнаты, не говоря уже о часовых у баррикады.

Фермор пробормотал что-то невразумительное и выглядел так, словно хочет попытаться убежать на собственный страх и риск. Но именно в этот момент к ним подошел мужчина, разговаривавший с Вайанн.

– Мы хотим подвергнуть вас троих одной проверочке, – доброжелательно сказал он. – Мы вскоре еще побеседуем, святой отец. Стража, отведите пока узников в третью камеру.

Приказ был выполнен немедленно. Несмотря на протесты Фермора, его вместе с Комплейном и Маррапером вытолкнули из комнаты и через пару шагов втолкнули в другую. Стражники заперли дверь.

Маррапер был несколько смущен. Он отдавал себе отчет, что попытка избавиться от неприятностей за счет спутников может кончиться потерей их уважения, и поэтому он попытался сейчас подогреть его, поднимая их настроение.

– Ну, дети мои, – провозгласил он, воздевая руки к ним, – Долгое Путешествие всегда имеет свое начало, как говорит Наука. Носари гораздо цивилизованнее нас, и поэтому мы можем ожидать наихудшего. Позвольте мне произнести свои последние молитвы.

Комплейн отвернулся и уселся в самом дальнем углу комнаты, так же поступил и Фермор. Священник пошел за ними и опустился рядом на свое объемистое седалище, опершись руками о колени.

– Держись от меня подальше, святой отец, – предупредил Комплейн. – Оставь меня в покое.

– У тебя что, совсем ума не осталось? – поинтересовался священник своим сладким, как густой сироп, голосом. – Или ты полагаешь, что Наука допускает спокойствие в последние минуты жизни? В последний раз ты должен быть приведен в Сознание. Так стоит ли сидеть здесь и предаваться печали? Разве твоя жизнь, жалкая и вонючая, заслуживает большего, чем плевок? Что есть такого ценного в твоей душе, что бы не заслуживало полнейшего уничтожения? Рой Комплейн, ты болен и тебе требуется мое указание.

– Прими к сведению, что я уже не в твоей партии, ясно? – утомленно сказал Комплейн. – Я сам собой займусь.

Священник скривился и повернулся к Фермору.

– А ты, друг мой, что ты хочешь сказать? – спросил он.

Фермор улыбнулся. Он полностью владел собой.

– Я хотел бы часок провести с этой очаровательной инспекторшей Вайанн, а потом можно и в Путешествие с радостью, – ответил он. – Ты не в состоянии устроить мне это, Маррапер?

Прежде чем священник успел измыслить соответствующее наставление, дверь распахнулась, появилось безобразное лицо, а потом рука, энергично манившая к себе священника. Маррапер поднялся и жестом, долженствующим свидетельствовать о его самообладании, расправил одежду.

– Я похлопочу о вас, дети мои, – изрек он.

Маррапер с достоинством вышел в коридор вместе с часовым. Минутой позже он оказался лицом к лицу с инспектором и ее начальником, который, присев на край стола, заговорил первым:

– Пространства для тебя. Как я понял, священник, тебя зовут Генри Маррапер. Мое имя – Скойт, магистр Скойт, и в мои обязанности входит допрос всех посторонних. Каждый, кто попадает на Нос, предстает передо мной или инспектором Вайанн. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то тебя не ожидает ничего плохого. Из Джунглей к нам приходят разные создания, от которых мы должны защищаться. Если я правильно понял, то ты явился сюда, чтобы сообщить нам какие-то сведения?

– Я преодолел долгий путь через множество отсеков, – заявил Маррапер, – и не могу одобрить того приема, который был мне оказан.

Магистр Скойт кивнул.

– Какова же твоя информация? – спросил он.

– Я могу сообщить ее только капитану.

– Капитану? Другого здесь нет.

Маррапер оказался в безвыходном положении, так как не хотел использовать слово «корабль» до тех пор, пока ситуация его к тому не вынудит.

– Кто ваши начальники? – спросил он.

– Инспектор Вайанн и я отвечаем только перед Советом Пяти, – раздраженно сообщил Скойт. – На встречу с Советом, до того, как мы не удостоверимся в ценности твоей информации, ты можешь не рассчитывать. Скорее, священник, у меня кроме тебя есть множество важных дел. Терпение – это старомодное качество, которым я не обладал и обладать не собираюсь. Что это за данные, о которых ты так долго распространяешься?

Маррапер заколебался – момент был совсем неподходящим. Скойт поднялся, словно собираясь уходить. Вайанн явно проявляла нетерпение. Дальше тянуть было невозможно.

– Мир, – важно произнес он. – Это значит и Нос, и Джунгли, и все, вплоть до самых отдаленных районов, до Кормовой Лестницы, это одно творение: корабль. Этот корабль является делом людских рук и движется в среде, называемой космическим пространством. У меня есть неопровержимые доказательства этому.

Он замолчал, чтобы проверить, какое впечатление произвел. Было похоже на то, что Скойта не оставляют сомнения.

Маррапер с немалым красноречием принялся развивать свою гипотезу в подробностях. Под конец он заявил:

– Если вы поверите мне и доверите власть, то я направлю корабль, и можете быть уверены, что это так, к порту назначения, и тогда мы навсегда избавимся от него и от связанных с ним хлопот.

Он замолчал. Их лица были полны горького разочарования. Они переглянулись и коротко рассмеялись, но смех этот был почти отчаянным. Маррапер растерянно помассировал подбородок.

– Вы не верите мне потому, что я родом из крохотного племени, – пробормотал он.

– Нет, святой отец, – девушка подошла ближе и стояла перед ним. – Видишь ли, мы на Носу давным-давно знаем о корабле и его путешествии в космосе.

Маррапер раскрыл рот:

– Это значит… Капитан корабля… Вы его отыскали? – выкрикнул он.

– Капитана не существует. Должно быть, он много поколений назад отправился в Долгое Путешествие.

– А рулевая? Вы нашли рулевую?

– Рулевой тоже нет, – сказала девушка. – Мы знаем только связанную с ней легенду и ничего больше.

– Ох! – воскликнул священник.

Он вновь обрел жизнерадостность и энергичность.

– В нашем племени даже легенды угасли, наверное потому, что мы жили гораздо дальше от предполагаемой родины, чем вы. Но она должна существовать, вы ее искали?

Скойт и Вайанн переглянулись, потом Скойт кивнул головой, словно отвечая на какой-то неслышный вопрос.

– Поскольку, как я вижу, ты открыл часть тайны, – сказала Вайанн, – мы можем открыть тебе и остальное. Тебе следует знать, что эти вопросы известны далеко не всем даже на Носу. Мы, избранные, держим эти сведения при себе на случай, что они могут вызвать беспорядки и даже массовое сумасшествие. Как говорит одна пословица, правда еще никого не сделала свободным. Как ты верно отметил, мы находимся на корабле, но никакого капитана больше нет. Корабль летит без остановки в космическом пространстве, никем не управляемый. Можно предположить, что он сбился с курса. И так он будет лететь вечно, пока все на борту не отправятся в Долгое Путешествие. И остановить его невозможно, так как, хотя мы обыскали весь Нос, но рулевой не нашли.

Она замолчала, с сочувствием наблюдая, как Маррапер принимает эту горькую правду. Слишком страшной она была, чтобы принять ее без внутреннего сопротивления.

– Какой-то ужасный грех наших предков, – пробормотал Маррапер.

Он привычно провел ладонью поперек горла, но немного погодя взял себя в руки.

– Но рулевая существует, – сказал он. – Посмотрите, у меня есть доказательство.

Из-под грязной рубашки он извлек книгу с планами электрических коммуникаций и принялся ею энергично размахивать.

– Его не обыскали у баррикады?

Скойт удивился.

– Как ему удалось ее пронести?

– Скажем, за счет излишней волосатости под мышкой, – произнес священник.

Он подмигнул Вайанн. Он явно торжествовал. Разложив книгу на столе инспектора, Маррапер театральным жестом указал на схему, которую показывал раньше Комплейну.

Небольшой круг с надписью «Рулевая» был четко обозначен в передней части корабля.

Когда же следователи склонились над книгой, он поведал им о том, как сей драгоценный документ попал ему в руки.

– Книгу составили Гиганты, – сказал он, – которым, вне сомнения, принадлежал и корабль.

– Это-то мы знаем, – заметил Скойт. – Но книга ценная. Теперь у нас есть конкретное месторасположение рулевой, и это надо проверить. Вайанн, милая, пойдем сразу же.

Девушка выдвинула глубокий ящик в столе, достала парализатор и ремень, который застегнула на своей тонкой талии. Это был первый парализатор, который Маррапер увидел здесь, скорее всего, они были на Носу редкостью. Он вспомнил, что своей хорошей вооруженностью племя Грина было обязано отцу Бергасса, который случайно обнаружил склад парализаторов в Джунглях, во многих отсеках от Носа.

Они уже собирались уходить, когда дверь открылась и вошел высокий мужчина. Был он изысканно одет и носил длинные, аккуратно уложенные волосы. Очевидно, это был кто-то из Совета, так как при виде его Скойт и Вайанн уважительно вытянулись.

– До меня дошло, что ты обзавелся новыми пленниками, магистр Скойт, – неторопливо произнес вошедший. – Схватил, наконец, когонибудь из людей Грегга?

– Боюсь, что нет, советник Дейт, – ответил Скойт. – Это всего лишь трое путешественников из Джунглей. Вот один из них.

– А остальные два? – потребовал советник.

– Они в третьей камере, советник, – ответил магистр. – Мы допросим их позже. В данный момент инспектор Вайанн и я заняты этим пленным.

Советник, казалось, заколебался на какое-то время, потом кивнул и вышел.

Священник с уважением посмотрел ему вслед, а такое с ним случалось крайне редко.

– Это был советник Зак Дейт, – объяснил Марраперу Скойт, – один из членов Совета Пяти. В будущем следи за своими манерами, если тебе придется разговаривать с кем-нибудь из них, а особенно с Дейтом.

Вайанн сунула в карман книжку священника. Выйдя в коридор, они еще успели заметить, как старый советник скрывается за поворотом. Им предстоял долгий путь в наиболее отдаленную часть Носа, где, согласно схеме, размещалась рубка.

Несколько сон-явей ушло бы у них на то, чтобы преодолеть это расстояние, не будь у них плана и если бы дорога оказалась заросшей водорослями и была полна обычных сопутствующих им затруднений. Маррапер, хотя он и был погружен в размышления над состоянием собственного будущего – обнаружение рулевой, вне сомнения, укрепило бы его положение – с интересом следил за окружающим.

Вскоре он обнаружил, что Носари сильно отличаются от того идеального образа, который приписывался им в Кабинах, и даже от того, какой он предполагал поначалу. Много людей, но это в основном дети. Одеты все скромнее, чем в Кабинах. Немногие предметы туалета – чистые и аккуратные, что говорило о крайне высоком уровне гигиены, но сами люди худые, буквально кожа и кости.

Это говорило о недостатке продовольствия. Размышляя над этими вопросами, Маррапер пришел к хитроумному выводу, что имея меньше дела с зарослями, Нос не только располагает более скромным отрядом охотников, но и были они значительно худшей квалификации. А по мере того, как они уходили все дальше, он также обнаружил, что хотя весь Нос от баррикады в «Отсеке 24» и до конца «Отсека 1» находится во власти Носарей, заняты в основном были отсеки от двадцать второго по одиннадцатый, да и то не полностью. О причине такого положения вещей, хотя бы частичной, священник узнал, когда они миновали «Отсек 11». Три следующих секции не освещались. Магистр Скойт включил фонарь, прикрепленный к поясу, и дальше им троим пришлось идти в полумраке.

Насколько неприятной была тьма в Джунглях, настолько более сильным было от нее впечатление здесь. Глухо и отчетливо звучали их шаги, неподвижность царила вокруг. Но когда, наконец, достигли «Отсека 7», где неверно перемигивались светильники, окружающее ничуть не стало веселее. Эхо шагов постоянно сопутствовало им, и повсюду были видны следы уничтожения.

– Посмотри-ка сюда, – произнес Скойт. Он указал на место, где целый участок был вырван и завернут к потолку.

– На этом корабле когда-то было оружие, способное устроить такое. Хотел бы я иметь что-нибудь пригодное для разрушения стен. Тогда мы быстро бы добрались до космического пространства.

– Если бы хоть окна были на Носу где-нибудь, – сказала Вайанн, – тогда, быть может, подлинное назначение корабля не было бы забыто.

– Согласно плану, – вмешался Маррапер, – в рулевой расположены достаточно большие окна.

Они замолчали. Слишком безрадостным было окружающее, чтобы испытывать хоть какую-нибудь тягу к разговорам. Большинство дверей было распахнуто настолько, что были видны открытые помещения, полные поломанных, молчаливых, прогибающихся под грудой вековой пыли машин.

– На этом корабле происходят разные вещи, о которых мы понятия не имеем, что и думать, – угрюмо сказал Скойт. – Среди нас находятся призраки, которые к нам враждебно настроены.

– Призраки? – Маррапер удивился. – Ты веришь в привидения, магистр Скойт?

– Роджер считает, – пояснила Вайанн, – что перед нами стоят две проблемы. Первая – это корабль. Куда он направляется и как его остановить? Это фундаментальная проблема, и нам ее никогда не решить. Другая же появилась недавно, наши предки с ней не сталкивались. На корабле появилась некая странная и таинственная раса, которой раньше не было.

Священник посмотрел на Вайанн. Она осторожно заглядывала за каждую из встречающихся дверей. Скойт делал то же самое. Священник почувствовал, как неприятно шевелятся волосы у него на затылке.

– Ты имеешь в виду Чужаков?

Она кивнула.

– Сверхъестественная раса, выдающая себя за людей, – сказала она. – Ты лучше нас знаешь, что три четверти корабля занимают Джунгли. Где-то в горячих болотах, в прелой листве зародилась совершенно новая раса, маскирующаяся под людей. Но они не люди, они – враги. Они прокрадываются к нам из своих укрытий, чтобы шпионить за нами и убивать.

– Мы должны постоянно сохранять бдительность, – добавил Скойт.

После этих слов Маррапер тоже принялся заглядывать за все двери.

Обстановка стала изменяться. Три концентрических коридора каждого отсека неожиданно сменились двумя, повороты стали более резкими. В отсеке под номером 2 был всего лишь один коридор с расположенными вдоль него помещениями. В центре его была видна дверь, ведущая в Главный Коридор. Дверь, однако, была заперта навечно. Скойт легонько постучал по ней.

– Если бы удалось открыть вход в этот единственный здесь прямой коридор, – сказал он, – мы могли бы дойти до Кормовой Лестницы на противоположном конце корабля быстрее, чем за одну явь.

Теперь они шли вперед по спиральной, снабженной перилами лестнице: Маррапер шел первым, сердце его громко стучало. Если план верен, то эти ступени должны вести в рулевую.

В конце лестницы в полумраке перед их глазами предстала небольшая круглая комната без мебели, с голыми стенами и полом. Маррапер бросился к стене в поисках двери. Напрасно…

Он разрыдался, слезами облегчая отчаяние.

– Они врали! – выкрикнул он. – Все мы жертвы ужасного…

Он не смог найти верного слова.

II

Рой Комплейн скучающе зевнул и, лежа на полу камеры, в двадцатый раз изменил позу. Боб Фермор сидел, привалившись спиной к стене, и безостановочно крутил тяжелый перстень на пальце правой руки.

Говорить друг с другом им было не о чем, впрочем, и думать было не о чем. Почти с облегчением они приветствовали появление безобразного часового с лицом мопса, который сунул голову в щель между дверью и косяком и призвал к себе Комплейна с помощью старательно подобранных оскорблений.

– Встретимся в Путешествии, – утешающе произнес Фермор, когда Комплейн поднялся.

Комплейн махнул ему рукой и пошел следом за часовым, чувствуя, как сердце его начинает биться быстрее и быстрее. Его отвели не в ту комнату, где их допрашивала инспектор Вайанн, но провели той же дорогой, которой они уже шли раньше, в помещение, расположенное рядом с баррикадой в «Отсеке 24». Часовой-страхолюдина запер за ним дверь, а сам остался снаружи.

Комплейн остался один на один с магистром Скойтом. Следователь-офицер казался еще старше, чем обычно. Длинными пальцами он подпирал челюсть, словно у него ныли зубы. Такие пальцы не вызывали доверия, скорее они наводили на мысль об утонченном садизме, хотя сейчас на фоне измученного лица, казалось, довольствовались мазохизмом.

– Пространства для тебя, – с трудом выговорил он.

– Пространства, – ответил Комплейн.

Он знал, что будет сейчас подвергнут какому-то испытанию, но сейчас его, главным образом, занимал тот факт, что девушка отсутствовала.

– Я хочу задать тебе несколько вопросов, – продолжал Скойт. – По многим причинам было бы желательно, чтобы ты дал на них правдивые ответы. Первое: где ты родился?

– В Кабинах.

– Вы так зовете свою деревню? Есть у тебя сестры или братья?

– В Кабинах мы следуем Науке, – вызывающе ответил Комплейн. – Мы не признаем наших братьев и сестер с того времени, как они дорастут нашим матерям до пояса.

– К черту На…

Скойт резко замолчал, потирая лоб, словно человек, который с величайшим трудом сохраняет самообладание. Не поднимая головы, он продолжал усталым голосом:

– Сколько братьев и сестер узнал бы ты, если бы тебя заставили?

– Только трех сестер?

– И ни одного брата?

– Один был. Но свихнулся давным-давно.

– Какие у тебя доказательства того, что ты родился в Кабинах?

– Доказательства? – переспросил Комплейн. – Если, конечно, ты хочешь иметь доказательства, то приведи и спроси мою мать. Она еще жива и все это с удовольствием тебе расскажет.

Скойт встал.

– Пойми одно, – сказал он. – У меня нет времени ждать, пока ты соблаговолишь мне ответить. Мы все на корабле находимся в дьявольски сложной ситуации. Видишь ли, мы находимся на корабле, который летит неведомо куда. Эта старая коробка, которая уже начинает разваливаться, полна призраков, тайн, загадок и крови. И единственный злополучный сукин сын должен все привести в порядок, пока не будет поздно, если уже не поздно.

Он вздохнул и замолчал, словно это он был тем несчастным сукиным сыном, который держит всю тяжесть ответственности на своих плечах. Уже несколько спокойнее магистр сказал:

– До тебя должна наконец-то дойти та простая истина, что нет среди нас незаменимых людей, и если ты окажешься бесполезным, то отправишься…

– Мне очень жаль, – сказал Комплейн. – Может быть, я больше был бы склонен к сотрудничеству, если бы знал, с какой стороны…

– Ты на своей собственной стороне. Или Наука тебя этому не научила? «Познай себя – и познаешь человечество». В твоих собственных интересах отвечать на мои вопросы.

Мгновение Комплейн был склонен уступить без колебаний, но немного погодя, почувствовав себя увереннее, он задал еще один вопрос:

– А Генри Маррапер ответил на все твои вопросы?

– Священник обманул нас, – ответил Скойт. – И поэтому отправился в Путешествие. Это обычное наказание для тех, кто слишком долго испытывает мое терпение.

Когда первое удивление, вызванное этой новостью, прошло, Комплейн попытался сообразить, могло ли вообще это быть правдой. Он не сомневался в беспристрастности Скойта-человека, вынужденного убивать для пользы дела и поступающего так без колебаний – и все же он не мог представить себе, что не увидит больше болтливого священника. Занятый этими размышлениями, он отвечал на вопросы Скойта. Главным образом, они касались их пути сквозь Джунгли, и когда Комплейн начал описывать обстоятельства, при которых они оказались в руках Гигантов, до сих пор сохранявший спокойствие офицер-следователь шлепнул ладонью по столу.

– Гигантов не существует! – выпалил он. – Они давным-давно вымерли, и мы унаследовали от них корабль.

Но несмотря на явный скептицизм, он принялся, как в свое время и Маррапер, требовать подробностей, и тогда стало ясно, что он начинает верить понемногу рассказу Комплейна. Он нахмурился еще больше, задумался и принялся барабанить длинными тонкими неровными пальцами по крышке стола.

– О Чужаках мы знаем, что те – наши враги, – произнес он. – Но Гигантов мы всегда считали миролюбивым народом, с согласия которого мы унаследовали его королевство. Но если они до сих пор живут в Джунглях, то из каких соображений? Скорее всего, они скрываются из враждебных побуждений. А у нас и без них хлопот выше головы.

Комплейн подчеркнул, что Гиганты не убили его, хотя и могли это спокойно сделать, не убили они и Эрна Роффери, хотя вопрос о том, куда девался оценщик, так и остался невыясненным.

Но так или иначе, роль Гигантов была, по меньшей мере, двусмысленной.

– Я склонен поверить в твой рассказ, Комплейн, – сообщил наконец Скойт, – потому что люди встречают Гигантов. Но только слухи, ничего конкретного. В конце концов, Гиганты не являются угрозой Носу, а самое главное – они не в союзе с Чужаками. Если бы я только смог заняться каждым из этих дел по отдельности…

Он замолчал, потом спросил минуту спустя:

– Далеко до того места, где тебя поймали Гиганты?

– Порядком. Отсеков примерно сорок.

Магистр Скойт недовольно махнул рукой:

– Слишком далеко, – сказал он. – Я было подумал, что мы туда прогуляемся, но Носари не любят водоросли.

Дверь внезапно распахнулась и появился запыхавшийся стражник.

– Магистр, нападение на баррикаду! – выкрикнул он без всяких предисловий. – Скорее, вас там ждут!!!

Скойт немедленно вскочил. Лицо его окаменело. На полпути к дверям он остановился и повернулся к Комплейну:

– Оставайся здесь, – приказал он. – Я вернусь, как только смогу.

Дверь захлопнулась. Комплейн остался один. Не смея в это поверить, он осмотрелся. На противоположном конце комнаты за креслом Скойта находилась еще одна дверь, и по другую ее сторону – еще одна дверь. Вся мебель в помещении состояла из стеллажей вдоль стен, забитых сломанными инструментами, в углу на полу валялись четыре котомки. Комплейн сразу же признал в них собственность Маррапера, Вэнтеджа, Боба Фермора и свою. Вроде бы ничего не исчезло из их скромного имущества, хотя и были заметны следы тщательного обыска. Комплейн мельком взглянул на них, потом прошел через комнату и приоткрыл дверь.

Она выходила в боковую половину коридора. В одной его стороне были слышны многочисленные голоса, в другой, на расстоянии всего в несколько шагов, начинались заросли. Дорога к ним не охранялась. С колотящимся сердцем Комплейн закрыл дверь и привалился к ней спиной.

– Попробовать убежать или нет?

Маррапер был убит, и не было никакой причины полагать, что и с ним не поступят таким же образом. Разумнее было бы уйти. Но куда? Кабины слишком далеко, чтобы человек в одиночку смог добраться до них. Но ближайшие племена охотно примут к себе охотника. Комплейн вдруг припомнил, что Вайанн приняла их группу за людей какого-то племени, осуществлявшего нападения на Нос. Сперва слишком занятый своим собственным племенем, он не придал особого значения ее словам, но сейчас подумал, что это могло оказаться то самое племя, которое напало сейчас на баррикаду. Наверняка, они радушно примут к себе охотника, немного знающего Носарей. Он бросил свою котомку на плечо, открыл дверь и побежал в сторону зарослей. Все двери в коридоре были закрыты, кроме одной. Комплейн, пробегая мимо, невольно заглянул внутрь и остановился, как вкопанный. Внутри на подстилке спокойно, как во сне, лежало тело. Лежало оно в неудобной позе, с перекрещенными ногами, а рваный грязный плащ служил подушкой. Лицо, полное меланхолии, напоминало перекормленного бульдога.

– Генри Маррапер! – позвал Комплейн. Он был не в силах отвести взгляд от знакомого профиля священника. Волосы и висок священника были выпачканы в крови. Комплейн наклонился и бережно коснулся руки святого отца. Она была холодна, как лед. В то же мгновение вернулась атмосфера Кабин. Наука действовала автоматически, как условный рефлекс. Он без колебаний выполнил жест печали, соответствующий ритуальному ужасу. «Страх не должен доходить до Подсознания, – провозглашала Наука, – он должен быть немедленно отринут при помощи серии ритуальных движений, означающих растерянность».

За поклонами, всхлипываниями и прочими выражениями печали Комплейн забыл о своем намерении убежать.

– Боюсь, мы вынуждены будем прервать это превосходное представление, – произнес за его спиной женский голос.

Комплейн, напуганный, вскочил и повернулся. Перед ним, наставив на него парализатор, стояла Вайанн в сопровождении двух стражников. Губы ее были изумительны, но улыбка не предвещала ничего хорошего. Этим и закончилась попытка Комплейна убежать.

На этот раз настала очередь Боба Фермора. Его тоже отвели в помещение в «Отсеке 24», и вновь сидел там магистр Скойт. Только выражение его лица было еще более угрюмым. Он начал, как и с Комплейном, с вопроса о том, когда и где тот родился.

– Где-то в зарослях, – ответил как всегда неторопливо Фермор. – Я, собственно, никогда не знал, где именно.

– Почему ты родился не в племени?

– Мои родители были беглецами из небольшого племени в Среднем Коридоре, еще меньшего, чем Кабины.

– Когда ты примкнул к племени Грина?

– После смерти родителей, – ответил Фермор. – Они погибли от гнильца, к тому времени я уже был совсем взрослый.

Губы Скойта, обычно сжатые, стали похожи на узкий шрам. Появилась резиновая дубинка, которую магистр стал перебрасывать из руки в руку. Он подошел к Фермору, не отводя от него пристального взгляда.

– Ты имеешь хоть какое-то доказательство тому, что ты мне тут говорил?

Фермор, побледневший и настороженный, беспрестанно крутил перстень на пальце.

– Какие доказательства? – спросил он.

Губы его совсем пересохли.

– Любые о твоем происхождении. Такие, чтобы можно было это проверить. Мы тебе не какие-нибудь дикари из Джунглей, Фермор. Если ты родился в зарослях, мы хотим знать, кто ты или что ты?

– Отец Маррапер может подтвердить, кто я такой.

– Маррапер мертв. А кроме того, меня интересует кто-нибудь, кто знал бы тебя ребенком.

Он повернулся таким образом, что теперь они стояли лицом к лицу.

– Короче говоря, Фермор, нам требуется то, что ты, как мне кажется, дать нам не можешь, – доказательство, что ты человек.

– Я гораздо больше человек, чем ты, маленькая…

Говоря это, Фермор поднял руку и ударил. Скойт умело увернулся и сильно ударил дубинкой по плечу Фермора. Осаженный на месте, чувствуя, как рука его деревенеет, Фермор успокоился, только на лице его сохранилось выражение злобы.

– У тебя слишком медленная реакция, – сурово произнес Скойт. – Ты должен был уклониться.

– В Кабинах всегда говорили, что я слишком вялый, – пробормотал Фермор, потирая ушибленное место.

– Сколько времени ты прожил в племени Грина? – спросил Скойт тоном приказа.

Он снова приблизился к Фермору, все время поигрывая дубинкой, словно собирался снова ударить его.

– Ох, я уже потерял ощущение времени, примерно дважды по сто дюжин сон-явей.

– Мы на Носу не прибегаем к вашей примитивной системе измерения времени, Фермор. Четыре сон-яви мы называем днем. Это значило бы, что ты пробыл с племенем шестьсот дней. Это изрядный срок в жизни мужчины.

Он стоял и смотрел на Фермора, словно ожидая чегото. Внезапно дверь распахнулась и на пороге появился запыхавшийся стражник.

– Магистр! Нападение на баррикаду! – выкрикнул он. – Скорее, вас там ждут!

По пути к двери Скойт повернулся и с холодным выражением на лице сказал:

– Оставайся здесь, я вернусь, как только смогу.

В соседнем помещении Комплейн спокойно повернулся к Вайанн. Парализатор ее исчез в кобуре на поясе.

– Значит, вся эта история с нападением – лишь трюк, чтобы вызвать магистра Скойта из комнаты? – спросил он.

– Верно, – спокойно ответила инспектор. – Посмотри, что Фермор делает в эту минуту.

Долгое время Комплейн простоял, не отрывая взгляда от ее глаз, которые притягивали его, как магнит. Он стоял рядом с ней, они были одни в комнате, которую девушка называла наблюдательной и которая располагалась рядом с помещением, где сейчас пребывал Фермор, а немного раньше – он сам. Он взял себя в руки и, опасаясь, что лицо выдаст его чувства, отвернулся и вновь прильнул к проделанному в стене отверстию. Он сделал это как раз вовремя, так как увидел, что Фермор хватает небольшой столик, вытаскивает его на середину комнаты, взбирается на него и тянется рукой к зарешеченному отверстию, как обычно расположенному на потолке каждого помещения. Его пальцы беспомощно сжались в нескольких дюймах от решетки. Он приподнялся на цыпочках, потом подпрыгнул, но после нескольких неудачных попыток оставил это занятие и принялся растерянно озираться. Он заметил дверь, за которой были спрятаны его вещи, немедленно отпихнул столик, подбежал к двери и мгновенно исчез из поля зрения Комплейна.

– Сбежал, как и я, – сказал Комплейн.

Он повернулся и с новой отвагой взглянул в лицо девушки.

– Мои люди схватят его раньше, чем он доберется до зарослей, – небрежно заметила Вайанн. – Я не сомневаюсь, что твой друг Фермор – Чужак, а через пару минут мы получим тому доказательство.

– Боб Фермор? Невозможно.

– Попозже мы поговорим об этом, – сказала инспектор. – А сейчас ты свободен, Рой Комплейн, в той степени, в какой свободен любой из нас. Поскольку ты обладаешь знаниями и опытом, я надеюсь, что ты поможешь нам решить кое-какие проблемы.

Насколько прекрасней Гвенны она была и какой она вызывала страх!

