Чистильщики пустошей

( Хроники Руин - 1 )

Дмитрий Юрьевич Манасыпов

Последняя Война уничтожила привычный мир. Уцелевшие в этом хаосе люди пытаются спасти остатки цивилизации и наладить новую жизнь.

В маленьком шахтерском городке, расположенном посреди бескрайних пустошей, поселяется Страх. Каждую ночь Патруль отбивает атаки непонятных созданий, постоянно неся потери. С наступлением сумерек горожане запирают свои жилища, спасаясь от неведомого ужаса. Но почему-то каждую ночь в одном из домов дверь распахивается навстречу неминуемой гибели.

На помощь зовут Чистильщиков — людей, которые очищают города от чудовищ, порожденных Полночной Войной. Только они могут спасти этот Город. Однако с первого же дня Чистильщики понимают, что на сей раз столкнулись с чем-то доселе невиданным и крайне опасным.

Между тем события раскручиваются со скоростью смерча. Одна зловещая тайна накладывается на другую. А когда кажется, что наконец-то наступила предельная ясность, все вдруг переворачивается с ног на голову…

Дмитрий Манасыпов

Чистильщики пустошей

Моим однополчанам, вернувшимся и нет.

Горячее марево за кустом.

В тени силуэт незнакомой твари.

Потом рассмотрю ее. Все потом.

Деревья сожженные. Запах гари.

Готов к перестрелке любимый ствол.

Оценка позиций, перемещений.

В наушниках голос: «Пошел! Пошел!»

Холодная ярость. И нет сомнений.

Решительно сталью по рукоять.

Из горла горячая кровь по коже.

Вдруг — когти по бедрам… «Стоять… Стоять!

Терпи! Не в первой. Молчи!!! Ты можешь!»

Последних конвульсий тугая дрожь.

Выходит сталь из пустого трупа.

Опять зацепило… Ядрена вошь!

Эх, шрамы на бедрах… Опять… Так глупо…

Марина Зонова

INTRO

Фонарщик Сивый неторопливо шел по Второй улице. Осень в этом году подобралась к городу намного раньше, чем обычно, ночью резко понижалась температура, и изо рта клубами вырывался пар. Было холодно и неуютно, слегка моросило. А ведь еще недавно жарило так, что куда там некоторым летним дням!

Сбитые каблуки старых башмаков постоянно задевали выбоины и становящиеся все шире трещины в асфальте. На спину давила фляга с маслом, пригибая к земле. Прокуренные пальцы крепко сжимали деревяшку шеста, с помощью которого Сивый вот уже пять лет зажигал огни в своем районе. Иногда его бил кашель, сотрясая все тело, и тогда к пару добавлялись вылетающие изо рта капельки крови. В такие мгновения Сивый останавливался, прислоняясь к ближайшей обшарпанной стене, шумно дышал и вытирал струйки холодного пота, градом катившиеся по лбу.

Туберкулез скоро должен был доконать его, это фонарщик знал точно. Если раньше, конечно, не случится чего похуже. А при такой работе ожидать можно было всего… Ночные улицы города, в последнее время — то место, где стоит опасаться за свою жизнь. Это знали все его обитатели и старались лишний раз не высовываться из домов после последнего удара колокола. Хотя это спасало далеко не всегда, ох не всегда… Сивый сплюнул под ноги густой и вязкой от табака слюной. Был бы он моложе и здоровее, так давно бы ушел куда-нибудь на Запад, наемником в один из отрядов. Там хотя бы не так страшно было помирать. Уж что-что, а это он знал не понаслышке. Если бы не ранение, после которого доктора еле спасли ему жизнь, стал бы он фонарщиком в этом занюханном городишке, да еще и у самого Фронтира? То-то и оно, что, хоть завали его золотом, не согласился бы. А тут умудрился еще и чахотку подхватить. Старость не радость, что и говорить.

Сивый остановился возле очередного металлического столба, увенчанного стеклянным граненым грибком. Крючком на шесте откинул в сторону окошко. Поджег паклю и поднес ее к фитилю. Тот затрещал, брызгаясь искрами, чуть зачадил, но занялся. Пламя металось из стороны в сторону, становясь то больше, то меньше, но выровнялось и вспыхнуло наконец, ярко-желтым. Фонарщик облегченно вздохнул, поправил легкую, оставшуюся еще со старых времен, драгоценную раскладную лестницу. Лезть наверх ему вообще не хотелось. Да и опасно это по нынешним-то временам, торчать высоко над землей…

Впереди, там, где улица была погружена в темноту, раздались какие-то звуки. Сивый испуганно дернулся, его рука метнулась в карман обтерханного пальто, стиснула рукоять револьвера. Он замер, совсем по-стариковски вытянув вперед худую шею и медленно отводя назад левую ногу.

Жужжащий звук приближался — и сделался наконец узнаваемым. Из-за угла старой двухэтажки выбился отсвет, становясь все шире и ярче. Фонарщик еле слышно вздохнул с облегчением. Он понял, что его так напугало. И виновата в этом была скаредность городской администрации, экономящей даже на патрулях собственной внутренней стражи. В отличие от рудничной, на содержание которой денег старались не жалеть. Оно, конечно, понятно. Шахты приносили те самые деньги, за счет которых город до сих пор жил. И охраняли их не в пример лучше, чем большинство городских кварталов. Городским патрульным на ночь выдавались механические фонари-жучки, которые работали от встроенной «динамки», приводимой в действие сжатием ладони. Шумели они не очень сильно, но ночью хватало и этого постоянного жужжания, чтобы заставить волноваться тех, кто привык быть настороженным. И выдавали идущих по маршруту патрульных с головой. Как сейчас, например.

Луч света окончательно вырулил на улицу и запрыгал вперед, направляясь к нему. Три силуэта дружно топали в сторону Сивого. Большие угловатые фигуры, с торчащими в сторону матово отливающими стволами оружия. В городе патрули ходили с магазинными винтовками, очень надежными, несмотря на старость. Правда, тяжелыми и неудобными: хотя и крупного калибра, но зато медленно перезаряжающимися.

— Здравствуй, Сивый, — держащий фонарь мужчина перестал жать на динамо. Длиннющие, как у таракана, усы воинственно топорщились. И фонарщик знал, что они были густого медно-рыжего цвета.

— И тебе не хворать, Ред. А это что у вас, ребят, такое, а?

Фонарщик удивленно посмотрел на висевшие у патрульных поперек груди короткие «пушки» из дерева и стали. Лакированное ложе, ребристый кожух толстого ствола, рожковый магазин, торчавший вниз.

— Да вот, аж самим не верится… — Ред чуть смущенно улыбнулся. — Выдали вот. Пистолеты-пулеметы из закромов мэра, да… Чтобы, значит, сподручнее было жителей города защищать. А то сам знаешь, чего здесь творится-то.

— Да уж… — Фонарщик отхаркнул тягучую слюну. — Ишь, как всполошился наш головастый, благослови его отцы-великомученики до самых печенок. Как машинки?

— Ну, вроде ничего. — Патрульный почесал широкой пятерней в затылке. — Только у некоторых клинит затворы, значитца, вот.

— Клинит? Ну, это не беда. Давай с утра зайду, мож, чего подскажу. Пиво проставите старику, если помогу. Договорились, Ред?

— Договорились, Сивый. — Собеседник расплылся в улыбке. Фонарщик тайны из прошлого не делал, и если бы не проблемы со здоровьем — быть ему давно в патруле. Раз уж сказал — значит, сможет помочь с капризничающей механикой. В Вольных отрядах, что воевали на всех последних войнах, техника и вооружение были подчас куда лучше, чем у некоторых маленьких армий. И обращаться с ними наемников учили на совесть.

— Ну ладно, потопали мы дальше. Следующий заход будет через полчаса, так что ты здесь давай уж поаккуратнее.

— Прошлой ночью вроде как все спокойно было? — Сивый с хрустом почесал щетину на подбородке. — Или просто все спрятать успели?

— Спокойно вроде было, тьфу-тьфу. — Ред быстренько сплюнул через плечо. — Бывай, Сивый, с утра ждем.

Фонарщик покачал головой. Хорошие ребята, даже странно для патрульных. Не без греха, конечно, но намного лучше, чем в больших городах, которые он посетил за свою прошлую жизнь. То, что половина из них неумехи, так это точно. Для поддержания порядка сойдут, недаром их отбирали по росту с массой, но не более. Всерьез биться не смогут, никто не учил. Оружие новое повесили так, как лоточники на себя свои разносы с пирожками натягивают. Случись что — сразу и не смогут ничего сделать, в ремнях запутаются. Да чего говорить, городская стража это не пограничники, которым постоянно приходится стрелять или резаться с противником. Да еще с каким, ага.

Сивый двинулся дальше, стараясь хоть немного ускориться. И совсем не замечая, как все это бормочет себе под нос ворчливым стариковским шепотом. Впереди у него было еще полторы улицы, которые он не успел обойти до темноты. Врать самому себе было бесполезно, сам виноват. Нечего было торчать в кабаке у Йода, давясь дешевым и кислым привозным пивом. Просто разболелся когда-то в дребезги размозженный сустав, который ему по крупицам собрал отрядный хирург. И именно он, вместе с теми пятью дырками, что наделали в нем гвардейцы, привел к теперешнему положению дел. Эхех, старость не радость…

Фонарщик, ворча и вороша в памяти былое, добрался до угла, откуда вынырнул патруль. Поджег первый из двух фонарей, что торчали здесь. Постоял-подумал, подпалил фитиль у второго. Язычок пламени задергался, задрожал, но в конце концов разгорелся. Это было хорошо, потому что на последнем отрезке у него оставалось всего десять штук. И все были совсем недавно собственноручно заправлены маслом под завязку, и шнуры там были новые. А значит — проблем с ними быть не должно. И на сегодня практически все, и можно будет спокойно дождаться возвращения стражи и идти с ними. Наверняка ребята Реда помогут с лестницей, что уже хорошо. Добраться бы до своей маленькой квартирки, что под самой крышей добротного каменного дома Йода, залезть под клетчатое шерстяное одеяло. И намазать бедро той мазью, что сделал аптекарский подмастерье в «Линдвурме» на прошлой неделе. Тогда его как раз прихватило, даже встать на ногу было больно. А после мази — как рукой сняло. Хорошая аптека, хоть и называется глупо и непонятно. Сивый кривовато улыбнулся, поймав себя на постоянно возникающих мыслях о том, что он неумолимо стареет. И глаза стали хуже видеть. Вон, между домами еще вчера свет фонарей давал возможность увидеть раскрошившиеся кирпичи, а сейчас только тень. Тень?!

Сивый рванул с плеча драгоценную лесенку, метнув ее в сторону темного пятна, ринувшегося к нему. Она ударилась обо что-то мягкое и тут же полетела в сторону, отброшенная мощным ударом. А за первым пятном выскочили еще два, бросились в сторону фонарщика.

«Врешь, сука, не возьмешь!!!» — Сивый оскалился, как загнанный в угол старый, но еще крепкий дворовый пес. Одним рывком выхватил револьвер, взвел курок, рванул пальцем спуск. Мощное оружие не подвело, и первая тень, уже подобравшаяся почти вплотную, с ревом ушла в сторону, покатилась по земле. Второй и третий выстрелы тоже легли хорошо, успев отбросить следующую пригнувшуюся длиннорукую фигуру. Последняя тень метнулась в сторону и сразу обратно, хитрым зигзагом мешая ему прицеливаться. Он отступал, боясь потерять ее из вида. Видел, что те, кого подстрелил, уже начали шевелиться. В голове лихорадочно билась мысль о том, что Ред с патрулем еще не ушли далеко и должны успеть на выстрелы. Но последняя фигура метнулась совсем близко, так близко, что даже в слабом свете фонарей стали видны темные провалы глаз, бледная морщинистая кожа на морде, шрамы, повсюду испестрившие ее, — и бешеный оскал острых, покрытых блестящей слюной зубов.

Сивый не выдержал и выпалил в нее оставшимися патронами. Чуть зажмурился, когда в лицо брызнуло горячим и липким. Трясущейся рукой выхватил из-за плеча длинный патрубок, по которому заливал масло в фонари. Мелькнула испуганная мыслишка: он мог забыть накачать воздуха в емкость, и ничего не выйдет. Но пальцы второй руки уже торопливо нашарили на поясе старую зажигалку с колесиком, чиркнули им, заставив маленький огонек затрепыхаться на ветру. Двое, которых он подстрелил, покачиваясь и порыкивая, уже шли к нему. Неуверенно, но неумолимо. Третья тварь не двигалась, раскинувшись на потрескавшемся асфальте… А Реда и парней даже не было слышно. Фонарщик вскинул длинную металлическую трубку, быстро открутил краник подачи жидкости и поднес зажигалку к соплу.

Тьма озарилась рыжим светом от бьющего из трубки буйного пламени. Твари отшатнулись. Сивый успел разглядеть первого: сутулая костлявая тварь, еще одетая в остатки полусгнившей рабочей робы, длинные лапы с суставчатыми пальцами, украшенными когтями. Лицо, которое показалось почему-то знакомым, лицо, ставшее страшной мордой подземного хищника. Сердце в груди забилось еще быстрее, хотя, казалось бы — куда быстрее? Ох, и не врали старики старатели, говоря про Подземное лихо, ох не врали.

Он шагнул вперед, стеганув огненной плетью тварь, в которой заметил что-то знакомое. Та истошно завизжала, превратившись в движущийся факел. Вторая метнулась в сторону, уходя от поражения импровизированного огнемета. Это было плохо, потому что и масло в металлической фляге может загореться. Да и воздух, который он в нее дома накачивал ручным насосом, скоро должен был закончиться. А тогда все, конец. Сивый торопливо шагнул вперед, стараясь подловить ночного охотника. Ему было очень страшно, но старик, еще три года назад бывший крепким и совсем еще молодым мужчиной, хотел достать тварь. Это был бой, возможно, его последний бой. И он не собирался проигрывать. А значит — вперед, Вольный боец, вперед!!! Ты один на один с врагом и помощи нет! «Одни против всех», — было вышито на знамени каждого из отрядов, и этот девиз Сивый запомнил навсегда.

Правый бок и руку обожгло горячим, но сначала фонарщик даже не понял того, что случилось. Перестал бить факел, тварь дернулась к нему, целая и невредимая. Правой рукой он хотел достать с поясных ножен старый верный тесак, но руки не было. Из плеча прямо в лицо ударило несколько струек крови, и все. А потом его снесло в сторону мощным ударом, шмякнуло о потрескавшуюся стену и выбило дух.

Он проморгал тех из них, что зашли со спины, забыл про тыл… Твари брезгливо отшвырнули трубку со шлангом, принюхиваясь к запаху крови. Они подходили все ближе, настороженно и опасливо. Сивый видел их странно выгнутые в коленях ноги, жадновбирающие воздух широко вывернутые ноздри и нетерпеливо подергивающиеся узкие губы, за которыми прятались частоколы зубов. Наверное, только перед смертью и в почти полной тьме можно вот так четко видеть то, что убьет тебя. Наверное… А ему хотелось провалиться в забытье, очень хотелось. Но вместо этого — пришла только страшная боль…

* * *

Когда задержавшаяся в подвальном кабачке группа Реда добралась до переулка, один из патрульных, не выдержав, ушел в дальний угол, где его долго и мучительно рвало. Ред, всхлипнув, присел на корточки рядом с тем, что осталось от неплохого парня, которого все знали как Сивого и никогда не задумывались над тем, как же его зовут на самом деле. Посмотрел на два тела, лежащих рядом: одно с размозженной головой и второе, почти полностью обугленное, и заплакал. Почему? Может, от стыда, а может, от страха. Кто знает?

Глава первая

ГОРОД, ЕНОТ И ЧИСТИЛЬЩИКИ

…И есть люди, стадо пастыря Небесного.

А среди них есть Воины, стоящие наособицу.

Но если кто изрекет: бо возвышаются они над людьми,

То тот да неправ будет, ибо и Воины есть люди,

Но стоящие особо. И не каждый с оружием — есть Воин.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Енот маялся в карауле, стоя на вышке у городских ворот. Именно маялся, потому что ненавидел торчать здесь, на верхотуре, продуваемой со всех сторон. Если на любом другом посту ему было относительно неплохо и уютно, то здесь он изнывал каждую минуту. Да что там — каждую секунду. Ну, скажите, пожалуйста, неужели пограничники пропустят кого к городу и не предупредят? Так что за смысл торчать на этой треклятой вышке, а? Если на соседней, точно такой же, стоит еще один караульный? Другое дело, что в его смену там неизменно был Рыжий, который сразу засыпал и которого никто за это не дергал. Ну, конечно, по сроку службы положено. А он теперь и не вздумай присесть на продавленную седушку, что стояла на какой-то пластиковой емкости в углу насеста. Не приведи господи, старший капрал Штырь увидит отклонение от устава караульной службы. Тогда пиши пропало, наряды обеспечены. Эх, гребаная жизнь!

Никто не заставлял идти и наниматься на службу в патруль, ведь так? Ну да, никто не заставлял, кроме нужды и пятерых младших, сидевших на мамкиной шее. Енот тоскливо вздохнул. Подумал еще немного про них и вздохнул еще тоскливей. Громко, протяжно и надрывно, с всхлипом, что пробился наружу. Разом вспотевшие ладони вцепились в цевье винтовки, заходившей в них ходуном. Парень стиснул зубы, заставляя себя не плакать, возвращаясь в тот, оставшийся позади летний день. Всего три месяца назад, всего три месяца…

За холмом у поворота дороги что-то заворчало. И еще, и еще. Не веря собственным ушам, Енот схватил старый обтерханный бинокль, висевший на кожаном ремешке, зацепленном за вбитый в бортик гвоздь. Поднес к глазам. Тяжеловозы с углем обычно проходили торговым трактом, не заезжая в город. Фермеры пользовались тягловым транспортом, отправляясь на рынок. Редко-редко, стараясь экономить драгоценное топливо, пригоняли громадные телеги с урожаем. Но это должно было случиться только через месяц. Пограничники всегда извещали о собственном приезде, и каждый караульный знал это. Оставалось еще несколько вариантов.

Самый лучший расклад — неожиданные визитеры из метрополии. В таких случаях всегда начиналась бешеная суета и растерянность, с последующей раздачей звездюлей разным стрелочникам, попавшим под горячую руку мэра и его заместителей. Караульные под нее тоже, бывало, попадали. Как будто заори на пару секунд раньше в эбонитовую трубку переносного телефонного аппарата: мол, по дороге едет «ленточка», — что-то бы изменилось, ага.

При средней паршивости исходе — просто торговый караван или переселенцы. Караван торговцев мог сулить как нечаянный барыш, так и серьезное наказание за пропущенные грузы из списка запрещенных. Переселенцев же вообще стоило опасаться. Неприятностей они с собой притаскивали целую кучу. От обычных при долгом путешествии вшей до серьезных заболеваний и инфекций. Самое малое — триппер, если при караване обретался переездной бордель.

Ну а наиболее поганым вариантом из всех возможных, несомненно, были либо мародеры, собравшиеся в большую банду, либо Вольные отряды, что почти одно и то же. Во всяком случае, в последнее время. Этих наемников потихоньку начали сживать со свету становящиеся все более сильными новые государства.

Енот торопливо навел поцарапанные окуляры на поворот, взявшись свободной ладонью за красный рычаг ревуна. Лучше уж дернуть, чем валяться потом с пробитой пулей головой. Это точно. Бинокль чуть трясся, не давая возможности толком разглядеть хоть что-то. Рыжий, дрыхнувший на соседней вышке, не пошевелился, хотя рокот из-за холма был серьезный. Енот подумал и поднял трубку телефона, нажал на кнопку вызова. Гудок пошел, через пару секунд динамик ожил недовольным голосом господина старшего капрала:

— Ты чего, очумел там от безделья? Сортир давно не чистил?

— Штырь…

— Чего?! Какой я те Штырь, хорек ты драный!

— Тут за холмом техника какая-то. Правда, господин старший капрал, я не вру.

— Тебе не поглючило, Енот?

— Нет. Пока не вижу ничего, но слышал. Двигатели там ревели.

— Понял. — Голос Штыря, обычно ленивый и недовольный, стал жестким. Собранным. — Наблюдай. Караул, в ружье!!!

Последнее Енот услышал уже случайно, так как Штырь просто не успел положить трубку. Спустя секунд тридцать сбитая из досок лестница заходила ходуном. Юркий и плотно сбитый капрал живо вскарабкался на вышку. Поднял собственный, новенький монокуляр, прищурился, глядя в него, хмыкнул. Покосился на караульного, затихшего рядом, хмыкнул снова. Как показалось Еноту — с уважением.

— Рыжий, паскуда, дрыхнет?

— Угу, — Енот проглотил слюну, поняв, что только что как бы сдал своего напарника.

— Не переживай, — желваки на скулах Штыря заходили ходуном. — Если что, а видно, так и будет, лично ему морду разобью. Совсем зарвался. Не трогай ревун, сам нажму, если понадобится. Опаньки, Енот, а вот и наши гости.

Капрал перегнулся через борт «насеста», рявкнул вниз, где немедленно забегали остальные караульные. Енот, не обращая на это внимания, прилип глазами к биноклю, понимая, что сейчас решается многое. Из-за холма, вздымая клубы пыли, вынырнула машина, рванулась к воротам.

Угловатый и какой-то приплюснутый корпус. Четыре моста с широкими колесами. Обтекаемая башня с торчащими из нее в небо двумя черными стволами. Енот пока слабо разбирался в оружии, но понял, что это как минимум пулеметы. И не такие, как те старые развалины, что стояли по углам городской стены. Скорее как те, что торчали у мэрии и здания патруля. Длинные крупнокалиберные машины на треногах. Их холили и лелеяли оружейники. Очень старые и очень серьезные аппараты, которые стоили городу кучу денег. А раз на машине точно такие же, то что? А то, что люди там явно серьезные. Караульный тоскливо вздохнул, живо представив те неприятности, что могут возникнуть у города.

Машина подкатила к мосту, перекинутому через ров. Остановилась, брызнув гравием, подняв тучу пыли. Асфальта, неумолимо разрушаемого временем, здесь уже почти не было. Енот во все глаза, позабыв про опасность, пялился на чудной агрегат. Действительно — с восемью широкими дисками рубчатых покрышек, корпусом, покрытым странной, асимметричной раскраской разных цветов. Торчащие стволы были разными по длине, но внушали уважение. Неожиданно они дрогнули, чуть опустившись и развернувшись в сторону ворот. Откуда-то сбоку этого механического монстра с металлическим лязгом откинулся люк, его крышка распалась на две части. Одна половина поднялась наверх, вторая упала подножкой на землю. Покосившись на капрала, Енот заметил, что тот тоже напряжен.

В придорожную пыль аккуратно опустился начищенный до блеска ботинок с высокой шнуровкой. Енот и Штырь дружно и несколько разочарованно выдохнули. Пассажир агрегата был невысок, довольно щупл и не выглядел страшным чудовищем, которыми представлялись солдаты Вольных отрядов. Свободная куртка-штормовка с капюшоном, из грубого брезента, утянутая в талии шнуром. Такого же, как и куртка, светло-зеленого цвета, брюки, заправленные в те самые, начищенные до состояния зеркала, ботинки. Крючковатый и хищный, с горбинкой, нос на немолодом, поросшим седой щетиной худом лице. Правда, взгляд из-под нахмуренных бровей даже в бинокль казался пристально-оценивающим и опасным. А из оружия в глаза бросался лишь пистолет в набедренной кобуре. Зато размеров этот пистолет был просто-таки монструозных.

Человек внимательно пробежался глазами по стене, когда-то давно сложенной из больших блоков армированного бетона. Ров, растянутые стальные плети «колючки», матовые плоские ленты «мясорезки», две караульные вышки у ворот. Сами ворота, высокие, добротно сделанные из аккуратно подогнанных друг к другу стальных плит. Грубо выглядевший по сравнению с ними треугольник кустарно сделанного барбакана, идущего поверх. Сейчас вход в город был уже закрыт товарищами Енота, которых вовремя заставил шевелиться капрал. Мужчина чему-то легко улыбнулся и пошел вперед.

Штырь высунулся над бортиком, облокотившись на него. Быстро глянул влево-вправо, стараясь заметить хотя бы что-то подозрительное. Потом чуть перегнулся пониже:

— Кто такой?

Мужчина остановился. Поднял голову, глянув на капрала. Левая бровь издевательски приподнялась:

— Это у вас тут так здороваются?

— Чего? — Капрал ощутимо начал злиться. — Я говорю: ты кто такой?

Тот, внизу, глянул еще более саркастично:

— Я Капитан.

— Какой, за ногу тебя, капитан?

— Это уже следующий вопрос. А кто ты-то такой, военный?

Штырь хмыкнул. То ли удивленно, то ли одобрительно, этого Енот так и не понял.

— Я капрал городской стражи. Так что имею право поинтересоваться, кто ты и нахрена к нам приперся. За холмом сколько машин?

— Молодец, капрал. — Мужчина склонил голову набок. — Еще шесть. Только не стоит нас опасаться. Мы не воевать с вами приехали, скорее, наоборот.

— Это как?

— Да вот так. Мне надо к вашему мэру, голове, бургомистру или как там еще. Может, впустишь? Броневик останется здесь. Я не гордый, пешком пройдусь.

Капрал хохотнул:

— Так тебя наш мэр и ждет. Наверное, с самого утра сидит у окошка, глядит не наглядится: и где там мой капитан, да? Ну, развеселил, честное слово, ну…

— Весело тебе? — Мужчина осклабился. — А ты позвони, скажи, чистильщики приехали. Главный — Капитан. Тогда вдвоем поржем. Ну, капрал, давай, звони уже.

Штырь нахмурился, отошел от бортика. Позвонил вниз, коротко бросил несколько фраз для своего помощника. Потом вернулся и снова перегнулся через бортик. Седой все так же стоял на одном месте, только достал из металлического портсигара длинную коричневую сигарку и закурил, деловито попыхивая сизым дымком. Енот, про которого капрал давно забыл, а мужик внизу вообще не обращал внимания, про себя отметил, что такая сигара наверняка нехило стоит. Он видел похожие на витрине лавки Фунта, славящейся своей дороговизной и недоступностью для большинства жителей. Фунт торговал в основном товарами, возимыми через моря, доставляемые через Мурман или с дальнего Юга, и стоили они очень недешево.

— Эй, капитан! — Капрал, судя по всему, решил основательно докопаться до незнакомца. Тот перестал вызывать стопроцентное опасение, а его бронированная машина стояла как памятник. Пулеметы не шевелились, и никто больше из нее не вылезал. Так что Штырь, может, и напрасно, но позволил себе немного расслабиться. — А что вы за чистильщики? Вон теми пылесосами, что из башни твоего тазика с болтами торчат, чего чистите-то?

Капитан невозмутимо пропустил мимо ушей явное оскорбление и, чуть помедлив, ответил капралу:

— Тараканов, мокриц, многоножек, к примеру. А у вас, скорее всего, займемся ночными хулиганами. Есть ведь здесь такие, которые по ночам спать вам не дают, да?

Штырь замолчал. Енот с удивлением посмотрел на него, застывшего столбом, с кадыком, лихорадочно ходившим вверх-вниз. Таким своего командира он ни разу не видел. Господин старший капрал был… Испуган? Вот этим худым мужиком, дымившим своей выпендрежной самокруткой?! Ну, дела… И тут до него потихоньку начало доходить.

Чистильщики, санитары, ассенизаторы поселений и пустошей чуть не погибшего и свихнувшегося мира. Люди, которые очищали города от мутантов и чудовищ, порожденных Полночной Войной. Те, про которых рассказывали сказки, надравшись в кабаках, ветераны конфликтов, многое повидавшие на своем веку. Наемники, никогда не воевавшие против людей. Официально, во всяком случае. Исследователи заброшенных земель, таскавшие в города-государства, образовавшиеся после заключения Союза, разные диковины и технику. Из тех, что остались со времен, которые были до. Про них Еноту приходилось слышать, и ему, так же как и Штырю, стало ясно, что этого седого горлопана, стоявшего под стеной, и правда могут ждать в мэрии. Потому что всего три месяца назад…

* * *

Енот возвращался домой после недели службы, рассчитывал на целых два дня выходных. В руках куча свертков из вощеной бумаги: с кольцом деревенской колбасы, всученной на воротах (пожалела пожилая хуторянка молодого дохлого патрульного, а господин старший капрал воротил свой породистый нос в сторону, дескать много чеснока). С зеленью и яблоками, купленными на рынке (на первую зарплату в патруле, как же он ею гордился), с десятком яиц — настоящих, от собственных кур ефрейтора Чуба, проданных Еноту совсем по дешевке, с двумя свежими кирпичами хлеба, только что из пекарни патруля. И отдельно несколько мятных пряников с изюмом для двух самых младших, близняшек. Поворот, дом старого коновала Горбача, хибара алкоголиков-дворников Рыжих и…

Группа Реда, выбитая дверь, свертки падают в пыль под ноги, но он этого не замечает. Медленно-медленно идет вперед, все расступаются, пропуская. Глядят искоса, грустно и жалостливо. Енот заходит, пригнувшись под низкой притолокой, спотыкается обо что-то (деревянный конь близняшек), смотрит, вытянув длинную шею, в дальний угол. Мамина тонкая и бледная рука, темно-каштановые пряди, лежащие в засохшей луже. Потом… перед глазами потолок и темнота.

В одну ночь лишиться всех, как же это больно. Как же это страшно. Почему те, что приходят ночью, выбрали именно их дом, который всегда был таким крепким, почему дверь была выбита, но засов цел и стоял сбоку, прислоненный к стене? Кто знает, кто знает…

Он справился. Отплакал свое, переехал в казарму после быстрых огненных похорон шести закрытых гробов. И теперь стоял на вышке, пытаясь цепляться за то, что у него было, и надеясь когда-нибудь отомстить. Кому? Чему? Енот не знал. Было ясно только одно — тем, кто приходит по ночам. И вот оно, сама судьба решила отплатить тем, кто лишил его семьи.

* * *

Телефон затрещал, вызывая капрала. Штырь снял трубку, выслушал и приказал открыть калитку на воротах и завести джип, стоявший у караулки. Потом перегнулся вниз и, чуть замешкавшись, крикнул командиру чистильщиков:

— Заходите, я тоже спускаюсь, — повернулся к Еноту: — Я уехал с ними, а ты тут смотри. В оба глаза смотри. Ждать-то их, конечно, ждут, но бдительности — не терять. Понял?

— Так точно, господин старший капрал! — Молодой стражник подтянулся, старательно поедая начальство глазами. — Разрешите вопрос?

— Потом. И, как сменишься, сходи в лавку. Черкну записку, получишь бутылку казенной, за наблюдательность. Все, неси службу бодро и ни на что не отвлекайся, солдат.

Капрал быстро скатился вниз, стараясь успеть раньше, чем седой. Не получилось. Когда Штырь оказался на утоптанной до каменной твердости земле внизу, Капитан уже стоял возле автомобиля. Коротко кивнув, начальник караула ткнул рукой на сиденье возле водителя, а сам запрыгнул сзади. Толстый и усатый Таракан, бывший за водителя, нажал на газ, и машина двинулась в сторону одной из основных городских улиц, ведущей как раз на площадь, к зданию мэрии. Штырь смотрел прямо перед собой, не забывая украдкой контролировать седого. Тот сидел спокойно и расслабленно, внимательно посматривая по сторонам.

* * *

Капитан был уже немолод. Не настолько, чтобы чувствовать себя развалиной, но волосы его стали наполовину седыми. Виной тому были обстоятельства жизни. Ему довелось увидеть и прочувствовать очень многое из того, что предлагал своим детям свихнувшийся мир, в котором они рождались. Но Кэп никогда не жаловался: это был его мир. Со всеми своими странностями, страхами и маленькой долей хорошего и доброго. Во всяком случае, именно так он и считал, предпочитая не забивать себе голову ненужными рассуждениями и досужими домыслами. Капитан жил так, как ему выпало, и старался лишь изменить собственную судьбу, чтобы она не была чересчур жестокой.

Сейчас машина, в которой он ехал, двигалась по улочкам города, где и у него, и у ребят наклевывалась работа. Что еще нужно от жизни человеку, как не возможность заработать? Да ничего больше, а команда Кэпа знала свое дело очень хорошо. Не зря их нашел здешний мэр после того, как жители города начали погибать все чаще и чаще. Нужно было хорошо изучить те места, где придется действовать. Конечно, все вокруг куда как внимательнее осмотрят специалисты отряда, но не мешает и самому оглядеться. Мало ли что можно заметить случайно и, казалось бы, невзначай? При их роде занятий мелочей не бывает. Пропущенные мелкие детали зачастую оплачивались кровью. К ней было не привыкать, вокруг постоянно лились целые потоки этой красной жидкости. Но жизни его ребят стоили намного дороже, чем жизнь любого аборигена. Для него-то, командовавшего отрядом последние десять лет, уж точно. Дороже тех тридцати с небольшим мужчин и женщин, что ждали сейчас за городской стеной, — у капитана не было никого. И потому нужно было думать и рассчитывать все действия, которые будут применять здесь, где ночью жители трясутся от страха внутри своих домов и ни за что не выйдут на улицы собственного города. Запах этого самого страха висел в воздухе. Скорее даже и не страха, а животного, нечеловеческого ужаса. Капитан смотрел по сторонам и впитывал его в себя. Мало прохожих, и нет играющих детей. Совсем нет. И это днем.

А город был не такой уж и маленький, каким пытался казаться со стороны. По неподтвержденным данным, что Кэп читал в отчетах аналитиков (а как их сейчас подтвердишь?), число жителей измерялось не одним десятком тысяч. Основная часть их были шахтерами, работающими в угольных шахтах, что в полудне пути от него.

Уголь, уголь, ставший таким необходимым в годы после Войны. Топливо, не дающее остаткам человечества замерзнуть во время ставших такими холодными и длинными зим. Только за счет него, жирного и черного антрацита, все здесь жило и, мало того, еще и дышало таким редким достатком. Количество замеченных Кэпом продуктовых лавок, находящихся на первых этажах невысоких домов, уже перевалило за пяток. Во многих из виденных им городков их и было-то всего столько. Не говоря про то, что он увидел целых два магазина готового платья, несколько сапожных мастерских (что было очень хорошо, так как обувь у отряда изрядно истрепалась) и три станции технического обслуживания. В общем — явно не бедные здесь жители.

Джип, пофыркивая уставшим от времени карбюратором, катился вперед по асфальту, который хоть и был весь в трещинах, тем не менее находился в очень приличном для нынешнего времени состоянии. Усатый водитель аккуратно объехал фермерскую повозку, запряженную двумя очень старыми робо-мулами, что еще больше поразило капитана. Этих механизмов, работающих от солнечных батарей, отряду встречалось все меньше и меньше. Раз эти два киборга, с порыжевшей и изношенной искусственной шкурой, так бодро двигались по улице, то, значит, отыщутся в городе и умельцы, что могут ремонтировать сложную технику и электронику.

— Капрал? — Кэп повернулся в сторону недовольно нахохлившегося сзади служивого. — А много у вас такой животины, вроде той, что в повозку запряжена?

— Хватает. — Капрал покосился на него. — А что?

— Сложная техника, обслуживания требует серьезного. Им лет-то по сколько уже?

— Да хрен его знает… — Штырь почесал в затылке. — Не знаю.

— Всяко больше, чем тебе. — Усач водитель сплюнул через дверцу. — Это косого Крота повозка. Они еще у его отца были, это точно. А ремонтирует их Белка, как раз из ее мастерской косой их вел, наверное. Все, капрал, приехали. Мне вас ждать?

— Ждать. — Капрал спрыгнул с борта. — Пойдемте, Капитан, или как вас там.

Кэп внимательно посмотрел на него, пытаясь понять — стоит ли осадить этого пентюха основательно прямо сейчас или нет? Подумал и решил оставить эту нехитрую в общем-то задачу на потом. Смысла в том, чтобы поставить на место зарвавшегося городского патрульного, он не видел. Да и мало ли, вполне возможно, что придется с ним дальше работать. А капрал, при внимательном рассмотрении, внушал ему некоторое уважение, как бы странно это ни звучало.

Здание мэрии… Впечатляло, больше никак и не скажешь. Было видно, что когда-то давно, еще в той, прекрасной жизни, оно предназначалось для чего-то важного. Во всяком случае, очень редко отряду Кэпа попадались здания с колоннами. А здесь они присутствовали, да и еще какие. Гладкие и ровные цилиндры, выполненные из чего-то, весьма похожего на мрамор. Конечно, здание претерпело некоторые изменения, но куда от них сейчас деться? Перед самым фронтоном, на возвышении со ступенями, стояли абсолютно чуждые его красоте бетонные блоки, аккуратно уложенные друг на друга. С солидными перекрытиями из плит, поддерживаемых толстыми стальными трубами. Из узких бойниц на площадь торчали раструбы крупнокалиберных пулеметов. На глаз капитан определил, что это грамотные переделки старых танковых, калибра двенадцать и семь миллиметра. За мешками, уложенными по периметру крыльца, прохаживались двое часовых, вооруженных пистолетами-пулеметами. «А здешний градоначальник-то, — подумалось Кэпу, — очень боится за собственную шкуру». И это наводило на некоторые мысли. В частности, на то, что положение у города все-таки не такое стабильное, как представлялось раньше. Так сильно охраняемую администрацию ему доводилось видеть лишь в похожих городах нефтяников и газовиков. Тех постоянно пытались подмять под себя более несчастливые соседи. А здесь? Ведь военную помощь шахтерам оказывает альянс «Звезда», с которыми мало кто не побоится связаться в зоне Фронтира. Раз так, то, значит, боятся тех, ради кого вызвали чистильщиков. И от этой мысли Кэпу невольно стало не по себе.

Капрал уверенно миновал пост на входе и прошел дальше, в сторону большого стола, за которым сидел длинноногий индивидуум в странно смотревшейся здесь шляпе-стетсоне на голове.

— Командир, вот человек, которого ждет мэр. — Штырь щелкнул каблуками, застыв по стойке «смирно».

Индивидуум приподнял край шляпы, посмотрев на капитана невыразительными, чуть навыкате, блекло-голубыми глазами. Пальцем подправил загнутый и тонкий ус справа, легко поднялся с кресла:

— Майор Гриф, командир городского патруля. С кем имею честь?

— Капитан. — Кэп внимательно рассмотрел главного местного военного, торчащего над ним сухопарой длинной жердью, перевитой кожаными ремнями и увешанной, как елка, оружием и подсумками. — Можно просто Кэп. Не обижусь, да так и проще будет. Вы проводите меня к мэру, майор?

— Конечно. Вашим людям что-то нужно? — Гриф достал из нагрудного кармана монокль на цепочке, поразив капитана, решившего было не удивляться эксцентричности этого клоуна, до глубины души. — Пока мы будем у господина Бати, вам могут доставить любые необходимые вещи, продукты, топливо и снаряжение.

— Кхм, спасибо, конечно. А не рано? Мы еще ни до чего не договорились. Вещи у нас с собой, продукты еще не закончились. Что касается топлива, то его вид и объемы нужно будет прояснить после достижения договоренностей с мэром. Это же касается и снаряжения. Но благодарю, господин Гриф. Наверное, нам стоит уже пройти к администрации города?

Майор на некоторое время ощутимо «подзавис», видимо не совсем понимая, как можно отказаться от такого предложения. Потом хмыкнул в свои красивые и ухоженные усы, повернулся и молча, пошел вверх по лестнице. Капрал чуть потоптался и направился следом, пропуская Кэпа перед собой. Тот пожал плечами и двинулся вверх, про себя отметив, что ворс на темно-красном ковре, постеленном поверх полированных ступеней, довольно густой и не вытертый добела, а бронзовые кольца у прутов-держателей — начищены до блеска. Мысль о том, что с городского и шахтного начальства стоит содрать как можно больше, укреплялась все сильнее.

На втором этаже красный ковер закончился, начался зеленый, украшенный орнаментом. Привезенный сюда торговцами из обитаемых и относительно чистых земель, что были к Югу от Камня. Представить, сколько за эту красоту отвалила местная администрация, Кэп мог, но не хотел. Ему достаточно было понять, что на эти деньги он мог позволить отряду закупиться медикаментами для Айболита минимум на полгода. А то и на месяцев этак семь. Ну, а при экономии и доли везения, так и на все восемь. Доставать из поясной сумки счетчик-трещотку ему тоже не хотелось. И так ясно, что в здании мэрии он будет появляться весьма и весьма нечасто. Да и всем известно: к товару, что везли оттуда, нужно относиться с особой осторожностью.

Тем временем майор Гриф подошел к высокой двери из полированного дерева. Хотя Кэпу, имеющему немалый опыт в устройстве всевозможных дверей, люков, ворот и калиток, было ясно, что дверь только снаружи деревянная. Между двумя панелями из крепкого мореного дуба наверняка был утоплен большой прямоугольник из стали. Скорее всего, вырезанный и переваренный из старой бронепластины. Такие двери давно стали модными практически у любых князьков, царьков и прочих господ невысокого полета. Те, кто действительно имел серьезную власть, не скромничали и открыто устанавливали сделанные на заказ бронированные чудеса инженерной мысли. Зачастую оснащенные всякими хитрыми системами опознавания по голосу и прочему. На машинах отряда, к слову сказать, стояли как раз такие умные приспособления, правда, вдобавок ко всему, еще и оборудованные охранными устройствами. Здесь же в качестве техники безопасности стояли навытяжку два крепких лба, вооруженных и экипированных немного лучше, чем их товарищи внизу. И намного серьезнее, чем караул на воротах. Кэп только покачал головой, понимая, что, похоже, в городе все именно так плохо, как он и предположил на площади.

Капрал остался стоять у дверей, а перед майором и Капитаном сама по себе отъехала в сторону одна из дверных половинок. Из полутемного большого кабинета, в который они вошли, наружу потянуло сладким запахом дорогих сигар, ароматом старого коньяка и свежего кофе. Сидящие за столом пятеро мужчин, как по команде, разом обернулись, жадно вцепившись глазами в вошедших. Хотя, скорее всего, интересовала их только непрезентабельная фигура Капитана, прочитавшего во взглядах очень много интересного для себя.

Глава вторая

КЭП, БАТЯ, РАЗГОВОРЫ И ПИВО

И спустил Князь Тьмы помрачение на умы людские,

Обрушил он на мир и глад, и чуму, и мор, и Войну.

И вышел Дракон, повергнувший многие царства и престолы.

Спалил города и нивы, людей и тварей земных и морских.

А после, посмотрев на отчаявшихся и слабых, не излив

Чашу гнева, выпустил Господь на грешников ангелов падших…

И лишь Воины, исполненные силы, могли остановить их.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Во взглядах сидящих за столом людей читалось много различных эмоций. Но преобладающими нотами были страх и… Надежда? Плотный, а скорее даже полный мужчина, чья фигура, хоть и заплывшая жиром, выдавала бывшего борца, приподнялся:

— Добро пожаловать в наш город, господин Капитан. Очень рады вас видеть у нас, очень. Ждали ваш отряд с нетерпением. Присаживайтесь, прошу. Майор, подайте нашему гостю кресло. — Он снова перевел все свое внимание на Кэпа, абсолютно наплевав на гримасу недовольства, возникшую на холеном лице Грифа. — Если желаете кофе, то вот, прошу, в кофейнике. Только что сварен, с корицей и ванилью. Сливки, молоко? Может, хотите коньяку? Бренди, виски, можжевеловой или обычной водки? Обед у нас чуть позже.

Кэп сел в принесенное ему кресло с мягкой спинкой. Ни слова не говоря, пододвинул к себе высокий оловянный кофейник, покрытый по горлышку выпуклыми фигурками. Судя по всему, они изображали известные аллегории по мотивам легенды о десяти подвигах Мэдмакса. А по бокам неизвестный талант изобразил еще две, те, что обычно не входили в официальную версию. Центральное место занимали фигурки, явственно доказывающие, что у Мэдмакса должны были быть потомки. Если верить версии, изображенной на кофейнике, то как минимум трое. А если приглядеться, то и все четверо.

Подивившись про себя тому, что нисколько не лгали рассказы насчет жителей Фронтира с их своеобразным отношением к общепринятым религиозным нормам, Кэп набулькал себе почти полную чашку горячего и густого напитка. От души насыпал дефицитного заводского белого сахара и, до краев посудины, разбавил кофе свежими сливками. Отхлебнул, довольно прищурился и полез в карман за портсигаром. К моменту, когда он начал хлопать по карманам в поисках куда-то завалившейся зажигалки, перед носом у него дрожали сразу три язычка пламени. Два от подставленных почти одинаковыми субтильными типами, одетыми по прошлогодней моде Альянса, зажигалок и один от охотничьей спички, которую держала широкая рука хмурого бородача в коричневом и черном. Подивился выдержке наливающегося кровью мэра, сейчас промакивающего вспотевшие складки на загривке платком, Кэп решил, что набивать себе цену хватит.

— Здравствуйте, господа. Приношу извинения за мое не совсем вежливое поведение. Трое суток в пути, сами понимаете. Как полагаю, — он привстал, обращаясь к здоровяку с платком, — вы и есть местный мэр? Рад познакомиться, и можете называть меня просто Кэпом.

Здоровяк мэр перестал дуться. Положил платок перед собой, откинулся на спинку своего громадного кожаного кресла и уставился на собеседника маленькими темными глазами. Немного помолчал, раскуривая большую фарфоровую трубку (Капитан уже понял, что местному хозяину очень нравилось подчеркивать собственный статус такими вот мелочами), и наконец заговорил, окутавшись клубами дыма, пахнувшего вишней:

— Да, уважаемый господин Кэп, я и есть мэр. Можете, если захотите, называть меня просто Батей. Не обижусь. Прежде чем начнем разговор, представлю вам остальных.

Конец трубки ткнул в двух одинаковых модников, уже убравших в карманы свои выпендрежные зажигалки.

— Господин Правый, господин Левый, городские советники.

Торопливые кивки одинаковых стиляг, которым Кэп ответно качнул головой.

— Господин Герц, мой заместитель.

Сидевший рядом с мэром спокойный мужчина неприметной внешности чуть привстал.

— Господин Краб, начальник рудной службы.

Тот самый, со спичками, коричнево-черный, с густой рыжей бородой, протянул широченную грубую ладонь. Кэп пожал ее, мысленно отметив силу хватки главшахтера. Батя затянулся дымом покрепче и продолжил:

— С майором Грифом вы уже знакомы. Все, кто сидит сейчас здесь, — мои самые доверенные люди, принимающие деятельное участие в жизни города. Все они с удовольствием окажут вам, Капитан, всю необходимую помощь в том, ради чего мы вас пригласили. Надеюсь, мы с вами найдем общий язык.

Кэп внимательно посмотрел на мэра, который, судя по всему, оседлав любимого конька красноречия, старался скрыть за словами свой страх, так сильно бросившийся в глаза перед знакомством. Сейчас, рассматривая членов администрации более вдумчиво, Кэп пришел сразу к нескольким выводам. Первый: советники боятся иррационально, подобно зайцам из детских сказок. То есть просто трусят, не понимая происходящего. И что очень важно — страх рожден не просто убийствами… Интересно. Второй вывод: серый господин Герц если и боится, то делает это незаметно. Учитывая то, как он себя ведет, скользкий и невыразительный взгляд, манеру поведения и некоторые мелочи, Капитан сразу понял, что этот заместитель отвечает за настоящую безопасность. В отличие от чучела Грифа, годного разве на то, чтобы гонять подчиненных и красоваться в форме. Третье мнение сводилось к тому, что бородатый здоровяк, возможно, вообще ничего не боится. Опасается — да, злится из-за того, что этот страх мешает работе, — всенепременно. Но почему-то не боится. В отличие от мэра, которому бояться нужно вообще меньше всех, но у которого в глазах прыгают пружинки ужаса. Ох, и интересная здесь ситуация, ничего не скажешь.

— То, что нам потребуется ваша помощь, абсолютно ясно. Вся информация, что дадут нам жители города, вне зависимости от их статуса и положения, сыграет свою роль. Прежде чем отряд приступит, собственно, к тому, ради чего вы нашли нас у Камня, нам придется довольно много времени потратить на анализ данных. Именно так, господа, не волнуйтесь и не вскидывайтесь. Мы не феи-крестные, которые по мановению волшебной палочки наведут здесь порядок, покарав злокозненных чудовищ. Я даже не знаю, с чем нам предстоит столкнуться, и только после того, как вы мне хотя бы в общих чертах поясните ситуацию, мы с вами перейдем к конкретному разговору. Так что у вас происходит, господин мэр?

Батя выбил трубку, не обращая внимания на то, что пепел и оставшиеся угольки летят прямо в фарфоровую тарелку с золотистой каймой, в которой лежали недоеденные остатки жаренного с пряностями цыпленка. Взял большую кружку с медной вычурной крышкой и отхлебнул. Судя по всему, мэр предпочитал пиво.

— Значит, так, Капитан. Творится у нас что-то странное и страшное. Жители города погибают прямо в домах, на улицах. Не говоря про то, что шахтеры отказываются работать в шахтах. Хотя, как ни странно, там смертей намного меньше.

— Стоп. — Кэп наклонился вперед, оставив чашку. — Почему это странно?

Мэр чуть замешкался.

— Потому что все началось с шахт, господин Капитан. — Краб, до этого молча теребивший бороду, налил себе густо-янтарного цвета жидкости из темно-зеленой бутылки. Залпом выпил, чуть выдохнул и продолжил: — Первыми были мои ребята. Около года назад. Мы… Начали находить шахтеров в забоях мертвыми. Разорванными на куски, измочаленными до такого состояния… Эх. И люди пропадали прямо под землей!

Он махнул рукой и уставился в пустоту перед собой. Остальные молчали, как будто хотели, чтобы Краб выговорился. Было заметно, что в душе у этого сильного мужчины уже давно накипело. И еще Кэпу стало понятно, что мэр мэром, Герц Герцем, но вот этот, похожий на старого медведя горняк — фигура, явно не уступающая им по весу на местной шахматной доске.

Тот с хрустом сжал пальцы на правой руке и продолжил:

— На каждую смену я стал отправлять парней из стражи. Не меньше двух-трех. Постоянное патрулирование по всем забоям. Громадные расходы, а куда было деваться? Мои ребята не боятся работать даже там, где крепь ненадежная. Они готовы к риску погибнуть под завалами, потому что — надо. Кэп, вы представляете себе, что такое работа в шахте? На угле? Когда пневматические молотки уже давно износились, запчастей нет и нет машин для нормального прохода? Зато здесь, в городе, у них семьи, которые хотят есть. Тогда они идут в забой с кайлом, пластают уголь глубоко под землей… И потом бояться идти по коридорам назад, чтобы выбраться на поверхность. Вы представляете себе такое?!

Капитан кашлянул, затушив в пепельнице сигару:

— Господин Краб, я вас, конечно, понять не смогу. Но ведь вы меня вызвали сюда не для того, чтобы я понимал чувства ваших рабочих? У нас еще будет время, и мы сможем поговорить с вами вдвоем. Сейчас мне хотелось бы понять, что точно происходит в вашем городе. На то, чтобы сделать выводы, нашей команде нужно время. Может, не будем его терять? Намного проще, если вы все расскажете мне про то, кто это делает. Наблюдения, возможно, следы, если есть недавние тела жертв — будет очень хорошо. Чем позже отряд приступит к работе, тем больше людей может погибнуть.

Горняк посмотрел на Капитана из-под нахмуренных бровей. Вопросительно, выжидающе и немного растерянно. Как будто пытался понять, что нужно от него этому нахальному доходяге, развалившемуся в кресле напротив. Спустя несколько секунд он кивнул головой, набулькал в стакан еще немного того же из бутылки, но пить не стал. Покрутил стакан в корявых пальцах и продолжил. Кэп отметил, что советники и сам мэр облегченно вздохнули. А вот серый господин Герц как сидел абсолютно спокойно, так и остался сидеть.

— В первый раз этих тварей успели увидеть две смены патруля. Одна как раз должна была подниматься наверх, а вторая шла им навстречу. Шахта «Красотка Ксю», самая южная. Из одного штрека на них выскочил мальчишка-водонос. У него уже не было одного глаза, спина в клочья и из бедра вырван большущий кусок мяса. Как он добежал до них — непонятно. Один патрульный потащил его к транспортеру, где был телефон. Остальные пошли в штрек, но не успели. Зато пришили одну из тварей, потратив на нее три обоймы.

— Какое оружие у ваших патрульных? — Капитан жестом попросил Краба остановиться и ответить на его вопрос.

— У них были карабины. Хорошие, старые и мощные. С пары выстрелов парни один раз свалили лося. А тогда, в забое, погибло двое из пяти. И это была цена за одну убитую ими тварь. Всего за одну…

— После этого случая я настоял на том, чтобы из цейхгаузов города были выданы автоматы. — Серый Герц, до этого сидевший молча, открыл рот. Голос у него был неприятный, резкий и режущий слух. — Шахты важны, и нам пришлось использовать оружие, которое оставлено на крайний случай. Автоматы все до одного еще заводские. Не те самопальные переделанные швейные машинки, что иногда пытаются продавать на черном рынке.

— Помогло? — Кэп заинтересованно повернулся к Крабу. — Или нет? Да, господин Герц, а какого типа были боеприпасы?

— Стандартные, те, что шли к оружию. — Герц непонимающе уставился на Капитана. — А что?

— Не пытались ли ваши люди использовать что-то свое? Например, они могли отливать пули из серебра. Знаете, наверное, что серебро считается очень действенным средством.

— Нет, боеприпасы были об…

— Еще как пытались! — Горняк опрокинул в себя стакан. Судя по запаху — с самогоном на перце с медом. — Отливали, самолично выдал им серебро в прутках, когда попросили. Не косись на меня, Герц. Они на смерть туда ходили, я их понимаю.

— Результат? — Кэп внимательно посмотрел на начальника шахтеров.

— Такой же, как и от обычной пули. Тьфу ты, эх и крепкая зараза, до сих пор отдышаться не могу. Без разницы, Капитан, чем в них стрелять. Хоть свинец, хоть сталь, хоть серебро. Главное — куда попасть, это да. Если в голову, так они сразу с копыт. Только если потом еще и не разнести голову в куски, плюс калибр небольшой, могут и встать.

— Как так? Им в голову, а они оживают?

— Парни говорили, что да. Двое погибли из-за этого. Если нашпиговать в грудь из двух стволов, то тоже вроде как насовсем. Только это мало кто проверял.

— Почему?

— Потому, что отобьются и бегут оттуда. Потому, что те выскакивают отовсюду. Еще и еще, лезут, как тараканы у ленивой бабы на кухне.

Капитан задумчиво покачал головой. Ситуация яснее не стала, даже наоборот.

— На кого похожи эти ваши твари? Как передвигаются, атакуют? Это ваши парни смогли рассказать?

— На тварей и похожи! — Краб сплюнул. — Высокие, худые, страшные как черти. Клыки с палец, когти — и на руках, и на ногах. Кожа бледно-серая, иногда в лохмотья какие-то одеты. Но все равно, в шахтах мы смогли навести порядок.

— И они пошли в город? — Кэп посмотрел на мэра. — Давно?

— Последние полгода, — буркнул Батя, покрутив толстой шеей. — Полгода назад они в первый раз напали здесь, ночью. Несколько недель мы это скрывали.

— Как вы это делали? — Капитан чуть не поперхнулся остатками кофе. — Ведь до этого…

— Шахтерам заткнули рты, так же как и патрулям, — мэр вздохнул, — платить стали больше и с каждым провели беседу люди Герца. Было четко сказано — молчать. Если бы начались слухи, то…

— То люди побежали бы из города, так? — Кэп хмыкнул. — Да они и так побежали, судя по всему. А потом эмиграция прекратилась, так как Пять городов влезли в очередную драку. И те, кто решил уйти в населенные земли, поняли, что там, где нет ночных страхов, можно погибнуть куда как быстрее… Да уж, господа, давно не слышал более интересной истории. Столько времени пудрить мозги жителям города — это серьезно.

— Что? — Мэр начал багроветь. — Да как ты смеешь? Как…

— Успокойтесь, Батя. — Герц повернулся к своему боссу. — По сути, он прав, и это к делу отношения не имеет. Просто теперь Капитан наверняка начнет торговаться, так?

Кэп хмыкнул. Побарабанил пальцами по столу:

— Торговаться я начну чуть позже. Пока мне понятно, что вы нуждаетесь в помощи нашего отряда. А значит, торг будет. То, что мы предлагаем, вам необходимо. Иначе город лишится всего дохода с угольных выработок. Раз уж убивают прямо на улицах, загнать отцов и мужей под землю наверняка трудно. Пусть они ничего не смогут сделать с теми, кто их атакует, но из домов уходить явно не захочется. Сейчас я пойду к своим людям. Ночью, скорее всего, несколько человек присоединятся к вашим патрульным. Также мне нужен будет доступ к городскому архиву, помощь тех, кто сталкивался с тварями и выжил. Будет еще одно обязательное условие. Его я скажу прямо сейчас. Согласны?

— У нас есть выбор? — Мэр зло посмотрел на него. — Города не дают своих солдат. Жители сидят по домам и трясутся от страха и ожидания того, кто может прийти ночью. Что за условие?

— Если кто-то из горожан захочет уйти в мой отряд, то вы не должны этому препятствовать. Кто бы это ни был.

— Зачем это вам, Кэп? — Герц с интересом покосился на седого чистильщика. — Нехватка людей из-за потерь? Вы же, если верить нашей информации, профессионалы.

— Мы-то профессионалы. Только наша профессия такая, что погибнуть шансов даже больше, чем на войне. Кстати, господа, чтобы вы были спокойны — нам подходят далеко не все. Сегодня отряд останется за стеной, а завтра будет ясно — нужно ли нам вообще вводить технику и личный состав в город. Понятно, что каждый из моих людей должен беспрепятственно заходить в него. Этот вопрос, как мне кажется, решить достаточно просто?

— Да. — Герц утвердительно кивнул головой. — Что-то еще?

— Доступ к вашим складам и мастерским. В том случае, если что-то понадобится. И толковый человек в качестве гида. Желательно, чтобы он разбирался не только в городских улицах, но и в том, что и как на шахтах. Подробный план города со всеми имеющимися системами коммуникаций, даже если они уже давно не работают. Это пока все.

— Хорошо, — мэр сердито засопел, — майор Гриф предоставит вам все необходимое. Мы вас больше не держим, так что можете приступать.

— Конечно. Всего доброго, господа. — Капитан встал, легко поднявшись из глубоко кресла. Никто, кроме задумавшегося Краба, даже и не подумал кивнуть в ответ. Вот так всегда, как только дело доходит до оплаты и условий. Горняк молча протянул свою лапищу. Кэп пожал ее и двинулся к выходу, следуя за недовольным воякой.

* * *

Выйдя из здания, Гриф поручил капралу, тому самому, что привез Кэпа, выдать пропуска на вход и въезд в город и найти сопровождающего. Сам же заявил, что по всем вопросам, связанным с технической и оружейной частью, готов полностью сотрудничать, но только завтра. Если же кто-то из чистильщиков решит присоединиться к патрулю, то в этом Капитану поможет его заместитель, заступающий вечером на дежурство. Сам Гриф сейчас предупредит по телефону посты на воротах о том, что прибывшие не враги и стрелять в них не нужно. После чего вернулся в здание мэрии.

Капрал Штырь плюнул и пошел в сторону ворот, так как машину он уже давно отослал назад. Капитан, улыбаясь про себя, двинул за ним. Позиция местного командования была ясна и понятна. Скорее всего, у рудничной стражи был свой командир, вероятнее всего человек Краба. Оставшийся за старшего на то время, что главный шахтер пробудет в городе. А майор Гриф наверняка был чьим-то ставленником, которого нельзя убирать из-за родственных связей или политических соображений. Во всяком случае, сам Кэп никогда не перекинул бы дела, связанные с незнакомыми вооруженными людьми, на чьи-то еще плечи. В отличие от этого клоуна с красивыми усами.

Догнав чуть ушедшего вперед капрала, Капитан присмотрелся к нему внимательнее. Невысокого роста, плотно сбитый и подвижный, Штырь был тем самым солдатом, которого отцы-командиры всегда рады видеть в составе своего подразделения. Форма старая, но аккуратная и чистая. Амуниция подогнана грамотно, без излишеств. Уверенные движения и постоянное состояние ожидания. Это бросалось в глаза очень сильно.

— Капрал? — Капитан решил не тратить время впустую и поинтересоваться тем, что творится в городе, у этого в общем неплохого солдата. — Не против, если пообщаемся?

— Нет, чего мне быть против? — Штырь немного сбавил шаг. — О чем?

— Расскажи, что у вас здесь происходит, если не сложно. И давай без «выканья». Я тебе не командир, в конце-то концов.

— Хорошо. — Штырь остановился на перекрестке. — Не хотите, э-э-э, то есть не хочешь, горло промочить? На воротах у меня остался Медведь, так что можно не беспокоиться. Тут недалеко есть неплохой подвальчик, и там всегда свежее пиво, только что с пивоварни. Что скажешь, Кэп?

Капитан подумал, представил себе запотевшую кружку с катящимися по ее бокам капельками и шапкой пены. Вспомнил ржаные сухарики, которые подавали к пиву в пивной «Русалка» портового Мурмана… И согласился. Около часа времени у него было, потом нужно будет разобраться с отрядом и делами. А вообще — этим можно заняться уже и сейчас, раз уж на то пошло.

Он залез под парку, достал длинный черный прямоугольник рации, закрепленный в чехле на поясе, и начал вызывать Тундру. Капрал завистливо покачал головой. В патруле радиостанций не выдавали, имелись они в городе или нет — Штырь даже и не знал. Конечно, рация у Кэпа была очень старая, потрепанная. Корпус сделан каким-то умельцем, антенна тоже явно самопальная. Но даже то, что эта штуковина была обмотана клейкой лентой, капрала не смущало. Это станция, возможность поговорить на расстоянии со своими людьми. То, чего так не хватало во время дежурств и патрулей. Штырь грустно, про себя, вздохнул.

— Тундра, прием… Слышишь меня? — Капитан знаком показал капралу, что времени разговор займет немного. — Тундра, прием…

— На связи, Кэп, — голос, нарушаемый помехами, был низким и чуть хрипловатым. — Как у тебя там дела?

— Пока в норме. Ты давай дойди до ворот. Местный начальник гарнизона должен был предупредить о том, чтобы не стреляли. Если все так и есть, подгоняй машины к стене и устраивай лагерь. Сам буду где-то часа через полтора. Мерлин с ребятами еще не подъехали?

— Пока нет. Выходили на связь с час назад. Скоро будут.

— Тундра, ты посмотри сам, как они там. Если нормально, скажи Мерлину, чтобы готовились на ночь выйти в город. Все, отключаюсь, заряд кончается.

Кэп убрал станцию обратно и повернулся к Штырю:

— Ну, капрал, показывай свой подвальчик.

* * *

Кабачок, спрятавшийся в цоколе трехэтажного дома из светлого кирпича, был небольшим и вполне уютным. Столов в нем было немного, с десяток. Дальний конец, в связи с тем что кроме вошедших было лишь трое посетителей, не освещался. Кэп остановился на пороге, внимательно осмотрев место, в котором должны были разливать разрекламированное Штырем пиво.

Светлые стены, выкрашенные в мягкий палевый цвет. Столы из дерева нелакированные, похоже, их часто приходилось скоблить ножом и потом зашлифовывать наждачной бумагой. Светильники — одинаковые, с кованными из железа держателями в стенах, с чистыми стеклянными колпаками. Полы покрыты циновками из чего-то жесткого, похожего на солому. На входе стоит металлический скребок для обуви и лохань с водой, к которой сбоку приварена пара крючков. На крючках, вычурных и украшенных узором, висели щетки из конского волоса. Стойка в углу, сбитая из ошкуренных досок, с тремя бочонками, в которых, судя по аппетитному пшенично-солодовому запаху, было пиво. За стойкой стоял высокий белобрысый верзила с очень спокойным лицом, украшенным длинными обвисшими усами. За его спиной находилась арка, оттуда тянуло яичницей с домашней колбасой. Капитан довольно улыбнулся. В последний раз в такой обстановке он находился около двух месяцев назад.

— Здорово, Йод, — поздоровался Штырь с усачом за стойкой. Тот лишь кивнул и вопросительно поднял бровь. — Мне чая и чего-нибудь пожевать. А товарищу пива холодного. У тебя яичницу жарят? И ее тогда.

Кэп вздохнул, грустно и протяжно. А ведь таких вот уголков в мире становилось все меньше. Маленькие поселения, раскиданные вдоль тех трактов, что еще были способны пропускать оставшуюся технику и большие повозки, зачастую не могли предложить подобного. Во всяком случае, такую чистоту и ухоженность отряд встречал очень редко. Капитану было все тяжелее видеть, как их мир медленно и неотвратимо продолжает скатываться вниз, глубже и глубже, подбираясь к последней черте. И как ни старались те, кто хотел поднять его из руин… Короче, мало что у них получалось.

Города, подобные этому, встречались все реже. Проезжая по улицам, Капитан не заметил становящихся обыденными куч мусора у стен и не учуял запаха отбросов и экскрементов. Значит, в городе пока еще вполне исправно убирали и вывозили куда-то мусор и нечистоты. Да и, кстати, если присмотреться к трем мужикам, сидевшим за столом и кивнувшим его сопровождающему, можно отметить добротность и качество одежды, уверенный вид людей, спокойно смотревших в завтра. Не говоря про молчуна Йода, который ничем не напоминал тех трактирщиков, что зачастую прямо за стойкой стояли в грязных, засаленных передниках. Хороший городок, в общем. Один из тех островков умирающей цивилизации, которую пытался сберечь и сам Кэп, и все те, кто входил в отряд. За которую ожесточенно боролись, иногда сами себе в том не признаваясь.

Стоящий за стойкой Йод повернул кран у одного из бочонков, наливая пиво. Штырь прошел в дальний конец зала, выбрав ту его часть, которая все-таки чуть освещалась. Сел на невысокий стул, прислонил к стене короткий карабин и подвинул кобуру подальше на бок. Капитан устроился напротив, про себя отметив, что капрал специально занял позицию спиной к двери, давая ему возможность не напрягаться, ожидая чего-либо с тыла. Это было хорошо и правильно со стороны Штыря, который понравился ему еще в тот момент, когда переругивался с вышки. Осталось проверить, что он может рассказать… И решить, насколько капрал сможет пригодиться в том деле, которое ждало его впереди.

— Спрашивай, Кэп. — Солдат откинулся на спинку стула, достал из кармана пачку дешевых сигарет без фильтра, скорее всего привезенных из Пяти городов и выданных в качестве табачного довольствия.

Помял ее пальцами, желтыми от никотина. Закурил, окутавшись сизым дымом. Запах был тяжелый, скорее даже вонючий, но никто не возмутился, наверняка давно привыкнув к нему.

— Ты сам ходишь в патруль по улицам?

— Редко, в качестве усиления. Мое дело — работать на воротах. По улицам, если тебя это интересует, в основном ходят хорошие парни. Другое дело, что ни оружия нормального, ни опыта у них нет. Недавно, правда, выдали им пистолеты-пулеметы. Мда…

— Что скажешь про ваши ночные дела?

— Дак, а что тут скажешь, Капитан? Творится у нас черт пойми что. Как началось все с полгода назад, так все хуже и хуже. Люди гибнут, Кэп. Погибают так, что страшно до жути становится. Был я в паре домов, где такое случалось… Как на скотобойне побывал.

— В домах? — Лицо Капитана чуть дрогнуло. — Ночные твари попадают в дома? В каких районах города?

— Ну да. И в центре было такое, и рядом. На окраинах поменьше, правда. Там все больше на улицах. — Штырь недоуменно посмотрел на него. — Что в этом такого? Если по улицам твари бродят, то что им может помешать попасть под крышу?.. Хотя…

Капитан кивнул головой. До капрала, судя по всему, наконец дошло то, что сразу удивило его самого. Все довольно просто, если задуматься, и должно было сразу вызвать удивление. Если по окраинам наверняка стояли старые и разваливающиеся дома, то в центре города все наоборот. Взять хотя бы то место, где они сидели. Кладка в три кирпича, прочные ставни на каждом окне и решетки на первом этаже, это Кэп заметил сразу. А дверь в кабачок? Толстая, явно из дуба, с коробкой, утопленной в стены на толстых штырях. Такую выбивать, так разве что носом броневика или гранатой. Конечно, Капитан не мог не учитывать того, что подземные монстры сильнее обычного человека. Но предел их силам точно должен был быть. Даже среди тех тварей, что отряд уничтожил до того, как приехать сюда, Кэп мог вспомнить две, ну три от силы, разновидности, способные на такое. Здоровенных лохматых людоедов из Пармы, терроризировавших фермеров, легко ломающих хребет лошади и стволы молодых деревьев. Тогда отряду пришлось пользоваться пулеметами и несколькими крупнокалиберными автоматическими винтовками. И еще странных, полумеханических существ, обитавших на развалинах города Святой Екатерины. Судя же по тому, что говорили в мэрии, местные подземники не отличались поразительными размерами. Так что стоило призадуматься.

Тем временем к столу подошла совсем юная особа, одетая в аккуратное клетчатое платье с белым передником. Девушка была чудо как хороша, слегка полновата — но той полнотой, что красит, а не портит, и имела явное сходство с молчуном Йодом. Во всяком случае, глаза у нее были такими же большими, а длинные волосы, собранные в два тугих кольца на затылке, того же оттенка, что и у кабатчика. Она поставила перед стражником глиняный заварочный чайник с глазурью и красивыми синими цветами по бокам и носику, такую же чашку с небольшим сколом на краешке и блюдце со свежей сдобой, скрученной из двух полос и посыпанной кунжутом. Отдельно рядом с чайными принадлежностями приземлилась масленка с желтым маслом, явно домашним.

На долю Капитана досталась широкая плоская тарелка с яичницей из четырех яиц, с ярко-оранжевыми желтками, посыпанная свежей зеленью. Кроме ровных и круглых глазков, ее также украшали толстые прожаренные кругляши домашней жирной колбасы, судя по запаху — с тмином и кардамоном. Хлеб, положенный на блюдце, стоящее рядом, был свежий, как и у капрала. Три больших, ноздреватых куска пахли так безумно хорошо, что Капитан только сглотнул слюну. После галет и сухарей, которые возил с собой отряд, такое оценить можно было по достоинству. А когда девушка вернулась и водрузила на стол еще и высокую глиняную кружку с пивом… Именно такую, которую Капитан себе и представлял, то есть запотевшую, с шапкой белой пены…

Решив, что на некоторое время можно забыть о делах, Кэп глубокомысленно плюнул на все и решительно взялся за нож с вилкой. К слову сказать, ему пришлось сделать в голове еще одну отметку в пользу этого шахтерского городка. Так как предметы были стальными, старательно начищенными и нестертыми… Капитан взял кружку и надолго приник к ней, медленными глотками потягивая пиво.

«Господи боже мой… — подумалось ему, — оно ведь действительно свежее, приготовленное так, как теперь делают в очень немногих местах…»

Старший капрал Штырь, только отхлебнувший свой чай, удивленно вытаращился на его ходящий взад-вперед острый кадык под загорелой и загрубевшей кожей, покрытой давно не бритой седой щетиной. Капитану было вполне понятно это удивление, ведь не каждый день увидишь, как человек одним присестом одолевает полную кружку с пивом. Но ведь, скорее всего, этому парню не доводилось месяцами жить в пустошах и на руинах разваливающегося мира. А разве сможет человек, ни разу не лишавшийся многих удобств, испытать то, что сейчас испытывал Капитан?! Ведь отряду зачастую приходилось обходиться без самых элементарных благ.

Питаться консервами и сухарями. Пить обеззараженную таблетками воду и аккуратно расходовать каждую крупинку сахарина. Мыться раз в пару недель и стирать одежду только после того, как отряд выходил к людям. Нет, конечно, не вся работа проходила именно так, но чаще всего — без нормальных условий. А последний месяц чистильщики провели на севере областей Пяти городов, лежащих у той оконечности Камня, что выходила в Северный океан, в тайге, окруженные гостеприимными тучами гнуса, вырождающимися и искалеченными животными. Так что Кэп даже и не думал обижаться, когда опустевшая кружка со стуком встала на доски стола и прямо в его лицо уставились удивленные глаза Штыря. Мужики за соседним столом как по команде развернулись назад, поняв, что так глазеть не стоит, а полненькая симпатяжка блондинка двинулась к их столику, неся в руке еще одну глиняную кружку, полную до краев. Капитан подмигнул капралу и быстро заработал ножом и вилкой, уменьшая остывающую яичницу с потрясающей быстротой. Здесь не стоило корчить из себя крутого и невозмутимого перца, как он это делал перед хмырями из администрации. Незачем было.

Быстро управившись с порцией и подобрав куском хлеба остатки масла и густого желтка, Кэп довольно развалился на стуле, щелкнув зажигалкой и задымив. Штырь нерешительно подвинул к нему блюдце со своей сдобой, но Капитан лишь отрицательно покачал головой.

— Ну вот, теперь можно и поговорить. Спасибо, милая. — Седой чистильщик мягко, насколько это можно было сделать с его лицом, улыбнулся девушке, пришедшей забирать пустую посуду. — Передай спасибо вашему повару, давненько я так вкусно не ел.

— Спасибо. — Девушка улыбнулась в ответ, блеснув красивыми ровными зубами. — Маме будет очень приятно. Еще чего-нибудь хотите?

— Нет, пожалуй, но спасибо за предложение. Этого хватит? — Капитан выложил на стол тусклый серебряный кругляш, жестом заставив встрепенувшегося было капрала успокоиться.

— Да, сейчас я принесу сдачу.

— Не стоит. Мне на самом деле давно не было так хорошо. Так что сдачи не нужно. Скажи маме, что, скорее всего, скоро у вас появятся и мои друзья, и работы у вас прибавится. Они у меня такие обжоры и гурманы, что сами не рады будете.

Девушка смущенно улыбнулась и пошла к стойке. Капитан глубоко затянулся, выпустил несколько колец и снова обратился к Штырю:

— Рассказывай все, с того момента, как начались первые нападения. Все мелочи, все странности и то, что не выходит наружу, чтобы не напугать горожан больше чем есть.

Капрал только покачал головой. Только что напротив него сидел совершенно другой человек. С неописуемой радостью уминавший за обе щеки домашнюю еду, несколькими глотками выдувший пиво и с аккуратностью голодного бродяги вытерший тарелку хлебом. В какой-то момент Штырю даже показалось, что протяни к нему руку, и чистильщик рыкнет и щелкнет зубами в сантиметре от пальцев, как дворовый пес, что жил у его дома. А сейчас на стуле сидел холодный и расчетливый живой автомат с глазами человека, давно и прочно привыкшего убивать.

Около года назад, даже чуть больше, с шахтами начало происходить что-то неладное. Горняки вообще люди странные, у них ведь, Кэп, суеверие на суеверии. Например, на спуске под землю стоят спиной вперед, чтобы их потом ногами не вынесли. Верят и в рудничную кошку, что может обвал сотворить там, где ее ходы под землей. В Черного маркшейдера верят, что придет за каждым из них в конце жизни. В Подземных рудокопов, что ведут свои ходы из преисподней наверх, и не дай никому Мэдмакс с ними пересечься. Короче, Капитан, куча у них всяких баек. Ну, крысы-переростки в шахтах есть. Почти у каждого третьего в доме — шкура прибита. Слизни, мокрицы-кислотницы и красноголовки те же, что и говорить. Но это все понятно…

Штырь достал сигарету, прикурил и продолжил. Капитан молчал, наблюдая за ним и внимательно слушая.

— А тут — погибать рудничные начали. Сначала-то привозили в закрытых гробах, мол, завалило так, что изувечило до ужаса. Родным их открывать не разрешали, хоронили при них, за счет конторы, и все тут. Ну, слухов-то не удержать, один хрен. А когда ночью, в мое как раз дежурство, привезли на труповозке ребят со стражи, так я не выдержал. Прицепился к их старшему, который доставил их, бедолаг. Он мне и рассказал много всего. Про то, что какие-то твари начали убивать шахтеров, и про то, что убить их самих очень сложно. Потом им вывезли несколько ящиков автоматов, которые лежали только на случай серьезной войнушки, если города кого пропустят или через границу полезут с Пустых земель. Тогда мне стало ясно, что дело худо. Ну а полгода назад, значит, добрались эти, которые там были, и до города.

Кэп наклонился вперед:

— Где было первое нападение, сколько людей погибло?

— В одном из старых кварталов. Город идет от старицы, там первые улицы были. У них даже названий нет, только номера. Не трущобы, нет. Просто старые районы. Трущобы у нас возле той части стены, которая низкая, ближе к шахтам как раз. Сначала только на улицах люди пропадали, а потом, месяца эдак четыре назад, твари начали проникать в дома. Как раз сместились ближе к центру города. Тогда мэр выставил пулеметы к входу и усилил охрану. Он живет там же, в самом здании, на последнем этаже. Кстати, Кэп, здесь, в этом доме, жил старик один, фонарщик. Да как старик… Седой просто был и больной. Вот и постарел. Ну да, точно, вспомнил. Он к нам попал несколько лет назад, когда заварушка крепкая на границе была и Пять городов прислали наемников, тогда-то он здесь и оказался. Ранен был…

— Штырь, не обижайся, но давай в сторону уходить не будешь, хорошо? А то такое ощущение, что это не я, а ты пива перепил. Так что этот фонарщик?

— Задрали его как раз в старом квартале. В смену Реда. Он здесь вроде как засиделся и не успел до ночи зажечь все, что к нему относилось. Вот и пошел в темноту, хотя тогда уже все знали, что ночью-то творится. Но он тогда смог двух этих тварей убить, представляешь? А у него ж с собой и был-то всего один револьвер. Правда, говорят, одну паскуду Сивый спалил. Это его Сивым звали, фонарщика. Серьезный был мужик, если бы не нога, то, наверное, смог бы и живым остаться. Хотя… шут его знает.

