Рэндалл Н. Биллс

Путь славы

Серия: Боевые роботы (Battletech) – 49

Пролог

плато Иова (Jova), планета Запас (Hoard)

скопление Керенского, пространство кланов

13 мая 3060 года

Чудовищный взрыв полыхнул, словно вспышка сверхновой, в небе над плато Иова, сметая предутренний сумрак ложным рассветом неестественных, режущих глаз красно-жёлтых тонов. Сражение, бушующее на плато, казалось, застыло на мгновение, озарённое этим яростным небесным огнём.

Затем новые вспышки света разорвали ночь. Рёв автоматических пушек, посылающих пунктиры трассирующих снарядов, что перечёркивали тёмное небо, смертельные молнии разрядов протонных излучателей, свечение пронзаемого стрелами лазерных импульсов воздуха озаряли картину боя. Клубы дыма и пыли взметнулись в воздух, заволакивая фигуры сражающихся боевых механизмов, сошедшихся в безумной схватке.

– Командующий, неужели это был «Хроникл»? – послышался в шлемофоне галактического командующего Тиррелла Ностра встревоженный голос звёздного полковника Бэла. Даже сквозь треск помех в голосе слышались нотки отчаяния; командующий и сам испытал подобное чувство, безрезультатно пытаясь вызвать по дальней связи зависший на орбите звездолёт.

– Нег, – резко сказал он и оборвал связь. Ему не хотелось думать, что полковник оказался прав, что прикрывающий галактику Каппа боевой звездолёт разрушен взрывом, только что озарившим небо Запаса. Без «Хроникла», без поддержки с орбиты, галактика была обречена. Единственная причина, по которой она ещё существовала, заключалась в том, что другие кланы не могли сдержать борьбу между собой, даже сражаясь против общего врага. Против его, Тиррелла, солдат.

– «Хроникл», – повторял он раз за разом, – командующий Тиррелл Ностра на связи. Если вы слышите, пожалуйста, ответьте. – Даже если бы крейсер был невредим, взрыв – очевидно, ядерный, результат детонации пошедшего вразнос энергоблока – мог создать над планетой новые радиационные пояса, препятствующие связи в течение ближайших минут.

Он вызывал корабль снова и снова, но ответа не было. Лучшее, что он мог делать теперь, было продолжать бороться, но если корабль разрушен… Тогда драгоценное время, которое выгадывала сейчас его галактика, время на эвакуацию подданных Клана Кошки Новой звезды из поселений Иова на космодромный терминал, теряло всякий смысл. Без поддержки орудий и истребителей авиакрыла «Хроникла» беззащитные транспорты становились лёгкой добычей нарезавших круги по орбите вражеских боевых кораблей. Без поддержки «Хроникла» нечего было и думать о том, чтобы вывезти с планеты полтора миллиона эвакуирующихся гражданских, направив их в новые миры клана во Внутренней Сфере. За то, чтобы это стало возможным, Тиррелл Ностра с радостью отдал бы жизнь. Он был евгенически созданный воин, живущий во имя единственной цели – защиты своего клана. Он мог умереть, сражаясь, но клан должен жить.

Новый голос зазвучал в наушниках шлемофона.

– Звёздный коммодор Сэл Баврос на связи. Авианосец противника уничтожен. – Тиррелл вздохнул с облегчением. «Старфайр», лёгкий авианосец Звёздный Ужей типа «Йорк», был сбит «Хрониклом»! Взлётный коридор для эвакуационных транспортов был открыт. Но следующий рапорт погасил зажёгшуюся, было, искорку надежды.

– Командующий, части Адских Коней выступили в нашем направлении.

– Савашри! – выругался сквозь зубы Тиррелл. Двенадцатый Мотокавалерийский кластер (Twelfth Mechanized Cavalry Cluster) Клана Адского Коня прибыл пять дней назад, но до настоящего времени не покидал зоны высадки. Возможно, начавшееся теперь их наступление доказывало, что слухи об конско-волчьем альянсе были истинны… Первые Волчьи Уланы (First Wolf Lancers) атаковали Четвертый Гарнизонный кластер (Fourth Garrison Cluster) звёздного полковника Бэла вчера утром, и отошли лишь под вечер, когда уже по их тылам ударил Сорок пятый Ударный Иррегулярный кластер Ледовых Хеллионов (Forty-fifth Striker Irregulars). Эти два клана ненавидели друг друга давно и люто.

Командующий тряхнул головой, прогоняя отвлечённые мысли. Это не имело значения перед лицом угрозы, обрушившейся на его клан. Кошки Новой звезды были приговорены к изгнанию с родных миров, и Тирелл Ностра с оставшимися в его распоряжении частями должен был защитить гражданских жителей Запаса, от жаждущих кошачьей крови врагов. Защитить любой ценой, вне зависимости от того, что стало причиной изгнания.