– Я помогу тебе во всем, в чем только смогу, – сказал Комплейн.

В голосе его звучал энтузиазм.

– Магистр Скойт будет тебе признателен, – ответила Вайанн очень резко и отстранилась.

Это вернуло его на землю, и он не менее резко спросил, почему они так боятся Чужаков. В племени Грина их тоже побаивались, но только потому, что они были другими, не похожими на обычных людей.

– А разве этого не достаточно? – спросила она.

Тут же девушка с оживлением принялась рассказывать о могуществе Чужаков. Некоторые из них уже были выловлены при помощи различных методов магистра Скойта, но, за исключением одного, всем им удалось сбежать. Их бросали в камеру со связанными руками и ногами, порой даже без сознания, но они все равно исчезали. Если в камере находились часовые, то их потом находили без памяти, но и без всяких следов насилия на теле.

– А тот Чужак, который не убежал? – спросил Комплейн.

– Он умер во время пыток. От него ничего не удалось добиться, кроме того, что он явился из Джунглей.

Она вывела его из комнаты. Он перебросил котомку через плечо и, усталый, шагал рядом, время от времени поглядывая на ее профиль, ясный и выразительный, как луч света. Она уже не была такой милой, как раньше, наверное, настроение ее часто менялось, поэтому он решил быть с ней пожестче и прибегнуть к старому методу обращения с женщинами, принятому в Кабинах. Что поделаешь, но Кабины были такой дикостью и отставали в развитии по меньшей мере на тысячи сон-явей.

В «Отсеке 21» Вайанн задержалась.

– Вот здесь комната для тебя, – сказала она. – Моя – тремя дверями раньше. Роджера Скойта – напротив моей. Кто-нибудь из нас скоро отведет тебя перекусить.

Комплейн открыл дверь и заглянул внутрь.

– Я еще ни разу не видел такой каюты, – нервно сказал он.

– И у тебя были все шансы, чтобы вообще не увидеть, верно? – сказала она иронически.

Девушка ушла. Комплейн некоторое время смотрел на ее удаляющуюся фигуру, потом скинул облепленные грязью башмаки и вошел в жилище. Единственным предметом роскоши тут была раковина с краном, из которого текла тоненькая струйка воды, да еще кровать, прикрытая не листьями, а какой-то шерстяной тканью. Но самое сильное впечатление на него произвела картина, висевшая на стене. Это была какая-то многоцветная композиция, не изображавшая ничего конкретного и все же не лишенная смысла. Кроме того, было зеркало, в котором Комплейн увидел совершенно другое изображение: дикаря, перемазанного грязью, с волосами, слипшимися от млечного сока, в изодранной одежде. Он энергично принялся за изменение этого облика, одновременно пытаясь догадаться, что думала Вайанн, видя такого варвара. Он вымылся, сменил одежду на чистую, которую достал из котомки, и без сил опустился на кровать. Несмотря на усталость, он не мог заснуть. Мысли путались у него в голове, как бешеные. Гвенна ушла, Роффери – тоже, Вэнтедж, Маррапер, теперь – Боб Фермор. Ушли все. Он остался один. Перед ним открылись новые возможности, и это было очень интересно. Грустно становилось, когда вспоминалось добродушное, полное самоуверенности лицо Фермора. Пока он вспоминал обо всем этом, в комнату заглянул магистр Скойт.

– Пошли есть, – коротко бросил он.

Комплейн шел рядом, внимательно к нему приглядываясь. Он пытался понять, что тот о нем думает, но офицер-следователь был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на Комплейна. Но немного погодя он поднял голову и обнаружил, что Комплейн смотрит на него.

– Что ж, – произнес он. – Твой приятель Фермор оказался Чужаком. Когда он бежал в заросли, то увидел тело вашего священника, но не остановился при этом. Наши стражники бросились на него и без труда схватили.

Видя непонимающий взгляд Комплейна, он нетерпеливо мотнул головой.

– Это не обычный человек, – пояснил он. – Не из тех, кто был воспитан в нормальных частях корабля, иначе он невольно остановился бы и осуществил бы ритуальное проклятье над трупом приятеля, эта церемония глубоко укоренилась в человеке со дня рождения. Собственно, твое поведение и убедило нас окончательно, что ты – человек.

Он замолчал и так и не произнес ни слова, пока они не дошли до помещения столовой, почти не обращая внимания на приветствия многочисленных мужчин и женщин, встретившихся им на пути. В столовой находилось еще несколько офицеров. Вайанн сидела за отдельным столиком. При виде ее Скойт сразу же просветлел. Он подошел к ней и опустил руку на ее плечо.

– Лаур, милая, – произнес он. – Как это освежает – видеть тебя, когда ты так ждешь нас. Нам надо выпить пива. Следует както отметить поимку еще одного Чужака. Уж он-то от нас никуда не денется.

Вайанн улыбнулась ему.

– Надеюсь, ты что-нибудь съешь, Роджер.

– Ты же знаешь мой дурацкий желудок, – ответил он.

Он жестом подозвал дежурного, а потом сразу же принялся рассказывать о деталях разоблачения Фермора. Комплейн, не в лучшем своем настроении, присел рядом с ними. Он не мог избавиться от зависти, видя, как непринужденно Скойт разговаривает с Вайанн, хотя следователь был по крайней мере раза в два старше. Перед ними поставили пиво и странное белое, но удивительно вкусное мясо. Было приятно есть, не будучи окруженным мухами, которые в Джунглях становились, и довольно-таки частенько, неожиданной приправой к каждому куску, и все же Комплейн ковырялся в тарелке с ненамного большим энтузиазмом, чем Скойт.

– Что-то ты пригорюнился, – сказала Вайанн, перебив Скойта, – а надо бы радоваться. Разве здесь не лучше, чем в одной комнате с Фермором.

– Фермор был моим другом, – ответил Комплейн.

Он сказал первое, что пришло ему в голову.

– Но и Чужаком, – важно заявил Скойт. – Он обладал всеми присущими им качествами: медлительный, довольно крупный и мало разговорчивый. Я начинаю различать их с первого взгляда.

– Ты гений, Роджер.

Вайанн рассмеялась.

– Но может быть, ты съешь хоть немножко этой рыбы.

Дружеским движением она положила ладонь на его руку. Наверное, это и послужило причиной вспышки Комплейна. Резким движением он отшвырнул вилку.

– Дьявол унеси твою гениальность! – рявкнул он. – А как насчет Маррапера? Он не был Чужаком, и все же ты убил его! Думаешь, я смогу забыть это? И после этого убийства ты все еще собираешься рассчитывать на мою помощь?

Настороженно ожидая последствий, Комплейн заметил, что коекто из посетителей поднял голову и поглядывает в его сторону. Скойт приоткрыл было рот, но тут же закрыл его, глядя на что-то, находящееся за спиной Комплейна. Тяжелая рука опустилась на плечо охотника. Комплейн резко повернулся. Перед ним стоял священник, потирая руки и то улыбаясь, то хмурясь. Комплейн, улыбнувшись, схватил его за руку.

– Да, Рой, это я и никто иной. Подсознание покинуло меня, оставив лишь ощущение холода. Надеюсь, ваш план удался, магистр Скойт?

– Превосходно, святой отец, – сказал Скойт. – Прошу вас, примите немного этой ужаснейшей пищи и объясните все своему приятелю. Может, он не станет взирать на вас с таким гневом.

– Ты был трупом, – сказал Комплейн.

– Это всего лишь Короткое Путешествие, – ответил священник.

Он сел и протянул руку к кувшинчику.

– Колдун магистр Скойт изобрел очень неудобный для меня способ, чтобы проверить тебя и Фермора. Он вымазал мне голову крысиной кровью и усыпил с помощью какого-то ужасного наркотика, чтобы я при вашем появлении разыграл сцену смерти.

– Крохотная порция хлорала водорода, – подтвердил Скойт.

Он загадочно улыбался.

– Но я коснулся тебя, ты был холодный, – возразил Комплейн.

– Я и сейчас такой, – сказал Маррапер. – Это из-за наркотика. А что это было за чудовищное противоядие, которое мне ввели ваши люди.

– Стрихнин, наверное, – ответил магистр.

– Все это было крайне неприятно. Зато я теперь по меньшей мере герой. Святым я был всегда, а вот теперь еще и герой. Исполнители вашего плана были настолько добры, что напоили меня горячим кофе, когда я пришел в себя. Никогда ничего такого хорошего не попадалось мне в Кабинах. Но это пиво еще лучше.

Его глаза встретились со все еще полными изумления глазами Комплейна. Он подмигнул ему, зычно рыгнул, а затем сказал:

– Я не дух, Рой. Духи не пьют.

Прежде, чем они кончили есть, Скойта вновь одолели заботы. Пробормотав что-то вместо извинения, он поднялся и ушел.

– Он так напряженно работает, – сказала Вайанн. Она проводила взглядом удаляющуюся фигуру. – Всем нам нелегко приходится. Прежде чем мы отправимся спать, я хотела бы ввести вас в курс дела и ознакомить с нашими планами, потому что в следующую явь нам достанется много работы.

– Ах, это как раз то, что я хотел бы услышать, – обрадованно произнес Маррапер.

Он отодвинул тарелку.

– Конечно, вы понимаете, что мой интерес к этим вопросам чисто теологический, но прежде всего мне хотелось бы знать, что я с этого буду иметь.

Вайанн улыбнулась.

– Сперва мы уничтожим Чужаков. Фермор после соответствующего допроса должен выдать нам их убежище. Мы отправимся туда и перебьем их всех, и тогда у нас появится время, чтобы решать все загадки, связанные с кораблем.

Она выговорила это все на одном дыхании, словно стремилась избежать связанных с этим вопросов, потом быстренько вывела их из столовой и повела по бесчисленным коридорам. Маррапер, вновь пришедший в форму, воспользовался случаем, чтобы рассказать Комплейну про неудавшуюся попытку разыскать рулевую.

– Многое изменилось, – с сожалением произнесла Вайанн.

Они как раз поднимались по стальной лестнице, металлические двери которой по обе стороны, сейчас открытые, давали возможность перейти с одного этажа на другой.

– Одни из этих дверей открыты, – объяснила она, показывая рукой, – другие – закрыты. Например, вдоль Главного Коридора они закрыты все, и это хорошо, а то любой бродяга на корабле сразу же оказался бы на Носу. Но мы не можем по своему желанию открывать или закрывать двери, как это наверняка умели делать Гиганты, когда корабль принадлежал им. Они закрыты уже множество поколений, и где-то есть устройство, которое ими управляет. Такие мы беспомощные, ни над чем не имеем власти.

Лицо ее стало напряженным, очертание щеки – явно воинственным. Со вспышкой интуиции, которая удивила его самого, Комплейн подумал: «В ней начинают сказываться признаки профессионального заболевания, как тогда, когда она отождествляла Скойта с его работой». Однако, он тут же усомнился в своих словах, а когда представил себе исполинский корабль, двигающийся с ними всеми в бесконечном пространстве, то был вынужден признать, что вызывающих тревогу фактов более, чем достаточно. Желая проверить ее отношение к нему, он спросил:

– И ты с магистром – единственные лица, которые этим занимаются?

– Бога ради, нет, конечно же! Мы – только подчиненные. Не так давно создали группу, которая называется Комитетом спасения, и все офицеры Носа, кроме командующих стражниками, с ней связаны. В добавок ко всему, Комитетом руководят трое из Совета Пяти, с одним из них ты уже знаком, с советником Заком Дейтом. Высокий такой, длинноволосый. Ко второму я сейчас веду вас. Это советник Трегонин. Он библиотекарь и объяснит вам тайны мироздания.

Таким образом, Рой Комплейн и монах оказались на своей первой лекции по астрономии. Рассказывая им, Трегонин носился по комнате от одной стены к другой. Был он до смешного маленьким и худощавым, чуть ли не женственного сложения, а его королевство было забито беспорядочно разбросанными книгами и разными древностями. В этом помещении беспорядок достигал уровня почти произведения искусства. Для начала Трегонин сообщил, что до недавнего времени на Носу, как и в Кабинах, все книги и печатная продукция уничтожались, с одной стороны, из суеверия, с другой, – для укрепления власти правящих, склонных держать своих подчиненных в невежестве. Вне сомнения, именно таким образом было в самом начале утрачено даже само понятие корабля, – сообщил петушась советник. – Поэтому вероятнее всего то, что вы видите перед собой, – это все, что сохранилось на Носу в целости. Остальное погибло, а в том, чем мы располагаем, содержатся лишь фрагменты истины.

Когда советник начал свои поучения, Комплейн мгновенно забыл о забавной жестикуляции, сопутствовавшей им. Он забыл обо всем, вслушиваясь в чудную историю, которая предстала перед ним в этой крохотной коморке, как мозаика, составленная из мельчайших фактов.

В космическом пространстве, в котором перемещается их мир, существуют и другие миры, причем двух видов: один называется солнцем и от него исходит свет и тепло, другой называется планетой. Планеты зависят от тепла и света солнц. На одной планете, связанной с солнцем, которое так и называлось – Солнце, жили когда-то люди. Планета звалась Землей, и люди жили на всей ее поверхности, потому что нутро ее было монолитно и лишено света.

– Люди не падали с поверхности, даже когда жили на самом верху, – объяснил Трегонин. – Именно тяготение позволяет нам перемещаться по кривизне бортов без страха упасть. Люди открыли множество разных тайн. Они открыли способ, позволяющий им покинуть свою планету и исследовать другие планеты, связанные с их солнцем. Должно быть, это был очень сложный способ, потому что на придумывание его ушло много времени. Другие планеты очень отличались от их родной, на них было слишком мало тепла, или слишком много, и поэтому люди не могли на них жить. А это очень тревожило население Земли. Наконец они решили, что должны исследовать планеты у других солнц и познакомиться с царящими там условиями, потому что на Земле людям стало тесно.

В этом месте записи, которыми располагал Трегонин, становились туманными. В одних говорилось, что космос совершенно пуст, в других – что в нем находятся тысячи солнц, называемых звездами. По какой-то причине, теперь неведомой, людям было трудно принять решение, в сторону какого солнца им отправиться, но в конце концов с помощью соответствующих аппаратов, в конструировании которых они были непревзойденными специалистами, они выбрали одно яркое светящееся солнце под названием Процион, у которого были связанные с ним планеты и которое отстояло от Земли на расстоянии, определенном лишь в одиннадцать световых лет. Преодоление такого расстояния было серьезной проблемой даже для таких сообразительных людей. Так как в космосе нет ни тепла ни света, да и сам путь должен был длиться очень долго – настолько долго, что много поколений людей должно было умереть, прежде чем путешествие подойдет к концу.

В связи с этим люди и выстроили корабль, на котором мы сейчас находимся. Они сделали восемьдесят четыре отсека из неуничтожаемого материала, снарядили всем, что могло им пригодиться, снабдили своими знаниями и наделили силой, которую дают тяжелые частицы под названием ионы.

Трегонин замолчал и быстренько просеменил в угол комнаты.

– Полюбуйтесь! – призвал он. – Так выглядит модель планеты, которую давным-давно покинули наши предки, модель Земли.

Он поднял над головой Глобус. Исцарапанный небрежными руками, выцветший, он все еще показывал очертания морей и континентов.

Неведомо чем взволнованный, Комплейн посмотрел на Маррапера. По лицу старого священника текли слезы.

– Какая это прелестная повесть! – рыдал он. – Ты – мыдрый человек, советник, я верю во все, в каждое слово. Какими же могущественными были бы люди, какими неизмеримо могущественными. Я лишь бедный старый провинциальный священник. Бог свидетель, что ничто мне неведомо…

– Эй, ты, прекрати-ка истерику! – неожиданно резко приказал Трегонин.

– Не трясись над собой, а слушай то, что я говорю тебе. Значение имеют одни только факты, а не чувства.

– Вы-то привыкли к этому, а я – нет. – Маррапер все так же бесстыдно продолжал выжимать из себя слезы. – Достаточно мне подумать об этой силе…

Трегонин осторожно поставил глобус и презрительно повернулся к Вайанн.

– Инспектор, если этот жалкий тип не перестанет скулить, прошу вас немедленно убрать его отсюда. Я не выношу сентиментальности! Вы знаете, что я этого терпеть не могу.

– Когда мы достигнем этих планет Проциона? – быстро спросил Комплейн. Он не мог перенести мысли, что ему придется уйти отсюда до того, как он узнает все.

– Разумный вопрос, молодой человек, – сказал Трегонин. Он в первый раз внимательно посмотрел на Комплейна. – Я постараюсь дать на него разумный ответ. Мне кажется, что полет в направлении Проциона преследует две цели. Такой большой корабль был построен не только потому, что слишком долгое путешествие в маленьком пространстве оказалось бы невыносимым, но, в первую очередь, потому что он вез некоторое количество людей, называемых колонистами. Колонисты должны были высадиться на новой планете, жить на ней и размножаться. Для них также везлось большое количество машин – я нашел каталог – трактора, бетономешалки, дорогоукладчики, не помню что еще. Другой задачей был сбор информации о новой планете, а также разного вида образцов, чтобы подвергнуть их на Земле детальным исследованиям.

Свойственными ему неровными движениями Трегонин подскочил к шкафу и извлек металлическую коробку с дюжиной банок, таких небольших, что они умещались на ладони. Он открыл одну из них, и внутри оказалось множество хрупких полупрозрачных пластинок, напоминающих ногти.

– Микрофильмы, – пояснил Трегонин.

Он бережно запихнул рассыпавшиеся пластинки ногой под стол.

– Мне их доставили из отдаленной части Носа. Влага погубила их, но даже будь они целыми, ни на что бы они нам не пригодились, так как для их чтения требуется специальная литература и специальный аппарат.

– В таком случае, я не понимаю, – начал удивленный Комплейн.

Советник остановил его движением руки.

– Я тебе прочитаю название этикеток, сохранившихся на коробках, и ты поймешь. Только эти этикетки уцелели, – сказал он. – Вот здесь, например, написано так: «Фильм – Вид Новой Земли с воздуха, из стратосферы и с орбиты. Середина лета, сев. пол.», а вот здесь: «Фильм – Флора и фауна, континент А, Новая Земля». Ну и так далее.

Он отложил в сторону кассеты и после недолгого молчания добавил:

– Таковы, молодой человек, ответы на твои вопросы. На основе этих фильмов можно утверждать, что корабль счастливо добрался до планеты Проциона. Сейчас мы снова летим в сторону Земли.

В захламленном помещении вновь воцарилось молчание. Каждый из присутствующих был полон своими фантазиями. Первой из-под власти этого высвободилась Вайанн, которая встала и сказала, что пора идти.

– Подожди, – попросил Комплейн. – Вы сообщили нам так много и так мало в то же время… Если мы летим в сторону Земли, то когда мы ее достигнем и можем ли мы знать это?

– Милый мой юноша, – начал Трегонин, потом вздохнул, словно хотел переменить тему разговора, – разве ты не видишь, как много было уничтожено? Ответы не всегда понятны. Погибли даже некоторые вопросы, если ты понял, о чем я говорю. Позволь, я тебе отвечу так: мы знаем расстояние от Новой Земли – как ее назвали колонисты – до Земли, оно равно, как я уже говорил, одиннадцати световым годам. Однако, я оказался не в состоянии определить, с какой скоростью движется наш корабль.

– Но одну вещь мы все-таки более или менее знаем, – вмешалась Вайанн.

– Расскажи Рою о реестре Носа, советник.

– Именно об этом я и собираюсь говорить, – раздраженно ответил Трегонин. – Прежде чем мы, то есть Совет Пяти, пришли к власти над Носом, нами управляли люди, которые называли себя губернаторами. Благодаря им Носари за очень короткое время превратились из очень крохотного племени в могучий народ. Эти губернаторы имели привычку передавать друг другу Реестр или же, как они еще его называли, Завещание, и именно этот Реестр-завещание я получил от последнего губернатора перед его смертью. Это всего-навсего перечень имен предыдущих губернаторов, но под именем первого приписано, – он закрыл глаза и, словно дирижируя своей грациозной рукой, по памяти прочитал:

– Я – четвертый капитан корабля в его пути на родину. Потому что этот титул звучит в данное время смешно, я предпочитаю называть себя губернатором, хотя это и не особенно соответствует положению вещей.

Советник открыл глаза.

– Теперь тебе ясно, – произнес он, – что, хотя имена троих его предшественников и исчезли, на основе Реестра мы знаем, сколько поколений побывало на корабле с момента его старта в направлении Земли: 23.

– Это очень долгий период, – сказал Маррапер, который уже довольно долго хранил молчание. – И когда мы достигнем Земли?

– Вопрос этот уже задал твой спутник, – ответил Трегонин. – Я могу сказать лишь, как долго длится наше путешествие, но никто понятия не имеет, сколько ему еще длиться и когда оно кончится. Прежде чем появился первый губернатор, произошла какая-то катастрофа, или же что-то похожее, и с той поры корабль идет в космосе сам по себе, без контроля, если можно так сказать, без малейшей надежды.

Весь сон, несмотря на усталость, Комплейну не удалось уснуть. В его голове кружили, наполняя ужасом, образы, он мучился от невозможных догадок. Множество раз он подвергал анализу каждую из деталей рассказа советника, стремясь хоть как-то избавиться от этого. И без того все было до невозможности угнетающим, но из всего этого множества фактов один незначительный, не замеченный никем во время их визита в библиотеку, не давал ему покоя и возвращался, как упрямая зубная боль. До этого он казался чем-то незначительным, и Комплейн, единственный, кто заметил его, ни слова не произнес о нем. Теперь же значение этой детали усиливалось настолько, что приглушало даже мысли о звездах.

Пока Трегонин продолжал свою лекцию, Комплейн не отводил глаз от потолка. Из-за расположенной там решетки настороженно, словно она все слышала и понимала, выглядывала небольшая крыса.

III

– Нет места твоему «я», Рой! – Маррапер разозлился. – Перестань вмешиваться в дела Носарей. Я знаю, это работа девицы. Попомни мои слова, она тебя использует! Ты так увлечен разгадыванием пикантных тайн, которые скрыты у нее под юбкой, что уже не отличаешь дерева от водорослей. Не забудь, мы пришли сюда, имея перед собой собственную цель.

Комплейн покачал головой. Утром следующей яви он одиноко сидел за завтраком в обществе одного лишь священника. Столовая была полна офицеров, но ни Вайанн, ни Скойта еще не было. Маррапер вновь обратился к своей излюбленной теме о собственном захвате власти.

– Ты неактуален, Маррапер, – коротко ответил Комплейн, – и прошу тебя, не вмешивай в эти дела инспектора Вайанн. Носари борются за гораздо более серьезные цели, чем глупый захват власти. Ну а кроме того, какая тебе польза, если ты перебьешь кучу их, чем это тебе и кораблю поможет?

– К черту корабль! Послушай, Рой, поверь своему старому духовнику, который никогда не подводил тебя. Эти люди используют тебя для своих целей, а значит, здравый рассудок подсказывает нам поступить с ними так же. Не забывай, что Наука рекомендует думать только о себе, что является средством избавления от внутренних конфликтов.

– Кое-что ты забыл, – сказал Комплейн. – Литании кончаются словами: «…и довести корабль до порта». Это одна из основных догм Науки. Ты всегда был на удивление плохим священником, Маррапер.

Разговор прервало появление Вайанн, которая выглядела свежо и привлекательно. Она сообщила, что уже успела перекусить. Маррапер извинился перед ними даже с большим, чем обычно, пренебрежением и удалился. Что-то в позе девушки подсказывало Комплейну, что она довольна уходом священника. Его это тоже вполне устраивало.

– Фермора уже допрашивали? – спросил он.

– Нет, просто один из членов Совета Пяти, Зак Дейт, виделся с ним – вот и все. Роджер, то есть магистр Скойт, допросит его позднее, а сейчас он занят другими неожиданными делами.

Комплейн не спрашивал, что это были за дела. Ее близость настолько ошеломила его, что он с трудом мог говорить. Больше всего ему хотелось сообщить, что наверное только чудом можно так уложить волосы. Но вместо этого он усилием воли заставил себя спросить, что ему следует делать.

– Для начала отдохни, – с оживлением заговорила она. – Я для того и пришла, чтобы показать тебе Нос.

Экскурсия оказалась интересной. Как и в Кабинах, большая часть помещений была пуста, и они стояли открытыми. Вайанн пояснила, что содержимое их было оставлено на планете Проциона, Новой Земле. Другие помещения были превращены в фермы со значительно большим размахом, чем в Кабинах. Большую часть животных Комплейн никогда не видел раньше, в первый раз он увидел также плавающих в аквариумах с водой рыб. От Вайанн он узнал также, что это именно они давали белое мясо, которое так ему понравилось. Повсюду были видны поразительно разнообразные растения, выращиваемые нередко при специальном освещении. Не было недостатка и в специально культивируемых водорослях, и в плодоносящих кустарниках. Одну очень длинную комнату превратили в сад – деревья росли вдоль стен, а кусты и более мелкие растения по центру, на специально насыпанных клумбах. Здесь Комплейн впервые увидел грейпфруты. Было очень жарко, работники трудились обнаженными по пояс, и по лицу Комплейна также катился пот. Он заметил, что блузка облепила грудь Вайанн – самые сладкие для него плоды, которые только можно найти на корабле. В фермерских отсеках работало много мужчин и женщин, выполняя разнообразные операции, и простые, и довольно сложные. Являясь оседлым племенем, Носари считали сельское хозяйство своим основным видом деятельности. И все-таки, несмотря на огромные усилия, урожаи, как сказала Вайанн, были незначительными, а животные по каким-то причинам без всякого повода умирали. Голод являлся постоянной угрозой.

Они прошли в другие отсеки, где порой было совершенно темно, а на стенах виднелись шрамы, нанесенные неизвестным и забытым оружием. Следы катастрофы, чем дальше, тем становились очевиднее. Подавленные одиночеством, они дошли до силового сектора, который, как сказала Вайанн, были запретной зоной для всех, за исключением нескольких офицеров. Здесь никто не жил, здесь все было предоставлено времени, царило абсолютное молчание, всюду лежала пыль веков.

– Временами я пытаюсь себе представить, как здесь все это выглядело раньше, – прошептала Вайанн. Она скользила лучом фонарика по стенам. – Наверняка, здесь было шумно. В этой части производили двигательную силу. Здесь должно было работать множество людей.

Двери, нараспашку раскрытые по обе стороны коридора, ничем не напоминали обычные для корабля двери. Они были снабжены массивными запорами.

Миновав последний узкий проход, он и она оказались в огромном, высотой в несколько этажей, зале. Луч фонарика бродил по обеим сторонам, среди которых находились причудливые массивные конструкции на колесах, снабженные ковшами, крюками, захватами.

– Все это когда-то жило, – прошептала Вайанн, – а сейчас мертво.

В зале не было эха, поскольку горы собранного здесь металла гасили каждый звук.

– Именно всем этим управляла бы рулевая, – добавила она, – если бы мы ее только нашли.

Они вернулись, и Вайанн провела его в еще один зал, напоминающий предыдущий, хотя и меньший по размерам, но по обычным стандартам и он представлялся гигантским. Здесь, хотя слой пыли был так же толст, как и повсюду, раздавался протяжный глубокий звук.

– Слышишь, здесь сила еще не умерла, – сказала девушка, – она еще живет за этими стальными стенами. Пойдем, я тебе покажу кое-что.

Она отвела его в боковое помещение, почти все пространство которого занимала огромная машина. Облицованная плитами, она напоминала три огромных кольца, прижатых торцами друг к другу. С обеих сторон машины выходили трубы диаметром во много футов, которые потом скрывались в стенах. По совету Вайанн Комплейн приложил руку к одной из них, и казалось, что она отчетливо вибрирует. Сбоку от одного из гигантских колец находился инспекционный люк. Вайанн повернула замок и открыла его. Глубокий звук сразу же усилился, словно неведомый арфист тронул неведомую струну. Девушка направила свет фонарика в отверстие. Комплейн потрясенно смотрел: во тьме что-то неярко поблескивая без остановки вращалось, издавая этот глубокий звук. Из видной в самом центре тонкой трубки на движущиеся поверхности небольшими каплями падала жидкость.

– Это космическое пространство? – спросил Комплейн сдавленным голосом.

– Нет, – ответила Вайанн.

Она открыла люк.

– Это один из трех огромных вентиляторов. А эта маленькая трубка в центре смазывает его ось. Вентиляторы эти никогда не останавливаются и производят движение воздуха по всему кораблю.

– Откуда ты это знаешь?

– Знаю, потому что Роджер привел меня сюда однажды и все объяснил.

При этих словах Комплейн немедленно утратил интерес ко всему окружающему. Он не успел себя сдержать и спросил:

– Кто для тебя Роджер Скойт, Вайанн?

– Я его очень люблю! – с чувством ответила девушка. – Я – сирота, мои мать и отец отправились в Долгое Путешествие, когда я была еще совсем маленькой. Оба заболели гнильцом. Роджер Скойт и его жена, которая была бесплодна, удочерили меня, а когда она погибла много явей назад во время одного из нападений на Нос, то с тех пор Роджер меня опекает и всему учит.

Огромная волна облегчения придала Комплейну отваги. Он стремительно схватил девушку за руку. Она тут же погасила фонарик и отскочила от него. В темноте прозвучал ее иронический смех:

– Я пришла сюда с тобой, мой милый, не для того, чтобы любезничать. Сперва ты должен чем-нибудь проявить себя, чтобы получить право меня лапать.

Он попытался поймать ее, но только стукнулся обо что-то головой. Девушка сразу же выключила фонарик. От неудачи он сделался злым и обиженным. Он отвернулся от нее и тер ушибленное место.

– Зачем ты привела меня сюда? – спросил он. – Почему ты ласкова со мной?