— Спалил?

— Ну да, как курицу на вертеле. Маслом из фляги обдал, что ли. Не знаю точно. Один хрен — задрали его. Да еще как. Съесть, правда, не успели и с собой не потащили. Мало тварей было, надо думать, вот их патруль и спугнул. А может, еще что, не знаю. Жил он здесь, Йод сдает комнаты, что на третьем этаже. Тех двух я видел. Отвратные твари, скажу тебе.

«Вот с этого и надо было начинать», — подумал Кэп, но вслух ничего не сказал, только стал внимательнее слушать.

— Рост как у обычных людей, может, только чуть повыше. Очень худые, но знаешь, Капитан, у них просто мышцы как жгуты. Кожа какая-то бледно-серая, в пятнах, волос нет. Темные глаза, почти один зрачок. Зубы с когтями… — Капрал сжал в руках чашку. — Здоровые, у людей таких быть не может, это точно. У нас есть больница, и там один холодильник для трупов работает. Там, наверное, их держат. Как мне кажется.

Кэп про себя улыбнулся. Если и правда, в городском морге хранятся тела нападавших, то это очень хорошо. Работа для Инженера, Айболита и Фроста, которые наверняка смогут сделать необходимые заключения. А это, в свою очередь, облегчит задачу всем остальным, и группе Мерлина в первую очередь. Странно, конечно, что в администрации не заикнулись о том, что есть трупы, очень странно.

— Спасибо. — Он благодарно кивнул Штырю. — Пойдем, наверное. Если еще из моих кое-кто подъехал, то надо будет их в патруль с вашими выпустить. Да, капрал, мне бы в помощь кого-то из местных, желательно из стражи. Смышленого, здорового и молодого. Чтобы не отставал от наших ребят. Подскажешь кого-нибудь?

— Ну, что ж не подсказать-то? — Собеседник хмыкнул. — Завтра с утра будет у вас, как только сменится.

— Сменится?

— Да, сейчас в карауле стоит. — Штырь немного недоуменно посмотрел на Капитана. — А что?

— Отдохнувший нужен будет. Может, есть возможность сменить?

Капрал почесал кончик носа:

— Можно. Пошли к воротам?

Кэп встал и направился к двери. Проходя мимо стойки, не забыл поблагодарить еще раз и молчаливого усача Йода, и выглянувшую из-за занавески давешнюю девушку. Сидевшие мужики невозмутимо продолжили пить.

Солнце за проведенное в подвальчике время успело неплохо скатиться к горизонту. Потому и Кэп, и капрал двинулись в сторону ворот скорым шагом. Тем не менее поход занял не меньше двадцати минут. Чем ближе к вечеру, тем меньше жителей становилось вокруг. Теперь, проходя по улицам пешком, Кэп отметил про себя, что на большинстве окон, даже и на третьих этажах, красовались грубые решетки. Судя по виду большинства, можно было сказать, что делали их наспех и совсем недавно.

Впереди показались ворота, открытый джип перед ними и несколько солдат. Через створки, разведенные в стороны, заезжали один за другим длинные трехосные рыдваны старых автобусов. Один, второй, третий. Изношенные, с вытянутыми мордами, украшенными решетками радиаторов, машины неторопливо ехали мимо. Стекла в некоторых местах отсутствовали, но все проемы, вне зависимости от этого, были закрыты металлическими сетками. Внутри Капитан увидел одних мужчин, одетых в серые рабочие комбинезоны из грубой ткани. Заросшие бородами лица, усталые глаза, достаточно дорогие сигареты с фильтром и темные бутылки у каждого второго.

— Шахтеры, — капрал сплюнул, — ну, жди завтра в городе драк, и ладно, что хоть днем, потому как вечером они теперь на улицы не суются.

— После вахт бузотерят? Ведь за смену выдохнуться должны?

— Так они как раз сегодня и будут отсыпаться, а завтра, ближе к обеду, выползут. Шумят, это да, не без этого. Оно вроде и понятно — в забое каждую минуту жизнью рискуют, тем более сейчас. И город только за них так держится хорошо. Но… оскотиниваться-то зачем? Эх, люди…

Капитан про себя согласился с капралом. Ясное дело, что нервы у парней с шахт часто находятся на самом пределе. Мало того, что в любой момент может крепь обрушиться, так еще и твари, что повадились таскать горняков. Выбравшись на поверхность, человек прикладывается к бутылке, а потом ищет пьяными, злыми глазами кого-то из местных, то есть городских. Тех «белоручек», что, как считает любой забойщик, сидят лично у него на крепкой, с точками въевшейся угольной пыли шее. А такие, которым впустую твердить, что не стоит шляться по кабакам после возвращения вахты, наверняка имеются в избытке. Рабочие, приехавшие фермеры, водители транспортов с метрополии, вывозящие драгоценный антрацит. И конечно, люди из гарнизона, считавшиеся ни на что не годными бездельниками, не умеющими охранять их дома в отсутствие мужчин. Кэп был готов поспорить, что шахтеры опасались задирать лишь пограничников, не без основания считая, что этим только наживут неприятностей. Это факт, что стража Фронтира рисковала даже больше, чем они. Ох, не случилось бы чего завтра, когда люди из отряда пойдут в город. Хотя бояться стоило в основном только за самих горняков. Уж в этом Кэп был уверен.

Но это будет завтра, а пока стоило заняться насущными вопросами. Попрощавшись со Штырем и пообещав, что в случае чего он пришлет людей, Капитан шагнул в начавшие смыкаться створки ворот, оставляя за спиной город с его страхами и наступающими сумерками.

Крутить головой в поисках отряда ему не пришлось. Все машины уже были загнаны на чистую площадку перед рвом, составлены в четырехугольник, с расположившимися по краям броневиками. Не хватало только второго «Жнеца», который находился в подчинении Мерлина. Это заставило Кэпа насторожиться. Тот уже должен был прибыть, если верить тому, что сказал почти два часа назад Тундра. Поводов для серьезного волнения пока не было, так как посыльный «Скаут» стоял в линии и его механик, Жук, ковырялся в открытом движке.

Тундра уже шел навстречу, скорее всего вызванный одним из дежуривших Близнецов. Высоченная фигура сидела на башне «Жнеца», угнездившись прямо на полке между стволами, и внимательно осматривала окрестности с помощью бинокля.

— Ну, ты долго, — протянул заместитель, подходя к командиру, — толк-то будет?

— Будет. Где группа Мерлина?

— Доберутся к ночи. Засекли в степи несколько волколаков и решили, что это непорядок. Восстановили их статус-кво по отношению к местным хуторянам, которые живут в округе, и теперь двигаются к нам.

— Балбесы. — Кэп сплюнул. — Вот точно, это Варяг заметил и всех взбаламутил. Рыцарь без страха и упрека, блядь, куда там. Ладно, хрен с ними. Как вернутся, ты вздрюкни как следует Мерлина, чтобы не расслаблялся. А дальше он сам разберется. Лагерь поставили быстро, молодцы.

— Делов-то, умеючи. — Тундра тоскливо вздохнул. Дрюкать Мерлина ему явно не хотелось, но деваться было некуда. — Сейчас палатки закончим ставить, и все.

— Ну и хорошо. — Кэп достал из кармана портсигар, открыл и потянулся за содержимым. Но вместо того чтобы достать, быстро защелкнул и спрятал в карман. — Вот несет его нелегкая!

К ним приближался отрядный доктор, Айболит, высокий, худой как жердь, с вечно растрепанными волосами и в толстых очках с обмотанными изолентой дужками. Уже издалека он начал свою обычную проповедь, направленную в сторону Капитана:

— Командир, кто мне обещал не курить столько, а?!

Капитан обреченно вздохнул:

— Понеслась…

Глава третья

ЛАГЕРЬ ГОСТЕЙ, МЕДОВАЯ, ЧЕРНАЯ КОЖА В ОБТЯГ И ХОРОШЕЕ ОТНОШЕНИЕ

Неведомы и темны дороги, по которым идут Воины.

Слабы духом и телом те, кто живет вдоль них.

И потому Воины нужны люду человеческому как воздух.

Ибо никто, кроме них, не спасет слабых и сирых.

Потому — не желай себе судьбы Воина, если не готов.

И будь Им, если выпал жребий такой, ибо за тобой судьбы и животы людские.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Енот стоял у ворот и медлил. Стыдно было признаться самому себе, но он почему-то трусил. Кого или чего он сейчас боялся, не смог бы объяснить. Да, может, и не боялся, кто знает? Но идти туда, куда ему было сказано явиться утром, почему-то не мог. А ведь вчера вечером он даже обрадовался. Вчера вечером…

Вернувшийся старший капрал позвонил куда-то, а потом немедленно вызвал его к себе. Приказал возвращаться в казарму, сдать оружие и отсыпаться. А прямо с утра двигаться в лагерь чистильщиков и поступать в распоряжение давешнего седого до получения следующего приказа. Нельзя сказать, что Енот огорчился оттого, что не достоял караул до конца, в точности наоборот. Если же учесть, что прямо перед ним от Штыря вышел злобно зыркнувший в его сторону Рыжий, то и вообще надо радоваться. Разбираться с ним в планы Енота не входило, а пойманный за сном «товарищ по оружию» наверняка захочет это сделать. Поэтому, получив указания, он развернулся и бодро потрюхал в казарму.

Утро началось еще более интересно. Растолкавший Енота дежурный для начала отправил его по всем необходимым делам, а потом в цейхгауз городской стражи. Где всегда недовольный старший кладовщик Шмат выложил перед ним новый комплект формы, высокие кожаные ботинки, ремень и кепку, как у личных охранников мэра. Пока Енот переодевался и переобувался, перед его глазами оказалась скрипучая новенькая кобура с автоматическим пистолетом, ношеный, но годный пистолет-пулемет и подсумок к нему, полностью забитый длинными стальными магазинами. На выходе из казармы ему дополнительно вручили документ о прикомандировании, пропуска в такие места, о которых он и не подозревал, и десять серебряных монет.

Обалдевший от всего свалившегося на него счастья Енот расписался в ведомостях и отправился на инструктаж к заместителю майора Грифа — Вишневому.

Инструктаж был очень краткий и весьма доходчивый. В ходе выполнения приказа о содействии отряду чистильщиков ему предписывалось оказывать всю необходимую помощь, а также по возможности все замечать и обо всем докладывать. После чего Енот отправился к воротам, где теперь и стоял, не понимая, что заставляет его сжиматься от напряжения.

Сзади раздались шаги. Рядом с ним остановился Штырь. Капрал был явно невыспавшимся, под глазами темнели мешки. Вдобавок, когда он повернулся к Еноту с явным намерением что-то сказать, сначала сильно зевнул. Помотал головой, достал из кармана мятую картонную пачку сигарет, поковырялся в ней пальцами и удивленно посмотрел внутрь:

— О как, все скурил. Слышь, Енот, дай… А, ты ж не куришь. Чего стоим, боец?

— Сейчас иду, господин капрал.

Штырь покосился на него:

— Да ты не бойся, молодой. Никто из них тебя не съест. Капитан вообще мужик душевный, зря напрягать не станет. Если сделают все, как нужно городу, то и тебе с этого что-то да перепадет, стопудово. Лычки-то уж точно.

— Мне? За что?

— А ты подумай, ты парень с головой, потому я тебя и к ним отправляю.

— Вы, господин капрал?

— Я. — Штырь потер красные глаза. — Сам за тебя, молокососа, всю ночь отстоял, цени. Давай уже иди. Они там, наверное, просыпаются. И вот что… Помоги им, парень. Ради самого себя и всего города. Если так дальше пойдет, то, сам понимаешь, жить здесь станет невозможно. А наших собственных сил не хватит. И умения тоже, так что делай все, но лишь бы только у них получилось.

— Хорошо. Ну, я пошел.

* * *

Лагерь чистильщиков становился все ближе. Уже на подходе Енот понял, что устроен он очень профессионально и грамотно.

Расставленные по углам машины, вооруженные крупнокалиберными стволами, прикрывали остальные. Вчерашний бронированный монстр, стоявший в самом ближнем углу, уже не казался таким страшным. А вот две стальные махины, возвышающиеся на высоченных колесах и ощетинившиеся сразу двумя парами стволов, побольше и поменьше, торчавшими из башен, впечатляли. Под их прикрытием заднюю стенку лагеря замыкала длинная и массивная халабуда на гусеницах. По бокам стояли большие грузовики, похожие на те транспорты, что вывозили уголь в Пять городов. Только вместо вместительных и открытых кузовов на них стояли металлические будки с крохотными оконцами, закрытыми пластинами с прорезями бойниц. Когда Енот дошел до угла, то стало видно, что вход в лагерь образовывают почти такой же, только двухосный, горбатый и тупоносый грузовичок и небольшой броневик, выглядящий как джип мэра, на который нацепили хорошо подогнанный бронеколпак. Сверху колпака торчала небольшая сферическая башенка, вооруженная хищным ребристым стволом крупного калибра.

— Ты из городской стражи? — Раздавшийся откуда-то сверху глухой бас заставил Енота вздрогнуть и рефлекторно потянуться к оружию. — Не глупи, стой, где стоишь.

Откуда-то сверху и сзади послышались мягкие и еле слышные шаги. Потом кто-то аккуратно спрыгнул, приземлившись практически беззвучно. Боец повернулся и оторопел.

Над совсем даже не маленьким Енотом высилась живая башня, увешанная подсумками и оружием. На голове великана красовался большой обтекаемый шлем с металлической маской, из щелей которой на него глянули холодные и ничего не выражающие глаза. У парня мелькнула мысль о том, что люди не могут быть такими большими, мелькнула и пропала. А сзади раздался точно такой же, как и у этого чудища, низкий бас:

— Он из города, брат. Откуда еще он может свалиться? Я провожу к Капитану.

Махина мотнула головой и полезла назад, на маленький грузовик, на крыше которого, оказывается, было не замеченное Енотом «гнездо» среди прикрученных толстым канатом тюков.

— Долго пялиться будешь? — голос сзади громыхнул недовольно.

Обернувшись, парень увидел перед собой точную копию живой башни, только что забравшейся на кузов грузовика. Абсолютно такую же. Только теперь ее можно было рассмотреть получше.

Массивная, кряжистая фигура, двух с небольшим метров ростом. Затянутая в плотно облегающий мощные мышцы комбинезон, сделанный из какой-то необычной, кажущейся из-за мелкого рисунка расплывчатой ткани. Поверх него на нескольких толстых кожаных ремнях висели многочисленные подсумки, чехлы и бандольеры. Такое количество емкостей под боеприпасы объяснялось очень просто — живая махина была с ног до головы увешана оружием, да еще каким!

— Ты идешь или передумал? — Великан чуть наклонился.

— Иду, конечно, иду! — Енот торопливо кивнул и протиснулся между машинами, куда ткнула рука, по объему больше похожая на немаленькое бревно.

Человек-гигант тихо шел сзади, даже не позвякивая ни одной из многочисленных пряжек на ремнях сбруи. Его присутствие сильно нервировало, заставляя молодого стражника чувствовать себя не в своей тарелке. Таких больших людей ему никогда видеть не доводилось. Но ведь все когда-то бывает в первый раз? Тем более что такие габариты невольно вызывали уважение, и Еноту даже представилось, как его сопровождающий расправляется с теми тварями, что убивали на улицах. В мыслях все это выглядело смазанным, но все равно понятным: отряд похожих друг на друга громил безжалостно и методично уничтожает ночных «серых», и он, Енот, героически идет рядом с ними, плечом к плечу.

Раздумья были прерваны тем, что ему прямо под ноги вылился целый поток мыльной воды, забрызгав начищенные носы новеньких ботинок. Длинный рыжеватый мужик со свежевыбритыми щеками молча, даже не подумав извиниться, покосился на него, стоя на металлической ступеньке одного из грузовиков. В руках он держал старый таз, из которого только что выплеснул воду. Увидев, что Енот уставился на него, в свою очередь выкатил бесцветные рыбьи буркалы. Молодой стражник не смог выдержать этого взгляда и, дернув щекой, пошел дальше, получив легкий толчок в спину от сопровождающего.

— Идем к транспортеру, — пробасил здоровяк.

— Куда? — Енот недоуменно оглянулся.

— Который на гусеницах, — то ли ему показалось, то ли в голосе сопровождающего послышалась легкая и добрая усмешка, — никогда не видел, что ли?

— А-а-а… — протянул Енот. — Так бы сразу и сказал.

— Ну, извини. — Нет, но он точно улыбается под своей глухой маской.

— Эй, военный! — со стороны транспортера раздался командный голос, и Енот обернулся в ту сторону, справедливо полагая, что обращаются именно к нему. Хоть это радовало, что «военный», а не «паренек» или что-то обиднее.

На выгоревшей от солнца траве, в тени, отбрасываемой механически монстром, стоял высокий, крепкий и чуть сутулый мужчина. Лицо, наполовину скрытое длинным козырьком кепи, черный свитер с высоким горлом, несмотря на то что солнце уже начало подниматься, серые форменные брюки, заправленные в хорошие, явно дорогие и сшитые на заказ сапоги. На широком поясе притянутая дополнительно к бедру висела странного вида кобура, в которой торчал такой же большой, как и у вчерашнего седого чистильщика, пистолет с толстой рукоятью. Именно он и позвал Енота, кивком головы отправив назад сопровождающего гиганта.

Подойдя ближе, Енот заметил, что мужчина, в отличие от Капитана, еще молод, не старше тридцати пяти — сорока лет. Густые нахмуренные брови, внимательные зеленые глаза под ними. Нос, когда-то и кем-то хорошенько разбитый и так и не выпрямленный до конца.

— Это тебя к нам прикомандировали?

— Да. — Парень невольно вытянулся перед ним, действуя по уже заученным рефлексам, включавшимся от приближения командира. — Рядовой городской стражи Енот.

— Вольно, боец, не в казарме. — Мужчина улыбнулся. Как-то по-доброму и мягко, что совсем не вязалось ни с его строгим командным тоном, ни с нахмуренными бровями. Как улыбался давно погибший отец, заваленный породой в забое, которого он помнил плохо, но все-таки помнил. — Я заместитель Капитана, зови Тундрой. По всем вопросам обращайся ко мне.

— Так точно, господин Тундра!

— Тьфу ты… — Мужчина задумчиво потер подбородок. — Ты без надобности-то меня не господинь, а? Вот если ты косяк какой отпорешь, тогда тебе ни господин, ни даже сударь с сэром не помогут. Так что же мне с тобой делать-то? Кэп еще спит, так же как и парни с группы. О… А ты завтракал?

— Конечно, — торопливо выпалив это, Енот сглотнул. Накормить его никто не удосужился, а он, придя ночью в казарму, абсолютно не подумал о том, чтобы взять что-то на кухне. Сейчас голод давал о себе знать, правда, пока еще только тихим и ноющим червяком где-то глубоко. Но это Енот показывать не хотел, так как чувствовал себя не в своей тарелке. Да и вообще…

— Мда? — Тундра с подозрением посмотрел на него. — Ну, как скажешь. Все равно придется подождать с делами, пока ребята не поедят, так как завтрак сегодня поздний. Постой здесь, сейчас найду тебя гида.

— Кого?

— Сопровождающего и проводника. Тебе придется познакомиться со всеми участниками отряда, у меня времени на это не хватит.

— Понятно.

Заместитель Кэпа повернулся и пошел куда-то в сторону одного из больших грузовиков. Енот остался стоять там, где его попросили, и ему ничего не оставалось, кроме как крутить по сторонам головой и пытаться понять, как устроена жизнь у этих отличающихся от горожан людей. Посмотреть само по себе было на что, кроме машин.

Как оказалось, в прямоугольнике, образованном механизмами, чистильщики поставили палатки, оборудовали, судя по большой емкости, душевую и устроили полевую кухню со столовой, накрытые навесом из маскировочной сети. Все это со стороны было незаметно, так как сеть, сделанная из толстых искусственных нитей с нашитыми на них лоскутами ткани, накрывала почти все место стоянки сверху, будучи примотанной за специальные крепления на машинах. Внутри периметр лагеря охраняли несколько крупных собак, которые никак не реагировали на Енота, пока тот был с членами отряда. Сейчас же одна из них, крупный, серо-рыжеватый лохматый кобель, подошла и мягко плюхнулась на землю рядом с ним, лениво зевнув и прикрыв глаза. Зевок произвел на парня впечатление. Несмотря на наличие оружия, ему совершенно расхотелось шляться по лагерю в одиночку.

Людей было видно мало. Торчал на крыше грузовика один из здоровяков. Второй затаился где-то снаружи. Из фургона, с подножки которого перед Енотом выплеснули воду, никто так и не появился. Только возле полевой кухни суетился худой, замызганный субъект, и там же, за занавесью из брезента, мелькала невысокая пухленькая женщина. Тундра прошел мимо, перекинувшись с ними парой слов, и исчез во втором из высоких грузовиков. Так как делать пока было нечего, то Енот решил разобраться со своим вооружением, чем и не замедлил заняться, для начала сняв с плеча пистолет-пулемет.

Он действительно был уже достаточно давно использующимся. Края затворной рамы блестели в тех местах, где по ним скользила подвижная часть механизма. На деревянном ложе и прикладе виднелись царапины и сколы. Ремень, правда, был новым, из плотной ткани, еще не вытертой и не выцветшей.

Прямой магазин рожкового типа, торчавший снизу, также выглядел бывалым. Черная краска, которой он когда-то был выкрашен на заводе, давно облупилась, оставшись лишь редкими островками на сером металле корпуса. Прицельная мушка была потертой сверху, от постоянной носки, скорее всего. Но все равно, этот механизм даже на вид был серьезнее и внушительнее длинной винтовки, с которой до этого Еноту приходилось ходить в караулы. Так что настроение стало чуть более приподнятым. Если уж и доведется воевать с подземниками, то не надо думать о том, как быстрее перезарядить винтовку.

Увлекшись, он не заметил, как к нему подошли. Лишь когда тень упала прямо на рассматриваемый им кожух ствола, Енот поднял голову. И удивился тому, что, а вернее, кого, увидел перед собой.

Поразительного в том, что перед ним стояла совсем молоденькая девушка, конечно, ничего не было. А вот то, что она входила в состав отряда, сомнений не вызывало и заставило вытаращить на нее глаза. Хотя даже внешний вид особы, тихо подкравшейся к нему, резко отличался не то что от соседок по улице, но даже от дочек главных богатеев города.

Ростом почти с самого Енота, со стройной и гибкой фигуркой. Одета в обтягивающие кожаные легинсы, заправленные в высоченные ботинки с мощными носами, шнуровкой на грубых берцах и толстой подошвой, заставляющей вспомнить о покрышках тех редких тракторов, что иногда пригоняли на починку фермеры. Слишком большая по размеру куртка со множеством карманов и темно-красная водолазка. Худенькое лицо с тонким красивым носом, подвижными губами и глазами зеленого цвета, с бегающими в их глубине бесенятами. Рыжие волосы были заплетены во множество тонких косичек, поднятых вверх и придерживаемых на лбу какой-то мудреной штуковиной, напоминающей гибрид сварочной маски и бинокля. И естественно, неизменный матовый пистолет в набедренной кобуре. Этому Енот даже не удивился. Такая, видно, мода у них в отряде.

— Привет. — Девушка улыбнулась, наблюдая за его невольным замешательством.

— Здравствуйте, — ляпнул парень, почувствовав, что начинает краснеть.

— Ну, здрасьте вам, — девица улыбнулась еще шире, — что так официально?

— Как-то так… — Он пожал плечами.

— Я — Медовая. Можешь звать Хани, если так будет удобнее. Будешь звать Медком, так заработаешь в лоб, понял?

— Понял. А я…

— А ты — Енот, и меня попросил за тобой приглядеть наш Тундра. Так что, господин рядовой, поступаете в мое полное распоряжение, до самого момента поступления новых указаний. Яволь?

— А? — в голову пришла мысль о том, насколько он глупо сейчас смотрится перед ней, откровенно создавая впечатление недалекого болвана.

— Ну, вот, не тормози, а? — Медовая покачала головой. — Давай хоть мазанись как-нибудь. Скажи, что сражен насмерть моей несравненной красотой, что ли… Скажешь?

Енот отрицательно мотнул головой, на что особа в кожаных штанах скорчила недовольную гримаску:

— Мог хотя бы наврать для приличия. Ну, да и ладно. Ты ел с утра?

— Да, то есть — нет. — Енот еще больше и еще мучительнее покраснел, да так, что сам почувствовал, как стали гореть уши. Но врать этой особе он почему-то не мог.

— Прав был Тундра. Хотя странно было бы, если б он был не прав. На то он и заместитель Кэпа. Тогда пошли на кухню, а уж потом примемся за дело. Ок?

Ну и что тут можно было сказать в ответ? Оставалось только мотнуть головой и согласиться, повесить оружие на плечо и пойти за ней. Девушка деловито топала в сторону навеса, торчавшего посреди лагеря. Рыже-серый пес также двинулся за ними. Видно, несмотря на ее присутствие, все равно не стал доверять ему больше.

Женщина, которую было видно из-за занавески, оказалась действительно небольшого роста и полной. Вернее, пухленькой, причем очень приятно пухленькой. Что она старательно подчеркивала, не обращая внимания на все еще утреннюю свежесть и гордо выставив в глубоком вырезе весьма приятные признаки женственности. Кудрявые светлые волосы прятались под синей косынкой, чуть курносый нос был в муке, так же как и красивые руки, с ямочками у локтей, которые открывали подвернутые рукава. Замызганного мужика, замеченного Енотом раньше, не наблюдалось.

— Привет, Мамачоля. — Медовая радостно улыбнулась поварихе. — Настроение и бодрость духа?

— С добрым утром, коза. — Женщина улыбнулась в ответ, продемонстрировав еще и ямочки на щеках. — Что это с тобой за незнакомый мне юный худыш?

— А это местный. — Девушка приземлилась на скобленую деревянную скамью, стоявшую за большим столом. — Его нам прикомандировали, а Тундра поручил мне взять над ним шефство. Енот, это Мамачоля, наша добрая волшебница. Ну а это, соответственно, Енот.

— Здравствуйте. — Парень аккуратно опустился на скамейку.

— Вот спасибо, и тебе быть здоровым. — Женщина дунула, отгоняя выбившуюся из-под косынки прядь, попавшую на глаза. — Местный, значит, это хорошо.

— Почему?

— Помочь сможешь там, где самим бы времени пришлось потратить много, и неизвестно — правильно ли. Ладно, что это я, трындю и трындю? Вы ведь голодные, наверное.

Последнее утверждение, как понял Енот, было не вопросом, а указанием к действию для самой поварихи. И действовать она начала незамедлительно, для начала ловко поставив перед ними по тарелке с омлетом. И хотя тот был приготовлен из яичного порошка, если судить по цвету, но голодный желудок не замедлил радостно заворчать при его виде. Чуть позже туда же шлепнулись горячие котлеты, и стало ясно, почему нос у Мамачоли был в муке. Вместо хлеба, правда, были галеты, но это праздник желудка испортить не могло. Напоследок прямо перед носом у Енота оказалась металлическая кружка с чем-то густого кремового цвета. Судя по запаху — кофе, хорошо разбавленный сгущенным молоком, так, как в последний раз ему делала мама. В той жизни, когда еще был жив отец и в семье имелись деньги и хорошие продукты. Глаза предательски защипало, и он наклонился вперед, стараясь не показать, что на них невольно выступили слезы.

— А с чего это у нас вдруг котлеты, а? — с набитым ртом поинтересовалась Медовая. — Откуда такое богатство, если в город никто вчера не ходил?

— Мерлин привез, — хмыкнула повариха. — От благодарных крестьян, надо полагать. За то, что они, нарушив все возможные приказы Кэпа, гоняли по здешним полям волколаков.

— Молодцы ребята. — Девушка отставила тарелку. — Спасибо, дорогая, давно мне так вкусно не было.

— Да. — Енот поискал глазами место, где можно было бы помыть посуду. — Большое спасибо, очень вкусно, как мама делала.

— Да ты поставь, поставь прям здесь. Помоем. — Мамачоля внимательно посмотрела на парня. — А почему делала? Жива мама или…

— Или. Твари убили. Те, из-за которых вы сюда и приехали.

— Даже так? — раздавшийся сзади хриплый голос Капитана заставил Енота вздрогнуть. — Значит, ты тем более нам нужен. И поможешь, и поквитаешься заодно. С добрым утром, красавицы мои.

Красавицы дружно поздоровались с командиром, который сел напротив Енота и повернулся к нему:

— Первую половину дня на знакомство с отрядом. Потом, скорее всего, пойдешь с учеными в город. Медовая как раз из наших головастиков. Без обид, моя юная гениальность, без обид. Ты же знаешь, что если вы головастики, то мы не кто иные, как безмозглые грубияны, задиры и драчуны. Все понял, парень?

— Да, — Енот согласно кивнул.

— Ну, вот и хорошо. Так, не надо мне еды накладывать, не хочу пока. Лучше кофе налей, Мама, будь добра.

Кэп взял в руки кружку, глубоко вдохнул запах и довольно зажмурился. Потом полез было в карман, но тут его взгляд остановился на чем-то позади Енота. Улыбка пропала, и Капитан, торопливо встав и не выпуская кружки, нырнул за натянутый брезент, не обращая внимания на остальных присутствующих. Как оказалось, никто, кроме стражника, и не думал обращать на это внимания. Появившийся давешний доходяга, успевший обрядиться в чистое, и обе красавицы лишь понимающе переглянулись. Енот оглянулся, стараясь понять: что же могло спугнуть крутого Капитана?

К ним подходил длинный, одетый в комбинезон размера на два больше, чем нужно, тощий ландырь в очках с дужками, обмотанными изолентой.

— Доброе, — буркнул он, присаживаясь. — Это мне показалось, или только что здесь был Кэп?

— Какой такой Кэп?! — удивленно вытаращилась на ландыря Медовая. — Наш?

— Ай, ну тебя! — Очкастый устало махнул рукой и воззрился на ничего не понимающего стражника. — Что у нас тут за новый индивидуум? Местный, надо полагать?

— Так точно. — Енот внутренне напрягся, почему-то готовясь услышать что-то не очень приятное. Как оказалось, он нисколько не ошибся в собственных предположениях.

— После завтрака и перед тем, как начнешь знакомиться с отрядом, зайдешь ко мне. — Нелепо одетый субъект строго посмотрел на него. — Обязательный медицинский осмотр. Как зовут?

— Енот.

— А меня Айболит, я местный врач. Ты, солдат, не обижайся, но даже твоя новая форма черт знает где пылилась перед тем, как тебе ее выдали. Не говоря про то, что в городе вашем, а тем более в казармах наверняка может быть жуткая антисанитария, чего мне в отряде не нужно. Куришь?

— Неа…

Хоть что-то радует. Вот! — Палец странноватого доктора уставился куда-то вверх. — Еще один нормальный человек среди нашего сборища тех, кто наплевательски относится к собственному здоровью.

— И только попробуйте мне приучить его к сигаретам!!! Другим так и передайте, что Айболит лично проверит каждому, кто только попытается это сделать, простату.

Медовая фыркнула в кулак, поднесенный ко рту, подмигнула оторопевшему Еноту и, показав доктору язык, немедленно выудила из кармана пачку сигарет. Айболит недовольно поморщился и отвернулся от нее, все свое внимание обратив на тарелку с едой, незамедлительно поставленной перед ним умной Мамачолей. А к кухне подтягивались все новые и новые члены отряда, но рассматривать их времени не было, так как Медовая настойчиво потащила его за рукав в сторону одного из двух больших грузовиков с будками. Пес наконец-то отстал, расположившись у ног доброй поварихи.

К тому времени, когда скрипнула металлическая дверь кунга медицинского блока и по металлическим ступеням вниз спустился Енот, Медовая успела скурить несколько сигарет, помочь продолжавшему копаться во внутренностях «Скаута» Жуку с изучением проблем впрыска топлива и пару раз поскучать.

— Ну и чего ты так… — Ее негодующе сдвинутые брови медленно разошлись в стороны. — Ой, ты б-е-д-н-ы-ы-ы-ы-й…

Вид у Енота был грустный. В глазах навернулись невольные слезы, одна щека чуть торчала в сторону, а слюна, которую он немедленно сплюнул, была красной.

Вместо получасового, обещанного Айболитом, осмотра в кунге парень провел целых полтора часа. Для начала эскулап простукал, прощупал и осмотрел его со всех сторон. Симпатичная и строгая девушка, которую было велено называть Лисой, взяла у него пробу крови, которую немедленно пустила на экспресс-анализ. Страшной пытки, обещанной всем, кто покусится на легкие Енота, к счастью для него самого, Айболит не провел. Заявил, что слишком молод тот для такого осмотра, на что Енот ни капли не обиделся. Но, когда он уже радостно собрался выйти на улицу, Айболит, что-то деловито вписывающий в медкарту, молча ткнул пальцем по направлению незаметной двери, ведущей во вторую половину кунга.

А там городского стражника уже дожидался третий, и последний, из медиков отряда, представившийся коротко и емко: Хирургом. И вот тут-то начались настоящие неприятности. Енот был усажен в крутящееся металлическое кресло, немедленно откинутое назад мощной и волосатой рукой хмурого здоровяка в зеленом фартуке, накинутом поверх вытертого до белизны защитного костюма. Подошедшая сзади Лиса незамедлительно включила яркую лампу и попросила парня открыть рот, запихнув в него какую-то изогнутую трубку.

Следующие сорок минут были долгими, мучительными и страшными. Садист Хирург, не обращавший на возмущения и неудачные попытки Енота слинять никакого внимания, взялся за свое дело крепко и с чувством необходимого долга. Результатом было то, что один из двух раскрошившихся зубов был подвергнут безжалостному расковыриванию металлическим инструментом с крючком на конце. После чего в ход пошло сверло и неприятно пахнущая замазка, которой врач-живодер залепил образовавшуюся дыру. Нельзя сказать, что Енот был против пломбирования, так как зуб уже несколько раз доставлял ему немало проблем, а на услуги городских дантистов денег у него не было. Но вот второй…

Результатом того, что сделал Хирург, была красная слюна, заторможенность от уколов обезболивающего, которые поначалу скупердяйка Лиса не хотела даже выдавать, металлический привкус во рту и кусок бинта, под которым была развороченная десна и пустота на месте зуба. Почему-то было грустно и жаль самого себя.

— Э-э-э… — стоявшая рядом с ним Медовая подергала его за рукав. — Ну ладно тебе. Плохого же ничего с тобой не сделали, правда? Ну, подумаешь, выдернули зуб, это не смертельно. Заживет, и Хирург тебе что-нибудь придумает. А вообще они очень хорошие и много раз жизни ребятам спасали.

— Да? — Енот устало присел на металлическую ступеньку.

— Угу, — почувствовав, что парень заинтересовался, она устроилась рядом, поерзав своей подтянутой и худощавой пятой точкой по острым металлическим ребрам. — Как-то раз их так прижали, что группе рассыпаться пришлось. Так Мусорщик вытащил Толстого, которому вскрыли бедро. Еле допер на себе, тащил несколько километров. У них тогда станция села, связь в шлемах тоже накрылась, и никто не знал, где искать нужно. Толстого потом два часа Айболит с Хирургом резали и штопали, а Мусорщик сидел вот, как ты, курил, злился и плакал. А ведь он никогда не плачет, никогда. Толстый потом месяц провалялся и еще два учился заново ходить, и ничего, сейчас бегает так же, как и раньше. Даже похудел тогда, но, если честно, сейчас уже опять отъелся. А если бы не врачи, то умер бы, вот.

— Понятно. — Енот вздохнул. — Слушай, а где эти ваши, которые самые крутые? Про Мерлина уже слышал, ты вот говоришь про каких-то Толстого с Мусорщиком. Меня на входе встретили два таких здоровых парня…

— Это близнецы, Первый и Второй. Они в команду к Мерлину не входят, подчиняются только Капитану. Я тебе все расскажу, только сейчас нам с тобой нужно в лабораторию. Там уже ждут.

— Кто?

— Мой командир, Инженер. Нас, ученых, пятеро, не считая его. Я, Файри, Ган, Фрост и Тракторист, вот. Хотя мне до них еще далеко, и в команде я пока на птичьих правах.

— Ты давно с ними?

— Почти семь лет. Капитан вытащил меня совсем маленькой из пожара, который устроил…

— Капитан устроил?

— Нет. Неважно, кто устроил, короче, я там едва не задохнулась, а он меня вытащил. Сначала хотел оставить где-нибудь в приюте, но передумал. Уже три года в команде Инженера, помогаю, учусь.

Енот посмотрел на Медовую совершенно по-другому. Ведь если эта смешливая и задорная особа находится с чистильщиками без малого семь лет, то…

— Это сколько ты повидала-то уже?

— Много, — веко левого глаза у девушки еле заметно дернулось, — даже слишком. Ладно, потом расскажу, пойдем в лабораторию.

И она направилась в сторону второго из вытянутых грузовиков-транспортеров, которые здесь называли «крузерами».

* * *

Металлическая дверь плавно отъехала в сторону, пропуская их внутрь. Парень вошел и немедленно закрутил головой по сторонам. Если в машине врачей все было, в общем, знакомо, то здесь посмотреть было на что.

Несмотря на потрепанный вид самого автомобиля, внутри все было, так же как и у Айболита, чисто, сверкающе и стерильно. Во всяком случае, в том помещении, куда они зашли. Как уже понял Енот, изнутри грузовики делились на три большие части, разграниченные металлическими переборками с дверями. Скорее всего, прямо из кабины можно было попасть в первую «каюту», которая наверняка служила чем-то вроде дома для тех, кто жил и работал в этом автомобиле.

Отсек, в который они попали через дверь, с мягким шипением уже вставшую на место, был рабочим. По стенам крепились большие металлические шкафы, посередине стоял большой стол. На стеллажах и высоких стойках, аккуратно и грамотно встроенных длинную часть помещения, находились какие-то хитрые приборы, о назначении которых Енот не смог бы догадаться, даже сильно захотев. Возле одного из стеллажей сейчас стояли два человека, одетые в серебристые комбинезоны из ткани с металлическим оттенком. Яркий свет лампы был направлен на полку, куда они сосредоточенно смотрели. Енот попробовал вспомнить, а видел ли он здесь что-то, хотя бы напоминающее источник энергии, но не смог. Один из стоящих повернулся в сторону двери, открыв взглядам Медовой и Енота большой прибор, в котором не без труда можно было признать микроскоп типа того, что был у врачей городской больницы. Второй отвлекаться не стал, не обратив на вошедших никакого внимания. Первый же снял с лица марлевую повязку и поднял на лоб такую же, как и у Медовой, странную штуку с торчавшими из нее окулярами.

Под маской обнаружилось строгое лицо еще довольно молодого мужчины, украшенное аккуратно подстриженной бородой, породистым носом с горбинкой, кустистыми бровями и ярко-голубыми глазами за толстыми стеклами очков.

— А-а-а, вот и наш новый юный друг, не так ли, милая моя Хани? — У мужчины был странный акцент, какого раньше ему не доводилось слышать. Слова мужчина выговаривал так четко, что они казались рублеными. — Проходите, проходите, молодой человек, и давайте-ка знакомиться. Как мне уже известно, вас величают Енотом, не больше и не меньше, ведь так?

Парень кивнул головой, понимая, что ни то, как его зовут, ни род занятий давно уже не тайна для всех, кто входил в отряд чистильщиков.

— Прекрасно, а я, стало быть, Инженер, или, как любят обращаться ко мне мои коллеги, Иван Сергеевич. Да, да, я на суеверия, связанные с именами общественными и личными, внимания не обращаю. Но это к делу не относится, а стало быть, продолжим то, ради чего вы сюда пришли. Наш, с позволения сказать отдел, занимается научными изысканиями и разработками, призванными улучшить работу отряда. В меру сил и возможностей, конечно, сами понимаете.

Енот кивал, слушая его и поражаясь тому, насколько речь и поведение этого человека отличаются от привычных и повседневных разговоров. Не говоря о том, что он запросто взял и открыл незнакомому парню свое настоящее имя. Краем глаза Енот успел заметить, как тихо прыснула Медовая, видимо наслаждаясь произведенным на него эффектом. А Инженер тем временем продолжал говорить, нисколько не смущаясь тем, что Енот даже и не пытался вставить хотя бы слово:

— Капитан поручил мне произвести первые исследования, касаемые тех существ, что устраивают у вас в городе, э-э-э, беспорядки. Как нам стало известно, в городском морге должны находиться тела нескольких тварей. Так что вашим первым заданием, направленным на достижение нашего общего результата, будет следующее: вы пойдете туда, чтобы взять пробы тканей, произвести замеры и съемку. При необходимости ткани нужно будет транспортировать сюда для более серьезных исследований. С вами отправится Файри, которая сейчас заканчивает работу во второй лаборатории. Так что вам остается только дождаться ее и отправляться в город. Все ясно, мои уважаемые юные друзья?

— Конечно, Иван Сергеевич. — Медовая кивнула головой. — А чего там делает Файри?

— А ты сходи и посмотри. — Инженер натянул назад маску и опустил на глаза странное приспособление. Голос из-под маски сразу стал чуть глуховатым. — Она с Ганом за дверью, впрочем, как и обычно. Ты же знаешь, милая моя, что оружие ее привлекает даже больше, чем самого нашего оружейника.

Он отвернулся назад к полке, где молчавший на протяжении всего разговора второй коллега Медовой продолжал что-то изучать. Сейчас, к примеру, он достал из пирамиды стеклянных колб, стоявших под рукой, одну, наполненную чем-то ядовито-розового цвета. Большой хреновиной, похожей на шприц ветеринара, украшенной длиннющим пластиковым носом, набрал из нее немного раствора и капнул на предмет исследований, находившийся под микроскопом. Все это сделал, не проявив никакого интереса к персоне Енота, что того немного покоробило.

— Это Фрост, — сказала девушка, проследив за взглядом стражника. — Не обращай внимания, он хороший парень. Просто очень серьезно относится к тому, что делает. А так Фрост просто замечательный, очень умный и спокойный. И твоего возраста, как мне кажется, вы наверняка подружитесь. Пошли к Гану.

— Угу. — Енот с интересом посмотрел на нее, пытаясь понять, а сколько же лет ей самой. Он был готов спорить, что они с ней одного возраста. Ему сейчас было почти двадцать. Девушка не выглядела моложе, хотя тут, может быть, играл роль тот факт, что изначально она казалась Еноту старше и опытней из-за того, с кем находилась и чем занималась.

Медовая подошла к большому люку, утопленному в перегородку, и нажала на кнопку коробки с мигающей красной лампочкой на корпусе:

— Ган, а Ган, к тебе можно заходить?

— Медовая, ты что ль, подруга? — из динамика раздался веселый бодрый голос. — Заходи, у нас тут т-а-а-а-к-о-о-е!!!

— Ну, ну, — почему-то хмыкнула девушка, извлекла из кармана небольшую металлическую пластинку. — Заходим, осторожнее там, не прибейте ненароком.

Люк с шипением отошел в сторону. Парень шагнул следом за девушкой, вынужденно пригнувшись, чтобы ненароком ни въехать затылком в хоть и прорезиненные, но тем не менее толстые и металлические края проема.

Внутри последний отсек ничем не напоминал предыдущий, разве что чистотой. Несмотря на похожие металлические шкафы по стенкам, те же самые стеллажи и большие ящики на полу. Вместо аккуратного, практически хирургического стола здесь стоял грубо сваренный верстак с несколькими тисками. К потолку были прикреплены цепи, сейчас поднятые и закрепленные на металлических рейках. В одном углу были складированы инструменты, похожие на те, что использовали в мастерских города. Там же стоял агрегат, который Еноту доводилось видеть один раз у Гайки, с помощью которого она делала сварные швы на больших металлических емкостях, балках для фермерских теплиц и прочем, что нельзя было соединить болтами.

На стеллажах было развешено оружие. Много оружия, разного, похожего на то, что успел узнать Енот на службе, и совершенно другого, виденного им впервые. Винтовки, пистолеты, пулеметы, похожие на те, что стояли на броневиках, но намного меньше по размерам. Что-то совсем странное, вроде непонятной конструкции, состоящей из шести крупных стволов, вставленных в кольца с прорезями и уходивших в кожух с большой перекладиной поверху. Или громадной винтовки с массивным приспособлением на ней, сильно смахивающим на наблюдательную трубу вроде той, что выдавались стражникам на дежурство.

У верстака стояли еще двое из оставшихся коллег Медовой: мужчина и женщина. Оба среднего роста, что заставило удивиться стражника, который уже привык к тому, что большинство членов отряда высокие по определению.

Мужчина, сейчас смотревший на Енота заинтересованно и дружелюбно, был, к его удивлению, заросшим и растрепанным. Кудрявые русые волосы с хорошо заметной огненной рыжиной торчали задорными вихрами, так же как и вьющаяся бородка. Широкие камуфлированные брюки, замасленные и потертые на коленях, разношенные кожаные туфли, похожие на те, в которых господин мэр любил играть в теннис на специально сделанном корте за администрацией. Неизменных пистолетов у него было два, как бы компенсируя то, что у Инженера, как заметил Енот, оружия не было. Сейчас Ган, как назвала его Медовая, вытирал руки, измазанные в чем-то резко пахнущем.

Рядом с ним стояла молодая женщина, увидев которую он понял, что его сопровождающая выглядит не так уж странно и вызывающе. А судя по реакции Медовой, та тоже была слегка удивлена.

— Bay, обалдеть — не встать, Файри! — Девушка завистливо присвистнула. — Ты где такой костюмец отхватила, а? Я валяюсь, хочу такой же, дайте два, махнусь не глядя!

Женщина чуть улыбнулась, глядя на реакцию девушки, и сразу же подобрела, перестав сверлить Енота холодным и оценивающим взглядом. Он же, в свою очередь продолжил пялиться на нее, благо посмотреть было на что.

Во-первых, у нее была самая идеальная фигура из тех, что ему довелось видеть. Несмотря на то что плечи были развиты намного сильнее, чем у городских красавиц, а живот был настолько плоским, что Еноту даже стало стыдно за самого себя. Все это он заметил лишь потому, что на ней был одет тот самый костюм, вызвавший бурную реакцию Медовой. Черный и кожаный, матово отсвечивающий, со вставками красного цвета на плечах, коленях и локтях. Сидел он на женщине в обтяг, подчеркивая высокую грудь, тонкую и гибкую талию и прочее, также достойное обтягивания.

Во-вторых, она была лысой. Абсолютно голая кожа головы, покрытая вязью странно ломанной, но красивой татуировки, привлекала внимание даже больше, чем все остальное. Не говоря о ее лице с полными темными губами, тонким прямым носом и большими карими глазами с пушистыми ресницами. Енот невольно почувствовал, как сердце заколотилось сильнее и чуть вспотели ладони. Судя по всему, он выглядел достаточно комично, так как женщина неожиданно прыснула со смеху, к ней присоединился, нисколько не смущаясь, оружейник Ган. Медовая недоуменно покосилась на них, потом посмотрела на парня, с которым проваландалась все утро, и понимающе хмыкнула.

— Короче, это Енот. А это Ган, наш мастер-оружейник, и, как ты уже, наверное, понял, наша красавица Файри.

— Здравствуйте, — промямлил представляемый, стараясь не коситься в сторону высокого бюста женщины. Что было очень сложно, потому что его так коварно подчеркивала кожа костюма. Почему-то ему было стыдно перед своей сопровождающей, но пока Енот не понимал почему.

— Так откуда костюм-то? — поинтересовалась Медовая, непринужденно вскарабкавшись на верстак, закуривая и болтая ногами.

— Да это долгая история. — Файри подошла к одной из полок, накинув брезент на что-то, чего не успел заметить Енот. — Ты, наверное, за мной?

— Ога. — Девушка старательно выпустила колечко. — Сергеич сказал брать тебя и идти в город. В морг, во как.

— А Фрост занят, что ли? — недовольно поморщилась Файри. — Ненавижу за покойниками шляться…

— Это точно, — хохотнул Ган. — Делать ты их умеешь, а вот как возиться, то на-ка выкуси. Привыкай к ее манерам, парень. И заруби на носу, что наша красавица очень опасна, несмотря на то что не носит оружия. А что это у тебя за кочерыжка такая, дай-ка посмотреть.

Енот не успел обидеться на такое пренебрежительное отношение к его оружию, как оружейник оказался рядом, сам снял с его плеча ствол, болтающийся на ремне, и начал крутить в руках.

— А ничего так машинка. — Ган отвел затвор и заглянул внутрь. — Ты, вот что, оставь-ка его мне. Тебе, один хрен, щас придется на себе рюкзак тащить. А он тяжелый. Жук ведь не сделал «Скаут», да, сестренка?

— Точно, брат. — Медовая затушила сигарету о верстак. — С утра ковыряется. Карбюратор не сосает, маховик земля бросает.

— Демон, а не механ, — сплюнул Ган. — Придется идти помогать. Ладно, уважаемые други, пора собираться. Вы давайте-ка выметайтесь уже из моей богадельни. Дядя Ган закрывает лавочку и идет спасать механа от гнева Капитана, который наверняка скоро начнет карать.

— А чего вы тут делали, а? — как бы невзначай, скучным тоном поинтересовалась девушка.

— Потом скажу. Много будешь знать, скорее морщинки появятся. Енот, твоим стволом займусь вечером. Надеюсь, что к тебе не придерутся твои командиры, если увидят, что ты без вверенного оружия. Если что, так скажи, что Капитан дал указание его лучше адаптировать, так сказать, под условия задания. А я из него тебе конфетку сделаю.

Через полчаса Енот, Файри и Медовая уже входили в городские ворота. На спине парня висел большой и действительно тяжелый рюкзак с контейнером. Его им выдал невозмутимый Фрост, так и не снявший маску. Провожаемые завистливыми взглядами караульных, косившихся на покачивающиеся под матовой черной кожей ягодицы Файри, они пошли по направлению к единственной на всю округу больнице.

Глава четвертая

СТРАННОСТИ, А ТАКЖЕ МЕРЛИН, ВАРЯГ И ДРУГИЕ

Путь Воина подобен полету пули, ибо так же смертоносен.

Путь Воина подобен удару клинка, ибо так же молниеносен.

Путь Воина подобен ласкам женщины, ибо так же сладок.

Но более всего он подобен путям праведника и мученика, ибо так же тяжел он и страшен.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Желтое здание больницы уже виднелось в конце улицы. И это было хорошо, так как несмотря на то, что солнце даже и не подумало выглянуть из-за неожиданно плотных серых туч, было жарко. Контейнер давил на плечи, и Енот чувствовал, как по его спине расползается пятно пота. Именно поэтому очень хотелось быстрее дойти и снять с себя эту тяжесть. А еще было стыдно перед двумя самыми интересными женщинами из всех тех, что встречались в его короткой жизни. Страшно было представить, что они могли посчитать его за слабака. Потому приходилось идти с гордо выпрямленной спиной и не сделать ни одной остановки, несмотря на то что Файри, сразу ставшая неформальным лидером в их группы, уже два раза предлагала остановиться и передохнуть. Он только отнекивался и вытирал пот на лице, а спорить женщина не стала.

Странно, но в лагере чистильщиков Енот пробыл всего несколько часов, но уже успел отвыкнуть от давящей атмосферы города. Встречные прохожие торопливо шли по каким-то делам и даже сейчас, днем, постоянно озирались по сторонам с испуганным видом. Как уже успел понять Енот, ночью опять что-то случилось. Хотя по дороге им не попалась ни одна из групп патруля, обычно после ночных нападений ходивших по улицам и при солнечном свете. В лагере этого не ощущалось, и он уже успел подзабыть это неприятное чувство. Да что говорить, у чистильщиков вообще все было странным и очень мало похожим на жизнь в городе. Как будто вынырнул из ниоткуда кусок прошлого, про которое так любили поговорить глубокие старики, еще помнившие свое детство, оставшееся сразу за Полуночной войной.

— У меня при себе предписание с подписью кого-то из вашей администрации. — Файри повернулась к нему. — Но что-то мне не хочется сразу махать им перед носом у ваших врачей. Кто там главный?

— Соленый, он главврач и хирург. — Енот еле отдышался, прежде чем ей ответить.

Медовая покосилась на него с неожиданной жалостью, что заставило его, в который уже раз за сегодня, залиться краской.

«Что за напасть, — подумалось парню, — и почему я так на нее реагирую? Обычная девчонка, разве что одетая чересчур выпендрежно. Тьфу ты, пропасть».

— Разумный мужик? — Файри внимательно посмотрела на него.

— Да откуда же я знаю? — Он пожал плечами, насколько позволяли лямки. — Говорят, что он очень жадный. Видел его всего несколько раз, потому что в страже и патруле осмотры проводит его зам.

— Понятно. — Женщина чуть прикусила губу. — Это плохо, что жадный.

— Почему?

— Да потому, что хрен чего сделает просто так. Это, Енотище, жизненный опыт. Ему, скорее всего, глубоко наплевать на то, что мы собираемся делать. Есть такая порода людей, которым накласть на других, пока им самим жареный петух в зад не клюнет как следует. Ладно, посмотрим.

В темном коридоре больницы, освещаемом только масляными светильниками, толпилось достаточно много народа. В душном воздухе висели ароматы лука, конского пота, навоза и деревенской махорки напополам с перегаром. Ну да, фермеры и ранчеры, приехавшие на редкие приемы с кучей своих отпрысков. Было много беременных крестьянок, и Енот обратил внимание на то, что Файри покосилась на них с завистью в глазах. Это было достаточно неожиданно для него. Городских тоже было немало, ему даже помахали соседи с улицы, на которой он раньше жил.

— А почему светильники на масле? — поинтересовалась любопытная Медовая. — У вас разве нет электричества?

— Электростанция одна, мощности не хватает, и в основном работает на мастерские, склады администрации, операционные здесь и на шахты. Даже в казармах у нас свет такой же, не говоря про дома и улицы.

— М-да уж, — протянула девушка. — Это нехорошо.

— Какая нам разница, Хани? — Файри высматривала, кто сможет им помочь. — Про жителей администрация думать должна, а наше дело всяких уродов истреблять. Стойте здесь, я сейчас.

Она пошла к стойке регистратуры, за которой сидела одинокая пожилая медсестра, временами покрикивающая на наиболее рьяных посетителей. Толчком ладони подвинула в сторону нависавшего над теткой здоровенного, судя по добротной одежде, зажиточного фермера в широкополой шляпе. Тот развернулся в ее сторону, готовясь открыть рот с явной готовностью наехать на Файри. Краем глаза Енот заметил, как рука Медовой метнулась к кобуре, отстегнув лямку, державшую пистолет. На его лбу мгновенно выступил пот, а перед глазами мелькнула картина пальбы, устроенной валькириями-чистильщицами.

К счастью, обошлось. То ли детина успел сообразить, что не стоит связываться с лысой девкой с татуировкой на башке, то ли краем глаза увидел, что стоящая напротив него Медовая потянулась к пистолету? А может, понял, что толкнувшая его нахалка пришла с парнем в форме стражи? Кто знает. Во всяком случае, он не стал тянуться к рубчатой рукояти револьвера, висевшего на поясе, и подвинулся, пропуская Файри.

Женщина облокотилась на стойку, покрытую морилкой и лаком «под дуб». Медсестра подслеповато и недоуменно уставилась на нее.

— Мне нужно к главному врачу, — резкий голос чистильщицы был четко слышен в повисшей тишине.

— Простите? — Медсестра удивленно подняла вверх бровь. — Господин Соленый принимает только в начале недели и по предварительной записи.

— А мы не на прием, дорогуша. — Файри мило и хищно улыбнулась. — Нас ваш мэр к нему послал. Так куда нам?

— По коридору и на второй этаж, — голос тетки обиженно вздрогнул.

— Спасибо. — Файри повернулась к Еноту и Медовой. — Пошли, ребятки.

И зашагала в указанную сторону, не обращая никакого внимания ни на ворчавшую за стойкой тетку, ни на крестьян, живо принявшихся обсуждать хамское поведение лысой лахудры. Следом за ней двинулись и «ребятки», причем Енот поневоле втянул голову, понимая, что его-то регистраторша точно заметила и обязательно припомнит позже.

В конце плохо освещаемого коридора с рядом стареньких дверей, скрипящими досками пола и непонятным запахом медикаментов находилась лестница с растрескавшимися ступеньками. Бодро простучав по ней каблуками, Файри взбежала на второй этаж. Следом за ней, громыхая нерастоптанными ботинками, поднялся Енот. Ему хотелось ворчать и ругаться, так как радость от полученной обуви давно испарилась, оставив вместо себя только саднящие мозоли на ногах. Парень был готов побиться об заклад, что на пятках у него появились большие кровавые мозоли. Это не поднимало настроения и заставляло игнорировать юную чистильщицу, идущую следом.

Обтянутая черной кожей фигура замерла возле самой представительной двери коридора на втором этаже, к тому же украшенной блестящей медной табличкой с надписью. Чуть задержалась, отстучав по деревянному полотну быстрый и сильный ритмичный стук. И зашла, не дождавшись никакого ответа. Енот вздохнул очередному проявлению бесцеремонности и пошел следом.

Соленый, вольготно раскинувшийся в большом кресле, стоявшим за столом весьма солидного размера, взбешенно уставился на вошедших в его кабинет. И по большому счету это было вполне понятно. Ну, а кто не разозлится, если к нему запрутся без разрешения в такой ответственный момент?

Когда Файри с сопровождающими зашла в кабинет, то главврач, высокий и уже успевший к своим тридцати годами заплыть солидным жирком мужик, был очень занят. Он тискал какую-то дебелую девицу, откровенно смахивающую на тех, что работали в домиках с красными фонарями, расположенных на улице Роз. Свет электрической, как ни странно, лампы хорошо освещал его вспотевший высокий лоб с большими залысинами, сильные волосатые руки и оттопыренные уши. Больше у него освещать было нечего, так как лицо полностью скрывали белые здоровущие груди, между которыми оно и находилось. Господин Соленый отвлекся от этого увлекательного занятия только после того, как Файри еще раз громко постучала, но теперь уже по косяку.

А теперь, после того как девица, нисколько не смущаясь, лениво сползла с его коленей и принялась прятать внушающий уважение бюст в лиф корсета, он начал наливаться нездоровым румянцем и явно собирался заорать. Нахмурившаяся Файри резко пресекла возможную попытку, положив на стол бумагу за подписью мэра Бати. На что Соленый только и смог, что захлопнуть уже открывшийся рот, и сейчас сидел ворочая глазами.

Проститутка, а сомнений это не вызывало, вопросительно посмотрела на него, моргнув пушистыми ресницами. Бедняга Енот, уже натерпевшийся за день от незнакомых и красивых женщин, старался не смотреть в ее сторону, дабы снова не залиться краской. Несмотря на то что мадам была действительно полновата, ее это либо не портило, либо грамотно и старательно скрывалось одеждой. Во всяком случае, парень успел разглядеть и большую, слегка обвислую грудь с крупными сосками, и гладкие икры с широкими бедрами, затянутыми в сетчатые чулки, перед тем, как их скрыло зеленое с красными вставками платье. К его счастью, девица вышла, потрепав на прощание врача по плечу и подмигнув зардевшемуся все-таки Еноту. Медовая лишь хмыкнула, заметив это.

Проводив раздраженным взглядом роскошь в зеленом, Соленый развернулся в их сторону, нахмурив кустистые брови, еще раз пробежался взглядом по бумаге мэра. Открыл ящик стола и достал из него короткую и толстую сигару, откусил ее кончик. Сплюнув его куда-то в угол, прикурил, наполнив свой кабинет ароматом ванили и клубами сизого дыма:

— Ну и что я для вас должен сделать такого срочного, что терпежу не хватило подождать немного, а? Я к вам обращаюсь, госпожа, не знаю как по имени, но с тату на голове. Что надо?

Файри ногой пододвинула к себе один из стульев, стоявших у стола, уселась, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу и расстегнув клепки верхней части костюма. Соленый сглотнул слюну и занялся рассматриванием выцветшей картины, висевшей на стене напротив.

— У вас в морге находятся тела нападавших монстров. Так?

— С чего это вдруг? — Врач покосился в сторону женщины.

— Разве нет?

— Ну… — Соленый достал из того же ящика стола стеклянную прямоугольную бутылку с плотной граненой пробкой. Поставил на стол, извлек из недр стола еще и два чуть запыленных стакана, досадливо поцокал языком, рассматривая их на свет. — Будете? Это виски, солодовый, очень хороший, привезенный по заказу.

— Нет. — Файри отрицательно махнула головой. — Так что с телами?

— Как хотите… — протянул врач. — О, черт, сигара потухла. Сейчас, прикур…

Женщина нагнулась вперед, подняла руку под самый нос Соленого и сотворила нечто: на кончике ухоженного, с аккуратно нанесенным красным лаком пальца — вспыхнул огонек. Врач автоматически прикурил, после чего выпучил глаза и закашлялся, поперхнувшись дымом.

— Еще раз, господин главный врач… — Файри вернулась в прежнее положение. — Есть ли в холодильнике тела?

Енот, все это время терпеливо, в отличие от нахально плюхнувшейся на еще один стул Хани, стоявший в углу, почувствовал, как по спине вновь потек пот. Только на этот раз — от удивления, смешанного с испугом. Ему сейчас очень хотелось, чтобы все, что он видел, оказалось лишь каким-то хитрым фокусом. Парню доводилось слышать про людей, обладавших необычными способностями, это после Полночной войны было не в диковинку, но такое?! Чтобы зажечь огонь на пальце?!

В паре часов езды от города находилось большое озеро и сложная система прудов-карпятников. Владело всем этим семейство Бобров, большое и сильное. У них в качестве работников служили два брата, умеющие часами находиться под водой. Их Енот видел в свою единственную поездку туда, когда еще был жив отец, купивший с друзьями лицензию на несколько часов рыбалки и вывезший семью на отдых. Он помнил, как вместе со своим другом, Головастиком, до смерти перепугался, когда рядом с ними, ковырявшимися с песком на берегу, вынырнул один из этих парней. Худой, покрытой чешуйчатой зеленоватой кожей, с перепонками между пальцев на руках. Ноги его они так и не увидели, так как на их вопли прибежало несколько уже подвыпивших мужиков-шахтеров, сразу кинувшихся на существо. И как потом, довольно долго, пьяные шахтеры ссорились с примчавшимися охранниками, в конце концов выпроводившими всю компанию и не вернувшими денег.

В городе как-то раз даже казнили судом Линча одного из обслуги купеческого каравана, которого выдала проститутка, увидевшая его без одежды. Парень был от плеч и до пяток покрыт густыми черными волосами, которым не хватало лишь немного длины для того, чтобы их можно было называть шерстью. Его повесили за воротами, на специально сколоченном помосте, наплевав на то, что он просил сжалиться. Купцы же то ли не захотели вмешиваться, то ли побоялись гнева толпы, принявшей безобидного в общем-то парня за оборотня.

А тут, на его глазах, Файри выдает такое… Да уж. Было от чего мгновенно вспотеть. Судя по забегавшим и испуганным глазам Соленого, он подумал то же самое. Но Файри, развалившаяся в стуле, только улыбнулась, глядя на то, как побледнело лицо врача.

— У меня лицензия, дорогой доктор, подписанная в Комитете внутренней безопасности Пяти городов. Так что не стоит вам нервничать. Показать документ?

— Нет, не стоит. — Он схватил стакан и выпил одним махом. — Так что вам нужно?

— Хм… вроде вы такой молодой, господин Соленый, а память уже отказывает, ай-ай-ай. — Женщина ласково и обворожительно улыбнулась и наклонилась вперед, практически ложась грудью на стол. — Тела-а-а-а…

— А… Да. — Соленый еще раз сглотнул, чуть отодвинувшись назад всей своей массивной тушей, но снова смотря на то, что виднелось в расстегнутом костюме чистильщицы. — Так это самое, сжечь их пришлось, да-да. Неожиданно начали это… Разлагаться.

— Да что вы говорите? — В голосе женщины резко и четко осязаемо появились нотки недоверия. — В холодильнике морга? Разлагаться? Это как же так?

— А вот так. — Врач выпрямился в кресле. — Странно, что вам не рассказали этого в администрации. Было выключение электричества, у нас очень изношенное оборудование, знаете ли. И все, пришлось сжигать.

— Все полностью? — Файри чуть сжала кулаки.

— Именно. — Соленый грустно вздохнул и развел руками. — Так что, уважаемая, никак не смогу вам помочь. Если что-то другое, так мы, так сказать, всегда пожалуйста.

— И неужели у вас не сохранилось ничего? Никто не делал вскрытие, не записывал результаты исследований?

— А-а-а… Ну это есть, как же. — Врач встал и прошел к высокому бюро в углу. Открыл его резную крышку, чуть покопался и достал тонкую картонную папку. — Расписку напишите о том, что взяли попользоваться. Даю только с возвратом.

И подвинул к сидящей женщине письменный прибор из малахита и лист бумаги. Файри внимательно посмотрела на него, потом взяла ручку, макнула в чернильницу и что-то начала писать. Потом резко встала, взяла папку и направилась в к двери.

— Э… Уважаемая… — протянул Соленый.

— Да? — Файри обернулась, чуть задев Енота, и он был готов провалиться сквозь землю, потому что задело его то, что нисколько не скрывал расстегнутый верх костюма. Что за напасть-то такая сегодня?! — Вы что-то хотели еще, господин Соленый?

— М-да. — Он чуть помялся. — Может быть, мы могли бы с вами, ну…

— Не могли, — женщина нахмурилась, — и лучше не продолжайте. Ведь вам куда как проще обратиться за подобными услугами к тем, кто ими зарабатывает. А если при встрече вне стен вашей больницы будете так же на меня пялиться, то я вам что-нибудь сломаю. Ясно?

И, не дожидаясь ответа, она вышла. Енот, перешагивая порог, оглянулся: Соленый смотрел им вслед злыми и немного растерянными глазами.

— Хрень какая-то… — Файри ругалась себе под нос, стоя под козырьком из кровельной жести, что висел над входом больницы. Пока они были внутри, снаружи почему-то неожиданно стемнело и полился дождь. Сейчас приходилось стоять под козырьком и терпеливо ожидать его окончания, так как Файри наотрез отказалась возвращаться внутрь, где царила духота с устойчивыми запахами сельских жителей. — Подсунул полный фуфломицин, козлина жирный.

— Ты чего ругаешься, подруга? — Медовая, меланхолично курившая сигарету, прислонившись спиной к столбу навеса, заинтересованно посмотрела на женщину.

— Да потому что нет здесь ничего нужного. — Файри сплюнула. — Так… Треп один и бла-бла-бла. Такое ощущение, что нагромождено одно на другое, и ничего больше. Покажу, конечно, Айболиту, пусть скажет, что он думает. Странно…

— Что именно? — Енот непонимающе посмотрел на нее.

— Да так. Ладно, это я скорее сама с собой. Слушай, парень, а есть где поблизости пожрать? А то ведь мы с Ганом с утра так и не поели.

— Есть, конечно. Вон на том перекрестке корчма Боровика, недорого и вкусно кормят. Только вот…

— А? — Файри чуть приподняла одну бровь.

— Там шахтеры наверняка. Сейчас же уже далеко за полдень, наверняка они там сидят.

— И что?

— Драку ищут, и это… — Енот чуть замялся. — Приставать будут, стопудово.

— Удивил прямо. — Женщина улыбнулась, очень ласково и нежно. — Пусть пристают, лишь бы кабачок был застрахован… На случай пожара. Пошли, наш верный рыцарь, дождь закончился.

И они пошли в сторону перекрестка: обтянутая блестящей черной кожей, гордо выпрямившая спину Файри, неожиданно замолчавшая и ставшая задумчивой Медовая и хромающий и матерящийся про себя Енот. Благо, что идти было всего ничего, а у доброго толстяка Боровика всегда найдется пластырь.

Аптечка в его заведении присутствовала постоянно, так как некуда деваться от драк. С одной стороны, сплошные убытки, а с другой — постоянная клиентура. Пусть и любящая почесать кулаки друг о друга, но зато исправно оплачивающая ущерб любимому заведению, да и просто, самая денежная в городе. Так что на кусок пластыря можно было надеяться. Мысленно Еноту так и виделся благословенный миг, когда он сможет наконец снять ботинки и залепить многострадальные пятки. И еще нужно было зайти на обратном пути в казарму и забрать свои старые сапоги. По барабану, что выглядят они не так хорошо, как те орудия пытки, что сейчас на ногах, зато в них можно спокойно ходить.

Эти мысли настолько забили ему голову, что он игнорировал окружающее, забыв про сказанное на инструктаже утром. И даже перестал обращать внимание на обеих особ женского пола, на которых еще недавно готов был смотреть без остановки. А они тем временем шли бок о бок и о чем-то тихо разговаривали. Когда же Енот очнулся от тягостных размышлений о своей нелегкой доле и решил поравняться с ними, то услышал только обсуждение какого-то Чунга-Чанги. Кто это такой, ему еще не было известно и, соответственно, абсолютно неинтересно. И все же ему послышалось, будто перед этим в их разговоре промелькнуло упоминание его собственного имени и Соленого. Хотя, может быть, это просто показалось.

А дверь заведения Боровика, носившего гордое имя салун «Белая дикая лошадь», уже показалась впереди. Двухэтажный кирпичный дом, в котором оно находилось, стоял на самом перекрестке Тополиной и Третьей улиц. Третья, бывшая одной из самых старых в городе, уходила вдаль. Глядя на нее, Енот тихо вздохнул. Совсем недавно он жил там, только на Пятой, со своей семьей. После их смерти он продал дом за долги, которые начал трясти с него Тарантул, местный ростовщик. Матери пришлось влезть в кабалу после смерти отца…

Файри толкнула невысокую дверцу, сколоченную из грубо оструганных досок-горбылей, и первой вошла внутрь. Енот шагнул следом за Медовой, окунулся в густую смесь запахов, оглянулся и понял, что самые скверные его предположения запросто смогут сбыться.

Почти все столы внутри большого прямоугольного помещения были заняты. И если в углу, бывшем самым ближним к двери, сидели обычные горожане, то остальные занимали горняки. Их было видно сразу: бледные лица, застиранные комбинезоны, ставшие их второй кожей, и грубые ботинки на ногах. Хриплые и пьяные голоса, дым коромыслом и большое количество бутылок на столах. Прислуга у Боровика уже давно состояла из молодых парней, чтобы снизить варианты пьяных домогательств, стриптизерши работали лишь вечером. Этот пункт по времени был введен недавно, согласно одному из распоряжений мэра, добивающегося хотя бы внешнего соблюдения нравственности, как того требовали предписания из Пяти городов. Стоит ли говорить, что появление их троицы, и в первую очередь Файри, застегнувшей лишь две самые нижние клепки, сразу же привлекло внимание?

Женщина окинула взглядом помещение, выискивая свободный стол. Еноту захотелось скрестить пальцы в надежде на то, что она выберет один из вроде бы освобождавшихся у входа. Не выгорело. Проигнорировав пьяные, липкие и жадные взгляды, она проследовала в самый центр зала, где было свободное место. Медовая тронулась за ней, стараясь держаться так же независимо. Но парень успел заметить, что она чуть согнула правую руку, готовясь одним движением выхватить пистолет из кобуры. Когда девушка расстегнула лямку, державшую его, Енот не заметил. Теперь, скорее всего, придется расхлебывать неприятности…

К ним с трудом протолкался официант, молодой парнишка, возраста Енота. С трудом, потому что большинство сидевших за соседними столами уже развернулись, откровенно разглядывая обеих женщин и игнорируя как факт присутствия солдата городской стражи, так и наличие двух пистолетов на троих. Уровень градуса, судя по блестящим глазам и восхищенному мату в адрес Файри и чуть менее восхищенному, обращенному к Медовой, был заметен невооруженным взглядом.

— Вот это сиськи, Борода!

— Да че сиськи, ты корму видел?

— Ага, за нее бы подержаться как следует, а, Носач?!

— А вторая тощенькая, как коленка у Лома…

— И че? Такие, знаш, как подмахивают?

И так далее. Енот почувствовал, как кроме страха перед этими бородатыми «хозяевами» города, ошалевших за месяц работы в шахтах, в нем начала пульсировать злость. Он поднял покрасневшее лицо на Медовую и увидел сдвинувшиеся тонкие брови и побелевшие от ярости губы. А вот Файри сидела абсолютно невозмутимо, иронично поглядывая вокруг и покачивая носком сапога из стороны в сторону. Официант нагнулся к ней, но что она говорила, было не слышно за поднявшимся гамом.

Действия горняков начались даже до того, как им принесли поесть. Сперва у них на столе возникли три стеклянных стакана и чуть пыльная глиняная бутыль. Когда пробка туго и со скрипом вышла из горлышка и в стаканы потекло красное вино, привезенное откуда-то с Юга и очень дорогое, первый бородач решил начать.

Тощий и длинный, в мешковатом комбинезоне, он подошел к столу. Ногой подвинул свободный стул и плюхнулся на него, оказавшись между Файри и Медовой:

— Значитца, здравствуйте, красавицы.

— И тебе не хворать. — Файри подняла бокал и чуть отпила, проведя языком по верхней губе, слизывая каплю. Шахтер прокашлялся и продолжил:

— Мы, значитца, тута с ребятами сидим. Скушно нам, значитца, без ба… Э-э-э, дам.

— Ну, так валите с ребятами домой, — неожиданно посоветовала ему Медовая, чуть сморщив тонкий нос. — К женам с детьми. Небось заждались вас, пока смена была. И нечего в кабаке штаны просиживать, зарплату пропивать.

— Чо?! — Бородач повернулся к ней и неожиданно загоготал, подмигнув товарищам. — Ишь, какая нахальная-то, ага, ребята? Слышь, красотка, ты, значитца, раз такая умная, то, мож, сама поймешь, почему мы здесь, а?

И приобнял девушку свободной рукой. Енот потянулся было к кобуре — и почувствовал, что запястье как будто зажали в тиски. Посмотрел вниз и увидел лапищу, почуял перегар, идущий из-за спины, и понял, что он есть не кто иной, как полный лопух и говнарь. Ведь то, что сейчас начнется, в лучшем случае прервет вызванный Боровиком патруль. В худшем… Про него думать не хотелось. И тут начала действовать Файри.

Ее ладонь неожиданно хватает густую бороду и с силой дергает вниз. Вторая ладонь, оказавшаяся на затылке шахтера, добавляет ускорения. Раздается глухой стук и треск, что-то булькает. Женщина отпускает бородача, и тот медленно заваливается назад, мелькнув кровавой маской лица со сломанным носом. Еще один стук, только от затылка, ударившегося об пол. Повисшее молчание. Изумленные и выпученные глаза на лицах у товарищей упавшего.

Медовая вскидывает руку с матово блеснувшим черным стволом и упирает его прямо в лоб того, кто стоит за спиной у Енота. Он чувствует, как тиски на его запястье разжимаются, вскакивает, торопясь развернуться лицом к жарко дышащей стае позади.

Медовая водит стволом из стороны в сторону, медленно отступая к бару. Выход закрыт тесной толпой разом вставших горняков. Файри, приняв бойцовскую стойку, внимательно следит за ними. Енот отступает, стараясь хоть как-то обезопасить тыл, чтобы продержаться до появления стражи. То, что сейчас им придется несладко, ясно как божий день.

«Ну зачем я сказал именно про этот салун?» — мелькает мысль. Время сначала сжимается, а потом разворачивается пружиной, свободной от любых замков, летит, как пуля из ствола, и течет, как песок в часах. Одновременно и молниеносно и медленно.

Бородатая толпа сдвигается все плотнее. В мозолистых ладонях отломанные ножки стульев с торчащими гвоздями, отбитые «розочками» горлышки бутылок, кустарного вида «блуды», блестящие гранями лезвий. Им уже наплевать на то, что будет, потому что один из них лежит на полу, в луже собственной крови. Которую пролила вот эта наглая девка, с буферами, торчащими из выпендрежной кожанки. И какая разница, что она с пацаном из патруля? Они хозяева города, его кормильцы и поильцы, и если не убьют, так покалечат за друга, с которым вместе дышали угольной пылью в забоях. С которым выпита не одна бутыль и оттрахано немало местных поблядушек. За него — нужно сейчас превратить эту троицу в кровавую квашню. Пистолеты? Да что там, ну одного, ну двух. А потом бутылки попадут стрелкам в головы, толпа навалится, и все, там уже можно будет просто месить безвольные тела ногами. Хотя месить, наверное, они будут именно тощую нахалку с косичками и придурка в форме.

Сисястую девку толпа хочет забрать с собой. Попользовать где-нибудь в одном из темных переулков, а уж потом разобраться, забив ногой ту самую глиняную бутылку ей в…

Все это на лицах, перекошенных от невыпущенной злобы, накопившейся усталости и безумного страха, который так силен под землей. Все это в глазах, налившихся кровью, видевших, как лежат изломанными чучелами тела тех, кто погиб в забоях, пока здесь такие вот малолетки патрульные трахают наглых баб в кожаных костюмах. Все это на языках и губах, сейчас орущих матюги, подзадоривающих друг друга и заставляющих кого-то сделать первый шаг, наплевав на кусок свинца, который получит первый.

Енот видит, что позади основной массы стоят три шахтера, которые сейчас орут громче всех, заставляя эту озверевшую толпу перейти грань.

Всего три человека, которые командуют теми, кто уже не понимает, что сейчас начнется стрельба и в салуне будет пахнуть не только спиртом, табаком и кухней. Сначала запахнет сгоревшим порохом, а чуть позже — терпким запахом крови. Толпе уже наплевать на это, а те трое, вожаки, умело подстегивают ее.