– Ты слишком серьезно трактуешь Науку, как и следовало ожидать от какого-то выходца из полудикого племени, – ехидно заметила она.

Но тут же добавила гораздо более ласково:

– Успокойся, не будь таким сердитым. Не считай, что любой, кто в чем-то тебе отказывает, должен быть твоим врагом, такие устаревшие взгляды больше подходят твоему приятелю Марраперу.

Но Комплейна не так легко было привести в себя, особенно потому, что напоминание о Маррапере воскресило в памяти намеки священника. Рой погрузился в невеселое молчание, прервать которое Вайанн не захотела, и обратный путь они шли молча, как бы каждый по себе. Пару раз Комплейн умоляюще смотрел на нее, надеясь, что девушка заговорит. Но она сделала это только в самом конце, не глядя на него:

– Есть еще одна вещь, о которой я должна тебя спросить, – неуверенно произнесла она. – Нам нужно обнаружить убежище Чужаков, надо уничтожить это не дающее нам покоя племя громил. Поскольку наши люди в основном фермеры, у нас нет охотников. Даже наши обученные стражники не решаются удаляться далеко в заросли и наверняка были бы не в состоянии преодолеть тот путь, который прошли вы. Ты нужен нам, Рой, чтобы ты привел нас к врагам. Мы можем показать тебе достаточно много, чтобы убедить, что они – твои враги тоже.

Теперь она смотрела на Комплейна, улыбаясь мило и несколько виновато.

– Когда ты смотришь на меня так, – выдохнул он, – я готов отправиться хоть на Землю.

– Этого мы от тебя наверняка не потребуем, – сказала она.

Девушка еще раз улыбнулась. В первый раз она преодолела свою настороженность.

– А теперь нам надо идти и посмотреть, как продвигаются дела у Роджера. Я уверена, что он опять взвалил на свои плечи все заботы о корабле. Я говорила с тобой о Чужаках, он же расскажет тебе все, что знает о банде головорезов Грегга.

В спешке она не заметила удивления, промелькнувшего на лице Комплейна.

На этот раз у магистра Скойта оказалось не только множество работы, но и везения. В первый раз он ощущал, что добился чего-то конкретного, и был добродушен, приветствуя Комплейна, как старого знакомого. Допрос Фермора, который до сих пор находился под бдительным надзором в соседней комнате, опять пришлось отложить изза какой-то суматохи в Джунглях. Патруль Носарей, услышав какието крики в зарослях, рискнул дойти до «Отсека 29».

Это был именно тот район, где схватили Комплейна и Маррапера. Участок этот, отстоящий всего на две секции от границ Носа, подвергся в свое время серьезным разрушениям, и патруль не осмелился идти дальше. Разведчики вернулись с пустыми руками и сообщили, что в «Отсеке 30» происходит какое-то сражение и что слышны пронзительные крики мужчин и женщин.

На этом все дело могло бы и закончиться, если бы вскоре после этого один из бандитов Грегга не подошел к баррикаде и не попросил, чтобы его пропустили и дали возможность поговорить с кемнибудь из начальства.

– Он у меня здесь, в соседней камере, – сказал Скойт. – Это странная личность. Зовут его Хаул. Если не считать, что своего главаря он именует «господин капитан», он производит впечатление совершенно нормального.

– Чего он хочет, или это дезертир? – спросила Вайанн.

– Гораздо хуже, чем дезертир, Лаур, – ответил Скойт. – Драка, о которой сообщали патрульные, произошла в Джунглях между людьми Грегга и еще какой-то бандой. Хаул больше ничего не желает говорить. Короче говоря, Грегг при посредничестве Хаула предлагает мир и хочет отдать свое племя под покровительство Носа.

– Это ловушка, – выкрикнула Вайанн. – Они просто хотят проникнуть к нам.

– Не думаю, – возразил Скойт. – Хаул наверняка говорит искренне. Загвоздка в том, что Грегг, зная, какой репутацией он пользуется на Носу, требует, чтобы ктонибудь из Носарей явился к нему с целью обсуждения условий. Это должен быть жест доброй воли с нашей стороны. Тот, кто будет избран для этой миссии, должен отправиться в Джунгли вместе с Хаулом.

– Подозрительно, – заявила Вайанн.

– Что ж, лучше будет, если ты сама пойдешь и посмотришь на него. Только приготовься к шоку. Это не самый очаровательный экземпляр из людей.

Вместе с Хаулом находились два офицера, которые должны были стеречь его, но вместо этого они с увлечением молотили, сколько влезет, посланника Грегга, завязанного в узлы лианы.

Скойт резко выпроводил их, но какое-то время ничего не мог добиться от Хаула, который, постанывая, лежал на животе. Лишь обещание следующей порции плетей заставило его усесться.

Это и в самом деле оказалась престранная личность, немногим отличающаяся от мутанта. Проказа лишила его волос, так что у него не было ни бороды, ни даже бровей, зубов у него тоже совсем не было, а какая-то врожденная деформация привела к тому, что его лицо в верхней части было значительно крупнее части нижней, изуродованной настолько, что, казалось, верхняя челюсть висела в воздухе, лоб же настолько выдавался вперед, что почти совершенно скрывал глаза. Однако же, главной странностью было совершенно нормальное туловище с посаженной на него головой размером не больше двух соединенных вместе мужских кулаков.

Насколько можно было понять, он был средних лет. Видя полные угрозы лица Вайанн и Комплейна, он начал бормотать фразы Священного Писания:

– Дабы нервы мои не обижали…

– Ладно, Мерзкая Морда, – резко прервал его Скойт. – Какие гарантии может дать твой начальник нашему представителю, если мы вообще его отправим?

– Если я спокойно вернусь к капитану, – пробормотал Хаул, – ваш человек спокойно вернется к вам. В этом я могу поклясться.

– Какое расстояние отсюда до бандита, которого ты зовешь капитаном?

– Это узнает твой человек, который пойдет со мной, – ответил Хаул.

– Верно, но это мы вытянем у тебя здесь.

– Не вытянете!

В голосе этого странного человека прозвучало нечто большее, чем простая уверенность.

Скойт был вынужден признать это, так как приказал ему встать, почиститься, напиться, а потом спросил:

– Сколько человек насчитывает банда Грегга?

Хаул отодвинул стакан и выпрямился, вызывающе упершись руками в бока.

– Это будет знать ваш человек, который пойдет со мной договариваться об условиях! Я сказал все, что мне нужно было сказать. Теперь решайте сами, согласитесь ли вы или нет. Однако, помните, что если мы придем сюда, мы не станем причинять вам хлопот. Мы охотнее будем сражаться за вас, чем против вас. В этом я тоже могу поклясться.

Скойт и Вайанн переглянулись.

– Стоит попробовать, если мы найдем какого-нибудь легкомысленного желающего, – сказал чуть погодя Скойт.

– Мне надо идти в Совет, – ответила Вайанн.

Комплейн, который не произнес до этого ни слова, ожидая подходящего момента, теперь обратился к Хаулу:

– Скажи, человек, которого ты называешь капитаном, имеет еще какое-то имя, кроме Грегга?

– Ты можешь сам его спросить, когда будет заключено соглашение, – ответил Хаул.

– Парень, посмотри на меня внимательно. Не напоминаю ли я тебе в чем-нибудь капитана?

– Капитан с бородой, – ехидно ответил парламентер.

– Придется мне заставить твою голову немножко поработать, – буркнул Комплейн. – А что ты на это скажешь: у меня был брат, который давным-давно впал в безумие и убежал в Джунгли. Его звали Грегг Комплейн. Это и есть твой капитан, парень.

– Раны Господни! – выговорил Хаул. – Подумать только, что у капитана живой брат, который живет здесь, в этом гнезде вонючек.

Комплейн взволнованно повернулся к магистру Скойту, на лице которого было написано изумление.

– Я согласен, я пойду с этим человеком к Греггу.

Это предложение явно устраивало Скойта.

С присущей ему огромной энергией он немедленно развил бурную деятельность с тем, чтобы отправить Комплейна как можно быстрее. Он использовал всю свою силу вежливой и непоколебимой настойчивости, чтобы добиться немедленного собрания Совета Пяти. Трегонин к своему неудовольствию был вытащен из библиотеки, Зак Дейт был оторван от теологического диспута с Маррапером, Биллой, Дюпон и Раскин отвлечены от дел, которыми они занимались. После секретного совещания был приглашен Комплейн, его проинструктировали об условиях, которые он должен был поставить перед Греггом, и отправили, пожелав пространства. Ему следовало спешить, чтобы он вернулся до того, как начнется следующая сон-явь.

Хотя присутствие людей Грегга на Носу и таило в себе определенные трудности и неприятности, Совет согласился на это предложение, так как это означало конец беспрестанных стычек, а кроме того, таким образом приобретался ценный союзник для скорой войны с Чужаками.

Дежурный стражник вернул Комплейну фонарик и парализатор. Он как раз был занят его проверкой, когда в помещение вошла Вайанн, закрыв за собой дверь. На лице ее рисовалось забавное упрямство.

– Я иду с тобой, – заговорила она без всяких комментариев.

Комплейн подошел к ней, возражая. Она не была привычна к зарослям, в них могли таиться разные опасности. Грегг мог оказаться обманщиком, а ведь она – женщина.

Она прервала его высказывания.

– Нет смысла дискутировать, – резко произнесла она. – Это приказ Совета.

– Ты их заставила, вынудила! – выкрикнул он.

Рой заметил, что он оказался прав, и неожиданно почувствовал себя окончательно счастливым.

– Почему ты захотела идти со мной? – спросил он.

Ответ оказался для него не таким радостным, как он ожидал. Вайанн всегда хотелось поохотиться в Джунглях, и, как она говорила, сейчас представляется исключительный случай. Это напоминало Комплейну Гвенну и ее страсть к охоте. Это было не самым приятным воспоминанием.

– Ты должна следить за собой, – важно произнес он.

Одновременно он надеялся, что причина, по которой она присоединилась к нему, была более личной.

Прежде чем они отправились, объявился Маррапер, чтобы обменяться несколькими словами с Комплейном. Сейчас он нашел для себя новую цель – обращать Носарей в Науку. Со времени ласковых наставлений Совета Наука стала терять влияние. Главным ее противником был Зак Дейт, отсюда и пошли споры между ним и Маррапером.

– Не выношу этого человека, – ворчал священник. – Есть в нем что-то до отвращения искреннее.

– Прошу тебя не затевать здесь споров, – попросил его Комплейн, – именно теперь, когда эти люди решили принять нас, Маррапер. Бога ради, успокойся! Перестань быть собой.

Маррапер с такой яростью безнадежно помотал головой, что его щеки затряслись.

– Ты пристал к неверующим, Рой, – сокрушенно произнес он. – Я не могу не спорить. Тревога дремлет в глубине человеческих существ, я должен вывести ее на поверхность. В этом кроется чаша избавления, и если я при этом приобрету сторонников, то тем лучше. Рой, друг мой, мы вместе прошли такой долгий путь и все это лишь за тем, чтобы ты отыскал девицу, которая тебя развращает.

– Если ты имеешь в виду Вайанн, монах, – сказал Комплейн, – то лучше оставь ее в покое. Один раз я уже предостерегал тебя, что она тебя совершенно не касается.

Он произнес это вызывающе, и Маррапер стал сладок как мед.

– Не думай, что я имею что-то против нее, Рой. И хотя я не могу этого одобрить как святой отец, как мужчина, поверь мне, я искренне завидую.

Он производил впечатление полностью опустошенного человека, когда Комплейн и Вайанн ушли в сторону баррикады, где их уже ждал Хаул. Его прежнее многословие приглушил Нос, где все было чуждо ему.

Хаул стоял, наклонив свою невероятно крохотную головку. Он был больше чем доволен возвращением в Джунгли, поскольку прием, оказанный ему на Носу, был не особенно радушным. Как только их всех троих выпустили за баррикаду, он ловко двинулся первым. Вайанн шла за ним, Комплейн замыкал группу. Теперь Хаул уже не был просто игрушкой природы. Он передвигался настолько ловко, что Комплейн, будучи охотником, мог ему только позавидовать. Этот человек в своем движении не задел ни одного листка. В глубине души Комплейн пытался понять, что могло до такой степени поразить этого человека, что он стал готов сменить свою естественную среду обитания на дисциплину Носа.

Им предстояло пройти всего два отсека, и поэтому, к счастью для Вайанн, они недолго находились в зарослях. Скоро она убедилась, что Джунгли – это не романтический уголок, а унылое однообразное место, полное крохотных черных комаров. Она была благодарна судьбе, когда Хаул наконец-то остановился, что-то высматривая среди разросшихся растений.

– Я узнаю этот район, – сказал Комплейн. – Неподалеку отсюда место, где нас с Маррапером схватили.

Перед ними был черный, разрушенный коридор с продырявленными стенами и потолком, выломанными каким-то древним взрывом. Именно в этом месте экспедиция из Кабин впервые столкнулась с неприятным состоянием невесомости. Хаул включил свет и издал пронзительный свист.

Немедленно из отверстия в потолке спустился канат.

– Если вы подойдете и ухватитесь за канат, – пояснил он, – вас втянут наверх. Подходите осторожно и держитесь покрепче, это очень просто.

Однако, это могло бы быть и проще, чем говорил Хаул. Вайанн, впервые оказавшись в невесомости, вскрикнула от страха.

Комплейн, уже привычный, успел подхватить ее и поддержать. Не обращая внимания на отсутствие чувства собственного достоинства, они ухватились за канат и поплыли наверх. Их втянули через отверстие в полу и потолке следующего этажа. Должно быть, взрыв повредил гораздо больший участок. Хаул, презрительно игнорируя канат, прыгнул вверх и очутился там раньше их.

Их приветствовали четверо оборванцев, занятых игрой «скачки вверх», которой они предавались бессмысленно, явно не интересуясь результатом. Вайанн и Комплейн стояли в сильно поврежденной комнате, где тоже была невесомость. Рядом с отверстием, через которое они прибыли, были сложены разнообразные решетки, долженствующие, очевидно, служить защитой от нападения.

Комплейн ожидал, что у него отберут парализатор, но Хаул лишь обменялся несколькими словами со своими оборванными приятелями, после чего провел их в другую комнату. Сразу же вернулась сила тяжести. Коридор был полон раненых мужчин и женщин, лежащих на подстилках из сухих водорослей. У большинства из них были перевязаны лица и ноги. Очевидно, это были жертвы недавних стычек. Хаул быстро миновал их, сочувственно причмокивая, и вошел в другое помещение, полное оружия и мужчин, большинство которых было покалечено, в пластырях и повязках.

Среди них был и Грегг Комплейн.

Это вне сомнения был Грегг. Вечное выражение недовольства, застывшее возле глаз и узких губ, не смогли изменить ни пышная борода, ни седина в висках.

Когда Комплейн и Вайанн подошли ближе, он поднялся.

– Это капитан, – сообщил Хаул. – Капитан, я привел к вам вашего брата и эту очаровательную даму. Они будут вести переговоры с вами.

Грегг подошел к ним, всматриваясь с такой пристальностью, словно от этого должна была зависеть его жизнь. Он отринул старый обычай Кабин и смотрел им прямо в глаза. На протяжении всего этого осмотра его лицо не претерпело никаких изменений. Они могли быть кусками дерева, он тоже мог быть деревянным истуканом, узы крови не имели для него никакого значения.

– Ты прибыл от Носарей официально? – обратился он к младшему брату.

– Да, – ответил Комплейн.

– Быстро ты втерся к ним в доверие, верно? Немного для этого потребовалось времени?

– Что ты вообще знаешь об этом? – вызывающе спросил Комплейн.

Упрямство и чувство собственного достоинства и независимости у Роя сильно выросли с момента его стремительного бегства из Кабин.

– Я знаю кое-что о Джунглях, – ответил Грегг. – Я – капитан Джунглей, это по меньшей мере. Я знаю, что вы шли в сторону Носа. Неважно, откуда я это знаю. Перейдем лучше к делу. Зачем ты привел с собой женщину? Чтобы она вытирала тебе нос?

– Как ты верно заметил, перейдем лучше к делу, – резко заметил Комплейн.

– Мне кажется, что она явилась с тобой, чтобы не спускать с тебя глаз и посмотреть, как ты будешь себя вести, – буркнул Грегг. – Это характерно для Носарей. Лучше пойдемте со мной, здесь слишком много народу. Хаул, ты тоже с нами. Дэвис, располагайся пока тут, учись, если сможешь.

Следуя за слегка ссутулившимся Греггом, Комплейн и Вайанн прошли в соседнее помещение, в котором царил неописуемый бедлам. На мебели были разбросаны окровавленные тряпки и предметы одежды, пропитанные кровью бинты валялись на полу, как разбросанные серпантинные ленты. В Грегге, должно быть, еще сохранились остатки хороших манер, так как, заметив выражение отвращения на лице Вайанн, он извинился за беспорядок.

– Моя женщина погибла во время сражения, – сообщил он. – Ее разорвало на клочки. Вы такого визга просто не слышали. Я не мог пробиться к ней, просто не мог. Она бы уже давно вышвырнула всю эту дрянь. Может, вы мне в этом поможете?

– Мы выслушаем ваши предложения и немедленно уйдем отсюда, – холодно произнесла Вайанн.

– Что это было за сражение, Грегг, почему вы так напуганы? – вмешался Комплейн.

– Для тебя я тоже капитан, – ответил брат. – Никто не называет меня Греггом. Пойми одно: я не боюсь, ничто еще не могло напугать меня. Я думаю только о своем племени. Если мы здесь останемся, мы все погибнем, это несомненно. Мы должны убираться отсюда, а Нос – достаточно безопасное место для этого.

Он устало присел на кровать и жестом пригласил брата.

– Так вот, теперь здесь стало опасно. Людей можно победить, но не крыс.

– Крыс? – как эхо повторила Вайанн.

– Да, крыс, моя лапочка.

Грегг оскалил зубы.

– Огромных здоровенных мерзких крыс, которые способны мыслить и действовать, как люди. Ты знаешь, о чем я говорю, Рой?

Комплейн побледнел.

– Да, – подтвердил он. – Они уже бегали по мне. Они обмениваются сигналами, одеваются в лохмотья и берут в плен других животных.

– Ах, значит, ты это знаешь? Поразительно. Ты знаешь больше, чем я предполагал. Это страшная опасность, эти стаи крыс, это наибольшая опасность на корабле. Они научились действовать совместно, именно так они и сделали в последний сон, когда напали на нас, и поэтому нам приходится отсюда уходить. Мы были бы не в состоянии справиться с ними снова, если они появятся в большом количестве.

– Удивительно, – не удержалась Вайанн. – На Носу никогда не было таких атак.

– Может, и нет, но Нос – это еще не весь мир, – иронически заметил Грегг.

Из его гипотезы вытекало, что стаи крыс таятся в Джунглях, потому что там можно встретить отдельных людей, на которых легко напасть и ликвидировать. Последнее их нападение было с одной стороны доказательством их более высокой организованности, с другой же – счастливым обстоятельством. Они не отдали себе отчета в силах банды Грегга. В этом месте Грегг счел, что и так сказал слишком много, так как неожиданно сменил тему.

Как он утверждал, его планы переселения на Нос были крайне простыми. Он должен был сохранить свою группу, насчитывающую примерно 50 человек, как самостоятельную единицу, не смешивающуюся с остальными обитателями Носа, которая должна была все яви проводить, как и раньше, кочуя по Джунглям, и только на сон возвращаться на Нос. Они взяли бы на себя обязательство защищать Нос от Чужаков, Гигантов, крыс и всех остальных агрессоров.

– А что ты хочешь взамен? – спросил Комплейн.

– Взамен я хочу сохранить право капитана над своими людьми. Кроме того, каждый так и должен обращаться ко мне: капитан.

– Тебе не кажется, что это по-детски?

– Ты так думаешь? Ты никогда не видел дальше собственного носа. В моем распоряжении находится дневник, из которого следует, что я – ну и ты, конечно, – являемся потомками капитана этого корабля. Его звали капитан Комплейн, капитан Грегори Комплейн. Ему принадлежал весь этот корабль. Ты только вообрази себе это, если ты в состоянии.

Лицо Грегга, обычно грубое, просветлело. Где-то глубоко-глубоко таилась в нем искорка человечности, желание жить в мире с окружающими. Но мгновение спустя он вновь стал отвратительным дикарем, сидящим на бинтах. Когда Вайанн спросила о возрасте дневника, он пожал плечами и ответил, что не знает, так как не прочитал ничего, кроме заглавной страницы. Комплейн ехидно подумал, что на это у него, неверное, ушло немало времени.

– Дневник в шкафу за твоей спиной, – сказал Грегг. – Если мы дойдем до согласия, то я тебе покажу его какнибудь. Вы уже приняли решение?

– Ты предлагаешь нам мало, брат, чтобы твое предложение казалось заманчивым, – ответил Комплейн. – Эта крысиная угроза, к примеру. Ты ее преувеличиваешь лишь по тебе самому известным причинам.

– Ты так считаешь?

Грегг встал.

– Ну так пошли, ты увидишь. Побудь здесь, Хаул, и не своди глаз с этой дамы. То, что мы сейчас увидим, не для ее нервов.

Он провел Комплейна по заброшенному коридору, жалуясь ему по дороге, как сильно он жалеет, что вынужден покидать свое теплое убежище. Давний взрыв и возникшая по воле случая система закрытых дверей между отсеками создали для его банды некое подобие крепости, куда можно было проникнуть только через дыру в потолке, через которую как раз и втянули Комплейна и Вайанн. Однако, было заметно, что вид повзрослевшего и посерьезневшего брата доставляет Греггу некоторое удовольствие.

Наконец, он распахнул дверь в небольшую, напоминающую нишу, комнату.

– Вот твой старый приятель, – сказал он.

Зрелище, представшее перед глазами Комплейна, полностью ошеломило его. На твердом полу, покрытом слоем грязи, лежал Эрн Роффери, оценщик. Его едва можно было узнать. У него не хватало трех пальцев, половины мышц на лице, не было ни одного глаза. Большая часть некогда великолепных усов была обгрызена. Все это сделали крысы, это Комплейну не надо было объяснять, он сам видел следы зубов на объеденных скулах. Оценщик не шевелился.

– Меня нисколько не удивило бы, окажись, что он уже отправился в Путешествие, – безразлично произнес Грегг. – Бедный паршивец, он все время мучается. У него выгрызена половина грудной клетки.

Он брезгливо приподнял умирающего за плечо, заставил того приподнять голову, потом небрежно опустил.

– Теплый еще, – сказал он, – но без сознания. Вроде бы тебе стало ясно, с чем мы должны бороться. Прошлую явь мы нашли этого героя за много отсеков отсюда. Он сказал, что крысы его прикончили. От него я и разузнал про тебя. Он меня узнал, бедняга. Он неплохой парень.

– Один из лучших, – согласился Комплейн.

Горло его было стиснуто так, что он почти не мог говорить. Глазами воображения он видел, как дошло до такого страшного финала. Как загипнотизированный, смотрел он на безобразно искалеченное лицо Роффери, в то время как его брат рассказывал дальше.

Крысы схватили Роффери в бассейне, лежавшего без сознания от воздействия газа Гигантов, они взвалили его на что-то вроде носилок и отволокли в свою нору. Там с помощью пыток они начали допрос. Их норы находились между двумя заваленными этажами, куда ни один человек не мог подобраться. Они были буквально переполнены крысами, которые поразительным способом из разных подобранных предметов выстроили себе ямы и логова. Роффери видел там животных, плененных крысами и находящихся в кошмарных условиях. Многие из этих беспомощных зверюшек были физически изуродованы, многие обладали способностью проникать в чужой мозг. Этих мутантов крысы и использовали для допроса Роффери.

Комплейн задрожал. Он хорошо помнил ужас, который ощутил, когда услышал в своем мозгу невнятные вопросы кролика.

Переживания Роффери, поскольку они были более продолжительными, вне сомнения, были гораздо страшнее.

Если крысы чего-нибудь добились, а они должны были знать о людях многое, то и Роффери от них кое-чему научился. Прежде всего, крысы знали корабль, как никто из людей. По крайней мере, со времен катастрофы заросли не представляли для них преграды – они продвигались по узкой щели между этажами, и поэтому так редко попадались на глаза. Они перемещались по тысячам проводов, каналов и труб, которые служили кровеносными сосудами огромного корабля.

– Теперь тебе ясно, почему мне здесь так неуютно, – сказал Грегг. – Я не хочу, чтобы мою голову обглодали до кости. Мне кажется, что крысы – это уже полный конец. Вернемся к твоей девочке. Ты сделал хороший выбор, брат, моя не была такой стройненькой, а суставы ее ног распухали настолько, что она не могла сгибать колени, но в постели это ей не мешало.

Когда они вернулись, Вайанн была рада. Она сидела и пила какой-то горячий напиток. Зато Хаулу было явно не по себе, и он счел необходимым пояснить, что от вида окровавленных бинтов ей сделалось нехорошо, и ему пришлось принести ей что-нибудь попить.

– Осталось чуточку и для вас, капитан, – добавил уродец, – прошу, пейте, будьте добры.

Пока Грегг пил, Комплейн начал готовиться в обратный путь. Он все еще был потрясен встречей с Роффери. Грегг твердо посмотрел на брата. Под его тупым безразличием скрывалась тревога. Вне сомнения, ему не терпелось как можно скорее отвести свою банду на Нос. Быть может, он в первый раз отдавал себе отчет в том, что его младший брат становится силой, с которой следует считаться.

– У меня есть подарок для тебя, можешь взять его с собой, – неумело произнес он.

Он взял с кровати какой-то предмет и вложил его Комплейну в руку.

– Это что-то вроде парализатора. Я забрал его две яви назад у Гиганта, на которого мы случайно наткнулись. Он убивает при помощи пепла, он не прост в обращении и, если ты будешь невнимателен, он может обжечь тебя, но против крыс он крайне эффективен.

«Парализатор» был тяжелым металлическим предметом. Если надавить на спуск, из него испускалась почти невидимая струя жара. Даже стоя в отдалении, Комплейн ощущал жар, но радиус действия оружия был крайне небольшой. Он принял подарок с благодарностью и неожиданно сердечно распрощался с братом. Возвращаясь, он подумал, какое это забавное чувство – радость от встречи с кемто близким.

Вайанн и Комплейн возвращались на Нос без сопровождения. Комплейн был более, чем обычно, насторожен. Ему везде мерещились крысы. Они вернулись к себе без помех и обнаружили Нос, полный криков и суматохи.

IV

На Нос проник Гигант. Он не прошел ни через одну баррикаду, которые, конечно, тщательно охранялись, и все же неожиданно появился в «Отсеке 14» перед девушкой, возвращавшейся с работы. Прежде чем она успела крикнуть, ее схватили, заткнули рот и связали. Больше Гигант ничего не стал с ней делать, а сразу же исчез. Не теряя времени, девушка вытолкнула кляп и принялась звать на помощь. Полиция и стражники немедленно начали поиски пропавшего. Тревожное сообщение о появлении Гигантов казалось тем более опасным, что само происшествие не имело смысла и наверняка предвещало нечто гораздо более опасное и страшное.

Воцарилось всеобщее смятение, решили, что Гиганты прервали свой затянувшийся сон, чтобы вернуть себе власть над кораблем.

В розысках принимали участие магистр Скойт и большинство его людей. В это время они патрулировали на всех этажах вблизи места происшествия.

Вайанн и Комплейн узнали обо всем этом от взволнованного стражника у баррикады.

Пока они шли к своим комнатам, вдалеке слышались свистки. Коридоры были почти пусты, скорее всего большая часть обитателей присоединилась к розыскам. На Носу, как и в Кабинах, любое разнообразие в жизни принималось с большим энтузиазмом.

Вайанн с облегчением вздохнула.

– Таким образом, мы выиграли время, – сказала она. – Я не хочу предстать перед Советом прежде, чем не поговорю с тобой. Не знаю, что ты думаешь, но в одном я совершенно уверена: мы не можем впустить сюда банду твоего брата. Нам с ними не справиться.

Комплейн инстинктивно догадался, что она имеет в виду. Несмотря на то, что он был склонен согласиться с ней, он спросил:

– Тебе доставило бы удовольствие оставить их на растерзание крысам?

– Грегг намеренно преувеличивает возможности крыс, чтобы таким образом пробраться к нам. Если он так опасается крыс, как говорит, то пусть переселяется глубже в Джунгли. Мы в самом деле не можем поселить их к нам. Вся наша организованность исчезла бы.

Вайанн гневно сжала губы. Она была так уверенна в себе, что в Комплейне неожиданно вспыхнула волна несогласия.

Видя ярость в его глазах, она слегка улыбнулась.

– Пойдем ко мне в комнату, Рой, поговорим.

Это помещение, напоминающее жилище Комплейна, скучноватое и почти пустое, с той лишь разницей, что на полу лежал цветастый ковер. Вайанн заперла за собой дверь.

– Я буду вынуждена уговорить Роджера и Совет, что ни под каким видом нельзя пускать к нам племя Грегга. Ты, может, заметил, что у половины людей разного вида повреждения? Я полагаю, что они просто вынуждены принимать к себе всех, даже недоразвитых, любого желающего, кто встретится им в Джунглях, но мы ни в коем случае не можем позволить себе что-нибудь подобное.

– Он знает о Джунглях гораздо больше, чем любой другой, – сказал Комплейн.

Он был раздражен ее упрямством.

– В случае какой-либо вылазки в заросли он был бы незаменим.

Она махнула рукой, потом ласково опустила руку ему на плечо.

– Не будем ругаться. Этот вопрос рассмотрит Совет, а кроме того, у меня есть кое-что более важное, о чем нужно тебе рассказать.

– Прежде чем мы сменим тему… – прервал ее Комплейн, – …Грегг сделал одно замечание, которое меня насторожило. Он считает, что ты пошла со мной за тем, чтобы не спускать глаз с меня. Это верно?

Она изучающе посмотрела на него, серьезность исчезла из ее глаз.

– А если мне нравится смотреть на тебя?

Комплейн оказался в одной из тех ситуаций, откуда нет выходов. Кровь стучала у него в висках, каким-то таинственным образом он знал, что сейчас произойдет. Он швырнул на кровать тяжелое оружие, полученное от Грегга. Ничто было не в состоянии удержать его от того, чтобы обнять, прижать к себе эту неприступную, черноглазую девушку и целовать ее. Впрочем, он не встретил никакого сопротивления с ее стороны, скорее наоборот, а когда она открыла глаза, они были полны такого же дикого восторга, какой испытывал и он.

– «Охотник вернулся с холмов, вернулся домой…» – прошептала Вайанн строчку стихотворения, которое она учила еще ребенком. – Ведь ты теперь останешься на Носу, правда, Рой?

– И ты еще спрашиваешь? – выдохнул он.

Комплейн поднял руку, чтобы коснуться ее волос, которые всегда так восхищали его.

Долгое время они простояли так, обнявшись, всматриваясь друг в друга.

Мгновение длилось вечность.

– Нет, так нельзя, – произнесла наконец Вайанн. – Пойдем, я кое-что тебе покажу, нечто сенсационное. Если нам повезет, мы узнаем множество вещей о корабле.

Вайанн снова стояла на земле, у Комплейна на это ушло гораздо больше времени. Она присела на кровать, а когда Комплейн устроился рядом, расстегнула платье и достала узкую черную книжечку, теплую от ее тепла, и протянула ее Комплейну. Он опустил книжечку и положил руку на ее упругую грудь.

– Лаур, любимая.

Он первый раз громко произнес вслух ее имя.

– Неужели мы именно сейчас должны листать эту проклятую книгу?

Вайанн, растроганная, все же настойчиво вложила книгу ему в руку.

– Должен, – сказала она. – Она была написана твоим предком. Я ее выкрала из шкафа Грегга, когда отослала это чудовище Хаула принести мне что-нибудь попить. Это дневник Грегори Комплейна, некогда капитана этого корабля.

Инстинктивное предчувствие, которое склонило Вайанн к краже дневника, оказалось верным. Правда, в самом дневнике насчитывалось лишь несколько страниц, но заключенный в них смысл оказался поразительным. Вайанн читала быстрее, поэтому Комплейн отдал блокнот ей, а сам, положив голову к ней на колени, слушал ее голос. Трудно было даже вообразить себе что-нибудь столь неожиданное, даже если бы они знали обстоятельства, благодаря которым эти материалы не погибли за столько лет.

Сейчас им было трудно понять что-нибудь, так, ни один из них не знал фактов, на которые ссылался автор, однако, они вскоре осознали конкретную ситуацию, в которой оказались как пишущий, так и все его современники. Катастрофа незапамятных времен неожиданно приблизилась. Капитан Грегори, как скоро поняла Вайанн, был первым капитаном корабля на его обратном пути к Земле. Весьма многозначительная запись появилась почти сразу.

«28.XI.2521.

Возрастающие хлопоты в Сельскохозяйственном Отделе. Уоткинс, биолог 1 класса, появился у меня после утренней инспекции. Доложил, что вялость, появляющаяся у многих видов растений, не проходит, несмотря на постоянное применение железа. На 2% увеличен срок предварительного развития.

Сразу же после него появился лейтенант Стовар, которого экипаж зовет Ноем. Животновод 1 класса. Он так же встревожен состоянием низших животных, как Уоткинс состоянием высших видов растений. Утверждает, что мыши стали размножаться быстрее, что их помет, как правило, недоразвитый. Такие же тенденции проявляются и у морских свинок. В этом нет ничего серьезного, так как большая часть этих животных, согласно с планом, была оставлена на Новой Земле. То, что некоторые остались, это уступка сентиментальности Ноя, хотя его аргументы, что они могут пригодиться для исследований, тоже заслуживает внимания.

30.XI.2521.

Прошлой ночью состоялся наш ежемесячный бал. Моя дорогая жена Ивонна, которая обычно организует эти затеи, приложила немало сил. Выглядела она превосходно, но, конечно же, время оставило на нас обоих ощутимые следы, прямо не верится, что Фрэнку уже 18 лет! Увы, Празднество совсем не удалось.

Это был наш первый бал с той поры, как мы покинули Орбиту «Х», и явно чувствовалось отсутствие колонистов. Такое впечатление, что на борту осталось совсем немного людей. Мы уже в 9 днях пути от Проциона, и перед нами бездна монотонных лет, которые отделяют нас от цели.

Все это – несущественные детали – собственно, мне следовало заняться более важной проблемой – зверями, но тут меня неожиданно отвлекли. Попозже я напишу подробнее.

5.XII.2521.

Времени писать дневник просто нет. На нас обрушилось проклятие.

Почти ни одно животное на борту не в силах стоять на своих ногах, многие уже околели. Остальные лежат вялые, с помутневшими глазами, и начинающиеся время от времени судороги – единственные признаки жизни. Руководитель отдела животноводства, Дистафф, который когда-то ходил вместе со мной в школу, болен, но его подчиненные и Ной делают все, что могут. Кажется, страдающим животным не помогают никакие лекарства. Если бы они могли говорить!

Агрономы пытаются определить причину эпидемии. В этой области они тесно сотрудничают с Исследовательским Корпусом.

Все это, разумеется, вода на мельницу Бассита.

10.XII.2521.

Среди группы обычных докладов я нахожу список больных. Восьмого их стало девять, вчера – девятнадцать, сегодня – сорок один. Наличествует также, с моей точки зрения, совершенно излишняя просьба главного врача Тойнби о встрече со мной.

Я отправился опять в госпиталь, чтобы побеседовать с ним. Он утверждает, что причиной заболевания является пищевое отравление неустановленного происхождения.

Тойнби был, как всегда, крайне ученым и красноречивым, но он не сказал ничего конкретного. Как он объяснил мне, его пациентов атаковало то же, что и растения, и животных. Они производят угнетающее впечатление, большая часть их – дети. Как и животные, они лежат расслабленные, лишь время от времени по ним прокатываются судороги. Кроме того, у них высокая температурв и явно поражены речевые центры.

В госпиталь никого не пускают.

14.XII.2521.

Все дети и вся молодежь лежат в госпитале и страдают.

Болеют и взрослые. Общее число больных сейчас равно 109. Это почти одна четвертая часть всего населения корабля. К счастью, взрослые кажутся более крепкими. Дистафф вчера умер, но он уже раньше был болен.

До сих пор этот страшный паралич не доводил до смерти. Лица везде полны тревоги, и я с трудом заставлю себя глядеть на них.

17.XII.2521.

О Господи, если не отвратил ты лица своего от нас в момент старта, то не отвращай и сейчас! Девять дней прошло с момента, как заболели первые 9 человек. 8 из них сегодня умерли.

Мы все считали, а Тойнби уверял нас в этом, что им стало лучше. Вялость продолжалась неделю, последние два дня больные были спокойны, хотя высокая температура еще сохранялась. Трое могли говорить. Они утверждали, что чувствуют себя неплохо, другие шестеро были еще без сознания. Смерть пришла неожиданно и спокойно. Исследовательский Корпус производит вскрытие трупов. Шейла Симпсон – единственный человек из первой группы, который еще жив. Это тринадцатилетняя девчушка. Ее горячка несколько спала, может быть, она и не умрет. У следующих больных утром кончается девятидневный цикл. Меня одолевают злые предчувствия. На сегодняшний день болеют 188 человек, многие из них лежат у себя, потому что госпиталь переполнен.

Рабочие силовой станции исполняют обязанности санитаров. Бассит двоится и троится. После ленча ко мне явилась делегация, которая состояла из 20 офицеров под руководством Уоткинса – сплошь солидные люди. Они потребовали, чтобы мы повернули к Новой Земле, пока еще не стало слишком поздно. Разумеется, мне пришлось их отговорить от этого. Среди них был бедняга Круикшенк из Корабельной Прессы. Его сын был одним из тех восьмерых, которые умерли сегодня утром.

18.XII.2521.

Не могу спать. Сегодня утром заболел Фрэнк, несчастный парень. Он лежит совсем неживой, словно труп, и смотрит. На что? Он оказался только одним из 20 новых случаев. Теперь начинают болеть и пожилые люди. Я был вынужден изменить ранее существовавший распорядок дня на корабле. Еще пара дней и от него придется совсем отказаться. Благодарю Господа, что большинство устройств работает автоматически и на самоконтроле.

Из десятерых человек, для которых кончился девятидневный цикл, умерли семеро. Трое остались пока на краю гибели. Никаких перемен у маленькой Шейлы. Никто ни о чем другом не говорит, кроме как о «девятидневной заразе».

Я приказал запереть Бассита в одиночку за распространение паники. Я слишком устал от длительной инспекции Отдела Растений вместе с сотрудниками отдела и Уоткинсом, который после неудавшейся вчерашней авантюры держится сухо.

Ной сказал мне, что эпидемия охватила 90% животных, из которых около 45% выздоровело. Я бы хотел, чтобы показатели у людей оказались такими же обнадеживающими. К несчастью, как раз хуже всего переносят заболевание наиболее развитые животные: лошади не перенесли его и, что еще хуже, коровы тоже. Овцы тяжело болели, свиньи и собаки сравнительно легче. Мыши и крысы выжили все, и их способность к размножению оказалась не нарушена.

Обычные, растущие на Земле растения проявили более-менее такую же сопротивляемость. Здесь все время кипела адская работа, и вдесятеро уменьшившийся персонал все же превосходно справился с очисткой целых акров грядок. В соседних помещениях Монтгомери задумчиво продемонстрировал мне свои водоросли. Полностью извлеченные из хлороза, если это только был хлороз, они сейчас более активны, чем когда-либо. Похоже на то, что их вариант девятидневной заразы пошел им на пользу. Мы активно производим пять сортов кислородопроизводящих водорослей: 2 «влажных», один «псевдовлажный» и 2 «сухих» сорта, являющихся съедобным вариантом одного из ранних сортов, который несколько сотен лет назад был выведен из дикого примитивного вида.

В Отделе Производства Растений поддерживается высокая температура, и Монтгомери считает, что именно это оказало столь благотворное влияние. Позвонили в Корпус. Ученые обещают (не в первый раз уже), что приготовят лекарство к утру. К несчастью, большинство научных сотрудников болеют, и этим делом занимается какая-то женщина по фамилии Пэйн.

21.XII.2521.

Я покинул рулевую и скорее всего навсегда. Шторы не иллюминаторах задвинуты, теперь не видно больше этих омерзительных звезд. Корабль охватывает унылая безнадежность. Более чем половина экипажа хворает девятидневной заразой, а из 66 человек, проболевших полный цикл, умерли 46. Однако, процент смертности уменьшается с каждым днем, но те, кто остался в живых, до сих пор пребывают в состоянии спячки. Шейла Симпсон, например, почти не двигается. Руководить чем-либо становится все более сложно, связи с отдельными частями корабля почти не существует, поскольку все связисты больны.

Повсюду встречаются группы мужчин и женщин, которые держатся вместе и чего-то ожидают. Царит общая апатия – или наоборот – бесшабашность. У меня перед глазами стоит страшная картина: никто из нас не остался в живых, но наш проржавевший гроб продолжает лететь дальше, чтобы через тысячи лет оказаться в зоне притяжения какой-нибудь звезды. Такой пессимизм – проявление слабости, даже Ивонна не в силах расшевелить меня.

Ученые наконец-то установили причину болезни, но похоже на то, что теперь это уже не имеет значения, попросту слишком поздно до этого докопались. В любом случае результаты исследований упрощенно выглядят так: прежде чем мы покинули новую планету, произошла полная замена воды, все предыдущие запасы воды были выброшены на орбите, а их место заняли новые. Автоматический процесс, основанный на поглощении влаги из воздуха, чтобы потом вновь пустить ее в водопроводную сеть, все время действовал безукоризненно, но, конечно же, вода, многократно использованная, становится, мягко говоря, затхлой. У новой воды, взятой из источников на Проционе, был отличный вкус. Разумеется, ее подвергли анализу на примеси, но, очевидно, не так тщательно, как следовало бы. Методы исследований на протяжении многих поколений подвергались некоторым изменениям, хотя в настоящее время всякие претензии и поиски виновных не имеют никакого смысла. Попросту говоря, в воде содержался белок, который просочился сквозь наши фильтры.

Джун Пэйн из Научного Отдела – быстрое и сообразительное юное создание, которой гиперагофобия не позволила вместе с мужем остаться на Проционе. Она простеньким способом объяснила мне весь этот процесс. Белки состоят из соединений различных аминокислот. Аминокислоты, являясь основным строительным материалом, соединяются в клетки белка, образуя пептидные цепочки. Несмотря на то, что известное количество аминокислот равно двадцати пяти, они могут образовывать бесчисленные комбинации белковых молекул. Нам на горе в воде с Проциона оказалась двадцать шестая аминокислота.

В цистерне произошел гидролиз белка на его составляющие элементы, как это, скорее всего, происходит на планете. Тем временем все живые организмы на борту: люди, животные и растения потребляли много галлонов воды ежедневно. В их организмах аминокислота вновь создавала белковые молекулы, которые, попадая в клетки и используясь как топливо, сгорали в сложном процессе метаболизма, вновь расщепляясь на аминокислоты.

Двадцать шестая аминокислота вызывает нарушение этого процесса. Ее присутствие служит причиной возникновения слишком сложной белковой молекулы, чтобы животные и растения могли нормально ее использовать. Именно этот факт, собственно, и послужил причиной общей вялости. Как разъяснила Пэйн, более сложная пептидная цепочка, появляющаяся при наличии новой кислоты, связана с несколько большей силой притяжения на Новой Земле. Следует признать, что мы очень мало знаем о том, как именно тяготение влияет на создание свободных молекул. Поселения в новом мире должны в данный момент находиться в такой же трагической ситуации, как и мы.

Но жители их имеют перед нами преимущество в том, что умирают под открытым небом.

22.XII.2521.

Вчера у меня не было времени, чтобы закончить, сегодня же наоборот – его у меня больше, чем достаточно.

Измученный Тойнби сообщил мне о следующих 14 смертях.

Девятидневная зараза безраздельно владеет кораблем. Моя дорогая Ивонна оказалась последней из ее жертв. Я уложил ее на постель, но смотреть не могу. Это слишком страшно. Я совсем перестал молиться.

Заканчиваю писать о том, что рассказала мне эта малышка Пэйн. Она проявила осторожный оптимизм в оценке шансов экипажа выжить. Организмы заболевших вроде бы лишены всякой активности, но их внутренняя защитная структура борется со слишком сложными белковыми молекулами. Организм достаточно гибкий выйдет из этого сражения победителем, приспособившись к изменившейся ситуации. «Одной большой молекулой белка нельзя так уж здорово нам помешать», – смело утверждала мадам Пэйн. Белки находятся во всех живых клетках, и после опасного для жизни периода новый, незначительно отличающийся белок будет скорее всего устраивать организм. Новая аминокислота, названная «пэйнином», о чем небрежно проинформировало меня это сообразительное юное создание, установлена, и как ранее известный лейцин или лизин, оказывает явное влияние на рост. Каким будет это влияние, станет возможным установить только после длительных наблюдений, на которые, как мне кажется, у нас просто не останется времени. Зато некоторые краткосрочные последствия у нас перед глазами. Растения по большей части приспособились к пэйнину, и когда это произошло, начали бурно развиваться. Животные приспособились в зависимости от вида с теми последствиями, что лишь воспроизводство свиней резко увеличилось.

По мнению Пэйн тех, кто остался в живых после болезни, следует считать мутантами. Она определила это, как мутация в незначительной степени. Кажется, высокая температура, поддерживаемая в Сельскохозяйственном отсеке, оказалась в значительной степени благоприятной.

Я отдал распоряжение, чтобы теплоцентраль подняла температуру на 9 градусов. Собственно, это был наш единственный шаг, продиктованный заботой обо всех.

Похоже на то, что чем сложнее организм, тем болезненнее протекает в нем процесс приспособления к новому белку. Это очень плохо для человека – а точнее говоря, для нас.

24.XII.2521.

Тойнби, а следом за ним и Монтгомери, заболели. Это 2 из пяти новых случаев. Необычный белок вроде бы уже выполнил большую часть своего предназначения.

Анализируя сведения о состоянии больных, героически сообщаемые мне из госпиталя, я пришел к выводу, что чем старше человек, тем дольше он сопротивляется заболеванию, но зато у него гораздо меньше шансов на выживание, если болезнь все-таки его настигнет. Я спросил об этом Пэйн, когда она явилась ко мне без вызова, чтобы меня проведать (теперь она сама именует себя руководителем Отдела Исследований первого класса, и мне остается только благословлять ее сообразительность), но она считает, что возраст не имеет в данном случае большого значения.

Молодые всегда все лучше переносят, чем старые.

Маленькая Шейла Симпсон выздоровела!

Долгие 16 дней назад она оказалась одной из первых. Я пошел проведать ее. Она выглядела здоровой, только очень нервной и какой-то быстрой в движениях. У нее все еще повышенная температура, но, что бы там ни случилось, это был первый случай выздоровления. Это абсурдно, но я оптимист! Если сотня мужчин и женщин останутся в живых, то потомки их приведут корабль к цели. Нет более низкого предела для спасения рода человеческого от вымирания? Ответ, вне сомнения, кроется где-то в библиотеке, среди унылых томов, написанных и напечатанных предыдущими обитателями корабля. Глупая история, но сегодня вспыхнул мятеж, во главе которого стояли и «папаша» Морфи, единственный из оставшихся в живых оружейников, и сержант Тангстен из Бортовой Полиции. Они впали в безумие и, пользуясь ручным ядерным оружием, которое мы не оставили на Проционе, убили шесть своих спутников и причинили немало разрушений в средней части корабля. Это достаточно странно, но меня они не искали.

Я приказал разоружить их и посадить под замок. Все оружие, за исключением непролитического, или как все его называют, парализаторов, заставил собрать и уничтожить, чтобы избежать угрозы кораблю в дальнейшем. Парализаторы действуют исключительно на нервную систему, на неорганическую материю они не оказывают влияния.

25.XII.2521.

Еще одна попытка мятежа. Она произошла, когда я находился в Сельскохозяйственном Отделе. Как один из важнейших на корабле, он должен работать любой ценой. Кислородопроизводящие водоросли оставлены в покое, так как они сами о себе превосходно заботятся. Уже упоминавшаяся «сухая» водоросль разрослась, перебираясь с грядки на грядку, и на пол, и похоже на то, что она становится самостоятельной. Я как раз осматривал ее, когда вошел Ной Стовер с парализатором и группой рассвирепевших молодых женщин. Он выстрелил в меня. Когда я пришел в себя, они уже перенесли меня в рулевую рубку и начали угрожать смертью, если я немедленно не поверну корабль к Новой Земле.

У меня немало времени ушло на то, чтобы объяснить им, что для поворота на сто восемьдесят градусов при относительной скорости 1328,5 потребуется примерно пять лет.

В конце концов, продемонстрировав им цифровые данные на таблицах, я убедил их. Однако, они оказались настолько потрясенными этой новостью, что решили убить меня в любом случае.

Кто меня спас? Не мои офицеры, о чем я с сожалением сообщаю, а всего лишь Джун Пэйн, и всего лишь в одиночку! Моя маленькая героиня из Научного Отдела! Она набросилась на них с такой силой и яростью, что они с Ноем во главе были вынуждены убежать. Сейчас я слышу, как они бесчинствуют на соседних этажах – добрались до запасов алкоголя.

26.XII.2521.

У нас уже шесть совершенно здоровых людей, включая и маленькую Шейлу. Все они температурят, все они двигаются нервно и быстро, но говорят, что чувствуют себя хорошо. К счастью, они совершенно не помнят тех мучений, которые пережили. Тем временем зараза собирает свой дальнейший урожай.

Доклады из госпиталя перестали поступать, но мне кажется, что работоспособными остались еще около пятидесяти человек. Пятьдесят! Предел их сопротивляемости, как и моей, неуклонно приближается. Нельзя избежать накопления чужого белка, но поскольку причудливые сочетания аминокислот возникают случайно, некоторые из нас избегали рокового воздействия дольше, чем другие. Так, по крайней мере, утверждает Джун Пэйн.

Она снова была у меня, и я ей искренне благодарен за оказанную помощь. Кажется, я чувствую себя одиноким, так как неожиданно обнаружил, что держу ее в объятиях и целую.

Внешность ее очень привлекательна, и она на пятнадцать лет моложе меня. Разумеется, это была глупость с моей стороны. Она мне заявила (ох, есть ли какой-нибудь смысл в бесконечном повторении одних и тех же аргументов?), что ей одиноко, страшно, что у нее осталось немного времени, так почему бы нам не любить друг друга?

Я ее выгнал, но мой внезапный гнев говорит о том, как меня к ней тянет. Теперь я жалею, что был таким несдержанным. И все же я не могу перестать думать об Ивонне, которая страдает рядом, в соседнем помещении. Нужно вооружиться и на следующий день осуществить чтото вроде инспекции корабля.

27.XII.2521.

Я отыскал двух младших офицеров: Джона Холла и Маргарет Престеллан, которые сопровождали меня в обходе корабля. Мужчины все еще работали изо всех сил. Ной организовал что-то вроде опеки и кормит тех, кто пережил девятидневную заразу. Каким будет отдаленно последствие этой катастрофы? Кто-то освободил Бассита. Он бродит как ненормальный и все же привлекает к себе слушателей. Я мог бы почти поверить в его Науку. В этом могильнике легче поверить в психоанализ, чем в Господа.

Мы отправились в Сельскохозяйственный Отдел. Выглядит он поразительно, животные свободно живут среди растений.

А эти водоросли! «Сухой» вид под воздействием пэйнина подвергается мутации.

Он выбрался в коридор вблизи секции водорослей, а его корни гнали перед собой почву. Совершенно так, как если бы он был наделен собственным разумом! Не в силах избавиться от несколько абстрактных видений, как водоросли разрастаются и заполняют весь корабль, я пошел в рулевую рубку и включил устройство, запирающее все переходные двери вдоль Главного Коридора. Это должно затруднить дальнейшее продвижение растений. Фрэнк проснулся, вялость прошла, но меня он не узнал. Навещу его на следующее утро.

Сегодня заболела очаровательная, полная жизни Джун! Она была неподвижна и страдала, впрочем, как она и предвидела. Каким-то предательским образом ее вид потряс меня больше, чем вид Ивонны. Я хотел бы…

Но какое это имеет значение, чего бы я хотел? ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ!

28.XII.2521.

Престаллан напомнил мне, что прошло Рождество Христово.

Я совершенно позабыл об этой ерунде. Поэтому так резвились эти пьяные бунтари. Несчастные глупцы!

Фрэнк сегодня узнал меня. Я это понял по его глазам, хотя он все еще не может говорить. Если он станет когда-нибудь капитаном, то совершенно непохожего корабля.

20 исцелений. Это явный прогресс и надежда. Бедствие превратило нас в мыслителей. Лишь сейчас, когда долгое путешествие не означает больше ничего, кроме как возвращения во мрак, я начинаю сомневаться в каком-то смысле Межзвездных путешествий. Как много мужчин и женщин должны были думать то же самое, запертые в этих многовековых стенах на своем пути к Проциону.

В служении этой многомудрой идее жизнь их текла меж пальцев и совсем напрасно. И столь многим предстоит умереть на корабле, прежде чем наши потомки достигнут Земли. Земля! Я молюсь, чтобы сердце людское смягчилось, чтобы перестали они быть такими жесткими, как те металлы, которые так любили люди и которым служили, только то огромнейшее развитие техники, которым был отмечен 24 век, могло привести к созданию этого изумительного корабля, и все же чудо это отвратительно и совершенно напрасно. Только в эру технологии могли решиться обречь на пожизненное заключение в корабле еще не рожденное поколение, лишая чувств и стремлений. Началом технологической эры может служить воспоминание о Вавилонской башне. Это весьма знаменательный факт в моем представлении. Но что нам остается, как не надеяться, что эта бесконечно длящаяся агония завершится раз и навсегда как на Земле, так и в Новом мире Проциона…»

Дневник на этом кончился.

Вайанн несколько раз приходилось прерывать чтение, чтобы успокоить дрожь в голосе. Ее воинственная манера держаться совершенно исчезла, и в эти минуты она была всего лишь сидящей на постели и близкой к слезам девушкой. Когда она закончила, то заставила себя еще раз прочитать первые строки дневника, которые ускользнули от внимания Комплейна. Энергичным порывистым почерком капитан Грегори Комплейн писал: «Мы направляемся в сторону Земли, зная, что люди, которые увидят ее небо, родятся не раньше, чем последовательно сменятся шесть поколений».

Вайанн прочитала это вслух дрожащим голосом и разревелась.

– Ты не понимаешь? – крикнула она. – Ох, Рой. Путешествие должно было длиться только 7 поколений, а ведь мы же 23-е. Мы давно уже миновали Землю, и теперь ничто уже нас не спасет!

Без слов, но и без всякой надежды Рой попытался успокоить ее, но любовь людей была не той силой, которая могла вырвать их из этой нечеловеческой ловушки. Когда Вайанн перестала, наконец, всхлипывать, он заговорил. Он слышал, что голос его ломается, но говорил дальше, главное для того, чтобы успокоить и отвлечь ее внимание, точнее внимание их обоих, от этой трагедии.

– Этот дневник объясняет очень многое. Мы должны взять себя в руки и радоваться тому, что теперь мы знаем так много. Прежде всего, он объясняет причины катастрофы. Теперь это не поразительная легенда, а уже чтото ощутимое, что можно использовать. Наверное, нам никогда не узнать, остался ли жив капитан Грегори, но это наверняка удалось его сыну, так как фамилия не исчезла. Может быть, удалось выжить Джун Пэйн, потому что в какой-то мере она похожа на тебя. Но одно ясно: погибли не все, небольшие группы оставшихся в живых начали образовывать племена. А тем временем водоросли почти целиком заполнили корабль.

– Но кто мог предположить, – прошептала девушка, – что водорослей здесь быть вообще не должно. Они же являются элементами живой природы. Такими они, по крайней мере, кажутся…

– Лаур! – неожиданно выкрикнул, перебивая ее, Комплейн.

Он сел и схватился за странное оружие, полученное им от брата.

– Это оружие? Дневник говорит, что все оружие, кроме парализаторов, было уничтожено. Это значит, что эта штуковина не может быть оружием!

– Может быть, о ней забыли?

– Может быть, забыли, а может, и нет. Это устройство, выделяющее тепло, должно служить для того, чего мы не знаем. Я его испробую.

– Рой, осторожнее! – крикнула Вайанн. – Ты устроишь пожар!

– Я его проверю на чем-нибудь таком, что не горит. Я говорю тебе, Лаур, мы сделаем открытие, клянусь.

Он осторожно взял оружие, направив ствол в сторону стены. На верхней гладкой поверхности стены был нарост, на него Комплейн и направил оружие, надавив на небольшую кнопку так же, как это делал его брат.

Узкая, почти незаметная струя тепла коснулась стены, и сразу же на ее матовой поверхности появилась светлая линия, которая удлинялась и расширялась. Комплейн поспешно вновь надавил на кнопку.

Поток жара оборвался, осталось только отверстие, через которое был виден коридор.

Они застыли, как громом пораженные, глядя друг на друга.

– Мы должны сообщить об этом Совету, – произнес, наконец, Комплейн с уважением в голосе.

– Подожди, Рой! – попросила Вайанн. – Милый, есть одно место, где я хотела бы испробовать это оружие. Ты пойдешь со мной туда, до того как мы расскажем кому-либо о своем открытии?

Когда она оказалась в коридоре, то с некоторым удивлением обнаружила, что охота на Гигантов все еще продолжается. Вот-вот должна была наступить темнота, длящаяся как обычно следующую сонявь.

Все, не принимающие участия в облаве, уже готовились ко сну за закрытыми дверями своих жилищ.

Корабль казался полностью покинутым и примерно так он должен был выглядеть, когда половина экипажа умирала от девятидневной заразы. Вайанн и Комплейн шли быстро, никем не замеченные. Когда неожиданно наступила темнота, девушка ни слова не говоря, включила фонарик, прикрепленный к ее поясу.

Комплейна поразило упорство, с каким она не поддавалась отчаянию. Ему не потребовалось подвергать себя более тщательному анализу, чтобы установить, что он обладает схожими качествами. Неясное подозрение, что на пути могут попасться крысы, Чужаки, Гиганты или же все они сразу, охватило его настолько сильно, что он всю дорогу не выпускал парализатора из одной руки, а тепловой излучатель из другой. Однако, ничто не помешало их пути. Они благополучно добрались до «Отсека 1» и металлической лестницы.

– Согласно плану твоего друга Маррапера, – сказала Вайанн, – рулевая должна находиться здесь, за этими ступенями. На плане она производит впечатление просторного помещения, но там лишь небольшое помещение с полукруглыми стенами, разве не возникает предположение, что стены были установлены там, чтобы преградить доступ в рулевую.

– Ты думаешь, капитаном Грегори?

– Не обязательно. Скорее всего, это сделано позже. Иди и направь на них свое оружие.

Они поднялись по ступенькам и остановились, разглядывая обступившие их металлические стены. Они не могли избавиться от мысли, что близки к раскрытию какой-то тайны. Вайанн больно стиснула ему руку.

– Попробуй вон там, – прошептала она, указывая куда попало.

В то мгновение, когда он включил излучатель, она погасила свет.