И еще он видит, как белеют костяшки на пальцах Медовой, сейчас выставившей пистолет прямо перед собой и водящей им из стороны в сторону. Понимает, что кинется вперед, стараясь загородить эту смешливую девчонку, чтобы она хотя бы попыталась убежать. И осознает, что она останется здесь, отстрелявшись до последнего патрона, пытаясь вбить маленький твердый кулачок в чье-то оскалившееся лицо с веником бороды. И наверняка будет потом лежать, неузнаваемая, превращенная в кровавую сломанную куклу.

Видит, как расширяются глаза выскочившего в зал Боровика, держащего в руках дубинку.

Замечает, как на кончиках пальцев Файри, убранных ею за спину, вспыхивают горячие и дрожащие язычки пламени. А потом…

Откуда-то из-за спины слышится такой знакомый звук: металлическое шуршание, которое издает чуть провисающая лента пулемета. Слитный вздох толпы напротив, и заметное движение бородачей, дружно делающих шаг назад. А сбоку, задевая его рукав, прямо на доску барной стойки, покрытую следами от кружек с пивом, царапинами от ножей и вилок, с содранным лаком, ложится толстый ствол, похожий на те, что торчат в башнях броневиков.

Со звоном вылетают стекла сбоку, где окна салуна выходят в торец дома. И оттуда внутрь зала заглядывают автоматы, прижатые к плечам незнакомых людей, смотрящих внутрь злыми и внимательными глазами через матовые забрала шлемов. И толпе почему-то сразу становится ясно, что тут ничего не поможет и покрошат их в капусту.

А к затылку того из вожаков, что стоит в середине, прижимается холодный ствол пистолета, и из-за его спины, в мгновенно возникшей тишине, раздается мерзкий, скребущий по душе, как голодная и злющая лесная кошка, голос:

— Файри, золотце, ты там как?

И, не дождавшись ответа, этот голос, похожий на тот омерзительный звук, что возникает, когда проведешь чем-то твердым по стеклу, продолжает:

— А теперь быстро положили всю байду на пол, встали на колени и руки завели за головы, чудища бородатые. Даю пять секунд. Время пошло…

* * *

Енот залпом опрокинул в себя семидесятиградусную настойку на анисе, выдохнул и перевел взгляд на того, что сидел напротив и ухмылялся. Так же мерзко, как и говорил до этого.

Высокий широкоплечий мужчина, одетый в удобную броню и черный костюм под ней, с большим количеством карманов. В разгрузке поверх него, увешанным различным вооружением и снарягой. Поднявший на лоб вязаную шапку с прорезями для глаз и поставивший на стол небольшой круглый шлем.

Вытянутый нос с горбинкой и с заметным следом от перелома. Возможно, что и не одного. Холодные и внимательные серые глаза, гладко выбритое лицо, шрам от левого глаза и почти до подбородка. Мерлин, командир той самой группы чистильщиков, про которую Еноту уже довелось услышать очень много. Возникший из ниоткуда и вовремя. В самый нужный момент, вместе со всеми остальными членами своего отряда, разогнавшими к чертям собачьим пьяную толпу. Мгновенно протрезвевшие шахтеры сразу же дрогнули, понимая, что эти парни плевать хотели на них всех и им в головы бутылки не успеешь даже бросить.

Главаря шахтеров унесли трое его товарищей. Мерлин великодушно хотел его отпустить, предварительно дав лишь пару пинков. Но вмешался черноволосый парень, которого Медовая назвала Варягом, и жестоко измолотил бородача. Для порядку, как он потом сказал, сильно бить пока не за что. А захотел, так и убил бы.

Они и остальные боевики чистильщиков сидели рядом, составив вместе два стола, и со вкусом уплетали фирменное блюдо Боровика: макароны в густом мясном соусе. Прибывшие все-таки на место стражники поворчали для порядку, но убрались, после того как Мерлин предъявил разрешение на оружие, подписанное майором Грифом. И теперь группа сидела, торопливо насыщаясь перед тем, как выйти на улицы, в помощь патрулю и для наблюдения. Как оказалось, это было второе задание, полученное ими от Капитана.

Первым было найти и проследить за безопасностью Файри, Медовой и его самого, Енота. Опытный Кэп учел то, что вчера вечером ему было сказано у ворот, — и к контейнеру, который весь день таскал молодой стражник, был прикреплен маячок. Знали про это девушки или нет — Енот так и не понял. А скорее всего, что да. Как выходило из разговора, весь спектакль был заранее спланирован Капитаном, решившим наглядно продемонстрировать жителям города, что с отрядом лучше не связываться. Зачем? Наверное, для того, чтобы и сами жители, и тем более администрация понимали, что чистильщики не те люди, в сторону которых можно сделать нечто не очень дружественное и надеяться, что ответа не будет. Скорее всего, так… Да и не хотелось сейчас про это думать, если честно. Вместо этого чуть осоловевший от адски крепкой анисовой парень механически ел и разглядывал тех, о ком успел наслушаться.

Пулеметчик Толстый, тот самый, что умудрился проникнуть через черный ход и выйти на толпу со своим большим штурмовым другом двенадцатого калибра наперевес. Высокий молодой парень, со светлыми волосами, исключительно доброй улыбкой и массивной, похожей на бочку фигурой. Сейчас он приканчивал уже вторую порцию макарон, уплетая их так, как будто ничего вкуснее в жизни не ел. Хотя, если судить по сдержанным насмешкам сидевшего рядом с ним и нахально скалившегося русоволосого хитрована, с тем же азартом он лопал постоянно. Хитрован, как понял Енот, был Мусорщиком, который и вытащил этого крупного чистильщика, когда того кто-то серьезно «подрал». И, глядя на него, Енот удивлялся двум вещам. Как этот, хоть и далеко не маленький, но сухой парень смог вытянуть тяжеленного пулеметчика? И неужели он, с чертями в глазах и словно приклеенной злой улыбкой, мог плакать?

Темнокожий великан, сидевший напротив него, был, конечно, немного… Нетипичен для местных краев. Почему остальные называли его то Чунгой, то Чангой, пока оставалось загадкой. Он говорил мало и в основном добродушно и белозубо скалился каждой шутке Мусорщика. Рядом с ним сидел рыжий и подвижный плотный мужчина за тридцать, которого величали Котом.

Волк, еще один из этой команды, явно был откуда-то с границы Пустынных земель и Камня. Чуть раскосые глаза, смуглая кожа и черные волосы, заплетенные в тугую косу, убранную в кожаный чехол на затылке. Он вообще ничего не говорил, спокойно и неторопливо поедая то, что стояло перед ним в тарелке. За него болтал длинный и страшно худой тип, которого все называли Ферзем. Взъерошенный, носатый, с крупными лошадиными зубами, спокойно парирующий все колкости Мусорщика.

И еще был Варяг, почему-то, несмотря на то что был ни капли не похож на командира группы, казавшийся его братом. Или двойником, схожим и поведением, и речью, и даже тем, как двигался. Среднего роста, крепкий черноволосый парень лет за тридцать. Спокойный как танк и ласково улыбающийся Файри, подсевшей поближе к нему.

Вот такими Енот в первый раз увидел тех, кто должен был обезопасить его родной город от ночного кошмара. Чуть позже в салун зашел молодой белобрысый крепыш в замасленном комбинезоне, оказавшийся тем самым механиком-водителем Жуком, которого с утра отправился спасать от гнева командира Ган. Как оказалось, именно он привез в город всю группу на отремонтированном разведывательном «Скауте». А то, что сейчас он должен был забрать в лагерь их троицу, порадовало начавшего клевать носом Енота еще больше.

— Эй, парень! — Мерлин помахал у него перед лицом ладонью, затянутой в перчатку с обрезанными пальцами. — Не спать, тебе еще в лагерь ехать. Ты мне вот что скажи, слышишь?

Да, Мерлин. — Енот помотал головой, приходя в себя. Надо же — и не заметил, как чуть было не провалился в сон. Мелькнула мысль о том, что теперь-то точно выглядит в глазах женщин из отряда полным балдой, но было лень всерьез об этом жалеть. — Спрашивайте.

— Нам лучше идти в Старый город или пройтись по самым окраинам сегодня ночью?

— Лучше в Старый, ага. Последнее время все именно там происходит.

— Спасибо. Э-э-э, брат, да тебя совсем рубит уже. Медовая, помоги воину, ладно? Перенервничал, видать. Ничего, солдат, такое бывает, особенно когда в первый раз. Это мы со временем исправим. Варяг за тебя возьмется… Да, Варяжище?

Черноволосый, шептавший что-то на ухо красавице Файри, оторвался от нее и утвердительно кивнул.

«Про что это он вообще? — подумалось Еноту. — Когда они за меня возьмутся-то?»

— Файри… — Мерлин повернулся к женщине. — Парняга завтра пойдет с нами в ночь, так будь добра, проследи, чтобы выспался. О'кей?

— Конечно, ваша волшебность, о чем речь. — Она улыбнулась мягкой улыбкой. — Да, пора нам. Жук, ты там как, поел? Прекрасно, тогда поехали.

Машина Жука, двухосный легкий броневик, стояла на перекрестке. Пулемет в башне задорно торчал стволом вверх. От автомобиля пахло маслом, топливом и чем-то неизвестным и до жути интересным. Во всяком случае, именно такие мысли бродили в полупьяной голове молодого стражника, когда он подходил к нему.

— Сдается мне, — сказала Файри, покосившись на его заплетающуюся походку, — что везти парня сверху, на броне, смысла нет. Жук, открой люк, положим героя. Енот, ты как, а?

— Да все хор-р-рошо… — В голове все путалось, и голос женщины звучал откуда-то издалека. — Я в норме…

— Ну да. — Медовая, не выпившая даже кружки пива, устало улыбнулась, поддерживая его. — Так… аккуратнее. Принимай, Жучара.

Как они приехали в лагерь, Енот не запомнил. К счастью, наверное. Во всяком случае, то, что удивленно хмыкнувший Капитан, встретившийся им по дороге к небольшой палатке, лишь покачал головой, наверное, было хорошо.

Енот лежал на походной раскладной кровати, скрипнувшей под ним, недоуменно смотрел на крутящийся перед глазами светло-зеленый брезент потолка и чувствовал себя счастливым. Он остался сегодня в живых, встретил красивую и замечательную девчонку и нашел для себя очень интересное, хоть и опасное занятие. Жизнь продолжалась наконец-то, спустя несколько месяцев приобретя смысл.

Глава пятая

НОЧЬ, УЛИЦЫ И СТРАХ

Бо станет пред Воином исчадие Диавола и изрекет:

«Аз есмь погибель твоя и друзи твоя…»

То не убоится сих слов Воин, идущий по своей Дороге, ибо знает, что не один он в час битвы с силами Врага вечного.

Сила его в руках собственных и в вере Господней, в сердцах его самого и тех Воинов, что идут рядом.

И да будет так, пока есть род человеческий, и Воины, что хранят его от зла, и от нечистого, и от многих горестей.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

— Темновато здесь, для города-то. — Мусорщик зябко дернул плечами под защитными пластинами. — Жадный, видать, здесь мэр.

— И не говори, — идущий рядом светловолосый пулеметчик согласно кивнул головой в шлеме. — Масляные фонари в городке, из которого выходит половина всего угля Звезды. Я бы не экономил на его месте.

— Ты, Толстый, на его месте никогда и не будешь, — напарник улыбнулся за забралом, — а знаешь почему?

— Почему? — Голос пулеметчика привычно напрягся, ожидая очередного подкола.

— Потому, что ты только и можешь, что жрать, палить из пулемета и мочить всяких подонков. А мэру еще и думать нужно.

— Я еще и женщин люблю, если ты забыл, и…

— А вот трахать все, что шевелится, это моя прерогатива, и не смей в нее лезть.

— Вам трепаться не надоело, а? — голос Мерлина, раздавшийся в наушниках был, как обычно, мерзким и ленивым. — Мусорщик, хорош из себя крутого перца корчить.

— А я что? Я ничего, командир. — Чистильщик недовольно пожал плечами. — Скучно просто.

— Скучно тебе, бедняжка? — в голосе командира прорезались ехидные нотки. — Может, снимешь с себя всю защитную байду со стволами и голышом по улицам побегаешь? Двойная польза. И сам повеселишься, и нам поможешь тварей ловить на живца. Чего скажешь?

— Да иди ты в…

— А наряд вне очереди у Айболита, а?

— Эхе-хе… — Мусорщик вздохнул. — Нет у нас в группе свободы слова, нету. Тиран ты, Мерлин, деспот и самодур.

— Балабол, — коротко хрипнул голос Мерлина и пропал.

* * *

Группа, рассредоточившись на двойки, неторопливо патрулировала кварталы Старого города, образованные десятью пересекающимися улицами. Назывались они согласно нумерации.

Мерлин и Варяг шли по Второй. Параллельно им, по Четвертой, двигались Мусорщик и Толстый. Кот с Ферзем, Чунга-Чанга и Волк шли по нечетным Первой и Третьей. Пока ничего необычного или странного никому не встретилось. Пару раз навстречу попадались местные патрульные, которые старались держаться неподалеку.

Город был, кстати, весьма неплох. Особенно если сравнивать с теми, в которых обычно приходилось работать отряду. Достаток жителей чувствовался во всем: в старательно отремонтированных стенах домов, в попытках залатать стареющий асфальт… Да и салун, в котором местные чуть не прищучили Файри и Хани с пацаном-стражником, был весьма неплохим.

Что и говорить, Мерлин был бы не прочь посидеть там или где-то еще в похожем месте. Выпить чего-нибудь покрепче в компании друзей, снять девушку… Выспаться наконец в нормальной кровати со свежим бельем и мягкой подушкой. А вместо этого приходилось, впрочем, как и всегда, отмерять километры на своих двоих, внимательно присматриваясь и прислушиваясь к каждому звуку и шороху, к каждой странной тени в подворотне. От такого несоответствия ожиданий и реальности Мерлину очень хотелось встретить в конце концов какого-нибудь страхолюда и нашпиговать его свинцом.

Мусорщик перестал подкалывать своего невозмутимого друга, отчего настроение командира немного улучшилось. Иногда его шутки начинали доставать, и Мерлин только поражался той терпимости и флегматичности, которую демонстрировал толстяк. Да, все помнили, что спас его именно Мусорщик, весивший в два с половиной раза меньше и умудрившийся тащить на себе пулеметчика. Но ведь все эти шуточки были и до того случая, и Мерлин не понимал, что же заставляло Толстого относиться к своему товарищу так снисходительно. Хотя в любом другом случае обидчик светловолосого громилы обычно оказывался минимум побитым, а максимум — переломанным во многих местах.

— Спокойно здесь, как по мне, — голос Варяга, раздавшийся в динамиках, отвлек его от размышлений. — Вроде бы местные боятся, но все равно спокойно.

— Хороший городишко, ничего не скажешь.

— Я бы здесь задержался. Даже подумал бы о том, чтобы осесть. После когда-нибудь.

— После? — Мерлин улыбнулся. — Да ты мечтатель, дружбан. Ты ведь знаешь, что…

— Да знаю, знаю. — Его товарищ и заместитель грустно вздохнул. — Помечтать-то можно?

— А, ну, мечтай, конечно. Только не сейчас, наверное, да?

— Злодей.

— Эт точно, — согласился Мерлин с Варягом. Он и сам знал, что был еще тем подлецом. А как иначе заставить товарищей не расслабляться? Только постоянно напоминать всем, и самому себе в первую очередь, что слово «потом» для них призрачно.

Впереди показался очередной перекресток — они проходили здесь уже, наверное, раз третий, если не четвертый. На углу стояли Кот и Ферзь, скорее всего уставшие тащиться по своему участку слишком медленно. А может, это они с Варягом плелись? Хотя…

Кот сидел на корточках, внимательно рассматривая что-то при свете портативного фонаря. А дылда Ферзь стоял рядом со взятым на изготовку автоматом, старательно оглядывая тот сектор, который не могли прикрыть приближающиеся чистильщики.

— Что такое, брат? — Мерлин аккуратно снял предохранитель. — Чего ковыряешься?

— Детектор запищал, командир. — Кот поднял лицо, скрытое опущенным забралом шлема. — Тут прошло что-то оставившее след. Вот только не могу понять что.

— А на что был выставлен детектор? — Мерлин нахмурился.

— На ткани с содержанием некроклеток. Специально попросил настроить Фроста, перед тем как уехать.

— Ну, ты шаришь. — Варяг уважительно покосился на товарища. — С чего вдруг взял-то?

— Да хрен знает, как дернуло что-то, — тот чуть пожал плечами.

Командир группы внимательно осмотрелся. Темные улицы городка, судя по всему, начали оправдывать свою мрачную репутацию. Это и к лучшему. Слишком долго ждать встречи с противником Мерлин не любил.

— Мусорщик, Толстый, Волк, Чунга — прием…

— Слышу, — как всегда, насмешливый голос их шутника.

— Прием, командир, — такой же тяжелый и надежный, как сам пулеметчик, его бас.

— Внимательно, — опасный и острый, как лезвие финки, Волк всегда был лаконичен.

— Нашли? — даже сейчас голос великана звучал жизнерадостно.

Голоса напарников раздались в той последовательности, в которой он произнес их позывные. И, как обычно, Мерлину сразу стало намного спокойнее, потому что каждый из них сейчас жив.

— Кот засек присутствие тварей. Внимательнее, парни, внимательнее. Движемся по тем же маршрутам, на связи постоянно. Один держит фронт, второй — тыл. Все ясно?

— А то. — Мусорщик стал серьезнее, как всегда в моменты опасности.

— Не вопрос, командир. — Толстяк чуть зазвенел расправляемой подлиннее лентой.

— Есть! — Скорее всего, Волк сейчас пробормочет молитву воина.

— Понял. — Голос Чанги чуть напряжен. Не от страха, а из-за тяжести огнемета.

— Молодцы. — Мерлин удобнее перехватил тяжелый автомат и включил гордость их оружейника, всепогодный совместимый со шлемом прицел, работающий в нескольких режимах. — Все, парни, работаем…

* * *

Масляные фонари едва-едва разгоняли темноту на улицах города, по которым сейчас двигались четыре «двойки» чистильщиков. Где-то неподалеку шлялось несколько патрулей местной стражи, оглушенных страхом перед тем, что ждало их во мраке.

Варяг тихо, стараясь не попасть ногами в колдобины и ямы, шел впереди. Матовый ствол его оружия постоянно двигался, страхуя сектор наблюдения. Мерлин перемещался спиной к нему, осторожно, чтобы не толкнуть напарника. Покуда хитрые приборы, созданные Инженером, Фростом и Ганом на основе почти забытых технологий, ничего не фиксировали. Это не было столь уж странным.

Если противниками чистильщиков являются не измененные временем потомки солдат-биороботов времен Полночной войны, не мутировавшие из-за проникновения энергии Прорыва люди либо животные, то остается очень мало вариантов. И наиболее вероятным было столкновение с некроидными формами. Если, конечно, не врал детектор Кота, единственный из восьми, настроенный не на предполагаемые первоначально два варианта. А раз так, то нужно быть очень осторожными — некроидов тепловизоры, встроенные в шлем и прицел, не засекут. Мерлин уже успел разозлиться на самого себя за то, что не взял несколько собак Волхва. Тот, конечно, не очень-то и настаивал… Отрядные псы ненавидели некроидов в отличие от своих обычных собратьев и легко их находили, не боясь вступить в схватку. Ошибка была непростительной, и если сегодняшняя ночь закончится хорошо, то завтра в город обязательно пойдут несколько псов, дал себе слово Мерлин. И наплевать на то, что Волхв начнет, как обычно, ныть и пытаться отговорить Капитана. Жизни и здоровье его ребят куда как ценнее, чем жизни пусть и хороших, но все же животных.

— У нас пока чисто, — хрипловатый голос Ферзя чуть развеял мрачные мысли.

— Так же. — Волк отозвался практически сразу.

— Такая же хрень, — проворчал Мусорщик.

— Хорошо, работаем дальше.

Темные окна домов, мимо которых они прошли совсем недавно, отразили в слабом свете фонарей несколько сгорбленных странных фигур.

* * *

Мусорщик недовольно зашипел, когда изображение в его шлеме начало мерцать. Вероятнее всего, дело было в контактах, вновь начавших отходить. Ган давно обещал помочь с ремонтом, но никак не получалось найти необходимых запчастей. А такое с его шлемом случалось уже не первый раз, к сожалению. Он мог, естественно, обойтись и без режима тепловизора и датчика движения. В конце концов, Мусорщик был профессионалом и не полагался только на технику с ее капризами. Но это его все-таки расстроило. С мертвяками, если это были они, он предпочел бы встретиться с нормально работающим прицелом и прочими прибамбасами.

Толстяк, шедший впереди, покосился на него, вопросительно мотнув головой. Мусорщик так же беззвучно показал, что все нормально, хотя сам уже не был в этом уверен.

Этой работой он занимался без малого полтора десятка лет, но всякий раз, выходя на задание, с тревогой ожидал первого столкновения. Оно было необходимо ему как воздух, чтобы понять, с кем имеешь дело на этот раз, отбросить в сторону сомнения и нажать на спусковой крючок. Или добить очередную тварь с помощью недлинного прямого клинка, висящего на поясе. Или выжечь нечисть огнеметом. Или… Скорей бы добраться до того момента, когда не надо ожидать незнамо чего, лишь бороться за собственную жизнь и жизнь напарника, давно ставшего ему братом.

Где-то на перекрестке, от которого они двигались дальше, неслышно скользили практически невидимые серые тени.

* * *

Рыжий чистильщик Кот озадаченно крутил головой по сторонам, пытаясь уловить тот неуловимый след, который заставил его остановиться и включить детектор. Что тогда привлекло внимание, что он уловил шестым чувством? Сейчас ему очень хотелось взять след, пройти по еле ощущаемому в довольно холодном воздухе то ли запаху, то ли…

Пальцы крепко стиснули рукоять оружия. В том, что искомые «объекты» были рядом, он уже не сомневался. Кот четко ощущал их присутствие — всем телом, которое сейчас старательно распределяло излишки адреналина, выделенного организмом. Чистильщик по собственному опыту знал, что зачастую такое очень полезно. Помогает обострить все чувства, довести их до состояния, которого никогда не достигнет охранная система, пусть и созданная на основе еще довоенных разработок.

И еще он знал, что некоторые свойства организмов чистильщиков, врожденные и приобретенные за то время, что они вместе шерстили пустоши рухнувшего мира, помогут ему еще больше. Полагался на них, абсолютно справедливо считая, что они, эти особенности, помогут в самый необходимый момент.

Кот был солдатом, сражавшимся за то, что хотел бы видеть вместо имеющегося в наличии мира. И в этом абсолютно неравном поединке с хаосом и его порождениями он старался сделать все, что требовалось от него. Пускай их дела — всего лишь капля в море. Отряд старается двигаться к определенной цели, и негласный девиз отряда: «Мы хотя бы ползем среди тех, кто сдался и лежит».

На миг ему показалось, что впереди мелькнуло несколько размытых во мраке, еле прорезанном желтоватым светом горящего масла, теней.

* * *

Волк мягко крался вдоль стен приземистых двухэтажных домов. Сзади него и чуть напротив сливался с темнотой его постоянный напарник-великан. Конечно, с такими габаритами весьма сложно быть бесшумным. Особенно если таскать на себе столько оружия и боеприпасов. Зато по огневой мощи с ними могла сравняться лишь «двойка» Мусорщика и Толстого.

Сейчас в руках у Чанги был толстый ствол огнемета. Именно Волк настоял на том, чтобы тот его захватил вместо своего обычного трехствольного крупнокалиберного монстра. С точки зрения темнокожего, это было не самым верным решением, но спорить он не стал. Так как уже много раз убеждался в том, что его постоянный напарник зачастую бывает прав. Казалось, Волк неким внутренним чувством предугадывает, что именно надо захватить с собой, выходя на задание. Вот и на этот раз, нисколько не прекословя, взял и повесил на спину увесистый ранец с горючей смесью, захватив из личного оружия только короткого, но мощного «питбуля».

Волк внимательно осмотрел крыши домов. В конце-то концов, что мешает местным неживым, или кто они там такие, попытаться напасть оттуда? Да и дома, которые несколько раз, согласно полученной информации, вырезались до последнего человека, — что если их захватили вот так, сверху? Через трубу дымохода, к примеру. Ведь такое уже было, Волк это прекрасно помнил.

Как назывался тот полуразрушенный мегаполис, находящийся на излучине великой реки? Сейчас он не мог этого вспомнить, да и какая разница… Там через крыши проникали в пятиэтажные общежития карлики с местных невысоких гор. Пользуясь собственной ловкостью и небольшими размерами, залезали по ночам, неслышно проходили по комнатам и коридорам. Резали всех без разбора, тащили все мало-мальски ценное. И уносили с собой маленьких девочек…

Пальцы с хрустом сжались на ребристой поверхности подствольного гранатомета его штурмовой винтовки, когда Волк вспомнил, как им пришлось зачищать пещеры в горах. Никогда до этого ему не приходилось убивать женщин, но в тот раз…

Превращенные с помощью нескольких потомков врачей-изуверов, создавших тех самых карликов, в живые инкубаторы. Полночная война, в топку которой бросили тысячи человеческих жизней, породила закрытое поселение в горах, про которое никто не знал. Тамошние жители не желали знать ничего, кроме своего странного способа существования. Исковерканные медицинскими опытами осколки военного эксперимента, кровожадные и вырождающиеся, погибли вместе с бедными девочками, которых не смогли бы спасти все усилия медиков отряда. Только милосердная пуля в голову и последующее огненное погребение. Тогда они выжгли их гнезда, уничтожив все, что хоть как-то напоминало тех злобных недомерков. Но из памяти это выжечь невозможно…

То ли ему показалось, то ли на повороте все же скользнуло что-то отдаленно напоминающее человека?

— Парни, что видим?

— Да хрен пойми, Мерлин.

— Странно как-то.

— То ли мерещится, то ли…

— Короче, у всех что-то странное, так?

— Именно, командир.

— Я бы сказал что весьма.

— Аналогично.

— Скоро ребята, скоро. Все наготове, работаем…

Две патрульные группы городской стражи, что должны были работать вместе с приезжими, встретились около десяти минут назад. Всем им уже порядком надоело нарезать круги по кварталам Старого города. Не будь на улицах этих странных парней, экипированных так, что начинала глодать черная зависть, патрульные давно бы завалились в один из кабаков, рисковавших работать даже по ночам. Вместо этого приходилось таскаться взад-вперед, обливаясь холодным потом и постоянно озираясь по сторонам.

Наконец старшему одной из групп, Реду, это опостылело по самое не хочу. Зная, где можно подождать своих, он направился туда. И вот сейчас шесть человек стояли под козырьком одного из домов в небольшом переулке, потягивая сигареты и передавая по кругу флягу с «борщовкой», припасенную одним из солдат.

— Ох и странные же эти типы, да, старшой?

— И не говори. Мне вообще не по себе, когда они мимо топают.

— У вас кто ходит? У нас какой-то здоровущий хрен с огнеметом и узкоглазый вроде как. Это в одной группе. Вторые тоже не алё. Толстая такая хрень с пулеметом и дерганый тип с ним.

— У нас вроде как их старшой. И еще двое каких-то: один длинный как жердь, а напарник его — с-т-р-а-а-а-н-н-ы-ы-ы-й. Так и кажется, что ходит и принюхивается…

— Во-во. А нам с ними, спрашивается, зачем шляться?

— Точно, им за это бабки платить будут, а нам за просто так шею подставлять?

— Мож, здесь и простоим, а, мужики?

— Доложат Грифу…

— Да ладно!

— Ну, да, мы ж им не сватья, не братья…

— Вот и я про то же.

— Эхе-хе, придется щас назад идти.

— Не говори. Как говорицца — от заката и до упора.

— Вот оно мне зачем? Я своей бабе говорю — поехали к Камню…

— И че ты там делать будешь?

— Да на завод какой-нибудь пойду работать.

— Ой, не смеши, а? Зарекалась, грю, свинья говно не жрать…

— Че?

— Через плечо, грю. Куда ты от легких денег пойдешь, а? На завод?

— Да ну тебя, Еж.

— Бздну, а не «да ну». Так что, господин капрал, извольте прогуляться.

— Во-во, никуда нам теперь и не деться.

— Не, ну можно попробовать, канешн…

— И дом бросить, какой-никакой… Че это?!!

— Где?

— Да вон там, вон… АААА!!!

— Братцы, не выдавайте, куда вы?!!

— Давай авт… ААААААА!!! Глык…

Стрельба практически и не началась. Дал осечку единственный пистолет-пулемет, что был у патрульных.

Приземистые и гибкие серые фигуры моментально оказались среди испуганных, орущих людей. В слабом свете замелькали длинные худые лапы, когтями разрывающие кожу нагрудников, ткань, плоть. Стена одного из домов украсилась темными брызгами. Крик, захлебывающийся бульканьем разорванных в клочья трахей и артерий.

Серые фигуры осторожно переступают через валяющиеся тела длинными сильными ногами, изломанными в суставах. Одна тварь наклоняется над тем, кто побежал первым.

Патрульный еще жив, несмотря на то что острые когти пропороли ему бок и в лохмотья разодрали шею. Из разорванных сосудов толчками выходит кровь, он хрипит, пытается дотянуться до оружия, когда видит, как над ним наклоняется темный силуэт. Но основные артерии не повреждены, и Ред все еще жив. На свою беду.

Темные провалы глаз. Зрачки вертикальные. Нос сплюснут, широкие ноздри со свистом втягивают воздух. Пахнущий его, Реда, кровью. Ребра под темной кожей выпирают, длинные, до колен, руки задевают асфальт, когда тварь нагибается ниже, скребут по нему черными изогнутыми когтями. Ред не понимает, почему он рассматривает все это, вместо того чтобы попытаться достать оружие, но глаза твари затягивают, даже в темноте. В голове звучит еле слышный голос, который что-то бормочет. Что именно? Что? Ну почему, почему он еще не умер? ПОЧЕМУ-У-У?!!

Лицо или морда? Какая теперь разница? Губы слабеющего патрульного тихо шепчут что-то. Из-за черных узких губ, из-за двух рядов высоких зубов показывается длинный язык, касается его разбитого и окровавленного лица. Он хотел бы сейчас провалиться в беспамятство, но нет, у него не получается. Тварь наклоняется еще ниже, шипит, широко разевая пасть, из которой несет свернувшейся кровью, тухлым мясом и еще чем-то, гнилым и смердящим. И Ред чувствует, что по его щекам вниз ползут слезы, как тогда, в далеком детстве, когда старший брат рассказывал страшилки про подземных рудокопов.

Вот он, рудокоп, сидит напротив. Облизывается перед тем, как его, Реда, снямкать. Фу, п-р-о-т-и-и-и-в-н-а-я бука, фу! Иди, иди отсюда, я папку позову… Фу, бука гадкая, ф… Гром? Мама, я боюсь грома…

* * *

Девятимиллиметровая пуля вошла в голову твари, склонившейся над орущим какую-то хрень патрульным, разнеся ее в клочья. Мерлин пал на колено и начал стрелять по остальным «серым». Рядом спокойно и невозмутимо отсекал свои постоянные «двадцать два» Варяг, не давая подкрасться тем трем, что стояли в переулке, видимо охраняя основную стаю.

Именно стаю. А как еще назвать с десяток низко пригнувшихся фигур, которые они увидели, прибежав на выстрелы? Фигур, так похожих на человеческие по силуэтам, устроивших засаду на расслабившихся патрульных? Судя по всему, противник в этот раз им достался и хитрый, и опасный. И быстрее бы подтянулись оставшиеся «двойки». Мерлин нажал на кнопку маяка, посылая сигнал для ожидавших у броневиков ребят группы поддержки. Он знал, что сейчас к ним, ревя двигателем, уже несется машина Капитана, на броне которой наверняка сидит он сам, вместе с близнецами, Инженером и Фростом. И, скорее всего, там же, вцепившись в поручень у башни, лязгает на ухабах зубами Айболит.

— Идем, Мерлин, идем! — Это Мусорщик с Толстяком, которые уже бегут что есть сил с самого дальнего из перекрестков.

— Мы уже близко, — как всегда, спокойный голос Волка, который наверняка будет здесь первым. И хорошо действительно, что Чунга взял с собой огнемет.

— У нас тоже гости. Трое. Сейчас разберемся и придем, — это Кот. И это плохо. Они ведь так и не знают, сколько тварей сейчас на узких улочках Старого города. А местные-то хороши! Ни одно окно из всех в округе, укрепленное решетками и тяжелыми ставнями, даже и не скрипнуло, выпуская наружу ствол хотя бы ружья. Зато какие герои днем были в том самом кабаке, а?!!

Над ухом грохочет автомат Варяга, сейчас уже матерящегося в сторону размазанных серых силуэтов, что никак не хотят убегать, двигающихся в их сторону. Мерлин видел, как поднялся один из тех, кого он нашпиговал свинцом в корпус. Прикинул про себя запас живучести и понял, что это, пожалуй, действительно были мертвяки. А ведь сначала он грешил на собственный тепловизор. Ладно, хоть есть ночничок, которому, правда, сейчас мешает даже слабый свет масляных фонарей.

Мерлин перезарядил автомат и прикрыл Варяга, пока тот, в свой черед, менял обоймы. Твари приближались. Сбиваемые с ног пулями, но все равно — упорно приближались. Их был даже не десяток, как ему показалось сначала. Штук двадцать, возникших из темноты переулка, в котором он пристрелил первую.

Первыми добрались Волк и Чунга, как он и предполагал. Улица озарилась жарким рыжим пламенем огнемета. Волк, присев за большую чугунную урну, экономно отстреливал тех, что пытались выбежать из огня.

Часть нападающих кинулась в ту сторону, откуда бежали Мусорщик и Толстяк. Двум или трем удалось проскользнуть в незаметный проход чуть раньше, чем заработала машинка Толстяка, отшвырнувшая назад тех, что не успели. В квартале стоял жуткий грохот автоматического оружия, и Мерлин не сразу услышал вой приближающейся бронемашины.

Командир чистильщиков довольно ухмыльнулся, понимая, что первый бой в этом городе им, надо полагать, удался. А потом, объяснив Варягу, что ему нужно к Коту, бросился влево по уходящей вглубь этого квартала извилистой улочке.

* * *

— Хороший результат, Кэп. — Инженер задумчиво потер свой породистый нос. — Мерлин отработал прекрасно. Хотя… Возможно, это как обычно — его бешеное везение.

— Все возможно. — Кэп пожал плечами, наблюдая за тем, как Волк и Толстый помогают Фросту паковать длинные тела в плотные черные пакеты. — Самое главное у нас есть. Именно то, что хотела скрыть администрация. Сергеич, будь добр, как только будут первые результаты — сообщи мне. Хоть разбуди, если спать буду.

— Ну, Кэп, я не маленький, в конце концов. — Инженер придирчиво смотрел, как Мусорщик собирает в мешок остатки того, что было головой твари до меткого попадания. — Конечно, сразу сообщу. Подозреваешь, что здесь все очень сложно?

— Именно. — Капитан прикурил сигару. Айболит, бинтующий и обрабатывающий небольшую рану у Ферзя, сделал вид, что ничего не заметил. — Ну ты сам посмотри… Видишь странное?

— Вижу. Нехарактерно это для тех, что идут при Прорыве. Не то здесь что-то. Ох как бы они там в своих шахтах не откопали чего…

Капитан вздохнул:

— Боюсь, что все это только вершина большущего айсберга. А вот то, что у него внизу, — наиболее страшно. Понимаешь?

— А то…

Рассвет

— Смотрите внимательно, мальчиши, смотрите…

Человек, одетый в полевой камуфлированный костюм, оглянулся на группу подростков, сидевших на коленях и повернувших коротко остриженные головы в указанную сторону.

— Это чудо, то, что сейчас увидит каждый из вас. Ежедневное и повторяющееся, неизменное и прекрасное. Оно кажется таким же незыблемым, как те горы, в которых мы тренировались в прошлом году. И это верно…

Подростки сидят свободно и раскованно, внимательно слушая слова, которые мужчина произносит тихо, чуть слышно. Становится светлее, и сейчас уже можно увидеть, что их двенадцать. Двенадцать мальчишек, приблизительно одного возраста, сидящих на коленях на холодной земле, покрытой редкой травой, одетых в одинаковые свободные курточки с капюшонами и широкие штаны. Глаза каждого устремлены в ту сторону, где сейчас медленно возникает пока еще узкая светлая полоска.

— Рассвет, чудо Господне… — Мужчина медленно идет вдоль ровной линейки сидящих подростков. — Сколько раз каждый из вас мог видеть его раньше? По каждому из них можно мерить жизнь человека. У кого-то их будет очень много, у кого-то очень мало. Самое главное…

Он останавливается, чуть щурится, глядя, как полоска на горизонте становится чуть более светлой и широкой:

— У каждого существа рассветов ровно столько, сколько суждено быть в его судьбе. Древние пряхи ткут нити той длины, которую считают нужной. И никто не может знать, будет ли его нить длинной, ровной и прочной. А может быть, она неожиданно запутается, и ее придется рвать? Или вдруг, по прихоти одной из тех, чьи пальцы крутят ее, ножницы судьбы сделают свой неожиданный взмах… И все. Так есть, так было и так будет. Вы понимаете, мальчиши?

Подростки практически одновременно открывают рты, чтобы одним слитным звуком-выдохом сказать:

— Да, Мастер.

Он поворачивается к ним. Солнце, пробивающееся на востоке сквозь низкие тучи, выхватывает из рассветной полумглы его упрямый профиль с высоким лбом, волосами, зачесанными назад и собранными в хвост, ровным прямым носом и короткой бородой с усами. На широком кожаном ремне свобод но висят две кобуры. Небольшие, куцые, баюкающие в себе пистолеты. В одной — матово поблескивающий автоматический, с вьющейся по коробке ствола белой атакующей змеей. Во второй — револьвер. С деревянной потертой ручкой и узором по заушинам барабана и длинному стволу.

Каждый из двенадцати подростков, застывших в одинаковых позах, был вооружен. И пусть у их поясов всего по одному пистолету, и они еще не такие грозные, намного проще и дешевле, чем у мужчины, которого зовут Мастером. Но кроме этого, справа у каждого, так, чтобы мгновенно схватить, лежат пока укутанные рассветными сумерками короткие и широкие клинки, с надежными гардами, закрывающими руку, спящие в кожаных ножнах.

Рассвету очень любопытно узнать про них больше, и он хотел бы задержаться. Но ему нужно бежать дальше, будить всех и каждого на своем пути.

И, подгоняемый уже начавшим розоветь небом, он устремляется вперед…

— А в качестве ножниц для резки нитей пряхи могут использовать все что угодно. И кого угодно. Стадо пастыря нашего убедилось в этом не так давно, и спорить с этим нет у нас с вами ни желания, ни возможности. Почему, Мерлин?

— Потому что наш мир умирает, Мастер. — Один из подростков, худой, высокий, с большим носом ответил, не шевельнувшись ни на сантиметр. — Потому что чаша терпения была переполнена, и хлынул через ее край гнев.

— Именно, именно так. — Мужчина задумчиво посмотрел на восток, где горизонт уже на одну треть стал красноватым. — Вы же помните, что говорили вам? Про то, как встал брат на брата, отец против сына, жена против мужа. Когда помутился рассудок наш, сжигаемый изнутри гордыней и любовью только к себе, и человечество решило, что может все, что только взбредет в голову. Три поколения назад точно такой же рассвет стал последним из длинной череды тех, когда можно было просыпаться в своем доме и не думать о том, как дожить до вечера…

* * *

Год 20.. от P. X. Северо-западные губернии Российской Империи, телеканал РДТВ, прямой репортаж из зоны погашения Прорыва:

Камера крупным планом выхватывает сидящего на бруствере на скорую руку вырытого окопа крепкого парня. Шлем с поляризованным забралом, напичканный изнутри хитрой электроникой, аккуратно лежит на расстеленной ткани плащ-палатки. На парне грамотно подогнанный индивидуальный защитный комплект с верхним слоем «хамелеон». Сейчас камуфляж не активирован, и оператор может снимать его, не опасаясь, что фигура бойца размажется в одно сливающееся с фоном пятно.

Объектив, вероятнее всего, встроен в подобный защитный шлем, тем самым оставляя свободными руки репортера, вынужденного находится на линии фронта. Камера наезжает на лицо, обычное лицо русского парня, родом откуда-то с Брянска, может быть. Или с Харькова, Лиепаи, Гомеля, Новосибирска, с вновь отстроенных городов Туркестана или с Волги. Зуммер пси-совмещения начинает моргать, показывая, что до полной связи с ИД-матрицей осталось всего ничего, и…

Как обычно, все одновременно и привычно и незнакомо: несколько сияющих кругов перехода, погружение под ритмичные щелчки, соединение с матрицей, полный контакт…

* * *

Дым, едкий дым, сизого цвета. Он такой всегда. Если сгорает много-много пороха, то он такой всегда. Режущий слизистую глаз и ноздрей. И еще пахнет гарью и кровью. Он такой тяжелый, этот страшный и сладкий аромат. Ambre la guerre… Да и пусть я не прав в этом определении. Ведь при желании вы сможете меня понять.

Дым стлался повсюду, смешиваясь с густым утренним туманом. Плохо, когда он такой. Мешает смотреть, мешает увидеть момент Прорыва. А каждый раз, когда его не замечали, все заканчивалось так же, как и сейчас. Вон, покрутите вместе со мной головами, посмотрите, посмотрите вокруг. Увидьте не просто переломанные тела в камуфляже. Поймите каждого из тех, кто уже никогда не встанет с бруствера.

Сколько раз вам доводилось смотреть на мнемоэкране ИД-визора кадры с мест Прорыва? Помните, нет? Конечно, тяжело запомнить, проще не запоминать. Что можно увидеть и понять за несколько минут экранного времени… Да ничего. Мечущиеся движения камеры выхватывают только то, что должно быть видно. То горделиво подбоченившихся штабных крыс, которые немедленно оказываются там, где нужно, после того, как все закончится. То наваленные тесной кучей тела Тех, кто из-за Черты. Голос диктора, понижаясь и дрожа от торжественности момента, зачитывает какие-то невнятные цифры и перечисляет исковерканные номера боевых групп, закрывавших Прорыв. А потом начинают мелькать высокие кабинеты с теми, кто озабоченно хмурят лбы своих умных и ответственно-государственных лиц. Они что-то докладывают, говорят правильное, скорбное и нужное, льют ложь не то что ведрами, а цистернами… Встанем, не пустим, грудью, уничтожим и не забудем…

А на деле? А на деле нет никого, кроме тех, кто оказался рядом. И уж тогда — как карта ляжет, то ли пан, то ли пропал. Увело меня в сторону, несу тут чушь какую-то… А что только не понесешь, когда в крови еще бурлит адреналин и руки трясутся. Такой мелкой-мелкой дрожью. Нет, не трусливой ни хрена. Как бы попытаться показать вам это, как дать почувствовать?

Не знаю, не знаю, может быть, и получится. Давайте еще оглянитесь, присмотритесь внимательно. Видите — вон там, за сгоревшей кабиной, такое черное и неприятное? Не отворачивайтесь, не нужно. Еще час назад то, что там лежит, летело в вашу сторону, жадно разинув пасть и издавая голодный рык. Такое страшное, большое и уверенное в себе. Сильное и думающее только о том, что впереди какие-то жалкие неумехи, которые не смогут помешать. Сожрал, гнида? Лежи теперь там, где тебе лежится.

Чуть дальше задрал в небо ствол автоматический гранатомет. Рядом с ним, обняв его левой рукой, лежит Зот. Я не знаю, жив он или нет. Не давно Младший вытащил оттуда Лебедя и ползком поволок его на своем горбу в сторону медпалатки. Им досталось, да еще как. Рвануло где-то ближе к концу, подняло в небо фонтан из земли, досок и камня.

Вон справа большая темно-красная лужа. Она уже давно не парит в морозном воздухе. Командира уволокли втроем, стонущего и матерящегося. И без ноги, разжеванной в клочья. И еще, говорят, Лейтенанта тоже нет. А если и есть, то неизвестно, будет ли жить.

Почувствовали хоть чуть-чуть? Хорошо, если да. Давайте сползите вместе со мной по стенке окопа. Хороший окоп, хороший. А как тяжело было рыть тебя, родной? Ой как тяжело. И киркой я тебя долбил, и ломом, прежде чем смог воткнуть штык лопаты. Зато сейчас, пусть и сыплются за шиворот мелкие кусочки земли, ты мне помог. Хотите воды? Нате вот, не жалко. Не нравится вкус, горькая? А что сделать? Там, где Прорыв, воду нужно чистить, чтобы не окочуриться от какой-нибудь дряни. Вот и чистят химики, кидают в нее всякую хрень и кипятят с разной дрянью. Пейте, пока можно спокойно пить. Скоро начнется снова. Откуда знаю? Да уж начнется. Поверьте мне.

Когда начинается Прорыв, Те идут сплошным потоком, давая лишь редкие минуты отдыха, которые начинаешь ценить так же, как ценишь в другой жизни время с женщиной. Или с мужчиной, в зависимости от вашего пола и интересов. Это дело не мое, а ваше личное. Надеюсь, что поняли.

Кто вон тот странный военный, у которого вся спина с задницей в кровавых лохмотьях? Это наш старшина, Мэйджик. Почему он ходит и орет, вместо того чтобы находиться у медиков? Да все просто: он один остался из старших по званию. Да, мы здесь обходимся минимум офицеров, вот и страдаем из-за этого. Нет, согласно штата они все есть. Только те, кто хочет получить звезд побольше, они сейчас в Штабе. Скоро, конечно, появятся. Как только журналюги прилетят на вертушке с сопровождением. Вот тогда-то они и появятся. Будут отвечать, корча героические рожи, на дурацкие вопросы о том, сколько шло Тех и какими силами закрыли очередной Прорыв. Принимая при этом вычурные позы, неуверенно лапая стволы, которые до этого пылилось в оружейке. Это они умеют.

Кстати, познакомьтесь. Вот он, лучший друг и собрат. Потрогайте, повертите в руках. Не бойтесь, я отсоединил магазин и выбросил патрон. Вот такой он, с острой серебряной головкой, крупный и обтекаемый. Я про патрик, который вы в пальцах держите. А мой лучший друг — вот он. Большой, тяжелый, матово-черный. Чуете, как он пахнет? Остатками смазки и порохом. Почему не горячий? Странный вопрос. Потому что уже остыл. И почищу я его чуть позже, когда будет совсем спокойно.

Страшно ли при Прорыве? Конечно, страшно. И это правильно. Не будешь бояться, так свихнешься. Вон как тот рыжий, который сейчас жонглирует тремя гранатами. Может взорваться? Конечно, может. Он и правда регулярно лежит в дурке. А потом все равно возвращается. Почему? Да потому, что не представляет себя без всего этого, и мы без него. Сколько жизней он спас — тяжело сосчитать. Да все мы здесь немного не того, а куда деваться?

Добровольцы? Да, мы все добровольцы. Почему? Да как-то получилось. Говорю же — сумасшедшие, все до единого. Какое к черту благородство и патриотизм! Хотя… Ладно, хватит на сегодня. Надеюсь, что понравилось. А то вон, опять замельтешили. Е…

Тени в густом тумане, странные, нереальные, кажущиеся перенесенными сюда с полотен Босха, Дали либо Гиггера. Несутся прямо на камеру оператора, мгновенно прекратившего репортаж, развернувшегося в сторону очередного Прорыва. Скачут, бегут, ползут, летят, щерятся шипами, рогами, наростами. Плюются тем, чем могут плюнуть, метают собственные иглы-стрелы, бьют бронированными хвостами. Камера успевает ухватить момент, когда смазанным движением прямо перед объективом возникает подрагивающий конец костяного штыря. Потом в объективе появляется низкое и серое небо, она чуть трясется в такт судорогам агонизирующего человека, решившего заработать там, куда ему лучше было не соваться. И все…

* * *

Из отчета Государственной чрезвычайной комиссии престолоблюстителю Российской Империи, светлейшему князю…

«…Результатом стало появление в различных точках земного шара мест так называемых Прорывов. На данный момент одной из основных гипотез возникновения является версия, выдвинутая учеными лаборатории „Янтарь“, входящей в состав группы объединения „БАРС“ при ИМО.

Данные, указанные в пояснительной записке к проекту „Полночь“, указывают на то, что молекулярные связи так называемой некросферы, открытой около ста лет назад группой профессора Щепетнева, были нарушены в результате экспериментов на известном Вам объекте в Швейцарии. Равно как тогда же, используя практику проколов пространственного континуума, были созданы первые попытки прохода на Сопредельные пространства. Результатами данных исследований явились активизация некросферы и появления так называемых Прорывов.

На сегодняшний момент возможность закрытия основных мест Прорывов с помощью применения тактических ядерных зарядов не представляется возможной. Гипотетически расчеты, сделанные сотрудниками лаборатории „Янтарь“, доказывают, что энергии, выделяемой стандартной боеголовкой ракет „Шестопер“, хватит на приведение молекулярных связей в состояние, близкое к стабильному. Но побочным результатом может также стать уничтожение близлежащих территорий в связи с тем, что энергия взрывов будет многократно увеличена за счет собственной аккумулированной энергии так называемых Нор, являющихся основными образующими факторами Прорывов.

Ответственно можно заявить о том, что результаты исследований сотрудников лаборатории „Янтарь“ должны быть полностью засекречены…»

* * *

— Мама… мамочка… — детский голос, сухой, болезненный. В подвале темно, жарко и сухо. Так сухо, что кажется, что это не подвал в Рязани, а палатка посреди Сахары или Каракумов. — Скоро можно будет отсюда выйти? Пить так хочется…

— Потерпи, милая. — Голос матери полон боли, горькой безнадеги и отчаяния. Она пытается справиться с собой, чтобы не пугать старшую. Младший, четырехлетний сын, сейчас забылся в тяжелом сне. Худенькая грудь с хрипом поднимается, ему плохо.

Господи, как же давно это было… Вчера. То самое вчера, когда она осталась с детьми на даче, а муж с братом поехали в город, чтобы докупить пива, мяса и прочего. Когда на радиоволне, передающей веселое ретро, вдруг раздался резкий свист, предваряющий самый страшный из сигналов ИМЧС, которые она учила в школе. И схватив в охапку детей, она кинулась к погребу, глубокому, надежному, капитальному.

Потом был удар, грохот и рев наверху. Все это было, да. И первые, самые страшные минуты, когда старшая, Даша, кричала, прижав руки к лицу. А Степка, зарывшийся маме в грудь, молча трясся и плакал, не понимая ничего и чувствуя тот страх, что сейчас тряс ее.

Что это было? Почему? И кто смог это наконец сделать? И за что?!

* * *

— И когда с неба пошли сжигающие все дожди, и снег был алым, города лежали в разрухе, то именно тогда, мальчиши, твари вернулись. И это было уже на моей памяти. С тех пор каждый рассвет стал именно таким, каков есть сейчас. Дающим надежду, дарующим счастье от того, что ты его просто видишь. Ведь раз видишь, значит, ты жив. И ножницы прях не перерезали нить судьбы, которая есть у каждого.

Подростки, внимательно смотрящие на небо, ставшее уже полностью красным, кивнули. Все, как один. Мальчишки, одетые в одинаковые куртки и штаны, найденные Каптером на одном из законсервированных складов у Камня. Дети, подобранные Мастером и Лейтенантом на пустошах, у фронтира, в Диких землях, в руинах городов, чьи названия уже забыты или ничего не значат для тех, кто их населял. И ставшие на тот путь, к которому каждого привела судьба-нить.

Мастер глядел на них, таких одинаковых и таких непохожих, заливаемых светом солнца, неумолимо и победоносно встающего над землей. Всматривался в лицо каждого, зная, что, скорее всего, после того испытания, которое ждет их ночью, не все останутся в живых. Но так надо, потому что иначе ничего не получится. Только так…

Рассвет отражался в их глазах. Абсолютно спокойных у Мерлина, всегда насмешливых Мусорщика, добрых Варяга, чуть наивных Чунги, настороженных Ферзя, сосредоточенных Толстого, яростных Волка, постоянно ехидных Кота, злых Оборотня, мягких и теплых Рыжего, грустных Пиноккио и чего-то постоянно ждущих Крота.

Кто из них увидит следующих восход, а кто навсегда останется вон в тех холмах, изрезанных внутри ходами и пещерами? Никто не сможет сказать этого сейчас, даже смотрящая далеко вперед Ниоба, никто. И он, давно ставший стариком Мастер, не решится. И как хотелось бы, чтоб завтра утром солнце так же отразилось в глазах каждого…

Глава шестая

УТРО, ЛАГЕРЬ И ВОПРОСЫ

Слаб человек, и тело его слабо, и душа.

А потому просто зверю Сатане взять верх над стадом Божиим.

И когда приидут посланцы Диавола к воротам градов и жилищ,

И потребуют дань, и жертвы, и плоть, и детей человеческих,

Тогда встанут пред ними, собою жертвуя, Воины.

И падут, если Враг силен, но обретут и жизнь, и славу вечную.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

За брезентовой стенкой кто-то глухо заворчал, вырывая Енота из той странной дремоты, что бывает перед самым моментом окончательного пробуждения. Сказать, что он из-за этого расстроился, было нельзя: снилась ему какая-то хрень, настолько поганая, что парень был только рад проснуться.

Енот сел на край походной раскладной кровати, потянулся и зевнул. Почесал в коротко стриженном затылке, потер ноющие виски. Голова не болела, но была похожа по весу на чугунную чушку. На деревянной тумбе, стоящей рядом с раскладушкой, кто-то заботливый оставил большую эмалированную кружку с водой. Мысленно сказав спасибо неведомому доброхоту, он надолго приклеился к ее толстому ободку, вливая в себя живительную влагу. Вода успела стать тепловатой, отдавала металлическим привкусом, но все равно была прекрасна. С сожалением допив почти всю, остатками прополоскал рот, сплюнул. Осторожно поставив ноги на деревянный пол, он удивился. Если во время службы в страже ему доводилось выезжать за город всего пару раз и жить в палатках, то там пол был просто земляной. А здесь, по всему периметру небольшого брезентового помещения, как оказалось, были сделаны полы из досок. Еноту даже стало интересно, откуда чистильщики их взяли. Неужели таскали сбитые щиты с собой?! Хотя чему удивляться — их домом была дорога. При такой жизни им наверняка хочется комфорта.

Рядом с раскладушкой стояли его мучители ботинки, на которые он покосился с изрядной долей отвращения и испуга. Заново испытывать вчерашнее очень не хотелось. Как же саднили стертые ноги…

И только тут до него дошло, что проснулся он босиком, а носки, которые за вчерашний день изрядно пропотели, лежат на верхах голенищ, отстиранные кем-то и уже высохшие. А кроме того, на многострадальных пятках красовались аккуратные полоски пластыря. Вот тут-то Еноту, в очередной раз за неполные сутки, стало стыдно. Мало того, что он не помнил, как вчера добрался до постели, так его еще кто-то раздел, уложил, занялся вещами… И заклеил мозоли. И хорошо, если это был кто-то вроде Гана или механика Жука. Представить, что это сделала Медовая… От этого становилось еще хуже.

Но зато мысли обрели правильный оборот, и память настойчиво подсказала, что вчера слева на поясе болтался пистолет в кобуре, которым он мог и воспользоваться, но, к счастью, не пришлось. На какой-то момент ему стало страшно. Даже пот выступил на висках, прежде чем парень додумался открыть ту самую тумбочку и заглянуть внутрь. После чего Енот облегченно вздохнул.

Все было на месте. И аккуратно свернутая в плотный моток портупея, и коричневая кобура с торчащей из нее черной рукоятью пистолета. Рядом лежало предписание от командира патруля, пропуска и те деньги, что были выданы интендантом. На душе заметно повеселело, правда, стало опять стыдно, хоть и немного. Надо же было предположить, что кто-то из новых знакомых мог бы позариться на его, Енота, превеликие богатства. Наверняка у той же самой Медовой-Хани в карманах выпендрежной курточки на одни карманные расходы лежала куда как более солидная сумма. Да и кому из них, так прекрасно экипированных и вооруженных, мог бы понадобиться его пистолет?

Енот натянул носки, потом аккуратно обул ботинки. Туго затянул шнуровку, подвигал ногами, проверяя, насколько плотно они сидят. Как ни странно, результат был неплохим. Настроение стало немного лучше, и он пошел к выходу из палатки. Осторожно выглянул наружу.

Лагерь чистильщиков уже давно проснулся, несмотря на то что новенькие часы, полученные вчера на складе, показывали лишь семь часов утра. Откуда-то из-за палаток доносились голоса. Солнце уже встало, разгоняя легкий туман, но воздух был еще достаточно холодным, заставляя чуть поеживаться. Возле входа лежала здоровая псина, прореагировавшая на появление стражника лишь тем, что лениво приоткрыла один глаз. Может, это и был вчерашний пес? Вроде бы цвет густой короткой шубы, серо-рыжеватой, похож, да и морда собаки, чуть вытянутая, широкая, с небольшими брылами, скрывающими клыки, была знакома.

— Привет, друг. — Енот сам удивился тому, что вчерашнего испуга перед этим четвероногим страшилищем и близко не было. — Ты не меня караулишь?

Пес открыл второй глаз и, как показалось парню, удивленно посмотрел на него. Собачий взгляд как бы говорил: «Это ты со вчерашнего дня так поумнел?»

— Ну, может, пойдем в сторону кухни, а? Не знаю как ты, а я очень хочу есть. Проводишь?

Пес, а в том, что это был именно вчерашний знакомец, Енот уже не сомневался, вильнул хвостом. Потом широко зевнул, продемонстрировав тот самый инструментарий, который скрывался за брылами, встал и, отряхнувшись, неторопливо потрусил вперед. Чуть оглянулся, прянув обрезанными ушами, как бы зовя его за собой, и продолжил путь в ту сторону, откуда уже доносился какой-то вкусный запах. Что еще оставалось делать, как не пойти за умным псом, который, судя по всему, уже считал Енота за своего?

Палатка стояла у одного из «крузеров», принадлежавших команде Инженера. Поблизости никого не было видно. То ли все уже были в районе хозяйства Мамачоли, то ли занимались своими делами. Навстречу попался один из близнецов, то ли Правый, то ли Левый, это ему еще было непонятно. Как ни странно, но живая громада, грузно протопав мимо (они хоть когда-то снимают броню?), кивнула ему головой в шлеме. Или это ему показалось?

Четвероногий провожатый застыл у крайней палатки, терпеливо ожидая своего медлительного попутчика. Дождавшись, пока Енот поравняется с ним, пес пошел дальше, направляясь аккурат в сторону навеса.

За большим столом уже сидело несколько его знакомцев. Улыбающийся Ган, травящий какие-то байки хмурому мужику, который вчера выплеснул воду прямо под ноги Еноту. Длинный тип из отряда Мерлина, которого звали Ферзем, хлебавший кофе из кружки и молча таращившийся на оружейника невыспавшимися глазами. Тут же сидел один из близнецов. Тундра, спокойно поглощающий свою порцию сублимированного картофельного пюре с сосисками, завидя Енота, подвинулся и приглашающе похлопал ладонью по лавке.

— Здорово, боец, — заместитель Кэпа доброжелательно улыбнулся. — Выспался, алкоголик?

— Выспался. — Енот почувствовал, как проклятый румянец вновь начинает заливать лицо. — А сильно я вчера… Ну, пьяный был?

— Смотря с чем сравнивать, — буркнул незнакомый и невежливый вчерашний усач, так любящий бриться по утрам. Сейчас его щеки подбородок тоже были гладко выскобленными. — Но тащить тебя пришлось. С тебя пиво.

— Конечно. — Енот торопливо кивнул и повернулся к дылде Ферзю: — А как вы ночью?

Тот чуть приподнял бровь и отхлебнул из кружки, прежде чем ответить. Потом протянул руку за куском хлеба с маслом, лежавшим на его тарелке, и лишь после ответил:

— Встретились с вашими этими… Рудокопами. Постреляли чуток.

Енот почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Все целы остались?

— Ну, как. Мы все, а вот твои коллеги из патруля…

Сердце ухнуло вниз, сжимаясь ледяным комом. Патрульные группы не были особо дружны с караульными командами на воротах, но почти все были знакомы.

— Сколько?

— Пятеро. — Тундра, отставив в сторону пустую посуду, тоже решил вступить в разговор. — Одного мы притащили сюда. Сейчас в медблоке, лежит на системах. Ты его должен знать. Редом кличут.

— Да, знаю, конечно. А остальных, значит?

— Ну да. Именно, что всех. Они решили постоять в стороне, и твари взяли их в клещи. Интересные дела у вас тут творятся, Енот, ох и интересные. Ладно, давай ешь, и потом к командиру. Нарежет задач, которые нужно будет выполнить. А, да, твоих мы предупредили о том, что теперь ты постоянно будешь здесь, так что не переживай. Понял?

— Понял. Спасибо, Тундра.

— Да не за что. — Он хлопнул Енота по плечу, вставая. — Эй, Мамачоля, накорми нашего новенького.

Женщина выглянула из-под навеса, улыбнулась Еноту, и немедленно перед ним возникла жестяная миска с пюре и двумя сосисками. Сосиски были натуральными, а не теми соевыми производными, что входили в рацион патруля и стражи. Молодой организм взял свое, и на некоторое время Енот полностью вывалился из жизни, поглощая вкуснейшую стряпню. Усач хмыкнул, глядя на скорость работы его челюстей, и чмокнул губами. Пес подошел к нему, положил лобастую голову на колено. Человек нежно погладил брови пса, который громко заурчал от удовольствия.

— Я смотрю, парень, ты пришелся по душе моему красавцу, а? Редко я видел, чтобы Хан так миролюбиво выполнял задачу. Он же ни разу на тебя не рявкнул?

— Нет. — Енот отрицательно мотнул головой. — Это ваш пес?

— А они здесь все мои, все пятеро. — Усач самодовольно улыбнулся. — Как тебя зовут, я знаю. Меня можешь называть Волхвом, я местный кинолог.

— Кто? — Енот чуть не поперхнулся. — Фильмы крутите?

Кинотеатр в городе был даже не один, а целых два. Большой и помпезный «Нуар», где в основном собиралась приличная публика, и старый, давно не ремонтировавшийся «Огонек», находившийся в районе шахтеров. И там, и там были старые, изношенные аппараты, но тем не менее вполне успешно демонстрировали фильмы, которых, правда, был дефицит. Большая часть лент была пересмотрена жителями города по многу раз, некоторые были настолько фантастичны и непонятны, что их любили больше всего, и, соответственно, затирали пленки до дыр. И лишь изредка из метрополии привозили новые коробки с фильмами. Ну, как новые? Те же самые старые, только ни разу не показанные в городе. Кино Енот любил, с самого детства, несмотря на то что стоило удовольствие вполне себе дорого.

— Какое кино? — Усы Волхва поползли вверх. — Вот ты деревенщина, а? Тех, кто с собаками работают, называют кинологами. Понял, дурья твоя башка?

— Да уж понял, не дурак. — Енот уставился в опустевшую миску. Этот самый собачник ему сразу не понравился, и, как оказалось, совершенно правильно. Таких заносчивых типов среди чистильщиков ему еще не встречалось. Хотелось ляпнуть в отместку что-то обидное, но в голову пришло совсем глупое и ребячье. — А почему кинологи?

— Потому, что кончается на «у», — неожиданно вступился молчавший все это время Ферзь. — Он и сам не знает, парень. Слышь что, Волхв, ты бы не выпендривался, а? И вообще, если Мерлин тебе еще не успел сказать, то я скажу сейчас. Ты ночью с нами в город пойдешь. Подберешь собак по параметрам, что тебе ученые скажут. Ясно?

— Даст Кэп команду, так пойду. — Волхв зло зыркнул на него из-под кустистых бровей. — А ты мне, Ферзь, не указывай. Званием не вышел.

— Ну, как знаешь. Только потом не ной опять, что тебя не предупреждали и тебе время нужно, чтобы подготовиться. — Длинный чистильщик встал, собираясь уходить. — Ты, парень, сегодня тоже с нами. Не забудь поспать хотя бы немного, чтобы быть бодрым. Может, конечно, никого мы сегодня и не поймаем, но идти нужно. Мамачоля, дорогая, спасибо тебе, было очень вкусно. Как и всегда, впрочем.

И он пошел в сторону своей механической громадины. Теперь Енот видел, что Ферзь чуть прихрамывает, и на бедре, под плотной тканью защитного цвета брюк, у него наверняка плотная повязка. И еще было видно, что этот худой и кажущийся нескладным вояка устал за сегодняшнюю ночь, но вечером он снова выйдет на улицы его, Енота, родного города. А стало быть, ему-то точно нужно быть там.

Волхв тоже встал и ушел куда-то за палатки. Пес Хан проводил его преданным взглядом, а потом подошел к Еноту и положил свою громадную голову прямо на колени обалдевшего парня. Глянул грустными глазами из-под сложенных домиком бровей и вздохнул, совершенно по-человечески, протяжно и расстроенно.

— Ты глянь, что творится, а, Левый? — Оружейник, все это время молчавший и так и недорассказавший какую-то байку, восхищенно толкнул в бок близнеца. — Я валяюсь, что это с Ханом?

— Батюшки светы! — Повариха всплеснула пухлыми руками. — Вот это номер, а? Парень, да такого и не было никогда, чтоб Хан вот так вот к чужим-то…

— А что мне делать-то? — Енот совершенно растерялся.

— Брови, брови чеши. — Медовая, недовольная и сонная, плюхнулась рядом с ним на лавку, вывернув откуда-то из-за его спины. — Хан это очень любит.

— С добрым утром, — брякнул Енот, глядя на свою знакомую. Где-то внутри стало чуть теплее от одного вида этой заспанной девчонки.

— Угу… Куда как с добрым, — проворчала девушка. — Привет, Ган, привет, Левый, привет, Мамочка. Накормишь? Хотя… Я б лучше чаю просто попила, с печеньицем.

— Ты чего такая невыспавшаяся, а, подруга? — Ган улыбнулся.

— Выспишься тут. — Медовая продолжала ворчать, механически поглаживая по голове довольно жмурившегося пса. — Ну, давай уже, чеши ему брови, Енот, не тормози. Видишь, ждет щенок.

Куда там, щеночек!!! Парень осторожно положил пальцы на мягкую и теплую шерсть собаки, чья голова полностью закрывала колени. Карие глаза ожидающе уставились на него, и Еноту, несмотря на невольный страх, который он испытывал перед псом, пришлось делать то, что подсказала Хани. Через минуту страх прошел, а его место заняло восхищение и радость, возникшая после того, как мощная широкогрудая зверюга начала урчать, словно котенок. Оторваться от такого ему уже совершенно не хотелось.

У него никогда не было собаки. Когда был жив отец и доходы у семьи были вполне приличными, позволить себя завести четвероногого друга они не могли. Детворы было слишком много, а места в их домике слишком мало. Кошки — да, и не одна, но вот друзьям, у которых периодически появлялись мягкие, звонко лающие комочки, маленький Енот завидовал. Потом было не до собаки, не говоря уже про то, что случилось за последние полгода. И вот теперь, когда пальцы легко касались мягких и коротких волосков над бровями этого умного пса, Енот вдруг почувствовал себя маленьким и довольным. Как будто сбылось одно из детских мечтаний, и у него появилась своя собака, большая, сильная и добрая. Конечно, он не знал, что Хан самолично придушил десяток волков. Что громадный пес с куцым хвостом и обрезанными ушами за свою недолгую жизнь дрался и с людьми, и с тварями. А те, против кого он выходил, оскалив свои громадные клыки, потом чаще всего прощались либо с жизнью, либо с ее подобием. Нет, этого Енот и не мог знать, просто сейчас ему было очень хорошо оттого, что он сидел в компании радушно принявших его людей, а на его коленях лежала голова громадной собаки.

— Вот это да. — Медовая удивленно присвистнула, даже перестав пить свой чай, который, судя по запаху, Мамачоля делала с мятой и душицей. Такая же, как и у нее, кружка сейчас стояла перед Енотом, вместе с горкой насыпанных в чистую пластмассовую тарелку галет. — Ты посмотри, Енот, а ведь Хан тебя полюбил. Он даже мне не дает так чесать, во блин…

— А можно мне будет его с собой ночью взять? — неожиданно даже для самого себя брякнул парень.

— Ну, как сказать… — протянул Ган. Сидевший рядом с ним молчун Левый согласно кивнул. — Скорее всего, после того, что ты сказал, Волхв будет против. Он же у нас за собачника, как скажет, так и будет.

— Да ладно, тоже мне, Волхв. — Медовая оттопырила нижнюю губу. — Он вообще-то любит ходить с Ичей и Ермаком. А Хан чаще всего остается в лагере. Ты это, Енот, скажи Кэпу про то, что хочешь попробовать с Ханом пойти. Пес-то умный, команд на заданиях слушается, если Волхв прикажет. Думаю, что Капитан не будет против. Ты, кстати, давай лопай быстрее. Мне Инженер сказал, как поедим, так сразу к нам в кунг. Кэп там уже с самого с ранья.

— Угу, — пробормотал Енот. Ему жуть как не хотелось отрываться от своего занятия. А в глазах собаки было то, что ему так не хватало последние месяцы: доброта и любовь. Может быть, умный пес просто почувствовал, что этому, совсем молодому парню нужна его дружба? Спокойная, бессловесная и надежная?

Девушка лишь покачала головой. Торопливо допила свой чай и встала.

— Пошли, собаковод-чайник, нас ждут великие дела. А Хан никуда не денется, наверняка заляжет под кунгом и будет тебя ждать. Давай. Перекурим в курилке, чтобы не портить аппетит Айболиту, а то вон он идет уже. Пошли, Енот, пошли.

— Ты это, — обратился к стражнику Ган, — как все закончите, зайди ко мне. Я твой ствол немного доработал там, подшаманил и все такое. Надеюсь, что понравится. Не забудь, слышишь?

— Конечно, — Енот наконец-то оторвался от Хана, который, что-то по-собачьи ворча, тоже поднялся. — Спасибо, в любом случае обязательно зайду, как время появится. Мамачоля, большое спасибо.

— Да не за что, — она выглянула из-за занавески, где хлопотала, завидя неторопливо бредущих в их сторону медиков, — я тебя еще откормлю, а то ишь ты, какой худой. Это непорядок.

Ган захохотал, стукнув по столу кулаком. Следом за ним прыснула и Медовая, Левый лишь улыбнулся краешком рта. Енот непонимающе уставился на них, пытаясь понять причину смеха.

— Попал ты, парень. — Оружейник подмигнул девушке. — Теперь она за тебя возьмется, и придется тебе усиленно бегать…

— Почему?

— Потому, что иначе растолстеешь! — Медовая похлопала его по плечу. — Просто она у нас…

— Очень заботливая, — буркнул Левый.

— Да ну вас, обалдуев! — Повариха нахмурилась. — Не обращай на них внимания, Енот, болтают ерунду всякую. Да, обед в час, смотри не забудь. Сделаю котлеты, как вчера.

Курилка обнаружилась возле прохода, ведущего внутрь лагеря. В ней сидел зевающий Жук и еще кто-то из его друзей. Чернявый мрачный верзила, одетый в такой же, как и у товарища, замасленный комбинезон. Судя по всему, даже стоя лагерем, Капитан не давал им расслабляться, заставляя поддерживать технику в постоянной готовности. Если учитывать, как наплевательски относились к «ничейным» машинам в страже, Енот вполне понимал такую предусмотрительность. Механик представился Дроздом, быстро пожал руку и исчез, прихватив с собой явно недовольного Жука.

— Пошли смотреть «Жнеца». — Медовая прикурила свою первую за утро сигарету. — Скорее всего, что мерлиновский. У него что-то стучало, когда они вернулись. Кстати, Дрозд рулит на другом. У Мерлина механиком работает Дизель, ты с ним потом обязательно познакомься, хороший парень. Если водить не умеешь, то лучше не придумаешь, чем у него учиться.

— Хорошо, спасибо. — Енот присел рядом с ней. — А ты чего не выспалась-то?

Медовая затянулась, поглядела на становящееся все более голубым небо:

— Ночью ребята привезли тела. Пришлось заниматься с ними. Помогать Файри, Инженеру и Фросту. Они так вообще не ложились. А я еще успела часа полтора поспать.

— Чьи тела?

— Ну, этих, которые по ночам бродят. Где-то после полуночи, штук пять.

Енот сидел, осмысливая услышанное. Казалось бы, какая разница, что сейчас в лагере находятся тела тех тварей, которые, может быть, убили и его родных. Но все равно, что-то внутри него настойчиво просилось увидеть их, посмотреть на Тех, Кто приходил ночью. Ведь сейчас они были так близко. Пес, спокойно лежавший у его ног, заворчал и поднял на него свою умную морду. В карих глазах было беспокойство за нового друга, Хан как-то почувствовал состояние Енота.

— А мне можно будет на них посмотреть?

— Даже нужно. — Медовая поглядела на него с каким-то странным выражением. — Сейчас и увидишь.

— Хорошо. А…

— Что?

— На кого они похожи?

— Сам увидишь, ты чего? — Медовая затушила сигарету. — Пошли.

Люк, ведущий внутрь вотчины Инженера, с легким шипением отошел. Енот шагнул следом за Медовой, на пару секунд задержавшись. Он был чуть напряжен.

Большой металлический стол посреди помещения, освещенный несколькими яркими лампами. Он первым бросился в глаза, как ни странно. И лишь потом взгляд сфокусировался на чем-то длинном, серого цвета, лежавшем на нем. От «этого» отошел Фрост, с которым Енот так еще и не познакомился. В руках парень держал большой шприц с длинной толстой иглой. Внутри стеклянного цилиндра находилась жидкость бурого цвета. Чистильщик поршнем отправил ее в пробирку, которая немедленно исчезла в самозакрывающемся боксе, окутанном испарениями.

На откидном сиденье расположился мрачный Капитан, без своей неизменной сигары. Он был в чем-то белом, накинутом сверху повседневной одежды, с висевшей на груди маской и со смешными клеенчатыми чехлами на обуви. Инженер, посмотревший на двух вошедших поверх маски строгим взором, работал возле хитрого прибора, за которым они застали его и в прошлый раз. Файри видно не было.

— Подожди… — Медовая повернулась к стене, что-то нажала, и под панелью, оказавшейся с секретом, обнаружился шкаф с одеждой, как у работающих в помещении научников. — На-ка, друг, одевайся и прочее.

Енот поспешно накинул на себя длинный фартук с рукавами и завязками на спине, которые Медовая тут же затянула. Нацепил на лицо плотную марлевую повязку и надел чехлы, которые Хани обозвала «бахилами», поверх обуви. Девушка сделала то же самое и лишь после этого выдала ему тонкие прозрачные перчатки и разрешила пройти к столу. К тому времени Фрост уже вернулся назад и сейчас повернулся к нему:

— Помоги, пожалуйста. Нужно перевернуть обратно на спину.

Енот уставился на тело.

Тварь сейчас была положена на живот, из-за чего и потребовалась помощь стражника. Длинная и худая фигура, с четко выделяющимися позвонками, торчавшими из спины. Продольный разрез, идущий от окончания шеи и почти до крестца. Кожа, грубая, сероватая, покрытая какими-то бляшками, казалось туго натянутой. Никакого жира под ней, только мышцы, даже в смерти напряженные и вздувшиеся волнами. Какие-то странные отростки, редкой бахромой свисающие с выпуклого затылка, такие же, только чуть более толстые и редкие, сидели от шишковатого запястья и до вздувшегося сустава локтя. Кисти рук (лап?), лежавшие наружной стороной вверх, были широкие, сильные, с большими пятнами, похожими на мозоли. Пальцы длинные, застывшие в посмертной судороге, костистые и сильные, с длинными когтями. И входные отверстия от пуль, кучно находящиеся в районе лопаток и верхней части ребер, — много, не меньше семи-восьми.

— Ну, чего просто так смотреть? — Фрост недовольно зыркнул на Енота. — Бери за ноги, и переворачиваем.

— Беру, беру…

Лодыжки существа, широкие, твердые и холодные, было очень мерзко трогать. Но он пересилил этот позыв, взялся крепко и, на раз-два со стороны Фроста, приподнял и перевернул. Медленно поднял глаза, вцепившись ими в лицо (или морду?) существа.

Желудок дернулся, Енот вцепился пальцами в холодный и ребристый край стола. Медовая, возникнув рядом, обеспокоенно посмотрела на него и бросилась к одному из стеллажей, на котором стоял большой таз. Серые и холодные глаза Фроста, видимые из-за верхнего края маски, расширились.

— Этого еще здесь не хватало! Медовая, давай быстрее…

Но организм Енота справился, не опозорив его в глазах ученых. Он только чуть побледнел и залпом выхлестал воду из кружки, которую предусмотрительно протянул ему отвлекшийся от исследований Инженер. Спереди тело тоже не поражало красотой. Грудная клетка выпирала углом и была разворочена выходными отверстиями. Сверху на ней было много непонятных наростов, торчащих острых шипов. Его вскрывали и спереди, но уже успели для чего-то зашить. Длинный и грубый шов тянулся до вытянутой шеи. А вот лицо…

Вытянутые вперед лицевые кости, обтянутые бледно-серой кожей, под которой четко виднелись кровеносные сосуды. Плоский нос с вывороченными наружу ноздрями, узкие, почти черные губы, за которыми виднелись кончики длинных, частых и острых зубов. Большие глаза, в которых на первый взгляд белка не было вообще, сплошные расширенные зрачки.

И при всем при этом — странная и отдаленная схожесть с кем-то, кого Енот вроде бы знал. Только где и когда? И как это вдруг может быть, чтобы в странной, оплывшей морде существа увидеть что-то знакомое?

— Пришел в себя? — Фрост опустил маску. — Привыкай, дружинник.

— Вот такие вот и нападают на ваш город, уважаемый Енот. — Капитан подошел к ним. — Мерзко, да?