В темноте перед направленным на стену стволом появилось красноватое пятно, которое почти сразу же сделалось более ярким, трансформируясь в светящийся квадрат. Неожиданно стороны квадрата разошлись, а находящийся между ними металл свернулся, как сухой лист, открывая отверстие, через которое можно было пройти.

Чувствуя какой-то резкий запах, они терпеливо ждали, пока края отверстия остынут. Внутри, в огромном, слабо освещенном в этот момент помещении они могли видеть небольшой фрагмент чего-то неопределенного, что полностью превосходило весь их жизненный опыт.

Когда края квадрата остыли настолько, что мимо них можно было пройти без опасений, они медленно отправились в сторону странного явления.

Огромные жалюзи, закрывавшие весь гигантский, достигавший 270 футов, обсервационный купол, находились в том положении, каким много лет назад их оставил капитан Грегори Комплейн.

Не исчез даже оставленный по небрежности на балюстраде ключ, который сделал невозможным полное их закрытие. Таким образом, осталась маленькая щелка, притягивавшая Комплейна и девушку так, как свет притягивает водоросли.

Она начиналась почти на уровне пола и обрывалась высоко над их головами, открывая узенькую полоску космоса. Как много напрасно загубленых лет прошло с тех пор, как последний участник экспедиции выглядывал в бескрайнюю пустоту.

Голова к голове, Комплейн и девушка смотрели сквозь щель, стараясь осознать то, что видят: совсем немногое, крохотный краешек мироздания и его звезд, слишком мало, чтобы наполнить их мужеством и надеждой.

– Какое может иметь значение то, что корабль пролетел мимо Земли? – Вайанн с облегчением вздохнула. – Мы нашли рулевую. Когда мы научимся управлять в ней, то направим корабль к ближайшей планете. Трегонин говорил нам, что у большинства солнц есть планеты. Мы это сделаем! Я знаю, мы справимся! Теперь все уже станет простым.

В неярком освещении рулевой она подметила какой-то слабый свет в глазах Комплейна, словно он безгранично изумлен.

Она обняла его, неожиданно испытав желание приласкать так, как это она всегда делала со Скойтом. Независимость, которую так настойчиво вдалбливали в Кабинах, на мгновение покинула Комплейна.

– В первый раз, – сказал он, – я представил себе… я окончательно понял, что мы на корабле на самом деле.

Ноги его в эту минуту были как ватные. Она восприняла его слова как упрек в собственный адрес.

– Твой предок стартовал с Новой Земли, – заявила она. – А ты кончишь путь на Земле Самой Новой!

Она включила фонарик, поспешно направив луч света на длинные ряды командных пультов, которые до сих пор оставались во тьме. Бесчисленные шеренги индикаторов, которые в свое время делали это помещение центром нервной системы корабля, ряды переключателей, собранные воинственными группами датчики, рычаги, кнопки и экраны, все то, что олицетворяет собой внешний облик сил, правящих кораблем, было сплавлено вместе в массу, напоминающую лаву. На всех стенах рубки бесчисленные приборы напоминали грозди металлолома. Ничто не было пощажено. Свет, все быстрее метавшийся по стенам, был не в состоянии обнаружить ни одной целой детали. Рулевая рубка была уничтожена.

Часть четвертая

Великое открытие

I

Слабый свет на контрольных плафонах освещал километры переплетающихся коридоров. В одном конце корабля начали увядать водоросли, поскольку каждая темная сонявь означала для них неизбежную гибель, в другом магистр Скойт со своими людьми в свете фонариков вел поиски Гиганта. Группа Скойта, продвигаясь вдоль самых нижних этажей силового сектора, практически очистила двадцать секторов Носа от всяческой жизни.

Наступившая темнота напугала отца Маррапера, когда тот возвращался в свою комнату от советника Трегонина. Маррапер осторожно вкрадывался в доверие библиотекаря в ожидании той минуты, когда Совет Пяти возродится заново как Совет Шести – разумеется, этим шестым советником Маррапер видел себя. Он осторожно брел в темноте, несколько побаиваясь, что перед ним появится какой-нибудь Гигант.

И это чуть было не произошло.

В паре шагов перед ним внезапно распахнулась дверь, и коридор залил яркий свет. Напуганный Маррапер остановился. Свет мигал и передвигался, превращая тени света в стаи шевелящихся призраков по мере того, как обладатель фонарика крутился в комнате. Минуты спустя в двери появились две огромные фигуры, ведущие третью, меньшего размера, причем низкорослый человек качался и производил впечатление больного. Вне сомнения, это были Гиганты – их рост достигал шести футов.

Источник поразительно яркого света был укреплен на голове одного из них, и это от него разбегались причудливые тени, когда Гигант наклонялся, чтобы поддержать более низкого спутника. Они отошли на несколько шагов вглубь коридора и остановились, повернувшись спиной к Марраперу.

В этот момент свет упал на лицо невысокого человека. Это был Фермор!

Обнявшись и обменявшись несколькими словами с Гигантами, Фермор наклонился и приложил раскрытую ладонь к стене, выполнив при этом странный жест. Его рука с направленными вверх пальцами была какое-то время освещена фонарем. Под ее нажимом часть стены отошла вверх. Несомненно, Гиганты отвели ее еще выше, освобождая таким образом проход.

Сначала они помогли спуститься вниз Фермору, потом вошли сами и захлопнули люк. Слабый свет квадратного контрольного плафона сделался единственным источником света в длинном коридоре.

И тут к Марраперу вернулся голос.

– Спасите! – завопил он. – На помощь! Они за мной гонятся!

Он принялся ломиться в соседние двери, и не дождавшись изнутри никакого ответа, попросту открыл их. Это была комната работников, в данный момент пустая, так как ее обитатели сопровождали в это время Скойта и стражников.

В одной из комнат Маррапер наткнулся на мать, сидевшую в полумраке и кормившую ребенка. Она и ребенок немедленно завыли от страха. Суматоха вскоре привлекла внимание людей с фонариками. Это были в основном мужчины, занятые охотой на Гиганта, невероятно возбужденные выпавшими на их долю переживаниями. При известии, что именно здесь, в центре их района, появились Гиганты, они принялись голосить еще громче, чем Маррапер. Народ прибывал, крики усиливались. Маррапера прижали к стене, и он без конца повторял свой рассказ одному за другим появившимся офицерам, пока, наконец, один из капитанов Комитета Спасения, Пэнгвам, не пробился энергично сквозь толпу и не расчистил место рядом с Маррапером.

– Кого-нибудь менее отважного, чем я, это могло бы напугать, – заявил все еще дрожащий Маррапер.

– Покажи мне то место, через которое, согласно твоим рассказам, ушли Гиганты, – приказал он. – Покажи мне это место.

Маррапер указал рукой на прямоугольник, отмечающий место, где исчезли Гиганты.

Линия была толщиной с волос и почти незаметна. Внутри прямоугольника на одной из его граней виднелось странное восьмиугольное отверстие в полдюйма. Кроме этого ничего не было видно, что бы отличало ловушку от остальной части стены. По приказу Пэнгвама двое мужчин попытались открыть люк, но щель оказалась настолько узкой, что в нее с трудом проходил лишь ноготь.

– Не хочет он открываться, сами видите, – заявил один из мужчин.

– Бога за это благодарите! – крикнул Маррапер, неожиданно представивший, как из распахнувшегося отверстия на него обрушиваются толпы Гигантов.

Кто-то, наконец, известил Скойта. Лицо магистра стало еще более строгим, чем обычно. Слушая Пэнгвама и Маррапера, он машинально длинными пальцами разглаживал морщины на щеках. Несмотря на усталость, мозг его работал четко.

– Такие люки, – сказал он, – размещены через каждые сто шагов по всему кораблю. Мы никогда не знали, для чего они служат на самом деле, так как не умели их открывать, но, как видим, Гиганты это делают без труда. Теперь мы не можем иметь ни малейшего сомнения, что бы мы об этом раньше ни думали, что Гиганты существуют. По им одним ведомым причинам раньше они таились, а теперь стали показываться. С какой же целью, как не для захвата корабля.

– Это тот люк… – начал было Маррапер.

– Этот люк, – перебил его Скойт, – ключ ко всему делу. Помнишь, твой приятель Комплейн рассказывал, что когда Гиганты схватили его, то втянули его через какоето отверстие в низкий замкнутый туннель, который не был похож ни на одну из известных нам частей корабля. Вне сомнения, это было пространство между бортами, и попал он туда через такой же люк. Все люки соединяются, и если Гиганты могут открыть один, то так же могут открыть и другие!

Собравшаяся в коридоре толпа взволнованно зашумела, глаза у всех блестели. Фонарики давали мало света, и для большей безопасности люди собрались в кучу.

Маррапер откашлялся и поковырял мизинцем в ухе, словно это было последнее реальное деяние, на которое он был еще способен.

– Господи, это значит, что наш мир окружен тонкой пленкой другого мира, в который у Гигантов есть доступ, а у нас нет.

Скойт кивнул:

– Не особо приятная перспектива, правда, святой отец?

Пэнгвам коснулся его плеча, и Скойт недовольно повернулся. За ним стояли трое из Совета Пяти: Биллой, Дюпон и Раскин. Они были обеспокоены и рассержены:

– Ни слова больше, магистр Скойт, – произнес Биллой. – Мы слышали большую часть того, что здесь говорилось, и считаем, что это не тема для публичной дискуссии. Будет лучше, если вы отведете этого священника в помещение Совета, там и поговорим.

Скойт почти не колебался.

– Совсем наоборот, советник Биллой, – важно заявил он. – Это дело касается каждого живущего на корабле. Каждый должен узнать об этом как можно скорее. Я боюсь, что мы вступили в критическую для нас фазу жизни.

И хотя он явно противоречил Совету, на лице Скойта отразилось столько боли, что Биллой не обратил внимания на все остальное. Вместо этого он спросил:

– Почему вы говорите о критической фазе?

Скойт развел руками.

– Сами подумайте. Гигант неожиданно появляется в «Отсеке 14» и хватает первую попавшуюся девицу. Причем делает это так, что девчонке удается быстро сбежать. Почему? Для того, чтобы поднять тревогу. Позже он вновь появляется в районе силовой, хочу добавить, что все это он делает с наименьшим риском для себя, так как всегда может скрыться через один из этих замаскированных люков, если ему только этого захочется. Далее, время от времени мы получаем сообщения, что встречались с Гигантами, но скорее всего эти встречи были случайными. Этот же случай не похож на случайность. В первый раз Гигант хотел, чтобы его видели, иначе вам никогда не удалось бы объяснить это бессмысленное нападение на девушку.

– Но зачем же он хотел, чтобы его видели? – жалобно спросил советник Раскин.

– Мне это совершенно ясно, советник, – вмешался Маррапер. – Чтобы отвлечь внимание, пока другие будут вызволять Фермора из заточения.

– Верно, – невесело согласился Скойт, – это произошло тогда, когда мы только собирались допросить Фермора, едва начали обрабатывать его… Это была уловка, чтобы устранить всех с дороги, пока Гиганты будут освобождать Фермора. Теперь же, когда Гиганты знают, что мы убедились в их существовании, они будут вынуждены перейти к делу, если только мы не начнем первыми! Священник, встань на четвереньки и покажи, что, по твоему мнению, делал Фермор, чтобы открыть эту дверь?

Маррапер, сопя, исполнил приказание.

Свет всех фонарей был направлен на него. Он пододвинулся к дверце сбоку, неуверенно посматривая наверх.

– Мне кажется, что Фермор находился здесь, – сказал он, – а потом приподнялся таким образом, вот так приложил руку и сделал пальцами вот так, а потом… Нет, Господи, я уже знаю, что он сделал! Скойт, смотри!

Маррапер пошевелил стиснутой рукой. Раздался негромкий щелчок, люк поднялся, и дорога к Гигантам открылась перед ними.

– Лаур Вайанн и Рой Комплейн медленно возвращались в заселенную часть Носа. Шок, вызванный открытием полностью уничтоженной рулевой, оказался слишком сильным.

Снова, но на этот раз сильнее, Комплейна охватила жажда смерти. Сознание полного краха действовало как яд. Недолгое вдохновение от жизни на Носу, счастье, которое принесла ему Вайанн, все это оказалось почти ничем перед безумием, поджидающим его с детства.

Погруженный в собственное отчаяние, он неожиданно засвистел. Этому он был обязан старой Науке Кабин, которую еще так недавно отмел с таким презрением.

Словно эхо, вернулся голос священника: «Все мы – дети греха, а дни наши проходят в страхе. Долгое Путешествие всегда имеет свое начало, мы дышим гневом, пока можем, чтобы, избавляясь от своих природных наклонностей, спастись от внутренних конфликтов». Комплейн инстинктивно выполнил ритуальный жест гнева. Он позволил, чтобы ненависть росла в нем, питаясь всеми выпавшими на его долю несчастьями, чтобы она согревала его в настигнувшей их печальной тьме.

Вайанн плакала, припав головой к его плечу. То, что и она тоже страдает, только усиливало его ярость. Он весь бурлил внутри. Ярость нарастала, лицо его скривилось в гримасу, он принялся выкрикивать все обиды, случившиеся с ним и другими, соединяя их вместе, наливая как желчь. Неудержимый, бешеный гнев заставил его сердце биться быстрее. Немного погодя он почувствовал себя лучше, и даже оказался в состоянии несколько утешить Вайанн, отвести ее до заселенных людьми отсеков.

Когда они приблизились к жилым помещениям, то сразу же услышали странный дребезжащий шум. Звук был загадочным, лишенным ритма, нерегулярным. Они ускорили шаги, обмениваясь взволнованными взглядами. Первый же человек, которого они встретили, какой-то фермер, быстро подошел к ним.

– Инспектор Вайанн, – сказал он, – магистр Скойт всюду разыскивает вас. Вы ему необходимы.

– Похоже на то, что для этой цели он решил разобрать весь корабль, – кисло заметила Вайанн, – спасибо, мы идем…

Они ускорили шаги и в «Отсеке 20», то есть в том, из которого освободили Фермора, наткнулись на Скойта. Магистр с группой людей шел вдоль коридора, открывая все люки один за другим. Это именно их тяжелые плиты издавали тот странный бренчащий звук, который слышали Вайанн и Комплейн. Когда люк открывался, один из мужчин оставался рядом с ним на страже, остальные шли дальше. Руководивший операцией Скойт остановился и заметил Вайанн и Комплейна. На этот раз на его лице не появилось приветливой улыбки.

– Идите сюда, – приказал он.

Магистр распахнул ближайшую дверь. Это была чья-то комната, сейчас пустая. Скойт захлопнул за ними дверь и гневно повернулся.

– Кажется, мне следует посадить вас обоих за решетку. Как давно вы вернулись из крепости Грегга? Почему вы тотчас же не обратились ко мне или в Совет, как вам было приказано? Я хотел бы знать, где вы пропадали?

– Но, Роджер, – возразила Вайанн, – мы здесь недавно! А к тому же ты был занят поисками! Мы не знали, что дело такое срочное, в противном случае…

– Минуточку, Лаур, – перебил ее Скойт. – Лучше побереги свои оправдания, ситуация критическая. Эти мелочи меня не интересуют, ближе к делу. Расскажи мне лучше о Грегге.

Заметив, что Вайанн обижена и рассержена, Комплейн решил вмешаться и вкратце передал свою беседу с братом. Когда он закончил, Скойт несколько подобрев кивнул.

– Лучше, чем я предполагал, – сказал он. – Мы вышлем патруль, чтобы они как можно скорее привели сюда людей Грегга. Это очень важно, чтобы они прибыли как можно скорее.

– Нет, Роджер, – быстро сказала Вайанн. – Они не могут жить среди нас. Я не хочу обижать Роя, но его брат – обыкновенный бандит! Его люди – это типичные головорезы. И они, и их жены – мутанты! Если их поселить здесь, это будет означать для нас сплошные неприятности. Они ни на что не годны, кроме как сражаться.

– Именно для этого они нам и нужны, – угрожающе произнес Скойт. – Лучше, если ты вкратце узнаешь обо всем, Лаур.

Он быстро рассказал о том, что видел Маррапер, и что сейчас происходит.

– Фермор сильно покалечен? – спросил Комплейн.

– Нет, он всего лишь получил первую порцию плетей, чтобы стать посговорчивее.

– К этому он и в Кабинах был приучен, бедный парень.

При одном воспоминании об этом он почувствовал, как мороз прошел по коже, и с сочувствием подумал о Ферморе.

– Неужели же присутствие банды Грегга так необходимо? – спросила Вайанн.

– Да, – твердо заявил Скойт, – потому что мы располагаем твердыми данными, что Гиганты и Чужаки объединились против нас.

Он внимательно смотрел на них, ожидая, пока эта мысль дойдет до сознания Вайанн и Комплейна.

– В миленькой ситуации мы оказались, правда? – иронически спросил он.

– Поэтому я намерен открыть все люки на корабле и поставить всех людей около них. Могу поклясться, что не оставлю их в покое, пока этого не добьюсь.

Комплейн присвистнул.

– Да, в самом деле, нужны ребята Грегга. Силы людей в этот момент – самое главное. Но каким образом Маррапер открыл этот люк?

– Просто потому, что этот жирный монах именно таков, каков он есть, – объяснил Скойт. Он засмеялся. – Там, в вашем племени, он, наверное, вел себя как сорока, правда?

– Он тащил себе все, что только попадалось ему под руку, – подтвердил Комплейн.

Он вспомнил разнообразное барахло, заполнявшее комнату Маррапера.

– Одним из его сокровищ был перстень с восьмигранным камнем, снятый, должно быть, с какого-то трупа. А на самом деле это вовсе не камень, а крохотное механическое устройство, идеально подходящее к чему-то вроде замочной скважины, которая есть у каждого люка. При его прикосновении люк тотчас же раскрывается. Когда-то, еще до времен катастрофы, таким ключом был снабжен каждый, в обязанности кого входило забираться в такие туннели. Советник Трегонин утверждает, что пространство между бортами называется инспекционнами путями. Мы нашли у него указания на этот счет. Именно этим мы и собираемся заняться – инспекцией! Мы пересечем каждый сантиметр этих дорог. Сейчас мои люди располагают перстнем Маррапера и открывают все люки в отсеках.

– У Боба Фермора был такой же перстень, – вскрикнул Комплейн. – Я его часто видел у него на руке.

– Я думаю, его носят все Чужаки, – сказал Скойт. – Если это так, то становится понятно, почему они так легко ускользали от нас. Это многое объясняет, но не все. Например, каким образом они умудрялись выбираться из камер, старательно охраняемых снаружи? Предположив, что каждый, кто обладает перстнем, наш враг, я отправил часть людей для обыска всех подряд. Каждый, у кого такой перстень окажется, отправится в Путешествие! Ну, мне пора идти! Пространства!

Он вновь выставил их в шумный коридор и ушел, окруженный ожидавшими его распоряжений подчиненными. Они еще услышали, как он отсылает младшего офицера с посланием к Греггу, но потом он исчез за поворотом.

– Я примирюсь с Греггом, – сказала Вайанн. Она вздохнула: – Но что мы будем делать сейчас? Похоже на то, что Роджер больше не собирается снабжать меня работой.

– Ты сейчас отправишься в постель, – сказал Комплейн. – Ты устала.

– Ты считаешь, что я могу заснуть при таком шуме? – спросила она со слабой улыбкой.

– Надо попробовать.

Он был поражен тем, как доверчиво она позволила распоряжаться собой, но как только они обнаружили Маррапера, вынырнувшего из одного из боковых коридоров, Вайанн сразу напряглась.

– Похоже на то, что ты сегодня – герой дня, святой отец, – сказала она.

Маррапер был глубоко задет, но лицо его выражало лишь печальную гордость.

– Инспектор, – с горечью произнес он, – вы меня обижаете. Половину всей своей жизни я провел, нося на пальце величайший секрет, и ничего об этом не знал… Подумать только, под воздействием так не свойственной мне паники я отдал его в руки вашего приятеля Скойта – и бесплатно!

II

– Мы должны каким-то образом выбраться из корабля, – прошептала Вайанн.

Глаза ее были закрыты, а темноволосая голова покоилась на подушке. Комплейн тихо покинул помещение. Он был уверен, что несмотря на доносившийся из коридора шум, девушка заснет до того, как он успеет закрыть за собой дверь. Он стоял перед дверью комнаты Вайанн, побаиваясь уходить, и прикидывал, не пришло ли время, чтобы Скойту и Совету поломать голову при известии, что рулевая уничтожена. Растерянный, он поглаживал пальцами заткнутый за пояс тепловой излучатель, а его мысли крутились вокруг более личных проблем. Он не мог не задумываться над тем, какую, собственно, роль он играет в окружающем его мире. Не зная, чего он ожидает от жизни, он просто плыл по волне событий. Самые близкие ему люди имели перед собой конкретные цели. Маррапер не интересовался ничем, кроме власти. Скойту хватало постоянно возникавших проблем, которые ставил корабль. Его любимая Лаур стремилась любой ценой избавиться от существующих здесь ужасных условий. А он? Он хотел ее, это правда, но было что-то еще, что он обещал себе, будучи еще ребенком, чего он не мог ни найти, ни выразить словами, нечто слишком огромное, чтобы его можно было себе вообразить.

– Кто там? – спросил он, услышав чьи-то шаги.

Ближайший контрольный плафон высвечивал фигуру высокого мужчины в белом одеянии. Это был вызывающий уважение человек, говоривший голосом уверенным и неторопливым.

– Не бойся, я советник Зак Дейт, – произнес мужчина. – А ты – Рой Комплейн, охотник из Джунглей, верно?

Комплейн посмотрел на его печальное лицо и седые волосы и подумал, что инстинктивно любит этого человека. Инстинкт же – не всегда противоположность рассудку.

– Да, это я.

– Твой священник Маррапер хорошо отзывался о тебе.

– С чего бы это?

Маррапер порой чисто случайно делал что-нибудь хорошее, но преимущественно только для себя.

– Да, – подтвердил Зак Дейт.

Он тут же изменил тон.

– Мне кажется, что ты кое-что знаешь об этой дыре, которую я видел в стене коридора.

Он показал на отверстие, которое Комплейн и Вайанн проделали в стене ее комнаты.

– Разумеется, знаю. Это было сделано с помощью этого оружия, – сказал Комплейн.

Он показал излучатель старому советнику, прикидывая, что за этим последует.

– Ты говорил кому-нибудь, что у тебя есть эта штука?

– Нет. О ней знает только Лаур, инспектор Вайанн, но она сейчас спит.

– Ты должен был передать его Совету, который решит, что с ним делать дальше, – ласково заметил Зак Дейт. – Ты должен был знать это. Нет ли у тебя желания пройтись со мной ко мне в комнату и все мне рассказать? Ты, должно быть, понимаешь, каким опасным может быть это оружие в негодных руках.

В голосе старого советника прозвучало что-то начальственное, и поэтому, когда он повернулся и пошел по коридору, Комплейн без особого желания, но и без протеста, последовал за ним.

Они спустились по лестнице на следующий этаж и прошли пять отсеков, пока не добрались до помещения советника. Здесь было совершенно пусто, тихо и темно.

Зак Дейт достал обычный магнитный ключ, открыл какую-то дверь и встал около нее, пропуская Комплейна первым. Но едва Комплейн успел пройти, как дверь за ним захлопнулась, это была ловушка!

Он бросился на дверь с яростью дикого зверя, но слишком поздно! Это оказалась напрасная попытка, а тепловой излучатель, с помощью которого Комплейн мог бы освободиться, находился в эту минуту в руках Зака Дейта. От злости он включил фонарик и осмотрел помещение. Судя по толстому слою пыли, это была давно не используемая спальня. Как все комнаты такого рода на корабле, она была полностью лишена индивидуальности и меблирована по-спартански.

Комплейн схватил кресло и вдребезги разбил его о запертые двери. Это вернуло ясность мышления. Перед его глазами возникла сцена, когда он стоял рядом с Вайанн, наблюдая, как Скойт оставляет Фермора одного. Фермор забрался тогда на стол, пытаясь дотянуться до вентиляционной решетки на потолке. Скорее всего, он намеревался отыскать там путь к бегству. Если попробовать… Он вытащил кровать на середину комнаты, водрузил на нее тумбочку и быстро взобрался наверх, чтобы обследовать решетку. Она была точно такая же, как и все остальные на корабле: квадрат со стороной в три фута, с тонкими прутьями, между которыми с трудом можно было просунуть палец. В свете фонаря было видно, что решетка обросла толстым слоем грязи, и воздух через нее почти не проникает в комнату.

Комплейн сильно потянул решетку на себя, она не дрогнула. А должна! Ведь Фермор забирался на стол и тянулся руками не из-за того, что внезапно почувствовал тягу к физическим упражнениям. Если решетки можно было открывать, то становилось понятно, почему схваченные Скойтом Чужаки убегали из тщательно охраняемых помещений. Комплейн сунул палец за решетку и принялся ощупывать ее внутреннюю поверхность, попеременно ощущая холодную дрожь страха и надежды.

Вскоре его указательный палец наткнулся на обычную защелку. Комплейн отодвинул ее. Такие защелки помещались на остальных трех сторонах решетки. Он отодвинул одну за другой. Теперь решетку удалось легко вынуть. Комплейн повернул ее боком, наклонился и осторожно опустил ее на кровать. Сердце его громко стучало. Он ухватился за край отверстия и подтянулся. Было очень тесно. Он надеялся, что окажется в инспекционном туннеле, а между тем попал в вентиляционную камеру. Он сразу понял, что вентиляционная труба идет в странном межбортовом пространстве, полном проводов и каналов. Он погасил фонарик и напряг зрение, всматриваясь вглубь темного пространства перед собой и не обращая внимания на дувший ему в лицо ветерок. Свет проникал в трубу через такое же решетчатое отверстие. Придя к выводу, что он очень напоминает пробку в горлышке бутылки, Комплейн пополз вперед и выглянул наружу.

Он смотрел сверху на комнату Зака Дейта. Советник был один и говорил в какой-то аппарат. Высокий шкаф, стоящий сейчас посреди комнаты, показывал способ, каким маскировалось углубление, в котором прятался таинственный инструмент. Комплейн был так поражен непривычным зрелищем, что до него просто не доходило то, о чем говорил Зак Дейт. Неожиданно он услышал:

– Человек по имени Комплейн доставляет нам множество хлопот, – говорил в аппарат советник. – Помните, ваш человек Эндрюс пару недель назад потерял свой паяльник? Каким образом он попал в руки Комплейна? Я это обнаружил, когда нашел отверстие в стене одного из помещений в «Отсеке 22», в комнате инспектора Вайанн. Эй, Картис, вы меня слышите? Сегодня связь хуже, чем обычно.

Дейт молчал, пока на другом конце линии был слышен чей-то голос. Картис!

Комплейн с трудом удержался от восклицания.

Это было имя Гиганта, руководившего похитившей его бандой! Глядя сверху, Комплейн неожиданно увидел компрометирующий перстень с восьмиугольным камнем на руке советника и принялся лихорадочно соображать, в какую сеть интриг он оказался вовлечен.

Дейт снова заговорил:

– Я имел возможность пробраться в комнату инспектора Вайанн в то время, как ваша затея в районе силового поля была в самом разгаре. Там я обнаружил, что в руки вертунов попало еще что-то. Это дневник, о существовании которого мы не знали, написанный бывшим первым руководителем корабля во время его обратного пути с Проциона. В нем содержится гораздо больше, чем положено знать вертунам, и может породить множество вопросов с их стороны. Мне случайно удалось изъять и дневник и паяльник… Благодарю. Еще большая удача, что никто, кроме Комплейна и этой девушки, Вайанн, не отдает себе отчета в ценности этих предметов. Разумеется, я знаю непоколебимое мнение Малого Пса в вопросах неприкосновенности вертунов, но они сидят не здесь, им не приходится заниматься проблемами, которые возникают одна за другой. Если они и дальше захотят сохранить свою бесценную тайну, то существует лишь одно простое решение. Я запер Комплейна в соседнем помещении. Не силой, разумеется. Он сам вошел в ловушку, как невинное дитя. Вайанн спит у себя в комнате. Так вот, Картис, прошу вас о следующей вещи, о вашем согласии на умерщвление Комплейна и Вайанн. Разумеется, мне это тоже крайне неприятно, но это единственный способ для сохранения «статус кво». Я готов сделать это сейчас, пока еще не стало слишком поздно.

Зак Дейт замолчал, и на его вытянувшемся лице появилось нетерпение.

– Нет времени на беседу с Малым Псом, – произнес он.

Он явно прервал своего собеседника.

– Они слишком много думают, Картис. Здесь вы руководитель, и мне требуется только ваше согласие… Да, это уже лучше. Да, мне кажется, так и сделаем… Надеюсь, вы не считаете, что мне это доставляет удовольствие? Я подвергну их действию газа, который пущу в вентиляционное отверстие в их комнатах так, как мы уже делали в подобных случаях. В конце концов, мы знаем, что это совершенно безболезненно.

Он выключил аппарат и поставил шкаф на прежнее место. Какоето время он простоял в задумчивости, грызя ногти, и на лице его читалось недовольство. Советник открыл шкаф, достал длинный цилиндр и внимательно посмотрел на решетку на потолке.

Выстрел из парализатора Комплейна попал ему прямо в грудь, и он упал на пол.

Какое-то время Комплейн лежал без движения, пытаясь разобраться в ситуации.

К действию его возвратило мерзкое ощущение, словно чужая мысль ощупывает его собственные мысли. Это было так, словно чейто покрытый густыми волосами язык вылизывает его мозг. Он быстро включил фонарик. Перед его лицом повисла крупная моль. Размах ее крыльев был почти пять дюймов, а сетчатка глаз отражала свет, словно две раскаленные шляпки гвоздей. Он с отвращением взмахнул рукой, но промахнулся, и моль быстро отлетела вглубь вентиляционного канала. В эту же минуту Комплейн вспомнил другую моль из Джунглей, от которой остались такие же мерзкие отпечатки в его мозгу. Способности, которыми обладали кролики, должно быть, свойственны и моли, хотя в значительно меньшей степени. Похоже на то, что крысы понимают их. А может быть, стаи моли исполняют обязанности воздушного патруля для крысиных орд?

Эта мысль поразила его больше, чем смертный приговор, вынесенный ему Дейтом.

Вспотев от страха, он быстро отодвинул четыре задвижки, удерживающие решетку, отложил ее в сторону и спустился в комнату советника, потом пододвинул стул и установил решетку на место. Теперь только он повучствовал себя в безопасности.

Зак Дейт был жив, парализатор Комплейна был установлен только на половину мощности, однако, он получил достаточно сильный шок, чтобы какое-то время находиться без сознания. Он выглядел безопасным и даже милым, когда лежал вот так на полу с волосами, падавшими на бледное лицо. Не испытывая никаких угрызений совести, Комплейн забрал ключи советника, сунул за пояс тепловой излучатель, открыл дверь и вышел в коридор, погруженный в темноту. В последнее мгновение он задержался и осветил вентиляционную камеру фонариком.

Крохотные розовые лапки вцепились в прутья, дюжина крохотных мордочек смотрела на него с ненавистью. Комплейн почувствовал, что волосы его зашевелились. Он выстрелил из парализатора в том направлении. Крохотные поблескивающие глазки сразу же утратили свой блеск, и розовые лапки отпустили решетку.

Писк, который он уловил еще в коридоре, подсказал, что при случае ему предстоит расправиться не с одной такой засадой.

Идя по коридору, он размышлял над ситуацией. В одном он был совершенно уверен: о роли, которую советник Дейт играл во всем этом деле, и о том, что он говорил при помощи этого странного аппарата Картису (где, на самом деле, мог находиться этот Картис?), никто не должен знать, пока он детально не обсудит эту ситуацию с Вайанн. В эту минуту он не был в состоянии различить, кто находится на их стороне, а кто нет.

– А если и Вайанн… – начал он вслух.

Он тут же отбросил эту ужасную мысль. В определенный момент подозрительность превращается в безумие. Одна деталь тревожила Комплейна, хотя он не мог точно сформулировать, в чем она заключалась, что-то, связанное с освобождением Фермора. Нет, это может подождать. Сейчас он хотел быть хладнокровным и рассудительным. Остальным можно заняться позднее. Прежде всего, он должен отдать тепловой излучатель, паяльник, как называл его Дейт, кому-то такому, кому он принесет наибольшую пользу, магистру Скойту. Деятельность вокруг Скойта разрослась до невероятных размеров, а сам он находился в центре наибольшей активности.

Преграды между Носом и Джунглями были разрушены. Потные мужчины разбирали баррикады, вдохновленные актом разрушения.

– Убирайте ее! – кричал Скойт. – Мы думали, что она защищает нас от врагов, но поскольку граница может проходить в любом месте, она не имеет никакой ценности.

Сквозь расчищенное отверстие проходила армия Грегга. Оборванные, грязные мужчины, женщины, гермофродиты, здоровые и раненые, на ногах и на носилках, они взволнованно толпились среди приглядывающихся к ним Носарей. Они несли с собой узлы, тюки, свернутые одеяла, корзины, некоторые тащили неуклюжие салазки, с которыми они продирались сквозь заросли. Одна женщина везла весь свой скарб на спине истощенной овцы. Вместе с ними появились черные комары Джунглей. Горячее возбуждение, охватившее Носарей, было настолько велико, что вся эта втекавшая река мерзости приветствовалась сердечными аплодисментами и улыбками. Оборванный легион отвечал взмахами рук. Роффери оставили в Джунглях. Он был настолько близок к смерти, что не было смысла затруднять себя его транспортировкой.

Одно не подлежало сомнению: изгнанники, многие из которых получили ранения в бою с крысами, были готовы сражаться. Мужчины держали наготове парализаторы, ножи и самодельные копья.

Сам Грегг вместе со своими страшными помощниками совещался со Скойтом и советниками за закрытыми дверьми.

Комплейн бесцеремонно вошел в комнату. Он был невероятно уверен в себе, и эта уверенность не уменьшилась даже от сердитых возгласов, которые раздались при его появлении.

– Я пришел, чтобы помочь вам, – сказал он.

Он обратился к Скойту, как к явному руководителю.

– Я принес вам две вещи. Первое – это информация. Мы обнаружили, что на каждом этаже и в каждом отсеке есть люки, но это только один из путей, которыми могут пользоваться Чужаки и Гиганты. Они располагают, кроме того, удобными выходами в каждой из комнат.

Он вскочил на стол и продемонстрировал, как снимается решетка.

– Их вам тоже придется охранять, магистр.

Неожиданно мучившая его загадка, связанная с бегством Фермора, прояснилась:

– Еще наверху могут быть помещения, в которые у нас нет доступа. Конечно же, мы должны посмотреть, что в них находится.

– Я же говорю тебе, таких мест сотни, – начал Грегг.

– Мне кажется, что все-таки стоило бы проверить, – сказал советник Раскин.

– Допустим, что ты прав, Комплейн, – перебил их Скойт. – Но если решетка завалена, как мы пройдем дальше?

– А вот как, – ответил Комплейн.

Он направил тепловой излучатель на ближайшую стену и горизонтально повел им. Стена начала разваливаться. Когда появилось неровное полукруглое отверстие, Комплейн выключил оружие. Он ожидающе взглянул на остальных. Несколько минут все молчали.

– Господи! – прохрипел Грегг. – Это то, что я подарил тебе.

– Да. И именно таким образом это следует использовать. Это не настоящее оружие, как ты решил, а всегонавсего излучатель тепла.

Скойт поднялся. На его скулах заходили желваки.

– Пошли в «Отсек 21», – распорядился он. – Пэнгвам, пусть твои люди открывают люки так быстро, как только они успеют передавать перстень друг другу. Отличная работа, Комплейн, мы сейчас же используем эту штуковину.

Все во главе со Скойтом вышли. Магистр с благодарностью сжал руку Комплейна.

– Если у нас хватит на это времени, с помощью этой игрушки мы можем развалить на куски весь этот проклятый корабль, – сказал он.

Смысл этого высказывания дошел до Комплейна значительно позже.

На седьмом этаже «Отсека 21», где находилась камера Фермора, царил невообразимый хаос. Все люки были открыты, и у каждого стоял часовой. Крышки лежали в стороне, сваленные беспорядочной кучей.

Немногочисленные жившие здесь люди, главным образом, часовые баррикад со своими семьями, как раз спешно эвакуировались, опасаясь дальнейших неприятностей, сновали между стражниками, мешали проходу. Скойт пробирался сквозь толпу, работая локтями, распихивая направо и налево хнычущих детей.

Когда они открыли дверь в камеру Фермора, Комплейн почувствовал на своем плече чью-то руку. Он повернулся и увидел Вайанн.

– Я думал, ты спишь! – выдохнул он, радостно улыбаясь при виде ее.

– А ты не заметил, что уже почти явь? – ответила она. – Кроме того, что-то мне подсказало, что здесь что-то затевается. Я пришла проследить, чтобы ты не влип в какие-нибудь неприятности.

Комплейн сжал ее руку.

– Я уже влип в них и успел выбраться, пока ты спала, – ласково сказал он.

Грегг уже был в комнате и, стоя на пошатывающихся конструкциях, заменяющих здесь кресла, присматривался к решетке, находившейся под потолком над самой его головой.

– Рой прав! – сообщил он. – По ту сторону какая-то преграда. Я вижу что-то металлическое и изогнутое. Дайте мне это тепловое оружие и проверим наше счастье.

– Не стой под решеткой, – предостерег его Комплейн. – Надеюсь, ты не хочешь попасть под струю расплавленного металла?

Грегг кивнул головой, нацелил оружие, которое подал ему Комплейн, и нажал на спуск. Прозрачный поток тепла вгрызся в потолок, образуя красное пятно. Оно расширялось, потолок начал прогибаться, и сверху потек металл, напоминавший кусочки превращенного в фарш мяса. В темном отверстии появился новый металл, который тоже начал таять. В комнате царила невероятная суматоха, клубился едкий дым, начавший просачиваться в коридор. Несмотря на шум, они услышали неожиданно раздавшийся резкий треск, свет на мгновение сделался более ярким, потом погас совсем.

– Этого должно хватить! – произнес Грегг с величайшим удовольствием.

Он спустился со своего возвышения и рассматривал образовавшуюся над его головой дыру. Его борода подрагивала от радости.

– Я считаю, что мы должны сначала созвать Совет, а потом только приступить к столь разрушающим действиям, – жалобно произнес Раскин, разглядывая пострадавшую комнату.

– Много лет мы не делали ничего, кроме заседаний Совета, – ответил Скойт. – Теперь пришло время для действий!

Он выскочил в коридор, отдавая гневные распоряжения, и вскоре вернулся с дюжиной вооруженных людей и лестницей. Комплейн, который считал, что у него в этих делах опыта больше, чем у коголибо, отправился к ближайшему сторожевому посту за ведром воды, которое вылил на раскаленный металл. В облаке пара Скойт установил лестницу и вскарабкался по ней, держа парализатор наготове. Остальные, один за другим, по возможности быстрее, последовали за ним. Вайанн держалась около Комплейна. Вскоре вся группа оказалась в помещении над потолком камеры.

Стояла невероятная духота, едва было чем дышать. Свет фонариков скоро выявил причину, по которой была заблокирована решетка и завален инспекционный канал. Пол в помещении провалился от какого-то давнишнего взрыва, какое-то устройство, оставленное без надзора, скорее всего, как предположил Комплейн, во времена девятидневной заразы, взорвалось, уничтожив стены и все находившиеся поблизости предметы. Пол был засыпан битым стеклом и обломками дерева, а стены продырявлены осколками. И ни следа Гигантов.

– Пошли! – сказал Скойт.

Он зашагал по щиколотку в мусоре к одной из двух дверей.

– Нечего здесь терять время.

Взрыв несколько выгнул дверь. Ее растопили тепловым излучателем и прошли. Теперь в зоне действия фонариков была только темнота. Зловещая тишина свистела в ушах, как летящий в воздухе нож.

– Ни следа жизни, – произнес Скойт.

В голосе его слышалась неуверенность. Они стояли в боковом коридоре, отрезанные от остального корабля, словно живьем погребенные, и нервно посвечивали фонариками во все стороны. Стояла такая жара, что они с трудом могли переносить ее. В конце короткого коридора находились двойные двери с какой-то надписью. Они столпились, пытаясь разобрать ее.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЭКИПАЖА ГРУЗОВОЙ ЛЮК – ШЛЮЗОВАЯ КАМЕРА ОПАСНОСТЬ!

Каждая дверь была снабжена большим штурвалом, рядом располагалась инструкция:

НЕ ОТКРЫВАТЬ ДО ПОЛУЧЕНИЯ СИГНАЛА

Они остановились, бессмысленно разглядывая написанное.

– Что это вы делаете, сигнала ждете? – ехидно спросил Хаул. – Надо расплавить эти двери, капитан.

– Подождите! – выкрикнул Скойт. – Нам нужно сохранять осторожность. Хотел бы я знать, что значит – шлюзовая камера? Мы уже разобрались со множеством вещей: с магнитными замками, открыванием люков восьмигранным перстнем, но что такое шлюзовая камера?

– Неважно, расплавляй эти двери! – повторил Хаул, покачивая своей гротескной головой. – Это твой корабль, капитан, чувствуй в нем себя как дома!

Грегг включил паяльник. Металл слегка порозовел, но не расплавился. Ситуацию нисколько не улучшила сильная доза ругательств. Наконец, Грегг растерянно выключил оружие.

– Должно быть, это какой-то особый металл, – произнес он.

Один из вооруженных спутников Грегга подошел ближе и повернул штурвал. Двери немедленно уплыли в пазы в стене, легко и бесшумно. Кто-то коротко рассмеялся, напряжение исчезло, а Грегг даже позволил себе покраснеть от стыда. Теперь они могли войти в грузовую шлюзовую камеру.

Но вместо этого они застыли на месте, прикованные потоком света, неожиданно хлынувшего на них. Шлюзовая камера оказалась помещением едва средней величины, но напротив дверей находилось в ней нечто, чего ни один из них в жизни никогда не видел, и что для их удивленных глаз продлевало камеру в бесконечность – окно, в котором был виден свет в космос.

На этот раз был не тонкий сегмент космического пространства, который Комплейн и Вайанн видели в рулевой, а гигантская панорама. Однако, уже подготовленные предудыщим опытом, они первыми пошли по покрытому толстым слоем пыли полу, чтобы оказаться поближе к прекрасному зрелищу. Остальные, окаменев, застыли у входа.

За окном, полная звезд, как королевская сокровищница драгоценностей, раскинулась безграничность космоса. Здесь было что-то непонятное, какой-то невообразимый парадокс, в который они просто не могли поверить. Хотя сам космос производил впечатление идеальной черноты, но каждый участок его переливался разноцветными огнями.

В молчании впитывали они глазами раскинувшееся перед ними зрелище. И хотя умиротворенное, полное спокойствия пространство трогало до слез, однако, самое сильное впечатление на них оказало нечто, в этом пространстве плавающее: изумительный полудиск планеты, голубой, как глаз недавно родившегося котенка, и не больший по размеру, чем вытянутый на руке серп. В самом центре планета искрилась ослепительной белизной. Всплыв в своей поразительной короне, она затмила своим великолепием все вокруг.

Все еще стояло молчание, когда полудиск планеты увеличился, из-за него выглянуло солнце. Это чудесное зрелище остановило им дыхание, его величие небывало потрясло их. Первой пришла в себя Вайанн.

– Ой, Рой, милый, – прошептала она, – значит, докуда-то мы в конце концов добрались, какая-то надежда еще существует.

Комплейн отвернулся, силясь вернуть себе голос, чтобы ответить ей, но убедился, что слова застревают у него в горле. Неожиданно он понял, чем было то великое событие, которое он искал в своей жизни.

Ничего особенного, сущая мелочь – лицо Лаур, озаренное солнцем.

III

В течение одной яви до каждого мужчины, женщины и ребенка на Носу дошли разнообразные версии великого известия.

Об этом говорили все, за исключением магистра Скойта. Для него все эти происшествия не имели особого значения и были даже в какой-то мере преградой в достижении главной цели, какой с его точки зрения было обнаружение Гигантов и их приспешников – Чужаков. Сразу обнаружить Гигантов ему не удалось, и он сразу же выступил с новым планом, который, пару часов подумав и перекусив, он собирался претворить в жизнь.

План был прост, а то, что он влек за собой значительные разрушения, нисколько Скойта не волновало.

Он собрался полностью разобрать «Отсек 25».

«Отсек 25» был первым сектором Джунглей, начинающимся прямо у Носа. После его устранения образовался бы идеальный безлюдный район, через который никто не смог бы пробраться незамеченным. Как только этот гигантский ров был бы сооружен и обставлен часовыми, можно было бы смело начинать облавы в инспекционных туннелях, поскольку Гигантам некуда стало бы бежать. Работы начались сразу же. На помощь пришли готовые на все охотники. Целые цепочки людей поспешно трудились, передавая из рук в руки все, поддающееся транспортировке и оказавшееся в обреченном на гибель отсеке.

Позади другие уничтожали все это или, если это не удавалось, запихивали в пустые помещения. Впереди цепочек вспотевшие солдаты, в том числе и люди Грегга, имевшие в таком деле немалый опыт, атаковали заросли, выкорчевывая их с корнем. За ними шли группы чистильщиков, убирая, подметая, вылизывая всю территорию.

Как только какое-нибудь помещение оказывалось очищенным, появлялся сам магистр Скойт с тепловым излучателем и водил им по стенам до тех пор, пока они не обрушивались.

Когда они остывали, их отволакивали в сторону. Излучатель не плавил металл, из которого состояли отсеки, скорее всего, это был такой же металл, как и в шлюзовой камере, невероятно термостойкий, поскольку все остальные действию паяльника поддавались.

Вскоре после начала работы обнаружили логово крыс в обширном помещении с надписью «Прачечная». Отодвигая котел, двое людей Грегга обнаружили небольшой кошмарный лабиринт – поселок грызунов. Внутри котла они сконструировали удивительно прочные уровни и этажи, используя как строительный материал кости, огрызки, пух, разный сор. Там же находились небольшие клетки, а в них голодающие пленные животные: мыши, хомяки, кролики, даже птицы.

Жила там также и моль, которая подобно облаку носилась в воздухе, и, наконец, крысы в инкубаторах, казармах, мастерских. Когда Скойт включил излучатель и миниатюрный город исчез в огне, крысы с дикой яростью бросились в атаку.

Скойт отступил под защитой излучателя, но прежде чем подоспели люди с парализаторами, двое людей Грегга упали с перегрызенными глотками. По цепочке людей трупы переправили в тыл и продолжили дело уничтожения.

Все люки в отсеках с 24-го по 30-й на всех трех этажах были открыты. У каждого отверстия стоял часовой.

– Корабль очень скоро окажется совсем непригодным для жизни, – возмущался советник Трегонин. – Это уничтожение ради уничтожения.

Он как раз руководил собранием, на котором присутствовали все видные персоны. Здесь были советники Биллой, Дюпон, Раскин, Пэнгвам и остальные члены Комитета Спасения, а также Грегг и Хаул.

В заседании, конечно, принимали участие и Комплейн с Вайанн, даже Маррапер втиснулся. Не хватало лишь Скойта и Зака Дейта.

Посланцам, которые принесли магистру вызов на совещание, он ответил, что он «слишком занят». А Маррапер, которого по просьбе Трегонина послали за Дейтом, попросту сообщил, что советника нет в комнате.

При этом известии Комплейн и Вайанн, которая уже знала о той предательской роли, какую сыграл в последних событиях советник, только молча переглянулись. Они, наверняка, почувствовали облегчение. Имей они в эту минуту возможность, они разоблачили бы Дейта как изменника, но опасались, что в этой комнате изменников может оказаться значительно больше, и лучше не настораживать их.

– Корабль следует уничтожить как можно скорее, пока Гиганты этого с нами не сделали! – кричал Хаул. – Вроде бы достаточно ясно, чего нам бояться в этом деле!

– Ты ничего не понимаешь! Если корабль будет разобран, мы все погибнем! – возражал советник Дюпон.

– Заодно и от крыс избавимся! – Хаул захохотал.

С самого начала он и Грегг оказались в оппозиции к членам Совета. Кроме того, еще по одной причине собрание было малоэффективным: никто не мог решить, следует ли обсуждать действия, предпринятые Скойтом, или же открытие странной планеты. Наконец, Трегонин попытался свести обе проблемы к одной.

– Наша политика должна быть следующей. Операцию Скойта можно одобрить, если только она увенчается успехом. Успехом же будет не только уничтожение Гигантов, но и прежде всего то, что мы должны заставить их показать, каким способом можно опустить корабль на поверхность планеты.

Это предложение вызвало одобрительный гул.

– Вне сомнения, Гиганты должны знать способ, – согласился Биллой. – В конце концов, это они построили корабль.

– Значит, кончай с болтовней и пошли помогать Скойту! – сказал Грегг, вставая с места.

– Есть еще один аспект, о котором я хотел бы напомнить, прежде чем вы разойдетесь, – сказал Трегонин. – До сих пор наша дискуссия касалась исключительно материальной стороны дела. Однако, мне кажется, что я смог найти объяснение и моральной стороне. Корабль является для нас священным объектом, и мы можем уничтожить его только при одном условии: что наше путешествие будет завершено. Условие это будет благополучно исполнено. Не подлежит сомнению, что планета, которую часть из нас видела, – это Земля.

Набожный тон его сообщения вызвал скептические замечания со стороны Грегга и некоторых представителей Комитета Спасения. У иных же он вызвал воодушевление и аплодисменты, а Маррапер закричал, что Трегонин обязан стать священником.

– Эта планета – Земля? Нет.

Голос Комплейна перекрыл общий гул.

– Мне горько разочаровывать вас, но я располагаю точными сведениями, которыми не располагаете вы. Мы очень далеки от Земли. На корабле скончалось двадцать три поколения, а Землю должно было достичь восьмое!

Его заглушили гневные расстроенные голоса. Комплейн пришел к выводу, что каждый должен знать ситуацию в подробностях, поскольку только тогда они смогут в ней разобраться. Им необходимо рассказать все: об уничтожении рулевой, о дневнике капитана Комплейна, о Заке Дейте. Они должны были обо всем знать. Проблема слишком разрослась, чтобы один человек мог с ней справиться. Но прежде, чем он успел произнести хоть слово, дверь в помещение Совета резко распахнулась. Появились двое мужчин с лицами, перекошенными от страха.

– Гиганты атакуют!!!

По отсекам Носа клубился смердящий едкий дым. Подожгли гору рухляди, перенесенной из «Отсека 25» в двадцать третий и двадцать четвертый отсеки.

Никто не обращал на это внимания, каждый неожиданно сделался пиротехником.

Автоматические устройства корабля применяли в борьбе с огнем очень простой способ – мгновенное изолирование помещения, в котором начался пожар. К несчастью, пожар начался в комнате, в которой автоматы не работали, а кроме того, в коридорах.

Скойт и сопровождавшая его группа помощников работали непереставая, не обращая внимания на дым. Объективный наблюдатель, присмотревшись к ним со стороны, без труда убедился бы, что их охватило какое-то внутреннее стремление.

Приглушаемая всю жизнь ненависть к кораблю, который заточил их, нашла наконец выход и вспыхнула с огромной силой.

Нападение Гигантов было хорошо продумано. Скойт как раз расплавил стены в небольшой ванне и ожидал, пока три его помощника отволокут их в сторону. Случайно они на мгновение заслонили магистра. В тот же миг решетка над головой была убрана, и Гигант выстрелил в него газовой капсулой. Удар пришелся магистру в лицо, и Скойт, не издав ни звука, опустился на пол. Из отверстия вывалилась веревочная лестница. Один из Гигантов спустился по ней и вырвал тепловой излучатель из бессильной руки магистра. В этот момент на него обрушилась поврежденная стена. Это была чистая случайность. Трое мужчин застыли, растерянно рассматривая Гиганта. Тем временем по лестнице спускались следующие Гиганты. Обезвредив всех троих выстрелами, они подхватили своего товарища, тепловое оружие и попытались укрыться в безопасном месте. Несмотря на дым, этот инцидент не прошел незамеченным для других. И один из головорезов Грегга, человек по имени Блек, внезапно прыгнул вперед.

Последний Гигант, который уже достиг решетки, свалился вниз с ножом под лопаткой, тепловой излучатель вывалился у него из рук. Блек вытащил нож и, зовя за собой, начал карабкаться по лестнице, но и он упал, получив дозу газа прямо в лицо. Однако, товарищи были уже рядом и, перескочив через него, бросились наверх. В тесном пространстве инспекционного туннеля разгорелась затяжная схватка. Гиганты приникли сюда через вентиляционную шахту, теперь же их отступлению мешал раненый товарищ. Появились носилки, прибывшие на одной из низеньких инспекционных тележек вроде той, на которой в свое время везли Комплейна. Тем временем среди труб и шлангов туннеля Носари атаковали со все возрастающей силой. Это было странное место для ведения войны. Инспекционные туннели извивались среди всех этажей и между всеми отсеками. Они совершенно не освещались, а фонари, неровный свет которых вырывал на мгновение луч из тьмы, заставлял плясать между коммуникациями страшные тени.

Для одинокого стрелка условия были идеальными, но для всех вместе – ужасными, невозможно было отличить друга от врага.

Такое положение дел застал Грегг, когда явился из помещения Совета, чтобы взять на себя руководство. Он быстро навел порядок в рядах подчиненных. Теперь, когда Скойт был беспомощен, ему подчинялись даже Носари.

– Пусть кто-нибудь принесет мне этот тепловой излучатель! – крикнул он. – Все за мной в «Отсек 26»! Если мы спустимся там вниз через инспекционный люк, то сможем зайти Гигантам в тыл!

Это была великолепная идея. Единственной трудностью, одновременно объясняющей тот факт, почему Гиганты, несмотря на распахнутые люки, могли свободно передвигаться незамеченными, было то, что инспекционные туннели шли вдоль корпуса корабля, внутри переборок. Таким образом, они соприкасались с каждой комнатой на верхних этажах.

Прежде чем нападающие успели разобраться в этом, блокировать отступление Гигантов оказалось невозможно. Корабль обладал более сложной структурой, чем это предполагал Грегг. Его люди, с дикой яростью вывалившиеся из нижних люков, были не в состоянии отыскать даже следов врага.

Грегг поступил согласно со своей дикой натурой. Он включил тепловой излучатель на полную мощность и плавил все, что преграждало ему путь.

Никогда ранее инспекционные туннели не стояли открытыми перед обитателями корабля, никогда раньше безумец с излучателем не бушевал среди точных и нежных коммуникаций.

Через три минуты после включения оружия Грегг пробил канализационную трубу и повредил водопровод. Ударил поток воды под давлением, сбив с ног одного из мужчин, залив его и, наконец, утопив. Потом этот поток хлынул вдоль туннеля, заливая все на своем пути, изливаясь между металлическими скорлупками отсеков.

– Выключи его, болван несчастный! – выкрикнул один из Носарей, видя грозившую опасность.

В ответ Грегг направил на него ствол излучателя.

Сразу же подвернулся электрический кабель. Сыпля искрами и извиваясь, как живой, поврежденный провод коснулся рельс, по которым двигались инспекционные тележки. Двое людей погибли, не успев даже вскрикнуть. Сила тяготения перестала действовать.

Во всем отсеке наступило состояние невесомости, а ничто не вызывает паники так быстро, как ощущение свободного падения. Суматоха, возникшая в пространстве с ограниченными размерами, только ухудшила ситуацию. Сам Грегг, хотя он раньше и имел дело с состоянием невесомости, потерял голову и отбросил оружие. Оно плавно развернулось и нацелилось на него.

Чувствуя, как у него загорелась борода, он закричал и ладонью отпихнул ствол.

На протяжении всего этого ада Комплейн и Вайанн суетились над магистром Скойтом, которого только что принесли на носилках в его комнату. Еще помня запах газа, Комплейн почувствовал жалость к потерявшему сознание магистру. Теперь он ошушал этот запах от волос Скойта, уловил он, однако, и запах паленого. Он посмотрел наверх и увидел тоненькую струйку дыма, проникавшую через решетку в комнату.

– Это от огня, который наши болваны развели в двух отсеках отсюда! Теперь вентиляционные трубы разнесут дым по всему кораблю, – крикнул он Вайанн.

– Если бы мы только могли замкнуть дверь между отсеками, – сказала она. – Не надо ли нам вытащить отсюда Роджера?

Когда она произнесла это, Скойт шевельнулся и застонал. Они были слишком заняты, брызгая ему водой в лицо и массируя руки, чтобы в общей суматохе разобрать крики, несущиеся из коридора.

Неожиданно дверь с треском распахнулась, и вбежал советник Трегонин.

– Бунт! – выкрикнул он. – Этого я и боялся. Господи, что с нами станет! Я с самого начала говорил, что не следует пускать сюда эту банду из Джунглей. Вы не можете привести в чувство Скойта? Он бы знал, что делать! Я на такую деятельность не способен.

Комплейн презрительно посмотрел на него. Маленький библиотекарь чуть ли не танцевал на кончиках пальцев, и на его лице рисовался глуповатый восторг.

– Что, собственно, произошло? – спросил он.

Под воздействием легкомысленного тона вопроса Трегонин с видимым усилием овладел собой.

– Корабль методически уничтожается, – произнес он более спокойно. – Этот ненормальный Хаул, этот кретин с маленькой головкой дорвался до теплового излучателя. Твой брат ранен, и сейчас большая часть его банды и многие наши люди уничтожают все, что только удается уничтожить. Я приказал им прекратить безумие и сдать оружие, а они только посмеялись надо мной.

– Скойта они бы послушались, – невесело сказал Комплейн.

Внезапно он принялся трясти магистра.

– Рой, я боюсь, – прошептала Вайанн. – Мне кажется, должно произойти что-то страшное.

Один быстрый взгляд на нее показал Комплейну, насколько она обеспокоена. Он встал рядом с ней, бережно поглаживая ее плечо.

– Советник, займитесь магистром Скойтом, – попросил он Трегонина. – Скоро он придет в себя в достаточной степени, чтобы разрешить все наши проблемы. Мы скоро вернемся.

Он вытащил растерянную Лаур в коридор.

Тонкая струйка воды текла по полу.

– Что дальше? – спросила она.

– Я был идиотом, что не подумал об этом раньше, – ответил он. Мы не должны рисковать уничтожением всего, лишь бы добраться до Гигантов! Ведь есть же и другой способ. У Зака Дейта в комнате есть аппарат, через который он говорил с начальником Гигантов, Картисом.

– Разве ты не помнишь, Рой, что Маррапер сказал, будто бы Зак Дейт исчез?

– Может, мы найдем способ привести прибор в действие без него, – ответил он, – или же отыщем что-либо другое, что нам пригодится. А вот здесь мы наверняка не принесем никакой пользы.

Пока он говорил это не лишенным иронии голосом, мимо него что было силы пронеслось шестеро Носарей. Теперь все вокруг перемещались бегом, расплескивая воду по коридору и распространяя вокруг запах горелого. Комплейн сжал мягкую руку Вайанн и отвел ее в сторону, в «Отсек 17», и оттуда вниз, на низший уровень. Крышки люков валялись вокруг как обесчещенные могильные плиты. Часовой, долженствующий сторожить их, дезертировал, чтобы найти где-нибудь в другом месте более сильные впечатления.