— Очень. — Енот покосился на тварь. — Такая дрянь…

— Именно. — Кэп приблизился к лежащему на столе телу, внимательно присмотрелся к его «лицу». — Опасная скотина. Но не настолько, чтобы полностью парализовать жизнь в совсем немаленьком городке. Как известно, у страха глаза велики. Ты первый из горожан, кто может полюбоваться на это существо. И пока — последний.

— Почему? — Енот немного недоуменно посмотрел на него.

— Показывать их вашей администрации? Зачем? Тем более что хранить их мы не собираемся, так как наш собственный холодильник не совсем для этого предназначен. Сейчас мы составим акт, в котором ты распишешься, засвидетельствовав факт того, что мы уничтожили то количество тварей, которое будет в нем указано. А потом сожжем, чтобы не распространять возможное заражение в непосредственной близости от вашего же города.

— Но я не могу… — Енот удивленно пробормотал это себе под нос. — Кто я такой? Вам нужен хотя бы сегодняшний командир на воротах.

— Они заняты, солдат. А ответственные лица из администрации, несмотря на наше предупреждение, появиться не соизволили. До сих пор. Тебе хочется карантина для жителей города? Как там, Инженер, из-за чего?

Иван Сергеевич отвлекся от разглядывания чего-то там в микроскоп:

— В связи с повышенной до критического уровня возможностью заражения территории человеческого поселения, входящего в состав майоратных земель Пяти городов, активным биологическим материалом некротического происхождения. Связано это с необратимыми реакциями, происходящими в останках агрессивных форм нежизни. Доступно объяснил? Статья тридцать седьмая-бис Положения о территориальной ответственности поселений альянса «Звезда». Неоспоримость данной статьи полностью подтверждается результатами экспресс-анализа, предоставленного группой вооруженного ассенизирования обжитых земель, нанятых субъектами управления поселения. В данном случае — с разрешения господина Бати, давшего официальную заявку на вызов нашего формирования. А что, уважаемый Енот, данное положение разве не входит в число обязательных документов, доводимых до личного состава военизированной городской стражи, в которой вы изволите служить?

Парень оторопело смотрел на него, пытаясь сообразить: что ему делать? Никто и никогда не зачитывал стражникам Положения, так что крыть было нечем. Но с какой стати было подозревать какую-то там подставу от тех, кто сегодня ночью был на улицах города, рисковал жизнями, наконец-то просто убил несколько тварей, до сих пор практически безнаказанно делавших то, что им хотелось?

— Да ладно, не напрягайся, — Кэп усмехнулся. Получилось это у него немного устало. — На самом деле ничего страшного в этом нет. А сообщать в Звезду про карантин мы в любом случае бы не стали. Нет никакого смысла. Если бы у вас здесь происходило что-то вроде вамп-лихорадки, то да. А так — все стандартно. Будем зачищать, скорее всего, начнем через несколько дней. До этого ты должен будешь помочь нам с некоторыми моментами, связанными с тем, что у вас здесь творится под землей. Поработаешь с девочками в архиве, хорошо?

— Хорошо. — Енот торопливо кивнул. — Я все понял.

— Ну и молодец. — Капитан повернулся к Инженеру. — Расскажи ему про то, что получилось узнать. Пусть потом расскажет своим, глядишь, не так сильно бояться будут.

Инженер понимающе кивнул:

— Подходите, молодой человек. Внимательно слушайте и запоминайте все. Когда пойдете в город, будьте любезны задержаться на воротах, рассказать все дежурной смене. А то наверняка сейчас уже ходят слухи про ночную бойню. И еще… В порядке исключения.

Енот подошел к нему. Пальцы Инженера быстро пробежались по клавиатуре выдвижной панели. Оттуда с тихим жужжанием поднялся небольшой темный прямоугольник, немедленно засветившийся зеленоватым светом.

— Смотрите, солдат, такого вы еще наверняка не видели. Это не кино, это записи, собранные с камер слежения, со студий новостей, которые снимали, не подозревая, что это последние репортажи нашего мира. А также то, что некогда было очень секретным, а для нас с вами стало обыденным и ежедневным. Это я делаю, чтобы вы могли понять, кто лежит вон на том столе и почему мы не так сильно беспокоимся по его поводу.

Монохромные кадры, сделанные неподвижной камерой, установленной, судя по всему, на углу большого здания. На переднем плане что-то вроде площади с невысоким металлическим памятником. Какой-то мужик сидит верхом на коне, вытянув вперед руку. Пара десятков автомобилей, выглядящих словно в кино: с большими стеклами, без наваренной брони и сеток на окнах, с незащищенной резиной покрышек. От площади, к виднеющейся вдалеке полоске реки, идет широкая аллея деревьев с пышными кронами. Скамейки, несколько женщин с колясками. Прямо под камерой неожиданно пробегают темные фигуры, двигающиеся большими прыжками, несущиеся в сторону аллейки. Звука нет, но видно, что матери кричат, некоторые подхватывают детей на руки и бегут… Темные фигуры не дают им сделать этого. Догонят, валят на землю, вытягивают головы к ним. Запись не прерывается, фиксируя каждый момент, помогает лишь то, что никто ей не управляет, не делает приближения и подробности не видны. И все равно пальцы Енота, вцепившиеся в холодную кромку стола, сжимаются до того, что костяшки белеют от напряжения.

— Одно из самых первых и зафиксированных моментов Прорыва, Енот. Последствия были ликвидированы не очень быстро и не очень надежно. Практики у наших предков тогда еще не было. Но скоро она у них появилась в большом объеме. Сейчас увидишь.

Новая запись… теперь уже цветная и со звуком, доносящимся из хрипящих, но все еще работающих динамиков, спрятанных в стене «крузера» и смотрящих внутрь сетчатыми прямоугольниками. Из них несется канонада выстрелов, взрывы и громкие, практически не прекращающиеся вопли. Перед камерой постоянно находится какой-то мужчина в яркой трехцветной крутке со странной эмблемой в виде цифры «один» на фоне раскоряченной двуглавой птицы. В руках у него палка с большим толстым набалдашником. Он извиняется перед зрителями за отсутствие нормального пси-сигнала, несет чушь со странным акцентом, очень тщательно выговаривая слова. За его спиной пробегают несколько человек в камуфляже, с ног до головы увешанные экипировкой. Один останавливается, подходит к ним, приказывает убираться на хрен. Мужчина в цветастой куртке согласно кивает, и в этот момент глаза военного устремляются поверх камеры, и он вскидывает странного вида винтовку.

Камера падает вперед, объектив задирается вверх, слышится дикий вопль того, кто ее держал, мелькают мохнатые силуэты, пальба, крики, крики, крики…

— А это все чуть позже, когда стало ясно, что проблема не единичная, что она возникает почти у всех государств того времени… Уничтожение целого города, большого города, после чего наконец-то появились векторные карты Прорыва, прорисовались четкие линии фронтира, и на какое-то время казалось, как я понимаю, что у них получится справиться. — Инженер грустно покачал головой, всем видом говоря о том, что тогда многие ошибались.

Было еще несколько записей, которые для Енота слились в одну сплошную полосу. Нарезка из каких-то помещений, напоминающих то, в котором они сейчас находились. Металлические столы с препарируемыми тварями, среди которых он видел и знакомых с детства волколаков с немертвыми, и каких-то совсем уж страшных и странных. Люди в белых халатах рассказывали другим, из которых половина была в форме, о том, что им стало известно. Было заметно, что большинство слушателей кивают, абсолютно не понимая и не воспринимая того, что им говорили. Ну как можно не понять, что червь-подземник способен уничтожить целую ферму за неполные сутки, если вовремя не распознать его появления и готовящихся подкопов? А эти, по ту сторону экрана, понимать этого или не хотели, или не могли.

Енот смотрел запись за записью, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. А ведь никто, включая Инженера, в какой-то момент прекратившего комментировать, не проявлял никакого интереса к тому, что ему включили. Капитан, снявший с себя все лабораторное облачение, давно ушел. Фрост, перестав потрошить серый труп, колдовал над тем, что из него вытащил. Медовая, которая с его помощью перевалила чудовище на каталку, увезла монстра в хозяйство Гана. Вернулась и присоединилась Файри, которая начала щелкать клавиатурой хитрого аппарата, выводившего на экран столбцы и графики. Парень продолжал смотреть до того самого момента, пока экран, моргнув, не потух. Потом сел на стоявший поблизости стул и попытался осмыслить увиденное.

Нет, конечно, он кое-что знал, как и любой в городе. Но чтобы вот так, настолько быстро, агрессивно и молниеносно уничтожить целый мир, в котором жили люди? Такое представить невозможно. А оказалось, что на самом деле все очень просто. Достаточно было не задуматься тем, кто должен был это сделать сразу, не принять несколько решений, кажущихся такими простыми, и все… От этого становилось так жутко и пусто на душе, что хотелось плюнуть на все и на какое-то время отключиться, чтобы не видеть и не слышать ничего вокруг. Енот взглянул своих новых коллег уже чуть по-другому, понимая, что они-то все это знали давно, наверняка даже больше…

— Поняли, солдат, сколько мы потеряли? — Инженер сел напротив. — Обидно?

— Очень. А что вы хотели рассказать про этих?

— А… Про серых-то? Ну, слушайте внимательно и запоминайте. Первое — убить их хоть и сложно, но очень даже возможно. У них, как и у любой нежити, совершенное иное устройство внутренних органов. Но при всем при этом ваши серые, по сути, не мертвецы, они другие, те, кто приходят из Прорывов. Вероятнее всего. У них есть такая же система кровоснабжения, как и у нас. Только вместо нашего сердца у них два абсолютно одинаковых органа. Судя по всему, дублирующий из них тот, что находится справа. Поэтому при кучном попадании в область грудной клетки смерть тварей стопроцентная. Головной мозг, кроме защиты очень развитого черепа, имеет также окружение из пластичных тканей, которое может останавливать пули небольшого и среднего калибров. Так что с ними обычные ружья могут и не помочь. Лучше всего автоматическое скорострельное оружие. Второе… — Он отхлебнул из поставленной перед ним Хани кружки дымящегося ароматного кофе. — Развитие мышечной и костной систем дает им возможность двигаться со скоростью, превосходящей человеческую. Поэтому допускать ближний бой очень опасно. У них очень быстрый метаболизм. Вместе с тем они существа, подобные нашим холоднокровным. Ведь зимой нападений было меньше, так? Сейчас, когда уже стало теплее, они активизировались. Животный белок является основной пищей и служит для скорейшего возобновления потраченной энергии. Другими словами — чем больше они охотятся, тем больше будет их появлений до наступления холодов. Замкнутый круг, поэтому всем в городе нужно быть начеку. Они связаны с некросферой, что дает им возможность вести регенерацию с огромной скоростью, за которую, опять же, нужно будет давать организму пищу. Сегодня ночью они обязательно появятся, это точно. И нам нужно будет…

Инженера прервал неожиданный рев, вырвавшийся из динамика над входным люком. Там же засветилась большая красная лампа-мигалка, отбрасывая блики на стены. Чуть позже из динамика станции, стоявшей в кабине «крузера», раздался треск и голос Тундры:

— Общий сбор, готовность к выходу пять минут. Повторяю, общий сбор через пять минут!

С лязгом открылась половина Гана, высунувшего голову в образовавшийся проем:

— Вооружаемся, коллеги, быстро!

Енот вскочил со стула, непонимающе закрутив головой. Что могло произойти такого, из-за чего в лагере чистильщиков объявили общий сбор?!

Глава седьмая

ТЕ, ЧТО ЖИВУТ В СТЕПИ, ПЕРВЫЙ БОИ, ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ

И настал день, и час, и время последнее, трубой возвещенное,

Повергнута была гордыня рода людского, мнящего бо Богу равен.

И унижены, и повергнуты цари земные и народы великие и малые.

Возвестил о часе своем Варлок, рекомый в Книге Судеб сыном Диавольским.

Лишь первые из Воинов, вставшие на пути Его, смогли и дерзнули…

За что поплатились жестоко, но память о них есмь в каждой из Новых земель…

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Большая часть отряда уже стояла на площадке посреди лагеря. Енот, которому Ган, обвешанный оружием и боеприпасами с ног до головы, всучил его оружие, сильно преобразившееся, и потрепанный комплект защиты со шлемом, издалека увидел команду Мерлина.

Сам командир группы, поблескивая на солнце кожей головы, небрежно стоял в начале линейки товарищей, грызя сухую травинку. Всего его семь подчиненных, полностью экипированных, недовольно ворчали, покуривая и проверяя снаряжение. Было видно, что парни нисколько не выспались после ночных приключений. Даже Мусорщик, который вчера ни на минуту не заткнулся в присутствии Енота, сейчас молчаливо курил, дав возможность поворчать своему напарнику. Ган, торопливо подойдя следом за своими соседями по «крузеру», поинтересовался у зевающего Варяга:

— Чего за хрень, брат, не в курсе?

— Неа… — Варяг зевнул еще сильнее, так, что Еноту послышался хруст челюсти. — Да щас Тундра придет и все доведет. Стопудово рванем куда-то, у нас Дизель уже таратайку завел.

— Ну да. — Оружейник почесал подбородок. — Чур, я с вами, если чего.

— Это уж как Мерлин скажет. Я не против. А че эт ты там притащил вон в том вьюке?

— Да прикольная хрень, Вар. Попробовать хочу. Помнишь, когда месяца три назад чистили подземный завод у Камня, нашли там что-то типа мастерской?

— Помню. — Варяг достал из кармана разгрузочного жилета, давно ставшего предметом зависти Енота, помятую пачку сигарет. — Это когда мы тебе притащили такой ржа-а-а-вый сейф с бумажками, что ли?

— Во-во. Я там чертежи одни нашел, вот и собрал тут штуковину. Ты прикинь — автоматический гранатомет с барабаном на четырнадцать выстрелов. Шаришь?

— Ну, ты крут, брат. О, глянь, командиры идут.

Енот оглянулся. Со стороны штабного механического монстра торопливо шли Тундра и Капитан вместе с Инженером.

— Отря-а-а-а-д, становись! — Мерлин, выплюнув травинку, гаркнул так громко, что молодой стражник немедленно вспомнил первые месяцы своей службы. К удивлению Енота, чистильщики, которые за прошедшие сутки ни разу не демонстрировали какой-то уставной строгости по отношению друг к другу, немедленно подтянулись и хотя не выстроились в шеренгу, но зато встали в тесный полукруг, повернувшись лицом к подошедшим.

Енот отметил новые лица, которых раньше ни разу не видел. Три девушки, одетые в странные лохматые балахоны, наверняка маскировочные. Лица с нанесенными гримом полосами, руки, баюкающие длинные винтовки, обтянутые защитными чехлами и с большими штуковинами, прицепленными сверху. Два кряжистых типа с рыжими волосами, похожие друг на друга как близнецы, дымившие толстыми сигарами, затянутые в защитные костюмы, усиленные на груди и плечах. У обоих за спиной висели металлические хреновины, сейчас скрытые под брезентом вьюков. Еще один незнакомый парняга, очень похожий, по хищному и спокойному взгляду, на ребят Мерлина, но одетый как лохмато-балахонистые девушки, экипированный легко и, в отличие от команды чистильщиков, не носящий даже подобия защиты. Все остальные были Еноту уже хотя бы шапочно знакомы.

— Равняйсь… Смирно. — Мерлин внимательно посмотрел на полукруг людей, повернулся к Капитану: — Построены, Кэп.

— Вольно, господа и дамы. — Командир отряда обвел их глазами. — Слушайте меня внимательно. Ситуация следующая: с фронтира передали, что они там проеб… Пардон, дамы, прошляпили банду из Степи. Банда средняя, голов около пятидесяти. Ушла она в сторону одной из больших ферм, принадлежащих Городу. Называется ферма… Тундра, как там она называется?

— «Бобровый хвост», Кэп. — Помощник отвлекся от проверки креплений наплечников.

— Короче, без разницы, хоть «Бобровый хвост», хоть «Выдрин хрен»… Айболит, и не подумаю извиняться, так как это почти цензурно, так что не открывай рот. В любом случае выдвигаться будете по переданным координатам. Прет банда туда, погранцы то ли и вправду прощелкали одним местом, то ли заняты чем серьезнее… Это пока непонятно. На фронтире очередная драчка, ребята. Местные собираются отправить туда грузовик своих вояк, но при этом просят помочь. Что, соответственно, нам и предстоит. Ясен пень, не бесплатно, плюс банда, судя по всему, из глубокой Степи. Понятно?

— Понятно, Кэп. — Мерлин чуть кашлянул. — Но нам же в город идти в ночь, и…

— Отставить, Мерлин. — Капитан покачал головой. — Мэр города все понимает и согласен на ночь выставить усиленную смену стражи, чтобы мы не отвлекались на нашу основную работу. Вот так вот. Гордиться надо оказанным доверием, а ты ворчишь мне тут. Что ты сказал?

— Ничего, молчу дурак, молчу.

— Вот молодец. Старшим идет Мерлин. Берете с собой еще девочек, расчет и трех ребят Виннету. Твой «Жнец» плюс броневик разведки. Из врачей с тобой едет Айболит. Все ясно?

— Так точно. Ган с нами просится, Кэп. Он там опять что-то придумал и хочет попробовать.

— Ну и пусть едет. Все, ребят, по машинам. Тундра, Мерлин, задержитесь.

Енот оглянулся на Медовую, терпеливо ожидающую его, чтобы отправиться назад. Девушка поймала его мечущийся взгляд, понимающе вздохнула и покачала головой. Как показалось Еноту — недовольно и осуждающе. Дескать, дурак ты, Енот, ищешь приключений на собственную задницу. Но червяк внутри грыз все сильнее, и не поддаться ему было невозможно. Он шагнул в сторону тихо разговаривающих командиров. Мерлин, единственный из троих стоявший к нему лицом, замолчал и недоуменно поднял бровь, кивнув в его сторону. Капитан и Тундра повернулись.

— Ты чего, парень? — Кэп вопросительно уставился на него уставшими колючими глазами.

— Я тоже хочу поехать. Тем более знаю, где это. Если по карте, так можно больше времени потратить, а я знаю дорогу, по которой срезать можно.

— А оно тебе надо, Енот? — Мерлин непонимающе потряс головой, видно не совсем его понимая. — Мы ж не на прогулку едем. Там стрелять придется, парень. А ты хоть раз это делал?

— Когда-то надо начинать. — Енот упрямо вздернул подбородок вверх. — Ведь в город ночью я с вами бы пошел так и так. Это пострашнее небось будет, чем банда степняков.

— Это еще неизвестно, — проворчал чистильщик. — Вообще он прав. А что, Капитан, давай возьму. Лишним его ствол не будет, да и поучиться надо. Поставлю вон к расчету, для первого раза вполне нормально будет.

— Да бери, — Капитан хмыкнул. Почему-то Еноту показалось, что довольно. — Согласен, лучше уж так обстреляется пацан. Давай, Енот, дуй вон к машинам, скажешь Варягу, что я одобрил.

Енот широко улыбнулся и повернул в сторону броневиков, выкатившихся за пределы лагеря. Краем глаза зацепился за невысокую фигурку, подошел к ней, почему-то ощущая себя виноватым.

— Напросился? — Медовая скорчила рожицу.

— Угу. — Он пожал плечами, не понимая, почему ему вдруг стало не по себе.

— Вот балбес, — девушка грустно улыбнулась, — будь аккуратнее, Енотище. Я к тебе уже успела привыкнуть. Возвращайся целым и не лезь зря никуда. Обещаешь?

— Обещаю.

— Вот и умница. Давай уже иди. Тебя никто ждать не будет.

Девушка повернулась и пошла в сторону своего «крузера», спокойно и расслабленно. Даже чересчур расслабленно. Енот пожал плечами и побежал к машинам, уже облепленным чистильщиками.

* * *

Широкие покрышки легко несли тяжелые бронированные громады по волнующемуся морю высокой травы. Стальные корпуса мягко покачивало на исправных амортизаторах, что было для Енота очень удивительно. Транспорт, что был в распоряжении городской стражи, находился в куда как более скверном состоянии, несмотря на имеющиеся мастерские. У чистильщиков же машины были хороши не только снаружи.

Парень сидел на броне большого «жнеца», принадлежавшего группе Мерлина, рядом с теми самыми двумя крепышами, которые и были расчетом. Это означало, что они отвечали за стрельбу штуковины, которую называли гранатометом. Что это такое, Енот не представлял даже отдаленно, так как единственные гранаты, с которыми он познакомился за время службы, были рубчатыми металлическими яйцами, начиненными порохом. Как и что могло их метать? Те железяки, что крепились у крепышей, Румпеля и Кувалды, были больше похожи на станок к пулемету и отбойный молоток на сжатом воздухе, с которым еще успел поработать отец Енота. Еще у них с собой было по два больших железных барабана. Иногда на ухабах в них что-то звякало, и тогда Мусорщик, сидевший рядом, начинал громко материться в адрес невозмутимо дымивших сигарами рыжих гранатометчиков. После третьей такой рулады, которую ершистый чистильщик произнес с особенным выражением, прямо у его носа оказался литой кулак Кувалды, с толстыми и короткими пальцами, поросшими жесткими волосами. Как ни странно, но тот заткнулся.

Молодой стражник, устав ломать голову, как они будут метать гранаты, отвлекся на мысли о том, что их ждет впереди. Первый ажиотаж, заставивший его напроситься на эту поездку, постепенно стихал, уступая место холодному посасыванию где-то внизу живота. Нет, мыслей о том, что поступил он глупо, не было и в помине. Скорее пришло трезвое осмысление своего порыва.

Банды, банды из Степи… Постоянно лезущие через фронтир. Их город находился очень близко к южным пустошам, лежащим у окончания Камня. Тем землям, по которым, как говорили старики, помнившие рассказы своих дедов, во время Полуночной войны шандарахнули чем-то таким, из-за чего нормальной жизни там не сохранилось.

Степь, покрытую стальной травой, населяли в основном кланы мутантов, остатки тех, кто выжил во время ужаса тех времен. Исковерканные подобия людей, ставшие из-за Прорывов совершеннейшими монстрами, жившими только набегами и грабежами. Дикие, страшные, забывшие многое из того, что еще сохранялось в городах, жадные и голодные. Енот помнил, что приезжавшие в город пограничники говорили, что их всех спасает только отсутствие у степняков нормального оружия. Если бы, как сказал уставший офицер с красными от недосыпа глазами, в Степи была бы хотя бы одна винтовка на троих, то тогда, наверное, все. И еще они постоянно грызлись между собой, что не давало им возможности объединиться в орду. Но если среди них нашелся бы кто-то, кто смог… Пограничник тогда замолчал, не договорив.

Несколько раз ему доводилось видеть живых степняков. Правда, жили они недолго и не особенно весело. Захваченные в плен и привезенные в город, где их открыто и жестоко казнили на городской площади. Некоторые из них внешне отличались от горожан совсем чуть-чуть, некоторые же напоминали людей лишь очень отдаленно. И вот сейчас у него появилась возможность не просто увидеть их во время рейда, а даже и повоевать.

— Не мандражируй, пацан. — Кувалда хлопнул его по плечу. — Ты с нами, значит, будешь целым.

— Да нормально…

— Ну да, слышь, Румпель, а?.. — Бородатый слегка хохотнул.

Чего? — Его товарищ — почти копия, за исключением большущего носа, повернул голову в их сторону.

— Да у нас тут вона, глянь, суперхиро сидит. — Кувалда затянулся сигаретой. — Не боюсь, грит, никого и ничего. Мож, нам его с Мерлином отправить, как думаешь?

— Не фига, молоток, кто нам чай делать будет и тушняк греть? — Румпель величаво пошевелил крыльями своего «клюва». — И в дозоре стоять?

Енот изумленно вытаращился на него, лишь пару секунд спустя поняв, что гранатометчик просто-напросто стебется над ним. Первым довольно заржал Кувалда, следом за ним грохнули Мусорщик и Толстый, и уж потом все, кто слышал разговор.

— Да не обижайся, пацан. — Румпель отдышался, расплываясь в неудержимой улыбке. — Но ты б себя со стороны видел…

— Точно, точно, — напарник носатого еще раз хлопнул Енота по плечу, — я аж подумал, что ты сейчас в драку полезешь.

Молодой стражник посмотрел на него, на остальных, довольно улыбающихся, и понял, что тут не место обиде. Даже наоборот, ведь тот самый мандраж, в котором стыдно было сознаться самому себе, незаметно отступил. Грубая и неуклюжая подколка, которую опытный чистильщик наверняка сделал осознанно, помогла.

— Енот, — Мерлин, высунувшийся из открытого люка, нашел его глазами, — во всем слушайся парней и держи подсумок открытым. Никуда не бежать и не соваться, понял?

— Понял.

— Едем мы правильно, не сбиваемся? А то на карте ты как-то больно путано начертил маршрут.

— Правильно едем. Таким ходом минут через пятнадцать будем у фермы.

— Понял. — И он нырнул обратно.

Енот откинулся на башню, поерзал по ней спиной. Вздохнул, поняв, что сидеть все-таки неудобно и даже немного холодно. Со стороны, когда единственный раз в город приезжал подобный агрегат пограничников, смотрелось намного серьезнее и куда как более героически. Серьезные и крутые мужики, обвешанные оружием и боеприпасами, хмуро зыркали по сторонами. Сидели на броне как влитые, всем своим видом наводя на мысль о безумной крутости.

Действительность оказалась не такой интересной и красивой. Если бы не старый бушлат, который ему передал выглянувший на минуту механик Дизель, то долго бы он не смог просидеть. Металл все-таки, твердый и холодный, под задницей, а не седушка кресла. Да что там кресло, Енот сейчас рад был бы и табуретке. Каким бы мягким ни был ход броневика, но трясло все же прилично, подкидывая на ухабах, ямах и кочках.

То, что чистильщики люди опытные, он понял сразу. Носили они их с собой либо хранили в собственном стальном доме на колесах — не так уж и важно. Просто в какой-то момент у каждого из них сзади появилось что-то типа округлой толстой пластины из губчатого пластика, крепящейся к поясу на ремнях. Они наверняка были мягкими, так как никто из экипажа не ерзал так, как Енот.

На очередной кочке машину подкинуло так, что у него щелкнули зубы, а Мусорщик отпустил громкую тираду в адрес, как он выразился, водителя кобылы. И если бы обещанное Дизелю сбылось хотя бы наполовину, ему точно пришлось бы несладко. И тут обе машины остановились — мягко, так, что Енот чуть не прозевал сам момент торможения.

— О, здрасьте. Приехали. — Мусорщик мягким кошачьим прыжком оказался внизу, в море колышущейся травы. Передние огни машин моргнули и выключились.

— Чего сидим? — лязгнув люком, Мерлин выбрался наружу. — Десантируемся вниз и ждем приказаний. Ферзь, Кот, в дозор вперед. Толстый, Мусорщик влево, Чунга, Волк вправо. Остальные на месте, не курить.

Отряд горохом посыпался вниз в разом нахлынувшую темноту. Енот спрыгнул, чуть было не упал, но удержался. Рядом приземлился, судя по звуку, кто-то из бородачей. Стражник аккуратно отошел в сторону, стараясь не споткнуться. Встал, чувствуя, как снова начинает быстрее колотиться сердце и где-то в середине живота становится все холоднее.

— Слышь, пацан, — рядом возник Кувалда. — А ты чего, без ночника что ли?

— Без чего?

— Ну, ни хрена себе. Тебе шлем выдали?

— Ну да. Вот он, я его к ремню прицепил пока, тяжелый…

— Вот ты балбес, а? Надевай, дубина, на голову и слухай, чего я тебе сейчас говорить буду. — Кувалда коротко гоготнул и сплюнул. — Нацепил?

— Ага. — Енот поправил шлем, который получил вместе с защитным комплектом. Штука была хоть и крутая, но очень тяжелая. В самом начале поездки он напялил его на голову, но потом снял. Сферической формы, с потертой, но мягкой тканью внутренней обшивки, шлем сидел свободно, мотался взад вперед и давил на шею. Он знал, что в бою его придется надеть, но как быть, если вдруг сползет на глаза? Ремень имелся, широкий, эластичный, с мягким подбородником, но свободный и болтающийся. Енот так и не набрался смелости попросить совета, а теперь в очередной раз ощущал себя полным дураком.

— Неудобно сидит? — Бородач, голос которого доносился из-за спущенного на лицо матового забрала, подошел совсем близко. «Как он может что-то видеть? — подумал Енот. — Ведь такая темень, а он еще и глаза закрыл?!»

— Болтается он…

— Руки подними. Чувствуешь сбоку выступы? Нажми на оба одновременно.

Коротко вжикнуло, и мягкий, удобный подбородник ткнулся Еноту в лицо. Шлем разом прижался к голове, садясь как влитой. Голос Кувалды стал намного глуше:

— Теперь скажи, внятно только, «звук»…

Он сказал… И мир сразу стал слышим, даже сильнее, чем обычно. В уши ворвались звуки, которые остаются где-то в стороне: треск остывающих двигателей, шелест травы, такой четкий и различимый, позвякивание карабина на амуниции, тихий разговор Мерлина и того парня в лохматом костюме, Виннету.

— О, прочувствовал никак? — бас Кувалды теперь был вокруг, обтекая Енота со всех сторон. — Теперь — «боевой режим». Сказал? Нормально, сейчас звук начнет фильтроваться.

— А как это?

— Да вот так, — сбоку возник Ган. — Это, брат, наследство от наших далеких предков. Цени возможность и используй. Подробно я тебе потом расскажу, сейчас Кувалда инструктаж проведет, и нормально. Видно плохо?

— Не то слово. — Еноту даже стало немного обидно от того, что так прекрасно слышно, но ни хрена практически не видно. Небо закрыли тучи, так что не было даже света от луны и звезд. А ведь здесь, в степи, в хорошую погоду видно и ночью.

— «Ночной режим», Енот, и все… — Бородач кивнул головой.

— Ночной режим.

Щелчок, и сверху на лицо опустилась широкая непрозрачная полоса. Через мгновение шлем озарился изнутри зеленоватым светом, а перед глазами Енота проступил четкий и ухмыляющийся Кувалда. Парень осмотрелся, привыкая к ночному видению.

Вот на кургане волнуются ветви одинокого карагача. Возле машин стоят Мерлин, Виннету и одна из девушек с винтовками. Румпель о чем-то шепчется с высунувшимся из люка мрачным громилой Дизелем. И все четко, как на ладони, в легкой зеленоватой дымке, которая ничуть не мешала.

«Ни хрена себе у них снаряжение…» — Еноту чуть не присвистнул от восторга. Но тут возле ушей что-то хрипнуло, и голос Мерлина коротко приказал собраться у головной машины. Пока Енот и остальные подходили поближе, рядом с Мерлином и лохматым Виннету соткался в воздухе полный двойник последнего. Момент, когда он появился из пустоты, молодой стражник проморгал.

— Отряд, слушаем внимательно. Парни из нашей разведки сейчас там, возле фермы. Банда на самом деле немаленькая, голов пятьдесят-шестьдесят. Техника отсутствует, зато в наличии имеется гужевой транспорт в виде клеток на колесах и фургонов, а также лошади и, самое поганое, их волкособаки. Вооружение у банды хорошее, около десяти-пятнадцати уродов с огнестрельным. Остальные как обычно — со всякой хренью, включая луки. На данный момент степняки расслабились настолько, что выставлено всего два дозора, с севера и юга. Их на себя берут девушки. Поняли, красавицы?

Красавицы согласно кивнули.

— Снимаем дозорных, затем обе машины должны встать у курганов, на которых эти дозорные сейчас находятся. Банда развлекается, жрет самогон — это нам на руку. Броневики поднимаются на курганы, разведка и наша восьмерка заходят с востока и запада. Девушки, после того как снимете уродов, займите позиции так, чтобы держать сектора отхода, которые мы не сможем контролировать. Румпель, Кувалда, возьмете Енота и засядете на юго-востоке, ориентир — небольшой холм, там сейчас как раз ребята Виннету. Откроете огонь вместе с броневиками, устроим паскудам артподготовку. Вопросы есть? Тогда по местам, ребята, и работаем.

Первыми в темноту ушли красавицы с винтовками и один из разведчиков. Чуть позже, разделившись на четверки, за ними двинулась группа Мерлина. Механики машин завели двигатели, сейчас тихо мурлыкавшие на холостых оборотах.

— Двинули, что ли, Кувалда? — Румпель повернулся к напарнику, потом к разведчику, дожидавшемуся их. — Веди нас, великий вождь краснокожих.

Тот хмыкнул, но ничего не сказал, и плавно двинулся вперед. Енот, предупрежденный, что двигаться нужно как можно тише, старался не отставать от напарников, припустивших с неожиданной прытью.

Бежали недолго, минут семь-восемь. Красноватый отсвет на низких тучах становился все заметнее. Четко выделялись верхушки двух высоких курганов впереди, тех, про которые говорил Мерлин. Енот, который был на ферме несколько раз, прекрасно помнил, что в седловине меж ними находились постройки «Бобрового хвоста». И просто фермой называть поселение язык не поворачивался. За высоким бревенчатым частоколом находились крепкие, добротные здания. Как степняки умудрились захватить ферму, где всегда находилось не менее двух десятков мужчин, да и женщины были далеко не из робких?

Ферма принадлежала семье Дроздов, которые не только выращивали для города скот, но также поставляли кожевенное сырье. Плюс на полях, что находились за южным курганом, родился стабильный урожай пшеницы, да еще и огороды и фруктовый сад… Жители «Бобрового хвоста», как собственники, так и батраки, всегда были при деньгах, хорошо одеты и обуты. И еще они выглядели сытыми, сильными и могущими дать сдачи. Но вот сейчас не смогли…

— Аккуратно, Енот. Девочки пока не доложились о том, что часовых убрали. А нюх со зрением у степняков и без оборудования будь здоров. — Динамик у уха забасил голосом Кувалды. — Стоим и ждем.

— Молодец, Кувалда, — хрипло скрежетнул Мерлин. — А теперь хватит трындеть, ждем команды. Для вас визуальная — три зеленых. Понял?

— Так точно, командир.

Они затаились невдалеке от кургана, спрятавшись за кустом, куда ткнул пальцем разведчик Виннету. Стражник спиной ощущал тоненькую струйку пота, скатившуюся вниз по хребту. Волей-неволей, но мандраж начал возвращаться, адреналин настойчиво рвался наружу, требуя действий.

Когда прямо перед глазами у него вдруг засветились три зеленых огонька, то сначала Енот ничего не понял. И лишь заметив, как метнулась вперед фигура в лохматом защитном костюме и, чуть отстав, колобками покатились к кургану рыжебородые, сообразил, что это и был сигнал к действию. Он бросился следом, сжимая в руках рубчатую рукоять автомата и цевье, казавшееся на ощупь непривычно шероховатым, но зато не скользящим во вспотевших ладонях. У него не было времени рассмотреть оружие после рук оружейника, но почему-то ствол казался значительнее легче по весу, стал ухватистым и более удобным. Осталось только проверить, как он ведет себя в бою… Его первом бою.

Курган вырастал впереди черным горбом. Хорошо, что бежать оказалось не так уж и далеко, с непривычки от массивной защиты было тяжело. Спустя меньше минуты бега Енот понял, что ему не хватает воздуха. Натурально — просто не хватает. А упакованные намного серьезнее, со всем своим железом коренастые бородачи даже и виду не показывали, хотя тот же Кувалда всю дорогу смолил сигару. А вот у него даже ноги начали заплетаться к тому моменту, когда они поднялись на верхушку кургана. И заметив, что лохматый силуэт Виннету неожиданно приник к земле, Енот тоже плюхнулся вниз, чуть было не споткнувшись о корягу. И какое-то время лежал, по-рыбьи открывая рот и проталкивая в легкие воздух.

— Слабак! — констатировал факт ехидный Кувалда. — Заниматься тобой и заниматься. А это, Енот, слышь чего?

— А?

— Тебе прикольно, что ли, рядом с трупаком валяться?

В груди что-то екнуло. Енот повернул голову влево, потом вправо и застыл. В зеленоватом свете прибора ночного видения прямо перед ним лежал степняк. Лежал, уставившись темными провалами глаз в его сторону. Застывший, разметавший руки, испускающий смешанный запах пота, крови, мочи и еще чего-то, болезненного и… чужого.

Он торопливо отодвинулся от него, автоматически поймав взглядом аккуратную дырку входного отверстия с левой стороны. Он сначала не заметил ее из-за нескольких косиц, в которые были заплетены жидкие волосы. С правой стороны головы их не было вообще, а кожа вздулась причудливыми наплывами. Крючковатый переломанный нос, нижняя оттопыренная губа, из-за которой торчат неровные длинные зубы, специально заостренные. Костлявые пальцы с одной лишней фалангой судорожно впивались в темное древко копья. Кожаная, с грубыми стежками на швах, одежда и стоптанные солдатские сапоги из тех, что выдавались первогодкам и в патруле, и на границе. И несколько высушенных человеческих пальцев, привязанных к матерчатому самодельному поясу со странной пряжкой.

— Отвратный урод. — Румпель сплюнул, чуть приподнявшись на локтях в высокой траве. — Второй вон там, подальше. Тоже красавец хоть куда. Кувалда, ты станок расчехлил?

— А то. — Бородач, стащивший со спины брезентовый вьюк, деловито крутил какой-то винт на странной трехногой конструкции. — Тело давай, тормоз.

— Сам ты тормоз, чухло ленивое. — Румпель быстро освободил ремни своего груза, извлекая то, что Енот принимал за отбойный молоток. — Ты глянь, что нам тут парни Виннету оставили, брат.

И протянул Кувалде чуть белеющий в темноте листок бумаги.

— От молодцы. — Его напарник довольно мотнул головой. — Пока лежали здесь, видно, сделали привязку. Ну, скорость, а? Времени-то прошло… Закрепил?

— Да. — Румпель, который в это время торопливо прикреплял свое диковинное оружие к треноге, потянулся к одному из барабанов, которые они таскали с собой. — Енот, ползи сюда.

— Ага. — Стражник торопливо двинулся к нему. — А где Виннету?

Ушел с парнями вниз, к ферме. Будет вместе с группой Мерлина отстреливать животных и гнать их на нас и на пулеметы в машинах. Смотри внимательно, вьюнош. Что ты видишь перед собой, акромя непонятной железяки, а?

— Ничего не вижу. Хрень какая-то, и все. Для чего?

— Для стрельбы гранатами. Вот в этой круглой штуке, которую вообще-то называют улиткой, лежат в ленте гранаты. А непонятная хрень называется автоматическим гранатометом, наше наследство, оставленное теми, кто уже давно ушел. Вот это его прицел, который я сейчас настраиваю по тем данным, что оставили парни из разведки. Стреляет так, что аж жмуриться от удовольствия хочется. Кладет гранатки аккурат в шахматном порядке… ты в шахматы-то играешь? Хех… Мы боги войны, парень, понял?

Енот кивнул, рассматривая агрегат, который стоял, задрав вверх толстый ствол. Смотрел и пытался понять этих двух весельчаков, которые сейчас, установив орудие, начали переругиваться, стараясь подколоть друг друга. Внизу, в долине, вспыхнула ферма, оттуда доносились вопли вперемешку с криками боли, и там вот-вот должна была начаться настоящая мясорубка, а эти…

Кувалда повернулся к нему, чуть наклонив вбок голову. И тут до Енота дошло, что все шуточки и прибауточки, которые он слышит, звучат напряженно. И только забрало шлема, опущенное на лицо бородача, не дает ему рассмотреть глаза, которые наверняка смотрят на него, Енота, очень внимательно и сосредоточенно. А сколько у них до этого было таких моментов — ему даже не захотелось спрашивать.

— Ты готов, парень? — голос Румпеля, спокойный и холодный, вернул его к действительности.

— Да, наверное, готов.

— Смотри, если что — ори громче.

— Что «если что»?

— Да мало ли…

Внизу коротко и отчетливо щелкнул первый выстрел…

* * *

— Не, ты посмотри, вот говнюки! — Румпель харкнул на землю. — Упорные-то какие!

Гранатомет снова дернулся, выпустив в воздух очередную гранату из почти опустевшей третьей улитки. Первые две расстреляли очень быстро, когда отсекаемые очередями из пулеметов броневиков степняки все-таки отошли туда, куда их гнала группа Мерлина.

Как успел понять Енот, там внизу первым делом было спасение выживших фермеров. Большой бинокль, работающий в таком же, как и у шлема, ночном режиме, переданный ему Румпелем, помогал это разглядеть.

Пленников степняки загнали в большие телеги-клетки, стоявшие в стороне от горевшей фермы. Грубо сколоченные из разносортных досок, стоявшие на деревянных высоких колесах, запряженные волами. Животными-мутантами, громадными, грудастыми, с разным количеством рогов, торчащих над низкими лбами. Таких Еноту уже доводилось видеть, и он понимал, что группе повезло: степняки устроили себе попойку, а не сразу ушли домой. Казавшиеся медлительными волы запросто могли за полдня утащить людей к самой границе не такой уж и далекой Великой степи, а там пиши пропало. Неожиданно в голову пришла страшная и неприятная мысль: а ведь кто-то их навел. Не могли они вот так запросто рвануть к одной из самых нужных городу ферм, не зная о том, что творится на границе. А значит, кто-то слил уродам информацию, что погранцы ничем не смогут помочь поселянам. И еще — этот кто-то либо не знал про чистильщиков, либо не предполагал, что они могут сорваться и рвануть на помощь гибнувшему «Бобровому хвосту». Нехитрая задачка, но разве кто-то в городе мог так поступить?!! Сдать фермеров степному отребью, которое давно перестало быть людьми? Енот даже помотал головой, стараясь отогнать эту нелепицу, — и замер, ощущая, как догадка, ударившая молнией, нехотя успокоилась, сворачиваясь в клубок и засыпая. Вот только надолго ли?

Потом ему стало не до того. Внизу выстрелы превратились в сплошную трескотню, темные тени степняков, сбитые сначала в плотную кучу, начали разбегаться, мельтеша на фоне кажущегося ослепительно-белым в зелени ночника пламени. И огнестрельного оружия у них оказалось не так уж и мало, судя по тому, что бывшее вначале очень быстрым и уверенным продвижение трех групп отряда постепенно начало увязать в обороне степняков.

Затянувшееся противостояние нарушили несколько слившихся в один громких хлопков-разрывов по самому краю бешено отстреливающихся мутантов. Они опрокинули наспех устроенные баррикады, за которыми те прятались, и заткнули самые активные огневые точки. Перелом, после которого уже начавшая разбегаться банда хлынула в ту сторону, куда ее и гнали ребята Мерлина и Виннету.

— Ни хрена себе, Румпель, что это было?! — Кувалда удивленно привстал, пытаясь понять то, что только что произошло. Енот непонимающе уставился на него.

— Вот наш гранатомет так же стреляет, пацан. — Румпель также удивленно, как и напарник, покачал головой. — Только это не мы…

— Ган брал с собой какую-то штуку, которую только что собрал. — Енот пожал плечами в ответ двум повернувшимся к нему бородатым физиономиям под забралами. — Ну, он Варягу показывал.

— Вот молодец он у нас, Ган-то. О, носатый! — Кувалда неожиданно подпрыгнул на месте. — Давай шмалять!

Второй бородач без слов дернул на себя торчащий из агрегата короткий трос и нажал куда-то посередине ручек. Гранатомет дернулся еще и еще. Енот навел бинокль вниз, внимательно ловя все, что там происходило.

Чистильщики действовали умело и ловко, сразу лишив степняков возможности причинить какой-либо вред людям в телегах. Те же, что оказались среди бандитов… Тут они ничем помочь не могли, но самое главное сделали: не пустили степняков к клеткам, сбили замки и выпустили пленников, сразу бросившихся в темноту, в спасительную черноту, скрывающую их от очухавшихся мутантов, вооруженных винтовками и автоматами. И только после этого начали отсекать банду в сектора пулеметов машин и под навесной обстрел гранатометчиков. Момент, когда степняки, казалось, были опрокинуты, мог оказаться решающим. Мог бы…

Уроды крепко встали у догорающего частокола, рассредоточились и залегли, не давая чистильщикам воспользоваться преимуществом крупного калибра. Потому сейчас в ход должна была пойти уже третья улитка с гранатами, которую Румпель, подчиняясь приказам Мерлина, ювелирно уложил в самое большое скопление мутантов. Те, что остались, начали дергаться. Пытались разбежаться. Осталось их, если навскидку, не более двадцати, но зато наиболее опытных и вооруженных не только железками. Во всяком случае, огрызались они в ответ на стрельбу часто и уверенно. И все-таки Енот кое-что упустил, и лишь когда прямо на них, шурша травой и хрипя разом вымотанными легкими, надвинулось это самое что-то, было уже поздно.

Пять, шесть или семь… это было непонятно. Несколько изломанных черных теней, ощетинившихся зазубренными копьями, сверкнувшими в пробившемся сквозь тучи лунном свете лезвиями самодельных тесаков, еще с чем-то острым и тяжелым, выскочили прямо на них. А они проворонили этот момент и теперь могли поплатиться, так как расстояние свело к минимуму наличие огнестрельного оружия. Одного Енот срубил-таки длинной очередью, но уже через миг ему пришлось ловить автоматом падающее сверху широкое зазубренное лезвие, насаженное на кривоватый шест. Удар сбил его с ног, и, падая, парень успел заметить, как Кувалда с утробным ревом саданул кулачищем в голову одному из нападавших, перехватил у него большой, страшного вида топор и ринулся вперед, к другу. Который, странно обмякнув, завалился на собственный, упавший набок, гранатомет.

А потом ему стало не до этого. Сильный удар, пришедший сверху, чуть не вбил шлем в голову. Енот откатился в сторону, смог содрать его и успеть парировать следующий удар. Автомат упал на землю, но пальцы каким-то чудом уже тащили наружу пистолет, в который в самом начале он, по совету Кувалды, загнал патрон. Темный и широкий силуэт с щеткой торчащих вверх волос с ревом метнулся к нему, когда сухо щелкнул первый выстрел. Степняк сразу упал, всплеснув руками и запрокинув назад голову. На лицо Еноту попало что-то горячее и липкое. Он успел выстрелить еще два раза, прямо в сутолоку, внутри которой ревел Кувалда. И вдруг что-то упало с неба, тяжелое, жуткое, острое, и в глазах вспыхнули звезды, а потом мир потух.

Звезды, большие и яркие, неслись перед глазами. Было очень больно, почему-то плохо видно и почти не страшно. Его несло на какой-то волне, мягко потряхивая и подбрасывая, и впереди была встреча с родными, и от этого на душе становилось тепло. Но почему, раз он умер, не проходила боль, даже наоборот? С каждой секундой она становилась все сильнее и сильнее. Левый глаз что-то закрывало, Енот хотел поднять руку, чтобы убрать эту гадость, которая мешала смотреть на звезды, но они превратились в бешеный хоровод, внутри взбурлило, сжало в спазме, и он успел только повернуться на бок, когда его вырвало обжигающей глотку желчью, которая заляпала темный металл борта броневика. А ее остатки полетели в густую траву, волнуемую степным ветром, сразу ударившим в лицо.

— Очнулся, слава яйцам. — Чей это такой знакомый и мерзкий, чуть картавящий голос? — Енот, ты как себя чувствуешь, голова сильно кружится?

Его аккуратно заставили перевернуться обратно, подложив под затылок что-то мягкое. Было уже не так темно, и он понял, что видит перед собой лицо Айболита, смотрящего на него очень внимательно, с тревогой в глазах.

— Я живой?

— Удивительно уместное и логичное заявление, молодой человек. — Врач хмыкнул, довольно осклабился и пропал из поля зрения. — Живой, как ни странно. Правда, не совсем целый, это да. С крещением, Енотище, с боевым, так сказать.

— А что у меня? — Парень попытался чуть приподняться на локтях… Не получилось.

— Сотрясение, что не удивительно при таком ударе тесаком по черепушке. Удивительно, мой друг, то, как она у тебя выдержала. Нет, ну скальп-то тебе чуть было не сняли. И я его еле успел приклеить на место. По приезде в город будем штопать, но организм у тебя молодой, так что заживет как на собаке. А вот с верхним краем своего, наверняка любимого, левого уха ты уже попрощался. Прости, брат, недосуг мне было его искать там, чтобы потом попытаться прилепить на положенное место. Хорошо хоть успели тебе кожу гемоклеем на место приладить. Но опасаюсь, что головные боли при перемене погоды тебе теперь угрожают до самой смерти, м-да… Такие удары даром не проходят.

— Да ладно, хрен с ним, с ухом. — Енот немного удивился собственному равнодушию, но, видно, сил ужасаться у организма уже не было. — Хотя оно мне было дорого. А как ребята, а?

— Плохо ребята, — голос врача изменился. — Румпель лежит внизу, ему воткнули в грудь с десяток сантиметров железа. Двоих парней Виннету как корова слизала языком. Ферзь вон лежит, отдыхает. С ним ковыряться долго придется, чуть, может, меньше, чем с Румпелем.

— А фермеры, и степняки?

— Что им будет, тем фермерам? Не знаю точно, но у них если и погибло человек десять, так они это могут и не заметить. Видел я, сколько у них там баб уже беременных ходило. Поплачут, это да, а потом новых нарожают. А вот парней наших, эх… Ладно, лежи уж, не трещи, тебе сейчас дергаться не стоит.

И Айболит, ссутулившись, отвернулся. А Енот, зацепившийся глазами за два длинных брезентовых свертка, лежавших чуть дальше, ничуть не удивился тому, что вскоре со стороны врача явственно потянуло так ненавидимым им табачным дымом.

Молодой стражник, успевший за три дня увидеть и сделать больше, чем за полгода до этого, лежал на мерно подрагивающей спине механического монстра, смотрел на степные звезды, такие красивые и яркие, и радовался тому, что видит их.

Глава восьмая

НЕМНОГО СЧАСТЬЯ, НАЧАЛЬСТВО И НЕОЖИДАННОСТИ

И было исчислено, предначертано и записано.

А числа те знали немногие и не говорили про них.

И в числах тех искали они имя Царя земли, что придет после Полуночи.

И поклонялись, и ждали, и готовили трапезу ему, живую и обильную.

Когда же встал один против них и сказал:

«Нет правды ни в вас, ни в царе Вашем», — то повергли они его и убили.

И тогда призвала семья его издалека тех, кто справился.

Но и тогда лишь немногие поняли, что Воины есть и стоят они твердо и нерушимо.

Ибо это и есть их судьба земная и предначертанье: защищать племя людское…

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Солнце настойчиво проникало через окно палатки, Щекотало лучами лицо, заставляло жмуриться. Енот даже поднял ладонь, закрываясь от него, тряхнул головой и окончательно пришел в себя. Сел, огляделся, увидел на соседней койке кого-то, превращенного бинтами в гусеничный кокон, и вспомнил все, что было совсем недавно.

В голове закружилось, перед глазами замельтешили широкие красные круги, и поневоле пришлось вернуться в горизонтальное положение. Последствия удара железной ковырялкой степняка-мутанта сбывались, точь-в-точь как и говорил Айболит. Стражник откинул голову на подушку, которая, к несчастью, не была приятно-прохладной, и решил дождаться, когда кто-нибудь зайдет.

Ждать пришлось недолго. Полог палатки отклонился в сторону, и внутри оказалась строгая и невозмутимая Лиса, несущая в руках металлическое корытце со шприцами и склянками, а также несколько свернутых в рулончики чистых бинтов.

— О, очнулся. С добрым утром, героический спаситель селян и хуторянок. — Девушка поставила корытце на тумбу, а бинты убрала в карман клеенчатого фартука. Потом извлекла из другого перчатки. — Лежать и не вставать. Голова кружится? Болит?

— Да. Может, есть чего-то, Лиса?

— Что именно у меня «есть»? Спирт, шоколад или новые онучи?

— Э?

— Прекрасно, мозговая деятельность явно не нарушена, мышление логичное, что радует. Поворотись-ка ко мне пятой точкой, красавец, сейчас сделаю маленькое чудо, и голова перестанет болеть. Ну, или смущаешься?

— Да ничего я не смущаюсь, — буркнул под нос Енот, поворачиваясь на бок и спуская кальсоны, так как из одежды на нем было только исподнее. В воздухе резко запахло чем-то холодным и острым, звякнуло, и чуть позже Енота попросили перевернуться назад и не услаждать ее взгляда оголенными мужскими прелестями.

— Тем более, Енот, для того, чтобы именно услаждать женский взор, то тебе явно нужно заняться физкультурой. — Лиса ехидно хмыкнула, сдула прядь, упавшую на глаза, и неожиданно подмигнула.

— А укол? — пробормотал парень.

— Да я уже сделала… А ты боялся. Эх, мужики, мужики, все вы одинаковые и боли боитесь.

— Ничего мы не боимся, просто…

— Не спорю, герой, не спорю. Так, займемся нашим следующим отважным спасителем. Ферзь, ты спишь, два метра безобразия?

Беспардонная медсестра перешла к кровати, где лежал кокон из бинтов, оказавшийся чистильщиком.

— Заснешь с тобой, зараза ты такая, — голос звучал глухо и устало, но ожидаемых Енотом отголосков жуткой боли не было. — Давай уже, меняй повязки, а то у меня все чешется под ними.

— Сейчас, сейчас. Так, Енот, приказ о невставании временно отменяю. Сотрясение — это не смертельно опасно, так что встал и на выход. Тем более что тебя там уже давно ждут.

— Кто? — Енот аккуратно сел, вновь почувствовав головокружение, только сейчас послабее.

— А ты выйди да посмотри. И не мешай мне, тем более что сейчас делать тебе здесь нечего. Еще насмотришься, конечно, но все-таки выйди.

И он послушался. Опустил ноги на доски пола, просунув их в кем-то поставленные кожаные тапки без задников, продел руки в рукава длинной стеганой хламиды и пошел к выходу, медленно и очень аккуратно. А на выходе его действительно ждали. Сначала в колени ткнулось громадной лобастой башкой мохнатое четвероногое чудище по имени Хан, а потом на плечи легли руки Медовой, неожиданно и крепко обнявшей оторопевшего парня.

— Живой, дурак ты глупецкий, живой. — Девушка отодвинулась, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Как же я за тебя переживала, балбес городской.

— И я тоже рад тебя видеть, Хани. — Он сглотнул, чувствуя, как в глубине души сминается та самая тоска, которая никак не проходила после гибели семьи. А сейчас, когда прямо напротив него были эти большие, влажные зеленые глаза, она стремительно бежала из него, крича и негодуя от собственного бессилия. И этому Енот был только рад. То, что они уйдут из его города, сейчас было неважным и казалось очень далеким.

Потом они сидели на грубо сколоченной лавке за палаткой. Лавка была из тех, что стояли на улицах города, невесть как оказавшаяся здесь, в лагере. Доски давно почернели от времени, были в нескольких местах украшены ожогами от самокруток и сигарет, изрезаны ножами. А на самом краю некто настойчивый три раза написал, что грудастая Голубка дает охрененно. Но даже эта гадость не смогла сейчас испортить того чувства, которое тихо зрело в груди молодого стражника, живущего у фронтира и недавно потерявшего всех, кого любил.

Рядом была почти незнакомая и совсем, казалось бы, чужая девушка, с дорогущим пистолетом в кобуре, видевшая и знавшая намного больше. На земле лежал, вывалив язык, громадный пес, сейчас абсолютно довольный тем, что его новый друг сидит рядом. И это было прекрасно.

И даже хмурый Волхв, вынырнувший из-за палатки, не посмел что-то им сказать…

— Э-э-э… — Тундра подошел к ним, громко топая и нарочито откашливаясь. — Привет, Енот. Есть одно дело, так что пошли, нужно твое присутствие.

— Куда? — Стражник недоуменно уставился на него.

— К Капитану. Просто тут твое командование пожаловало, в лице господина Грифа, и настойчиво требует тебя пред свои ясные очи. Так что, ребят, я извиняюсь, но следует идти.

— И чего этому придурку надо? — Медовая нахмурилась. — Он вчера, пока Енот в отключке валялся, уже приходил, я ж помню.

— А я знаю, Хани? — хмурое лицо Тундры стало еще более расстроенным. — Пошли, Енот, там разберемся.

— Хорошо, только я же не в форме… — Стражник озадаченно посмотрел на него. — А Гриф, он на этом повернутый…

— М-да? — Чистильщик критически осмотрел его с ног до головы. — Ну, ты ж типа раненый, так что, наверное, ничего страшного?

— Наверное. — Енот тихо привстал, захотел почесать в затылке, но пальцы наткнулись на плотно намотанный бинт. — Пошли.

* * *

Господин майор Гриф, прибывший в компании капрала Штыря, гордо восседал на раскладном стуле У машины Капитана. Сам Кэп, а также Инженер присутствовали тут же, сидя на лавке. Капрал стоял за спиной Грифа, хмуро глядя на медленно идущего Енота, и покачивался на каблуках. Господин майор также уставился на приближающегося подчиненного через монокль, строго и заранее осуждающе.

— Господин майор…

— М-а-а-а-лчать, мерзавец, — губы на холеном лице еле двинулись, выплюнув первую порцию ожидаемого Енотом негатива. — Почему не по форме, солдат? Несколько дней в этом бардаке и уже расслабился? Смирно встал, боец, молчишь и отвечаешь только тогда, когда я спрошу. Все ясно, бестолочь?

— Так точно, госп…

— Молодец, хоть что-то не успело вылететь из головы. Итак, уважаемый Капитан, я требую объяснить мне, по какой причине прикомандированный военнослужащий моего подразделения выполняет задачи, никак не подходящие под характеристики консультаций и помощи в вашем деле?

— Майор, — Кэп, невозмутимо дымящий неизменной сигарой, лениво покосился в его сторону, — не совсем понимаю обоснованность ваших претензий как в мою сторону, так и в сторону вашего подчиненного. Енот оказывал помощь в скорейшей доставке наших бойцов к ферме, которую мы согласились защитить по просьбе вашего же мэра. О чем вы, несомненно, знаете и на что у меня есть письменное подтверждение. И вообще, если отбросить условности в сторону, то какого хрена тебе нужно и зачем ты заставил парня, который должен лежать в лазарете, прийти сюда, а? Да еще и оскорбляешь его в нашем присутствии.

— Мои отношения с моими, слышите, Капитан, моими подчиненными вас не касаются. Помощь и консультации то же самое, надо полагать, что и участие в боевых столкновениях? Мало того, что за половину недели вашего нахождения в городе вы так ничего и не сделали, так еще и потери личного состава городской стражи заставляют усомниться в вашей компетенции. А сейчас передо мной стоит лишнее подтверждение того, что жизни горожан для вас не что иное, как песок меж пальцев. Не находите? И не следует приводить мне какое-либо очередное доказательство от нашего мэра. Город входит в альянс «Звезда», и вам стоит про это помнить.

— Что? — Капитан чуть приподнял вверх бровь. — Что ты хочешь этим сказать, майор?

— А то, господин Кэп, что сейчас вот этот самый боец, которого я забираю, расскажет мне все про ваш отряд и про то, как вы скрыли от нас результаты исследований. Либо, скорее всего, изначально составили отчеты таким образом, чтобы они полностью расходились с теми, что составили официальные и компетентные люди из администрации. Для каких целей, меня не интересует. Хотя подозреваю, чтобы прикрыть собственное бессилие и хоть как-то оправдаться перед руководством альянса, да еще и выбить при этом каких-никаких денег. Вы думаете, я не знаю, что случилось с поселком Медвежье и как вы там смогли выкрутиться?!

Лицо Капитана неожиданно застыло маской, старой маской, вырезанной из дерева, — и Енот вдруг понял, что Капитан на самом деле не так уж молод, как кажется. Инженер вздернул вверх бороду и начал вставать, наливаясь краской. Но его опередил Тундра, наклонившийся вперед так, чтобы его лицо оказалось прямо напротив лица Грифа:

— Слушай сюда, клоун разряженный, внимательно и не перебивая. Во-первых, не тебе судить нашу работу. Во-вторых, после того, как мы ее закончим здесь, ты выйдешь против меня. Потому что ты, скотина, только что оскорбил память моих друзей своим грязным помелом, на котором невооруженным взглядом можно увидеть гнойные «розочки». А это вдобавок означает, что моих друзей оскорбил сифилитик, что оскорбительно само по себе. А в-третьих, следуя известному вам Положению и его статье о статусе отрядов, подобных нашему, парень с вами никуда не пойдет. У меня нехватка бойцов, и он мне понравился. Если ты не понял, то, как офицер и заместитель командира отряда, я только что вызвал тебя на дуэль и заодно посоветовал тебе уносить свою нахальную задницу с глаз моих долой. Внятно объяснил?

Майор вытаращил на Тундру свои голубые зенки, несколько раз открыл и закрыл рот, напоминая донельзя тупую лупоглазую рыбу-глупыря, которую Енот мальчишкой удил на канале. Да что тут говорить, наверняка он сам со стороны выглядел не лучше, услышав то, что сказал Тундра.

— Вы что-то хотите добавить, господин Гриф? — Капитан, чье лицо постепенно теряло сходство с маской, поиграл желваками. — Вам нанесли оскорбление, при свидетелях и по всем правилам Положения в той части, что регулирует подобные отношения среди должностных лиц, офицеров и аристократии, а также мутантов высшего порядка, кои причисляются к трем предыдущим статусам. Нарушений ведь не было, Инженер?

— Никак нет, командир. — Бородач ласково и хитро прищурился за стеклами очков. — Вы что-то еще хотите от нас, господин майор?

Гриф дернул щекой, метнув в его сторону озлобленный взгляд, потом вскочил и быстрым шагом направился к выходу из лагеря. На какой-то момент он остановился, всем своим видом показывая, что хочет что-то сказать. Тундра неожиданно радостно и плотоядно ухмыльнулся, но майор так и не решился. Старший капрал Штырь хмуро посмотрел на его удаляющуюся спину, тихо сплюнул под ноги и двинулся за ним, чуть задержавшись и кивнув Еноту, оставляя его полностью обалдевшим среди тех, кто теперь должен был стать его новыми… А вот кем новыми, он так и не понял.

— Да ты что столбом-то застыл, парень? — Инженер строго покосился на него. — Ну-ка, мил друг, садись, тебе сейчас долго стоять не стоит. Давай, давай, присаживайся, разговор будет пусть и недолгим, но насыщенным.

Он сел на стул, который только что освободил Гриф. Сиденье из плотной ткани было еще теплым. Не зная, куда девать руки, положил на колени. Три пары глаз внимательно уставились на него: холодные Капитана, ехидные Инженера и уже отошедшие от неожиданной злобы Тундры. Он сидел перед ними, смешной и молодой пацан с самого края обжитых земель, одетый в больничный халат и с головой, обмотанной бинтами. Ничего пока не понимающий, не знающий, чего ожидать, и не видящий себя в их отряде. Капитан почесал щетину на подбородке, пожевал конец сигары, ухмыльнулся и начал:

— Не напрягайся раньше времени, парень. Ты не ослышался, и теперь ты можешь стать одним из нас. Именно можешь, потому что это еще нужно будет доказать. Естественно, что никто тебя не выкинет из отряда. Но ты сам должен будешь определить свое место в нем. Сейчас мы тебе объясним, по каким причинам приняли такое решение, расскажем, что думаем о твоем дальнейшем применении, и ты потом примешь решение. Понял?

— Да, Капитан, я все понял.

— Хорошо. Ну, официальную часть я закончил, так что пойду, мне есть чем заняться. Инженер, объясняй. А ты, боец, скорее выздоравливай. Через два дня нам потребуются усилия всего отряда. Все, я у себя, если что.

И пошел в сторону собственного дома на колесах. Инженер покачал головой и вздохнул:

— И так постоянно, неинтересно ему, видите ли. Ладно, молодой человек, продолжим. Вас, уважаемый Енот, решено зачислить в штат нашего отряда. Пока в качестве вспомогательного персонала, как стажера. В дальнейшем место определим более точно, после чего вам будет дана задача, направленная на улучшение имеющихся у вас способностей.

Енот недоверчиво посмотрел на него:

— Каких способностей?

Ну… — Инженер переглянулся с Тундрой. — Скажем так, у вас лучшие, чем у стандартного жителя альянса, показатели физические и психологические. Если бы вас, в прошлом, нашли наши рекрутеры, то наверняка они постарались бы уговорить ваших родителей отдать вас. В случае попадания к нам в раннем возрасте сейчас вы наверняка были бы в составе группы Мерлина. Теперь же слишком поздно, время упущено. Правда, как мне кажется, сильно расстраиваться по данному поводу не стоит.

Енот удивленно посмотрел на него:

— А что такого во мне, Инженер? Я что… Мутант? С чего вы это взяли, ведь…

— Вы определенно мутант, мой юный друг. Нет, нет, не надо белеть лицом и переживать. Мутации бывают разные, часть их полезна и контролируема. Вы же не боитесь нашей Файри, так? Скорее, наоборот, если обратить внимание на то, как вы покраснели. Просто в вашем случае мутация есть не что иное, как улучшение ваших реакций, выносливость и мускульная сила, отличающиеся от тех, что у обычных людей. На данный момент все это у вас латентно, так сказать, спит тихим и мирным сном. Задачей моей и моих людей будет — разбудить ваши способности без негативных последствий. Первоначальные исследования в полевых условиях мы уже провели, имея на руках те образцы, что взяли у вас во время медицинского осмотра у Айболита.

Парень сидел, слушая все, что говорит ему Инженер, одновременно понимая и усваивая, и находясь в странном оцепенении. Мысли, если уж честно, путались. В голове часто билось: мутант, мутант, мутант… Но как же так?! Ведь никогда и ничего с ним не происходило, что можно было бы отнести к странностям. Хотя… А детство? Да, он помнил, что переболел почти всеми болезнями, которые только могут быть у детей. Но и он, и его братья и сестры, которые родились позже, никогда не болели долго и так, чтобы старому и доброму доктору Склянке приходилось спасать их жизни. И косые взгляды нескольких соседских семей, в которых его же, Енота, товарищи по играм умирали от оспы, кори, дифтерии.

А ведь точно, как раз в его последний осмотр, перед тем, как Енот решил пойти служить и его прикрепляли к врачу, обслуживающему стражу, тот как-то странно смотрел на него. И ведь хотел старый добряк с морщинистым лицом и бородкой клинышком что-то сказать, но как раз в тот момент в обшарпанный маленький кабинет зашел Соленый. Понимал доктор, что-то понимал, только молчал, чтобы не спровоцировать вспышку недоверия и страха…

С одной стороны, вспоминались и все мутанты, которых он видел до прибытия отряда в город. Все, что было с ними связано, в основном страшное и негативное. Редкие исключения, вроде тех братьев, что Жили на карпятниках, не в счет. Плюс к этим воспоминаниям добавлялись новые, касающиеся серых ночных тварей и степняков, с которыми только что довелось воевать. Ведь если то, что говорит Инженер, правда — мало ли что может случиться с ним в один прекрасный день? Ладно, если на ладонях волосы вырастут, над этим даже посмеяться можно, а если что серьезнее? Если мутация вдруг проснется и… Он вспомнил рожу степняка, и по спине пробежала волна мурашек.

С другой стороны, Инженер прав. Ведь он сам видел, что может делать Файри, а по ней и не скажешь, будто она переживает хоть чуточку по этому поводу. Скорее, наоборот, чистильщица выглядела полностью довольной как собой, так и жизнью. И неясные высшие мутанты, про которых обмолвился Тундра, когда вызывал Грифа на дуэль, ведь он про них ничего не слышал. А они есть, раз уж про этих неизвестных существ прописано даже в Положении альянса «Звезда». Значит, они стоят на одном уровне с аристократами и офицерами подразделений, что явно не так уж и плохо.

Оба сидевших напротив него чистильщика, смотревших на Енота чуть насмешливо, но понимающе и покровительственно, кивали головами.

— Что? — Он пришел в себя, поняв, что на какое-то время выпал из окружающей обстановки.

— Да все нормально, не журись. — Тундра побарабанил пальцами по столу. — Мы тебя вполне понимаем. В отряде хватает ребят, которые вот так же когда-то сидели напротив нас и по-новому смотрели на мир. Ну что, хочешь быть с нами?

— А у меня есть выбор? — Енот поерзал на стуле.

— Выбор всегда есть. — Инженер вздохнул, и в его глазах что-то мелькнуло, что-то злое и давнее. — Только у вас, уважаемый Енот, выбор невелик. Либо вернуться в город, где майор Гриф наверняка попытается показать вам кузькину мать, либо с нами отправиться в один из Пяти городов, и там начать все заново в одиночку. Понятно, что ситуацию с Грифом создали мы, причем преднамеренно и взвесив все за и против, так что мы должны вам как минимум устроить судьбу. Просто нам нужны новые товарищи, поймите нас правильно, и вы нам действительно подходите. Да и, как мне кажется, вам понравилось у нас. И вы симпатичны всем нам. Именно поэтому сейчас мы и стараемся сделать так, чтобы вы нас поняли. Выбирать же вам в любом случае, Енот. Только не ошибитесь в выборе, очень прошу.

— Да уж, неожиданно так все… — Парень крутил большими пальцами сцепленных ладоней, постепенно приходя в себя от свалившегося на него и понимая, что решение он уже принял, причем сразу. — Я хочу у вас остаться, хоть и не понимаю, чем буду полезен. В отряде все что-то умеют, Ган вон оружейник, Фрост вам, Инженер, помогает. Про Мерлина и остальных вообще все сразу ясно, так же как и про ребят Виннету, и тех девушек. Даже Мамачоля повариха, да еще какая, а я… Не пойми что и с боку бантик. Что смогу делать у вас, даже не представляю.

— Слышь, Инженер… — Тундра покачал головой. — Рефлексировать начал, вон ведь чего.

— И не говори, — Инженер хмыкнул. — Не переживайте, боец. В отряде никто зря хлеб не ест. Тем более что выбирать правильное занятие начнем только после полных исследований, а до этого еще как морковкиного заговения, то есть не скоро. Сейчас возвращайся в лазарет, принимай все необходимые пилюльки Айболита, а потом ко мне. Ну а дальше разберемся. Опасаюсь, юноша, что вот этот офицер, что сидит сбоку, незамедлительно вами займется. Сразу же после того, как вы выйдете из моего кунга, возьмет вас в свои железные руки, всерьез и надолго.

— Не то слово. — Тундра посерьезнел. — Запомни, Енот, что здесь тебе не тут, и строем в столовую никто не ходит. А работать придется много и очень вдумчиво. Твоей физической подготовкой, которая меня не удовлетворяет, займемся сразу, как врач разрешит, так же как и огневой. Куратора выделим, и будет он тебя драть в хвост и в гриву. Ну, все, военный, иди. Вечером заполнишь необходимые бумаги у Капитана — и все, прости-прощай, родной городок. Так что у тебя даже есть время подумать. Все ясно?

— Полностью. — Енот встал. — Могу идти?

— Можешь.

* * *

Медовой возле палатки он уже не застал, в отличие от пса. Хан попытался влезть за ним в палатку и даже всунул в ее открытый клапан любопытную морду. Вроде бы все сделал бесшумно, как и положено животному, но вот сидевшая у кровати Ферзя медсестра Лиса незамедлительно уставилась на пса. Нахмурила брови, и понятливый зверь, расстроенно вздохнув, убрался назад.

— Вернулся? — Девушка улыбнулась ему. — Ну, чего тебя вызывали?

Енот сел на свою скрипнувшую сеткой койку. Машинально потеребил край подушки, бездумно смотря на застиранную, но чистую белую наволочку на ней.

— Я в отряде остаюсь. Меня хотел командир за что-то забрать назад, в город, но ему не дали. И Тундра его еще на дуэль вызвал.

— Ну, поздравляю, пацан, — глухо проскрипел из-под бинтов Ферзь. — Попал ты по самое не балуй. Будешь теперь, так же как и мы, месяцами не видеть цивли… Циви… Тьфу ты, как ее?

— Цивилизации, больной. И лежите уже, не вставайте. Поздравляю, Енот. — Лиса поправила постоянно выбивающуюся прядь. — Не слушай его, Ферзь у нас иногда любит поворчать. Особенно когда ему достается.

— А что с Румпелем, Лиса? — Енот, которому с утра было стыдно за то, что он не поинтересовался судьбой бородача, вопросительно уставился на нее.

— Лежит, — медсестра чуть пожала плечами, — его долго оперировали, Айболит даже еще и не проснулся, так устал. Выкарабкается, никуда теперь не денется.

— Но ведь ему чуть ли не в сердце…

Так, больной, — голос Лисы скрежетнул металлом. — Ну-ка, покажи мне, где у тебя сердце находится? Уверен, что прямо здесь? Вот видишь, как сразу засомневался, а то в сердце его… Рядом прошло, крови много потерял. В себя никак не придет, но жить будет, это мальчишки мои гарантировали. Правда, валяться придется очень долго.

— Ну и хорошо. — Енот облегченно вздохнул. — Ты мне что-то дашь из лекарств, а то меня ждет Инженер?

— Дам. Вот держи, выпей два драже прямо сейчас и два через три часа. Голова не болит?

— Нет, спасибо за укол. Помог сразу и до сих пор все нормально.

— Замечательно. Ухо-то все равно разболится, Да и голова к вечеру даст о себе знать. На вот, еще одну штуку, выпьешь если что. Не поможет, так придешь, укол поставлю. Терпеть не нужно, не маленькие дети, чтобы выпендриваться. Ночевать явишься сюда, осмотрю тебя перед сном и повязку поменяю, не забудь. Давай иди, раз надо, а я с больным вот посижу, а то он и удрать может к своим.

— Как удрать?! — Енот удивленно вытаращился на забинтованную голову Ферзя, сверкавшую хитрыми глазами в щелку между белыми полосами. — Он же раненый…

— Привыкать, что ль, пацан? — Чистильщик неожиданно весело подмигнул ему. — Да ты давай иди, иди. И это, назад если вдруг соберешься, так топай погромче и покашляй, прежде чем зайти. Да, милая?

— Кгхм… — поперхнулся Енот, схватил в охапку собственную одежду и обувь, которую кто-то положил на тумбочку, и, насколько мог быстро, вылетел из палатки. Сзади заливисто хохотала Лиса и, гулко покашливая, смеялся Ферзь. Сегодняшний день выдался серьезным на различного рода загадки и неожиданности. Как может вести себя так человек, которого вчера привезли в лагерь чуть ли не полумертвым?!!

Хан терпеливо лежал на прогревшейся траве. Увидев парня, он неторопливо встал, вильнул обрубком хвоста и подошел к нему.

— Ну и как тут себя вести, друг? — Енот погладил умницу пса по лобастой голове. — Пошли к Инженеру, что еще делать-то остается, раз болеть не дают.

Пес вывалил язык и, засопев, направился в сторону «крузера» ученых. Енот пошел следом за ним, начиная ощущать, что уже проголодался. Это было очень хорошо — значит, со здоровьем уже все в порядке. Но до обеда было еще не скоро, и потому пришлось на время забыть о собственном, недовольно урчащем, животе.

— О, вот и наш герой. — Файри, ковырявшаяся в чем-то не очень аппетитном на вид и одетая не в пример прошлому разу очень скромно (рабочая роба ученых и фартук), радостно помахала ему рукой, когда Фрост, открывший на стук, впустил стражника… нет, уже чистильщика, внутрь. — С боевым крещением, орел. Кувалда сказал, что ты был просто молодцом.

— Это точно. — Енот чуть замялся. — А где переодеться можно?

— Да ладно тебе, — женщина оглядела его с ног до головы, — так ты выглядишь более героическим и боевитым парнем, сразу видно, что только из лазарета. В самый раз охмурять юных и неопытных девушек. Да ладно тебе, шучу я.

— Вон там, у Гана. — Фрост, как обычно, нахмуренный и неразговорчивый, ткнул пальцем в сторону помещения оружейника. — Тебе все равно к нему сначала.

— Спасибо. — Енот пошел в сторону закрытого люка, прячущегося в стене, нажал на кнопку вызова.

— Енот!

Он оглянулся на парня в фартуке. Тот как раз опустил на лицо такую же хренотень, которую носила на лбу Медовая. Странное зрелище, как будто человеку имплантировали кусок механизма: на левом глазу был большой круг с несколькими стеклами разного размера и цвета. На правой стороне сейчас с жужжанием выдвинулся вперед небольшой окуляр. — Ты в механике, точных науках разбираешься? Или в химии, физике?

— Чего? — Енот непонимающе посмотрел на Фроста.

— Да ничего уже, ладно. Потом поговорим. — И он отвернулся, подойдя к той неприятной даже на вид штуке, в которой ковырялась Файри. Штуковина напоминала выпотрошенную курицу без головы, вот только у куриц крылья не бывают такой длины и не напоминают больше щупальца.

Сзади чуть зашипело, и круглая пластина дверного люка отошла в сторону, плотно прижимаясь к стене. Из проема выглянул Ган, взъерошенный, измазанный маслом, в рабочем комбинезоне и в красном платке с лиственным узором на голове.

— О, здорово, брат, заходи. — Он подвинулся, пропуская Енота. Люк зашипел, вставая на место. Оружейник прошел к своему металлическому верстаку, приглашающе кивнув гостю. Тот осмотрелся, надеясь увидеть Медовую, и немного расстроился, поняв, что ее нет. Зато можно было спокойно переодеться, не думая о том, что она увидит, какой он неказистый и насколько отличается от подтянутых чистильщиков. Ему и в голову не пришло, что на фоне ребят Мерлина тот же Ган смотрится не особо хорошо. Несмотря на худощавость, у оружейника было заметна четко намечающаяся «мозоль» на животе, а худые и жилистые руки не были облеплены узлами мышц.

Пока Енот переодевался, аккуратно положив одежду на край верстака, Ган суетился в одном из углов. Старательно насыпал в стеклянную емкость, подозрительно похожую на одну из больших колб Фроста, каких-то листьев. Залил ее водой из большого металлического бидона, стоявшего на не совсем чистом полу, кинул несколько кусков буроватого комкастого домашнего сахара. Достал с полки конструкцию из двух тонких металлических полосок, соединенных между собой и с болтающимся проводом, оканчивающимся вилкой. Воткнул ее в розетку и загрузил в емкость.