Остановившись перед комнатой, в которой он оставил обезвреженного советника, Комплейн включил фонарик и распахнул дверь. Посреди комнаты на металлическом стуле сидел Зак Дейт. Напротив него развалился в кресле Маррапер с парализатором в руке.

– Пространства для ваших «я», дети мои, – сказал священник. – Заходи, Рой, и вы тоже, инспектор Вайанн.

IV

– Что, черт бы тебя побрал, ты делаешь, старый лысый идиот? – удивленно произнес Комплейн.

Священник, игнорируя невежливую форму приветствия, на которую Рой совсем недавно не отважился бы, как всегда поспешил с неторопливым ответом.

Он пояснил, что тут он исключительно для того, чтобы с помощью пыток добиться у Зака Дейта объяснения всех тайн корабля. Он только собирался начать, потому что хоть и находился здесь длительное время, но советник только сейчас соизволил прийти в себя.

– Но ведь ты заявил на заседании Совета, что его здесь нет, – припомнила Вайанн.

– Я не хотел, чтобы его начали крутить из-за того, что он Чужак, до того, как я сам им займусь, – пояснил Маррапер.

– С каких пор ты знаешь, что он – Чужак? – презрительно поинтересовался Комплейн.

– С тех пор, как пришел сюда и обнаружил его лежащим на полу с восьмигранным перстнем на руке, – заявил Маррапер, довольный собой. – А сейчас, полируя ему ножом под ногтями, я получил коекакую информацию. Чужаки и Гиганты родом с планеты, которую вы видели, но они не могут вернуться туда, пока за ними не прибудет корабль. Наш корабль не способен садиться.

– Конечно, не способен. Рулевая разрушена, – сказала Вайанн. – Маррапер, ты лишь теряешь время. К тому же, я не могу допустить, чтобы ты пытал советника, которого я знаю с детства.

– Не забывай, что он собирался убить нас, – напомнил ей Комплейн.

Она молча упрямо посмотрела на него.

Женская интуиция говорила ей, что она располагает более сильными аргументами, чем рассудок.

– У меня не было другого выхода, кроме как попытаться устранить вас, – глухо произнес Зак Дейт. – Если вы избавите меня от этой ужасной личности, то я сделаю все, что в моих силах, но, разумеется, в пределах здравого смысла.

Трудно вообразить себе более сложную ситуацию, чем та, в которой оказался Комплейн. Ничего удивительного, что она не будила в нем энтузиазма. Быть втянутым в спор между священником и девушкой! Он скорее был склонен позволить Марраперу вытянуть из Дейта все сведения, причем с применением любых методов, но он не мог допустить этого при Вайанн.

С другой стороны, он не смог бы объяснить священнику, откуда у него взялась такая повышенная чувствительность. Начались споры, которые прервал какой-то шум. Это был странный звук: то ли шелест, то ли постукивание, поразительный тем более, что его трудно было определить. Он упорно усиливался и неожиданно оказался прямо над их головой.

Это шли крысы! Они бежали по вентиляционной шахте, протянувшейся над головами людей. Крысы как раз находились над решеткой, закрывающей отверстие, из которого совсем недавно вылезал Комплейн.

Крохотные розовые лапки приближались и удалялись, пока все крысиное нашествие текло над их головами. В комнату посыпалась пыль, потом появился дым.

– И вот так сейчас по всему кораблю, – обратился к Дейту Комплейн, когда топот удалился и стих. – Огонь выгоняет крыс из их нор. Если хватит времени, то люди все здесь уничтожат. Найдут также то ваше тайное убежище, даже если при этом им придется уничтожить всех нас. Если ты хочешь выбраться из этой ситуации живым, Дейт, то подойди к своему инструменту и посоветуй Картису выйти с поднятыми вверх руками.

– Если бы я и сказал ему это, он все равно бы меня не послушал, – сказал Дейт.

Он потирал руки, обтянутые тонкой как бумага кожей.

– Об этом уж я позабочусь, – ответил Комплейн. – Где этот Малый Пес? Там, внизу, на планете?

Зак Дейт сокрушенно кивнул головой.

Он беспрерывно покашливал, и это выдавало его нервное напряжение.

– Вставай и скажи Картису, чтобы он как можно скорее связался с Малым Псом и посоветовал им прислать за нами корабль, – заявил Комплейн.

Он вытащил парализатор и спокойно направил его на Дейта.

– Я тут единственный, кто имеет право размахивать парализатором! – выкрикнул Маррапер. – Дейт – мой пленник!

Он вскочил и подбежал к Комплейну с оружием наготове. Одним ударом Комплейн выбил парализатор у него из руки.

– Мы не можем позволить, чтобы в дискуссии принимали участие три стороны, монах, – заявил он. – Если ты хочешь остаться здесь, веди себя спокойно. В противном случае убирайся! Ну, Дейт, что ты решил?

Зак Дейт обреченно поднялся. На его лице читалась неуверенность.

– Понятия не имею, что мне делать. Вы совершенно не понимаете ситуации, – произнес он. – Я в самом деле хотел бы помочь вам, если бы только мог. По сути дела, ты мне кажешься рассудительным человеком, Комплейн. Если бы мы оба…

– Я не рассудительный! – закричал Комплейн. – Какой угодно, но только не рассудительный! Соединяйся с Картисом! Давай, старый лис, шевелись! Вызывай сюда корабль!

– Инспектор Вайанн, не могли бы вы… – начал Дейт.

– Конечно. Рой, я прошу тебя, – попыталась вмешаться Лаур.

– Нет! – прорычал Комплейн.

Начался сущий ад. У каждого было свое мнение, даже у женщины.

– Эти негодяи ответственны за все наши несчастья. Они должны или выручить нас из беды, или…

Он резко отодвинул шкаф от одной из стен. Телефон стоял в небольшой нише, нейтральный и молчаливый, готовый передавать любые слова, которые будут доверены ему.

– На этот раз мой парализатор стоит на смертельной отметке, Дейт, – сообщил Комплейн. – Считаю до трех, а ты берись за дело. Раз… два…

Глаза Зака Дейта были полны слез, когда он дрожащей рукой поднял трубку.

– Дайте мне Картиса, будьте добры, – попросил он, когда ктото отозвался на другом конце провода.

Несмотря на нервозность, Комплейн не смог избавиться от прилива эмоций при мысли, что этот аппарат соединен с таинственной крепостью на корабле.

Когда Картис отозвался, четверо находившихся в комнате людей могли четко слышать его голос. Он был повизгивающим от возмущения и напряжения, а кроме того, Картис говорил так быстро, словно не был Гигантом.

Он перешел к делу раньше, чем старый советник успел что-либо сказать.

– Дейт, что вы там натворили? Я всегда говорил, что вы уже слишком стары для такой работы! Паяльник все еще у этих чертовых вертунов. А вы, вроде бы, убеждали меня, что он у вас. Они совсем взбесились. Несколько ребят попытались отобрать паяльник, но тщетно, а сейчас корабль горит неподалеку от нас! Это ваша работа! Вы за это отвечать будете!

Под этой лавиной слов Зак Дейт преобразился, словно к нему вновь вернулось чувство уважения к себе. Трубка перестала подрагивать у него в руке.

– Картис!

Его начальственный голос на мгновение прервал поток слов с той стороны провода.

– Возьмите себя в руки! Сейчас не время для взаимных оскорблений. Дела обстоят гораздо сложнее. Соединитесь с Малым Псом и скажите им…

– Малым Псом! – простонал Картис и вновь затараторил: – Я не могу соединиться с Малым Псом! Почему вы не желаете слушать то, что я вам говорю? Какой-то идиотвертун, забавляясь паяльником, словно обезьяна, повредил электрический кабель на среднем этаже «Отсека 20» прямо под нами. Четверо моих людей лежат в шоке без сознания. Мы не можем позвать на помощь Малого Пса и не можем выйти отсюда.

Зак Дейт кивнул. Он бессильно отстранился от телефона и посмотрел на Комплейна.

– Нам конец, – сказал он. – Ты сам слышал.

Комплейн ткнул его парализатором под ребра.

– Тихо! – прошипел он. – Картис еще не кончил говорить!

Телефон продолжал издавать пискливые звуки.

– Дейт, где вы там? Почему вы не отвечаете?

– Тут, – ответил Дейт бесцветным голосом.

– Так отвечайте. Или вы думаете, я с вами ради удовольствия разговариваю? – провизжал Картис. – Есть только один шанс. Наверху, в отдельном люке в «Отсеке 10» расположен дополнительный аварийный передатчик. Вы меня поняли? Мы тут заперты, как комары в банке. Нам отсюда не выйти, а вы свободны. Вы должны добраться до этого передатчика и позвать на помощь Малого Пса. Вы можете это сделать?

Парализатор глубже воткнулся в бок Дейта.

– Постараюсь, – сказал советник.

– Нет уж, вы как следует постарайтесь, это наша единственная надежда. И еще, Дейт…

– Да?

– Скажите им, бога ради, чтобы они явились быстро и вооруженные.

– Ладно.

– Идите в инспекционный туннель и возьмите тележку.

– Ладно, Картис.

– Только поторопитесь! Ради бога, Дейт, бегите туда как можно скорее.

Когда Зак Дейт положил трубку, наступила долгая тишина.

– Вы позволите отыскать этот передатчик? – спросил наконец советник.

Комплейн кивнул.

– Я иду с тобой. Мы должны добыть корабль, – заявил он.

Он повернулся к Вайанн, которая как раз подала старику стакан воды, который советник принял с признательностью.

– Лаур, будь так добра, скажи Роджеру Скойту, он уже должен быть на ногах, что убежище Гигантов находится где-то на верхнем этаже «Отсека 20». Скажи ему, чтобы он ликвидировал их полностью и быстро. И еще скажи ему, что там есть один Гигант по имени Картис, который должен быть отправлен в Долгое Путешествие в первую очередь и очень быстро. Я вернусь так быстро, как только смогу.

– А не мог бы Маррапер идти вместо… – начала было Вайанн.

– Я хочу, чтобы эти сведения быстро попали туда, куда нужно, – решительно произнес Комплейн.

– Будь осторожен, – попросила она.

– Ничего с ним не станется, – ехидно произнес Маррапер. – Несмотря на его хамство, я пойду с вами. Моя печенка мне подсказывает, что здесь затевается что-то паскудное.

В коридоре их приветствовали квадратные контрольные плафоны. Их редко разбросанные голубые пятна несколько сглаживали неприятную тьму, и Комплейн глядел на удаляющуюся Вайанн, полный самых похоронных предчувствий. Бредя по воде, он неохотно следовал за Дейтом и Маррапером. Советник как раз исчезал в распахнутом люке, а священник стоял над ним, явно встревоженный.

– Подожди! – крикнул он. – А как насчет крыс?

– У тебя и у Комплейна есть парализаторы, – ласково заметил Зак Дейт. Однако, это замечание не успокоило Маррапера полностью.

– Боюсь, что этот люк слишком узок, чтобы я мог сквозь него протиснуться. Ты же знаешь, Рой, что я – это груда плоти.

– И еще большая груда лжи, – сказал Комплейн. – Давай, марш вниз. Нам следует держать глаза открытыми и не забывать про крыс. К счастью, они сейчас слишком заняты своими заботами, чтобы обращать на нас внимание.

Они с трудом добрались до инспекционного туннеля, на четвереньках пробираясь по рельсам, по которым двигались относящиеся к этому уровню тележки.

Рельсы эти пронизывали корабль по всей его длине. Но сейчас тележек не было. Они двигались дальше вдоль трассы, с трудом протискиваясь под низкими сводами, которыми здесь отделялся один отсек от другого. В третьем отсеке, наконец-то, попалась тележка. Следуя указаниям Дейта, они взобрались на нее и легли на живот. Включился двигатель, и они двинулись вперед, быстро набирая скорость.

Преграды между отсеками пролетали едва ли не в дюйме над их головами. Маррапер постанывал, пытаясь втянуть в себя свое объемистое брюхо. Вскоре тележка затормозила. Они добрались до «Отсека 10». Советник остановил экипаж, и все слезли. В этом отдаленном месте было полно крысиных следов. Весь пол был загажен отбросами и мусором. Маррапер систематически освещал то одну, то другую стену.

Поскольку тележка остановилась в самом центре помещения, они смогли выпрямиться. В этом месте инспекционный туннель шириной в четыре фута перекрывался между двумя кольцевыми отсеками. Все помещение заполняли трубы, люки, более или менее толстые провода, выходы шахт, ведущих в коридоры корабля. Где-то в темноте над их головами исчезала стальная лестница.

– Люк, конечно же, расположен на верхнем этаже, – сказал Зак Дейт.

Он ухватился за ступени и принялся карабкаться по ним наверх. Следуя за ними, Комплейн заметил, что по обе стороны видны многочисленные повреждения, так, словно в комнатах, мимо которых они поднимались, произошел взрыв. В тот момент, когда он подумал об этом, в инспекционных туннелях послышался резкий шум.

– Ваши люди продолжают уничтожать корабль, – холодно заметил Зак Дейт.

– Надеюсь, при этом они перебьют всех оставшихся Гигантов, – сказал Маррапер.

– Всех! – воскликнул Дейт. – А сколько этих «Гигантов», как ты их называешь, на корабле, по твоему мнению?

Поскольку священник промолчал, советник сам ответил на свой вопрос.

– Этих бедняг ровно двенадцать. Тринадцать, если причислить к ним Картиса.

Комплейну удалось взглянуть на ситуацию глазами человека, которого он никогда не видел – глазами Картиса. Он представил себе его – растерянного руководителя, сидящего в темноте где-то в разгромленном помещении, в то время как все остальные на корабле настойчиво ищут место его убежища. Не слишком приятное зрелище.

Однако, не было времени на дальнейшие размышления. Они достигли верхнего этажа и опять поползли в направлении ближайшего люка. Зак Дейт вставил в замок свой восьмигранный перстень и раскрыл люк над их головами. Когда они выбрались наружу, их окружало облако белой моли, которая с минуту кружилась вокруг них, а потом исчезла в глубине коридора. Комплейн быстро выхватил парализатор и выстрелил в этом направлении. В свете фонарика Маррапер удовлетворенно убедился, что большинство насекомых осыпалось на пол.

– Надеюсь, что ни одна не уцелела, – сказал Комплейн. – Могу поспорить, что моль является разведчиком крыс.

Разрушение в районе, где они сейчас находились, было сильнее, чем в других местах. Ни одна из стен не осталась в целости. Стекло и осколки разных мелких предметов покрывали пол толстым слоем, за исключением узкой дорожки, с которой мусор был убран. Именно по этой дорожке и двинулись осторожно все трое, сохраняя бдительность и внимание.

– Что здесь было? – заинтересованно спросил Комплейн. – До этих руин?

Зак Дейт продолжал идти в молчании, все еще печальный и задумчивый.

– Что здесь было, Дейт? – повторил Комплейн.

– Ох… большую часть этого этажа занимал Медицинский Исследовательский Центр, – ответил Дейт, оторвавшись от своих мыслей. – Мне кажется, какой-то забытый компьютер в конце концов разлетелся здесь на клочки. Нормальным способом сюда не попадешь, ни коридорами, ни лифтами… Эта территория полностью отрезана. Гроб в гробу.

Комплейн почувствовал возбуждение. Медицинский Центр! Это именно здесь двадцать три поколения назад работала Джун Пэйн, открывшая пэйнин. Он попытался представить, как она сидит, склонившись над столом, но смог увидеть только Лаур. Наконец, они добрались до шлюзовой камеры и запасного люка. Он выглядел, как уменьшенный грузовой люк, с такими же штурвалами у дверей и предостерегающими надписями.

Зак Дейт подошел к одному из штурвалов.

– Подожди! – поспешно крикнул Маррапер. – Я неплохо разбираюсь интригах, Рой, и могу поклясться, что этот негодяй прячет про запас какую-то неожиданность. Он намерен погубить нас.

– Если кто-нибудь поджидает нас, Дейт, – предупредил Комплейн, – то и ты и они отправитесь в Долгое Путешествие прямым путем, смотри!

Дейт повернулся. Вся его фигура выражала страшную усталость и напряженность.

В иных обстоятельствах и у других людей это вызвало бы сочувствие.

– Там никого нет, – произнес он. Дейт кашлянул: – Вам нечего беспокоиться.

– А если эта штуковина, называемая радио, находится за этими дверями?

– спросил Комплейн с сомнением.

– Да.

Маррапер схватил Комплейна за плечо и направил луч фонарика в лицо Дейту.

– Надеюсь, ты не позволишь ему разговаривать с Малым Псом, а? Он захочет их вызвать сюда вооруженными.

– Не считай меня дураком, монах, лишь потому, что я родился в твоем приходе, – ответил Комплейн. – Дейт, скажи им то, что прикажу я. Открывай, советник!

Дверь открылась, и они оказались в помещении люка. Это была квадратная комната более пяти шагов в длину. Шесть космических скафандров, напоминающих металлические доспехи, стояли, прислоненные к стене.

Кроме скафандров в помещении находился лишь один предмет. Это и было радио – небольшое переносное устройство с лямками для транспортировки и с телескопической антенной.

Так же, как и в грузовом люке, были здесь и окна. Не считая закрытого сейчас обсерваторного купола в рулевой, только четыре запасных и два грузовых люка были снабжены иллюминаторами. Имея другой коэффициент расширения, нежели корпус, они являлись слабым местом корабля, и поэтому были помещены в тех местах корабля, где в этом была необходимость. Вид, который раскрывался за иллюминатором, произвел на Маррапера такое же воздействие, как и на остальных.

Затаив дыхание, он вглядывался в огромное пространство, в первый раз не в силах произнести ни слова. Сейчас серп планеты был значительно больше, чем тогда, когда его видел Комплейн. Видны были белые и зеленые тона, смешивающиеся с ослепительной голубизной, и все это сияло каким-то странным образом. В некотором отдалении от величественного серпа, значительно более яркое, чем сама жизнь, светило солнце. Взволнованный Маррапер указал на него рукой.

– Это что, солнце?

Комплейн кивнул.

– Господи! – прошептал потрясенный священник. – Оно круглое! Я как-то всегда представлял себе, что оно должно быть квадратным, как контрольный плафон.

Зак Дейт подошел к передатчику. В тот момент, когда он дрожащей рукой взялся за аппарат, он повернулся к остальным.

– Ну так знайте, – произнес он. – Что бы там ни было, не буду скрывать от вас: эта планета – Земля.

– Что?! – вскрикнул Комплейн.

Вопросы, которые просились ему на язык, застревали в горле.

– Ты лжешь, Дейт! Наверняка лжешь! Это не может быть Земля!

Старик неожиданно расплакался. По его щекам прокатились слезы, которые он даже не старался сдержать.

– Вы должны знать об этом, – сказал он. – Вы слишком много страдали. Это – Земля, и вы не можете вернуться на нее. Долгое Путешествие должно длиться вечно. И это одна из мерзостей жизни.

Комплейн схватил его за тонкую шею.

– Послушай меня, Дейт, – прорычал он. – Если это Земля, то почему мы не на ней? Кто ты такой? Что такое Чужаки? Гиганты? Кто вы все? Ну кто?

– Мы с Земли, – выдавил Дейт.

Он хаотически размахивал руками перед искаженным от гнева лицом Комплейна, который тряс советника как вырванный с корнем пучок водорослей. Маррапер что-то кричал Комплейну в ухо, хватая его за плечо. Теперь они все кричали, а лицо Дейта под воздействием железной хватки Комплейна стало пунцовым.

Качнувшись, они споткнулись о стоящие скафандры, свалили два из них и сами упали сверху. Наконец, священнику удалось оторвать пальцы Комплейна от горла советника.

– Ты ненормальный, Рой! – сопел он. – Свихнулся, да? Ты чуть его не задушил!

– Ты не слышал, что он сказал? – крикнул Комплейн. – Мы – жертвы настолько чудовищного заговора…

– Прикажи ему сперва поговорить с этим Малым Псом! Он один способен заставить работать этот аппарат! Скажи ему, чтобы он поговорил с ним, Рой. Потом ты можешь хоть убить его, хоть задавать вопросы.

Значение этих слов стало понемногу доходить до Комплейна. Ярость, которая красной пеленой застилала глаза, отступила. Маррапер, рассудительный как всегда, когда речь шла о безопасности его шкуры, был прав. Комплейн с трудом взял себя в руки, встал и резко поставил Дейта на ноги.

– Что такое Малый Пес? – спросил он.

– Это кодовое название института, основанного на Земле для исследования жителей этого корабля, – ответил Зак Дейт. Он массировал шею.

– Для исследований? Ну ладно, быстро соединись с ними и скажи, что несколько ваших людей заболели и что немедленно требуется корабль. Мы устраним экипаж и вернемся на нем на Землю. И не пытайся сказать ничего другого, иначе мы разорвем тебя на клочки и отдадим крысам на завтрак. Они сожрут!

– Ах!

Маррапер довольно колыхнулся, потер руки и поправил плащ.

– Ты говоришь, как образцовый верующий, Рой. С этих пор ты – мой возлюбленный грешник. Когда сюда прибудет корабль, мы устраним экипаж и вернемся на нем на Землю. Все вернемся! Все! Каждый мужчина, каждая женщина и каждый мутант – от Носа до машинного отделения!

Зак Дейт поднял аппарат и включил ток. Потом, не обращая внимания на их нервозность, смело повернулся и встал перед ними лицом к лицу.

– Позвольте мне кое-что сказать, – начал он с достоинством. – Что бы ни произошло, а я очень боюсь завершения этой страшной истории, я бы хотел, чтобы вы знали то, что я вам скажу. Вы были обмануты, это правда. Ваша полная страданий жизнь протекала в заточении на этом корабле, но где бы вы ни жили, в каком бы месте или времени, ваша жизнь не была бы избавлена от боли. Жизнь для каждого во всей Вселенной – это долгий и тяжелый путь. И если вы…

– Достаточно, Дейт, – прервал его Комплейн. – Мы не просим рая, мы лишь хотели бы обладать правом выбора места своих страданий. Ну, соединяйся с Малым Псом!

Растерянный, бледный, как стена, Зак Дейт отвернулся и приступил к передаче, вдохновляемый парализаторами, нацеленными ему в лицо. Минуту спустя из металлического ящика раздался четкий голос:

– Алло, Большой Пес. Это Малый Пес. Слышим вас хорошо и четко. Прием.

– Алло, Малый Пес… – начал советник.

Он замолчал и с явным трудом откашлялся. Пот тек по его лицу. Как только он перестал говорить, Комплейн пошевелил оружием. Советник поднял глаза и какое-то время с печалью смотрел на Солнце.

– Алло, Малый Пес! Немедленно пришлите корабль, вертуны рехнулись! На помощь! Прилетайте хорошо вооруженными. Вертуны…

Выстрел Комплейна пришелся ему в открытый рот, выстрел Маррапера – в левый висок. Советник согнулся и упал, вместе с ним с грохотом упало радио. Он даже не вздрогнул. Он был мертв прежде, чем голова его коснулась пола. Маррапер поднял аппарат.

– Эй, вы! – проревел он. – Идите сюда и берите нас, вы, смердящие трупоеды! Идите и берите нас!

Он размахнулся и изо всех сил обрушил аппарат на стену. И сразу же со свойственной ему сменой настроений упал на колени у тела Зака Дейта в ритуальном сожалении и печали, начиная погребальную молитву.

Комплейн, сжав зубы, глядел на планету. Он был не в состоянии присоединиться к священнику. Привычка совершения ритуальных жестов над мертвыми навсегда оставила его. Он просто-напросто вырос из всех этих канонов. Его леденила мысль о том факте, который прошел мимо внимания Маррапера, но который разбивал все их надежды.

Преодолев тысячи преград, они убедились уже, что Земля так близко. Земля – подлинный их дом, но как сказал Зак Дейт, захваченная Гигантами и Чужаками. И сознание этого распаляло в нем бессильный гнев.

V

Лаур Вайанн стояла молча, беспомощно присматриваясь к лихорадочному движению в «Отсеке 20». Она могла стоять лишь потому, что держалась за косяк высаженной двери, так как из-за разрушений, совершенных здесь штурмовым отрядом Скойта, сила тяготения в этом месте перестала действовать. Все направления на трех концентрических этажах словно бы сместились, верх и низ находились там, где их раньше не было никогда. В первый раз Вайанн дала себе отчет в том, какие гениальные инженеры сконструировали этот корабль. В теперешних условиях половина сектора оказалась непригодной для жизни, комнаты перевернулись вверх ногами.

Рядом с Вайанн стояла и тоже молчала кучка женщин с Носа, которые прижимали к себе детей, глядя на разрушение своих жилищ. Скойт, наряженный лишь в шорты и весь черный от сажи, уже пришел в себя после отравления газом и теперь разбирал весь этот отсек, как он делал это раньше с «Отсеком 25». Получив новости от Комплейна, переданные Вайанн, он взялся за дело с вызывающим страх упорством.

Первое, что он сделал, санкционировал безжалостную казнь двух женщин и четырех мужчин, у которых Пэнгвам вместе с несколькими членами Совета обнаружили восьмиугольные перстни Чужаков. Под его твердым руководством, как это верно предвидел Комплейн, действия Хаула и его помощников были взяты в рамки и приняли целенаправленный характер. Поскольку Грегг оказался беспомощным, Хаул охотно заменил его, и его морщинистое деформированное личико сияло, когда он орудовал тепловым излучателем. Остальные из банды Грегга охотно помогали ему, причем отсутствие силы тяготения нисколько им не мешало. Однако, это вовсе не означало, что они ему подчинялись. Они попросту соединились с ним в его демонической ярости. То, что некогда напоминало медовый пряник с коридорами и комнатами, сейчас в свете многочисленных фонариков выглядело, как выкованная из бронзы сцена из фантастического сна. В очищенном районе, где все еще много металла было под высоким напряжением, в результате этого уже погибли пятеро. Ребра, изготовленные из особого тяжелого сплава и служащие самим каркасом корабля, остались неповрежденными. На нем застыли потеки металла, который расплавился от высокой температуры.

Хаос усиливала вода, хлеставшая из поврежденных водопроводов.

На всем этом диком представлении наиболее неприятным зрелищем представлялась именно вода. Она растекалась по свойственной ей природе, а попав в зону невесомости останавливалась, образуя висящие в воздухе шары. Пожар, свирепствоваший в двадцать третьем и двадцать четвертом отсеках, превратился в подлинный ад и вызвал в свою очередь возникновение сильных воздушных течений. Под их воздействием водяные капли вытягивались, напоминая фантастических стеклянных рыб.

– Думаю, мы загнали Гигантов в тупик, ребята! – кричал Хаул. – Еще в этот сон вы будете иметь достаточно крови, чтобы наполнить ею свои фляги.

Он начал ловко выжигать следующую стену, а сопровождавшие его мужчины радостно закричали. Они неутомимо оттаскивали металлический лом.

Вайанн не могла больше смотреть на Скойта. Глубокие морщины у него на лице, еще более заметные в свете фонариков и огня, не могло стереть даже отсутствие притяжения. Они казались более глубокими, чем обычно, поскольку для Скойта распад мира, в котором он жил, являлся очень болезненным событием. Этим завершалась его непрестанная погоня за врагом, и в маленьком бешеном Хауле она нашла свое воплощение.

Глубоко потрясенная девушка отвернулась. Ей хотелось поговорить с Трегонином, но того нигде не было. Наверное, он в отчаянии метался по своей комнате: крохотный человечек, который знал правду, не имея возможности ни с кем поделиться ею. Нужно было вернуться к Рою Комплейну. При ее теперешних мыслях ей казалось, что только лишь его лицо еще сохраняет что-то человеческое. Среди оглушающего грохота, вызванного демонтажом корабля, она как-то спокойно поняла, почему любит Комплейна. Они оба знали об этом, и хотя никто из них об этом не заговаривал, но Комплейн изменился, и Вайанн была одновременно и свидетелем и причиной этих изменений. Многие изменились за это время. Скойт – тоже, он отбросил вековое ярмо угнетенности и безнадежности так же, как это сделал Комплейн, но если другие менялись в худшую сторону, то метаморфоза Роя Комплейна подняла его на более высокий уровень.

Девятнадцатый и восемнадцатый отсеки были забиты людьми, ожидавшими неизбежной катастрофы, в неотвратимости которой они смутно давали себе отчет.

За ними, как убедилась Вайанн, все верхние этажи обезлюдели. И, хотя темная сон-явь прошла, неизбежные, как восход солнца, лампы не зажглись. Вайанн включила фонарик на поясе и сжала в руке парализатор. В «Отсеке 15» она неожиданно остановилась.

Коридор освещал слабый неуверенный свет. Он исходил от одного из открытых люков. На глазах Вайанн из него медленно выбралась крыса, с трудом перевалив через порог. Должно быть, ей кто-то перебил позвоночник, и теперь к ее туловищу было прикреплено что-то вроде санок, на которых покоились ее задние лапы. Передними она очень тяжело и медленно перемещала себя, так как сама очень тормозила движение.

После появления крысы свет, бивший из отверстия люка, усилился. Потом оттуда выстрелил столб огня, несколько опал и вырос снова. Напуганная этим, Вайанн ускорила шаги, догоняя крысу, которая мельком глянула на нее, продолжая движение. Сознание грозившей им общей опасности сгладило отвращение, которое она обычно испытывала к этим тварям.

Огонь не вызвал особого интереса со стороны жителей корабля. Впервые Вайанн поняла, что он может полностью уничтожить их, и никто ничего делать не станет. Пожар распространялся между этажами как раковая опухоль, и существовала опасность, что прежде чем все поймут, какой угрозой он для них является, будет уже слишком поздно. Она ускорила шаги, кусая губы и ощущая подошвами нагревающуюся поверхность корабля.

Крыса-инвалид, ползшая в нескольких метрах перед ней, неожиданно закашлялась и замерла.

– Вайанн! – раздался за ее спиной чей-то голос.