— Ты ел, Енот? — Ган повернулся к нему, доставая мятую сигарету без фильтра из-за уха.

— Неа, не успел. Сначала сидел у палатки… — Он вспомнил тонкую теплую Медовую, закинувшую руки ему на плечи, и вздохнул. Помотал головой, отгоняя воспоминание и надеясь, что скоро ее увидит. — Потом к начальству пошел и все, не успел.

— Ниче, брат, это мы сейчас поправим на раз. — Оружейник, насвистывая что-то под нос, залез на ту же полку, откуда взял непонятную конструкцию. Которая сейчас, медленно, но верно, каким-то макаром превращала воду в кипяток, исходя пузырьками. Достал оттуда завернутую в чистую тряпку буханку хлеба (Енот отметил про себя, что хлеб городской, пекли в пекарне у ворот), высокую металлическую банку и кусок домашней колбасы. Положил все это на верстак, вернулся к полке, мимоходом отключив шнур из розетки и накрыв емкость, парящую и булькающую, крышкой. Которая, на удивление гостя, оказалась круглым фильтром от противогаза, похожим на те, что входили в комплекты, выдаваемые рудничной страже. Вытащил с полки тесак абсолютно изуверского вида, длиной с половину руки Енота, с хищным клювом на конце, зазубренной спинкой и четкими линиями гравировки по всему лезвию.

— Сейчас чаем побалуемся. — Ган наломал хлеб крупными кусками, накромсал колбасу и смачно вбил нож в банку. Быстро прорезал крепкую жесть так, как будто это был картон. Вывалил на пластиковую тарелку из хозяйства Мамачоли тушенку (конскую, как верно определил Енот). Достал две светлые металлические кружки и еще сахару. — Ну, как-то так. Ты, братишка, прости, чем богаты, так тем и рады.

— Смеешься? — Парень проглотил слюну, невольно образовавшуюся во рту. — Самое то твое «чем богаты», когда есть хочется.

— Ну, так давай налетай. — Ган выпустил сизую струйку, прищурился, когда дым зацепил глаз. — И вот еще чего…

Откуда-то из глубин комбинезона возникла серебристая фляжка без чехла. Оружейник открутил крохотную крышку, и в две кружки полилась темная, пахнущая чем-то смолистым жидкость.

— Давай, брат, за упокой душ ребят и за то, что одним братом у нас стало больше. Не парься. Вернемся с задания, там по правилам за все и выпьем, это так, чтоб тебе чуток комфортнее было. Ну, вздрогнули.

Енот опрокинул в себя кружку. Глотку чуть обожгло, в нос ударило приятным ароматом, а в желудок прокатилась горячая струйка. Есть захотелось еще больше, и он, не долго думая, немедленно схватился за кусок конской колбасы, правильной, с нужным количеством жира, с прослойками темного и светлого мяса, с еле уловимым запахом черемши. Ган закусывать не стал, лишь чуть поморщился и затянулся глубже.

— Ты давай это, Енотище, кушай, короче. Сейчас я еще чаек сделаю. Эх, смотри, купчик да с дымком, по-цыгански. А?!! — Оружейник аккуратно, через большое металлическое ситечко разлил чай по кружкам. Енот присмотрелся: действительно, заварка была крепка. Если судить по цвету и запаху.

Ган сел напротив, добавив в чай сгущенного молока, вспоров своим жуть-тесаком откуда-то из-под верстака выуженную банку, явно привезенную из Пяти городов. Если тушенка была домашняя, просто закатанная вручную на машинке, то сгущенное молоко явно заводское, светлее домашнего, однородное, и даже на крышке были оттиснуты непонятные Еноту цифры. Оружейник от души добавил молока и ему, сам размешал большой ложкой из нержавейки, старой, стоящей наверняка очень дорого.

— Ты пока ешь, я тебе рассказывать начну, хорошо? — Он посмотрел на активно работающего челюстями Енота и удовлетворенно кивнул. — Тундра сказал, чтобы начали тебя знакомить с нашего склада и мастерской.

Ган расстегнул неизменную кобуру на боку. Только сейчас Енот обратил внимание, что у него, имеющего их сразу две, оружие было разное. С левого бока в кобуре как влитой сидел большой матовый револьвер. Из правой оружейник достал большой автоматический пистолет вороненой стали, с накладками красного цвета на рукояти, с гравировкой в виде змеи по ствольной коробке.

— Это ствол из нашего наследия, братишка. Второй сделан уже после Полночной войны. А вот этот я лично нашел на одной «консерве».

— Где?!

— На консервации. Военные склады наших далеких предков, Енот. Там в основном была техника, но и просто вооружения хватает повсюду. Мы нашли его на самом севере Камня, когда гоняли медведоморфов по тайге. Совсем небольшой, на два танковых полка, полигон. Танки… смешно сказать, без электроники, с открытыми баками под топливо сзади. Пушки какие-то маленькие, миллиметра на восемьдесят два от силы, ни активной брони, ничего. Оружие тоже старое, сразу видно, но оно нам кстати оказалось. А вот этот пистолет я нашел в здании там же. Комната на четыре койки, и четыре трупа, вернее, то, что осталось. Когда они там оказались, почему погибли, мы так и не поняли. Ясно было, что люди родились задолго до Полуночи, от них и не осталось практически ничего, в пыль превратились. А вот стволу повезло, хозяин его, видно, очень любил и берег. Чистил он его, что ли… Масленка рядом стояла. Ствол залит маслом и не проржавел ни капли. Да там вообще сухо было очень, ни грибка, ни плесени по стенам. Вот я его себе и взял. Хороший пистолет, как и все, что делали до Полуночи, надежный и точный. Стреляет и одиночными и очередями, патроны найти легко, магазин вместительный. Это я к чему, брат? Да вот к чему…

Оружейник достал из кармана еще одну сигарету, прикурил:

— Ты же сразу, наверное, обратил внимание и на наше вооружение, и на снарягу и оборудование, что у Инженера, что у Айболита. И на то, например, как я чай завариваю. Ничего странного. Все, что у нас есть, мы находили и постоянно ищем. Источники, которые нам дают возможность этим заниматься… своеобразные. Могу тебе сказать одно: увидел где-то в рейде хоть что-то странное, не вписывающееся в окружающее, сразу доложил командирам. Каждый раз после работы мы прочесываем те места, где живут твари. У них часто можно найти что-то, что пригодится нам.

Да, у нас есть Инженер, есть похожие на него люди в других отрядах. Их очень мало, и их постоянно хочет перетащить к себе Альянс или даже те, кто живут дальше. Почему? Потому, что они настоящие, понимаешь, брат, настоящие инженеры. Люди, которые могут оружие сделать из чего угодно, и не только. Но зачем, скажем, нашему Инженеру придумывать мне электрочайник, когда я и сам должен до него додуматься? Почему не додумался? Да лень потому что, брат Енот, лень-матушка. Все жду, что найду где-нибудь готовый, или Фрост раздобрится и сделает специально для меня. Я ведь ученик Инженера тоже, он меня всему научил, брат. Конечно, и сам-то не дурак, много чего могу, да и люблю с железками ковыряться, делать из них что-то новое. М-да…

Ган задумался и закурил еще одну. Тоскливо посмотрел на свою фляжку, но наливать больше не стал. Было видно, что легкое опьянение уже отпустило и сейчас он начнет говорить по делу. Так и произошло. Оружейник встал. Подошел к стене, набрал код на спрятанном замке, откатил в сторону фальшпанель, под которой скрывался целый арсенал. Ган взял несколько стволов в охапку, с лязгом положил на верстак, почесал свою рыжеватую бородку и продолжил:

— Сейчас в ходу много видов оружия, но у них есть несколько общих моментов, которые и делают те либо иные виды наиболее любимыми везде. Калибр в первую очередь, брат, калибр. Наиболее ходовые к ручному стрелковому вооружению: пять-сорок пять миллиметров, семь-шестьдесят два, полных девять и двенадцать и семь. Последних, правда, требуется не так много, идут они только к пулеметам и серьезным винтарям. Не, есть, конечно, и другие боеприпасы, особенно с южной стороны степи, где оружие в основном немного другое. К западу, насколько я знаю, и на Севере, в Портах, тоже в ходу много не наших стволов. Ну а у нас то, что смогли найти, сберечь, начать производить снова. Тут ведь как, брат, все идет-то? Да пусть у тебя полный грузовик такого железа будет, но что ты без патронов сделаешь с ним? Вот-вот, сам понимаешь, почему Пять городов, или Звезда, вошли в такую силу-то? Потому что сразу после Полуночи губернатор, которых наместник и престолоблюститель в каждый большой район назначал, поступил правильно. Видно грамотный был мужик, святоекатериновцы ему даже памятник поставили, не такой, конечно, как до Войны были, но все равно. А что там, что в Парме, заводов много было, тех, что для войны производили разные штуки. Да склады повсюду, те же «консервы». Вот он, и такие же четверо, из Пармы, Челябы, Салавата и Кыштымска, сумели вовремя все в свои руки взять. И заводы по производству пороха и патронов тоже. Конечно, мощности упали, но смогли же! До сих пор на них держатся и организоваться смогли так, что все к ним с поклоном идут. И даже умудряются с Итилем воевать, а это, брат, скажу тебе, серьезно. Учитывая то, что мы нужны Альянсу при заключении каждого контракта, и по его завершению отряды получают премию от руководства того города, на чьей территории мы работаем. Часть премии выплачивается натурой: патроны, запасные части к машинами, оружие, медикаменты. Но большая часть закупается нами самими за счет вознаграждения от тех, кого защищаем. Ну и то, про что говорил уже, брат. Постоянный поиск…

Ну, теперь начнем изучать матчасть.

Глава девятая

УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ И ЕЩЕ РАЗ УЧИТЬСЯ

Бо уязвляли солдаты Мрака людей нещадно и раны им наносили:

И градом стальным, и огнем, и мором, и железом острым.

Но превозмогают силу Их Воины, ломая силу силой, а злобу Их яростью своей.

Сильны они также, и в руках своих несут смерть армии Мрака.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

— Итак, Енотище, времени у нас сейчас мало, так что просто пробежимся по верхам и постараемся понять основные моменты, которые нужно знать. Потом я тебя заставлю учить все характеристики, типы боеприпасов, возможность починки оружия в полевых условиях и правила ухода за ним.

Твой пистолет мы оставляем тебе, разве что я немного его подрихтую. Хороший ствол, надежный. Переделка еще до полуночного оружия, но делал парень с руками и головой, а я его сделаю еще лучше. Боек уже сменил, займусь скобой и привешу одну полезную штуку. Вот тут есть крепления для фонаря, а мы сюда прибабахаем прицел, брат. Когда будешь ходить в шлеме, то точка от него автоматически будет ложиться на общую сетку прицела. Хотя это не освобождает от постоянных стрельб, так как хитрая старая электроника это хорошо, но стрелять нужно уметь и без нее, а то можно попасться. Полагаешься только на тепловизоры и целеуказатели, а тут бабах, и сдохло все. Чего делать? Правильно, учиться стрелять без всего этого.

Вот смотри, кобура, с которой ты не должен расставаться. Право на ношение автоматического оружия есть у каждого члена отряда, согласно Положению Альянса «Звезда» и нашего особого статуса, так что никто и нигде тебя не задержит. Кобура сделана из кожи, материал долговечный и хороший, ремни под нее можно пускать как кожаные, так и синтетические. Чего? Искусственные, брат, вот какие. Их у нас в достатке, нашли в свое время и с собой таскаем. Значит, цепляем вот этот ремень на пояс, опускаем вниз по бедру, так, чтобы рука без проблем доставала до кнопки ограничителя. Нормально, нет? Теперь подгоним остальные ремни. Вот этот широкий вокруг бедра, плотно, но так, чтобы сосуды не пережимал. Понял принцип? Теперь окончательно фиксируем и получаем очень удобную для конструкцию. Кобуру я тебе сам подбирал, чуешь, как пистолет хорошо лежит? А теперь попробуй его выхватить… Ага, вот так. Видишь, как удобно?

Да, карманы под обоймы, на, кстати, получи еще два дополнительных, набей и на место их. Одну постоянно держи в пистолете, но не досылай без надобности, оружие штука такая… Всегда может выстрелить.

Так, идем дальше и переходим к ручному стрелковому. Вот, возьми ту длинную волыну. Это, брат, самозарядный карабин, конструкция, которую мы нашли на Итиле, в подземном городе. Сейчас он полностью перелопачен, исходя из того, что у нас тогда имелось и что нужно было сделать. Калибр семь шестьдесят два миллиметра, начальная скорость пули… Э-э-э, извини брат, это тебе пока рано. Короче, серьезная штука, в чем-то иногда лучше автоматов. Видишь, мы поставили пистолетную рукоять, сделали складной приклад и увеличили емкость магазина до двадцати патронов. Еще увеличили длину ствола, чтобы скорость пули сделать выше. Пришлось вдобавок изготовить и пламегаситель, соответственно, вес увеличился. Потому и облегчили за счет ложа, цевья и рукояти, да так и удобнее. Карабин применяют на открытых пространствах, когда автомат не дает той точности попадания, что нужна. Боеприпасы используются двух видов: обычные и с серебром в пулях. Первые против обычных немертвых, которых всегда много на местах Прорывов. Медленные и тупые твари, брат, но зато живучие. Карабин как нельзя лучше подходит для того, чтобы снимать их на расстоянии. Вторые для немертвых разрядом выше, м-да… Ну и для волколаков, конечно, для того серебро и нужно. Почему? Это к Фросту, он тебе разъяснит про всякие там катализаторы и реакции в организме, ага. Между собой называем его просто: «зубило». Потому что бьет громко, редко и точно.

Идем дальше, Енотище. Вот это две самых любимых пукалки ребят Мерлина: автоматы дальнего и ближнего боя.

Первый — это прямой наследник очень хорошего автомата из нашего прошлого непосредственно перед Полуночью, одна из его бесконечных модификаций. Калибр семь шестьдесят два, металл и композитные материалы. До сих пор делают на заводе где-то к востоку от бывшей Столицы, там станки и материалы сохранились в большом количестве. А сам завод к рукам быстро прибрали местные. Молодцы ребята, Енот, сразу поняли, что к чему и как себя вести. Их территория сейчас защищается со всех сторон тамошними крутыми перцами, они понимают, что завод этот необходим. Понятно, что за него и войны были, но как-то не вышло. Местные создали гильдию Оружейников, к которой присоединились ребята с Пармы, и теперь караванами гонят им туда порох, ну а те свою продукцию. Вот потому мы зависим от Альянса, это нигде не купишь, а нам выдают. М-да… Магазины на сорок пять патронов, подствольные гранатометы, а вот тут, сверху, целый блок электроники, которая позволяет настроить его под систему боевых шлемов.

Второй — наша разработка, «трещотка». Делали, ясен пень, не на коленке и не здесь. Инженер принимал участие в разработке. Нашли подземный бункер, в нем небольшой склад-консерву и документацию, прикинь? Там и взяли этого вот красавца. Ложе полностью заменили на полимер, так как со всеми доводками тяжелым получился, но не стали делать схему с ручкой, как у карабина. Неудобно выходило, ствол перевешивал, если приклад сложить. Калибр девять миллиметров, патроны в дисках по восемьдесят штук, ствол, видишь, с кожухом. Потому что скорострельность, охлаждается долго, ведь «трещотка» выстреливает пули так быстро, что только успевай диски вставлять. Зато для закрытых помещений, брат, лучше не придумаешь. Размазывает тварей на раз-два и не дает возможности регенерировать с той быстротой, на которую они способны.

Это основное оружие, которое мы используем в повседневной работе. Иногда приходится ломать голову и быстро думать, что нужно против тех или иных мутантов, некроидов и Чужих. Это история отдельная. Всяко нам приходилось с Инженером мастерить, только бы уничтожить поганцев.

Вон видишь, на креплениях за стеллажом висит шестиствольный пулемет? Натурой получили за работу с пасечников у Симбирска. Откуда они его взяли — ума не приложу, не иначе как мародерствовали где-то в Туркестане, там такие иногда попадались. Как только голову не ломали над тем, что с ней делать. Сначала-то сдуру обрадовались: во какая штука хорошая, сейчас к делу приспособим, да так и не вышло. На броневик разве что установим в результате, и то не понятно, как это сделать. Патронов жрет много, запитывается от аккумулятора, отдача такая, что о-е-е-й. Думали сделать экзоскелет на Толстого, чтобы он его таскал, но запчастей не найти. А обидно, штука-то хорошая…

Такие вот дела, если коротко, брат. Круты-то мы, канешна, круты, но зависим от многого, и это плохо. Но один черт, никуда нам от этого не деться, а работу делать нужно, сам понимаешь. Вообще мне на Базе нравится, там и мастерские хорошие, и всегда есть кому помочь. База? О, Енот, База — это наш дом. Увидишь, конечно, куда ж ты денешься. Она у нас недавно, лет пять от силы, как там оказались. Что? А это ты у Тундры спроси, я не в курсе. Меня подобрали десять лет назад, совсем пацаном, в рейде за Камень. С тех пор в отряде. Ну, хватит на пока, давай, брат, дуй в соседний отсек…

* * *

— А, уважаемый Енот, у Гана были? Прекрасно, значит, вводный оружейный курс вам прочли. Нуте-с, присаживайтесь, продолжим у меня. Итак, о чем нам с вами поговорить? Давайте-ка о тех, с кем мы призваны бороться. Это вам нужно знать. А также что и как при столкновении делать. Меня, как руководителя научно-технического и медицинского блоков отряда, это весьма волнует. Так как и штопать ваши дырки, и заниматься всей убийственной машинерией моим людям, и мне в частности.

Практике создания отрядов, подобных нашему, лет не так уж и много. Всего около пятидесяти. Первые зарегистрированные в документах альянсов, федераций, вольных городов и земель упоминания о чистильщиках относятся к предпоследнему десятилетию прошлого века. То есть ко времени, когда после Полуночи прошли первые десять самых плохих и страшных годов. Упоминания о прецедентах организованной борьбы с творениями Прорывов — существами некросферы и генноизмененными и мутировавшими солдатами прошлых лет — есть, несомненно, и раньше. Только в основном они носят отрывочный характер, без какой-либо упорядоченности. Как правило, это отряды самообороны и наемные отряды военных, которых тогда было в достатке.

Результаты у них были не самыми лучшими. Метод проб и ошибок выходил остаткам человечества очень дорогим. И по используемым материалам, и по самому важному и главному на тот момент — генофонду. Здоровые и сильные мужчины гибли в боях, их шансы были невелики. Ведь если целые государства не смогли до конца решить проблему Прорыва и открывшейся некросферы до Полуночи, что говорить о разобщенных остатках человечества с мизерным тогда потенциалом. Как мы прекрасно знаем, полной катастрофы не произошло, равно как и длительной ядерной зимы. Что такое ядерная зима? Хм… Вам этого пока знать не нужно, потом как-нибудь, хотя похвально то, что вы, Енот, интересуетесь.

Так вот, мы, то есть люди, смогли выкрутиться. Как обычно, впрочем. Очередной катаклизм нас проредил, но не уничтожил, хотя лицо нашей с вами планеты изменилось до неузнаваемости.

Три основные проблемы, которые возникли перед нашими предками, — это территории Прорывов, мутации и некросфера. Если опыт борьбы с первым уже был, равно как и линия Фронтира смогла выдержать испытание войной, то со вторым обстоятельством бороться было намного сложнее. Прорывы не хаотичны, они упорядочены. Давно известны их векторы и основные точки оставшихся Проколов. Ведь вся Полуночная война была не чем иным, как попыткой уничтожения их с применением тогдашнего оружия. Кое-где получилось, кое-где нет. А если учитывать то, что большая часть ударов наносилась по территории нашего и некоторых сопредельных государств, на которых находились места Прорывов…

Нам досталось намного сильнее других, хотя те, кто жил здесь до нас, в долгу не остались. Длительное время Проколы молчали и никто из них не появлялся. Было ли это запланированным результатом либо дело в другом — неизвестно. Но те из руководителей, которые пожалели средств на восстановление Фронтира у себя, наверняка раскаялись. Теперь это участки земли, которые называются Гиблыми либо Территорией тьмы.

Некросфера? Тут вопрос сложнее, уважаемый мой Енот. Дело в том, что механизма ее происхождения До конца так и не выяснили, либо данные были утеряны. А может, хранятся у какого-то князька в сейфе, абсолютно ему ненужные, но охраняемые по принципу чахнущего Кощея. Кто такой Кощей? Енот, не забудьте напомнить мне, чтобы я дал вам из своей библиотеки книгу Пушкина, вы читать-то умеете? Вот и хорошо, продолжим.

Некроидные формы нежизни в некоторых случаях намного опаснее как существ Прорыва, так и мутировавших животных форм. Наше счастье, что их не так много и они не радуют своим разнообразием. Как правило, все сводится к восставшим не-мертвым формам, основными инстинктами которых являются агрессия и голод. Очень редко они организованы в какие-то подобия стай, что для нас, по сути, даже лучше. Я имею в виду отряды чистильщиков: каждая группа некроидов, по каким-либо причинам сбившихся вместе, ускоряет нашу работу в районе ассенизации. У них, в отличие от существ Прорыва и мутантов, очень низкий уровень интеллекта, что еще больше упрощает нашу задачу. Но скидывать их со счетов, особенно в вашем случае, было бы самонадеянно и глупо.

Да, чуть было не забыл, мутанты. Это, уважаемый Енот, вопрос отдельный и широкий. Большая часть мутировавших форм жизни единичны, слабы и неспособны к воспроизведению. Это, как правило, жертвы радиационного фона и воздействия токсинов вкупе с агрессивными формами геновирусов и прочих микрокультур, вторгающихся из зон Прорыва. Тем не менее, и среди них достаточно экземпляров, которых мы призваны уничтожать, из-за их опасности для людей. Но, как обычно, мы придумываем законы, а природа их нарушает. Несколько примеров, чтобы далеко не ходить: волколаки, медведоморфанты, степняки… И вы, к слову, Енот. Вы же помните, что и сами являетесь мутантом, ваша регенеративная система, более чем уверен, работает как часы. Хотя и это мы тоже проверим. Не открою вам страшного секрета, если скажу, что вся группа Мерлина, как и вы, как и Файри, не совсем обычны и стандартны. Отсюда и результаты, которые они демонстрируют. Ускоренные реакции организма, регенерация, отличающаяся от обычной человеческой в разы и дающая сбой только в самых серьезных случаях, и прочие составляющие. Но поймите, Енот, это преимущество, которым хвастаться, по сути, нельзя. Мы можем держать мутации в руках, контролировать в меру возможностей, но не более того. А те, кому не повезло оказаться в наших рядах? Большая часть наших государств проводит политику сегрегации, вычищая генофонд самыми жестокими методами, и винить их в этом нельзя. Слишком страшны последствия неуправляемо протекающих изменений, как в физической, так и в психической составляющей человека-мутанта. Да и внешние факторы…

Самым страшным фактором мутации для человечества оказались опыты, как обычно, опыты военных. В конце первой половины прошлого века в большинстве тогдашних крупных стран был снят запрет на евгенику, то есть науку изменения человеческого тела. В малых государствах, как мне кажется, на такой запрет всегда было глубоко наплевать, лишь бы был толк. А официальное разрешение лишь подстегнуло многих ученых, мнящих себя создателями и демиургами. Как результат, то, что давно было готово в теории, немедленно реализовывали на практике. Кем были первые управляемые мутанты? Очень просто: военные добровольцы, хотя я сомневаюсь в их добровольности… И преступники, которым смертную казнь заменили на участие в опытах. Ну да, тоже совсем добровольно, надо полагать. Плюс перенаселение. При необходимости в какой-либо закрытый исследовательский комплекс запросто могли привезти грузовик, доверху набитый мигрантами, ищущими себе лучшей доли. Представляете результат?

Ведь численность их измерялась даже не сотнями, этих людей, превращенных в самых совершенных солдат, готовящихся к новым войнам. А сколько их и во время, и после Полуночи оказались свободными делать то, что захотят? Представьте себе, что творилось с психикой этих созданий, изувеченных и измененных во имя каких-то там результатов? Сколько злобы и ненависти, заключенной в тела, приспособленные выживать, воевать и убивать практически в любых условиях. И все это обратилось против тех, кто даже и не подозревал, и что с того? Вот они, чьи тела износятся еще не скоро, подпитавшиеся в свое время радиацией, в противовес всем теориям — так и не ставшие стерильными. Либо, подобно некоторым видам живых форм, вернувших себе способность к воспроизводству. Они и есть самые главные наши противники. Именно они, Енот, именно они, солдаты нашего собственного, вручную слепленного апокалипсиса.

Воды не хотите? А то у меня горло пересохло, если честно. Хани, дорогая, сделайте мне чаю, пожалуйста. А еще лучше кофе. Спасибо, радость моя. Енот, Е-н-о-о-о-т!!!

Так, молодой человек, ну-ка, подвиньтесь поближе ко мне. Слушайте внимательно и запоминайте. У нас в отряде нет казарменных порядков, как у вас в страже или в любом из силовых подразделений Альянса. Благодаря неуемной доброте и мягкости характера нашего командира у нас царит веселая анархия, которую иногда надо бы пресекать. Но с вашей стороны я не хочу видеть ее проявлений до того момента, как вы не станете наконец полноценным членом коллектива. И пялиться на Медовую с видом глупого и влюбленного щенка, в то время как я стараюсь донести до вас хотя бы что-то, вам запрещаю. Хани, вам смешно? Вон в том холодильнике, который дальний, лежит давно замороженная тварь из подземного коллектора города Жигули. Помните, ее еще Чунга притащил во время последнего рейда? Давайте-ка, милочка моя, займитесь уже исследованием. Вскройте этого грызуна, внесите все в журнал и займитесь исследованиями ее костной и мышечной системы. Что значит за что? Ни за что, а потому что надо, дорогая Медовая, служить людям и науке, мало ли, вдруг таких существ огромные стаи, а мы точно не знаем, как с ними бороться. Кто предупрежден, тот вооружен, как известно. Спасибо за кофе, дорогая. А за язык еще и пищеварительной системой займетесь, и не нужно кивать на Фроста, он занят. Продолжим?

Итак, основные моменты, связанные с нашими противниками, я вам изложил. Теперь перейдем дальше к истории, чтобы вы поняли, что лежит в основе организаций вооруженной ассенизации земель. К слову, раньше это слово применяли исключительно к городским золотарям… А теперь к нам, такая вот коллизия. Хотя мы занимаемся не чем иным, как очисткой дома от отходов собственной жизнедеятельности.

Как я говорил, первые отряды были организованы в восьмидесятые годы прошлого столетия. Они, подчинявшиеся только руководству создавших их территориальных формирований, просуществовали около двух десятков лет. А потом стали выявляться все основные минусы.

В первую очередь то, что никто не хотел давать пользоваться собственным отрядом в случае, когда аппетит на оплату намного превышал возможности. Во вторую — случаи, когда чистильщиками затыкали дыры во время военных действий, и они просто гибли. Представляете, Енот, как это отражалось на самой работе? Да, все наши отряды могут воевать, и еще как, это понятно. Но ведь наша основная забота — очистка территорий для того, чтобы люди могли на них спокойно жить и пытаться восстанавливать нашу с вами цивилизацию. Это и есть самое главное, запомните, уважаемый мой, самое главное: не дать скатиться человечеству еще ниже.

Так вот, Енот, уже двадцать лет, как в Положение Альянса «Звезда», равно как и в тексты договоров со смежными территориальными образованиями, где действуют подобные отряды, внесено несколько изменений.

Мы вне политики, вне войн и вне подковерных игр. Единственное, чем занимаются отряды чистильщиков, — это уничтожение мутантов, монстров, тварей Прорыва и некроформ. Больше ничего, только это. У нас особенный статус, в который не может вмешиваться никакое должностное лицо рангом ниже главы образования или владельца территории, если она принадлежит аристократу. Подчиняемся мы только совету Альянса и более никому.

Такие вот дела, уважаемый юноша. Сами понимаете, что не все выглядит так гладко, как я сейчас рассказал. И случай с вашим бывшим командиром тому яркий пример. Но поймите еще вот что: пока вы в отряде, бояться вам нечего. Если только вы не преступите закона или не совершите чего-то, после чего мы не сможем вам помочь. Во всем остальном командование как нашего отряда, так и других, с которыми вы познакомитесь, надеюсь, впоследствии, всегда окажет вам необходимую поддержку. А вообще я рад тому, что у нас появилась свежая кровь… Да и не только я один, верно, Медовая? Как там с результатами по крысе, о которых я вам сказал? Что? А да, вас Айболит заждался.

* * *

— Так, что это у нас здесь за ходячий переносчик бактерий?! А, Енотище, это ты. Ну, давай-давай заходи. Ты, как я понимаю, пришел для получения инструктажа. Садись вон туда, только сначала либо сними ботинки, либо завяжи на них бахилы. Лиса, а выдай-ка нашему новому товарищу бахилки, нечего тут грязь таскать. Да ты, брат, небось с тем лохматым страшилищем приперся, да? Вон там умывальник, с мылом руки, лицо и прочие части тела. Эй, эй, по поводу остальных частей тела, если что, я пошутил. Присаживайся, и давай заодно мы тебе давление померяем, и артериальное и венозное.

Ага, ага, прям здоров как космонавт. Предупреждая закономерный вопрос, который наверняка уже образовался в твоей, возможно, умной голове, скажу, что не знаю, кто такой космонавт. Поговорка такая, специально-врачебная. Так, головка не бо-бо? Ухо не отросло, хе-хе? Лиса, ты давала воину пилюльки? Давала… Ну и умничка. А ты, воин, пилюльки-то мои пил? Не пил, а что так? Раз доктор сказал — пей пилюльки, так надо пить. Ну-ка, орел горный, раз-два, прожевал и быстро запил вот этой, абсолютно дистиллированной, стерильной и бесполезной аш-два-о. Вот молодец, послушный мальчишка. Лиса, а ну сделай у Енота еще один забор крови из вены, сейчас мы у него сифилис, черную лихорадку и диарею искать будем. Чего говоришь, Енотище, не болеешь? Да я знаю, но искать будем. Ибо нет людей здоровых, а есть не до конца продиагностированные. И не до того конца, что ты сейчас подумал, начинающий извращенец. Рукавчик-то закатай, кулачок раз-два, раз-два, вот, помогай моей медсестре. Она у меня одна и других нет. Прости дорогая, по поводу конца вырвалось, не мог удержаться.

Значит, так, воин, слушай внимательно. Я и мои коллеги отвечаем за вашу жизнь и нормальное физическое состояние, по мере возможности, конечно. Отвечать за группу безумных и двинутых на всю голову агрессивных маньяков, обожающих свои пушки и всякие нестерильные канализации и подземелья, мы не можем. Равно как и контролировать то, сколько они заливают в себя спиртного после рейда, какие сомнительные удовольствия ищут в рассадниках вен-заболеваний городов и какую дрянь жрут во время зачисток, абсолютно при этом игнорируя мои просьбы и инструкции. Но пока все вы здесь, в расположении отряда, ваши тела ежечасно мною контролируются и проверяются. Про курение говорил, что за него бывает на каждом регулярном осмотре? Ага, судя по выражению лица, необычно вытянувшегося и погрустневшего, говорил. Это первое, а второе… А ну-ка дыхни. У кого был передо мной? А, понятно, колдыришь, значит, с самого с ранья, ну-ну. Клизму, может, тебе поставить, оно ведь полезно… Не будешь больше? Ой, зарекалась свинья экскременты не кушать, ага. Ладно, нормально все. Ежели похмельем страдаешь и похмеляться не научен, так ты заходи, поможем. А то, мы ж врачи, клятву Гиппократу давали, да, Лиса? Да ну и ладно.

От и балабол ты, Енот, совсем отвлек от темы инструктажа. Значит, воин, у каждого члена отряда с собой всегда должно быть что? Неверно, не пистолет, хотя это тоже. У каждого члена отряда с собой кроме индивидуального стрелкового и холодного оружия должны быть средства медицинской помощи, а именно: аптечка полевая, жгут и индивидуальный перевязочный пакет. Желательно бы еще и аптечку автоматическую, да с анализатором. Чтобы всяким там умникам, которые только и умеют, что палить из стволов да получать травмы и ранения разной степени тяжести, не приходилось выдумывать, что да как сделать, если в бедре рваная рана… Нанесенная когтями болотного топца, к примеру. Но это, Енотище, роскошь дорогая и редкая. Позволить себе такие штуковины могут только личные подразделения охраны администрации Альянса, эхех.

А теперь по порядку, начнем с ИПП, сиречь индивидуального перевязочного пакета. Штука в некоторых случаях, воин, просто незаменимая. Вот, например, подерет тебя обычный некроид прямоходячий, в просторечье топтун, или, как это почему-то модно, зомбяк. А тебе, понимаешь, некогда от потери крови впадать в обмороки и не успевать дойти до командира, ибо рация сломалась. И что делать?! Применять ИПП, конечно, благо, что пользоваться им тебя научит наша замечательная медсестра Лиса. И вот, вместо того чтобы с побледневшим от кровопотери лицом, опираясь на верный автомат и кусая губы, тащиться, ты применяешь свой индивидуальный пакет. И идешь вперед ровно, ну чуть пошатываясь, с почти нормальным цветом лица, и в ботинке у тебя не хлюпает влага жизни. Понимаешь, как тебе повезло, Енотище?!!

То же самое и со жгутом, который резиновый. Я тут давеча был в вашем городишке, та еще дыра, скажу тебе. И там, возле администрации, видел нескольких оболтусов с оружием, якобы охрану. У каждого из этих полоумных на прикладах были намотаны жгуты. Не знаю, выдавали вам их в твою бытность стражником, Енот, но у нас такого не будет. Запомни, юный борец со злом, что так поступать нельзя. Говорю тебе это как полевой хирург, получивший соответствующее образование. От такого способа носки, под воздействием прямых солнечных лучей, перепада температур, сырости, ветра, грязи и прочих факторов, резина жгута приходит в полную негодность. И вот лежит перед тобой, содрогаясь в корчах и судорогах, брызгая своей совсем молодой артериальной кровью, наша прекрасная техник Медовая. Ибо попали в нее пулей недруги и перебили один из основных кровеносных сосудов на бедре. Ну а ты, конечно, абсолютно верно накладываешь жгут чуть сверху, начинаешь его затягивать — и… ба-бах!!! Лопнул, а у нее с собой нет, в лагере забыла. И все, друг мой, и все, не смотреть тебе больше в ее ясные и чудесные изумрудные очи. Представляешь? А вот если бы ты жгут на прикладе-то не таскал, так, глядишь, и спас бы эту очаровательную девушку, м-да…

Это я так образно постарался нарисовать тебе ситуацию, не пыхти. Идем дальше, аптечка.

Аптечка у нас носится в не очень удобной металлической коробке, на поясе, в специальном подсумке. Отсеков в ней три, и все там разложено и закреплено правильно и именно в таком порядке, чтобы не запутался даже самый глупый и ленивый балбес. Ты ведь у нас не из таких? Итак, что у нас есть в этой волшебной коробке, друг мой?

В первом находятся ампулы-самовпрыски, с удобной маркировкой, которую нужно будет обязательно запомнить. Во втором то же самое, но индивидуально. То есть там находятся собственноручно изготавливаемые нами коктейли для каждого члена отряда, разработанные по результатам анализов и исследований каждого параметра. Твоими займемся позже, на Базе, так как во время рейда мы можем все-таки произвести только экспресс-анализ. Полагаю, Енотище что Инженер уже рассказал тебе трагическую историю о том, как мы раскрыли твою тайну и вывели на свет божий всю правду о том, что ты мутант, да? Эт ничего, твой позорный недуг мы превратим в пользу для общества, гы-гы. Чего это я, а, да! В третьем отсеке обеззараживающие таблетки для воды, гемоклей, хирургическая нить и иглы и несколько наших ноу-хау, созданных на основе растительного сырья. Вот, в принципе, и все, что есть в этом волшебном ящичке с сюрпризами.

Так, в общих чертах я тебе кое-что рассказал. Но предупреждаю заранее, тебе предстоит пройти курс оказания первой помощи, который преподавать буду я и изредка мои коллеги. А теперь иди, новый спаситель человечества, и не забудь про средства предохранения, прежде чем пойдешь в бордель с первой зарплаты. Да шучу, шучу. Помни только про курение и простату.

И еще, не забудь: жизнь наша, быстротечная и легко прерываемая, есть самое дорогое у нас, что осталось в этом погибающем, поганом и очень любимом мною мире. А все те, кто входит в наш отряд, мне особенно дороги, и потому тебе нужно будет четко запоминать, что будут объяснять. Чтобы выжить самому и помочь выжить остальным, в том числе и мне, к примеру. Вот вдруг у меня дыхательные пути закупорятся, а ты даже простейшую трахеотомию ножом сделать не сможешь, а? Чего, что такое трахеотомия? Хм, да пакостная это штука, Енотище, и не приведи тебе святой Мэдмакс ее когда-либо делать.

Все, давай уже иди, тебя там Тундра в столовой ждет, звонил давеча. И не забудь: вечером на перевязку и уколы.

* * *

— Подходи, боец, присаживайся. Бери ложку и рубай давай, а то ведь не ел ничего, наверное. Ел? Ну и хорошо, тебе полезно, а то ни кожи, ни рожи, не говоря про мускулы. Мамачоля, давай ему сразу добавки, он у нас раненый, ему выздоравливать надо. Чего там у тебя сегодня-то вообще? Суп гороховый, говоришь? А откуда горох-то? В городе купила, у фермеров на рынке, угу. Енот, у фермеров-то покупать можно, ни у кого потом кожа там зеленой не становилась? Ага, эт хорошо. Мамочка, ты знаешь-ка чего, как всех накормишь, так дойди до моего отсека. Выдам денег, возьмешь «Скаут» вместе с механиком и Кувалдой и езжай на рынок. Не поздно ведь, Енот? Базарный день, говоришь, эт еще лучше.

Закупишь там еды на подольше. Что значит «на сколько»? Я же сказал: на подольше. Сама разберешься, не маленькая уже, и не жалуйся, а вечером консервы откроем, которые в Парме закупили, чего они на складе просто так лежат. Что, боец, у вас-то в городе, как я понял, особо голодать никому на твоей памяти не приходилось?

Это хорошо, а я вот вырос в бывших центральных губерниях. Вот там было страшно, боец, действительно страшно. Нет, не из-за тварей, хотя их там тоже хватало. Из-за людей. Мы те еще твари, Енот, те еще скоты и сволочи. У вас-то здесь и земля плодородит, и скот разводить можно. А у нас там, у кого пяток куриц был и свинья поросила из шести двух нормальных поросят, так тот зажиточным считался. Крупы те же возили за такие деньги, что представить страшно, да и откуда у нас деньги-то были? Все выжжено, исковеркано, живи как сможешь. Банды, секты какие-то, людоедство. Это сейчас там относительный порядок, особенно после того, как начали форты ставить. А раньше? Веришь — нет, но у нас рядом деревенька была, в пять дворов. Такие же, как мы, с бору по сосенке, кто откуда. У них совсем плохо было, так мужики там как-то раз решили, что они круче всех. И первым делом к нам поперлись, из-за того что у нас стадо коров было в десять голов и с караванами пятеро парней ходило, домой привезли две коробки каких-то консервов и пшеницы сколько-то там мешков сеченой.

Соседи, боец, представляешь? До того вместе мародеров отгоняли, а тут сами… Сожгли их тогда мужики наши. Детей с бабами куда дели — не знаю. А через месяц и до нас черед дошел… Ладно, чего я тут сижу и ною-то?

Так, ты, Енот, давай рубай, а я пока тебе расскажу, что да как в отряде. Понимаю, что ты сам уже многое понял, но инструктаж есть инструктаж.

Капитан — командир, и каждое его распоряжение нужно выполнять не задумываясь. Обсуждению они если и подлежат, то потом, после выполнения. Тем более что командир наш не ошибается. У него два заместителя: я и Инженер. Инженер отвечает за все, что связано с научной основой отряда, медицину и технику. У него в подчинении находятся научники, врачи, оружейник и собачник. Но последние только в том случае, который связан с функциональностью, исследованиями и разработками чего-то нового. В боевой обстановке оружейник полностью поступает под мою команду. Так же как и кинолог, когда идет на зачистку.

Я отвечаю за обеспечение отряда, боевую составляющую, координацию действий всех групп и ярких индивидуальностей типа Гана. Раньше в армии было такое понятие, как начальник штаба, вот я он и есть. Все операции и зачистки разрабатываются Капитаном, мною и Инженером. Понятно, что без Мерлина и Виннету дело никогда не обходится. Кстати, сынок, тебя мы планируем использовать именно в группе Виннету. Так, чего это ты вскинулся, а?! К Мерлину, наверное, хочешь попасть? Извини, боец, не получится, тут требования несколько иные. У нас уже давно нехватка бойцов-чистильщиков. Как Оборотень, Рыжий, Пиноккио и Крот… Эх. Нет у нас пятой и шестой «двоек», и, наверное, не будет. А если и будет, то очень не скоро.

Почему? Потому, что вот так. Позже узнаешь, как попадают в группы типа той, что командует Мерлин. Тебе уже поздно, совсем поздно. Да не расстраивайся ты так, у Виннету тоже скучать не придется. Представь только, что такое разведка, наши глаза и уши. Это, боец, просто жизненно необходимо отряду. Тем более что поддерживать группу Мерлина обычно разведка и идет, больше некому. Вот там тебе будут героические подвиги и прочее.

Самое главное, что ты уже, наверное, понял, так это сама работа. Ты парень молодой, но голова у тебя явно работает, понимаешь ведь, что это тяжело и непросто. Героизма-то мало, а вот возможности погибнуть много. Хотя тебе этот вариант всяко ближе, чем служить в городской страже, так ведь? Вот и я так думаю. Бери второе, Мамачоля сегодня сама себя превзошла. Это же настоящий бигус, представляешь? Картошка, капуста, домашняя копченая колбаса, мясо и немного сала, давно небось такого не пробовал?

Хочешь поквитаться с вашими серыми подземниками? Вижу, что хочешь. Это правильно, боец, полностью тебя поддерживаю. Я вот тоже хочу встретиться с теми уродами, что мой дом спалили вместе с семьей. Сам-то как жив остался? А меня продать хотели, поймали в поле, когда шли к нам. А дом сожгли со злости, отец с братьями троих положили из ружей. Подперли дверь, подожгли и расстреливали мать с сестренками, когда отец их из окна выбрасывал… Суки. Удрал тогда, успел одному горло перерезать и ушел в сторону Итиля, к дороге. Меня караван подобрал, который шел к Жигулям. На караван по пути напали те, что при Прорыве выходят. Нас в живых осталось не больше десяти, когда отряд Ржавого подошел. Он их давно отслеживал. Вот и остался при Капитане. Но он тогда Капитаном еще не был, ходил заместителем Ржавого. А через пару лет уже свой отряд набрал, Мерлина с ребятами ему как раз тогда и дали. С тех пор вместе, всегда рядом.

Так что в любом случае, но быть тебе, боец, в моем подчинении. Хотя, сдается мне, Инженер-то не очень хотел тебя брать. Он когда хочет, так сразу понятно. В любом случае разберемся до конца на Базе. Пока будешь присматриваться. Завтра пойдешь в город с Мерлином. К нему, кстати, отправишься прямо отсюда… Чего? Про Виннету, девочек и расчет не объяснил и про близнецов? Любопытному Еноту оторвали… Короче, без разницы, чего там оторвали. Да разберешься сам. Девочки — вольные охотницы, которые в этом нашем рейде решили примкнуть к отряду Капитана, вот и все. Кувалда с Румпелем и близнецы — наше усиление и караульные.

Требования у меня простые, но жесткие. Заступаешь в караул на ночь или даже день, так заступаешь. Не знаю, как оно у вас в страже было, как вы там службу несли, но первое время буду тебя проверять постоянно. Попадешься на нарушении — пожалеешь. Снаряжение и амуницию получишь, естественно, те, которые тебе подойдут, выберешь сам. На довольствие тебя уже поставили, и на вещевое, и на продовольственное. По окончании рейда, исходя из положения и статуса, каждый член отряда получает денежную премию, которая идет отдельно от жалованья. Это чтобы ты знал: рискуешь очень многим, в первую очередь самой жизнью, но и получаешь немало.

Распорядок дня для тех, кто не занят в карауле, дежурствах, обучении или хозяйственной деятельности, — свободный. Но к тебе это ни в коей мере не относится. Тебе до этого как до Монгольского ханства раком.

Ну а теперь иди вон к тому здоровому броневику и поступай в распоряжение к страшному Мерлину. И вот еще: передай ему, что Кувалде я разрешил. Да не важно, что разрешил, сам поймешь, когда передать.

* * *

— Твою за ногу, Толстый, за каким, спрашивается, ты ленты разбросал на столе? Чего? А в специально отведенном месте тебе не снаряжается, а?! Мне автомат негде осмотреть! О, здорово, Енот. Ты чего пришел? Тундра прислал для обучения? Парни, вы только подумайте, нам через сколько выходить в город? Вот и я про то же, а мне ученика прислали. Ну, дела…

Ладно, хрен с ним. Давай садись вон туда, смотри, слушай и не мешайся под ногами. Да без обид, без обид, сам видишь, заняты мы немного. Как там Ферзь, пристает к Лисе? Ну все, значит, скоро на поправку пойдет. Слышь, Мусорщик, я тебя сейчас заставлю взять вон тот гранатомет с собой и два комплекта боеприпасов к нему, если ты ржать не прекратишь. А это чего такое, а?!

Кувалда, растудыть твою в качель и вперехлест через башенный пулемет, ты куда собрался, воин святого Мэдмакса? Можно? Можно Машку за ляжку, козу на возу и с разбегу в телегу, а все остальное «разрешите»! А я, как командир группы, не разрешаю. Да мне по барабану, что ты сейчас говоришь. Ну, давай, давай, вякни еще чего-нибудь. Вот и иди к старшему офицеру отряда господину Тундре за разрешением. Что ты говоришь, Енот? Уже разрешил… Очуметь, не хватало мне еще таскать с собой этого агрессивного маньяка. Оно тебе зачем надо, дурень ты квадратный? Ну, лежит Румпель в лазарете, и что? Иди вон в город, напейся, морды поколоти кому-нибудь, оторвись. Етить-колотить, ну что за жизнь такая, воины…

Енот, смотри внимательно, говорю один раз, запоминай. Сегодня мы идем в город в защитном снаряжении, которое тебе также придется носить… Возможно. Варяг, дай кирасу. Смотри, вот это комбинированная защита корпуса, выполненная в виде кирасы. Сделана из композитных материалов, очень легкая и удобная. Что такое композитный материал, тебе объяснит Фрост, если ты до него докопаешься. Выдерживает прямое попадание пули калибром семь шестьдесят два. Девять останавливает не всегда. Надевается либо через голову, либо сбоку, смотря как удобнее. Но сначала под нее нужна специальная дополнительная защита гибкого типа. После самой кирасы сверху мы крепим наплечники, налокотники, защиту бедер, наколенники и щитки на голени. Со шлемом ты уже знаком, так ведь? Все это очень легкое и удобное для тех, кто привычен, конечно. Тебе придется привыкать двигаться в защите, спать, есть, сидеть.

А, да. При обучении на Базе тебе, возможно, придется иногда обходиться и без брони. Ну а что делать? Все мы с этого начинали, надо уметь побеждать и без нее, чтобы не рассчитывать постоянно. Идем дальше.

Вся эта снаряга стоит безумных денег, и у нас ее ровно столько, сколько можем себе позволить. По полтора комплекта на брата, образно говоря. Но запомни: нам лучше в хлам убить защиту, чем потерять одного из братьев. Вся эта броня — дело наживное, тем более что наши услуги всегда хорошо оплачиваются.

Вот эта хрень, на которую ты в полупьяном состоянии пялился с просто непередаваемым восхищением, очень важная штука. Мы зовем все это сбруей. Система ремней, подсумков и карманов, в которых находятся наши боеприпасы, необходимое снаряжение и прочая амуниция. Аптечка всегда должна быть вот здесь, сбоку, под правой рукой. А с левой стороны, в двух вот этих карманах, — жгут и ИПП. Именно так, запомни. Если что-то с собой случится и рядом никого не будет, ты автоматически должен доставать все это. Если рядом будет кто-то из наших — они сначала полезут именно в эти карманы.

Так, подсумки на груди. Они для магазинов. Сегодня мы берем с собой вот эти стволы. Если ты был у Гана… Был, это хорошо. Значит, ты должен знать, что это оружие не для ближнего боя, а почти универсальное. Инженер провел анализы по тварям, серебряных магазинов не берем. Тварям оно без разницы. Но обычно магазины делим поровну. С правой стороны вешаем обычные, с левой — с серебром.

На пояс цепляешь гранаты к подствольному гранатомету, если таковой имеется. У нас их в наличии всего три: у меня, у Волка и у Кота. К сожалению, но ничего не поделаешь.

Ну а остальные добиваем всем необходимым. Обычные гранаты, приборы типа детектора движения с тепловизором, которых тоже всего две штуки. Нож в обязательном порядке, патроны в пачках в подсумки, которые вешаем сзади. Это что? А это, Енот, наша последняя надежда, когда кончаются патроны. Меч не меч, шпага не шпага, клинок в общем. Крепится в ножнах с левого бока и чуть сзади. Подгоняем так, чтоб не мешался. Научишься, куда ты денешься.

Что еще тебе рассказать, времени-то уже маловато, скоро в город… Это работа, Енот, тяжелая, но работа, а мы и не умеем больше ничего. Сколько лет уже, Варяг? Сколько?!! Ты серьезно, что ли? Ох, ничего себе, я чего-то думал, что меньше…

Глава десятая

ВТОРАЯ ВСТРЕЧА, НЕОЖИДАННОСТИ И ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ

Хитер Диавол, и темны пути его, Коими идет он к людям и к власти над Миром.

Душа же человеческая слаба, и жаль людям себя,

И берет Диавол их в руци свои через страх тот и жалость.

Камнем гранитным, сталью боевой, раствором каменщика

Должна быть душа Воина, если победить он хочет.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Город ложился спать в ставшей неожиданно по-летнему душной ночи. Щелкали замки в дверях и на оконных решетках. Лязгали засовы, ложась в свои гнезда. Руки женщин быстро задергивали плотные занавеси на окнах, тушили свет, чтобы ни один луч не проник в щели. Тихо, стараясь не скрипеть половицами, расходились по комнатам жители, давно думающие только о том, чтобы проснуться утром.

На стенах кресты Спасителя, щиты Мэдмакса и обереги, заговоренные в дальних деревнях. Дети натягивают одеяла на головы, понимая, что по улице ходит зло. Отцы сильными узловатыми пальцами загоняют патроны в старые дробовики, потускневшие пистолеты и револьверы, ставят поближе к кроватям топоры, кувалды, дубины. И закрывая глаза, погружаясь в тревожный сон, они помнят, что до сих пор никому не помогали ни святые образа, ни оружие. Смогут ли те, кто приехал к городу на больших броневиках, вернуть им спокойный сон, спасти семьи, дать возможность не бояться? Никто не знает этого, но всем хочется верить.

* * *

Мерлин спокойно шагал по тротуару. Варяг, идущий, как обычно, чуть сзади, молчал, внимательно смотря по сторонам. Они снова были там, где были всегда, только в этот раз были улицы незнакомого города, а не какие-то новые подземелья, лабиринты бывшей канализации, закоулки брошенных военных баз, пустые коробки разваливающихся деревенских домов. А в остальном практически ничего не поменялось. Ночь, которая была для них привычней, чем день, адреналин в крови, надежная тяжесть оружия, запах оружейной смазки и позади еле уловимое движение напарника. Все как обычно, не прибавить, не убавить. И даже высокая четвероногая тень, идущая рядом, тоже привычна. Норд, высоченная овчарка-волкодав, приученная к их с Варягом «двойке», и сегодня бывшая самым главным козырем. Таким же, как и три его собрата, идущие с остальными чистильщиками.

Псы всегда были полезны, хотя очень немногих удавалось приучить не бояться. Большинство сходило с ума от одного только запаха тварей, становясь бесполезным грузом и обузой. Те немногие, что все-таки справлялись, превращались в ходячую драгоценность.

Может, сегодня получится перехватить тварей до того, как вновь прольется кровь. Это необходимо. И если будет нужно, то Мерлин готов мерить шагами ночные улицы столько, сколько потребуется для полного уничтожения «серых».

— Командир, — голос Волка в ушах, спокойный и невозмутимый, — мы пройдемся с Чунгой до склада в конце Седьмой улицы. У нас пес немного волнуется.

— Понял. Кот, Кувалда, страхуйте ребят.

— Есть! — Кот сегодня чуть нервничает. Напарник до сих пор в лазарете, а Кувалда, несмотря на всю надежность, немного не тот парень, кого ему хотелось бы иметь рядом на работе.

Мерлин и Варяг уже в третий раз проходили по одному и тому же маршруту. Толку пока не было, мысли в голову лезли разные, от озлобленных до совершенно бредовых. Но рациональных все же было больше. Постепенно Мерлин начал склоняться к тому, чтобы организовать засаду. Вот только количество людей… Фактически они могли бы перекрыть не более четырех улиц из десяти — и то исходя из двух удобных перекрестков. А в старой части города улицы хоть и были относительно прямыми, но во дворах царил хаос, превративший их в джунгли из сараев, подсобок, туалетов и прочих проделок хозяйственных жителей… Хотя попробовать, возможно, и стоило.

Командира группы смущало, что убийства горожан происходили не только на улицах. Понятно, что это был наиболее легкий способ для подземных жителей. Но как сюда вписываются полностью вычищенные квартиры и дома, полные кровавых останков? Это все-таки необычно, даже учитывая большой опыт чистильщиков. С подобным приходилось встречаться всего несколько раз, охотясь на Высших мутантов и некоторые виды некроформ. Здесь же, если исходить из данных, полученных Инженером после изучения трупов, такого и в помине не было.

— Остановимся? — Варяг замедлил шаг.

— Да, давай вон туда отойдем. — Мерлин ткнул пальцем в сторону прохода меж двумя невысокими домами. — Там какая-то мансарда открытая, что ли, была. Залезем да посмотрим что к чему.

— Хорошо. — Варяг повернул в указанную сторону. Скользнул в тень между домами, не разгоняемую слабым светом уличных фонарей. Проход был небольшим и заканчивался глухой стеной, сложенной из кирпича. Перекинув автомат на спину, чистильщик подпрыгнул, ухватился за кованую решетку, подтянулся и перевалился через ограждение.

— Давай собаку. — Он наклонился вниз, прочнее упершись ногами в металлические прутья.

Мерлин аккуратно подхватил пса под мягкое брюхо, сейчас закрытое проклепанной глухой «попоной», и поднял вверх. Пришлось напрячься: Норд был крупным и тяжелым псом. Четвероногий чистильщик подъем перенес спокойно, осматриваясь по сторонам умными желто-карими глазами и вывалив язык. Оказавшись на балконе, спокойно растянулся У ног Варяга, чуть подняв морду вверх и втягивая воздух. Мерлин так же быстро, как и напарник, оказался наверху.

Посмотрим…

* * *

Старая часть города, улицы с невысокими домами, куда каждой ночью приходит страх. Сейчас на мостовой лишь несколько человеческих фигур, массивных и угловатых из-за амуниции и оружия, в сопровождении четвероногих теней. И где-то здесь же, осторожно и аккуратно, стелясь вдоль темных стен, прячась в тенях, обходя старые, через два-три горящие масляные фонари, крадутся те, кто приходит во тьме.

Дом совсем небольшой, в три комнаты. Фасад с облупившейся голубой краской, тяжелые ставни, чердак с заколоченным изнутри люком. Женщина, еще недавно молодая и красивая, а сейчас разом потерявшая и юность и привлекательность. Тяжелая работа в мастерской лаков и красок, трое детей. Старшая, единственная дочь уже начала помогать ей там же, задыхаясь от паров ацетона, морилки, эмали. Двое младших сыновей сейчас крепко спали в дальней комнате, в первый раз за неделю досыта накормленные, отмытые куском дешевого мыла, купленного на рынке.

Обе женщины перебирали купленную у толстой торговки крупу. Небольшой мешочек плохого риса, высокая бутыль подсолнечного масла, две краюхи хлеба, лук, соль, спички, травяной чай. И денег осталось совсем немного, всего пять серебряных, с обрезанными краями, кругляшей и горсть медяков. Вот и все.

Мать автоматически убирала в сторону просмотренную крупу, насыпала еще и начинала сначала. Дочь, сдувая постоянно попадающие в глаза длинные волосы челки, смотрела на нее жалеючи, переживала. Она помнила, как хорошо было в семье до смерти отца. Как радостно мать ждала его с шахты, как братья повисали на нем, сильном, высоком, пахнущем табачищем и здоровым мужским потом. И тогда у нее была своя комнатка под крышей, с незаколоченным оконцем, украшенным треснувшим цветным витражом. Отец нашел его на развалинах старого заводоуправления, принес домой и бережно, осколок к осколку, вставил вместо обычного стекла. Было, все это было так давно…

* * *

Волк, сидящий на перевернутом деревянном ящике, спокойно смотрел в проулок. Чунга, прислонившись к выщербленной стене, страховал тыл. Они, так же как и командир группы, решили подождать. Внезапно лохматый пес Ермак тихо зарычал. Второй раз за ночь. Только теперь более злобно, глубоким нутряным рыком, и встал, широко расставив лапы. Шерсть на загривке медленно поднялась, отсвет фонаря блеснул на оскаленных клыках.

— Похоже, начинается. — Волк сплюнул. — Мерлин, готовность раз…

Тень возле старого деревянного сарая ожила, соткалась во что-то более плотное, чем темнота вокруг, шагнула вперед. И еще, и еще, беззвучными шагами, быстро и неумолимо твари потекли в сторону слабо освещаемых городских улиц. Там ждали свежие и горячие тела, кровь и плоть тех, кто не доживет до утра.

* * *

— Был бы жив отец… — Женщина всхлипнула, ладонью смешала перед собой обе кучки, перебранную и грязную. — Господи, ну почему, почему?!!

— Мама…

— Ну что мама, что мама!!! Да за что же все это нам-то?! — Она продолжала, заводясь все сильнее и сильнее, закрыв лицо руками и уткнувшись в столешницу. Худенькие плечи задрожали.

Дочь встала, обняла ее, прижавшись щекой к теплой, пахнущей дешевым мылом макушке. Вздохнула и пошла на небольшую кухню поставить чайник на конфорку.

Тук-тук-тук… что-то коротко постучало в дверь дома с заколоченным чердаком.

* * *

Мерлин с Варягом бежали по улице, стараясь не выдать себя лишними звуками. Рядом мягко несся Норд, уже почуявший запах тех, за кем они вышли охотиться. Быстрее, быстрее, в ту сторону, куда сейчас направлялись «двойки» Волка и Кота. А те, уже объединившись, не могли позволить себе нестись, чтобы не вспугнуть, не дать рассеяться в сгустившейся тьме непонятным тварям, приходящим по ночам. Даже псы, кудлатый Ермак и подтянутый короткошерстный Грей, не рычали, лишь скалили зубы, ведя вперед четырех человек.

Десяток темных фигур, матово отблескивающих выступающими частями тел, сгрудились у двери старого невысокого дома. Одна тварь тихонько постучала черным когтем по рассохшимся, но все еще надежным доскам двери. Тук-тук-тук-тук…

* * *

Девушка, стоящая на слабо освещенной кухне, прижала к груди кувшин с водой. По коже бежали мурашки, на спине к разом вспотевшей коже прилипла ткань, сердце бешено колотилось в груди. Тело, повинуясь глубоким внутренним инстинктам, вжималось в неширокую щель между стеной и высокой печкой-голландкой. В уши тихо и страшно входило то, что слышалось из-за незапертой двери:

— Розочка, Розочка, открой, быстрее…

— Это ты? Дорогой, откуда, как?!!

— Не время, за мной гонятся… Стража… Стража…

— Да, да, я открываю, уже открываю, чертов засов… Дети, дети, папа вернулся, дет-и-и-и… А-А-А-А!!!

Мерзкий звук, ужасный в своей жуткой натуральности. Вскрик, удар, что-то мягко чавкает, хрип и еле слышный стон. Тяжелый приглушенный стук, как будто мешок с песком завалился на пол. Пол скрипит под весом тех, кто входит в дом. Еле слышный скрежет, чем-то острым по доскам, переходящий в клацанье, как от целой стаи собак, попавших внутрь.

Одна, вторая, третья… тени мелькают в падающем свете из первой комнаты. Девушка понимает, куда они сейчас идут, чуя свежий детский запах из спальни. Она вжимается в свой угол, закрывая рот ладонью, стараясь не издать ни звука. Зубы стучат друг о друга, как кастаньеты заезжих актеров, летом выступавших на ярмарке. Дверь на кухню приоткрывается скрипя.

* * *

Волк, Чунга, Кот и Кувалда, видя, как оба пса начинают ускоряться, переходят на бег. Темные четвероногие тени летят перед ними, минуют поворот и с хрипом устремляются вперед, к светлой полосе из открытой двери, возле которой мельтешат уж знакомые высокие фигуры.

Лохматый Ермак старается, но Грей, длинноногий и поджарый дог, успевает первым. Мелькнув в свете единственного горящего фонаря, серая молния взлетает над асфальтом. Одна из тварей успевает заметить, разворачивается, пригибаясь и выставляя вперед длинные лапы. Но пес обучен, опытен, в отличие от большинства собратьев он не боится этих смердящих страхом и смертью животных. Грей летит к цели и со сдавленным рыком вцепляется в горло.

— Мерлин, они здесь! Четвертая улица, сразу после перекрестка с Седьмой. Атакуем, вызывай «Скаута», у нас открытый коридор отхода!

— Понял, Волк. Идем. Тундра!

— Я слышал, мы уже в пути!

Мерлин бежит вперед, видя, как к несущемуся Норду присоединяется вылетевшая из глубины перекрестка Найда, хитрая и старая сука. Следом вылетает Мусорщик, за ним Толстый, как обычно, пыхтящий, но не отстающий ни на шаг от друга.

За дверью детские вопли, короткие, быстро прекратившиеся. Девушка слышит, как кто-то тихо подходит к ней, забившейся в щель и трясущейся. Что-то темное и высокое вырастает в узком проеме, худое, странно двигающееся, пахнущее чем-то едким и еле ощутимым. Тихий голос, такой знакомый и ставший таким страшным, шелестит, как осенний ветер, задувающий в незаконопаченные щели:

— Дочурка-а-а-а… Доченька-а-а… Что ты прячешься от меня-а-а-а…

Девушка всхлипывает, лопатками ощущая неровности стены, она хочет вдавиться в нее, сломать, как мягкую глину, уйти вот от этого, что стоит напротив, но не получается.

— Иди ко мне, иди-и-и…

Длинная худая рука в непонятных наростах вытягивается, старается дотянуться до нее, все ближе и ближе… И вдруг вцепляется в плечо, царапает ключицу острыми когтями. Девушка кричит, ее ногти впиваются в кирпичи печки, сдирая с них побелку, в крошащуюся штукатурку сбоку, но тщетно. Железные пальцы рвут кожу, тянут вперед, к широко раздвинутой в довольной ухмылке пасти, из которой бьет вонь разложения.

Откуда-то снаружи приходит дикий вой, рык, ударяет по ушам высокий визг и раздается треск очереди. И сразу же к ней добавляется еще несколько таких же, коротких, рвущих воздух спасительных звуков. Девушка кричит, и тут хватка ослабляется, она почти падает назад, чувствуя, как ткань на груди становится горячей и влажной, чувствует запах крови. Он повсюду, как ей кажется, в каждой щели ее дома. Но еще сильнее запах того ужаса, который вошел к ним в эту ночь.

Она сжимается в комок в тесноте между стеной и печью, которая спасла ее, не чувствуя уже ничего. Ни того, что у нее сломана ключица и кожа разорвана от шеи до пупка, и сейчас горячая кровь пропитывает ткань ее дешевого платья. Ни того, что сидит в луже собственных нечистот, которые не смогла удержать в тот момент, когда тварь, бывшая не так давно одним из самых любимых людей, потащила ее к себе. В сознание девушка приходит позже, от яркого света фонаря, бьющего ей в лицо, и громкого уверенного голоса мужчины, стоящего напротив:

— Девушка, вы целы?.. Айболит, давай-ка сюда…

* * *

Высокие темные силуэты неслись вперед, стараясь оторваться от людей, преследующих их по пятам.

Четвероногие тени, лохматые и рычащие, правда, всего три из четырех, уже почти догнали последнего. Тот попал в яркий круг от прожектора «Скаута», которого Капитан отправил по следам тварей.

Темно-серая фигура с лохмотьями рабочей робы на костлявом гибком теле зашипела, развернувшись. Треснула очередь из пулемета в башне, собаки прыгнули в сторону, и дело закончил уже острый нос броневика, ударившего подземника и швырнувшего его под тяжелые колеса. Звучно хрустнуло, и погоня продолжилась.

В этот раз группе Мерлина повезло, если можно так выразиться. То ли твари были куда как сообразительнее своих собратьев, то ли ими кто-то управлял. В любом случае — подземники кинулись наутек, даже не пытаясь вступить в схватку. Часть решила прорваться через узкие проходы между окружающими домами, но тут их поджидал неожиданный даже для чистильщиков сюрприз. Первый же дом встретил высокие силуэты распахнувшимися ставнями и огнем из двух дробовиков. Одна тварь переломилась пополам и покатилась по асфальту, еще одну швырнуло вбок, она выровнялась и могла бы убежать, но ее достал очередью выскочивший из-за поворота Варяг. Остальные развернулись и присоединились к основной стае, уходившей по улицам к окраинам Старого города.

Сейчас чистильщики, вцепившись в хвост уходящей стаи, упорно шли по пятам. Броневик несколько раз отставал, еле-еле разворачиваясь на тесных улочках. По убегавшим тварям иногда все-таки палили из окон, и чистильщикам удалось снять еще нескольких. Но основная часть уходила, скорее всего ведомая кем-то туда, где можно оторваться от преследователей.

Мерлин перепрыгнул через сбитый убегавшими ящик с песком, стоявший у стены одноэтажного домика, выматерился, не сумев поймать в прицел спину твари. Где-то сзади, воя двигателем, пробивался «Скаут», чей башенный прожектор был сейчас так необходим. Тогда можно было бы отключить ночник. Псы, гнавшиеся за тварями, постарались сбить одну с ног, но та успела скинуть вцепившегося Норда ударом лапы. Пес, рыкнув, отлетел в сторону. Оставшиеся два не решились кинуться следом, потому что соседняя тварь притормозила, поворачиваясь к ним.

Сухо треснула очередь наконец-то сумевшего нормально прицелиться Мерлина. Тварь, выбросив из лопнувшей головы сгусток темного цвета, отлетела на полметра. Псы ринулись вперед, вцепившись в уже раненного Нордом подземника. Мерлин ткнул пальцем догнавшему его Мусорщику, приказывая не оставлять собак, а сам вместе с остальными ринулся дальше.

Стая завернула за поворот. Здесь группе пришлось остановиться. Чистильщикам уже не раз приходилось на собственной шкуре убеждаться, что многие монстры оказывались хитрыми и коварными. Устроить засаду? Да не вопрос, от таких можно ожидать чего угодно.

Мерлин остановился, ожидая остальных. Варяг, оказавшийся, как обычно, первым, вопросительно мотнул головой. Командир указал на поворот и покрутил пальцем по кругу. Помощник согласно кивнул и передал сигнал остальным. Сейчас они не рисковали говорить даже по встроенным в шлемы переговорникам. Были уже случаи, когда оставшиеся после Полуночи мутанты могли подслушивать переговоры и реагировать на них соответствующим образом. И хотя местные «клиенты» явно не были модифицированными солдатами с вживленной техникой, рисковать все же не стоило.

Несколько жестов, давно привычных и легко читаемых в «ночниках» шлемов, и вперед выдвинулись Чунга со своим огнеметом и Толстый, ставший чуть позади и прикрывавший товарища пулеметом. Догнавший группу Мусорщик, Мерлин и Волк с Варягом заняли центр. Кувалда и Кот замыкали группу, придерживая псов. Броневик, судя по звуку двигателя, все еще метался позади, и ждать его было некогда. Темнокожий чистильщик поднял три пальца вверх и медленно, один за другим, убрал их, шагая вперед и положив руку на рукоять огнемета.

Шаг, еще один, аккуратно и осторожно. Чунга плавно перетек в сторону, давая возможность Толстяку прикрыть его с фланга, и первым завернул за угол. Следом, отстав всего на пару ударов сердца, шагнул пулеметчик. Группа замерла, ожидая того, что будет.

— Чисто, командир, — голос Чунги, пусть и напряженный, прозвучал ровно. — Тупик, стены и хибара какая-то.

— Идем. Кувалда, Кот — ждите броневик.

Чистильщики быстро переместились к товарищам, взяв под прицел все возможные секторы нападения. Мерлин вышел вперед, подняв щиток забрала и поднеся к глазам один из трех рабочих тепловизоров. Прибор тихо защелкал, работая на полную мощность.

Тупик, замкнутый с двух сторон высокими стенами, из тех, что входили в состав общей оборонительной линии города. Понятно, что задворки, и рядом нет даже караульной вышки, а потому стена очень высокая, забранная по верху скрученной колючкой. Одинокая хибара, неразваливающаяся, но и не очень надежная. Дверь вынесена напрочь, и оттуда видны смазанные теплые линии. Судя по цвету — активно остывающие.

Он убрал прибор в чехол на поясе, вновь опустив забрало: «ночник» сейчас явно был нужнее.

— Идем в дом, парни. Прятаться и осторожничать не стоит. Если эти паскуды там, добьем, хотя я сомневаюсь.

Смысла прятаться не было, даже наоборот. Если подземники в доме, то лучше было спровоцировать их на немедленное нападение, чем дожидаться броска из темноты. Сзади заурчал двигатель наконец-то прибывшего броневика, послышались торопливые шаги Кота и Кувалды. Мерлин приказал последнему не лезть с ними, а присоединиться к страхующим группу Тундре и Виннету с ребятами. Те как раз встали у машины, развернувшей башню с пулеметом в сторону темного дверного проема. Смысла в этом не было, пулемет использовать не получится, чтобы не попасть в их группу. Но все равно, поддержка товарищей была вовремя.

— Чунга, входишь первым. — Мерлин знаком показал остальным окружить вход в хибару. Кот и Варяг встали у двух маленьких окошек, подняв автоматы. — Волк вместе со мной следующим. Мусорщик и Толстый входят последними. Если в окна никто не полезет, Кот и Варяг замыкающие. На счет три, парни, приготовились. Раз… Два… Три!

Пригнувшись, темнокожий чистильщик влетел первым, водя по сторонам стволом огнемета:

— Чисто!

Мерлин и Волк мягко вкатились следом за ним, быстро разобравшись, что узенький коридорчик вел вперед, но по бокам были два помещения. Командир группы машинально отметил, что остывающие полосы, виденные им в тепловизоре, есть не что иное, как кровь. Натекла она от тела, валяющегося в углу у стены.

— Чисто, Мусорщик, Толстый…

Бойцы немедленно возникли в проеме двери, четко виднеющейся в зеленоватом свете «ночника». Мерлин ткнул в сторону комнат. Мусорщик скользнул к правой, а Толстый, который всегда прикрывал его в таких случаях, двинулся к противоположной. Несколько застывших мгновений, не прерываемых даже скрипом старых досок пола, по которым скользили два силуэта. Спокойный и размеренный стук сердца, пока не взорванный стрельбой, рычанием и возможным прыжками затаившихся противников.

— Чисто, командир.

— Чисто.

— Кот, Варяг, входите. — Мерлин осторожно приблизился к телу в углу, перевернул на спину. В зеленом свете отчетливо блеснули вылезшие из орбит глаза, вспоротое ударом горло, короткая борода. — Тундра, прием.

— Слышу тебя.

— Тут местный, труп уже. Тварей не видно. Мы сейчас идем дальше, а вы давайте сюда. Похоже, отсюда весь клубок и распускается.

— Понял, Мерлин. Идем.

Ждать ребят долго не пришлось. Спустя несколько мгновений в двери уже замаячила широкая фигура Тундры и троица его бойцов. Мерлин кивнул им на труп, внимательно пригляделся к коридору и шагнул в него первым.

* * *

— Вот так вот, значит. — Капитан внимательно рассматривал бетонную арку, за который стояла густая темнота. — Ход прямо из последней комнаты в бывшие коммуникации коммунальщиков? Я даже не очень удивлен, если честно. Вот откуда твари в город проникали.

— Век живи и век удивляйся подлости человеческой, да, командир? — Тундра устало сел на грубо сколоченный табурет. — Что делать-то будем?

— А у нас широкий выбор, что ли? — Капитан закурил сигарку. — Подумать нужно, как быть сейчас, пока с Альянса не пребудут те, кому теперь здесь предстоит все копать. Молчать у нас явно не выйдет, и, значит, надо отряд как-то прикрыть пока.

— Даже так? — Его заместитель открутил крышку фляги, хлебнул теплой, отдающей металлом воды. — А с людьми как быть? Времени сколько пройдет, прежде чем мы сможем за работу взяться?

— Ты полагаешь, еще нападения будут? — Капитан хмыкнул, почесал нос и присел на низкий подоконник кухни. — Я полагаю, что нет. Вот на нас их ночью натравить могут, а это, может, и на руку.

— На нас скорее местных вояк натравят…

— А это вряд ли. — Командир отряда грустно усмехнулся. — Они нас даже в городе сейчас остановить не смогут. Тем более что поначалу наверняка попытаются договориться. Но береженого-то Бог бережет, это точно, а Мэдмакс помогает.

— Думаешь, мэр? — Тундра удивленно посмотрел на него.

— Скорее всего, нет. Хотя могу и ошибаться, конечно. Мэру и так хорошо, смысл ему менять что-то? Город находится на самом краю Альянса, с одной стороны степь, с другой — пустоши, а вот до Эмирата близко, если подумать. Не оттуда ли все это дело, а?

— Хрен знает, Кэп. Нам сейчас разобраться нужно, как целыми остаться. Сам знаешь, какой пункт сейчас в силу войдет.

— Это точно. Ну, здесь оставляем Варяга и с ним еще троих, надо полагать. И «Скаут» оставим, не вскидывайся. Я ребят подставлять и не собираюсь машина им тут нужнее, если что. Мерлин!

Командир группы возник в проеме двери.

— Отправь джип стражи назад к воротам, мне он больше не нужен, и сам собирайся. Хотя погоди, джип не отправляй, нам же еще заезжать за Айболитом и Фростом. Оставь здесь Варяга и с ним еще троих. Броневик вместе с Жуком тоже здесь останется. Значит, так, передай парням, чтобы держали нос по ветру. Постоянная связь с отрядом и прочее. И не хмурься, сам подумай, сколько к Жуку под броню человек залезет, если что? То-то, что в аккурат четверо, а мало ли, вдруг из города прорываться придется? Да, у тебя станция ведь работает в «Жнеце»?

— Работает, конечно. Его в полную готовность привести?

— И не только его. Передай, чтобы в лагере оставили только видимость нашего присутствия, близнецов на наблюдательные посты, всем остальным держать оружие под рукой. Нас до ворот подкинет «Скаут», который вернется назад, и автомобиль стражи. Вроде все, пять минут тебе, давай.

Мерлин кивнул и вышел в коридор. Капитан посмотрел на своего заместителя, молча сидевшего на табурете. Призадуматься было над чем, он вполне его понимал. Пожевал губами кончик потухшей сигары, прикурил и глубоко затянулся, присоединившись к молчавшему Тундре в таких же безмолвных размышлениях.

Дело пахло керосином, а вернее, пахло оно тухлятиной. Прибыв туда, где группа Мерлина находилась уже около двадцати минут, Капитан сразу же пошел в сторону обнаруженного хода.

Проем, закрываемый фальшивым куском стены, отодвигаемым в сторону при необходимости, был узким, рассчитанным на одного человека. Он был аккуратно заштукатурен, а пол залит цементом. Даже несколько масляных ламп имелось, висевших вплоть до того места, где ход обрывался в большой подземной каверне, раньше явно служившей одним из тоннелей городских коммуникаций. Судя по внешнему виду направляющих, по которым отъезжала в сторону фальшивая стена, пользовались ей не так уж и давно. А следили постоянно. Во всяком случае, там, где проезжали ролики, металл был гладким и блестящим, весь механизм тщательно смазан.

Следы тварей, четко видимые по кровавым брызгам из разодранного горла хозяина дома, вели именно туда. Чистильщики дошли до спуска в тоннель, после чего вернулись. Дело принимало нешуточный оборот, и тут нужно было подходить серьезно. Сейчас проход на скорую руку минировался тем, что было с собой. Скорее всего, Мерлин оставит вместе с Варягом Чунгу, так как огнемет в таком сжатом пространстве будет просто непревзойденным оружием. Ну и Волка с Котом, вероятно. Первого из-за того, что он с темнокожим бойцом составлял прекрасную «двойку», а второго из-за временно отсутствующего Ферзя.

Но это было обычной рутиной. Капитану не давала покоя мысль о том, что тварей выпускали (и, скорее всего, создали) специально и целенаправленно. С таким чистильщикам встречаться хоть и приходилось, но очень редко. И не так, как здесь, не так вероломно и подло. Командиру отряда стало не по себе. Понятно, ему приходилось сталкиваться с разными поступками и проявлениями человеческого характера. Но человечество вроде бы уже наигралось с огнем. Реки крови, пролитые во время Войны, потери, упадок самой цивилизации — все это, казалось, делало невозможным то, с чем им пришлось столкнуться здесь, в городе шахтеров. Но кто-то же решился натравить тварей на людей.

Вот и стоял перед командованием отряда вопрос: а что делать-то теперь? Утаить сегодняшнюю находку не удастся. Не поможет, даже если скрывать ее от администрации несколько дней. Эти дни так нужны им, чтобы дождаться прихода из метрополии уже вызванных Инженером сил КВБ Альянса.

Вполне вероятно, те, кто связан с подземными тварями, кому они подчиняются, уже сообщили своим хозяевам о провале и о том, что теперь следует ждать войск «Звезды». Которых, к слову сказать, в распоряжении Альянса сейчас не так уж и много. Ведь «Звезда» сейчас втянулась в очередную войну с Итилем за обладание портами и вновь открытым месторождениям нефти. И как оно выйдет с подкреплением, еще бабушка надвое сказала…

— Мы готовы, Капитан. — Появившийся на пороге Мерлин отвлек его от мыслей.

— Хорошо. Пошли, зам?

— Ну да… Это, командир. — Тундра решительно поднял на него глаза. — Ты езжай, а вот я здесь останусь. Давай не будем спорить. Если прикажешь, то поеду. Но, может, не стоит, а?

Капитан покачал головой, глядя на него:

— Да понимаю я, чего там. Ладно, друг, пусть будет по-твоему. Может, так оно и лучше. Держись, если что, и сразу выходи на связь. Ну давай, что ли.

— Давай. Пока, Мерлин, я присмотрю за твоими парнями.

— Спасибо, Тундра. Все будет хорошо. Бывай.

В коридор они вышли вместе, но потом каждый пошел своим путем. Мерлин вместе с Кэпом отправились на улицу, к машинам, а Тундра пошел к быстро созданной бойцами баррикаде в самом проходе, чтобы еще раз удостовериться в ее надежности.

* * *

Машины подъехали к воротам. Капитан подошел к незнакомому капралу, стоявшему у караулки, закурил:

— Наш броневик останется в городе, спасибо за джип.

— Да не за что. А чего это, а? Это кто там спеленатый такой?

— Девушка, единственная оставшаяся в живых. Передайте командиру, что было еще одно нападение, может отправлять труповозку по вот этому адресу. Там сейчас ваш патруль, который мы встретили по дороге.

— Господь Спаситель, господин чистильщик, опять?!! А девку-то зачем спеленали и куда везете?

— Везем к себе. Можешь прямо сейчас доложить майору Грифу о том, что мы уничтожили еще несколько тварей и нашли вход в их гнездо. Девушку забираем для последующего карантина, она ранена одним из монстров и может быть заражена. Мне кажется, что никому из горожан не хотелось бы, чтобы зараза распространилась. Согласен, капрал?

— Конечно, конечно, господин чистильщик. А броневик, значит, из города выходить не будет, как было обговорено. Здесь у нас и останется?

— Именно, господин капрал. Так и передайте своему командиру, что Капитан оставил часть своих людей для возможного предотвращения повторного проникновения в город подземных тварей. Все ясно объяснил?

— Так точно… Это, господин Капитан…

— Что?

— Спасибо вам и вашим ребятам. Нужное дело делаете, очень нужное.

— Да не за что, капрал. Это наша работа, и нам за нее деньги платят.

Зенит

Капли пота текли по лицу, по спине, по груди, по животу. Мерзкие влажные дорожки, так четко ощущаемые кожей под плотной тканью прорезиненного комбинезона, под защитными пластинами бронежилета, под нагретой солнцем маской противогаза. Он знал, что его организм готовился к разным условиям ведения боя. И что сейчас он, накачанный средствами из лабораторий, работает не так, как у обычного бойца. Каждая операция изначально просчитывалась, исходя из аналитики «головастиков».

Но мог кто-то предположить, что очередная тварь окажется не просто ублюдком двух с половиной метров высотой, с гипертрофированными мускулами и кибернетическими имплантантами? Что генномодифицированный солдат, когда-то созданный до Полуночи, будет обладать еще собственным мини-заводом по производству парализующего газа, действующего на нервные окончания через кожу?

Оборотень уже лежал в холодильнике «крузера», ожидая возвращения в то место, которое стало им домом, и огненного погребения. Рыжий еще жив, но смогут ли вытянуть его с того света Айболит и команда? Если и вытянут, то в кого он превратится, как сможет жить дальше, осознавая, что стал не просто калекой, а практически трупом?

Мерлин с силой сжал зубы, заставляя рычание, родившееся где-то в груди, уйти вглубь и заткнуться. Не место и не время для эмоций, пока не место и не время. Надо работать, найти тварь, превратить ее в мясной фарш и лишь потом, спалив, что останется от мутанта после вивисекции «головастиков», напиться и…

Можно ли забыть тех, кто был с тобой все это время? Мальчишек, с которыми в редкие, свободные от учебы и тренировок минуты гоняли специально для них сшитый из полосок кожи мяч? Оборотень всегда играл в нападении, а Рыжий был замечательным вратарем. Получится ли у него, командира лучшей группы чистильщиков по эту сторону Камня, не вспоминать, как их в первый раз собрали всех вместе там, у Итиля? Двенадцать злобных щенков, собранных Мастером и Каптером по все еще фонящим радиацией остаткам городов и поселков, найденных в заброшенных шахтах военных объектов…

Или Испытание, после которого левая сторона лица Оборотня стала полностью покрытой сеткой шрамов от хвоста иглохвоста, а Рыжий в первый раз спас одного из своих братьев — Варяга, сидевшего сейчас в пяти метрах позади самого Мерлина. Это не выкинешь из памяти, не забудешь и не со трешь.

Он знал, что этот день все-таки наступит. День, когда первый из них уйдет наверх, за облака, в лучшую жизнь. Или, если следовать тому, что говорят священники Спасителя, погрузится в пекло и горящую серу Ада за все свои грехи. Мерлин знал это… Но оказался не готов. Как и каждый из них, тех, что остался жив вчера, спасенных ценой жизни одного из братьев, не пожалевшего себя и сумевшего выдрать чеку из гранаты.

Командир группы еще раз скрипнул зубами, на несколько секунд вернувшись во вчерашний день. Ведь все шло вроде бы как обычно, по накатанному…

Старый завод, скорее всего железобетонный, если судить по градирням и ржавеющим высоким емкостям. В большие прорехи было видно, что раньше там хранили что-то сыпучее, сейчас полностью закоксившееся и превратившееся в однородную серую массу, присыпанную ржавой трухой. Серые конструкции, соединенные направляющими, по которым когда-то ездили краны. Несколько высоких цехов, остовы, транспорта, разрушаемые временем, заводоуправление, вытянутое буквой «Т», и пристройки к нему. Кучи песка, щебня, арматура и металлические конструкции, густо покрытые бахромой все той же вездесущей ржавчины. Самое место для чудовища, когда-то искусственно созданного лишь для единственной цели: уничтожать противника везде и всегда, пока его самого не уничтожат. Уцелевшего в Войне, бродившего по пустошам чуть не погибшего мира и, наконец, осевшего здесь и занявшегося террором против местного населения. И казавшегося пусть и не самой простой, но и не слишком сложной задачей, как думалось Мерлину еще вчера утром.

Выследить тварь они смогли достаточно быстро. Избалованная тем, что местные селяне были мужиками хоть и тертыми, но все же имеющими предел собственных возможностей и прочности, она напала посреди дня. Как раз в то время, когда отряд приехал в село. Чистильщики гнали ее на машинах вплоть до большего карьера, где она смогла оторваться. Но следы остались, четко отпечатанные в песке и ведущие сюда, на заброшенный и разваливающийся завод. Они перенесли лагерь сюда, когда удостоверились, что монстр не ушел, затаившись где-то в паутине старых зданий и заросших бурьяном холмов из бывшего сырья. Окружили насколько смогли по периметру, расставив посты и развернув стволы башенных пулеметов в сторону территории, огороженной еще относительно целой стеной из высоких бетонных блоков. Но тварь не вышла ни за остаток дня, ни вчера, когда группа вошла с шести сторон внутрь.

Опытная, старая и очень хитрая скотина, умевшая многое еще до Войны и научившаяся еще большему после нее. Она играла с ними почти час, даже не пытаясь уйти через открывающиеся прорехи. Почему? Скорее всего, понимала, что крупный калибр машин сможет остановить ее на открытом пространстве. А может, действительно хотела поиграть и заодно ослабить противников, уничтожив их пешие силы.

И они попались в ее ловушку, оказались все вместе в одном месте. В горячке погони по территории завода вся группа оказалась в крайнем из цехов, заставленном большими емкостями, в которых возили песок и щебень. Лишь когда все шесть «двоек» столкнулись нос к носу, с четырех сторон оказавшись под почти полностью дырявой крышей, лишь тогда до них это дошло. Но стало поздно, и никто не задумался о том, зачем ей было нужно это делать, почему тварь не пыталась уничтожить их поодиночке?

Она пряталась на высоте, вжавшись между балок. Громадный силуэт с широченными плечами, второй парой рук и небольшим горбом, нисколько не мешавшим размашистым и быстрым перемещениям. Смазанным движением перемахнула на еще прочный каркас, метнулась в сторону крайней колонны.

Несколько ударов сердца, всего пара мгновений, и мельтешащий хитрыми зигзагами силуэт становится ближе к ним. Пули летят, разрывая воздух злым нетерпеливым визгом, автоматы коротко и зло каркают, запах сгоревшего пороха и нагретого металла стволов лезет в нервно раздувающиеся ноздри. В воздухе пыль, в нос бьет едкая и странная вонь, руки не успевают за движениями существа, когда-то созданного лишь с одной целью — убивать быстро и беспощадно.

Чуть позже в глазах начинает мелькать темно-багровая пелена, звон в ушах, руки бессильно опускаются вниз. В голове одна мысль: уползти за порог подальше от твари, которая, завершая очередной хитрый пируэт, торжествующе ревет. Сбоку дерганые движения фигуры в таком же, как у него, защитного цвета костюме. Варяг, это Варяг, с перекошенным лицом, налитым нездоровой густо-багровой краснотой, тщетно старающийся поднять вверх тяжелый автомат. В висках ускоряющийся стук, видимость становится все хуже и хуже. Там, впереди, высокая фигура с гипертрофированной мускулатурой одним прыжком оказывается рядом с распростертым на полу телом… Оборотня? Что же ты, брат, ну… Хлопок, немного белого дыма, который глаз успевает заметить прежде, чем граната взорвется.

* * *

Они пришли в себя спустя час. Кровавая дорожка вела в сторону давно выбитого окна у западной стены. Тварь смогла уйти, хотя ей точно пришлось несладко. Им повезло, если можно было так выразиться. Из двенадцати человек — восемь оставались на ногах. Двое, Чунга и Волк, лежали в отключке. Рыжий, которому Кот вколол обезболивающее и сейчас старательно бинтовал и перетягивал жгутами, признаков жизни не подавал. А Оборотень… Мало что от него осталось.

— Капитан… Капитан… — Мерлин вжимал тангету на корпусе рации, не слыша голоса командира, давно его вызывающего. — Давайте сюда «Скаута» и Айболита, срочно…

Инженер и Айболит, тогда еще совсем молодой и неопытный, спасли жизнь Рыжему, совершив, казалось бы, невозможное. После этого, лишь переодевшись в лабораторные костюмы, они занялись исследованием тела Оборотня и проб с места боя. Результат не заставил себя ждать, и сейчас все чистильщики, оставшиеся на ногах восемь бойцов, вошли на территорию завода в защитных прорезиненных костюмах и противогазах. Было неудобно, душно, но лучше пропотеть, чем снова рисковать жизнями. А Инженер, задумчиво дергающий себя за бороду и ежеминутно снимающий с носа и протирающий очки, ломал голову над тем, как исключить подобную проблему в будущем.

* * *

Капля пота скатилась со лба, пробежала по носу и ушла вниз, соленым следом мазнув по губам. Мерлин внимательно водил стволом по сторонам, пытаясь не упустить момента появления монстра. Хорошо, что конструкция маски позволяла слышать звуки. И еще тварь ждал сюрприз, на который была основная надежда.

Небольшая металлическая коробка, извлеченная Инженером откуда-то из глубин собственного фургона, снабженная несколькими переключателями, странной фиговиной наверху и тяжелым, но небольшим аккумулятором на дне. Сейчас она стояла, прикрытая какой-то рваниной, найденной здесь же Зеленая лампочка индикатора ритмично моргала, показывая, что прибор работает.

По заверениям бородатого научного гения, прибор должен был выделять волны ультразвука, которые привлекут живую мишень. Почему он был так в этом уверен — Мерлину было глубоко наплевать. Инженеру чистильщик научился доверять как самому себе, и раз тот сказал, что эта штуковина должна сработать, значит, сработает. Ну а если не выйдет, то ничего не поделаешь, «двойки» снова пойдут вглубь завода, внимательно осматривая каждый сантиметр его территории. В одном Мерлин был уверен абсолютно точно: сегодня тварь сдохнет. И если будет нужно, то он сдохнет вместе с ней.

Время шло. Солнце вставало все выше, приближаясь к зениту. На ум пришел стих из Писания, которое им когда-то настойчиво читал Мастер, про демона, появляющегося в полдень. Полдень-то вот он, уже практически есть, а вот демон отсутствует. Мерлин выматерился сквозь зубы. Сидевший за большой и разваливающейся конструкцией из армированного бетона Варяг даже повернулся в его сторону, показав командиру кулак. Тот понимающе пожал плечами. Напарник прав, твари, выведенные до Полуночи, были теми еще суперсолдатами, и наверняка у этой слух хороший. Впрочем, как и обоняние со зрением и кучей прочих специально созданных вещей. Остается только надеяться, что за прошедшее время мощный и почти неуязвимый для обычного человека организм износился. Да и они, чистильщики, все-таки не такие уж и обычные. У них хватит и собственных подарков, от которых четверорукое чудовище впадет в смертельный восторг.

Кроме, возможно, уже и не работающих хитроумных устройств, которые имплантировали генно-измененным солдатам, у нее наверняка полностью настроилась под условия среды система собственной биолокации, Инженер сказал об этом сразу. Всю ночь вместо отдыха чистильщики готовились ко дню охоты.

Отваром нарванного возле села чабреца протирали всю одежду, собственное тело и специальные чехлы для оружия. Со стволов, тщательно вычищенных, сняли всю смазку. Резину комбинезонов и масок от противогазов обработали тем же чабрецом. Он должен был перебить запахи, что выдали бы охотников, решивших устроить засаду на тварь, которая наверняка уже регенирировала и пришла в себя. Как она поведет себя теперь, думалось Мерлину. Станет ли излишне осторожной или, наоборот, захочет открыто и яростно поквитаться с обидчиками?

Солнце палило нещадно. Мерлин, стараясь шевелиться поменьше, пытался рассмотреть ребят, засевших по большому и полуразрушенному помещению. Нет, не выходило. Уроки Мастера даром не прошли, замаскировались все хорошо. Вот только хватит ли этого против твари?

Тренированный организм, несмотря на жару, все-таки не подводил. Мысли, крутящиеся в голове, никак не отвлекали от наблюдения, глаза четко фиксировали свой сектор. Посторонних звуков также не было слышно. Полуденный демон не спешил появляться перед теми, кто сейчас охотился на него. Мерлин вспоминал то, что успел увидеть: длинные пальцы на руках и ногах, помогающие при подъемах на высоту, толстые темные пластины по корпусу, спереди и сзади, заходящие на голову, чудовищные мышцы, скрытые под желтоватой огрубевшей кожей. Он не хотел бы биться об заклад, но наверняка те самые пластины тяжеловато было бы пробить широким клинком, что сейчас был закреплен сзади на поясе. И хорошо, что у них с собой «трещотки» с их девятимиллиметровыми пулями со стальными сердечниками под свинцовой оболочкой, так шанс есть. Что еще было в запасе у твари кроме странного горба на спине, где, по мнению Инженера, и вырабатывался каким-то образом тот паралитик, под который они вчера попали? Четыре руки не странность, и не такое видел. Морда, да-да, именно она. Пусть смазано, мимолетно, но тренированный мозг успел запомнить то, что меньше всего это можно было назвать мордой.

Лицо, именно лицо. Вытянутое, с массивным лбом, широкой щелью рта, почти лишенное носа, но все-таки лицо. Перекошенное от злобы и ярости, смотрящее черными глазами из-за наполовину сломанной железной балки… Сейчас?!!

Тварь все же пришла. Осторожно, крадучись, она стелилась вдоль стены, водя головой по сторонам, прислушиваясь и принюхиваясь. Шаг, другой, присела — и быстро, почти неуловимо, перетекла дальше. Прибор Инженера все-таки сработал, сумел отключить настороженные инстинкты, заглушить естественные и встроенные рецепторы и локаторы, привел ее сюда.

Варяг кивнул головой и тихо пристроил ребристый ствол «трещотки» на кусок плиты, лежащий прямо перед ним. Сам пока не стал смещаться, стараясь дать их сегодняшней жертве подойти как можно ближе. Толстый уже аккуратно ставил своего верного стального товарища на сошки, умело расположившись так, чтобы не зацепить никого из своих. А тварь все еще шла.

Наконец она добралась к шевелящейся от сквозняка выцветшей ткани, прикрывающей металлическую коробку. Мощная рука, украшенная на концах пальцев черными и загнутыми когтями, потянула на себя рваный кусок брезента. Время замерло…

…И взорвалось очередями трассеров, вонзившихся в существо, когда-то бывшее человеком. Они успели хорошо ее зацепить, прежде чем тварь кинулась в их с Варягом сторону.

Уже не скрываясь, Мерлин двинулся вперед, аккуратно вколачивая в нее острых стальных шмелей. Стихли стволы остальных парней, сейчас несущихся в их сторону, лишь автоматы его и Варяга рвали воздух резкими очередями.

Она оказалась рядом быстрее, чем Мерлин предполагал. Уже обреченная, тварь все еще была стремительной. Из широко раскрытого рта с хрипом вылетали кровавые хлопья. Одного глаза не было, вместо него — глубокая красная впадина. Обе руки с левой стороны, там, где сидел Толстый с его пулеметом, висели плетьми, безвольные и перебитые в нескольких местах.

Варяг вдавил спуск, отправляя в мощную грудину последние патроны своего диска. Лапа чудовища ударила коротко, не пробив пластины жилета, но отшвырнув Варяга на несколько метров. Мерлин выпустил последние патроны, понял, что не успеет взяться за пистолет. Ну что ж… И к такому Мастер их смог подготовить. Он завел руку за спину, нащупав ребристую рукоять, потянул на себя.

Клинок с шипением вышел из ножен, метнулся навстречу твари, ужалил в пробитую на груди дыру. Тварь рыкнула, взревела, широко расставленные пальцы метнулись ему в голову, ударили. Мир взорвался алым и золотым, а потом стало темно…

— Мерлин, приходи в себя, — чуть картавый голос Айболита заставил проснуться. Командир чистильщиков открыл глаза… вернее, глаз. Один правый.

— Что со вторым? — собственный голос был каким-то неузнаваемым, жестким и хрипящим.

— Нормально все, видеть будешь. Шрам останется — мама не горюй, но видеть будешь. Предупреждая следующие вопросы и по порядку: тварь кончили, вернее, ты и кончил, герой ты наш… То ли Зигфрид, то ли Добрыня Никитич, то ли сам Мэдмакс. Все целые, Варяга оглушило просто и вырубило, он уже на ногах. Горло у тебя тоже задето, но заштопать успели. А песни петь ты теперь не сможешь, во как. Хотя ты и раньше-то не пел, так что ничего страшного. Вставать пока не разрешаю, сотрясение у тебя серьезное, швы могут разойтись. И вообще, Роланд недоделанный, отдохни. Это приказ Капитана.

— Хорошо. — Голова становилась все более и более тяжелой. — Противогазы-то нам помогли, получается?

— Ну, типа того. — Айболит, пропавший из поля зрения, появился вновь, держа в руках поильник с длинным носиком. — Пей вот давай, специальный коктейль те сварганил, чудодейственный. Помогло вам то, что тварь не регенировала полностью. Выйти у нее сил не было, граната-то вещь серьезная. И белка на заводе тоже не было, может, пару крыс каких-нибудь она и съела. А так — полностью использовала все свои подкожные запасы, и газа у нее в горбе почти что и не было. Как и сил, а то она тебе бы точно если не голову оторвала, так вспорола бы серьезнее. В рубашке ты, Мерлин, родился, в рубашке.

— Ну да. — Чистильщик пощупал тугой кокон бинтов на голове. — Жаль, что Оборотень не мой близнец был. Глядишь, живой бы оказался. Мы едем, что ли?

— Едем. — Айболит присел на край металлической кровати, которая обычно была пристегнута к борту кунга. — Куда едем — непонятно. Но Капитан сказал, что пора искать способ усилить индивидуальную защиту и что он знает одно место. Приказано поднять тебя на ноги как можно быстрее, так как место то — очень опасное. Все, спать, больной.

Мерлин откинулся на твердое подголовье опускающейся кровати-полки. В голове потихоньку начинало ныть, рана саднила, а на душке скребли кошки, и было очень тоскливо.

Совсем еще молодой человек, родившийся в том месте, что стало Адом для многих. Прошедший через то, что убило бы другого, ставший тем, кто он есть сейчас, — почти идеальным бойцом, убийственной и смертоносной машиной, которая могла почти все… кроме одного. Эта машина не могла не страдать и не вспоминать тех, кого больше нет рядом.

А впереди, это он знал точно, было еще много дорог и много потерь на них…

Глава одиннадцатая

ВООРУЖЕННАЯ ДИПЛОМАТИЯ КТО ЕСТЬ КТО И НОВЫЕ СЛОЖНОСТИ

Когда же Варлок, рекомый Искусителем, лживыми речами прельщал людей,

То вышел против него один и сказал:

— Нет, ты никто, кроме как погибель человеческая, и речи твои пленительны, но зло.

И расхохотался Искуситель, глядя на силу слуг своих, и сказал:

— Не боишься ли, человече, говорить такое, ибо страшна смерть твоя будет.

И изрек человек:

— Не боюсь, ибо я Воин. И взял в руци свои оружие…

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Енота растолкали намного раньше, чем обычно. Проснувшись, он успел заметить силуэт одного из близнецов, скрывшийся за пологом палатки. Чуть позже зашла Лиса, такая же заспанная, как и он сам.

— Так, воин, дай-ка я тебе голову посмотрю. — Она спокойно, не обращая никакого внимания на шипение парня, сняла бинты. — Прекрасно, что еще можно сказать. Рана чистая, следов сепсиса не заметно. Температура… Явно в норме. Сейчас еще раз замотаю, и так до самого вечера. Голова как, не болит, не кружится?

— Да нет, все хорошо. Ай… Ну больно же!

— Чего ты мне тут айкаешь, а? Терпи, ты мужик или как? — Лиса быстро и уверенно замотала вновь голову Енота. — Сейчас одевайся в нормальную одежду, она там, в тумбе, и к столовой двигай.

— Случилось что-то? — Он недоуменно посмотрел на нее.

— Возможно, — пробормотала себе под нос девушка, подходя к спящему Ферзю. — Его близнец не стал, что ли, поднимать?

— Да я сам проснулся. — Чистильщик приподнялся на локте. — Это кто ко мне подкрасться-то сможет незамеченно, скажи мне, Лисенок?

Медсестра улыбнулась еле заметно в свете слабой лампы. Погладила чистильщика по замотанной голове:

— Никто, конечно. Ты как себя чувствуешь?

— Намного лучше, Лиса, намного. Мне тоже идти?

— Нет, тебе не надо. Мы тебя сейчас в кунг к нам перенесем, там пока полежишь, рядом с Румпелем. Енот, ты готов?

— Да, — парень завязал шнурки ботинок, — пошел я…

— Подожди меня, вместе пойдем.

Они вышли из палатки. Раннее утро, начинающийся рассвет, темные и размытые силуэты машин вокруг. Пса видно не было.

— Хана посадили охранять лагерь. — Медсестра поправила волосы. — Капитан передал всем быть настороже, так что твой постельный режим резко прекращен.

— Понятно.

Хотя что тут понятного? Подняли посреди практически ночи, ничего не объяснили…

На площадке в середине лагеря собрались все, кто не был в городе или на дежурстве. Стоял, зевая, Фрост, напяливший поверх комбинезона плотную куртку. Ган сидел на лавке, рядом с сонной Файри, дымя неизменной сигаретой. Волхв сидел рядом с ним, разговаривая со здоровяком Хирургом. Не было, правда, Айболита и Инженера. Мамачоля тихо разговаривала с Медовой. Девушка радостно улыбнулась, завидев Енота с Лисой, и пошла к ним. Чуть в стороне стояли три девушки-валькирии. Отдельно, переругиваясь и хохоча, расположились водители-механики. Больше никого и не было.

Странно, но сейчас Енот в первый раз видел то, про что ему уже неоднократно говорили. Чистильщиков было очень мало, всего ничего. Три десятка человек, и теперь он понимал, почему они так бережно относятся друг к другу.

Со стороны прохода показались еще несколько человек. Капитан, Инженер с Айболитом. Виннету со своими ребятами, ведущие на поводках собак, Мерлин, Мусорщик и Толстый, которые несли носилки. Разговоры сразу прекратились, и глаза всех воткнулись в покачивающееся переносное устройство, на котором кто-то лежал. Енот кожей почувствовал напряжение, овладевшее всеми, кто стоял сейчас рядом. Да и он сам уже вглядывался в полутьме, пытаясь понять: кого же зацепило до такой степени?

Может, это было и некрасиво, и нехорошо, но он, так же как и остальные члены отряда, облегченно вздохнул, когда понял, что на носилках несут девушку, которая явно была горожанкой. Удивился он только тому, что она крепко притянута к металлическим ручкам толстыми кожаными ремнями. Вдобавок к тому, ее тело было спеленато с ног до головы чем-то типа смирительной рубашки.

Из-за этого он сначала не обратил внимания на выражения лиц вернувшихся из города. Капитан был спокоен до такой степени, что казался даже неестественным. Инженер тоже ничем не выдавал волнения, но то, что он постоянно протирал очки, показалось странным даже почти не знающему его Еноту. Мерлин также молчал, только желваки, выступающие на лице, сразу бросались в глаза. Кэп посмотрел на своих товарищей и подчиненных, ставших полукругом, закурил и начал:

— Слушайте меня внимательно, господа чистильщики, то, что скажу, касается всех и каждого в отдельности. Мерлин и его ребята только что вышли на точку, откуда твари проникали в город. Ситуация следующая: в городе есть предатели. Подземников выпускали на улицы запланированно и с определенной целью. Скорее всего, они должны были вызвать настолько сильную панику, что горожане заставили бы мэра принять помощь с любой стороны, откуда бы она ни пришла.

Мэр вызвал нас, намеренно либо нет, нам еще непонятно. То, что мы оказались костью в горле тех, кто все это задумал, сегодня полностью подтвердилось. Вы все знаете, что, отправившись на помощь «Бобровому хвосту», группа Мерлина встретила там ожесточенное сопротивление — вопреки полученной информации. Возможно, нас вообще должны были уничтожить там из засады. Теперь мы уже не сможем Уйти отсюда, не закончив работу и не дождавшись спецбригады комитета безопасности Альянса. Ган предупредил их о том, что мы нашли, около двух часов назад. Так, Ган?

Оружейник молча кивнул. Енот слушал, смотрел вокруг на спокойные лица товарищей и пытался осознать услышанное. Кто-то специально выводил тварей на улицы города, заставляя их убивать людей?! Из-за этого погибла его семья?!! Да как такое возможно, если возможно вообще? А Капитан тем временем продолжал:

— С сегодняшнего дня в отряде вводится режим повышенной готовности. Исключить то, что нас попытаются как-то спровоцировать, напасть или еще как-то помешать, нельзя. Возможно, отряд постараются дискредитировать, хотя как это сделать при том, что обнаружено в городе, — даже не могу себе представить. Утром я отправлюсь к мэру, расскажу ему, что посчитаю нужным, и попытаюсь понять, кто же может стоять у нас на пути. С этого момента, ребята, караулы усиливаются, особенно ночью. Освобождаются только научники, если в этом будет потребность.

Тундра и пятеро ребят, с Жуком и его «Скаутом», остались в городе. С ними поддерживать постоянную связь, понял, Ган? При самом плохом раскладе нам нужно будет продержаться не более пяти дней, потом подтянутся силы КВБ, и нам станет проще. Ночные патрули в городе временно отменяются моим приказом. Если кого-то из вас попытаются задеть этим в городе — не обращайте внимания. Если попытаются задеть посильнее… Не очень сильно их калечьте. Дежурным по отряду назначается Инженер. С ним согласовываются все передвижения вне лагеря. В мое отсутствие основные решения также согласовываются с ним. Всем все ясно? Значит, расходимся, завтракаем — и все в распоряжение Мерлина, который каждому определит его задачу в карауле и назначит время. Енот, задержись.

Парень подошел к Капитану только после того, как все, кто стоял на площадке посреди лагеря, разошлись. Командир стоял, прислонившись к борту одного из «Жнецов», устало потирая глаза с розовыми от недосыпа белками. Солнце уже встало, и было заметно, что командир отряда напряжен, что события последних дней и сегодняшней ночи дались этому очень крутому мужику не так уж и легко. Прорезались морщины, набрякли мешки под глазами.

Инженер, молча стоявший рядом с командиром, тоже не поражал свежестью и бодростью. Волосы его сейчас были взъерошены и торчали в разные стороны. Очки спустились на самый кончик носа.

— Енот, ммм… — Капитан покрутил мочку уха. — Сынок, нам с тобой нужно серьезно поговорить, так как тебя это больше всего касается, м-да…

— Да, Капитан, я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь и даже близко не можешь представить, о чем идет речь. — Кэп грустно посмотрел на него. — В дом той девочки, что мы привезли, вошла тварь, которая раньше, возможно, была ее отцом. Только поэтому она смогла попасть внутрь. И ставни, и дверь, и запоры на них — все очень надежное. А вдова взяла и открыла, потому что с той стороны донесся голос мужа. Не исключено, что подземники…

— Что?! — Енот не верил своим ушам. — Как ее отец?! Это значит…

— Да, молодой человек. — Инженер пальцем поправил очки. — Именно так. Отрицать, что среди наших объектов мог находиться и ваш отец, мы не можем. Слишком похожа ситуация. Поэтому мы не знаем, как нам поступить с вами. То есть вы, несомненно, останетесь у нас, если захотите. Но вопрос с вашим участием в дальнейшей операции здесь спорен.

— Почему? — Енот стиснул зубы. — Вы думаете, что я могу оказаться слабым звеном, из-за которого все провалится? Что если от… Если так оно и есть и та тварь жива, то она может взять меня под контроль?

— Возможно, Енот, возможно. Но посмотрим, конечно. Если нам придется бросать в бой все ресурсы, то придется и вам идти в подземелье.

— Инженер говорит именно то, что ты должен услышать, боец. — Капитан внимательно взглянул на него. — Выбор за тобой. Сегодня ты поедешь с нами в город, будешь в составе охранения. На всякий случай. И самое главное, помни: обстоятельства новые, и к тебе теперь будет особое внимание. Не обижайся, это только мера предосторожности. Будешь при мне, постоянно. Вопросы еще есть? Если нет, иди готовься. Через два часа едем к мэру.

Енот развернулся и пошел в сторону «крузера» Инженера, тупо пялясь себе под ноги. Новость ударила по нему, как молот бьет по металлу на наковальне. Резко, сильно и с отдачей. Он шел на ватных ногах, понимая, что рассказанное Кэпом и Инженером полностью объясняет все неясности в гибели мамы и братьев с сестрами. Равно как и те странные случаи, что сопутствовали большей части смертей в городе. Сколько домов было уничтожено изнутри? Десять, пятнадцать? За прошлый год множество растерзанных в клочья тел были преданы огненному погребению, чтобы, не приведи Мэдмакс, бывшие горожане не восстали из мертвых.

«А если… — мысль мелькнула в голове молнией. — Даже если я и встречу его, то закончу все одним выстрелом, я смогу».

* * *

— Огорошили мы парня, командир, — Инженер хмыкнул, глядя на ссутулившуюся спину Енота. — Мне даже неприятно стало.

— А что делать, друг? — Капитан с хрустом потер заросший седой щетиной подбородок. — Кроме правды, мы ничего не сказали, а он справится с ней. Понимаю, что это жестоко, но как еще?

— Ты действительно его подозреваешь?

— Ну, проверить не помешает, но сомневаюсь, если честно, что он засланный казачок.

— А зачем тогда сказал?

— Да пусть напряжется чуть, вдруг поможет разобраться, если не все сами поймем. Я закинул удочку, что не очень доверяю, так он теперь сам землю рыть начнет, чтобы доказать обратное. Парню у нас нравится, это же заметно.

— Это да, дело молодое…

— Старый ты развратник, Инженер. Я не про нашу симпатяжку Медовую. Ты заметил, как быстро он стал своим для всех? То-то же. Если Мерлин ему доверяет, то это о многом говорит.

— Тут я спорить с тобой не буду.

— И правильно, я же командир, со мной разве можно спорить?

* * *

Посыльный из администрации прибыл через полтора часа, когда отряд уже успел позавтракать наскоро приготовленной Мамачолей кашей с мясом, и сейчас все занимались делом.

Молодой ефрейтор, судя по форме входивший в состав подразделения, охраняющего господина Батю, настороженно озирался по сторонам. Оно и немудрено, учитывая факт присутствия рядом охраны. Во-первых, чуть впереди него важно шествовал красавец Хан, изредка порыкивающий для пущего страху. А во-вторых, вспоминая самого себя недавно, подумал Енот, еще более страшно становилось от ощущения живой и вооруженной горы близнеца, бесшумно скользящего сзади.

Капитан, скорее всего увидевший это через маленькое, забранное стальной решеткой оконце собственного механического монстра, видимо, решил не терзать служивого и вышел навстречу.

— Что хотел, военный? — Командир чистильщиков присел на металлическую приступку у двери.

— Вы Капитан? — Ефрейтор вытянулся по стойке «смирно».

— Ну, я Капитан. — Щелчок зажигалки и струйка ароматного дыма, направленная в сторону посыльного.

— Господин Батя приглашает вас к нему для выяснения некоторых вопросов.

— Замечательно, я и сам к нему собирался, но с приглашением даже лучше. Ты вот что, военный, сделай одно доброе дело. Сейчас вернись к воротам и свяжись, пожалуйста, с собственным командиром. Передай ему, что у Капитана отсутствует разъездной транспорт, собственный броневик мне в город загонять нельзя. А пешком идти как-то непрезентабельно. Пусть он выделит мне один из автомобилей стражи, что на воротах в дежурке стоит. Понимаю, это не тот случай, что вчера был, но все ж таки, пусть уважит.

Ефрейтор козырнул Капитану, развернулся и трусцой направился к выходу из лагеря. Близнец хмыкнул, переглянулся с вывалившим язык Ханом. Капитан улыбнулся и вызвал по рации Инженера. Тот подошел пару минут спустя, одетый в свой обычный комбинезон. Необычным был пистолет, который Енот видел у него впервые: вороненый револьвер, чья вытертая до блеска деревянная рукоять выглядывала из кобуры.

— Зашевелились? — Борода Инженера встопорщилась, когда он посмотрел на командира.

— Зашевелились. Ну, брат, ты за старшего. С ребятами в городе все спокойно?

— Пока да. Я сейчас свяжусь с Тундрой, предупрежу, что ты едешь. Кого возьмешь?

— Мерлина, он со мной спокойно сможет пройти к Бате, близнецов и Енота, как и говорил. Кстати… Енот, хватит подслушивать, иди экипируйся по-боевому.

— Да ладно? Ты к мэру поедешь с полностью вооруженными бойцами?

— Они внизу останутся, а вот Мерлину придется идти только с пистолетом. Хотя броню пусть тоже оденет, шлем ребятам отдаст, да и ладно. Ну, все, я пошел. Если что — Сергеич, с тобой я всегда был уверен, что есть на кого оставить отряд.

— Да иди ты к черту, Кэп. Все будет хорошо, брат, я уверен.

* * *

Енот собирался недолго. Комплект защиты, который был выдан в ночь боя у фермы, Ган давно подогнал под его фигуру.

— Подсумок вот на этом ремне на левую сторону. Шесть магазинов, разгрузочного жилета под тебя у меня нет, что плохо, ну, ладно, будем надеяться, не пригодится. Так… Шлем взял? Ну, давай, брат, удачи вам там. Если что — держись Мерлина, он вытянет.

Енот кивнул головой, повесил на плечо автомат и пошел к выходу из лагеря. Близнецы уже стояли там, возвышаясь над невысоким Капитаном двумя живыми башнями, увешанными оружием, подсумками и прочим снаряжением. Со стороны «Жнеца» неторопливо шел Мерлин, экипированный точно так же.

— А я думал, мы на своей машине… — протянул Енот, подходя к ним.

— Да? Ты явно ошибался. — Капитан улыбнулся. — Это кто ж нам разрешит заезжать на броневике в город? Сейчас ефрейтор вернется, и скорее всего, сразу и машина придет.

— Уже идет, — прогудел один из близнецов. Кто именно, Енот не понял. Различать их он так и не научился.

Машина действительно приближалась — джип стражи, старый и надежный, латаный-перелатаный корпус которого был так знаком Еноту. За рулем сидел господин старший капрал Штырь собственной персоной.

Неожиданно по коже парня пробежали мурашки. Мысль, нехорошая и злая, заставила содрогнуться. Ведь если Капитан прав, то запросто может оказаться так, что в скором времени ему, Еноту, придется стрелять вот в этого самого Штыря. А ведь при всей нелюбви к одному из бывших начальников, он не мог не признать, что капрал был хорошим солдатом, всегда понимавшим подчиненных. Пусть и требовательным, но справедливым.

Джип подкатил к ожидающим его чистильщикам, развернулся красивым и экономичным движением — не резко, так чтобы не окатить их пылью.

— Садитесь, Капитан. — Штырь хмуро глянул на командирское сопровождение. — Все с нами?

— Все, капрал, все. — Капитан сел на продавленную, с вытертой кожей, седушку. — Чего стоим, парни? Грузитесь.

— Здравствуй, Енот. — Штырь оценивающе окинул взглядом своего недавнего подчиненного. — А молодец, ничего не скажешь. Хорошо все сидит. Ствол, смотрю, тебе прям чуть ли не новым сделали, молодец…

— Здравствуйте, господин старший капрал. — Енот сел на одну из двух металлических скамеек, приваренных в кузове к бортам. — Как уж есть.

— Это хорошо, — повторил Штырь, почесав гладко выбритую щеку. — Расти начал, тебе надо. Ладно, сели? Трогаюсь, держитесь там за скобы, Енот знает. Подвеска плохая, немного потрясет даже в самом городе.

Двигатель машины рыкнул, и джип двинулся вперед, в сторону городской стены и приоткрытых створок ворот. Мерлин, которого подкинуло, когда колесо проехало по кочке, лязгнул зубами и только покачал головой.

Первое, что бросилось в глаза на въезде, был увеличенный состав стражи. Раза в два, как навскидку определил Енот. Он открыл рот, чтобы сказать про это Мерлину, но тот чуть качнул головой, и пришлось захлопнуть варежку. Ему стало стыдно: уж кто-кто, а командир группы, уже неоднократно входивший и выходивший именно через эти ворота, наверняка первым обратил на это внимание.

«Ну и хрен с вами со всеми, — подумалось парню. — Буду просто по сторонам смотреть, мало ли что вы пропустите».

Странно, он не был здесь несколько дней, а город успел измениться. Вон впереди поворот в сторону маленького рыночного пятачка. Обычно уже отсюда видны фермерские повозки. Яйца, молоко, сыр, творог, овощи всегда доставляли заранее, сбывая нескольким лавочникам, и уезжали до того, как основная масса горожан просыпалась. А сейчас не было видно ни одного деревянного задка телеги или выкрашенных яркими красками с цветами металлических повозок. Никого — лишь дворник, сметающий пыль и мусор на одной из основных городских улиц, расходящихся от ворот.

Была закрыта дверь пекарни Моржа, хотя обычно в это время возле нее уже стояли те, кто хотел горячего, свежего хлеба и его знаменитой сдобы, кренделей с маком и пряников. Хотя из трубы поднимался в небо дымок, и густой сладкий запах чувствовался уже на подъезде к двухэтажному, выкрашенному в белый цвет дому с большими окнами и жестяной вывеской-бубликом.

Несмотря на утро и вставшее уже солнце, большинство ставней так и остались закрытыми. Не было видно даже пацанву со «Шкуродерки», района у реки, где находилось несколько боен и всегда жила самая беднота. Обычно с утра, когда сеновозы, поставлявшие корма имеющим скотину горожанам, ехали по улицам, их всегда сопровождала стайка ребятни оттуда. Подхватывали выпадающие охапки сухой травы и быстро неслись к подворотням и проходным дворам, не обращая внимания на мат возчиков и свист кнутов, которыми те норовили пройтись по спинам мелькающих у колес нахаленышей.

Пустой был город, вымерший. На одном из перекрестков Енот с удивлением увидел быстро кидающих мешки с песком патрульных. Уже можно было понять, что там вырастает прямоугольник защитного сооружения. «Что за хрень-то? — подумалось ему — Неужели Капитан прав?!»

Командир чистильщиков, спокойный и расслабленный, ничем не напоминал того жесткого человека, что несколько часов назад предрек происходящее на улицах его, Енота, родного города. Совсем даже напротив, вон, понятно по еле слышному вопросу, который тот адресовал Штырю: удивляется и просит пояснить — что это происходит? Капрал лишь пожал плечами, буркнув что-то о приказе командования в связи с последними ночными событиями.

— Енот… — к парню наклонился Мерлин.

— Что?

— Глаза правильно выпучиваешь. Удивляйся посильнее, только не переигрывай. И еще, слушай внимательно.

— Да, Мерлин.

— Я оставлю тебе свой ствол и шлем. Пистолет у меня никто не заберет, а броню снимать не буду, когда пойду с Кэпом. Держись за Первым, это тот, который с шрамом на подбородке, а если вдруг выстрелы услышишь, так постарайся пробиться к нам с командиром. Мало ли как сложится, а с одними пистолетами, если что, много не навоюешь. Хорошо?

— Понял.

Джип проехал мимо последнего перекрестка и вырулил на площадь. Тут изменений было не так много, во всяком случае, новых укреплений видно не было. Только возле обоих пулеметов, обычно просто накрытых вощеной кожей, сейчас суетились люди из подразделения охраны мэра. Охранников, одетых в бронежилеты и каски, на крыльце прибавилось.

— Приехали, господа чистильщики. — Штырь притормозил у бордюра, но не заглушил мотор. — Не обессудьте, Капитан, но ждать вас не могу. Приказ таков, на воротах усиление, так что я назад покатил. В случае чего — звоните, получится, так приеду.

— Нормально, капрал. — Кэп пружинисто спрыгнул на асфальт. — Позвоним, не переживайте. А приказ на усиление вступил в силу только утром?

— Именно. Как раз когда я на дежурство пришел. Причины нам никто не объяснял, м-да…

— Не забивай голову, Штырь. — Капитан неожиданно подмигнул военному. — Помнишь ведь, как мы с тобой в кабачке том сидели? Ну вот, все будет нормально. Закончим работу — вместе пива попьем.

И, развернувшись на пятках, пошел к лестнице, ведущей ко входу в обиталище мэра. Остальные двинули следом. Старший капрал Штырь, большую часть сознательной жизни прослуживший в Альянсе и лишь недавно отправленный сюда, на Фронтир, за драку с командиром, только сплюнул в пыль на трескающемся асфальте.

Он не был дураком, этот опытный солдат, за свою не такую уж и длинную жизнь успевший много повоевать, многое увидеть и еще больше услышать. То, что в городе назревает что-то нехорошее, он понял давно. Сегодня утром убедился, что ждать осталось недолго. Еще чуть, и здесь начнется серьезная заваруха. В которой, как ни крути, придется участвовать. Вот только на чьей стороне?

Штырь проводил взглядом удаляющихся чистильщиков, задержавшись на совсем не могучей фигуре пацана Енота. Вот кого было жаль, так этого юнца, не понимающего ничего и счастливого оттого, что оказался среди чистильщиков. И еще капралу очень импонировал их командир… Понемногу становилось ясно, чью сторону он примет, если в ближайшее время в городе начнется стрельба. Майору Грифу он не верил, равно как и администрации, чьи сегодняшние действия поневоле натолкнули на мысль о предательстве.

* * *

— Здравствуйте, майор. — Капитан не протянул руки Грифу, подпирающему дверной косяк собственного кабинета на первом этаже. — Нас, кажется, ждут?

— Ждут… Только не всех. — Гриф лениво отлепился от косяка. — Кого вы с собой притащили, Капитан, и зачем?

— А мы после разговора пойдем наших ребят поменяем, которые тоннель стерегут. — Кэп насмешливо глянул в рыбьи глаза главного городского стражника. — Вы же не против?

— Поменять? — Тот отвел взгляд в сторону. — Да, да… Конечно. Пойдемте.

— Пойдемте, майор. Только один нюанс.

— Какой еще нюанс, Капитан? — Гриф недовольно шевельнул своими ухоженными усиками.

— Вот это командир группы, что патрулирует улицы по ночам. Вы с ним незнакомы, его зовут Мерлин. Так вот, мне кажется, он обязательно должен присутствовать на сегодняшнем моем докладе у господина Бати.

— Это почему еще?

— Я вчера не был в гуще событий, майор. — Капитан, как показалось Еноту, чуть насмешливо хмыкнул. — А вот мой человек сможет все рассказать. Ведь это он спас жизнь и вашему стражнику, которого недавно вам передали… После того как стало ясно, что разум к нему не вернется. И руководил всей операцией, в ходе которой мы и нашли тот самый ход. Как же ему не присутствовать?

— Ну, хорошо, Капитан, я вас понял. Только что… — Гриф пробежался глазами по угловатой от снаряжения и брони фигуре Мерлина, задержавшись на стволе автомата, чей ремень наискось пересекал грудь чистильщика. — Он так и пойдет, со всем этим, в каске?

— Нет, конечно. Автомат я оставлю, — тихо проворчал Мерлин. — Вместе со шлемом. Но все остальное снимать… Времени много уйдет.

— Пистолет? — Бровь Грифа вопросительно поднялась вверх.

Мерлин офицер и имеет полное право на ношение оружия в присутствии чиновников Альянса не ниже третьего класса, согласно Табеля. А господин Батя, как я понимаю, имеет пятый, да?

— Именно… — протянул майор. — Ну, хорошо. Про вас я молчу, Капитан, с вами все ясно. Пойдемте, а этих гоблинов, будьте уж добры, оставьте здесь. И попросите своих людей не плевать на полы, не резать ножами похабщину на деревянных панелях и не прожечь бычками обивки кресел, если им вздумается посидеть в приемной для высокопоставленных лиц. Как понимаю, им ведь может прийти это в голову, судя по их не блещущим умом физиономиям?

Мерлин, в это время отдающий Еноту автомат и шлем, чуть дернул шеей, внимательно глядя на Грифа. Близнецы, стоящие истуканами, даже не покосились в сторону своего обидчика. Капитан вздохнул, но не стал ничего доказывать майору, лишь отрицательно помотал головой.

— Ну, хорошо, поднимайтесь, я вас догоню. Вестовой!

Недавний ефрейтор мгновенно возник словно из ниоткуда, абсолютно бесшумно.

— Проводишь посетителей в кабинет господина Бати, потом вернешься и отнесешь вот этот пакет моему заместителю, понятно?

— Так точно, господин майор! — гаркнул ефрейтор.

Мерлин хмыкнул, глядя на все это, и направился за уже идущим по лестнице Кэпом. Енот и близнецы, сопровождаемые свирепым взглядом Грифа, положившего руку на телефонную трубку, расселись в холле.

— А можно я вырежу, что Файри красивая? — неожиданно прогудел один из близнецов второму, со шрамом на подбородке.

— Я те вырежу, бестолочь! — громыхнул Первый и тихо шепнул Еноту: — Готовься.

* * *

Компания в благоустроенной берлоге медведеподобного Бати собралась все та же.

Сидели, потягивая что-то из высоких стаканов, модники Правый и Левый, мрачной громадой высился Краб. Серый господин Герц, как и в прошлый раз, сидел рядом с еще более мрачным, чем горняк, мэром.

— Здравствуйте, господа! — Капитан широко улыбнулся сидевшим в кабинете. — Чего это вы такие невеселые?

— Что? — Мэр удивленно уставился на чистильщиков. — А чему радоваться-то, господин Капитан?

— Ну, определенный повод для радости есть. — Капитан бесцеремонно подвинул стул, не дожидаясь приглашения, и сел. — В конце концов, кое-что прояснилось. Кстати, вот это господин Мерлин, командир нашей основной группы, работающей по вашей проблеме.

Пять пар глаз уставились на стоящего за Капитаном лысого парня в защитном снаряжении.

— Надо полагать, господин Капитан, что вы его сюда привели не для того, чтобы показать нам, как серьезно выглядят ваши бойцы. Мы и так этому верим. Причем опасны ваши люди и для тех, ради кого вас сюда вызвали… — Батя налился кровью, зыркнув в сторону Краба, — для обычных горожан. Вот уж в этом вы нас заставили убедиться столь основательно, что господин Краб даже хотел обратиться с жалобой…

— Это вы по поводу ублюдков, которые не умеют вести себя по отношению к женщинам? — хрипло каркнул Мерлин.

— Может, они и ублюдки, для вас, во всяком случае! — главный шахтер вздохнул. — Но для меня работники, причем хорошие! Это не вы так измочалили моего бригадира, господин Мерлин?

— Мой заместитель.

— Да черт с ними, с шахтерами! — Батя, чье напряжение было заметно невооруженным взглядом, не выдержал, впечатав тяжелый кулак в крышку стола. Посуда, как и в прошлый визит Капитана, заставляющая всю скатерть, подпрыгнула и жалобно звякнула. — Что с этими тварями, а?!

— Хороший вопрос… — протянул Капитан.

В комнату вошел Гриф, сел напротив Бати, чуть сбоку от чистильщиков.

— Я бы сказал, уважаемые мои господа… — Кэп чуть наклонился вперед, — …что вопрос весьма интересный. Дело даже не в тварях, которые сами по себе необычны, а в обстоятельствах их появления. И теперь самое время мне вам задать несколько вопросов, чтобы понять, с какой стороны ветер дует и чего ожидать жителям вашего города в дальнейшем. Очень, я бы сказал, недалеком будущем.

— Что это вы имеете в виду, Капитан? — Герц, до этого момента сидевший неподвижно, щелкнул суставами на пальцах рук. — С какой стати вы хотите задавать еще какие-то вопросы? Это нам впору интересоваться, почему за неделю ничего вами не сделано и опасность до сих пор существует? Что ваши люди караулят возле дома на Седьмой улице?

— А вы как думаете, милейший Герц? Может быть, мы там открыли бордель, небольшой такой бордельчик? Или, возможно, мои парни нашли потерянные откровения от святого Мэдмакса? — Капитан внимательно посмотрел на безопасника мэра. — Вы же прекрасно знаете, из-за чего на Седьмой улице сейчас находятся наши ребята и что там делает машина. Так чего мы тут с вами друг перед другом спектакли разыгрывать будем, чай не в единственном на всю «Звезду» театре.

— Вы нас в чем-то обвиняете?! — неожиданно вступил в беседу Правый. И голос у него оказался, на удивление, густым басом, так не соответствующим виду отъявленного хлыща. — Не слишком ли нахально, господин чистильщик?

— А я никого не обвиняю, уважаемый советник. — У Капитана голос никогда не был настолько богат обертонами и переливами, вместо них в его хрипловатом карканье лязгала матовая сталь затворов. — Вопрос, повторяю, очень серьезный. В вашем городе кто-то занимается исследованиями, ведущими к появлению тех самых объектов, что терроризируют его население. Этот кто-то не очень умен, самонадеян и, скорее всего, является эмиссаром одного из противников Альянса. Почему? Это очень легко понять, если проанализировать обстановку здесь, на шахтах, и в целом на территориях Пяти городов. Понимаете, к чему я клоню?

— Понимаем. — Батя, у которого пурпурный цвет на лице неожиданно стал прореживаться белыми пятнами, кашлянул. — Все понимаем, Капитан. А вы понимаете, насколько опасные вещи только что объявили? Ведь это прямое обвинение в измене, не так ли? Надеюсь, вы подумали, прежде чем это сказать, и, полагаю, перед этим подумали еще серьезнее и пока не сообщили эти новости в сам Альянс?

В тишине, наступившей после слов мэра, было слышно практически все в комнате. Сопение Бати, уставившегося на Капитана маленькими, налитыми кровью глазами. Еле слышную дробь ноги со стороны кого-то из советников, которые явно занервничали. Тяжелое дыхание внешне безразличного Краба. Скрип стула майора Грифа. И щелчок зажигалки Кэпа, невозмутимо закурившего свою любимую сигару. Только Мерлин не издавал звуков, неподвижно стоя за своим командиром, убрав руки за спину.

Молчание, повисшее в воздухе, копилось, подобно легким клубам дыма, напряженное и тягучее.

— Я хорошо подумал, господин Батя. Именно поэтому и сказал, так как тянуть не вижу смысла. — Капитан медленно стряхнул пепел в тарелку, подвинув ее к себе поближе. — Что касается вашего второго вопроса… Сообщил, причем сразу по выявлении подземного хода и двери, которую твари сами открыть явно бы не смогли. Как-то вот так, уважаемые…

Мэр выдохнул, сжал кулаки — так, что костяшки побелели. Герц улыбнулся краешком рта и что-то сделал левой рукой. Господин городской советник Правый, обладатель густого баса, запустил руку за лацкан стильного пиджака. Его коллега ни сделал ничего. Майор Гриф выхватил из кобуры пистолет, вернее, попробовал выхватить. Хотя выстрелы прозвучали.

Мэра откинуло назад, лицо вмялось внутрь, а из его затылка брызнуло содержимым головы, заляпав красным и тягучим темную бархатную портьеру. «Терьер», короткоствольный револьвер, который твердо держала рука Левого, коротко рявкнул. Но это было все, что он успел сделать. Капитан выстрелил из-под стола, попав в советника три раза. Громадный Краб ударил молниеносно, тяжелым кулачищем засветив Правому в висок и отбросив того на пол сломанной куклой. Тяжелый ботинок Мерлина ударил Грифа в подбородок. Майор перекатился через спину, но оружия из рук не выпустил. А вот Герц, нажавший на кнопку сигнализации, оказался намного проворнее его.

Он засветил локтем Крабу, волчком ушел от пуль Капитана и метнулся к стене, успев надавить на незаметный выступ, и юркнул в темный проход. Пули командира чистильщиков чиркнули его по голове и плечу, но с темпа не сбили. Кэп ушел с линии выстрелов Грифа, бросился к проему в стене, но не успел. Панель встала на место с резким металлическим звуком.

Мерлин перевернул стол и укрылся за ним вместе с Кэпом.

— Гриф! — Капитан подождал, пока майор не выстрелит еще пару раз, и покосился на Мерлина. Тот показал пять пальцев. — Стоит ли стрелять?

— Стоит, говнюк. — Гриф истерично хохотнул. — Еще как стоит!

— Внизу мои люди, и они не дадут вашим парням что-либо сделать. Не дури, бросай ствол и останешься в живых.

— За идиота держишь? — Майор, судя по звукам, распластался на полу. — Чем за меня возьмутся комитетчики Альянса, уж я лучше буду мертвым.

— А вот и молодец. — Капитан улыбнулся. — Спасибо за данные, даже от души отлегло.

— Скотина… — Гриф сплюнул, сообразив, что подмога, откуда бы она ни шла, не успеет до прихода сил Альянса. — Вот хитрая сволочь!

Мерлин, прислушивающийся к звукам снизу, неожиданно услышал шорох. Оглянулся, пытаясь понять в нарастающем треске очередей с первого этажа, что же это. И увидел, как Краб, скребя пальцами пол, пытается встать. Понял, что сейчас может произойти, но не успел ничего сделать.

— Хоть в чем-то везет, — голос Грифа стал тверже и увереннее. — Эй, господин главшахтер, хватит из себя ракообразное изображать. И не прикидывайся теперь мертвым, а то проверю выстрелом в твою тупую башку. Вставай, ублюдок, только медленно, и иди сюда, ко мне. Капитан, мне стоит что-то объяснять?

Мерлин глазами показал командиру, что он может прыгнуть и прижать медленно встающего Краба к полу, закрыв его собственной броней. Капитан покачал головой. У Грифа был многозарядный «Беркут», крупнокалиберный монстр с заводов бывшей столицы. Серьезный и быстро стреляющий пистолет, пули которого могли продырявить жилет Мерлина, не говоря про попадание в голову.

— Ну, чего тянем-то? — Майор встал в полный рост, держа Краба на прицеле. — Иди сюда, я сказал.

Гриф зашел шахтеру за спину, приставил ствол к голове. И медленно двинулся в сторону двери, не отрывая глаз от перевернутого стола. Спиной ощутил дверь, чуть выдвинул шахтера вперед, свободной рукой пытаясь открыть предварительно заблокированный им самим механизм хитрого замка. Майор уже жалел об этом поступке, потому что двое охранников, стоявших в коридоре, были верными людьми и наверняка покрошили бы чистильщиков из автоматов. Он нисколько не сомневался, что из трех людей Капитана внизу в живых остался кто-то один. Хотя если судить по стрельбе, то, может быть, и двое… Но явно не сосунок Енот. И людей там хватит, чтобы уничтожить оставшихся.

Майор щелкнул нужным переключателем, разблокировав дверь, и толкнул ее в сторону. Не отводя глаз от стола, позвал охранников. И не успел удивиться тому, что с его головой вошел в краткосрочный, но очень серьезный контакт приклад одного из близнецов. Просто в голове неожиданно и бесшумно взорвалась граната, мгновенно превратив день в ночь, украшенную разноцветными сполохами и кругами. Тело Грифа упало на пол, а в кабинет мэра ворвались звуки очередей снизу.

Глава двенадцатая

УЛИЦЫ В ОГНЕ

Лишь только отважный сердцем и храбрый душой пройдет по пути Воина.

А на пути том ждут его и потери, и боль, и кровь, и пот.

Но не будет иначе мира в землях, согреваемым светом солнца,

И благодати Господней не быть, ибо Тьма всегда ищет тех, кто слаб.

Встав же на путь — надо идти до конца, даже если силы покинули тебя, Воин.

Так как к цели движется тот, кто хотя бы ползет…

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

— Пригнись, дурень! — Ган пихнул в спину одного из патрульных, вжимая его в землю небольшого палисадника. Со стороны дома грохнуло, басовито и раскатисто, и еще раз.

Бочка, из-за которой выглядывал горе-воин, затрещала. В досках появились сквозные пробоины, через которые при желании можно было бы просунуть кулак. Патрульный очумело уставился на дырки там, где совсем недавно находился он сам. Выпученные глаза на перекошенном и измазанном суглинком лице, шевелящиеся густые усы… Енот, несмотря на всю серьезность положения, чуть было не расхохотался. Но вспомнил самого себя во время боя у фермы и передумал.

Из окон, закрытых толстыми дубовыми ставнями и прутьями решеток, грохнуло еще несколько раз. Теперь стреляли со стороны крайнего, где, скорее всего, находилась кухня. Енот аккуратно высунулся из-за поленницы и тут же убрался назад. В него пальнули из двух оставшихся целыми окон и разом с трех стволов.

— Хорошие карабины у ублюдков! — крикнул ему Ган, прицелился и выпустил короткую очередь. — Это с Кара-Кайсацкого эмирата, я знаю. Прав был Кэп, ох и прав. Слышь, брат Енот?

— Слышу. — Парень попробовал проползти за поленницей в сторону пристройки, но не вышло. Фонтанчики земли, мгновенно возникшие по курсу движения, четко показали, что засевшие в доме и стрелять умеют, и боеприпасов у них хватает. — Чего делать-то будем?

— Уж точно не отходить. — Ган прижался спиной к одному из больших металлических бидонов. Их здесь имелось много: немудрено, хозяин дома был молочником. — Там четыре человека или три как минимум. Один может постоянно позицию менять. Не дадут они мне подползти ближе, а то гранатами бы закидал… Возможно. У меня три штуки есть.

Ган посмотрел на собственное войско: Енота и трех патрульных с громоздкими магазинными винтовками, кожаными нагрудниками с плотным подбоем и в тонких, но все-таки металлических касках. Осмотр бодрости не внушал. Если молодчина Енот, имеющий совсем скромный опыт, держался как нужно, то двое патрульных явно оказались в подобной переделке впервые и трусили. Третий, высокий, худой и жилистый мужик с рыжими волосами, был хорош. Ну, по отношению к собственным коллегам. Сейчас рыжий залег за одной из яблонь, заботливо обхаживаемых хозяином палисадника, и время от времени вколачивал пули в окна.

На данный момент в городе наступил баланс сил. По какой-то причине противники группы Гана не спешили убраться, и те никак не могли выкурить их из дома. Ган чертыхнулся себе под нос, понимая, что идти на штурм под огнем эмиратских винтовок есть не что иное, как самоубийство. В кармане пискнуло и затрещало.

— Ган на проводе… — Оружейник прижал рацию к уху.

— Ты там как, братишка? — Файри было слышно не очень хорошо, динамик трещал и похрипывал. — Где находишься?

— Да не очень дела, сестричка. Торчу чуть ли в центре, возле перекрестка Каменщиков и Средней, во дворе местного молочника, как его, Енот? Вот, Веселого, короче. У меня тут то ли трое, то ли четверо ухарей, не дают даже головы поднять. Вот такие дела.

— Вы там вдвоем, что ли? — голос чистильщицы прозвучал немного громче.

— Да нет, пятеро нас, я, Енот и трое местных… — Оружейник пригнулся, услышав новые выстрелы из дома. Рядом что-то сочно чмокнуло, а чуть позже завалилось, звякнув металлом. — Э, нет, сестренка, нас уже четверо… А гранату кинуть не могу, лупят, сволочи, через ставни с решетками, нас скорее зацепит.

— Поняла. Ладно, Ган. Скоро буду у тебя вместе с Виннету.

Оружейник довольно кивнул головой и подмигнул Еноту. Потом высунулся из-за бидонов и всадил длинную очередь поперек окон. Из дома раздался длинный вопль боли вперемешку с матерщиной.

— То-то, деревенщина, знай наших. — Ган хохотнул, глядя на бледного патрульного, совсем вжавшегося в землю. Тот косился растерянными глазами на труп товарища, плавающий в луже крови. Рыжий молча показал оружейнику большой палец и влепил еще несколько выстрелов в самое крайнее окно.

Файри с разведчиком прибыли через пару минут, ртутными каплями скатившись через высокий каменный забор со стороны соседнего дома. Осажденные не успели среагировать, и девушка, сменившая кожаный наряд на штормовку, широкие брюки и бронежилет, проскользнула под самые окна. Возможно, что укрывшиеся в доме стрелки успели бы что-то — например, сдаться или драпануть. Но они этого не сделали, за что и поплатились. Чистильщица приподнялась на коленях, вскинула руки к двум соседним окнам…

Две струи пламени, жаркие, оранжево-черные, ударили внутрь дома. Там немедленно заорали дикими голосами, перешедшими в совершенно невозможный вой. Ган кинулся к Файри, на ходу сдернув с одного из трупов ветровку. Подбежал, свалил ее на землю и начал сбивать огонь, вспыхнувший на рукавах.

— Какого хрена костюм не одела, дура! — Оружейник злился. Пламя сбить удалось, но было видно, что на предплечьях женщины кожа не просто вздулась волдырями, она даже обгорела. — Знала ведь…

— Хорош орать, Ган. — Файри стиснула зубы и прижала руки к груди. — Достань из аптечки мазь, сейчас затянется, смажешь, как обычно. Знала, не знала, ну да, дура, и удобнее скакать через заборы в том, что на мне. Поболит, да пройдет, не впервой.

— Глупая ты. А если бы не сбил?

— Слышь, Ган! — Женщина подняла на оружейника карие глаза. — Был бы у бабушки член, была бы она дедушкой, честное слово… Спасибо тебе, брат.

* * *

Енот, потрясенный до невозможности, смотрел, как на предплечьях чистильщицы появляется розовая тонкая кожица, расползаясь по красно-черным следам ожогов. И прямо на глазах становится нормального цвета, покрывая все то, что сделал с ней ее собственный дар. Лишь только после того, как Ган, начавший смазывать заживающую кожу мазью, закрыл Файри, он обернулся в сторону бушующего пламени.

Пожар был недолгим, но спалил, казалось, все внутри немаленького дома. Последний крик не затихал долго. Стрельба отодвинулась куда-то далеко, оставив после себя только звон в ушах. Звон нарастал, становился все сильнее, смешиваясь с шумом пламени, жадно лизавшего внутри все, что могло гореть, запахом трещавшего под его напором дерева и сладким и отвратительным паленым привкусом сгорающих тел. Потом звон неожиданно стих, и Енота согнуло в жестоком приступе рвоты.

Ган, дождался, пока парня перестанет выворачивать, отстегнул флягу с водой. Помог умыться, протянул чистый, хотя и застиранный чуть ли не до дыр, платок. Потом пошел в сторону рыжего патрульного, находившегося в таком же состоянии.

— А Лешего-то когда успело зацепить? — произнес тот, умывшись. И показал на второго, совсем недавно бывшего живым.

— Действительно, вот ведь не повезло… — присвистнул оружейник. — Всего ничего осталось, и на тебе. Глупая смерть, да, Енот?

Может, и глупая… — протянул тот, косясь на отряхивающую как ни в чем не бывало брюки Файри. — Зато не такая страшная.

— Привыкай, братишка. Красавица, а, красавица?

— Чего? — Женщина подняла на него глаза.

— А у тебя теперь насколько еще заряда хватит? — поинтересовался Ган.

— Да есть еще, — Файри чуть улыбнулась, подходя к Еноту. — Ну, ты как? Ты уж прости, но так часто бывает у тех, кто в первый раз видит. Ты же понимаешь, что если бы не я их, то они нас?

Парень кивнул, понемногу приходя в себя. Рыжий стражник, к которому женщина не обращалась, тоже покивал и быстро отошел в дальний угол дворика. Виннету покосился на него и усмехнулся. Енот вздохнул, понимая, что Файри, обладающая такой поразительной силой, все сделала правильно. Но от этого легче не становилось, и на душе было очень погано. Тогда, в салуне, она могла сделать что-то подобное… Но увидеть довелось здесь, в бою, и все равно было страшно.

Тем временем Ган вышел на связь с Капитаном, который руководил всеми боями в городе, и Енот решил пока отдохнуть. Сел прямо на землю, прислонился спиной к стволу яблони, у которой теперь, наверное, и не было больше хозяина, и начал вспоминать все, что случилось за последние сутки.

* * *

Вчера в мэрии, когда наверху началась стрельба он даже не успел ничего понять. Первый одним движением закинул его за громадную металлическую кадку, в которой рос какой-то непонятный куст. А сам, перекатившись за колонну, открыл пальбу по охранникам мэра, немедленно отреагировавшим ответным огнем. Второй тем временем одним прыжком оказался на лестнице и рванул наверх.

Стрелять Еноту пришлось не так уж и много. Потому что Первый оказался настоящей машиной для убийства, взявшейся уничтожать противника быстро и свирепо: ближайшие к нему охранники повалились на пол сломанными куклами. Близнец не стал ждать подкрепления и перешел в атаку, бросившись вперед. Еноту не оставалось ничего другого, как постараться хотя бы прикрыть спину товарища. Хотя этого практически не потребовалось.

Пять выстрелов из оружия, больше смахивающего на пулемет, пять отлетевших фигур в облаке кровавых брызг. Тут же неуловимым движением Первый достал из подсумка две гранаты, моментально выдернул кольца и швырнул их в разные стороны, а сам укрылся за колонну на входе. Енот еле успел за ним следом. А ствол длинного автоматического монстра уже дергался, снимая оставшихся в живых, что стояли на карауле у пулеметов.

Енот смотрел на все это словно со стороны. Да, ему пришлось стрелять, и одного из охранников он положил, это точно. Но то, что творил близнец… В какой-то момент он показался ему похожим на бездушный автомат, созданный специально для ведения боя. Автомат, выполняющий поставленную задачу на запредельных скоростях и точнейшем, невозможном для обычного человека, расчете. Громадный силуэт размазывался в воздухе, меняя траекторию движения мгновенно, совершая невообразимые кульбиты. Чем дольше он находится среди чистильщиков, тем крепче становилось убеждение, что они еще ужаснее тех, с кем призваны бороться.

Свою задачу близнец выполнил полностью. Устранил за неполные пять минут десяток человек, лучших среди охранников администрации. К этому моменту наверху уже было чисто. Второй абсолютно бесшумно расправился с двумя охранниками на входе в кабинет Бати. Когда Енот услышал звуки шагов на лестнице и задрал голову, первое, что бросилось в глаза, — Второй, несущий на плече связанного собственными многочисленными ремнями Грифа, своего бывшего начальника. Следом шел Мерлин, аккуратно поддерживая под локоть чуть шатающегося управляющего шахтами, Краба. Последним был Капитан, явно чем-то недовольный и отдающий приказы через рацию.

Как оказалось потом, стражу на воротах, у которых находился лагерь чистильщиков, принял под свое командование старший капрал Штырь. Чем он руководствовался, так и осталось неясным, зато теперь у Краба, оставшегося единственным руководителем в городе, появились лояльные к нему войска. Благодаря этому практически сразу в город смогла войти сначала машина Капитана, немедленно прибывшая к зданию администрации, а впоследствии и один из «Жнецов», который и остался на площади вместе со всей группой чистильщиков.

Проблем сразу возникло великое множество, и каждый час приносил только новые.

Первоочередной стал Герц, бывший шеф безопасности и по совместительству агент Эмирата. Майор Гриф, когда пришел в себя, не стал запираться. Некоторые из его показаний помогли в самом начале той заварухи, что разразилась спустя час после перестрелки в мэрии.

Герц, внедренный давно и надежно, создал в городе собственную организацию, в любой момент готовую к вооруженному противостоянию и перевороту. При необходимости боевые ячейки, входившие в нее и состоявшие как из стражников, так и из городских обывателей, должны были полностью уничтожить все силы администрации и держать город до прихода военных частей Эмирата. Что они и попытались сделать, поднятые Герцем по тревоге, с помощью собственной системы связи.

Первые столкновения, начавшиеся в Старом городе, постепенно охватили все его районы. Возле вторых ворот заговорщики смогли укрепиться и сейчас устраивали там баррикады.

Часть горожан стремилась покинуть город, но выпускали только женщин и детей, и только на воротах Штыря. На вторых — по горожанам сразу же открыли стрельбу. Это стало их самой большой ошибкой. У многих в домах было оружие, пускай и не самое лучшее, но было. В ход они его пустили при первых жертвах со стороны своих друзей, близких, знакомых. И это предрешило провал планов Герца. Не говоря уже про отряд чистильщиков, который им был совершенно не по зубам. Тем не менее бои продолжались и на следующие сутки. То здесь, то там слышались выстрелы. А сразу после полудня следующего дня — силы администрации и отряда Капитана начали выжимать противника в сторону вторых ворот.

Наибольшие опасения Капитана вызывали подземники, которые могли появиться ночью и внести дополнительные проблемы в царящий здесь хаос. Проход, который охранял Тундра с ребятами, немедленно заложили кирпичами и поставили там блокпост, усиленный станковым пулеметом, доставленным от администрации. Но то ли Герц сам не умел управлять тварями, то ли они вышли из-под его контроля. С шахтами у Краба не было связи. Единственная телефонная линия, проведенная туда, глухо молчала с самого начала боев. Отправить на проверку было некого: все, в ком главшахтер был уверен, воевали на улицах.

Вот так прошли последние сутки в городе, где меньше недели назад появился отряд Капитана. И неизвестно, что было хуже — твари из подземелий или те настоящие чудовища, что выпустили их ради собственных целей.

* * *

— Да, я понял… — Ган прислушался. — Понял, Кэп, выдвигаемся.

Файри вопросительно посмотрела на него.

— Сейчас «Скаут» подойдет, садимся на броню и вперед, в Старый город. Эти психи пошли в контратаку. Там сейчас полная жесть. Они, надо полагать, все силы бросили, все, что смогли собрать.

— Это хорошо. — Женщина улыбнулась. — Попробуем закончить разом.

— Как получится… — Оружейник поморщился. — Собираемся, ребята. Рыжий, отошел?

— Да, командир, отошел.

— Енот?

— Все хорошо, Ган, — парень поправил сползший подсумок, — готов полностью.

— Ай, молодец, брат. О, а вот и наша карета, уважаемые господа.

Над забором проплыл ствол пулемета и голова Тундры, стоявшего на броне.

— Прыгаем и поехали, живее! — Тундра выглядел помятым и не спавшим по меньшей мере сутки. Скорее всего, так и было: слишком много дыр нужно было затыкать, и людей не хватало.

Прислонив к забору садовую лестницу, они полезли наверх, сразу запрыгивая на броню «Скаута». Двигатель рыкнул, выбросив черный выхлоп, и машина рванулась вперед, набирая ход. Жуку явно хотелось наподдать газку, но улицы в городе не везде подходили для маневров бронированной техники. Со стороны южных ворот и Старого города все сильнее доносился грохот ожесточенной перестрелки. Было слышно, что кроме ручного стрелкового оружия в бою участвуют представители более крупного калибра.

— Вот черти где… — Тундра поднял щиток забрала, сплюнул и матюгнулся. Очень грубо и чрезвычайно грязно, помянув всех родственников заговорщиков, их половых партнеров и всевозможные извращения. Файри отвернулась и ничего не сказала, заместитель Капитана не извинился.

— Откуда только прыти набрались? То ли к ним все-таки подкрепление может прийти, то ли еще чего.

— А на шахтах что, до сих пор неизвестно? — Оружейник устроился возле башни и повернулся к Тундре. — Там ведь вроде рудничной стражи до роты всегда стоит?

— Полный крандец на шахтах. Режутся и на поверхности, и в тоннелях. Стража-то в основном за администрацию встала, но и там нашлись предатели. У Краба заместитель заодно с Герцем, как оказалось, он там и верховодит. Так что у них свой холивар, ни мы на них повлиять не можем, ни они на нас. С погранцами связи нет, но на Фронтире неспокойно уже недели две, так что…

— Ясно. Они там пулеметы крупнокалиберные притащили, или это наши? — Ган внимательно прислушался к стрельбе, выделяя знакомые звуки. — Три пулемета двенадцать и семь, значит, не наши. У одного механизм подачи барахлит… Да это и не пулемет ведь, а, Тундра?

— Зенитка, старая. Где они ее откопали, понять не можем. Ничего, мы им сейчас сюрприз подкинем. Кувалда из-за Румпеля-то и так злой был, а сейчас совсем озверел. Он там несколько зарядов установил, между стеной и домами, у которых кладка слабее. Улицы там расширяются, рванет, и все, проход для «Жнецов» готов. Тогда мы их и выкурим, как муравьев.

— Серьезно… — присвистнул Ган.

— А что делать?

Броневик, ворча движком, докатил до широкого перекрестка и повернул направо, спускаясь с единственного городского подъема. Енот привстал, завидя, что южная часть, Живодерня и причалы горят. Черные клубы поднимались сразу в нескольких местах, четко выделяясь на синеве безоблачного небосклона. Неожиданно раздалось несколько глухих взрывов подряд. Один, два, три… Облака дыма и поднявшейся пыли вспухли грибами, не торопясь оседать.

— О, как… — протянул оружейник. — Силен у нас Кувалда, ничего не скажешь.

Со стороны параллельной улицы уже доносился высокий вой турбины «Жнеца».

Он вылетел раньше их «Скаута», разом загородив все свободное пространство впереди. Длинная высокая машина на четырех мостах, с покатыми боками, острым, усиленным бампером и башней посередине. Из нее торчали спаренные автоматические орудия, вдобавок к ним были пристроены два обычных пулемета. На боковых пилонах, чуть выступавших в стороны, виднелись вытянутые хищные тушки с оперением на концах.

— Мерлиновский аппарат. В башне наверняка Варяг сидит! — крикнул ему Ган, стараясь перекрыть грохот турбины. — Он, братишка, и стреляет хорошо, и прется от этого, прям как ты от своего автомата после винтовки. Щас он этим говнюкам устроит такой халам-балам, что мама не горюй, вот увидишь!

«Жнец» плавно понесся вперед, направляясь в сторону оседающих серо-черных клубов у южных ворот. Жук пристроился в хвосте, держась метрах в пяти. Тундра наклонился к люку механика и застучал по нему прикладом автомата. Металлический диск откинулся.

— На следующем перекрестке направо уходим, слышишь, Жучара?!

Шлемофон согласно мотнулся вперед, и Тундра закрыл люк. Повернулся к остальным.

— Файри, где твой шлем вообще, а?! — заорал заместитель Капитана. Чистильщица похлопала по рюкзаку, висевшему за спиной. — Так одевай быстро, выпендрежница! И не смей без команды огнем работать, ясно? Думаешь, не заметил, что ты опять опалилась вся, зараза?! Еще раз костюм и перчатки не оденешь, накажу. Месяц в рейды ходить не будешь, оставлю на Базе, в трупах ковыряться. И за выздоравливающими парнями утки выносить, ясно? Так, десант, готовимся. Забрала опустили, держимся за мной, передвигаемся короткими перебежками.

— Енот, ты за Ганом, страхуешь его. Эй, Рыжий, ты идешь за мной, понял? Виннету, тебе понятно, что делать? И если валькирия будет излишне в бой рваться, разрешаю оглушить, связать и сдать Айболиту в медпункт. Всем все ясно? Сейчас выруливаем с перекрестка, Жук притормаживает — и прыжками с брони, под стены!