Она повернулась, как испуганная серна. Перед ней стоял Грегг и прятал парализатор. Тихо идя за ней по коридору, он не мог справиться с желанием прикончить крысу; с головой, обмотанной бинтами, он неузнаваемо изменился. То, что осталось от его левой руки, было перевязано и прикреплено к груди. В красноватой тьме вид его не вызывал доверия.

Вайанн не могла сдержать дрожи страха. Если бы по каким-нибудь причинам ей пришлось бы звать на помощь, в этом глухом закоулке ей бы никто не помог.

Он подошел поближе и коснулся ее плеча. Между бинтов она различала его губы.

– Я бы хотел идти с тобой, инспектор, – спокойно сказал он. – Я шел за тобой все это время. Там мне делать больше нечего.

– Почему ты шел за мной?

Лаур отпрянула от него. Ей показалось, что под марлевой маской она видит его улыбку.

– Что-то не в порядке, – неторопливо произнес Грегг, медленно цедя слова.

Видя, что девушка не понимает его, он добавил:

– Я имею в виду корабль. Нам конец. Свет гаснет. Я это костями чувствую. Позволь, я пойду с тобой, Лаур, если так… Да идем же, становится жарко.

Она молча двинулась вперед. Вайанн не знала точно почему, но глаза ее были полны слез. В конце концов, они все оказались в одинаково неприятной обстановке.

Пока Маррапер печалился над трупом Зака Дейта, Комплейн кружил по камере, прикидывая ее оборонные возможности. Если Гиганты прибудут с Земли в большом количестве, защищаться следует в этом месте. Сейчас это был наиболее важный вопрос. В стене камеры обнаружилась плотно пригнанная дверь, ведущая в какое-то соседнее помещение. Комплейн открыл ее. Комната оказалась небольшим овальным помещением, из которого можно было следить за событиями, происходящими в космосе. Там же на примитивном матрасике лежал человек.

Это был Боб Фермор.

Со страхом он смотрел на своего бывшего товарища, так как через открытое вентиляционное отверстие слышал все, что происходило по ту сторону двери. Вежливый допрос, которому он подвергся со стороны Скойта и его сотрудников, прерванный, правда, внезапным вторжением Гигантов, почти полностью лишил его кожи на плечах и в значительной степени психической стойкости. Здесь он должен был ждать аварийный корабль с Земли в то время, как его избавители вернулись к Картису.

Он был абсолютно уверен, что мгновение спустя отправится в Долгое Путешествие.

– Рой, не мучай меня! – взмолился он. – Я тебе скажу все, что ты должен знать, скажу даже такое, о чем ты даже догадаться не можешь. Тогда тебе не захочется меня убивать!

– Я просто не могу этого дождаться, – грозно заявил Комплейн. – Но ты пойдешь со мной прямо в Совет, чтобы им лично все рассказать. Я считаю, что это опасно – в одиночку выслушивать твои заверения.

– Только не вглубь корабля, Рой, молю тебя! Мне уже достаточно. Мне больше не вынести!

– Вставай! – резко приказал Комплейн.

Он схватил Фермора за руку, стянул с матраса и впихнул в камеру, потом ласково похлопал священника по затылку.

– Ты должен был давно вырасти из этой ерунды, Маррапер. Мы не можем терять времени. Мы должны привести Скойта, Грегга и других в это место, чтобы осуществить массированную атаку, как только прибудут Гиганты.

Священник с побагровевшим лицом поднялся с колен и стал поправлять плащ, отряхивая его одновременно от пыли. Все время он маневрировал таким образом, чтобы Комплейн оказался между ним и Фермором, на которого он смотрел как на призрака.

– Думаю, ты прав, – сказал он, обращаясь к Комплейну. – Хотя, как самый миролюбивый человек, я заранее скорблю о пролитой крови. Мы должны молить Сознание, чтобы это оказалась скорее их кровь, чем наша.

Оставив старого советника лежать на месте, они вытолкнули Фермора из камеры в грязный коридор, потом в люк, через который пришли. По дороге они услышали какой-то шум, усиливающийся по мере их приближения к люку. У отверстия они остановились, как вкопанные. Под их ногами по инспекционному туннелю бежали крысы.

Их глаза поблескивали в красном свете фонарика Маррапера, но крысы ни на мгновение не прерывали своего похода в сторону носовой части корабля.

Маленькие и большие, серые, бурые и коричневые, они мчались вперед, подгоняемые общим страхом.

– Нам туда не спуститься! – сказал Комплейн.

При одной мысли о том, что тогда могло бы произойти, он почувствовал резь в желудке. Масса крыс двигалась с огромной скоростью и целенаправленностью, было видно, что ничто не в состоянии задержать их. Казалось, что они так и будут вечно плыть у них под ногами.

– На корабле должно твориться что-то страшное! – простонал Фермор.

В этой поразительной волосатой реке утонул весь его страх перед теми, кто недавно был его товарищами. Обстоятельства вновь объединили их.

– В шкафу шлюза есть ящик с инструментами, – сказал он. – Там должна быть дископила. С ее помощью мы сможем проложить себе дорогу к центральной части корабля.

Они вновь побежали туда, откуда только что пришли и вернулись с сумкой, в которой что-то грохотало. Фермор быстро раскрыл ее и достал ручную атомную пилу с дисковым наконечником. На их глазах с пронзительным визгом инструмент проделал в стене большое бесформенное отверстие.

Они с трудом протиснулись сквозь него, инстинктивно направляясь в сторону известной им части корабля. Они вновь услышали звук ударов, похожих на нерегулярное биение сердца.

Это производило такое впечатление, словно пока они находились в воздушном шлюзе, корабль ожил. Разрушители Скойта явно продолжали свое дело.

По мере продвижения вперед воздух все больше густел, в темноте клубился дым. Чей-то знакомый голос окликнул Комплейна. Они свернули за угол и увидели девушку и Грегга. Вайанн кинулась Комплейну на шею. Он поспешно рассказал ей о теперешнем положении, она же сообщила ему о разрушениях, постигших двадцатые отсеки. Она еще не успела закончить, как свет неожиданно зажегся и погас.

Погасли также и контрольные светильники, перестала действовать сила притяжения, и они беспомощно повисли в воздухе.

Из глубины корабля, словно из глотки исполинского кита, раздался глухой рык и прокатился по его металлическим внутренностям. В первый раз они почувствовали, как весь корабль вздрогнул.

– Корабль обречен на гибель! – вскрикнул Фермор. – Эти дурни продолжают уничтожать его! Вам не надо бояться Гигантов, когда они здесь появятся. Им достанется лишь роль спасательной экспедиции, наощупь разыскивающей обугленные тела.

– Никто не отговорил Роджера Скойта от дела, за которое он взялся, – печально согласилась Вайанн.

– Господи! – сказал Комплейн. – Ситуация безнадежная!

– Нет ничего более безнадежного, чем существование человеческое, – возразил Маррапер. – Мне кажется, рулевая будет самым безопасным местом. Именно туда я и собираюсь направиться, если только буду в силах стоять на ногах.

– Хорошая мысль, монах, – признал Грегг. – Хватит с меня поджогов. Для Вайанн это тоже будет самое подходящее место.

– Рулевая! – подхватил Фермор. – Ну конечно же!

Комплейн ничего не сказал. Он молча отказался от плана отвести Фермора в Совет, для этого было уже слишком поздно. В такой ситуации надежды на отражение нападения Гигантов тоже не оставалось.

Неуверенно и невероятно медленно группа преодолела расстояние в девять отсеков, отделявших их от овального помещения с уничтоженными пультами. В конце концов, они взобрались по крутой лестнице и протиснулись через отверстие, ранее проделанное Комплейном и Вайанн.

– Забавно, – произнес Маррапер. – Пятеро из нас вышли из Кабин, чтобы добраться именно до этого места, и в конце концов трое из нас этого добились.

– Много нам от этого пользы, – сказал Комплейн. – До сих пор понять не могу, почему я пошел с тобой, Маррапер.

– Прирожденному руководителю не следует объяснять таких вещей, – заметил священник скромно.

– Ну да, именно здесь нам место, – сказал Фермор, приободрившись.

Он обвел фонариком все помещение, осматривая сплавленные в одну массу приборы.

– Но само управление не тронуто. Где-то здесь находится устройство, замыкающее все двери между отсеками. Оно выполнено из того же металла, что и корпус. Требуется много времени, чтобы огонь повредил его. Если мне только удастся отыскать его…

Он взмахнул атомной пилой, словно демонстрируя то, что собирался сделать, и начал искать нужный пульт.

– Мы можем спасти корабль! – продолжал он. – Существует шанс, что нам это удастся, если только мы прервем сообщение между отсеками.

– Ко всем дьяволам корабль! – заорал Маррапер. – Нам не остается ничего другого, как только держаться всем вместе, пока мы отсюда не выберемся.

– Вы отсюда не выберетесь, – ответил Фермор. – Лучше будет, если вы вовремя это поймете. Никому из вас не бывать на Земле. Это беспосадочный полет, путь, не имеющий конца.

Комплейн резко повернулся.

– Почему ты так говоришь? – спросил он.

Его голос был так сдавлен от напряжения, что его почти не было слышно.

– Это не моя вина, – быстро ответил Фермор.

Он почувствовал опасность.

– Ситуация невероятно чудовищна, и такова она для любого из вас. Корабль находится на околоземной орбите и должен на ней остаться. Так гласило решение Всемирного Правительства, когда организовался Малый Пес для установления контроля над кораблем.

Комплейн гневно махнул рукой.

– Почему корабль должен оставаться здесь, – умоляюще спросила Вайанн.

– Это такой ужас. Ведь мы – люди с Земли. Это страшное путешествие к Проциону и назад закончилось, а мы каким-то непонятным образом продолжаем его. Я не знаю, что происходит на Земле, но разве люди не должны быть довольны тем, что мы вернулись? Счастливы? Удивлены?

– Когда корабль, Большой Пес, как его в шутку назвали по забавной параллели с созвездием Малого Пса, куда он был послан, возвращаясь, наконец, из своего длительного путешествия, был замечен телескопами, каждый житель Земли и был, как вы говорите, доволен, счастлив и удивлен.

Фермор замолчал. Все это произошло еще до его рождения, но он хорошо знал факты по материалам.

– В направлении корабля были посланы сигналы, – продолжал он. – Но они остались без ответа. И все же корабль продолжал свое движение в сторону Земли. Это было совершенно необъяснимо. Правда, мы уже вышли из технологической эры цивилизации, но быстро реконструировали заводы, и целая флотилия небольших кораблей была послана навстречу Большому Псу. Она должна была установить, где и что случилось на борту. Скорость малых кораблей уравняли со скоростью большого, а потом люди вошли внутрь и обнаружили, что на корабле вследствие давней катастрофы царит Черный Век.

– Девятидневная зараза! – прошептала Вайанн.

Удивленный тем, что она знает, Фермор кивнул головой.

– Нельзя было допустить, чтобы корабль летел дальше, – сказал он, – потому что он мог таким образом вечно двигаться сквозь галактическую ночь. Рулевую рубку нашли в том же состоянии, в каком вы ее сейчас видите, – уничтоженную скорее всего каким-нибудь сумасшедшим много поколений тому назад. Двигатели отключили, отсоединив их от источников питания, а сам корабль вывели на орбиту, причем небольшие корабли с гравитационными двигателями служили буксирами.

– Но почему нас оставили на борту? – спросил Комплейн. – Почему нас не забрали на Землю, когда корабль был уже на орбите? Лаур, правда, это отвратительно, не по-человечески!

Фермор замотал головой.

– Не по-человечески было именно на корабле, – сказал он. – Так вот, те из экипажа, кто пережил эпидемию, несколько изменились физиологически. Новый белок, проникая во все клетки, ускорил метаболизм. Это ускорение, поначалу незначительное, увеличивалось с каждым поколением, теперь вы живете в четыре раза быстрее, чем должны бы.

Когда он говорил это, в нем проснулось огромное сострадание, но их лица все еще были полны недоверия.

– Ты врешь, чтобы запугать нас, – заявил Грегг.

Глаза его сверкали из-под бинтов.

– Я не вру, – сказал Фермор. – Вместо нормальных, предусмотренных для человека восьмидесяти лет, вы живете лишь двадцать. Коэффициент ускорения не распространяется нормально на вашу жизнь. Вы гораздо быстрее развиваетесь детьми, и после нормального срока зрелости неожиданно приходит старость.

– Но ведь мы бы открыли это дурацкое ускорение.

Маррапер застонал.

– Нет, – возразил Фермор. – Вы не могли бы открыть. И хотя вокруг вас и полно признаков этого, вы не можете их заметить, не имея никакой точки для сравнения. Например, вы воспринимаете как нормальное явление, что одна сон-явь из четырех – темная. Живя в четыре раза быстрее, вы не можете заметить, что четыре ваших дня, ваших сон-явей, и составляют один наш день. Когда корабль был еще полностью исправен, по дороге на Процион, с полуночи и до шести часов утра автоматически выключался свет. Это имело целью создать впечатление, что настала ночь, а также давало возможность экипажу исправлять мелкие неполадки, которых не избежать. Так вот, этот крохотный шестичасовой интервал для вас – полный день.

Неожиданно они начали понимать.

Странно, но им показалось, что это понимание не пришло извне, словно неким мистическим образом скрытая правда. Фермора охватило страшное удовольствие, что он может рассказать все, даже самые неприятные вещи, что сможет рассказать это им, тем, кто пытал его. Желая дать им понять, сколь мало они на самом деле заслуживают, он продолжал:

– Вот почему мы, настоящие земляне, зовем вас вертунами. Вы попросту живете настолько быстро, что у нас голова начинает вертеться. Но это еще не все! Представьте себе этот огромный корабль, продолжающий автоматически функционировать, хотя им никто не управляет. Он обеспечивает вас всем, за исключением того, чем обеспечить не может, то есть светом, воздухом, витаминами, солнечными лучами. Поэтому вы из поколения в поколение становились меньше. Природа сама регулирует такие вопросы, и в этом случае просто решила сэкономить на человеческом материале. Другие элементы, как например, браки внутри определенного замкнутого общества, изменили вас настолько, что нам в конце концов пришлось признать вас за вообще совершенно отличную расу. Фактически вы настолько приспособлены к своей среде, что я сомневаюсь, смогли бы вы выжить на Земле.

Теперь они знали уже все, страшная правда раскрылась перед ними во всей ясности. Фермор отвернулся, чтобы не видеть помертвевших лиц. Он стыдился своего триумфа. Он занялся методическими поисками командного пульта, нашел его и, сопровождаемый глухим молчанием, начал с помощью пилы вскрывать почерневшую оболочку.

– Значит, мы не люди, – произнес Комплейн.

Собственно, он обращался только к себе.

– Ты нам четко сказал об этом. Дела наши, надежды, страдания, любовь – этого вообще не было. Мы – лишь крохотные забавные, нервно скачущие механические игрушки, куклы с химическими заводами. О Господи!

Он замолчал, и тогда все услышали звук. Это был тот самый звук, который они слышали у инспекционного туннеля. Миллионы крыс неудержимым потоком текли по кораблю.

– Они идут к нам! – завизжал Фермор. – Они приближаются, а мы – в тупике! Они сожрут нас, разорвут на клочья!

Внезапно он голыми руками отогнул облицовку пульта в сторону. Под ней оказались восемьдесят четыре ничем незащищенных кабеля. С помощью пилы Фермор поспешно соединил все кабели парами. Сверкнули искры, и страшный звук приближающейся армии грызунов неожиданно исчез. Отсеки стали полностью изолированными друг от друга, все соединяющие их двери замкнулись, прерывая всякую связь.

Тяжело дыша, Фермор повалился на пульт. Удалось, но буквально в последнюю секунду. При мысли о том, как близок он был к страшной смерти, его начало тошнить.

– Посмотрите на него! – иронически воскликнул Грегг.

Он показал здоровой рукой на Фермора.

– Он был неправ, говоря о нас! Мы ничем не хуже его, даже лучше. Он же совсем зеленый от страха.

Он приблизился к Фермору, сжав кулак. Маррапер шел сразу за ним, вытаскивая по дороге нож.

– Кто-то должен заплатить за это чудовищное зло, – произнес священник сквозь зубы, – и им будешь ты, Фермор. Как расплата за страдания двадцати трех поколений, ты отправишься в Долгое Путешествие. Это будет достойный поступок.

Фермор бессильно выронил пилу из рук, не в силах даже сопротивляться. Он молчал и не двигался, словно полностью разделял точку зрения священника. Маррапер и Грегг приблизились к нему неторопливыми шагами, за ними неподвижно застыли Вайанн и Комплейн. В тот момент, когда Маррапер поднял нож для удара, огромный купол, под которым они находились, заполнил громкий звук.

Створки, замкнутые со времен капитана Грегори Комплейна, по непонятной причине разошлись, открывая огромные окна. Три четверти окружавшего их купола теперь занимала панорама космического пространства. Вселенная глядела на них сквозь прозрачный материал.

С одной стороны корабля яростно полыхало Солнце, с другой – Земля и Луна напоминали раскаленные шары.

– Как это случилось? – спросила Вайанн, когда эхо, вызванное открывающимися шторами, замолкло.

Они неуверенно огляделись. Больше ничего не двигалось. С глуповатым выражением лица Маррапер спрятал нож в карман. Зрелище было слишком великолепно, чтобы пачкать его кровью. Даже Грегг отвернулся от Фермора. Солнечный свет заливал их очищенными потоками. Наконец Фермор обрел голос.

– Все будет в порядке, – спокойно произнес он. – Не бойтесь. Малый Пес пришлет корабль, огонь будет погашен, крысы уничтожены, все приведено в порядок. Мы вновь откроем двери между отсеками, и вы сможете жить как раньше.

– Никогда! – сказала Вайанн. – Некоторые из нас посвятили всю жизнь тому, чтобы выбраться из этого гроба. Мы скорее умрем, чем останемся здесь.

– Именно этого я и боялся, – сказал Фермор негромко, словно самому себе. – Мы предвидели, что настанет такой день. Уже многие из вас открыли множество тайн, но нам всегда удавалось вовремя заставить их замолчать. Что ж, может, вам и удастся адаптироваться на Земле, как некоторым вашим детям, но мы всегда…

– «Мы»! – выкрикнула Вайанн. – Ты постоянно говоришь «мы». А ты всего-навсего Чужак, союзник Гигантов. Что тебя связывает с настоящими людьми Земли?

Фермор рассмеялся, и этот смех не был веселым.

– Чужаки и Гиганты – это и есть настоящие люди, – сказал он. – Когда Большой Пес был выведен на орбиту, мы, земляне, отдавали себе отчет о лежащей на нас ответственности. В первую очередь вам требовались врачи и учителя. Нужны были священники для противодействия кошмарным предрассудкам вашей Науки, которая, однако же, несмотря на свою мерзость, помогла вам в какой-то степени выжить. Но существовали и трудности. Врачи и прочие люди не могли просто так пройти через шлюзовые камеры, смешаться с вами, хотя из-за инспекционных туннелей и густых зарослей это было возможно. Сначала им следовало пройти стажировку в институте Малого Пса, чтобы научиться двигаться и говорить так же быстро, как это только возможно, спать очень недолго, словом жить, как вертуны. Кроме того, им предстояло научиться переносить страшную вонь, царящую на корабле. Разумеется, все это должны быть люди низенького роста, потому что никто из вас не превышает пяти футов. Многих из них вы знали и любили, например, доктора Линдснея и художника Меллера. Оба они были землянами, жившими в Кабинах. Они были Чужаками и в то же время вашими друзьями.

– А ты? – спросил Комплейн.

Он махнул рукой около лица, отгоняя надоевшую моль.

– Я – антрополог, – ответил Фермор, – и кроме своих исследований занимался распространением знаний на корабле. Нас таких здесь довольно много. Ведь это единственная в своем роде возможность исследовать механизм воздействия замкнутой среды на личность человека. Это позволило нам получить значительно больше о человеке и цивилизации, чем если бы мы много веков работали на Земле. Зак Дейт был здесь шефом всех, как вы называете нас, Чужаков. Обычный срок, отводимый у нас для работы на территории корабля, равен двум годам. Мое пребывание подходило к концу, я не могу здесь дольше задерживаться, мне пора возвращаться домой, писать работу о том, как я был Чужаком.

Пребывание здесь приносит много пользы, правда, это утомительно, но не так опасно, разве что попадешь в руки таких людей, как магистр Скойт. Зак Дейт любил вертунов, любил вас. Он оставался на корабле гораздо дольше, чем был должен, чтобы бороться за улучшение условий жизни для вас, чтобы способ мышления Носарей приблизился к нормальному. В этом у него были немалые достижения, что, впрочем, вы сами могли увидеть, сравнив условия жизни Носарей с условиями, привычными для племен, живущих в Джунглях. Зак Дейт был поразительным человеком. Может быть, когда я закончу свою работу, я напишу его биографию.

Комплейну стало неловко. Он вдруг вспомнил, как они с Маррапером хладнокровно убили старого советника.

– А Гиганты – просто высокие люди? – спросил он, стараясь сменить тему.

– Не высокие, нормальные, – ответил Фермор. – Это значит, от шести футов и выше. Для этого не требовалось специально подбирать коротышек. В отличие от Чужаков они не должны были попадаться вам на глаза. Это был технический персонал, который появился здесь с тех пор, как корабль вывели на околоземную орбиту. Эти люди тайно переделали корабль таким образом, чтобы он стал для вас удобным и пригодным для жизни местом. Они заблокировали рулевое отделение на тот случай, если бы кто-нибудь туда проник и вздумал позабавиться, и, хотя мы всегда старались довести до вашего сознания тот факт, что вы находитесь на корабле, на тот случай, если бы появилась возможность его оставить, все же в обязанности технического персонала входило уничтожение всего, открытого вами, что могло бы довести до несчастья. Однако, в основном их работа носила характер консервации. Они исправляли водопроводы, вентиляцию, ты же помнишь, Рой, как встретил Джека Рэнделла и Джона Эндрюса, когда они устраняли наводнение в плавательном бассейне. Они убили множество крыс, но крысы хитрее. Многие виды очень изменились со времени отлета с Проциона. Теперь же, когда большинство крыс находится в отсеке, мы уничтожим их одним махом. Перстни, которые мы носим, являются аналогами ключей, используемых техническим персоналом еще тогда, когда корабль находился в пути. Эти ключи и инспекционные туннели, через которые можно свободно выйти и войти, позволяли нам с вами хоть как-то сосуществовать. У нас было на корабле тайное убежище, куда время от времени можно было выбраться, чтобы что-нибудь съесть и выкупаться. Там, скорее всего, умирает сейчас Картис, если только его не спасло разделение отсеков. Картис не из тех людей, которые приносят много пользы на работе. Он для этого слишком нервный. Под его руководством дисциплина ослабла, допускались мелкие ошибки. Тот бедняга, которого ранил Грегг, у которого был тот злосчастный паяльник при себе, работал в Джунглях один, а не в паре, как предписывает инструкция. Это была одна из ошибок Картиса. Несмотря на это, надеюсь, что он как-нибудь выкрутится.

– Это значит, что вы все просто опекали нас! Не хотели нас пугать, верно? – спросил Грегг.

– Конечно, нет. Нашими предписаниями настрого запрещается убивать вертунов. Никто из нас не носит при себе постоянно оружие. Легенда, что Чужаки сами по себе появляются на остатках гниющих водорослей – это лишь детские суеверия вертунов. Мы не хотели тревожить вас. Нашей целью было нести вам помощь.

Грегг коротко рассмеялся.

– Я понял, – сказал он. – Вы просто группа заботливых нянюшек для нас, несносных детишек, верно? Вам никогда не приходило в голову, что пока вы так заботились о нас и проводили всякие свои исследования, мы шли сквозь ад? Посмотри на меня! Посмотри на моего бедного друга и на тех бродяг, которые подчинялись мне! Не позабудь о тех, которые были деформированы настолько, что встречая их в Джунглях, мы убивали их из жалости! Подсчитаем: двадцать три минус семь. Шестнадцати поколениям вы позволили жить и умирать здесь, так близко от Земли, допустили, чтобы мы страдали от всех мучений, которые только можно придумать, и еще считаете, что заслужили себе награду?

– Ты меня плохо понял! – закричал Фермор. – Скажи ему, Комплейн! Я же говорил, что вся ваша жизнь ускорена. Срок жизни одного вашего поколения настолько короток, что их двадцать сменилось прежде, чем Большой Пес был обнаружен и выведен на околоземную орбиту. Клянусь вам, что основная проблема постоянно исследуется в лабораториях Малого Пса. В любой момент могут создать средство, которое, будучи введенным вам в кровь, разрушит пептидную цепочку чужого белка в ваших клетках. И тогда вы станете свободны. Даже сейчас…

Он внезапно замолчал, напряженно вглядываясь с изумлением в одну точку.

Все посмотрели в этом направлении. Даже Грегг повернулся. Из отверстия, находившегося в одном из разрушенных пультов, тянулась к ослепительному солнечному свету струйка дыма.

– Пожар! – крикнул Фермор.

– Ерунда! – ответил Комплейн.

Он подошел поближе к непрерывно увеличивающемуся облаку. Оно состояло из тысячных полчищ моли. Целыми клубами она взлетала под купол, направляясь к Солнцу. За первой волной небольших мошек начали появляться крупные экземпляры, с трудом протискивающиеся через отверстия в пульте. Бесчисленные рои, летящие впереди своих союзников – крыс – проникли в отсек рулевой до того, как там появились грызуны. Теперь они рвались на свободу во все возрастающих количествах.

Маррапер выхватил парализатор и стал уничтожать их по мере появления.

Людей охватило странное ощущение, что от клубящегося облака мутантов до них доходят какие-то незавершенные фрагменты мыслей. Маррапер перестал стрелять, и насекомые появились снова еще более густой волной. Гдето за плитами электронных пультов раздался треск короткого замыкания. Полчища моли забили пространство между проводами.

– Они могут причинить какое-нибудь серьезное зло? – спросила Вайанн.

Комплейн покачал головой, давая тем самым понять, что не знает, все это время он боролся с ощущением, что голова его набита ватой.

– Корабль приближается! – с облегчением произнес Фермор.

Он указал на что-то пальцем. Крошечный на фоне материнской планеты огонек почти совсем не двигался.

Чувствуя ужасное головокружение, Вайанн посмотрела на корпус их собственного корабля, Большого Пса. С высоты купола был отчетливо виден его чешуйчатый хребет.

Подчиняясь какому-то непонятному импульсу, она оттолкнулась ногой и оказалась еще ближе к вершине купола, откуда поле зрения было еще больше. Комплейн плыл рядом с ней. Минуту спустя они ухватились за одну из свившихся роликом штор.

Неожиданно они догадались, что это моль могла случайно включить механизм, пока пробиралась в рулевую. Теперь она мельтешила вокруг, тревожа их надеждой.

Вайанн грустно посмотрела наружу. Вид планеты действовал как зубная боль. Она сразу же отвернулась.

– И подумать только, они летят сюда с Земли лишь затем, чтобы навсегда отрезать нас от Солнца.

– Они этого не сделают, не смогут, – тихо сказал Комплейн. – Фермор дурак, он ничего не знает. Когда те явятся, они поймут, что мы заслужили право на свободу, право на жизнь на Земле. Ведь они же не чудовища, иначе не стали бы тратить на нас столько сил. Они поймут, что мы скорее предпочтем умереть, чем жить здесь.

Откуда-то снизу до них дошел грохот взрыва. В помещение влетели обломки металлических плит вместе с мертвой молью и дымом. Вайанн и Комплейн посмотрели вниз и увидели, как Грегг и Фермор отпрыгивают в сторону, чтобы избежать опасности. Священник очень неторопливо следовал за ними, так как завихрение воздуха накинуло ему плащ на голову, и это мешало его движениям.

Следующий взрыв выбросил новый фонтан мертвых насекомых, среди которых трепыхались те, кто остался в живых. Рулевой грозила опасность оказаться полностью захлестнутой волнами моли. После второго взрыва где-то в недрах корабля начал нарастать грохот, усиливавшийся, как бы символизирующий многовековую агонию звездолета. Звук приближался и становился все громче.

Комплейн неожиданно почувствовал, что все его тело дрожит в том же ритме, в каком нарастала громкость.

Вайанн молча указала рукой на внешнюю оболочку корабля. Вдоль всего корпуса пошли поперечные трещины. Прожив большую продолжительную жизнь Большой Пес распадался, и гром, который они услышали, был его предсмертным криком.

– Это блок безопасности! – крикнул Фермор.

Голос его дошел до них как бы издалека.

– Моль замкнула блок безопасности! Теперь корабль распадется на отдельные отсеки!

Это было ясно для всех. Щели, вспоровшие стройную линию борта, превратились в ущелья, которые чуть погодя стали частью космоса. А потом корабля не стало. Остались лишь восемьдесят четыре огромные монеты, все уменьшающиеся и уменьшающиеся по мере того, как они рассыпались в разные стороны. Каждая монета представляла собой отсек, отдельный изолированный мир, словно спасательный круг в безбрежном океане черноты, плавно плывущий вокруг Земли со случайным набором людей, животных и водорослей в чреве своем.

– Такое превращение будет уже невозможно исправить. Теперь у них нет другого выхода, они будут вынуждены забрать нас на Землю, – сказала Вайанн слабым голосом.

Она посмотрела на Комплейна, пытаясь по-женски предугадать, что их ожидает.

Она попробовала представить себе все трудности, которые будут сопутствовать им в их приспособлении к совершенно новым условиям жизни на Земле.

Это подобно тому, словно любой из нас только что родился, подумала она, глядя на ставшее серьезным лицо Комплейна.

Они были одной породы. Ни один из них не знал точно, чего он хочет на самом деле. Теперь у них наконец-то появилась возможность это узнать.