Броневик вписался в нужный поворот, оставив удаляющуюся громаду «Жнеца» в одиночестве, и понесся вперед, где звучало стаккато выстрелов. У дороги, ведущей к Южному рынку, Жук резко сбросил ход, давая им возможность покинуть борт.

— Кто в башне, Тундра? — В динамиках шлема Енота, уже приведенного в боевую готовность, раздался голос Гана.

— Волхв.

— Лучше бы меня посадил, честное слово.

— Хорош трындеть, Ган. Пошли, ребята.

И они пошли, прикрываясь бортами медленно вкатывающегося на рыночную площадь «Скаута». А там царил ад.

Рынок у южных ворот был вторым по значимости и вполовину меньше центрального городского. Но и здесь хватало открытого и насквозь простреливаемого пространства. Сторонники Герца закрепились у двух трехэтажек, стоявших в начале короткой, прямой улицы, выходившей как раз к воротам. Окна домов, заложенные мешками с песком, полыхали огнем карабинов, магазинных винтовок и однозарядных ружей. Енот вжался в стену, по которой вовсю чиркали рикошетившие пули. Ган метнулся вперед, стараясь укрыться за перевернутой двухколесной повозкой с плетеными бортами, и ему пришлось рвануть следом. Приземлившись в подкате, очень удачно, Енот осторожно выглянул, стараясь понять, что же происходит.

Подход к трехэтажкам был защищен наспех сделанной баррикадой. Бетонные блоки, какая-то мебель, металлический хлам непонятного назначения, несколько фермерских телег были перевернуты на попа, скреплены тросами и толстыми мотками ржавой колючки из караулки стражи. Мятежники мелькали в редких прорехах этой кустарной, но очень добротно возведенной стены, паля во все, что движется.

С флангов стояли крупнокалиберные пулеметы, которые на слух определил Ган. Они были укрыты металлическими щитами, сработанными так же на скорую руку и грубо приваренными к станинам. Стволы то и дело изрыгали короткие очереди.

— Эх, и грамотный у них командир, зараза! — Оружейник матюгнулся сквозь зубы. — И когда успел так все сделать, кто бы сказал, братишка, да? Понятно, почему они так крепко тут вцепились, ведь не пройдешь ни хрена. Отсекают на раз-два любого, кто через площадь рванет. Ну, ничего, щас мы им покажем, почем килограмм счастья от чистильщиков… Глянь-ка, Енотище!

Посередине баррикады что-то дымилось, жирно чадя. Вскоре Еноту стало ясно: горел рудничный грузовоз. На его платформе, задранные в небо, торчали две металлические трубы непонятного назначения.

— Что это?

— А та самая зенитка, брат. Поставили они ее правильно, на колесах толку больше. Ох и древняя, етить-колотить, ты посмотри… А наши грузовик подбили, и все, кирдык одному серьезному виду вооружения. Щас броневики подгоним, и все. Должны бы уже понять, дурни.

С этим Енот был согласен. Пусть мятежники и серьезно подготовились, и были готовы защищать свои интересы как можно дольше, но против бронетехники-то не попрешь. Особенно если ее нечем подбить. Хотя проблем хватало и у людей Капитана.

Краем глаза он увидел, что в одном из проулков, укрытом от обстрела стенами, лежат в ряд десятка полтора тел. Чуть дальше Енот заметил фигуру Айболита, колдующего над орущим от боли парнем из его бывшего взвода.

В это время нос броневика наконец-то выдвинулся на рыночную площадь. Оглушительно загрохотало, как будто целая рота жестянщиков разом взялась за работу. По баррикаде застучал дождь пуль из башенного пулемета, брызнули щепки, пыль и осколки бетона. На какое-то время ее защитники полностью прекратили огонь, прячась от стрелявшего по ним Волхва.

— А где наши-то? — поинтересовался Енот.

— Они в домах, что напротив, — на вопрос ответил голос Тундры, перекрываемый треском и шипением. — Ничего, сейчас выбьем, никуда не денутся… Твою мать!!!

Из окна в сторону «Скаута» протянулась неширокая дымная полоса. Хлопок взрыва, и прямо под срезом башни лопнул шар огня, и чуть позже рвануло намного громче. Двигатель броневика взревел, он дернулся и задом, чуть не размазав втиснувшихся в стену Файри и Виннету, въехал под прикрытие домов.

Люк Жука откинулся, и механик, выскочив на броню, бросился к башне. Было видно, что Жук хотел открыть башню снаружи, но ничего не получалось. Фигура в черном комбинезоне кинулась обратно, ловко ввинтившись в кабину. Пули с противоположной стороны зло дырявили воздух, рикошетя от стальных листов. Лязгнуло где-то в задней части машины, и подбежавший Айболит бросился туда. Он, механик и рыжий стражник, оказавшийся быстрее остальных, выволокли наружу безвольное тело Волхва и потащили в проулок, ставший полевым госпиталем. Кинолог, выполнявший на время боя обязанности пулеметчика, в лучшем случае был без сознания. Голова моталась в такт бегу несущих его людей, руки висели обрубленными плетьми. На камуфляже, с левой стороны, расплывались темно-красные пятна.

— Ох, и серьезная заваруха тут готовилась, брат! — Ган покачал головой, провожая взглядом Айболита и его помощников. — Гранатометы завезли, ну надо же! А ведь их очень мало, видно, и правда думали удерживать военных до прихода поддержки. Ладно, что подвесную активную броню установили на все машины, может, и вытянут Волхва.

— А как же теперь быть?

— Да молча, Енот, молча. У нас есть чем ответить…

Ответ был незамедлительным и намного более серьезным, чем выстрел с гранатомета.

В воздухе засвистело, и оба дома мгновенно покрылись язвами разрывов и разлетающихся в крошки кирпичей. Потом то же самое произошло и с баррикадой, на которую вдобавок обрушился настоящий свинцовый ливень. Енот увидел, что забор, находящийся напротив ее правого фланга, с грохотом рухнул, и в клубах пыли на площадь высунулось хищное рыло «Жнеца», изрыгающего огонь из орудий и пулеметов. А с пилонов башни сорвались и ушли вперед две последние ракеты, добавив разрушений.

— Ну, вот теперь практически и все, брат. — Ган устало, но довольно вздохнул. — Учись, как нужно действовать. Жаль, конечно, что раньше не успели и не получилось малой кровью, но уж как есть. Только не расслабляйся. Зуб даю, что за сегодня мы с этими упырями до конца не управимся.

— Готовность раз, три зеленых, — в динамиках раздался голос Капитана. — Отряд, идем вперед «двойками», не пересекаться. Работаем в шахматном порядке и прикрываем друг друга. Ну… Пошли!

И они снова атаковали, дождавшись зеленых огоньков на крошечных мониторах внутри шлемов. Следом, не так смело, пригибаясь, пошли стражники и местные, те, кто решил взять оружие в руки. Енот бежал за Ганом, стараясь не отставать, быстрее пересечь площадь и добраться до остатков баррикады. Пыль оседала, и было видно, что оставшиеся в живых защитники отступают к воротам, даже не пытаясь отстреливаться. И молодому чистильщику-новобранцу не было стыдно, когда он впервые в жизни поднял оружие, целясь в спину бегущего врага, и нажал на крючок. Враг есть враг, он это уже понял. Приклад мягко ударил в плечо, фигура в прицеле сбилась с бега, дернулась и полетела на асфальт, нелепо раскинув руки.

Странно, но тогда, в степи, у него даже мысли не возникло открыть свой собственный счет. А вот сейчас… Раз, щелчком отметилась в голове первая зарубка.

Глава тринадцатая

РАСКРЫТИЕ ТАЙН, СКОРОЕ БУДУЩЕЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Чистыми ли помыслы должны быть у Воина?

Нет, если это уничтожит противника рода человеческого.

Честными ли должны быть действия его?

Никогда, если тем самым близится конец врагу изначальному.

Ибо только на том свете, перед лицом высших судей,

Держит Воин ответ за действия свои, непонятые часто людьми, здесь и сейчас.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Вечером следующего дня, когда глаза уже не на шутку слипались от усталости, радия Тундры затрещала, вызывая его на контакт.

— Да, Кэп, на связи.

— Чуть еще простоишь и все, сниматься можно будет.

— А что такое?

— Первый отряд безопасников в километре от города. Они сразу разделятся, часть пойдет к тебе, часть останется на наших воротах.

— Вот это хорошо, спасибо, командир.

— Да не за что. Расслабляться не стоит, нам еще под землей всем работать.

— Это точно.

Тундра отключился от канала, довольно улыбнулся и подмигнул практически валившемуся с ног Еноту. Тот недоуменно уставился на него:

— А что такое случилось?

— С Альянса силы подошли, так что, боец, все, конец плохим ожиданиям.

Енот улыбнулся, довольно и совершенно по-детски. Тундра посмотрел на него, хмыкнул и двинул в караулку, на ходу бросив:

— Ты пока не расслабляйся тут, бди, и присматривай за напарником.

Парень кивнул.

Мысли в голове разом заворочались. Подумать только, неделю назад он так же точно торчал на вышке, задроченный по самое не хочу, а сейчас? Все стало куда более сложным и тяжелым, да вдобавок перспектива насильственно погибнуть сделалась намного реальнее, ну и что? Дело того стоило. Покосившись на стоявшего у другого края рыжего патрульного, Енот снова задумался, не забывая следить за обстановкой. Пока, слава Мэдмаксу, не было ни столбов пыли за невысокими холмами, ни рычания моторов с той стороны, откуда люди Герца ждали вооруженной помощи Эмирата.

Мысли крутились вокруг событий последних дней, перескакивая с одного на другое, выбрасывая разные воспоминания, которых хватило бы прошлому Еноту на целую жизнь. Новому это казалось само собой разумеющимся и привычным. Даже вчерашний бой, оказавшийся самым серьезным за все время нахождение в отряде, не ударил так, как мог бы. Нет, ничего подобного. Наверное, свое боевое крещение он уже прошел, и так, что не было стыдно перед новыми товарищами.

«Не товарищами, — мысленно поправился Енот, — братьями». Именно братьями. И что говорить — от таких братьев и сестер, которых судьба послала ему, парню с неудачной судьбой, сироте, потерявшему все, отказаться было невозможно. Да, своим он уже практически стал, это было заметно. Но все равно, надо и дальше стараться, чтобы отношение к нему стало совсем другим. И этого Енот решил добиваться всеми способами, что были доступны.

Вчера, видя, что Мусорщика и Толстого, попавших к Южному рынку в числе первых, шатает от усталости, он сам вызвался занять пост до утра. Одобрительный взгляд Тундры, выдавшего ему толстую коробку прибора ночного видения, явно говорил о том, что решение было правильное. Спасибо рыжему стражнику, вместе с ним заступившему на дежурство. С ним стоять было не так скучно и тоскливо.

Когда схлынула горячка, накатившая там, на площади, Енот стал мысленно возвращаться назад, вспоминая все, что сделал. Как вместе с Ганом и Виннету они выскочили за бежавшей впереди них Файри и приняли в три ствола нескольких мятежников, чуть не пристреливших ее сзади. Или то, как долго не хотели сдаваться не успевшие уйти в ворота трое незнакомых и ни разу не виденных в городе южан, оказавшихся серьезными бойцами. Виннету пришлось угодить в лазарет, но при этом не он тащил Файри, а, наоборот, чистильщица поддерживала его, раненного в ногу. Караулку с тремя ее защитниками закидали всякой вонючей дымящей дрянью, выкурили и разоружили. А уже потом, после окончания стрельбы, проветривали ее не меньше часа. И все равно она до сих пор ужасно воняла. Да вообще вчерашний день был богат на события, о которых раньше и в голову не могло прийти.

Волхв остался жив, и это была самая лучшая новость. Его сильно изранило осколками, обожгло, но организм чистильщика выдержал. На «Скауте», у которого не работал поворотный механизм башни, его отправили в городскую больницу, откуда Айболит обещал забрать его не раньше чем через три дня. Тундра злился и переживал, но одновременно радовался, что в башне тогда не оказалось Гана. Оружейник необходим был там, куда им предстояло вскоре отправиться.

Впереди ждало самое сложное, в чем он, скорее всего, тоже будет участвовать: зачистка подземных коммуникаций. И серые подземники, до которых нужно добраться и уничтожить. Вот тут-то и станет окончательно ясно, примет ли его отряд… Енот поежился, вспомнив изломанное темно-серое тело, лежавшее на столе в блоке Инженера, вытянутые длинные пальцы с внушительными когтями, частокол острых зубов в пасти… И то, что узнал совсем недавно о происхождении подземников. На душе снова стало муторно, но что оставалось, кроме как не пройти путь до конца?

Стражник, смотревший в сторону закругления стены, уходящей направо, протянул руку и толкнул его в плечо. Когда Енот повернулся, безмолвно ткнул пальцем в ту сторону, где параллельно городскому ограждению, когда-то давно слепленному из блоков, кирпича, строительного мусора и металлического лома, двигалась небольшая колонна. Броневик, похожий на тот, что был у Капитана, два грузовика, открытая машина с высокими дугами над пассажирами и пулеметом на станине посредине. И на борту каждой машины, выведенная краской, виднелась большая звезда с алыми лучами.

Енот вздохнул, понимая, что безумные двое суток наконец-то закончились. Он поднял трубку телефона, покрутил ручку и дождался ответа Тундры. Сообщил о прибывшем караване, внимательно следил за процедурой проверки, не убирая ствола с борта вышки и не поднимая забрала шлема. А мало ли, вдруг это военная хитрость представителей Эмирата? Он грустно усмехнулся про себя: тот, оставшийся позади Енот, такого бы не подумал. Всего одна неделя, возможно ли так измениться? Как оказалось — возможно.

Потом машины заезжали внутрь, слышался грохот приземляющихся на асфальт подкованных сапог. Четкие звуки команд, перед воротами расчехляли странные штуки, которые были прицеплены к обоим грузовикам и катились на небольших колесах. Они оказались похожи на сгоревшую зенитку, имели по два ствола и большие короба, присоединенные с каждого бока. И где-то минут через двадцать лестница задрожала под ногами поднимающихся на вышку людей. Сразу стало тесно, так как вместе с Тундрой наверх поднялся подтянутый офицер в темно-зеленой форме и двое солдат, в обычном камуфляже, бронежилетах и касках. А Енот и рыжий стражник отправились наконец-то вниз, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Попрощавшись, рыжий побрел по разрушенной, заваленной битым кирпичом улице куда-то вглубь города. Енот, еле-еле перебирая ногами и ощутив разом навалившуюся усталость, взобрался на броню «Жнеца», уже начавшего ворчать турбиной. Прислонился спиной к нагретому осенним солнцем металлу башни и провалился в глубокое, без каких-либо снов забытье.

Тундра недолго сдавал дежурство прибывшим воякам. Через пятнадцать минут он вышел из караулки, махнул на погрузку ожидающим чистильщикам, забрался сам сверху, кивнул Гану в сторону мирно спящего Енота, и «Жнец» мягко стронулся с места, поехав в объезд к северным воротам, в лагерь.

* * *

Утро следующего дня выдалось бодрым и богатым на события. Спозаранку в город примчался разъездной автомобиль рудничной стражи, остановившийся прямо перед лагерем. Выскочивший из него растрепанный малый в рабочем комбинезоне метнулся к проему между машинами и был моментально остановлен разом возникшими с трех сторон собаками. Чуть позже к ним присоединились, как всегда, невозмутимые близнецы. Как оказалось, ночью на шахтах все же началось то, чего они опасались…

Подземники прошли через один из основных штреков на поверхность, уничтожив пост дежуривших стражников и наполовину вырезав наружное охранение, состоящее из солдат Альянса. Потом твари двинулись в сторону бараков рабочих, но были остановлены огнем единственного бронеавтомобиля, приданного командиром отряда КВБ на усиление. Тем не менее человеческие потери составили двадцать семь человек. Такого кровавого урожая в городе еще не было.

Капитан, узнав новости, ругался долго и с фантазией. Енот, который спал во вновь поставленной палатке, проснулся от одной из виртуозных нецензурных тирад, выдаваемых разозленным Кэпом. Лагерь был поднят на ноги с потрясающей быстротой. Мерлин получил задание готовиться к серьезному и долгому походу внутрь угольных копей. Тундра, также ругаясь себе под нос, отправился думать над тем, кто еще сможет пойти под землю. Айболит, взяв с собой Фроста, Файри и Медовую, пошел готовиться сопровождать отряд и собирать все необходимые медикаменты. Рядовой состав, осознав, что обещанного дня отдыха не предвидится, перекурил, поругался и принялся собираться. Енота, под руководством Гана проверявшего экипировку, амуницию и боеприпасы, неожиданно вызвали к Капитану где-то через час после всеобщей раздачи задач и звездюлей.

— Едешь со мной в город. — Капитан, старательно мыливший щеку помазком, хмурился в маленькое зеркало. — В качестве ординарца. Все понял?

— Да.

— Попроси Гана сделать все за тебя. Начнет ворчать, скажи, что я приказал, хотя он и не начнет. Э, Енот, подожди.

Он повернулся к нему. Вид у командира отряда сейчас был далеко не командирский и даже не воинственный. Старая, застиранная футболка, обтягивающая совсем не атлетического сложения торс, шлепки на босу ногу вместо стоявших в углу и зеркально блестевших ботинок, которые в первый раз Енот увидел раньше его самого. Одна половина лица в густой пене, вторая, гладко выбритая и казавшаяся еще более худой. Обычный мужик, уже немолодой, неброской внешности, если не считать большого количества шрамов… И татуировка, такая же, какую Енот видел у некоторых чистильщиков. Черная рука с мечом на фоне алого косматого солнца, на левом плече, в обрамлении переплетающихся странной вязью черных полос.

— Ты вот что, сынок… — Кэп задумчиво пожевал верхнюю губу, прежде чем продолжить. — Находись всегда рядом со мной или с Инженером. Если вдруг кто-то из безопасников начнет задавать вопросы без нас, думай, что говоришь. Понимаешь, дело тут такое… Они всегда копают и копают. Кто-то без этого уже не может, а кого-то бесит, что статус отряда не дает им возможности выдрать из нас все, что им хочется узнать. Ты еще ничего не знаешь, и опыта общения с такими людьми у тебя нет. Так что будь осторожнее. Хорошо?

— Конечно, командир. — Енот кивнул головой. — Я пойду к Гану. Через сколько быть у машины?

— Через двадцать минут. Успеешь поесть, если захочешь. Один Мэдмакс знает, сколько мы там будем. Давай иди.

И Капитан отвернулся, продолжив скоблить лицо опасной, блестевшей в лучах солнца бритвой. Енот пошел к оружейнику, на ходу обдумывая сказанное.

Про Комитет внутренней безопасности он, как и любой гражданин Альянса, слышал, и не раз. В городе его представлял предатель Герц, отвечавший как за безопасность мэра, так и за выявление всего, что может грозить Альянсу. Енот прекрасно понимал, что прибывшие безопасники сейчас наверняка злы вдвойне. Как же, такой прокол в их собственном хозяйстве, тут ведь и не скажешь ничего — вот они, последствия, налицо. «Звезда» разом могла потерять один из самых окраинных городов у Фронтира и драгоценные шахты, дававшие столь необходимый уголь. Можно не сомневаться, настроение у серьезных мужчин в черной форме куда как плохое. И ждать от них можно чего угодно.

Перекусить сделанными на скорую руку бутербродами он и правда успел. Там же у Гана, который новость воспринял спокойно, отложив собственный комплект защиты в сторону и взявшись за енотовский. А парень сидел на верстаке, запивая сухие куски вчерашнего хлеба с колбасой обжигающим чаем и слушал, что оружейник ворчит под нос.

— Кавэбэшники, мать их, чучела картонные. Вот не люблю я их, брат, страх как не люблю. Постоянно крутятся, норовят к тебе в кунг залезть, вынюхивают что-то. Как с рейда вернемся, так обязательно они тут как тут. А где были, а что видели, а что привезли? Да какая тебе хрен разница, чего я привез! Да, братишка? Так ни хрена, обязательно начнут интересоваться еще серьезнее, если ненароком захочешь вежливо послать.

— А что ищут-то? — Енот быстро глотнул и поморщился: горячий чай обжег нёбо. — Отряд же неприкосновенен?

— Неприкосновенен, это точно. Только, видишь ли, Енот, в Альянсе есть еще санитарный контроль, мимо которого после рейда не пройдешь. Нас и наши осматривают, и те. А каждый второй у санитаров — безопасник. Что ищут? Ну, спросишь тоже. А вдруг наш Кэп решил взять и разом угрохать всю верхушку Альянса, которая, к примеру, собралась на озерах под Пармой рыбки половить, водки покушать и девок по саунам потискать? Мы же постоянно сталкиваемся с «консервами», рассказывал уже. И вот нашли мы, к примеру, опять же, какую-нибудь старую хрень, которая может распылить яд так, что никто и не поймет, что случилось. Или образцы стрелкового оружия огромной мощи и убойного эффекта, а им не захотим показать… Непорядок, мать их.

— Ясно… — протянул Енот. — Плохо.

— Да ладно тебе. — Ган смахнул пот со лба и нацепил специальную маску, чтобы лучше видеть то, что творилось в потрохах Енотова оружия. — Ты это, бестолочь, пока не уехал, сходи к Медовой. Обижается ведь девчонка, понятно, что ты вчера вырубился, но ведь…

Енот встал, понимая, что краснеет и ничего не может с собой сделать. Ведь вчера вечером, когда он пробрел в сторону палатки и рухнул на койку, еле скинув защиту, она зашла. Но что говорила, что он ответил — не помнил, вырубился. В суматохе утра оказался рядом, но девушка почти сразу ушла помогать Айболиту, а он отправился к оружейнику. Енот, оставив кружку с недопитым чаем дымиться на верстаке, бросился в сторону медицинского блока.

— Эх, молодежь. — Ган покачал головой, слыша, как подошвы ботинок простучали дробь по кунгу Инженера. — Ничего сами не умеют, все подсказывать нужно…

Медовая сидела на земле у «крузера», спрятавшись в тень от солнца, неожиданно начавшего припекать. Дымила сигаретой и гладила по громадной башке довольно ворчащего Хана. Енота, подбежавшего к ней, встретила прищуренным и злым взглядом из-под густющих и длинных ресниц.

— Привет! — брякнул парень, подходя ближе.

— Ну, привет. — Хани выпустила струйку дыма и посмотрела вопросительно. — Ты чего это вдруг?

— Я это… — Он замялся, стараясь подобрать слова. Ведь сказать было что. И что он никогда не встречал никого, похожего на нее. И что она ему очень сильно нужна, и без нее становится пусто где-то глубоко-глубоко внутри. И про…

Женщины часто мудрее мужчин и могут понять и простить без лишних и ненужных слов. Девушка, которую он практически не знал, не дала ему что-либо сказать. Встала, подошла, закинула руки на шею. И мир сразу стал яснее, добрее и понятнее. Ведь в нем сейчас были только теплые руки, веселые глаза и мягкие губы, которым не нужно было ничего говорить.

— Э… Енот, Хани… — Голос Инженера, стоявшего так, чтобы его не было видно, привел обоих в себя. — Нам ехать пора. Так что, Енот, давай-ка прощаться и на броню.

Парень вздохнул и заставил себя оторваться от Медовой, грустно улыбнувшейся. Девушка чуть придержала его, уткнувшись лбом в подбородок:

— Сегодня вечером опять не будем вместе, подожди чуть-чуть… Вот так. Енотище, возвращайтесь быстрее, что ли. Хоть пара часов чтобы была…

И он пошел в сторону уже ждавшего его броневика Кэпа. Тот ничего не сказал и даже не покосился с неодобрением. Енот быстро вскарабкался, помог подняться бородатому гению в очках, и машина плавно тронулась в сторону города, подняв пыль.

На воротах, перед которыми стояло два бронированных чудовища, напоминающих «Жнецы», все посты занимали солдаты КВБ. Стражники Штыря, так помогшие в самом начале беспорядков, всем составом сейчас проходили через «головомойку» безопасников. Доверять этим людям, два дня назад воевавшим на собственных улицах, представители Альянса не спешили.

На улицах было людно. В основном все убирали следы сражения, сметая мусор в громадные кучи. Это было одним из первых требований администрации, которую, скорее всего, должен был возглавить Краб.

Пока же городе распоряжались несколько офицеров КВБ, заседавших в мэрии и наводивших порядок в городе как внешне, так и внутренне. И кроме горожан на улицах были патрули солдат Альянса, высокие крепкие парни в темно-зеленой форме, стальных шлемах с защитными сетками, вооруженные автоматами, похожими на те, что использовали в отряде. В их взглядах было лишь безразличие, смешанное с легким презрением.

Сначала Енот не понял почему и лишь чуть позже догадался, что все те, кто сейчас работал граблями, метлами, лопатами и тачками, подозрительны. Подозрительны для солдат метрополии, которые приехали на подавление мятежа, что затеяли земляки вот этих самых горожан. Ему стало неприятно, как будто вляпался босой ногой в свежую лепешку коровьего навоза. Да, в чем-то солдаты могли бы быть и правы, но зачем же смотреть с презрением на старого маляра Квача, сейчас старательно ремонтирующего стену одного из домов? Или на сестер-близняшек Соек, таскавших мешки с мусором в общую кучу. Хотя как раз на них-то солдаты смотрели с заметным интересом. Енот отвернулся, понимая, что никуда не деться от того, что произошло.

Броневик достаточно быстро добрался до площади, на которой стояла основная часть техники, прибывшей из метрополии. Неровный прямоугольник, залитый серым асфальтом, был заставлен темно-зелеными палатками, грузовиками и бронеавтомобилями. Солдат было не очень много, виднелось лишь несколько фигур, застывших по стойке «смирно» у палаток, да человек пять суетились у двух полевых кухонь, дымивших трубами.

Перед зданием администрации выстроили настоящее укрепление, намного серьезнее того, что было, с пулеметами и дежурным полувзводом. Заметив подъезжающих чистильщиков, от крыльца отделился подтянутый офицер в черной с серебряным шитьем форме, кепи со звездой и в начищенных кожаных сапогах. Подождал, пока представители отряда спустятся, козырнул и пригласил Капитана с сопровождающими двигаться за ним. Еноту стало заметно, что офицер относился и к Кэпу, и к Инженеру уважительно, но с неким неуловимым оттенком, который будто говорил: вы-то круты, но мы еще круче.

Они вошли в фойе администрации, которое заметно преобразилось после разгрома, учиненного близнецом по имени Первый. Поднялись по лестнице, прошли по ковру к кабинету мэра. Вернее — кабинету бывшего мэра. Возле дверей стоял караул из пяти солдат в такой же, как и у офицера, черной форме, высоких и кряжистых. В глаза сразу бросилось одинаковое выражение лиц: спокойное и какое-то механическое.

Створки дверей разошлись в стороны, и Капитан вошел первым. Енот чуть запнулся, ожидая, что один из невозмутимых часовых не пропустит его внутрь. Но никто не сделал ни одного движения, и парень зашел туда, где никогда бы не смог оказаться в прошлой жизни.

Стол, памятный Капитану по прошлым посещениям кабинета, отсутствовал. Тот, что сейчас стоял посреди просторного помещения, заставил Енота внутренне поежиться. Длинный, накрытый зеленым бархатом, за которым сидело несколько человек, а перед ними…

Перед ними, выпрямившись на стуле, сидел Гриф. Бывший майор выглядел довольно паскудно: с белым, покрытым мелкими каплями пота лицом, в кровь разбитыми губами, в большой, явно с чужого плеча, простой рубашке-«белке». Он не шелохнулся, когда двери встали на место, впустив вошедших чистильщиков. Все его внимание было обращено на тех, кто сейчас был напротив. Тем более что даже единственный знакомый ему человек, Краб, явно не был настроен защищать предателя. Да и странно было бы ожидать такого, памятуя про приставленный к голове горняка ствол собственно его, Грифа, пистолета.

Рядом с Крабом, у которого под глазом расплывался синяк от локтя Герца, сидел невысокого роста, плотный и улыбчивый колобок в черном мундире с богатой серебряной вышивкой по воротнику и по сложноплетеным погонам. Поблескивающие стеклышки очков в золотистой оправе повернулись в сторону Капитана и сопровождающих, обнаружив за ними серые глаза, с россыпью морщинок, бегущих от их краев.

Справа от него высился мрачный детина в таком же мундире, разве что не с таким количеством серебра. У Енота пробежали мурашки по спине, когда тот повернул к ним лицо. До этого была видна лишь левая его часть, гладко выбритая, с желваком у скул, прямым носом и твердой линией подбородка. И лучше бы он не поворачивался, потому что остальное было полностью покрыто бугрящейся кожей, пересекаемой глубокими шрамами, с глубоко запавшим слезящимся глазным яблоком.

Третий из «черных», вернее, третья отошла от окна, у которого стояла, и присела на свободный стул сразу, как они зашли в кабинет. Среднего роста, худощавая женщина, с русыми волосами, собранными в пучок, серая и незаметная. Лишь взгляд, которым она окинула чистильщиков, был не простым. Цепкий, жесткий, пробирающий насквозь.

— А вот и наши друзья, — густо-серебряный колобок широко улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. — Добро пожаловать, проходите, присаживайтесь. Уж не обижайтесь, но стулья возьмите сами, вон там у стенки. А что это за молодой индивидуум с вами, Капитан?

— Мой ординарец, господин полковник. — Кэп взял стул и присел сбоку от Грифа. — Здравствуйте, господин Краб. Полковник, капитан, госпожа майор, и вам всего доброго. Вы хотели нас видеть?

— Хотели, Кэп. — Полковник, имя которого Еноту было неизвестно, бодро закивал головой. — Во-первых, чтобы лично выразить благодарность от лица руководства Альянса за проявленные находчивость, героизм и мужество. Все, что было сделано вашим отрядом здесь, будет учтено нами при составлении рапорта и результатов расследования. К вашим обычным премиальным уже добавлены определенные суммы. Естественно, получить их можно будет по исполнении задания, вы понимаете?

— Несомненно, полковник. — Капитан согласно кивнул. — А что вы нам приготовили на второе?

— Хм… — Колобок довольно улыбнулся. — На второе я вам приготовил не больше не меньше, как исповедь вот этого сукиного сына, которая напрямую касается завершения работы чистильщиков. Да, господин Гриф?

— Так точно… — Майор чуть шевельнул губами. Нижняя немедленно лопнула, и по подбородку вниз побежала тоненькая алая струйка. — Кого-кого, а чистильщиков касается абсолютно напрямую.

— Правда? — Инженер чуть заинтересованно выгнул бровь. — То есть вы, Гриф, можете рассказать нам, где находятся камеры с монстрами, механизм их появления на свет, как их можно легче уничтожить? Весьма интересно…

— Ну, как вас там, Инженер? — Гриф посмотрел на него. — Ба, и Енот здесь. Смотрю, парень, ты не терял времени зря… Молодец. Что касается тварей, то расскажу, что знаю, смысла молчать и отпираться не вижу. На многое не рассчитывайте, так как Герц не подпускал меня к своим тайнам вплотную.

— Ну, это мы посмотрим, майор, посмотрим… — Колобок в погонах наклонился вперед, разом потеряв всю свою доброту и став тем, кем и являлся: полковником Комитета внутренней безопасности, грозой всех, кто работал против Альянса. — А вы знаете ординарца Капитана, майор?

— Знаю я этого поганца, как же не знать. — Гриф хотел усмехнуться, но губа треснула еще больше. — Мой бывший подчиненный, городской стражник. Понять не могу, какого черта он здесь делает, а, Капитан?

— Он здесь, потому что один из всего отряда был в шахтах. — Капитан посмотрел на Грифа, покачал головой и повернулся к полковнику: — Мой ординарец и правда еще совсем недавно числился в составе городской стражи. Его потенциал, который заинтересовал нас сразу, оказался подходящим для того, чтобы требовать его зачисления в отряд чистильщиков. Плюс к этому — Енот местный житель, что уже помогло нам в тот момент, когда была отправлена группа для спасения хутора «Бобровый хвост». Как понимаю, майор, основным вопросом тогда было то, чтобы степняки изрядно проредили моих людей, так?

— Так, Кэп, так. Только вы, крутые перцы, мать вашу, оказались куда как круче того, что мы предполагали.

— А вот в этом сомневаться не стоило, майор. — Капитан ухмыльнулся. — Полковник, стажер Енот присутствует здесь потому, что нам, скорее всего, придется последнюю стадию работы делать в шахтах. Отец Енота, к слову, был горняком, так, господин Краб?

— Да, — доселе молчавший и хмурый, как туча, главный шахтер кивнул головой. — Я помню и знаю каждого из них. Он не вернулся из забоя, как раз…

— Именно. — Капитан перебил Краба невежливо и нетерпеливо. — И мой ординарец, как я успел выяснить, не раз бывал в шахтах. Его помощь будет нужна именно там, плюс у него же собственный счет к тварям. Я понимаю, что он не настоящий горняк и провожатые нам потребуются, но тем не менее считаю, что он должен присутствовать. И потом, вся информация, что даст майор, так и так будет известна всем членам отряда.

— Согласен. — Полковник кивнул головой. — Что-то мы ушли в сторону от основной темы, ради которой и собрались. Приступайте, Гриф, мы все с нетерпением ожидаем вашего рассказа. А уж потом вы нам поведаете все остальное.

Майор-заговорщик начал рассказывать:

— Не знаю, как на свет появляются эти серокожие выродки, да меня это мало интересовало, это дело Герца. Он около двух лет назад поймал меня на одном некрасивом деле… Каком? А есть ли разница, господин полковник… Есть?

Малолетняя шлюха в борделе, я забил ее. Не помню, как оно вышло, все было красным, она что-то кричала, ну а я… Короче, забил насмерть. Уже потом я понял, что это тоже было спланировано Герцем заранее. Подсыпал чего-то мне в выпивку… Вот и все, я у него на крючке. Он появился практически тут же. Казалось бы — шлюха и шлюха, но и хозяйка поперла на меня буром, мол, не будет прикрывать и не даст просто убрать труп. Денег ей обещал, помощь, если что — без разницы, орала как заведенная, что не оставит этого без наказания. Тут Герц и появился, разрулил всю ситуацию, при мне припомнил ей то, что несколько совсем молодых девочек из переселенцев прошли через ее руки в Эмират. Сами же знаете, чем это светит. Что за бордель? «Страстоцвет», что на Десятой улице. Вы уж прищучьте эту тварь, умоляю… Что, не мое дело? Ну, хорошо, продолжаю.

Взял меня в оборот Герц быстро. Повязал еще несколькими делами с контрабандой, теми же самыми переселенцами, которых он по бумагам делал погибшими на Фронтире, а сам продавал на Юг. И так далее до самого момента, когда открыто предложил помочь ему в отделении города в пользу Эмирата. А что я?! По уши уже был в дерьме, никто бы меня не простил, хоть и приди я с покаянием. Да, господин полковник? Возможно, только у меня информация немного иная, да и что сейчас про это вообще говорить-то?

Я согласился, понимая, что в случае выигрыша нашей партии светит мне только плюс во всем. Людей подбирали вместе, и господа помощники мэра в этом тоже принимали участие, равно как и помощник господина Краба. Да-да, милейший, помощничек ваш тот еще ублюдок. Не представляете, какое удовольствие получил вчера, когда слышал, как он орет где-то по соседству. Жаль только, что Герца у вас нет, так хотелось бы насладиться его воплями напоследок…

Год назад он в первый раз показал мне подземников, двоих, в шахте «Красотка Ксю». Чуть в штаны не наложил тогда, когда они из темноты появились. Сначала их было не очень много, но потом стали появляться новые особи. Я пытался что-то узнать, но Герц молчал. Что-то наверняка знает помощник Краба, потому что его Герц не мог не посвятить в тайну, все же делалось на их территории. Мне было дано задание — разобраться в планах подземных коммуникаций города, чтобы начать выпускать тварей на поверхность. Справился достаточно быстро, так как господину мэру было давно по барабану на любые архивы и то, что в них можно найти. Интересовало его только количество серебра, что проходило мимо его кармана. Это, кстати, и помогло шахтерам. Если бы они не начали отказываться заходить в забои — хрена лысого бы он всполошился и начал вооружать стражу автоматическим оружием. Куда как проще было бы продать стволы в Степь… Что он и делал постоянно и удачно.

Что, Капитан? Да, банду на ферму натравили мы с Герцем, и оружие возле нее, в тайнике-схроне, оставили наши люди. Потому что вы усиленно начали копать сразу же по прибытии. Надавить на врача, который понял, кого из себя представляют твари, было легко. Ему тоже не очень интересно жить без прибыли и доступных баб, а перспективы, которые ему нарисовал Герц, наверняка были заманчивыми. Хотя, вероятнее всего, он его еще и тупо припугнул, главврач наш — известный трус.

Когда я прочел его отчет об исследованиях трупов подземников, то почему-то не удивился. Странно было то, что вы, господин Краб, не смогли провести параллель между количеством пропадающих шахтеров и увеличением количества тварей. Протупили, ай-яй-яй…

Все, полковник, говорю по сути дела, пусть только ваш красавец подчиненный не пытается сделать мне что-либо, все расскажу сам. А то и так зубов во рту сильно меньше, чем еще вчера.

Твари выходят в город через один-единственный старый тоннель, это самый короткий путь между городом и шахтами. Там есть несколько действующих дрезин, аккумуляторы регулярно заряжают в шахтах под видом оборудования для проходчиков. Да, Краб, тебя водили за нос так, что только держись. Сам виноват, старый дурак, надо думать не только о том, как бы улучшить условия труда твоих дурней. О себе думать надо было больше, глядишь, не крутили бы тебя на одном месте, да с проворотами и лихим свистом.

В конце маршрута, в самых старых выработках, есть несколько каверн, которые сделали пригодными для размещения… Чего-то. Да откуда же я знаю, кто и что там сделал, сами увидите… Если живыми останетесь, Капитан. Там вообще — километры тоннелей есть за некоторыми из дверей, и никто про них не знает, ну или почти никто. Размещаются твари именно в них, в специальных загонах. Скорее всего, Герц ушел туда. Во всяком случае, там все готово, чтобы отсидеться какое-то время и уйти.

Сколько тварей есть сейчас? Да откуда же я знаю, господин полковник, много, вот и все. Но этим разве можно напугать таких отважных людей, как Капитан и его товарищи? Там всего одна дверь, код скажу. Направо от выхода в город, и идти прямо не более ста метров, прямо в нее и упретесь. Дальше уж сами как-нибудь, тут я вам не помощник. Меня туда возили всего один раз, почти ничего и не видел. А много можно увидеть, если вам глаза завязали? Вот-вот, и я про то же…

Майор откинулся на спинку, смотря на допрашивающих его людей из-под сведенных бровей. Енот сидел, с трудом осознавая услышанное. Какие, казалось бы, тоннели в районе угольных выработок? Но не верить Грифу причин не было. Положение, в котором оказался его бывший командир, вранью не способствовало. Странно, но на душе почему-то стало спокойнее.

Одно дело, когда думаешь о том, что подземники выходят откуда-то из самых глубин ада, созданного дьяволами Прорыва, или оборачиваются из мертвых шахтеров под воздействием некросферы. И совершенно другое — понимать, что все эти процедуры над ними проводили люди, пусть и не совсем нормальные… А кто в здравом уме будет натравливать монстров на обычных горожан, даже ради выгоды? Понятно, все это не отменяло предстоящие трудности, но обессиливающий страх отступил.

— Вот такие дела, Капитан, — полковник, имя которого Енот так и не узнал, посмотрел на командира чистильщиков. — Что думаете делать?

— А что тут думать? — Кэп зевнул. — Под землю входим сразу после проведения разведки. Стенку в подвале, которую сделали на время боев, уже разламывают. Скоро смогу отправить туда разведгруппу, и по результатам их похода будет ясно, что и как делать дальше. Нынешней ночью мы как минимум доберемся до шахт. А максимум — пойдем через штреки в логово тварей, оставив снаружи прикрытие.

Полковник кивнул, соглашаясь:

— Что потребуется от нас?

— Усиление у шахт. Не один, а два или три броневика, поставленные так, чтобы полностью перекрывать все входы и выходы. Посты возле входа в подземные коммуникации как внутри, так и снаружи. Не знаю, сколько моих людей пойдет под землю, но то, что их на все не хватит, это точно.

— Вообще-то, господа офицеры, — Инженер вступил в беседу, нахмурив брови и поправляя очки, — мое личное мнение, что нас вынуждают спешить. Понимаю, что делать нечего, но лезть туда, не зная, сколько против нас будет подземников, не самая удачная мысль. На месте Капитана я все же подготовился бы основательнее, с возможным вызовом еще нескольких отрядов.

Кэп наклонился к нему и что-то прошептал. Енот, сидевший рядом, сумел разобрать только что-то вроде «некогда» и «придется». Инженер согласно, хотя и недовольно, кивнул головой:

— Вопросов больше не имею, господа офицеры, приказ командира не обсуждается. Хотя… Есть один вопрос.

— Какой, Инженер? — Голос у женщины оказался на удивление волнующим. Низкий, бархатный, с неуловимыми нотками хрипотцы.

— Господин бывший майор должен нашему товарищу дуэль согласно всех регулирующих вопросы чести положений Альянса, и мы про это не забыли.

— Батюшки-светы… — протянул полковник-колобок. — Вот дела так дела. Это правда, подозреваемый Гриф?

— Правда… — Майор сплюнул на пол. — А толку-то?

— Я понял, Инженер. — Полковник хлопнул по столу ладонью. — По окончании выяснений интересующих нас данных трибунал предоставит возможность удовлетворения вашему офицеру.

— Прошу вас пока не запускать Грифа на «головомойку», господин полковник. Хотя бы до возвращения группы разведки.

— Хорошо… А возможно, что и этого не понадобится, да, подозреваемый Гриф?

Тот не стал ничего говорить, лишь опустил глаза, глядя на плитки паркета, широкими навощенными квадратами покрывающего пол всего кабинета.

— Мы поедем, господин полковник. — Капитан встал. — Время не ждет, как и твари под землей.

— Конечно, конечно, Капитан. — Колобок улыбнулся в спину уже уходящим чистильщикам. — Да, совсем забыл сказать…

— Что? — обернулся Кэп.

— С вами пойдет капитан Циклоп. В качестве офицера контроля, так как в деле выявилось новое обстоятельство. Сами понимаете, что КВБ никак не может пройти мимо факта потайных тоннелей… Равно как и лаборатории под землей. Вы меня понимаете?

— Конечно, господин полковник, — Капитан кивнул, — скажу более, что я даже доволен возможным присутствием господина Циклопа. Хотя бы не придется после работы никаких актов сочинять, чтобы скрыть от вас утаенное вундерваффе наших далеких предков.

— Вот и славно! — Колобок вновь расплылся в улыбке. — Тогда не смею вас больше задерживать. Удачи, Капитан.

— Спасибо.

Задумчивый Инженер молчал всю дорогу до лагеря, так же как и Капитан. Еноту волей-неволей приходилось смотреть по сторонам и думать о том, что будет дальше. Ему хотелось пойти в разведку, про которую говорил командир. Никакого страха, бывшего совсем недавно, не наблюдалось и в помине. Хотелось уже начать что-то делать.

Судьба, не так давно заставившая его потерять все, что было дорого, вплотную подвела сейчас к возможности отомстить. В его душе не было никаких колебаний, только ожидание боя.

Броневик поднял тучу пыли, вывернул из ворот и покатился к лагерю.

* * *

— Тундра, возьми пятерых человек и дуй ко входу в тоннель. Пройдешь по правой стороне, найдешь стальную дверь с кодовым замком. Замок механический, код «два-три-два-пять-два», только входите осторожно. Если найдешь что-то типа дрезин, так будет просто замечательно. Осмотришь ходовую часть и питание, на предмет — сможем воспользоваться или нет. Идите втроем, двое на подстраховке, на всякий случай.

— А стенка? — Тундра посмотрел на командира.

— Что стенка? — Капитан недоуменно посмотрел на него.

— Чего с ней делать-то? Там же раствор намертво схватился.

— Вот засада-то, а?! Кувалду возьми, он тебе ее расковыряет за несколько минут. Стены там крепкие, не обвалятся, не на такое рассчитаны были. Давай, давай, Тундра, у нас на все про все часов шесть от силы, езжай.

— А я-то, дурень, подумал, что ты и правда послал кого-то стену убирать, — усмехнулся Инженер. — Рискуем, Капитан, рискуем.

— И что? — Кэп закурил, окутавшись клубами ароматного дыма. — У нас с тобой вся жизнь один сплошной риск, так что не в последний раз явно.

— Ты уверен, что не стоит вызывать кого-то из наших?

— Не успеют они, Инженер. — Капитан задумчиво смотрел, как команда Тундры грузится на его, Капитана, собственный броневик. — Связывался уже я с нашими, еле достали, но все-таки справились с Ганом. Младший Мастер сейчас на Оке, он не успеет. Князь у Мурмана, так что сам понимаешь, а вот Голландец уже вышел, и прет прямиком сюда. Но не успеет он, ему дня два на дорогу надо, а твари, скорее всего, не сегодня, так завтра выйдут снова. Так что, крути не крути, вынуждены мы идти вниз, хоть и не хочется столь малыми силами. Не верю я Грифу, сам понимаешь, не с чего ему верить.

— Это точно. — Инженер потрепал себя за бороду. — Ублюдок он еще тот, скотина мстительная… Думаешь, хочет подставить напоследок?

— Да кто же знает-то? — Кэп затянулся поглубже, чуть кашлянув. — Сам пойду, близнецов подготовь тоже, проверь, что да как у них там со всеми системами. Деваться нам некуда, сам понимаешь. Если тварей там действительно много, то Герц может их выпустить в любой момент. Представляешь, что будет на улицах, особенно если он днем это сделает? Представил? Вот и мне страшно, брат, очень страшно.

— Пойду с вами, куда деваться… — Инженер кивнул, как показалось Капитану, сам себе. — Всем идти вниз, так всем.

— Не дури, — голос командира сразу стал жестким. — Вот кому-кому, а тебе я идти запрещаю. Фрост пойдет, Медовая, Файри, Ган, все, кроме тебя и Лисы. И не спорь! Я погибну — другой появится, ты останешься внизу — где нам найти такую голову, не скажешь? Все, Инженер, не обсуждается. Иди готовь Первого со Вторым, инструктируй там и прочее.

Он посмотрел на уходившего в сторону своего «крузера» товарища и покосился на Енота, все еще торчавшего рядом:

— А ты чего стоишь, Енот? Иди давай уже, тебя наверняка кое-кто заждался.

И поднялся по металлической приступке штабного механического монстра, чтобы достать из стенного шкафа давно не пользованный комплект собственной бронезащиты, проверить старый, надежный и безотказный «Бульдог», да и просто подумать перед тем, как спускаться вниз. Туда, где, возможно, этой ночью останется весь его, Капитана, отряд. Коллектив, который давно стал большой и дружной семьей, где находилось место всем. И вечно ворчащему собачнику Волхву, и доброй стряпухе Мамачоле, и неразговорчивому, надежному как двигатель его собственного «Жнеца» механику-водителю Дизелю. Он собирал их долго, настойчиво и упорно, создавая из разрозненных людей то, что помогало им все эти годы. Стоило оно все того, что может ожидать их впереди? Да, мысленно ответил себе Капитан, конечно. Ведь самое главное — делать то, что нужно и что ты сам любишь. И всегда идти до конца по той дороге, что выбрал.

* * *

Енот пошел в сторону машины Инженера, понимая, что Ган наверняка уже успел сделать все, что он его просил, и сейчас занимается чем-то еще. Тундра уехал, не захватив его с собой, и сейчас Енот не знал чем заняться, ожидая вечера и внятной команды. Пока в лагере царил рабочий беспорядок, где каждый его участник делал что-то нужное. Он прошел большую часть расстояния до своей цели, когда его окликнули от палатки.

Парень оглянулся и не поверил собственным глазам. Навстречу шел худой дылда Ферзь, полностью свободный от бинтов и довольно улыбающийся. Да, на его лысой голове были четко заметны новые шрамы и поврежденные участки кожи. Но шрамам на вид было не меньше месяца, тогда как на самом деле им едва исполнилось трое суток. То же самое и с обожженной кожей, которая уже не была тонкой и розовой. Она просто казалась более бледной, чем соседние участки.

— Здорово, брат! — Ферзь поздоровался. — Ты чего так вылупился на меня, будто увидел Мэдмакса, раздающего новогодние подарки?

— Но… Шрамы вон…

— А, это… Ерунда, Енот, заживает все как на собаке, вот и все. Ты это, идешь куда?

— К Гану, у него оружие и прочее все, заберу, проверю еще раз…

— Ммм… понятно. Ты это, зайди вон в палатку, где мы с тобой валялись. Давай, давай, на процедуры, так сказать. Ну, все, пошел я.

Енот посмотрел ему вслед, пожал плечами и пошел к палатке. Ухо у него уже не болело, да и перевязки делать не нужно было. Корка, образовавшаяся на ране очень быстро, отвалилась сама собой еще утром. Но мало ли? Вдруг перед каждым запланированным боем существовал какой-то особый осмотр? Он подошел к палатке и отодвинул входной клапан в сторону.

Внутри, на удивление, было достаточно темно. Лампа, обычно светившая на столбике-держателе, была выключена. Енот постоял, привыкая к темноте.

— Прикрой вход, — голос, раздавшийся с той стороны, где стояла его кровать, идентифицировать было просто. Так как это был не слегка хрипловатый голос Лисы. Там была Медовая. — Закрывай, дурень, и иди сюда.

Пальцы автоматически затянули шнуровку сверху донизу и завязали на узел. Сердце глухо бухало в груди, на лбу неожиданно выступил пот, совсем-совсем холодный. Енот сделал несколько шагов, аккуратных, чтобы не наткнуться на спинки еще двух кроватей. Глаза быстро привыкли к полутьме. Медовая сидела на краю кровати, одетая только в майку и узкую полоску трусиков. Ботинки стояли рядом, одежда лежала на тумбе.

— Иди ко мне, Енотище… иди сюда. Вот глупый, чего встал столбом? Да ладно, неужели никогда… Сладкий ты мой, как же такое могло получиться-то? Иди сюда…

…Не существовало ничего, кроме мягкой, пахнущей чем-то цветочным кожи, маленькой и нежной груди, прикрытых глаз с длинными ресницами и рук, вцепившихся ему в затылок и в спину. Он чувствовал ее, такую нежную и одновременно жесткую, сжимающую его крепкими и сильными бедрами, засасывающую куда-то глубоко-глубоко, откуда не хотелось выныривать и где было мягко, тепло и хорошо. И когда она вздрогнула, подавшись к нему всем телом и вцепившись еще сильнее, то он не смог больше ждать конца этого падения. И мир вокруг взорвался на много-много разноцветных и красивых кусочков, закружившихся вокруг в бешеном калейдоскопе.

Спустя какое-то время он сложился вместе в картинку, в которой были темный матерчатый потолок с несколькими прожженными дырками, светлую ткань белья на кровати и глубокую зелень глаз напротив. И когда эти глаза снова стали близкими-близкими, Енот понял, что ради этого просто стоило жить.

Глава четырнадцатая

РАЗВЕДКА БОЕМ И ПОГРУЖЕНИЕ ВО МРАК

Встать тогда, когда нет сил, — да, если враг стоит напротив Воина.

Сжать зубы и стоять до конца, когда ноги не держат, — да, если враг сильнее Воина.

Не отступать перед сотнями, будучи одному, — да, если враг пришел в дом Воина.

Лишь дав жизнь слабым, можно умереть — да, в этом и есть правда Воина.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

Жахнуло негромко, но дом сотрясся весь, полностью. В какой-то момент Тундре показалось, что сейчас он не выдержит и сложится пополам. Но стены, казавшиеся такими слабыми, выстояли, и, дождавшись, пока дым и пыль выветрятся и осядут, группа смогла войти внутрь.

Солнце, светившее на удивление ярко и по-летнему, било в спину шести высоким силуэтам, осторожно входившим в дом. Мусорщик, мягко прокравшись вдоль стены, опустил забрало, всматриваясь в темный проем впереди. Толстый, прикрывая компаньона, немедленно возник за его плечом.

— Все чисто, Тундра. — Мусорщик усмехнулся. — Ну, Кувалда, ты и монстр, я тебя опасаюсь. То здания рушишь, то вот так, ювелирно вышибаешь куски стен. Ты крут, брат.

— Не то слово! — Кувалда довольно улыбнулся. — Это врожденное братишка, со мной не шути, если не хочешь полетать без помощи крыльев, ага.

— Хватит трындеть, балаболы. — Тундра посветил фонарем в сторону двери. — Вперед. Мусорщик первым, за ним Толстый. Я, потом Кувалда, и вы, парни, — замыкающими.

Парни, оставшиеся от пятерки Виннету после боев у фермы и в городе, заняли свои места.

Чистильщики аккуратно спустились вниз, стараясь не шуметь. Дверь, обычная металлическая дверь, с облупившейся краской, отделяла их от тоннеля, в котором их запросто могли караулить те, за кем они и охотились. Мусорщик осторожно подошел к ней и пнул, распахивая створку. Все шесть стволов уставились в темноту, ожидая любой реакции на их действия. Но мрак не спешил расцветать блеском зубов или когтей, не рвался движением стремительных гибких тел. Щелкнули фонари, прикрепленные на цевье каждого автомата, и группа продолжила путь, стремясь к цели, указанной Капитаном.

Низкий потолок, сложенный из серых, покрытых трещинами плит. Ржавые металлические скобы и куски арматуры, виднеющиеся там, где бетон раскрошился в труху. Широкий желоб стока посередине, в котором, наполовину его заполняя, лениво текла мерзкая жижа. Узкие, два человека еле разминутся, подъемы по краям, огороженные тонкими поручнями, кое-где проржавевшими настолько, что полностью отвалились. Пыль, толстым слоем лежащая на стенах и полу, плесень, давно и надежно оккупировавшая потолок и темными мазками спускающаяся вниз.

— Какое все привычное и родное! — прорезюмировал Мусорщик, после того как группа убедилась в отсутствии движения на расстоянии хотя бы полусотни метров. — Слышь, Толстяк, скажи — прям как дома оказались.

— И не говори, друг. — Толстый хохотнул. — Даже соскучиться успел по таким вот милым местам. Последнее время мы все больше на свежем воздухе, по полям да по лесам.

— Вот вам лишь бы поугорать… — сплюнул Тундра. — Вперед, герои.

— И так всегда, не дают даже радостями поделиться от любимой работы. Нет в жизни счастья, с годами все больше убеждаюсь в этом, — Мусорщик вздохнул и скорчил такую жалостную гримасу, что Тундра еле удержался от неуместного хохота.

Искомое нашлось быстро. Действовать по принципу: «Самое главное всегда должно быть на виду», — Тундра и сам научился давно. Стальная плита в человеческий рост, грубо приваренная ручка, и только поблескивающие шпеньки кнопок замка говорили о том, что это не дверь в подсобку. Код, переданный Капитаном, оказался верным, замок звучно щелкнул. Мусорщик взялся за ручку и потянул дверь на себя. Петли, на которых крепилось металлическое полотно, даже не скрипнули. Бледный свет скользнул внутрь, осветив небольшой участок бетонного пола и железную табуретку.

И снова ожидание того, что может произойти, перекрещивающиеся лучи фонарей, настороженно рыскающие зрачки стволов и напряженная тишина… и ничего. Ни движения, ни шороха, абсолютно ничего. Мусорщик скользнул внутрь, чуть пригнувшись, чтобы Толстяку было удобнее взять противоположный сектор под контроль многозарядного автоматического дробовика. Тундра вошел следом, стараясь не задеть притолоку. Когда, сразу после него, в дверь шагнул Кувалда, из глубины помещения к ним метнулась темная фигура, мелькнувшая в луче от фонаря Толстяка. Но он успел первым, нажав на спуск своего оружия, грохнувшего в замкнутом помещении так, что только шумовые фильтры шлемов не дали оглохнуть всем окончательно.

Тело отлетело в сторону, чуть не сбив с ног еще одного нападающего. Его зацепил Мусорщик — и Тундре досталось добить подземника выстрелом в грудь. Он помнил про то, о чем говорил Инженер, — про изменения в костной структуре монстров, из-за которой верхушка их черепа могла выдержать даже выстрел в упор. В случае с попаданием в грудь — гарантия успеха была намного выше.

Грудную клетку, в которую с сочным чмоканьем вошел чуть ли не десяток девятимиллиметровых гостинцев, разворотило во все стороны. Чудовище грузно осело. Но Толстяк решил, что этого мало. Прижал ствол к лобастой, покрытой матово поблескивающей кожей голове и еще раз нажал на спуск. Стену украсило содержимым черепной коробки.

— Ну вот они с нами и поздоровались… — протянул Мусорщик после того, как стало ясно, что в помещении тварей больше нет. — Теперь мы точно на верном пути, да, командир?

— Типа того. — Тундра подсветил в ту сторону, откуда появились монстры. — Кувалда, Ухорез, проверьте, что там дальше. А мы пока здесь осмотримся.

— Слышь, командир. — Толстый потыкал стволом в голову первого нападавшего. — Ты посмотри, эти ведь не такие, как те, что мы в городе завалили. Голова более вытянутая, челюсти вон вперед прям торчат, а те все-таки на людей были похожи. Да и лапы у них, посмотри, что на руках, что на ногах — пальцы почти одинаковые. Хрень какая-то…

— Это точно. — Тундра присел рядом с телом, рассматривая погибшее существо. Удивленно покачал головой.

Тварь была другой. При нападении рассмотреть ее, естественно, было некогда, а сейчас стало заметно, что различия серьезные.

Затылочная часть была прикрыта толстым костяным наростом, и такой же проходил по верху черепа на лобную часть, делая его вытянутым и чуть заостренным. Челюсти, и верхняя и нижняя, торчали вперед, больше напоминая звериные. Клыки, выпирающие через черные губы, внушали уважение и длиной и диаметром. Руки и ноги были практически одинаковыми по длине, заканчиваясь широко разведенными пальцами с дополнительной фалангой на каждом. Когти на них были не такими, как у экземпляров подземников, изучаемых Инженером после ночного боя в городе. У тех они были короче, сильнее загнуты, явно предназначены для удержания жертв. У двух тел, лежащих на полу, когти были длинными, почти прямыми и снабженными острой кромкой. Скорее всего, такими можно было запросто перерубить шею или ударить по конечности, вскрывая сосуды.

— Вот еще сюрпризец-то… — Тундра сплюнул, вставая и автоматически отряхивая коленные щитки от густой серой пыли. — Кувалда, что у вас там?

— Тут что-то типа платформы, командир, — пробасил динамик наушника. — Рельсы, в два полотна.

— Есть дрезины?

— Так точно, командир. Только у них гнезда под аккумуляторы расхерачены.

— Херово. — Тундра еще раз сплюнул.

Мусорщик и Толстый тем временем полностью изучили небольшое помещение. Оно напоминало комнату ожидания или отдыха. Во всяком случае — в углу нашлись две кушетки, почти полностью уничтоженные грызунами и насекомыми, просевшие и какие-то склизкие на вид. Рядом с ними в стену были врезаны несколько железных шкафов, покрытых облупленной краской. В помещении было сыро, пахло затхлостью и мышами. Тундра поморщился: мышей он не любил с самого своего крестьянского детства.

— Интересного ничего нет? Планы, схемы, документы какие-то?

— Ничего, в тумбах пусто, одни мокрицы, тьфу ты, дрянь-то какая. Командир, они тут здоровые, бледные и светятся, — пожаловался Толстяк. — Ненавижу их, честное слово, мерзкие такие, фу…

— О-о-о, Толстяк! — Мусорщик радостно осклабился. — Я теперь знаю, как тебя достать, спасибо.

— Хорош трепаться, Мусорщик. — Тундра задумался. — Остаешься здесь. С тобой Толстяк, это понятно, и оба парня Виннету. Мы с Кувалдой наверх, он остается у входа, на всякий случай, я на броневик и в лагерь. Все ясно?

— Конечно, командир, — голос чистильщика мгновенно стал серьезным. — Не переживай, если полезут — мы их прижучим прямо здесь.

— Да я в вас и не сомневаюсь, как ты мог такое подумать, а? Ты ж у меня орел просто или беркут там, царь птиц. — Тундра посмотрел на своих ребят, понимая, что может видеть их и в последний раз. — Если что, парни, не геройствуйте, очень прошу, просто уходите и все.

* * *

Енот защелкнул последний карабин на где-то найденном Ганом в своих закромах разгрузочном жилете. Попрыгал, проверяя экипировку на звон и то, настолько хорошо все подогнано. Может, эта разгрузка и считалось у крутых профи «второй сорт — не брак», но ему положительно нравилось.

Дисковые магазины к выданной ему «трещотке» сидели в нижних подсумках плотно, не мешая и не сковывая движений. Верхний ряд карманов, куда он вложил несколько гранат, нисколько не закрывали клапаны нижних и не давили тяжестью. Сзади, в районе поясницы, был закреплен небольшой рюкзак, куда вошли еще два диска и несколько пачек с патронами. Самое главное, что «сбруя» легко легла на кирасу и надежно притянула своим весом наплечники, при этом не давя на мышцы. Что-то похожее он видел у Штыря, когда ходил в караул на воротах, но даже сейчас, чувствуя за спиной некоторый опыт, Енот понимал, что до старшего капрала ему, как обезьяне до нормального человека. У Штыря все было подогнано настолько аккуратно и верно, что с полным боекомплектом капрал двигался так же свободно, как и без него. Бывшему стражнику еще только предстояло этому научиться.

— Ну, ты мой герой… — протянула откуда-то сзади Медовая, незаметно войдя в помещение оружейки. — С тебя хоть прямо сейчас пиши портрет юного Мэдмакса перед его походом в Старую столицу.

— Смеешься? — Он покосился на нее и нахмурился. Потом разглядел пляшущих бесенят в ее глазах и не выдержал, засмеялся сам.

— Ну, ты такой серьезный стоял, даже со спины было заметно. — Девушка улыбнулась, обнимая его за шею. — Страшно, только честно?

— Конечно. — Енот уткнулся лицом в ее волосы, пахнущие именно медом, таким сладким, таким желанным…

— Это хорошо, родной, — прошептала девушка, чуть касаясь пальцами его лица. — Если бы я, к примеру, не боялась, то точно пошла бы к Айболиту. Даже Мерлин, и тот боится, наверное. Хотя кто его знает, но я так думаю.

— Выходим скоро?

— Еще минут двадцать от силы, и по машинам. Слышала, что пойдем пешком через какой-то тоннель?

— Да, мне Ган рассказал.

— А где он, кстати? Вроде бы я не видела, чтобы выходил…

— Да здесь я, радость моя… — Донеслось с самого верхнего стеллажа. — Устал уже висеть на руках, а вы тут все никак романтику свою не закончите.

— Вот ты нахал, а?! — Медовая нахмурилась. — Да и ты тоже, мое солнце, хорош. Я тут его обнимаю, всяко разно говорю ласковое и интимное, а он хоть бы сказал, что этот извращенец болтается под потолком! Вот ненавижу тебя, Енот, брошу и забуду, ясно?

— Не надо… — Енот улыбался, прижимая к себе возмущенную Хани, и старательно не думал о том, что минуты уходят. — Я не специально, честное слово.

— Эх ты, енот-полоскун несчастный, или потаскун… Так оно лучше будет. — Девушка чуть отстранилась, потом мягко и нежно коснулась его губ. — До чего ж ты у меня и хороший и глупый. Ну, скажи, какая мне разница, что Ган там из себя летучую мышь изображает, когда я тебя обнимаю? Ты же мой, зараза, запомни это — ты мой. Ладно, хорошего помаленьку, радость моя. Мне тоже осталось немного собрать, и я готова. Встретимся у машин, ага?

Енот только улыбнулся, глядя вслед ее стройной фигурке, скрывшейся за дверью.

— Ох ты ж, брат, повезло тебе. — Оружейник наконец-таки спустился вниз. — Такую девчонку отхватил, а ведь без году неделя в отряде! Ай, малацца!

— Да ладно, — парень снова привычно почувствовал, в который уже раз за неделю, что краснеет, — хотя ты полностью прав. Она чудо, я никогда не встречал таких.

— Хорошо, брат, если ты вообще встречал… Да не обижайся, я ж любя. — Ган внимательно посмотрел на странного вида кургузый ствол, который вертел в ладонях. — А Медовая, она как кошка. Такая же ласковая и злая одновременно. Да нет, не было у меня с ней ничего, не смотри волком, просто опыт большой, вот и все. Во, глянь, чего нашел.

— А что это? — Енот посмотрел на двухствольный обрубок, с длинной рукоятью с шаром на конце.

— Это, брат, самый натуральный обрез, сделанный хорошо и добротно. Патроны с картечью тебе как раз войдут вот в эти кармашки, раз уж у тебя нет подствольника. И чего пропадать пустующему месту, согласись? А кобуру под него мы тебе закрепим на левом бедре, будешь у нас настоящий техасский рейнджер.

— Техасский рейнджер? — Енот недоуменно посмотрел на оружейника, полезшего в стеллаж за ремнями и кожаной амуницией. Взял в руку обрез, покрутил, погладил металлические накладки, идущие по остатку ложа.

— Да вроде как были когда-то такие крутые парни. — Ган подошел к нему с необходимой сбруей. — Давай примеряй и подгоняй, времени уже мало. А я сейчас патроны достану.

Когда они вышли на площадку, где проводился общий сбор отряда, солнце уже уходило за горизонт. Енот подошел к Медовой, молча слушающей перебранку Ферзя и Кота, и встал рядом, внимательно глядя на тех, с кем волей судьбы должен был идти в бой.

Мерлина, баюкающего в руках любимый автомат и невозмутимо поплевывающего на землю. Варяга, положившего руки на талию Файри, сегодня обтянутую своим кожаным костюмом, застегнутым под самый подбородок. Дылду Ферзя, обвешанного подсумками с боеприпасами и спорящего о чем-то с флегматичным Котом. Волка, который, не теряя времени даром, правил свой клинок, такой же, как у всех в группе Мерлина. Темнокожего здоровяка Чунгу, сосредоточенно жующего бутерброд. Трех молчаливых девушек-снайперов, с которыми он так и не успел познакомиться, — сейчас вооруженных короткими автоматами. Близнецов, вооружившихся сегодня пулеметами, калибром явно не уступающими станковым. Фроста, который, несмотря на защитную экипировку и шлем, выглядел всезнающим умником, лениво жующим сорванную травинку. Айболита и Хирурга, сегодня снаряженных так, что они ничуть не уступали основным ударным силам чистильщиков. Механиков, которых он тоже еще не знал, стоявших отдельной кучкой.

Их всех впереди ждал бой.

— Строиться! — каркнул хриплый голос Мерлина.

Капитан, державший в руке шлем, украшенный россыпью белых точек, шагнул вперед. Приглядевшись, Енот понял, что каждая точка есть не что иное, как изображение черепа. Подсчитать их количество с такого расстояния он не мог, но понять, как много лет Капитан провел, охотясь и убивая тварей, у него получилось.

— Отряд, слушайте меня! Сейчас нас ждет сложное и опасное дело. Вы все прекрасно знаете, что подобных ситуаций, когда под ружье встают практически все, у нас было немного. Но мы с вами не можем ждать отряд Голландца, который сейчас идет к нам. Потому что там, за линией нашего лагеря, почти два десятка тысяч беззащитных людей. Их могут не спасти все те крутые перцы, что прибыли с Альянса. Мы должны спуститься под землю и там завершить начатое. Я только прошу вас быть внимательными и осторожными, не забывать о тех, кто будет рядом… Хотя вы это и так знаете. Тянуть смысла нет. По машинам, отряд, выдвигаемся.

Двигатели двух «Жнецов» и броневика Капитана дружно рыкнули турбинами. Металлические махины, густо облепленные людьми, прокатились мимо патруля солдат КВБ, стоявших на дороге и поднявших руки в приветствии. На воротах, заранее широко распахнутых, стояла вся смена, таращившаяся на них. Когда они проезжали через город, то горожане, которые, несмотря на опускавшиеся сумерки, продолжали приводить улицы в порядок, долго смотрели им вслед. И много рук, махавших им вслед, были хорошо видны с машин, на одной из которых сидел совсем еще мальчишка Енот.

* * *

— Идем в две шеренги вдоль рельсов, по обоим путям. Фонари включить, смотреть по сторонам и под ноги. Кувалда, возьмешь Глазастика и идешь впереди, мало ли, какие сюрпризы нам могут подготовить.

Капитан еще раз осмотрел свой отряд, стоящий на грузовой платформе, так странно выглядящей здесь, в том месте, где ее не должно было быть вовсе. Для каких целей была проложена эта ветка, куда она вела раньше, вот что было интересно. Ни разу за все время, что он провел в Пустошах, на Диких землях, в руинах старых городов, в подземельях бывших военных объектов, Капитан не видел, чтобы подземные ходы делали просто так.

Что там могло быть? Секретный центр по разведению какого-то очередного суперсолдата? Лаборатория вирусных культур или генетических изменений? Радиоактивный могильник или шахты ракет, которые давно прогнили и теперь потихоньку выпускали наружу свою смертоносную начинку? Или одно из мест Прорыва, которое кому-то так интересно было исследовать и которое теперь доказывает с помощью разорванных в клочья людей, что делать этого было нельзя? Все ответы крылись где-то там, впереди, куда сейчас вышагивал крепыш Кувалда, ведя на поводке спаниеля Глазастика, бывшего единственной собакой в отряде, нацеленной не на поиск тварей. Пес был сапером, умевшим чуять взрывчатое вещество за несколько метров, что не раз спасало чистильщиков в катакомбах бывших военных объектов, зачастую густо начиненных смертельными сюрпризами для тех, кто проникнет на территорию без ведома давно погибших хозяев.

Отряд шел вперед пусть и медленно, но без остановок. Там, около платформы, сейчас должны были суетиться солдаты КВБ, устанавливающие пулеметные станки на тот случай, если твари пойдут по тоннелю. На поверхности, возле всех известных выходов из шахт, дежурили боевые машины, включая и его, Капитана, «Жнецы». Личный броневик остался стоять у входа в систему коммуникаций на тот случай, если нужно будет спасать раненых. Хотя… Кэп сильно сомневался в том, что кого-то они успеют вытащить. За время движения внутренний счетчик Капитана уже успел отсчитать не менее полутора километров пути. Если что-то пойдет не так, вытаскивать раненых через эту каменную кишку, в которой негде укрыться, будет практически невозможно.

Капитан сидел на одной из дрезин, приводимых в действие мышцами спокойно толкавших ее близнецов. На дрезине лежали два пулемета, станковый огнемет и боеприпасы к ним, которые, памятуя про опыт Чунги, Инженер заставил его взять с собой. То, что близнецы спокойно дотолкают средство передвижения до конечного пункта и не устанут, Кэп знал точно.

Десять лет назад, да… Десять лет прошло с того времени, когда он столкнулся с ними. Тогда, будучи только начинающим командиром, он взялся за заказ на двух монстров, угрожающих нескольким деревням пахарей на границе с Итилем. Прибыв на место, увидел странную картину: крестьяне густо обложили небольшую рощицу, в сторону которой палили из всего имеющегося оружия. Как ни странно, но побеседовав с ними, Капитан понял, что твари были необычными. Они никого не убивали, в основном таскали у крестьян продукты и никогда не резали скот. Изредка они наведывались в единственную мастерскую, чей хозяин вообще был против охоты на непонятных монстров. Невысокий щуплый мужичок с громадными консервами очков на глазах сначала долго отнекивался, но потом все-таки выдал свою тайну, которой не хотел делиться с собственными земляками. После этого Капитану не оставалось ничего другого, кроме как дать приказ прекратить стрельбу и самому отправиться в густые заросли берез и невысокого кустарника, густого заросшие ежевикой.

Продравшегося через ее шипы, ругающегося и злого, его взяли в плен быстро и практически бесшумно, не дав пикнуть и замотав в большой мешок. А через полчаса он уже сидел в самой середине рощицы, до которой пули так и не долетели, курил единственную целую сигару вприхлебку с травяным чаем и счастливо пялился на два громадных, абсолютно одинаковых организма, стоявших перед ним навытяжку.

Извилистая и прихотливая судьба послала ему подарок в виде спокойных и человеколюбивых, генетически измененных, сопряженных с механической частью солдат-штурмовиков одного из самых засекреченных проектов прошлого. Не воспользоваться этим было бы грешно. Да, у Капитана были сложности при введении близнецов в общий состав отряда, но решить их удалось достаточно быстро, а польза, полученная от двух неприхотливых машин смерти, была просто огромной.

Близнецов редко использовали при проведении чисток и охот, больше доверяя им охрану лагеря и членов отряда. Но если было нужно, например, как сейчас, Капитан не сомневаясь отправлял обоих на задания любой сложности. И ни разу не раскаялся в этом. Был только один минус: во время серьезной работы, когда близнецы действовали на пределе возможностей, могли выйти из строя и механические, и органические части. А восстанавливать их, не имея под рукой лаборатории, было весьма сложно. Только по этой причине Кэп старался не рисковать теми, чья мощь могла пригодиться в любом деле.

— Командир… — в динамиках тихо прошелестел прокуренный голос Кувалды.

— Что такое?

— Впереди звуки какие-то, и они мне не очень нравятся.

— Понял. Возвращайся назад, быстрее! — Капитан поднял оружие. — Отряд, приготовиться к бою.

Дважды повторять никому не пришлось. Сзади и сбоку послышались звуки, знакомые командиру чуть ли не с самого детства: лязг металла, шорох жесткой ткани подсумков и скрип кожи. Кувалда, торопливо топающий к ним, был доказательством того, что пришло время действовать.

— Ни хрена себе… — присвистнул Кэп, глядя на экран датчика движения, сейчас сканирующего темную пустоту перед ними. Зеленоватые точки, густо усеявшие его, не давали надежды на то, что Кувалда ошибся и испугался эха от собственных шагов.

Они подпустили их на минимально возможное расстояние, позволяющее безошибочно рассмотреть тех, кто шел навстречу. И только это спасло несколько десятков шахтеров, изможденных, покрытых пылью и пропавших потом и страхом, вышедших прямо на чистильщиков.

— Господи Спаситель, что же там творится… — Худой бородач, одетый в грубый комбинезон, торопливо глотал воду из фляги, протянутую ему кем-то из отряда. — Там бойня, там такое сейчас! Как вышли — сами не поняли, спаси Мэдмакс. Бежали через верхние штреки, свернули где-то у основного тоннеля, когда увидели тварей. И то, господин чистильщик, не успели. Они крошат там наших в капусту, в каждом штреке, в каждом забое, повсюду.

— Много тварей? — Капитан, терпеливо слушающий его причитания, решил вывести разговор на нужную тему. — Эгей, любезный, давай уже излагай экстрактно и по сути, да?

— Тык я и говорю, господин чистильщик, что повсюду они там, как муравьи просто. Куда ни ткнись — отовсюду лезуть. Мы ж давеча, как только первый раз они ночью поперли, решили бросить работу. Но господа офицеры, что заместо администрации, севодни нас погнали назад, дескать, нечего прохлаждаться. Солдат дали, которые вместо стражи нашей, и что? Где те солдаты-то? Да все там же — иль сожрали их твари, иль на клочки мелкие порвали, вот и все.

— За вами они не гнались? Ну, когда вы сюда, в тоннель, вошли?

— Упаси Мэдмакс, господин чистильщик, не было вроде никого.

— А как нашли его?

— Да случайно, как еще-то? Перли как стадо, прости Спаситель, и вышли не пойми где. Да меня сейчас заставь обратно пройти — не получится. Как в тумане все было, чесслово, бежали да бежали, а тут раз, и вы…

— Это точно. Ладно, борода, идите дальше. А мы с вами не пойдем, нам, наоборот, туда и нужно. Жаль, что не помните, как шли. Бегите, только смотрите, чтобы вас на выходе не положили. Где-то километра через два — начинайте орать громко, что вы идете. Ясно?

— Так точно, господин чистильщик. А что, правда, не сможете никого с нами отправить?

— Нет, уважаемый. — Капитан покосился на трясущегося от страха горняка. — Не могу, сам понимаешь.

— Ну да, ну да, это мы понимаем, не без понятия же, ага.

Ко входу в запутанный лабиринт тоннелей, с бетонными полами, ровными стенами и частыми металлическими дверями, отряд вышел минут через тридцать. Рельсы упирались в большие ворота, на первый взгляд казавшиеся давно не работающими. Ржавчина на гофрированных листах, которыми они были облицованы, темная пластина запорного устройства, с которой прямо-таки свисали вниз бурые лохмотья. Чистильщики остановились.

— Да уж… — протянул Капитан. — Забавная складывается ситуация. Интересно, и куда нам дальше? Фрост?

— Да, командир. — Молодой ученый выступил вперед. — Попробую что-то сделать…

— Мерлин, выставь посты, отправь трех человек в шахту, пусть пройдут до ближайшей развилки и займут там позицию. Проверить двери, предварительно просканировав датчиками. Работаем, парни и девушки, работаем.

Чистильщики быстро рассыпались, занимая места, указанные Тундрой и Мерлином. Мусорщик, Толстый и Варяг скользнули в проем, по которому совсем недавно бежали горняки. Фрост вместе с Файри начали внимательно рассматривать механизм, запирающий ворота. Если учесть, что рельсы были с четко видимой полированной полосой от двигавшихся по ним платформ, заканчивающихся прямо у ребристой наружной стороны, то становилось ясно, что усилия «головастиков» не напрасны.

Енот отошел к Медовой, укрывшейся за несколькими трухлявыми ящиками и возившейся с каким-то хитрым прибором. Экран прибора светился чистым голубоватым светом, изнутри доносилось деловитое и ритмичное попискивание, а сама девушка внимательно следила за кругами, плавно разбегающимся на его фоне. Присел рядом на корточки, смотря за тем, как она хмурит брови и чуть шевелит губами. Нажал на кнопку, отключающую микрофон, встроенный в боковую часть шлема, и которую ему показал Ган:

— Солнце мое, самое лучшее и родное…

— Да? — Девушка нахмурилась, а потом повернулась к нему, блеснув в слабом свете глазами. — Что ты сказал, Енот?

— Ты мое солнце. — Он несмело улыбнулся. — Я просто хочу тебе это сказать, понимаешь? Не могу молчать, и так веду себя как дурак последний, а мало ли? Ты ведь не будешь против?

— Нет… — Хани, не глядя, положила прибор на бетонную плиту. — Я… Ты прости, просто не ожидала, что назовешь родной, правда.

— Да я понимаю… — Енот улыбнулся, глядя на нее, ставшую всего за несколько дней такой близкой, нужной и любимой. — Не перебивай меня сейчас, ладно? Говорить такого никогда не говорил, не умею, но буду стараться. Сейчас… Сейчас понял, что для меня ты не просто больше, чем стройная и интересная. Ты то, что мне было нужно всю мою жизнь, наверное, пусть я и прожил-то всего ничего. Зато успел, так же как и ты, наверное, многое потерять. И часто думал — что может помочь мне снова чувствовать жизнь. Не только вставать с утра, идти куда-то и делать что-то. Оказалось, что это ты, и понял это совсем недавно, вчера практически. Ведь то, как ты на меня смотришь, что говоришь и что делаешь, наверное, я не заслужил, а мне оно все равно досталось, это чудо — ты. Радость моя, когда это все закончится, мы будем с тобой вместе?

Енот замолчал и посмотрел в ее сторону, глядя прямо в бездонную зеленую глубину глаз, окруженных длинными ресницам. Хани молчала, смотря на него как-то по-новому, чуть задумчиво. Она шевельнула губами, наклоняясь к нему, когда со стороны ворот послышался лязг. Девушка вздрогнула, глянув в ту сторону, а потом наклонилась и, не говоря ни слова, просто поцеловала его, на миг, краткий-краткий миг прижавшись.

— Готово, командир, — голос Фроста в динамиках был злым и веселым. — Чуток кислоты, немного умения и хорошие инструменты, никакие запоры не устоят.

Капитан легко спрыгнул с платформы:

— Близнецы, поставить пулеметы и огнемет. Пулеметы в сторону ворот, огнемет в шахту. Здесь остаются механики, валькирии и старшим Кувалда. Остальные идут за мной. Кувалда, закрой рот и выполняй приказ, внимательно следи за шахтой.

— А почему мы не пойдем туда? — Шепотом спросил Енот у оружейника. — Ведь там сейчас бойня…

— Бойня, — согласился тот. — Только если не уничтожить этих, за воротами, — она и дальше будет. Пойми, брат, надо думать не о том, что на поверхности, а о том, что в глубине. Капитан мыслит правильно, хотя и жестоко.

— Понятно…

Сзади кто-то чуть тронул его локоть. Енот обернулся и увидел Медовую.

— Я тебя люблю, дурень. — Она улыбнулась. — И хочу быть с тобой. Береги себя, Енотище, мне очень интересно узнать твое настоящее имя.

— Работаем «тройками», ребята. — Капитан одел шлем. — Первые — Мерлин, Варяг, Фрост. Следующие: Кот, Ферзь, Файри, параллельно идут Волк, Чунга и Ган. Замыкаем я с близнецами и Мусорщик, Толстый, Енот. Тундра, Медовая, Айболит и Хирург — в центре. Все, ребятки, пошли.

Глава пятнадцатая

ТЕ, КТО ЖИВЕТ ВО ТЬМЕ, НОВАЯ ЗАГАДКА И ТО, ЧЕГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

Если наступит час битвы последней и силы мрака станут стеною — стой. Стой так, как стоял всегда, Воин. Лишь только силой своей, честью, душой и любовью к жизни — сможешь.

Сможешь одолеть, выстоять, победить и спасти тех, кого должен.

Не плачь, ведь жизнь не есть лишь один миг, не бойся…

Не бойся того, что за гранью, ибо там ждут тебя те, кто любят, и те, кто гордятся.

И помни, Воин, что лишь ты можешь спасти и мать, и дитя, и стариков тогда, когда падут сильные и обнищают духом великие.

Книга св. Мэдмакса (апокриф)

— Твою мать, сколько их?! — Мусорщик торопливо сменил магазин, стараясь успеть за то время, что дал Енот, временно прикрывший его фланг. — Лезут и лезут, как тараканы!!!

Данг-данг-данг!!! Очереди, одиночные, выстрелы из всего, что у них было с собой. Темные силуэты, скрывающиеся в черных провалах, метались в свете ночников шлемов, не давая возможности лучше прицелиться, выстрелить так, чтобы больше не встали. Получалось плохо. Вся огромная подземная полость была густо изрыта кавернами, напоминая ноздреватую головку сыра. Тем, кто здесь оказался противником чистильщиков, это было лишь на руку. Или на лапу, если посмотреть с точки зрения физиологии.

Сколько они были здесь, внутри? Этого Енот не мог сказать, но предположительно не более часа. И только то, что Капитан выбрал правильный путь в запутанной системе ходов, почувствовав его интуитивно, не дало отряду понести потери в самом начале этой, самой страшной и серьезной бойни.

Широкий проем, через который они прошли в «предбанник» этого странного места, закончился быстро, оборвавшись точно такой же грузовой платформой, на рельсах у которой стояла пара десятков металлических самобеглых тележек. Два параллельных пути, по которым сюда прибывали грузы и пассажиры. В самом конце вереницы дрезин находились несколько, на которых крепились клетки, сваренные из толстых труб. Для кого они были, для людей, привозимых сюда из забоев, или для тварей, в которых потом превращались? Хотя это и не играло никакой роли сейчас, в груди Енота все-таки екнуло. Несколько секунд он, ничего не замечая вокруг, смотрел на них, говоря одними губами только одно слово. Ведь именно здесь, скорее всего, оборвалась жизнь его отца, здесь, а не где-то глубоко под землей.

Кто его знает, сколько уставших, замученных тяжелой работой мужиков оказалось тут, начиная самый страшный путь, который только мог предположить человек? Везли ли их сюда без сознания, накачанных наркотиками? Скорее всего, нет, доставляли связанных по рукам и ногам из забоев, которые якобы «обрушивались, хороня под собой всех, кто там был». Тащили туда, дальше, где тускло светила цепочка электрических ламп, уходя в высокий штрек, пробитый в толще породы… И там же были твари, поджидавшие отряд.

Первым среагировал на движение Мерлин, выпустив несколько коротких очередей. Пули разорвали воздух и нашли цель, практически не причинив ей вреда. Почему? Да потому, что сложно пробить полторы сотни килограммов мышц и защитный слой твердой костяной брони, от которой половина свинцовых гостинцев попросту срикошетила. А темные тролли, огромные живые валуны, до того беззвучно таившиеся в тени, рванули вперед, сразу покрыв четверть расстояния до отряда.

Высокие двуногие фигуры, напоминающие выросших до безобразия людей, покрытые матово поблескивающими в лучах фонарей темными щитками на груди, брюхе и по плечам. Небольшие головы, утопленные в высоких плечах, острые гребни, пилами торчащие из предплечий. Они неслись вперед молча, не издавая ни единого звука, гоня перед собой волну страха. Но их приняли во все стволы те, кого уже давно было не запугать подобными вещами. Калибра пулеметов Толстого, Чунги и близнецов хватило, остальные поучаствовали в добивании пятерых колоссов, снесенных с ног волной свинца и стали, размазанных ими по бетону пола.

Капитан только покачал головой, глянув на них.

— Проверка… — Он сплюнул. — Скорее всего, лишь проверка, все основное впереди. Внимательно идем, ребятки, очень внимательно. А так-то — хороши выродки. Айболит?

— Чего?

— Вот ты мне как медик медику скажи — сложно такое чудо создать? Ты ж посмотри только: в нем мяса центнера полтора, не меньше. Кости эти вот, по всему телу, клинки вон торчат… Прям страх и ужас. А управились с ними быстро, как объяснить?

— Мне, Капитан, потом поковыряться бы в них, может, чего и придумал бы. Страшные, да, а толку? Большие, глупые, да и не кость это, видимость одна. Хрящи какие-то, вон, в лохмотья издырявили все. Толстый, ты не можешь в следующий раз стрелять аккуратнее, а?

— На хрена? — Здоровенный чистильщик даже не обернулся, но тон был явно удивленным.

— Для последующих научных экспериментов, на хрена еще-то? — Айболит, переложил короткий толстоствольный автомат на сгиб руки и присел возле одной из туш. — А знаете что, Кэп?

— Что? — Капитан подошел поближе, наблюдая, как абсолютно спокойный доктор ковыряется пальцами в развороченной грудине.

— Странно это. Вот смотрите, на поверхность выходили все-таки только твари совершенного другого типа, созданные из местных жителей. А эти живые танки ни разу не показывались. Пусти их на улицы во время боев, так неизвестно, какой результат был бы. Хотя… — Айболит перестал рассматривать внутренности чудища. — Тут вообще ничего не понятно. Скорость, с которой появились первые подземники, их количество, растущее практически в геометрической прогрессии — ну, поначалу, в смысле. Мы с вами исследовали один тип мутантов, за которыми сколько дней гонялись. А сейчас, в течение дня, видим еще два, которые значительно отличаются друг от друга. Не нравится мне это, очень не нравится.

Капитан кивнул. Эх, сюда бы еще пару отрядов, карантин по полной программе, и Инженера подключить… Да все это мечты.

— Не нравится мне это… — Циклоп, про которого Кэп уже успел подзабыть, оказался рядом.

— Думаете, капитан, мне нравится? — Капитан покосился на «безопасника».

Он полностью отдавал себе отчет в том, что здесь могло быть. Скорее всего, бывший исследовательский центр, построенный задолго до Полуночи, по каким-то причинам либо наглухо «законсервированный», либо восстановленный кем-то очень умным и знающим свое дело. Чистильщикам приходилось сталкиваться с теми, кто пытался использовать знания и умения предков в производстве генетических солдат. Чаще всего отряду приходилось выжигать такие места, уничтожая все, что было в них уже готовым или могло послужить отправной точкой для последующих экспериментов.

Кэп знал, что оборудование, аппаратуру, образцы (как действующие, так и нет) и самое главное — то есть умников, пытающихся восстановить былое, у чистильщиков зачастую забирали «безопасники». Во всяком случае, в Альянсе. При работе на сопредельных территориях лично он, Капитан, уничтожал все, что разрешал Инженер. Часть же, после вдумчивого изучения на месте, доставляли, тайно и осторожно, на Базу. Именно благодаря подобным местам, тому, что когда-то создавалось для войны, чистильщикам и удалось создать собственное братство. Только поэтому они сейчас могли бороться с творениями Прорывов и некросферы, с мутантами. И выходить победителями с минимальными потерями.

Но с таким размахом, какой легко угадывался даже в этом, темном и невзрачном «предбаннике», ему приходилось сталкиваться лишь раз. Далеко отсюда, под старой Столицей, на территории огромного исследовательского центра-полигона, и в циклопических подземельях под ним. Тогда вместе действовали семь отрядов, самых первых, когда он, Капитан, был еще просто посыльным у Аладдина. И именно тот рейд не дал отрядам чистильщиков, объединившихся для самого серьезного дела в их жизни, стать более многочисленными и весомыми. Тогда в строю осталась лишь четверть всех вошедших через большие ворота с двуглавым орлом с мечами в лапах. А сейчас? Что может быть сейчас, если впереди ждет что-то подобное, пусть и слабее в разы?

— Маски надеть всем. — Капитан отстегнул крышку небольшого прямоугольного контейнера, висевшего на задней части разгрузочного жилета-«сбруи». — Мало ли…

Енот последовал общему примеру, чуть замешкавшись. То, что он держал в руках, напоминало по форме намордник. По бокам торчало два цилиндра. Сама маска была сделана из плотной резины, изнутри выложенной чем-то мягким. Ган помог ему прикрепить ее к специальным пазам в шлеме. Торчащие сбоку маски шпеньки легко утопились в выемках, негромко щелкнув.

Голос оружейника из-за маски казался немного незнакомым и чуть глуховатым.

— Фильтры помогут, братишка, если что. Неудобно, но поверь, что лучше уж так, чем сдохнуть на пустом месте в луже собственных выблеванных кишок.

— Я понял. — Енот кивнул головой, привыкая к новой для него вещи.

— Нормально.

— Идем, отряд. — Капитан чуть двинул стволом автомата в сторону коридора. — Нечего стоять.

Мерлин на пару с Варягом выдвинулись вперед. Для Енота это было немного странно. Почему командир идет вперед?

Откуда ему было знать, что это не какая-то там традиция, а годами отработанная привычная связка и что эти двое понимают друг друга без слов. Варяг мог чувствовать опасность за несколько метров, пусть и не всегда. А Мерлин, сейчас шедший сразу за ним, ни разу не дал никому зацепить друга. Если был на ногах и в здравом уме, опережал на шаг всех, кто пытался это сделать.

Шаг, второй, осторожный и чуткий. Ребристая мягкая подошва, только по ранту и на невысоком каблуке бывшая жесткой, тихо-тихо опустилась на бетон, покрытый легкой пылью. Ее здесь немного. Свет ламп под потолком дает возможность разглядеть все, практически не напрягая зрение. Следом за первой фигурой, кажущейся такой массивной, но передвигающейся легко и непринужденно, в коридоре выросла вторая.

Варяг указал массивным пламегасителем ствола в сторону одной двери, находящейся справа, а затем на другую, напротив. Мерлин кивнул, жестом подозвал еще четверых. Можно было говорить в микрофон, но зачастую привычка бывает сильнее, да и мало ли… В коридоре немедленно появились Мусорщик, Толстый, Волк и Чунга. Командир группы вместе с напарником прошли чуть вперед, дав возможность остальным заняться помещениями.

Мусорщик, осторожно тронул ручку перчаткой. Как-то раз Толстяк только ударом приклада смог спасти его от смертельного поражения электричеством. Но в этот раз не было ничего похожего, а дверь оказалась заперта. Чистильщик коротко выругался сквозь зубы, вызывая Мерлина:

— Вскрывать надо, судя по всему.

— Понял. У тебя есть с собой чем открыть?

— А то… — Мусорщик ухмыльнулся. — Толстый, прикрывай если что.

— Не сейчас. — Мерлин отрицательно мотнул головой. — Сначала вторую.

Волк скользнул вперед, взялся за ручку. Его напарник шагнул следом, встав напротив проема и подняв трехствольное чудовище, которое по недоразумению называли пулеметом. Сказать, для чего эту штуку придумали, не смог даже Ган. Но он в свое время, когда довольно ухмыляющийся темнокожий великан принес ему ЭТО, не растерялся. Здраво рассудив, что делать, если два ствола можно проворачивать взад-вперед, а третий напоминает заготовку для подствольного гранатомета, оружейник надолго заперся в своей части «крузера». Результатом его действий оказался пулемет калибром девять миллиметров, у которого в случае перегрева ствола второй вставал на место одним нажатием рычага. А в качестве бонуса — нижний, широкий и ребристый, был преобразован в пятизарядный, правда вручную перезаряжаемый, гранатомет. Чунга очень любил собственное оружие и даже гордился им, не обращая внимания на подколки со стороны Толстого или Мусорщика.

Волк резко дернул на себя ручку двери, когда понял, что она, в отличие от соседней, не заперта. Чунга шагнул вперед, включив фонарь, закрепленный сверху, вместе с электронным прицелом. Спустя секунду его огнестрельный монстр рыкнул, выпустив вперед небольшой шквал огня и металла.

— А вот теперь чисто… — довольный голос великана, раздавшийся в наушниках остальных чистильщиков, заставил всех облегченно выдохнуть. — Да и вообще… Что-то оно слабое какое-то оказалось…

— Вот, блядь, балбес! — в сердцах ругнулся Тундра. — Волк, проверь что там.

Волк скользнул в просторное помещение, заставленное пустыми стеллажами.

— Вообще-то это была собака, как мне кажется… — протянул он чуть позже. — Но чтобы ты, брат, не обижался и чувствовал, что достойно выполняешь заповеди Воина, скажу следующее: таких собак быть не должно, это во-первых. А во-вторых — какого хрена она здесь делала?

— Мусорщик, вскрывай дверь. — Мерлин чуть дернул щекой. Странность этого места действовала на нервы.

Тот не заставил себя долго ждать, достав из одного подсумка звякнувшую связку и начав колдовать над замком. Заниматься этим ему пришлось недолго, тот сухо щелкнул, и дверь подалась. Толстый, плечом отодвинув в сторону не успевшего даже возмутиться компаньона, спокойно вошел внутрь. Немного спустя он удивленно присвистнул.

— Чего там? — Мусорщик нетерпеливо ввинтился следом за ним. — Твою мать, здесь же пусто, Толстый! Какого хрена ты тут свистишь?!!

— Попался, братишка? — глухой голос пулеметчика даже в наушниках был довольным. — Наколол, эт точно!

— Да иди ты! — Мусорщик хотел сплюнуть, но из-за маски у него это не получилось.

— Идиоты. — Мерлин разозлился. — Идем дальше, Капитан.

Коридор остался позади, перейдя в низкое и длинное помещение, напоминающее склад. Оно было плотно заставлено прямоугольными коробками, укрытыми пыльным брезентом. И еще из него было несколько выходов.

Фрост вышел вперед, достав из кофра, висевшего на боку, прибор с толстым кругляшом линзы на конце. Подключил к нему плотный провод в светлой оплетке, второй конец, заканчивающийся толстым металлическим стержнем, присоединил к своему шлему.

— Тот, что справа, точно постоянно используемый. — Помощник Инженера говорил так же спокойно, как будто находился в собственном грузовике. — Оставшиеся… Есть следы, которые сканируются в двух диапазонах, есть что-то от Прорыва и другие, стандартные для мутаций с применением радиации. А вот некроидных следов… Ох, ты ж черт!!!

Они, конечно, предполагали, что у Герца еще есть люди. Так оно и оказалось, за одним небольшим исключением — людьми их назвать было достаточно сложно. Стволы винтовок и автоматов направляли на чистильщиков руки уже умерших солдат и стражников. Только они, в отличие от того, что слышал про оживших мертвецов Енот, не были заторможенными и еле передвигающимися.

Около двадцати быстрых фигур в робах, мундирах стражи и пограничников открыли огонь по отряду, появившись из-за нагромождений накрытой брезентом грузовой тары. Какими бы мертвыми они ни были, но расположение, которое выбрали для себя неупокоенные, оказалось очень удачным. Отряд попал под перекрестный огонь, и даже защита, в которую был упакован каждый боец, не смогла помочь полностью.

Вскрикнула Файри, которой пуля из магазинной винтовки бледного парня в окровавленном комбинезоне навылет прошила мякоть предплечья. К ней бросился Варяг, сбил с ног, прижимая к полу. Ударившись об стену, опустился на пол здоровяк Хирург с развороченным в местах стыка пластин горлом. Кровавые струйки, брызнувшие из лохмотьев того, что оставили после себя девятимиллиметровые пули автомата «Бульдог», били в течение нескольких секунд. Айболит, пытавшийся остановить кровь, ничего не смог сделать. Рядом с ним, продырявленный в нескольких местах, вздрагивал Ферзь. Кот, стоя над ним на одном колене, короткими очередями садил в сторону тех трех мертвецов, что смогли попасть в напарника. Енот, краем глаза успевший заметить, что Тундра рукой отшвырнул Медовую за два больших ящика, вжался меж двух громадных покрышек и старательно выцеливал противника. Рядом с ним упало тело капитана Циклопа, на свою голову увязавшегося с ними… Именно на голову, которой теперь практически не было.

Мусорщику пуля высокого пограничника с огромной дырой на месте правого глаза прошла по касательной по шлему. Чистильщик упал на колени. Толстый на несколько мгновений замер, глядя на него, а потом с ревом устроил то, что Еноту показалось адом. Громада чистильщика мгновенно размазалась в воздухе, оказавшись впереди — там, где сидящие высоко мертвые и никудышные стрелки не могли взять его в вилку. Очереди слились в одну, длинным грохотом заставившую слуховые фильтры внутри шлема среагировать, после чего звуки воспринималось глухо, как будто к голове с двух сторон прижали большие и толстые подушки. А с боков, передвигаясь зигзагами, мелькали высокие фигуры близнецов.

Краем глаза Енот заметил Капитана, коленом придавившего к бетону Фроста, прижавшего к плечу автомат и экономично стрелявшего в сторону уже затихающих одиночных выстрелов мертвых противников. И оттуда же, куда пробился Толстый, неожиданно раздался рев страшилища Чунги, перекрывший даже выстрелы крупнокалиберных машин Первого и Второго. Чуть позже наступила тишина, продлившаяся пару коротких мгновений перед тем, как в динамики ворвалось сразу очень много голосов:

— Чисто. Занимаем позиции у всех трех входов.

— Мерлин, аккуратнее, от Герца можно ожидать и минирования.

— Понял, Капитан.

— Как там Мусорщик?!!

— Ферзь, Ферзь!!!

— Не кричи, Кот… бесполезно.

— Айболит!

— Чего Айболит? Кончено, Кот, кончено, он уже мертв.

— Файри, потерпи, милая…

— Господи Спаситель, как же больно…

— Кто это?

— Айболит, ко мне, Фроста зацепили!

— Иду, Кэп.

— Енот, чего стоишь, быстро проверил всех трупаков, добей при необходимости.

— Есть, Тундра.

— Как проходы, Мерлин?

— Нормально, заняли позиции. Близнецы в крайних, по одному. Чунга и Волк в центральном проходе. Я с Толстым прикрываю.

— Как Фрост?

— Жить будет.

В помещении уже не пахло пороховой гарью, которую Енот чувствовал даже через фильтры маски. Пахло кровью, сладковатым запахом разложения от мертвых стрелков, пылью и еще чем-то едким, напоминающим о больнице.

Парень шел между штабелей ящиков, в некоторых местах поднимавшихся на два человеческих роста, стараясь огибать углы как можно аккуратнее. То, что случилось в течение всего пары минут, было страшно. На улицах города, в Степи был тот простор, что позволял и заметить противника издалека, и укрыться, а здесь… В этом рукотворном лабиринте произошла именно бойня. Енот понимал, что их противники оказались слабы и им всем повезло, что здесь не было настоящих живых солдат. Тогда потери наверняка были бы больше, хотя…

Перед тем как отряд вошел на это кладбище тары, Фрост, которого сейчас бинтовал Айболит, проверил его датчиком, встроенным в собственный шлем. И не увидел никаких признаков живых людей либо просто движения теплокровных созданий. А загадка разрешилась вот как, быстро, жестоко и беспощадно. Двое убитых чистильщиков, один из которых прошел такое, что Еноту даже не снилось. Файри, которой Варяг с матом и со слезами, накладывал тугую повязку на пробитую руку. Фросту пули вошли в корпус. И еще Енот помнил, что, когда он пошел в свой обход, Медовая бинтовала ногу Тундры, накладывая повязку на бедро, и это было очень плохо.

Он завернул за поворот и еле успел вскинуть автомат, когда на него, с рычаньем, метнулась фигура в разодранном кителе городской стражи. Очередь «трещотки» снова вспорола воздух, откинув мертвеца на дерево той пирамиды, что стояла позади. Памятуя о том, что ему говорили, Енот шагнул вперед, всадив еще одну пулю в голову. Чуть задержался, впервые вблизи видя то, про что только слышал рассказы тех, кто сталкивался с мертвецами в пустошах и на караванных дорогах.

Странно было видеть ставшее мертвым, но все еще не упокоившееся тело. Ведь это один из тех, кто совсем недавно воевал на городских улицах, поддерживая агента Эмирата. Он даже вспомнил его, этого мужика, работавшего на южных воротах. Трупные пятна, уже выступившие на бледной коже. В местах, куда кучно легли пули, не было крови, только развороченное темно-багровое мясо, которое сейчас воняло так, что Енот был очень рад дышать через фильтры маски. Он поежился и пошел дальше, понимая, что тот порог, которого он боялся, уже пройден.

Енот прошел по всему периметру склада, старательно вспоминая все места, откуда велась стрельба. Три раза ему приходилось сначала расстреливать пытавшиеся встать тела и лишь потом добивать их выстрелами в голову. Один раз он запнулся, когда увидел дергающееся тело сержанта-пограничника, которого помнил по его приездам в город. Как он оказался здесь, почему?

— Молодец, — голос Мерлина, раздавшийся в динамиках, заставил его вздрогнуть. — Помни, так всегда нужно поступать.

Енот посмотрел в его сторону, вернее, в сторону темнеющих тоннелей. Ведущих еще куда-то. И только тут его хлестнула мысль о том, что ничего еще не закончено и что впереди самое сложное. А у них уже нет нескольких человек, и надеяться на чью-то помощь не приходится. На какой-то миг стало не по себе, но потом, глядя на спокойно застывшие фигуры чистильщиков, держащих под прицелом все возможные подходы со стороны врага, Еноту стало легче. И чуть понятнее, как жили эти в общем-то очень хорошие люди и как теперь предстоит жить ему.

Простая истина, которая вдруг открылась Еноту, поражала: если не мы, то кто? Кто еще решит заняться этой страшной, убийственной и неблагодарной работой? И можно ли называть это все работой? Или не иначе как призванием? Его, Енота, если он останется в живых, будут уважать, смотреть в спину с завистью и неприязнью. Будут рассказывать про сказки и небылицы. И при этом крутить пальцем у виска и называть идиотами. Конечно, кто же кроме идиотов полезет туда, где можно сдохнуть вернее, чем встав под падающий с крыши кирпич. «Да и по хрену, — неожиданно подумалось ему, — зато я сейчас делаю то, что считаю нужным. Потому что кто-то должен защищать людей, и точка».

Со стороны импровизированного перевязочного пункта к нему уже шел Ган, видимо уже успевший помочь Айболиту. Оружейник, которого даже в броне легко можно было угадать по двум пистолетам и по рюкзаку с той хреновиной, из которой он палил по степнякам, немного не дошел до него. Остановился, поднял «трещотку», выстрелил.

— Халтуришь, братишка, — голос у него был немного усталым. — Ну да ничего, с кем не бывает. В конце концов, на то есть старшие товарищи, чтобы помогать новичкам и подправлять их ошибки. Как сам-то?

— Нормально. — Енот понял, что не хвастается, ему и правда было неплохо. Страх ушел, голова была ясной, усталости не ощущалось. Даже наоборот — в крови все бурлило и просило продолжения. — С Медовой все хорошо?

— Да, что ей будет-то. А вот с Фростом и Тундрой намного хуже… Да. — Ган крякнул. — Как бы ни пришлось оставлять с ними Файри, а самим идти дальше. Боюсь, что наш Тундра один не сможет дойти назад, не говоря про то, чтобы Фроста утащить. Станция не принимает, вызвать никого не сможем.

— А Мусорщик?

— Пришел в себя, хотя контузию-то точно заработал. Не знаю, из чего в него палили, брат, но там калибр был явно двенадцатый, вмятина на шлеме от касательной — как будто кувалдой влупили со всей дури. Бля, ну и рейд у нас получился, Енот. Ферзя убили, Хирурга, и мы его еще не закончили…

— Жалко их. Знаешь, ведь и не знал практически, а жалко.

— Потом жалеть будем, брат, потом. Сначала дело до конца доведем, а потом, если живы останемся, и вспомним ребят.

— Ган, Енот, хорош трепаться. — Голос Капитана в наушниках, резкий, хриплый. — Бегом сюда, время дорого.

Им на самом деле практически пришлось оставить ребят. Пока Варяг, никогда прежде не споривший с приказами командира, не решился начать спор. Что заставило Капитана пойти навстречу его предложению, было непонятно. Ясно только одно: того построения, что было в самом начале, уже не получится. Плюс к этому оставшейся группе наверняка придется расходиться по трем ответвлениям ходов, ведущим все дальше вглубь.

Оставив Мерлина сторожить входы в тоннели, Капитан с остальными смог быстро дотащить раненых до платформы. К счастью, Варяг оказался прав, и на двух дрезинах аккумуляторы были рабочими. Файри отчаянно спорила, но Кэп наорал на нее, доступно объяснив, что жизни ее подопечных намного ценнее, чем вся та помощь, что девушка-пирокинетик сможет оказать. Тем более что Тундра, потерявший много крови, начал прямо на глазах бледнеть и заваливаться набок. Фрост впал в забытье еще тогда, когда Енот с Ганом тащили парня по коридору с дверями.

Отсюда Капитан смог связаться с Кувалдой. Оказалось, что с шахты все-таки поперли и несколько трупов подземников у них уже имеются. Варяг издал непонятный всхлип, когда дрезина покатилась по рельсам, постукивая металлом колесных катков. И Енот, глядя на него, мгновение назад прижимавшего к себе Файри, понял, что теперь было бы хорошо отправить вместе с ней и Хани. Спрятавшийся глубоко внутрь страх за самого себя так и не проснулся. Но вместо него пришло что-то новое, будоражащее еще сильнее и заставляющее смотреть на тонкую фигурку Медовой с нарастающей тревогой. Но девушка, которая теперь единственная могла помогать Айболиту, конечно же, осталась. Когда они быстро возвращались назад, Енот успел поймать в руку ее ладонь, чуть подержав ее. Хани не сказала ни слова, только провела свободной рукой по щитку его забрала.

— Мерлин… — Капитан стоял перед тремя темнеющими провалами, по очереди оглядев каждый из них.

— Да, командир?

— Пойдем все вместе.

— Согласен. В конце концов, если твари выберутся, парни их встретят там, сзади.

— Вот и я так же думаю. Справимся, Мерлин, что-то мне это подсказывает.

— Тоже так думаю, Капитан. — Мерлин чуть задумался. — Только какой…

— А это уже не так уж и важно. — Капитан прощупал собственные подсумки. — Лишь бы патронов хватило, вот что главное. Идем до конца, уважаемый мой господин командир группы, вот и все тут. А цена… она не страшнее того, что может произойти, если мы не сделаем свое дело. Боюсь, что тут применяется такая дрянь, про которую я не слышал уже давно. И это очень плохо. А Голландец может и не успеть завершить то, что останется после нас.

— Я понял, командир. — Мерлин кашлянул. — Постараюсь сделать все что надо.

— Ладно, проверяем боеприпасы, набиваем магазины и идем. И так копаемся непозволительно долго… Ган!

— Да, Капитан?

— Остальные тоннели, ты в них подарки оставь, хорошо? И не жадничай, а то вдруг потом Кувалде из-за тебя работы будет больше. Давай, пять минут тебе.

— Понял, командир, сейчас в лучшем виде все оприходуем.

Оприходовали в лучшем виде даже быстрее, чем за пять минут. Несколько растяжек, которые Енот при всем желании бы не заметил, Ган, Мерлин и Варяг установили очень быстро. Сразу после этого изрядно поредевшая группа двинулась вперед по центральному коридору. Выстроившись по двое, выключив ночники и подсвечивая фонарями темное пространство с еле-еле моргающими редкими лампами. Идти пришлось совсем немного, коридор закончился сразу, оборвавшись в большую полость, изрытую темными провалами ходов. Здесь отряд уже ждали…

Их было много, очень много. Уже ставшие знакомыми серые худые фигуры, некоторые в остатках рабочих роб, некоторые уже без них. Более крепкие чудовища, как те, что встретились Тундре с бойцами на платформе. Несколько высоких мощных силуэтов, наподобие уничтоженных громадин-троллей. Твари сделали первую попытку смять чистильщиков сразу же.

Ведомые в самоубийственную, по сути своей, атаку, они хлынули вперед, мгновенно заполнив собой все пространство, открывшееся перед. Продукты Прорыва, скрещенные с результатами давних экспериментов, не умеющие ничего, кроме как рвать на части, попытались смять чистильщиков массой. Енот, успевший присесть за большой отвал породы в углу, жал на спуск, понимая, что надо стрелять, мгновенно перезаряжать и открывать огонь снова. Плотный огонь — только он мог сдержать первую волну, накатывавшую на них неудержимо и страшно.

Автомат дергался в руках, отдавая в плечо быстрыми толчками, выплевывая пули, окруженный венчиком огня. Рядом, точно так же припав на колено, стрелял Ган. Медовая, зажатая между ними, закрывающими ее от частокола клыков, когтей, шипов и острых наростов, тоже не теряла времени даром. В наушниках не было слышно ни звука, скорее всего, глубина глушила радиоволны, лишь треск очередей, вопли, рык и рев.

Они встретили тварей, так и не дав основной массе добраться до них. Краем глаза Енот видел, как рядом, прикрывая друг друга, работают Мусорщик и Толстый. В какой-то момент, поняв, что весельчаку чистильщику нужно успеть перезарядиться, он рискнул чуть оторваться от собственного сектора, перенеся огонь на быстро приближающиеся к Мусорщику высокие и знакомые фигуры «серых».

— Твою-то мать! — Мусорщик выругался. — Да сколько же их тут, лезут и лезут, как тараканы!!!

— Оп-па! — Ствол пулемета Толстого дернулся вбок, срезая какую-то хитрую и подвижную паскуду, решившую подкрасться к Еноту. — Весело брат, ай как весело, да?!

— Обхохочешься просто… — Мусорщик прицелился и срезал сразу двоих. — Никак решили отойти?

— Да куда там… — Ган, переместившись ближе к ним, выпустил очередь. — Хотя и впрямь отходят, что это они?

Твари отступали, не справившись с отрядом своим первым натиском. Они быстро отошли, спрятавшись в проходы, выемки и углубления, оставив лежать очень много тел своих собратьев. Енот огляделся, мгновенно покрывшись испариной: в горячке боя он и не предполагал, сколько их было. Те груды окровавленного мяса, что сейчас окружали чистильщиков, поражали одним количеством и видом. Повсюду, куда ни посмотри, изломанные странные фигуры, плавающие в темных лужах собственной крови. Зато и подсумки у него стали на две трети пустыми. А что с другими? По спине пробежали мгновенно выступившие мурашки, и внутри стало жутко холодно…

Не было видно одного из близнецов, но чуть позже его громада появилась откуда-то из выступа, за которым скрывался проход. Мерлин бинтовал предплечье Варягу, прислонившемуся спиной к каменному наросту, свисающему с низкого потолка у входа в пещеру. Капитан, оглядевшись вокруг, передал приказ забивать патронами магазины и пересчитать боеприпасы.

— Мерлин, как закончишь, иди сюда.

Чистильщик подошел чуть позже, подняв щиток забрала и внимательно глядя на командира:

— Лабиринт видишь?

— Вижу, Кэп.

— Нам точно в него. У тебя есть детектор излучений? Уже проверил, да ты молодец… Тогда тебе тоже все ясно. — Капитану очень хотелось снять шлем, давивший свой тяжестью, ставшей неожиданно непривычной, стащить маску… Но нельзя. А детектор, тот самый, что он забрал у Фроста, жизнерадостно вещал о том, что впереди, возможно, лежит источник всех их неприятностей — где-то там, в глубине лабиринта, то ли рукотворного, то ли нет. — Связь работает все хуже, сам видишь. Патронов у нас осталось меньше половины запаса. А сколько впереди наших клиентов, даже предположить не возьмусь. Положили мы немало, но все же…

— Согласен, командир. А что делать, отступать?

— Может быть, и придется. Я не вижу смысла терять весь отряд здесь, совсем не вижу. Значит, так, Мерлин, слушай внимательно. Я беру с собой близнецов и Волка с Чунгой, не спорь, за ногу тебя. Ты с остальными входишь во второй проход и двигаешься вперед. Если у тебя погибнут хотя бы два человека — выходи отсюда и выводи оставшихся.

— Но, Капитан…

— Отставить, чистильщик! — Капитан, до этого смотревший в сторону темного провала, повернулся к Мерлину. И тот поразился, увидев, сколько боли было в глазах командира. — Отряд не должен погибнуть, воин. Ты понимаешь это? Весь он погибнуть не должен… А дело ты сможешь закончить с Голландцем, он все равно скоро будет здесь. Так что не обсуждается. Возможно, что я вообще ошибаюсь, и именно тебе придется выполнять основную работу, такое очень даже вероятно. Если связь пропадет… Я пущу красную ракету, постараюсь, чтобы ты ее заметил, — тоже отступай, сразу уходи и вытаскивай тех, кого сможешь. Все, сынок, принимаемся задело, поднимай людей.

Отряд, разделившись на две неравные по количеству группы, не стал задерживаться перед тем, как войти в лабиринт.

Капитан шел между Первым и Вторым. Волк и Чунга, замыкавшие движение, отставали совсем ненамного. Пятерка чистильщиков пока двигалась спокойно, не было даже попыток нападения со стороны тварей.

Лабиринтом, конечно, называть странную прихоть природы, а может, и человека было неправильно. Два основных хода, в которые разошлись чистильщики, продолжались дальше практически без каких-либо ответвлений и отростков, уходящих вглубь. Виднеющиеся проемы были небольшими, часто затянутыми светлой паутиной либо с обрушенными фрагментами стен. Чувствовалось, что здесь сухо, никакой плесени, ручейков воды с затхлым запахом и насекомых, так любящих подобные места.

Группа Капитана, двигающаяся по левому ходу, какое-то время могла поддерживать связь с теми, кто остался с Мерлином. Потом наступила полная тишина, даже без обычного треска статических помех в динамиках переговорных устройств.

Закат

В комнате, небольшой и узкой, сидят у грубо сколоченного стола трое. Каждый из них сейчас мог принять решение, которое рано или поздно приведет к тому, что крови на многострадальной земле прибавится. Вопрос был только в том: чьей?

Первый, еще молодой, но уже с густо выбеленными сединой волосами, собранными в хвост на затылке, придвинулся поближе к лампе, мягко заливающей комнатенку желтоватым светом. На спинке его стула висела выцветшая и застиранная штормовка. Брюки из того же комплекта были аккуратно заправлены в высокие ботинки со шнуровкой и двумя ремнями, плотно обхватывающими голени. Черный свитер с высоким горлом выпущен поверх брюк. Из-за этого не видно, что под ним, но знающий и опытный сразу догадается, что вон тот выступ с левой стороны — рукоять ножа. А если наблюдатель действительно опытный, то для него не будет секретом и то, что это скорее не нож, а кинжал. Длинный, широкий, с глубоким долом по клинку, массивной пластиной гарды и прорезиненной ручкой, украшенной тяжелым металлическим навершием. Ножны, скорее всего, крепятся к надежной, из очень толстой бычьей кожи, портупее. А справа, где свитер ничего не оттопыривает, вниз от нее уходит другой ремень, синтетический. Достает до середины бедра, соединяясь со вторым, плотно обхватывающим крепкие мышцы. А на нем, с наружной стороны, подвешена очень удобная кобура, в которой сейчас мирно дремлет большой автоматический пистолет из дымчатой стали, с гравировкой змеи по ствольной коробке.

Напротив него прихлебывает из старой солдатской кружки ароматный чай другой, полная противоположность первому. Он такой же высокий, но если у соседа худоба похожа на ту, которой обладают поджарые степные волки, то второй скорее худ из-за какой-то болезни. Тонкое и умное лицо, очки в золотой оправе, светлые и коротко стриженные волосы. У него бледная, как будто никогда не видевшая солнца кожа. У того, с пистолетом, кожа темная, выдубленная солнцем и ветром, как у людей, что подолгу бывают на открытых пространствах. И даже пальцы и ладони, которые выглядят очень сильными, у них разные. У первого с набитыми мозолями костяшек, покрыты шрамчиками, ожогами и заусенцами. У второго же — руки очень ухоженные и чистые.

Второй и одет совершенно по-другому. Его свитер тоже с высоким горлом и из натуральной шерсти. Но если у первого он свободно болтается, то у второго — узкий, сидящий в облипочку. И не темный, а вязанный из пряжи трех цветов, с непонятным рисунком на левой стороне груди. Брюки, аккуратные и отглаженные, в темно-серую клетку, свободно опускаются на невысокие и мягкие туфли. У первого ботинки блестят, отражая свет лампы, у второго же обувь пыльная и заношенная.

Третий собеседник, сейчас негромко говорящий низким и гулким басом, явно не хочет оказаться на свету. Он сидит, откинутый на спинку очень массивного кресла, так явно отличающегося от одинаковых стульев соседей. И это немудрено, потому что он громаден, с большими тумбами ног и широкими плечами, в которых утопает квадратная голова с ежиком густых волос. У третьего собеседника всего один глаз, отблескивающий в свете лампы зеленцой, дыхательная маска, проходя через которую голос становится еще глуше. И всего три пальца на каждой руке, толстых, длинных, заканчивающихся острыми недлинными когтями. Кожа с чешуйками, покрытая темными жесткими волосками, темная, желтоватая.

Его кресло металлическое, крепко прижатое к полу толстым стальным стержнем, со специальными кожаными ремнями, туго затянутыми на руках, ногах, торсе третьего. Сейчас один из них чуть ослаблен, давая ему возможность хоть немного двигаться. Но он старается не делать этого. Потому что знает: пистолетчику ничего не стоит мгновенно выхватить свою металлическую игрушку… И еще к его запястьям, лодыжкам и вискам, густо смазанным отвратительно воняющей мазью, прилеплены датчики, передающие информацию о физическом и психическом состоянии на монитор, стоящий перед очкариком.

Вооруженный отбивает по крышке стола причудливый ритм, саркастически ухмыляется, поворачиваясь к соседу:

— Проф, тебе не кажется, что наш друг решил поиграть в молчанку?

— Не иначе, Мастер, не иначе. — Проф нагибается вперед, направляет лампу прямо в лицо третьему и подкручивает верньер, делая свет ослепительным до невозможности. — Так, Шестьдесят дробь пятнадцать, будем говорить?

Неподготовленному наблюдателю наверняка сейчас стало бы очень неприятно. Поименованного дробным числительным красавцем назвать сложно. Кожа на лице в таких же, как и на руках, крупных чешуйках, темных и выпуклых. Единственный глаз, круглый, с вертикальным, как у кошки, зрачком. На месте второго диковинное механическое приспособление с подвижным окуляром, матовым, поглощающим свет лампы. Нос, запавший в толстые складки, с вывернутыми ноздрями, шумно вдыхает воздух. Губы, тонкие, плотные и темные, за которыми чуть поблескивают зубы, хоть и очень острые, но удивительно маленькие для такого существа. Ежик волос жесткий, напоминающий щетину. Существо шумно дышит, но говорить все-таки начинает. У него сухой и шелестящий голос.

— Меня зовут не Шестьдесят дробь пятнадцать, мертвец. Меня зовут Ящер, и ты это прекрасно знаешь.

— Хм… — Проф удовлетворенно улыбается. — Ну те-с, уважаемый, во первых строках моего письма — никакой я не мертвец. Скорее даже наоборот. А во-вторых — какой из тебя Ящер? Ящер был глава рем банды генетически измененных ублюдков, которые могли терроризировать крестьян и слабеньких торговцев. Где те ублюдки и где ты, Шестьдесят дробь пятнадцать? Ты даже не смог заставить себя срезать тот кусок кожи, на котором этот номер выколот очень давно.

— Меня зовут Ящер! — Существо дергается, но застывает, когда черный кружок ствола оказывается направленным на него.

— Рот прикрой, чудовище. — Мастер ухмыляется, расплываясь в очень гадкой и хищной улыбке. — Ящер… Тоже мне, крокодил, блядь, варан-кайман. Сюда слушай, шваль чешуйчатая, мне уже надоело ждать результата. Слушай и отвечай: где собираются такие-же, как и ты?

— Да хрен что я тебе скажу, говнарь. — Существо смеется, облизываясь длинным языком. — С какого хрена я тебе, засранец, чего-то должен говорить?

— Вы посмотрите-ка, экий у нас тут храбрец! — Проф восхищенно качает головой. — Чего ж тогда, Ящер, ты вздрогнул, стоило Мастеру достать свою пушку, а?

— Я бы на тебя посмотрел, чмо очкастое… — Ящер вновь откидывается на спинку, насколько позволяет плотный ремень. — Чего, дальше будете тут передо мной выеживаться или просто шлепнете? Ни хрена вам ваши приборы не помогают, да, умник? Не помогают психотропы, ай-яй-яй, обидно, наверное?

— Достал! — Проф неожиданно резко хлопает ладонью по столу. — Будешь говорить?!

— Иди в жопу, червяк! — Ящер скалится, разъяренно смотря на него.

— Ну и дурак… — Человек в очках успокаивается так же быстро, как до этого вспылил. Но от этого спокойствия громада, сидящая в металлическом кресле, неожиданно понимает, что очень сильно хочется вжаться в холодную спинку.

— Не то слово, дурак… — Мастер покачивает головой, поворачивается к Профу. — Зову?

Тот кивает, продолжая рассматривать существо с чешуйчатой кожей, поблескивающего глазом в его сторону. Мастер встает и подходит к двери. За ней широкий бетонный коридор, двое часовых у самой двери, толстой, сваренной из металлических пластин, глухой и не проводящей звуков. Что-то говорит и сразу же отступает в сторону, пропуская чуть грохочущий стол с поддонами, едущий на колесиках. Стол катит крепкий высокий парень, с очень холодным и неподвижным лицом, одетый в свободный серый комбинезон, поверх которого крепко зашнурован длинный кожаный фартук. Следом входит мужчина средних лет, выглядящий точно так же.

Ящер смотрит на то, как Проф встает, подходит к стене, что-то нажимает и та отъезжает в сторону. За ней большое помещение, выложенное плиткой, с яркими лампами под потолком и несколькими желобами в полу. Кресло, оказывается, стоит на простой шарнирной системе с закрепленными роликами. Молодой в фартуке подходит к нему, отщелкивает стабилизатор и катит без какого-либо видимого напряжения тяжеленное кресло в сторону ламп и кафеля. Ящера начинает бить крупная дрожь.

— А кто виноват, ублюдок? — лениво цедит Мастер. — Нам от тебя нужно было всего ничего, и только чтобы, как можно больше людей остались живыми и здоровыми…

— Ценой крови моих братьев и сестер? — Мутант яростно вскидывается, но крепкие ремни лишь сильнее врезаются в мощное тело. — Их кровь на мне?!

— Да она так и так на тебе будет, не волнуйся. — Проф недовольно качает головой. Он не любит подобных процедур, не одобряет то, как достают информацию, но что делать-то, если нет другого выхода? — А ведь мы предлагали тебе простой вариант… Может, подумаешь?

Ящер смотрит на него дико и разъяренно. И вместе с тем в его единственном глазу плещется ужас. Мутанту страшно, очень страшно, дико и безудержно страшно. Второй из «фартучников» медленно, чтобы сидящему в кресле было видно все и как можно подробнее, начинает снимать ткань с лотков.

Блестящие хромом и никелем инструменты, аккуратно разложенные по эмалированным больничным судкам. Хищные острые грани, зубцы, вы тянутые щучьи морды клещей, острые пластины режущих кромок, бриллианты на концах прямых и изогнутых игл.

Молодой, установив кресло посередине помещения и прямо над желобом стока, пока еще чистым, стерильным и сверкающим в ярком свете, подходит к утопленному в стене шкафу. Открывает и выкатывает к креслу штатив с креплениями под колбы. Сами стеклянные пузатые банки находятся там же, вместе с длинными пучками прозрачных шлангов и комплектами толстых игл.

Проф смотрит на Мастера, взглядом спрашивая, пойдет ли он туда, где хром, никель и плитка. Тот отрицательно качает головой. Мастер не мальчик, его нервы давно выдерживают все, что подсовывает ему мир, разваливающийся на куски. Ему доводилось делать многое, чего не выдержит психика нормального человека. Но то спокойное и методичное доставание информации, которое сейчас произойдет… Этого он не может.

Когда Мастер закрывает дверь, оставляя позади того, кто молчит, и тех, кто будет заставлять его говорить, оттуда раздается первый, дикий, безудержно безумный крик, переходящий в протяжный вопль. Часовые у дверей стоят спокойно, но их зрачки мгновенно расширяются, чтобы потом сжаться до размера булавочной головки. Мастер закрывает дверь, и в коридоре наступает тишина.

* * *

Деревня была большой, в сто дворов, что по нынешним временам куда как редкость. Часть домов, бережно восстановленная из разнокалиберного кирпича, была возведена еще до Полуночи. Но большая часть сложена уже позже, из толстых бревен, с крышами где из редкого здесь листового железа, кусков старого-старого шифера с разрушенной лесопилки, а где — из дранки, которую смогли сделать местные умельцы.

Название у нее было простеньким и оставшимся с тех времен, когда мир был еще нормальным.

Георгиевка, то ли в честь кого-то из святых, то ли по имени основателя, кто ж знает. Одно можно было сказать точно — и название, и сама деревня… БЫЛИ. Ибо то, что сейчас лежало перед отрядом Мастера, нельзя было назвать даже отчасти сохранившейся деревней. Перед группой людей, выстроившихся в цепочку, лежало пепелище, смешанное с кладбищем и скотобойней.

Остовы домов, тех, что были сложены из ставшего черным кирпича, глядели на них пустыми, похожими на глазницы черепа, проемами окон. Хозяйственные постройки, включая даже омшаники, тоже полностью выгорели. Целыми осталась лишь бревна высоких частоколов, которыми давно привыкли огораживать дома новые поселенцы, когда-то пришедшие сюда. Деревня не была огорожена общей стеной-тыном, что наверняка сыграло решающую роль.

— Я хренею, Мастер… — Каптер, стоящий рядом с командиром, не веря глазам, потряс головой. — Как же это так могло получиться? Ведь пограничники же есть…

— Да ни при чем тут погранцы. — Мастер внимательно смотрел на то, что сначала не бросалось в глаза. — Это не те, что с Гиблых земель, и это не Прорыв. Смотри вон туда…

Каптер взглянул в ту сторону, куда указала за тянутая в кожу перчатки рука Мастера. Сначала ему пришлось прищуриваться, но потом ветер снес в сторону жирный черный дым, и стало видно, что прямо посреди главной улицы лежит массивная туша.

Тело при жизни весило никак не меньше ста килограммов и состояло из застывших после смерти бугров мышц, канатов сухожилий, выступов хрящей и блестящих хитиновых пластин. Корпус прикрыт очень грубо переделанным из нескольких бронежилетов панцирем. Сверху панцирь обтянут толстой кожей, скорее всего сваренной в масле, с набитыми металлическими бляшками. Гиганта свалила крупнокалиберная пуля, снесшая ему большую часть головы, но и так понятно, что это последствие старых генетических опытов, мутировавшее за долгое время в еще большее уродство.

— Странно… Они ведь стараются забирать тела… — протянул Каптер. — Если это именно Братство.

— Значит, что-то помешало. — Мастер сплюнул. — Какая хрен разница теперь, свое дело они сделали, причем так, что теперь нам пенять будут на все это. А ни хрена не пограничникам или внутренней страже.

— Это точно…

— Барсук… Барсук… — Мастер нажал на тангету рации.

— Да, командир?

— Входим в деревню. Аккуратно, машины по периметру, идем, не растягиваясь, по центральной улице.

— Понял.

* * *

Отряд медленно втягивался в то, что осталось от не так давно живой, полной людей и надежды на будущее деревни. Мастер по праву гордился своими людьми, которых смог собрать на руинах и пепелищах умиравшей, но сумевшей выжить земли. Тридцать бойцов, не самое большое по численности подразделение тех, кто решил взять хотя бы что-то в свои руки. Но зато каждый третий в нем был не просто человеком, хотя и уступал тем, на кого они охотились. Такого пока не было в других группах, даже если брать в пример самый большой отряд, сформированный в Заитилье Беркутом. У того было до ста двадцати человек одних только бойцов. Хотя основной костяк составлял полсотни бывших солдат, ветеранов, сейчас уже преклонного возраста.

Мастер шел по широкой основной улице, где спокойно могли бы разъехаться два еще довоенных больших трактора. Смотрел по сторонам, узнавая все те же, повторяющиеся вновь и вновь детали нового мира.

Вон, у порога лежит то, что совсем недавно было женщиной, матерью, чьей-то любимой. Она так и погибла, пронзенная насквозь несколькими ударами чем-то очень острым, с зазубринами по краям. Рваные раны, через которые орудие убийство извлекали назад, говорили о том очень явно. Под ней, пробитые наверняка теми же ударами и погибшие вместе с нею, лежали две маленькие фигурки. Пламя не тронуло их, и ветер, так неожиданно поднявшийся, развевал длинные золотистые волосы у всех троих.

Прямо посередине дороги, покрытые густой коркой из пыли и крови, сплелись вместе два тела. Мужчина, коренастый и невысокий, с распоротым бедром, из-за кровопотери и погибший. Но он, возможно отец тех самых двух малышей, смог, превозмогая и смерть, и ужасную боль, достать врага. Вытянутая худая фигура, имеющая вполне человеческие черты, если бы не вытянутое рыло, больше напоминающее странно деформированный противогаз. Знакомая тварь, один из самых многочисленных проектов, которые разрабатывались в лабораториях накануне Полночи. Основа взята у тварей прорыва и потом совмещена с человеческими ДНК. Боец-разведчик, могущий спокойно передвигаться как по земле, так и под водой. Мастер помнил, как им пришлось разбираться с такими вот уродами в дельте Итиля, после чего отряды, его и Мамонта, наткнулись на «законсервированную» лабораторию. Да… Сколько же им тогда удалось узнать…

Он указал на тела двум ближайшим бойцам. Бросать трупы, собственных земляков и сородичей не входило в привычки тех, кого уже начали называть чистильщиками.

Они заходили в деревню все глубже. Сколько жителей погибло здесь, сметенных теми, для кого люди стали самыми лютыми врагами, сказать было практически невозможно. Многие тела были обгоревшими до неузнаваемости, некоторые разодраны в клочья. Но Мастер подозревал, что часть из них, самых молодых, и особенно женщин, мутанты, увели с собой. И это было самым тяжелым.

Все и всегда повторяется, это непреложный закон. Командир отряда, взявшийся за свое дело пять лет назад, давно понял, что и им тоже придется идти по опасному пути генетических изменений и мутаций. Слишком много потерь было за эти годы, слишком много ушло простых, хоть и очень хороших в своей страшной работе людей.

Проф, который не так давно появился среди них, тот человек, что сейчас начал организовывать Базу, собирать необходимое оборудование, медикаменты и оружие, много общался с ним. Мастер тогда не понял, почему именно к нему обратился этот худой умник, прочно вошедший состав только что образованного Совета чистильщиков. Но все то, о чем они тогда говорили, было правильным и сказанным вовремя.

Какое-то время назад, когда уже стало ясно, что человеческая цивилизация вовсе и не собралась отбрасывать ласты и сдаваться на волю судьбы, многое вокруг резко стало другим. Единое и могучее государство погибло под огненным дождем, не выдержав его напора. Но зато выдержали люди, населявшие эту землю. И пусть сейчас они грызлись между собой за крохи того, что осталось, но и Мастер, и Проф, и все, кто входил в братство людей, борющихся за остатки прошлого, понимали — это не навсегда. И поэтому они не собирались сдаваться там, где опустились бы руки у других, может, у таких же сильных, но не так истово верящих в то, что в жизни должна быть цель.

А эта цель, до которой они, чистильщики, точно не доживут… стоила того, чтобы бороться за нее. И для простого ее достижения подходили все возможности, которые были разбросаны по еще не зажившей до конца земле. И вот уже пять последних месяцев Мастер и ему подобные рыскали по земле в поисках того, что поможет им стать сильнее, пусть и в будущем. А самое главное — это дети, мальчишки и девчонки, со способностями, слишком сильно отличающими их от обычных детей. Сколько раз чистильщики не успевали и наталкивались на обуглившиеся, корчащиеся от ран, забитые камнями маленькие фигурки…

И уже сейчас в месте, которое для своих называлось Базой, становилось несколько тесновато от притока тех, кто должен был стать ядром отрядов в дальнейшем.

— Командир… — Хрипловатый голос Барсука донесся из основного блока станции, висевшего на боку Мастера. — Тут кое-что интересное.

— Тут, это где?

— Три дома на самой окраине, почти целые. Подойди, будет интересно.

Когда Мастер добрался до указанного ориентира, «интересное» уже было извлечено из подвала. Им оказался небольшой худощавый мутант, явно бывший последствием экспериментов самих генноизмененных по выведению потомства. Как он оказался в подполе, что там забыл и почему забыли его самого — Мастера интересовало мало. Намного интереснее было то, что этот трясущийся и пускающий зеленоватую слизь из разбитого носа задохлик мог выдать то, что они так долго искали. Место, где обреталась одна из самых больших шаек генноизмененных, ведомых ублюдком, который называл сам себя Ящером. А то, что уничтожение Георгиевки его лап дело, сомнений не вызывало. Столь любимый уродом знак, выполненный из содранной с живого тела кожи, стоял прямо на деревенской площади.

— Говорить умеешь, чудовище? — Мастер внимательно посмотрел на мутанта.

— Д-а-а-а-а… — проблеял тот, глядя на своих врагов.

— Где Ящера искать, не подскажешь?

— Н-е-е-е-т… Я не могу, ну правда, не могу…

— Барсук, притащи веревки, колья и железо. И костер сделайте, парни. — Мастер нарочно отвернулся от мутанта, громко зевнув и, казалось, полностью потеряв к нему интерес. И тому это очень сильно не понравилось.

— Я-а-а-а скажу! — Дохляк дернулся, удерживаемый двумя здоровяками, увешанными с ног до головы боеприпасами и экипировкой.

— Умница… — Мастер ухмыльнулся, довольно и хищно. — А костер сделайте ребята, да побольше. Местных упокоить нужно.

* * *

Проф сидел перед большим монитором, просматривая статистику по подразделению «Красные-12». Цифры впечатляли. То, чего достигли воспитанники постаревшего уже Мастера, давало надежду.

Он кашлянул в платок, который постоянно держал в кулаке. Покосился на красные пятна, усеявшие белую ткань, глубоко вдохнул, стараясь унять следующий приступ. Вот так-то, иметь под руками одну из лучших лабораторий, оставшихся в этом мире, и не суметь помочь самому себе… Жестокая ирония. Но он хотя бы успел сделать что-то, после чего не жаль и умереть.

Тщательнейшая селекция воспитанников, отбор, обучение. Специально созданные программы для обычных людей. Собранная практически с нуля научная база, позволившая им стать значимой и серьезной силой. Силой, с которой уже очень давно считались все местные власти. Сама База, находившаяся на сопредельных территориях Альянса «Звезда», Северных земель и Итиля, была одним из главных доказательств этому. Не говоря про Положение о статусе каждого отряда и каждого из его членов, позволяющее чистильщикам многое из того, о чем не могло бы подумать большинство населяющих относительно цивилизованные земли.

Проф вполне справедливо считал, что жизнь, пусть и идущая к концу, прожита им не зря. Он сам, Мастер, Прапор, Гвидон и другие, не сдавшиеся после страшной бойни у Старой Столицы. Когда отряды, только-только созданные и начавшие сплачиваться в единый и мощный кулак, были брошены на убой теми, кто испугался их силы и все более возрастающего влияния. Тогда они ушли оттуда, где все начиналось, начав все с чистого листа. Или не ударившись в откровенный разбой, как бывший когда-то героем Беркут, которого им же самим и пришлось в конце концов останавливать.

«Ну, надо же… — неожиданно подумалось старому и умирающему чистильщику-научнику, — а ведь если бы тогда мы не смогли разговорить генноизмененного, Ящера, то ведь могло и не получиться ничего… Если бы не тот случай».

Тогда чистильщики уничтожили большое поселение мутантов, терроризировавших Центр и поселения на Вятке. Тогда они получили первые знаки своего признания и смогли начать создавать будущее. И даже бойня под землей не смогла их остановить, хотя некоторые и подумали, что это закат. Глупцы. После каждого заката всегда наступает рассвет, и про это не стоит забывать.

Проф вернулся к монитору, внимательно смотря на показатели, доставленные ассистентом. Глаза автоматически отмечали имена, мелькающие перед ним: Мерлин, Варяг, Волк, Чунга, Кот, Ферзь, Мусорщик, Толстый, Пиноккио, Крот, Рыжий, Оборотень… Это их будущее.

OUTRO

— Осторожно, Капитан… — пророкотал Первый, подняв автомат и выпустив очередь в коридор. Патроны в его пулемете еще не закончились, но тот висел на спине. Близнец тащил на себе брата. — Они очень уж активные какие-то.

— Спасибо. — Кэп поморщился, зацепив раненой рукой за один из каменных выступов, которых здесь, в природных катакомбах, было больше чем достаточно. Он оглянулся, надеясь увидеть темнокожего гиганта и его партнера… Но нет. Ребята остались там, позади, прикрывая их, когда в узком коридоре на них неожиданно, выпрыгнув из каверн, бросились подземники.

Какое-то время стрельба была очень активной, но постепенно затихла. Капитан надеялся, что это сказываются особенности подземелий: звуки поглощаются и не распространяются дальше. Слишком многих он потерял за этот рейд.

Но мысли мыслями, а двигаться вперед нужно было как можно быстрее. Его чутье, никогда не подводившее и всегда подсказывающее правильные ходы и выходы, вело Капитана к цели. Правда, сейчас, после того, как они ушли под землю так глубоко, его постоянно дергало какое-то очень нехорошее предчувствие. Слишком серьезно было все, что осталось позади, начиная от громадных монстров на входе и заканчивая лабиринтом. Больше всего Капитану хотелось найти его центр. Именно там, как он понимал сейчас, находилось то, что привело в действие страшный механизм, наполнивший каменные галереи страхом и смертью.

Близнеца Второго сумели хорошо повредить несколько существ, похожих на рудничных крыс, только выросших в два или три раза, отрастивших жесткую чешуйчатую защиту по всему телу и зубы в палец длиной. Пять тварей, затаившихся до времени в тени, накинулись на него все разом, сумев пропороть защитную ткань на сгибе у колена. Первый, увидев то, что происходит с братом, раздумывать не стал. Трех крыс снесло ударами приклада пулемета, закончившихся короткими и точными очередями. Еще одной он сломал хребет ударом ноги, а последней, той, что смогла пустить кровь, просто оторвал голову.

Капитан наложил раненому бойцу жгут и перевязал. Теперь они передвигались очень медленно. Близнец не потерял сознания, но и двигаться нормально не мог. Скорее всего, острые клыки повредили не только сосуды, но и сухожилия со связками. Из-за этого его правая нога подгибалась в колене, не давая перенести на нее немалый вес. Газовая маска тоже мешала, но снять ее Кэп не решился. Сюрпризов это место преподнесло уже достаточно много.

Менялись цифры на дисплее детектора, показывая, что цель все ближе. Неожиданно впереди стало светлее.

— Приготовились, парни… — Капитан провел пальцами по разгрузочному жилету, оценивая то, что осталось. А осталось немного, от силы минут на пятнадцать активного огневого контакта. Три поединка со средним противником. Или один — с многочисленным и серьезным. Первый аккуратно посадил брата на пол, передвинул пулемет вперед и быстро поменял коробку, достав ее из рюкзака Второго. Заправил ленту, тихо взвел мощную пружину и не стал поднимать флажок предохранителя вверх.

— Последняя полная, Капитан. В той, что отстегнул… Патронов двадцать пять, не больше.

— Я понял… Попробуем справиться, брат.

— Попробуем…

Дай мне подняться. — Второй оторвался от камня стены. Достал закрепленный сбоку короткий, как у Кэпа, «Бульдог», вставил магазин. — Здесь не останусь, у меня сил еще хватит.

— Кто ж тебя оставит-то? — показалось ли Капитану или во всегда невозмутимом голосе Первого мелькнуло что-то похожее на горечь и боль?

— Вот и хорошо.

* * *

— Прикрой, Енот!!! — Мусорщик торопливо выхватил магазин, пригнувшись, чтобы не попасть под шквал огня, который выпустил поверх его головы молодой чистильщик. Да, теперь уже чистильщик, потому что экзамен выходил серьезным.

Енот торопливо сбил выстрелом метнувшихся к ним двух подземников, встретил третьего ударом приклада в голову и покатился по земле, сбитый прыжком огромной крысы, которой он успел подставить перед пастью собственную руку, закрытую бронещитком. Ее немедленно сдавило, и еще, и еще раз. Тварь скалилась и брызгала слюной, старательно грызя защитные пластины, прикрывающее такое вкусное и сладкое человеческое мясо. Она яростно таращилась черными горошинами глаз, топорщила ставшую острой и жесткой щетину и наверняка сейчас яростно шипела, хотя этого и не было слышно. Вокруг грохотало, ревело и рычало.

Мерлин вел группу вперед без каких-либо происшествий до того момента, пока пол под ногами неожиданно не пошел под уклон. Датчики и детекторы, встроенные в шлемы, немедленно зашлись в бешеном писке, сходя с ума и показывая, что впереди очень много целей. Но для начала на них напали с тыла, вынуждая идти вперед.

Коридор позади заполнился темными силуэтами. Они возникли из спрятанных до времени потайных ходов, открытых хитрой механикой. В воздухе мгновенно повис острый и будоражащий запах сгоревшего пороха. Рой пуль пронзил воздух. Цель нашла каждая, некоторые нескольких адресатов, пройдя навылет, так тесно было в темном пространстве. Но отступить группе все же пришлось, нападающие добились того, чего хотели.

И здесь, в месте, где собрались, наверное, все оставшиеся твари, бой распался. Сохранить монолитное и цельное построение, при котором шансы на победу намного возрастали, не получилось.

Распластавшись в прыжке, Толстого сбила тварь с длиннющими лапами и головой, чьему оскалу мог позавидовать любой крокодил. Чистильщик откатился в сторону, успел сделать выпад пулеметом, чей ствол моментально оказался в захвате длинных челюстей. Толстый пнул тварь в мощную шею, стараясь отпихнуть ее подальше от себя. Это удалось, и очередь срезала «крокодила» во время повторной попытки добраться до цели. Массивные пластины, закрывающие грудь и шею, не выдержали, брызнув осколками и густой, темно-багровой кровью.

Ган, Енот и Мусорщик, оказавшиеся вместе, пробились к нему, отбив попытку подземников достать их. Это было непросто: пробуя вклиниться между ними, на помощь худым тварям пришел гигант, похожий на тех, что поджидали их у каверн. В него, нависшего над не успевающим Ганом, Енот выпустил практически весь магазин, разнеся в клочья голову и подставив самого себя под удар. И этим не замелила воспользоваться ближайшая к нему тварь.

Мощный толчок сбил его с ног, в глазах потемнело. Следующий пришелся в голову. Он успел отшатнуться, когда прямо перед забралом, забрызгав его слюной и слизью, щелкнули торчащие вперед кривые зубы. А потом глаза человека встретились с глазами того, кто пытался уничтожить его. На миг, растянувшийся на долгое время…

Нет, тварь никак не могла быть отцом, якобы погибшим в шахте и потом вернувшимся к себе домой. Слишком было бы даже для жестоких вершительниц судеб, постоянно крутящих свою пряжу и думающих только о том, как ее посильнее запутать. Но глаза существа были когда-то человеческими. И сейчас, сквозь пелену злобы и ненависти, где-то там, в самой их глубине, Еноту померещились боль и страдания. Они накатывали волной, физически ощущаясь всем телом, пробирая до последнего нерва, отдаваясь глубоко внутрь. Енот всхлипнул, чувствуя, как глубоко-глубоко, там, где на самом деле нет никаких внутренних органов, а есть только пустота и отчаяние, заворочался ледяной ком. Он становился все больше, толкаясь, разрывая что-то по дороге, пытаясь вырваться, растя сам по себе, выпуская острые холодные иглы, проникающие везде, заставляющие слабеть и чувствовать ту боль, что сейчас испытывало существо, замершее напротив… какая же боль, какая пустота, какое одиночество, не заполненное ничем, кроме отчаяния…

Подземник наклонился ближе, дрожа от нетерпения и стараясь просунуть когти через плотную и металлизированную ткань под броней, зацепиться, рвануть и…

Вытянутая башка твари лопнула, разлетевшись во все стороны, забрызгав забрало чем-то липким, стекающим по нему. А запах, запах! Он проник даже сквозь маску…

— Енот! Енот, твою мать, да что с тобой! Вставай, братишка, вставай! — Ган выстрелил в очередного нападающего, мелькнувшего в неярком красноватом свете, мягко льющимся из глубины пещеры. — Вставай, бля!

— Толстый, сука, держись! — откуда-то издалека, сквозь звуковые фильтры на него снова накатило ощущение жизни и понимание того, что нужно вставать. Ну же, ну!!!

— У меня ночник ни хрена не работает!

— Мусорщик, куда, бля! Стой, стой!

— Айболит, сзади!

— На, паскуда, на, на, на, на, на!

— В кольцо парни, в кольцо!

Енот встал на колено, автоматически вогнав один из оставшихся магазинов в «трещотку», вскинул автомат и начал стрелять. Мусорщик, стоя над неподвижным телом Толстого, орет, содрав маску и подняв бесполезное забрало, поливает вокруг себя свинцом. Когда заканчиваются патроны и к нему бросаются сразу несколько прижавшихся к полу силуэтов — бьет одного прикладом, с хрустом сворачивая несоразмерно большую голову на бок. Ногой откидывает в сторону мешающее тело и успевает выхватить клинок из-за спины. Блестят зубы, на которых четко выделяются ниточки слюны и крови, текущей из разбитых губ. Один молниеносный удар, стремительный всплеск второго — и твари разлетаются, брызгая темными фонтанами крови.

— Не надо, брат, не дела-а-а-а-й!!! — Крик Айболита, неожиданно высокий и резкий, взмывает к потолку. Чего не надо и кому не надо что-то делать?! Енот непонимающе смотрит и замечает, как свободная рука чистильщика, стоящего над телом друга, ныряет в аптечку. Летит в сторону темный колпачок шприц-тюбика, когда Мусорщик подносит его к шее. Звук, почему-то так четко слышимый в какофонии боя. И темное, вытянутое тело, мягко и плавно скатившееся с потолка и метнувшееся к застывшей фигуре с клинком в опущенной руке…

Енот понимает, что он просто не успеет поднять оружие. Тварь летит, плохо различимая, похожая на человека со странно вытянувшимися конечностями и продолговатой собачьей головой, а Мусорщик все так же стоит, неловко опираясь на левую ногу…

Грохочет автомат Мерлина, который уже можно различать на слух. Кажется, там что-то случилось… С кем?! С кем случилось? А тварь в эти мгновения, ставшими такими длинными, прыгает с места. Один сильнейший, невозможный для человека, прыжок, и метит в Мусорщика…

С кем что-то случилось там, где видно только темные спины подземников и слышен их же рык вперемешку с высоким воем, с кем?! А Мусорщик сейчас наверняка видит, как очень красиво и очень страшно, застыв в мгновенном напряжении мышц, летит к нему смерть…

* * *

Близнец резко выдохнул, всадив клинок прямо в грудь, сумев пробить твердый щит мышц и широкие, выступающие ребра. Тварь всхрипнула, застыв на мгновение, упала, засучив лапами. Первый уже не смотрел в ее сторону, сшибаясь со второй, сейчас пытавшейся навалиться на Капитана, которого уже оглушила. Та не успела повернуться, когда толстый и твердый носок ботинка ударил ее в основание черепа. Коротко хрустнуло, морда существа, вытянутая и плоская, дернулась вперед, выплескивая из широких ноздрей две темные струйки.

Позади, скрытый от глаз высоким каменным порогом, редкими очередями прижимал к полу трех оставшихся крепышей Второй. Одним рывком чистильщики преодолели свободное пространство и смогли избежать контакта, но воевать пришлось. Толстую стальную дверь на роликах заклинило, и потому раненый близнец сейчас отстреливался от оставшихся в живых ревущих здоровяков, покрытых толстыми костяными панцирями и двигающихся с легкостью кошки.

Впереди оставалась единственная дверь, которая начала закрываться, едва Первый и Капитан влетели в большую комнату, больше всего напоминающую то, что находилось в кунге Инженера. Первый успел метнуть нож в еле заметный электронный блок с кнопками, там треснуло, и дверь застыла, едва не закрывшись совсем. Помещение охраняли два монстра, новых, раньше невиденных. Автомат Первого улетел в сторону от удара неожиданно быстрого противника, а другой, прятавшийся в углу, успел оглушить Капитана. Первый, увидев это, сработал, выдал все, на что был способен, размазавшись в воздухе неуловимой тенью. И победил.

Капитан странно дернулся, оперся на левую руку, застонал, но смог встать на колени. Выпрямился, шатаясь и держась за правую, неожиданно обвисшую и неподвижную. Подхватил «Бульдог», стараясь повесить его удобнее, так, чтобы можно было стрелять с левой. Повернулся в сторону Первого, медленно сползающего по стене, глянул на валяющихся тварей, которых близнец убил практически голыми руками. Подошел к нему, поднял забрало и сел на корточки, глядя в глаза:

— Спасибо, друг… Вытянешь?

Не знаю, очень тяжело… — голос близнеца звучал глухо. Он поднял руку и начал возиться с маской, пытаясь отсоединить ее. Капитан неловко, пальцами левой, помог ему. — Не за что, Капитан. Мы с братом жили, а не существовали как звери. Так что…

— Второй? — Кэп повернулся в сторону высокого порога. Никто не отозвался. — Помоги мне еще раз, Первый, мне нужна твоя помощь.

— Дверь?

— Да… Сам не смогу откатить. А Герц наверняка там, и это дело надо закончить.

— Я попробую.

Громадная пятерня ухватила Капитана за плечо, близнец навалился, вставая.

Под напором Первого дверь пошла в сторону. Мгновение спустя раздались хлопки выстрелов и чмокающие звуки, с которыми пули вошли в его тело. Капитан выхватил из подсумка близнеца последнюю гранату, зубами выдернул кольцо и метнул рубчатое яйцо внутрь, одновременно падая на пол и закрывая собой Первого.

* * *

Мусорщик успел-таки вывернуться из цепких лап твари, летевшей на него. Неуловимо ушел в сторону, рубанул, опять сместился, вогнал клинок по самую рукоять, выдернул и рубанул еще раз, наотмашь, одним ударом отделив массивную голову. Время понеслось вперед, глухо отдаваясь в висках толчками крови. Енот вскинул автомат и бросился вперед, туда, где рев подземников стал еще громче.

Выстрел, выстрел, еще один. Две фигуры, одетые в лохмотья, падают вниз, открывая проем. Мгновенно вклинился туда, успев снести еще одну паскуду, собравшуюся было скакнуть Варягу на спину. Выстрел за выстрелом, автомат дергается в руках, отдавая в плечо, патроны закончились, ударить кованым прикладом в морду. Кровь брызжет в лицо, автомат летит на ремне за спину, руки сами выхватывают пистолет и всаживают свинец в тварей. И одним прыжком к тонкой фигурке, лежащей на камне пола, с руками, неловко раскиданными в стороны. Присесть на одно колено, рвануть на себя маску, не слыша щелчка, дергая пластик забрала, стараясь поднять его вверх, увидеть тонкое и любимое лицо…

Стук в висках. Мутно, все мутно. В груди тот же комок, разогревшийся до того, что вот-вот прожжет и ткань, и броню, и само тело и выскочит, наполняя все вокруг оглушающим боем своей металлической середины. Взглянуть на закатившиеся глаза, прижать пальцы к ее шее — и… пустота. Бездна под ногами. Разрывы боли внутри, рвущийся наружу вопль, дикий крик, перекрывающий все… Темнота, а потом вспышка, резкая, помогающая увидеть все вокруг. А после… Красное и черное, мечущиеся тени, гнев, ломающий все и вся, тех, что окружили со всех сторон…

Чуть позже, когда в голове был только звон, а руки с ногами не слушались, откуда-то издалека донесся смутно знакомый хриплый голос:

— Есть кто живой?

Хотелось ответить, но неожиданно в груди что-то хрустнуло, и темнота накатила вновь, поглотив Енота полностью.

* * *

В помещении с большим и толстым стеклом на противоположной стене воняло гарью и порохом. Дым вытягивало в решетки на потолке, встроенные в стальные короба вентиляции. Капитан хромал, не обращая внимания на кровь, все больше пропитывавшую обе штанины комбинезона.

Там, за стеклом, он знал, было самое страшное. Большие резервуары с жидкостью, чей состав до сих пор не могли до конца разгадать на Базе. Мощные генераторы излучений, работающие в нескольких диапазонах. Металлические шкафы мощных вычислительных установок, руководящих всем этим адом. И самое главное, в центре, как он и думал, поставленное на обод кольцо, ограничивающее своим полем участок пространства, повсюду называемый Прорывом.

Сбоку раздался стон. Кэп повернулся в ту сторону и понял, что время удивляться еще не прошло. Лицо Герца плавилось, горящим пластиком вминаясь внутрь и превращаясь в странную маску, колышущуюся, но никак не становящуюся стабильной.

— Да что ж ты за ублюдок на самом-то деле? — Капитан дохромал до него, поднял автомат и, не обращая внимания на еле заметное сопротивление, ударил прикладом в голову. Герц, или кто там это был, вырубился. — Хрен ты у меня сдохнешь, урод…

Кэп покопался в сумке, висевшей сзади, достал две пары гибких наручников. Аккуратно зафиксировал руки и ноги существа. Покосился в сторону двери, за которой хрипло, с надрывом, дышал Первый, все-таки оставшийся пока в живых. Медленно спустился вниз, прислонился спиной к стене. Ухмыльнулся, достал из кармана портсигар, щелчком открыл крышку, задымил. Пододвинул к себе отстегнутый чуть раньше рюкзак близнеца. Открыл клапан, достал на свет небольшую металлическую полусферу. Отщелкнул крышку и нажал на большую, под стать лапам Первого, кнопку. Подождал, пока замигает красный огонек, и улыбнулся:

— Ну наконец-то можно спокойно покурить…