Всё началось семью днями ранее, когда Одиннадцатый Бронекавалерийский Эскадрон (Eleventh Armored Cavalry Squadron) и 417-е Стражи (417Adder Sentinels) Звёздных Ужей вероломно, без объявления войны, вторглись в кошачий сектор Запаса. За ними последовали Ледовые Хеллионы, а ещё через два дня Клан Волка и Адские Кони высадились на планету. Подло игнорируя традиции зеллбригена, или правил благородной войны, напавшие кланы обрушились превосходящими силами на Сорок девятый Гарнизонный кластер (Forty-ninth Garrison Cluster), все сорок пять воинов которого были сметены лавиной вражеского огня.

Связавшись через ГИС с командирами других кошачьих частей, он узнал, что территории Кошек на Барцелле (Barcella), Цирцее (Circe), Крае (Brim), Ключнике (Gatekeeper), и Делосе (Delios) подверглись столь же вероломной агрессии. Единственное исключение составил Медвежий Коготь (Bearclaw), и то лишь потому, что все попытки связаться с ним терпели неудачу. Никто не знал, что происходит на этой планете. Тем временем его галактика вступила в бой с агрессорами, хотя они всё ещё не понимали, почему это случалось.

Правда, которую он узнал, была страшна.

Звёздный полковник Элиза Таласко из 11-го БКЭ Звёздных Ужей открыла её после того, как несколько дней борьбы почти разрушили Семнадцатый Гарнизонный кластер (Seventeenth Garrison Cluster) и обескровили Четвертый Гарнизонный (Fourth Garrison Cluster), которым командовал сам Тиррелл. Таласко, кажется, не верила поначалу, что он ничего не знал… Она говорила и говорила, и он слушал, хотя душа командующего протестовала против такой правды. Даже теперь он едва мог верить тому, что она рассказала – что на Стране Мечты Кошки Новой звезды сражались на стороне Внутренней Сферы!

Она рассказала, что внутрисферные войска прибыли в пространство кланов месяц назад, что Клан Дымчатого Ягуара был ими истреблён, и что они пришли на саму Страну Мечты, чтобы вызвать оставшиеся кланы на Испытание Отказа, поражение кланов в котором означало конец великому походу во Внутреннюю Сферу. Что сломленные этим известием кланы, признали все их требования, по сути, капитулировав перед этим контрвторжением Внутренней Сферы.

В Испытании Отказа кланы Крестоносцев встретили свою судьбу, потерпев поражение. Ледовым Хеллионам там противостояли Коты; они достигли победы, но оба Хана их погибли в бою. Таласко сказала ему, что Верховный Совет собрался несколькими днями позже и проголосовал за отлучение Кошек от кланов, изгоняя их навсегда. Совет дал им месяц, чтобы покинуть пространство кланов… Но никто из командиров и гражданских правителей Котов не был поставлен в известность об этом!

Обвинив Кошек в предательстве, другие кланы игнорировали даже этот издевательски малый срок, атаковав их спустя всего несколько дней после рокового решения. Теперь, спустя неделю после начала боёв на Запасе, Тиррелл Ностра был поражен, что его галактика сумела выстоять под яростными ударами сразу четырёх кланов. Они сделали невозможное. Но теперь дорога их судьбы завершалась.

Он включил передатчик, чтобы отдать последние приказы воинам галактики Каппа. Последние… Тиррелл Ностра улыбнулся, хотя никто не мог этого видеть. Он не боялся смерти. Клан Кошки Новой звезды будет жить. Остальное не важно.

I

КЗЛ «Севрен Леруа»

зенитная прыжковая точка

системы Ирис

Синдикат Дракона

12 июня 3061 года

Рёв сирены пронёсся по коридорам линейного крейсера «Севрен Леруа», висящего в космическом пространстве в двух с половиною миллиардах километров от Ирис (Irece), мира, который он должен был защищать. Вздрогнув от неожиданности, звёздный адмирал Яна Йоргенссон бросила взгляд на терминал связи, где зажёгся огонёк сигнала вызова, и хлопнула по клавише «ответ».

– Звёздный коммодор Антила, что там у вас происходит? – крикнула она в переговорник. Никаких учебных тревог по плану не предвиделось, да и о прибытии высокого начальства (ожидающемся в последние дни) оповещают совсем не так.

– Сенсоры засекли пробой пространства неподалёку, звёздный адмирал. В систему вошёл неизвестный корабль.

– Что? Наш посетитель должен прибыть только через несколько часов.

– Это не его корабль, звёздный адмирал. Мы только начали обработку данных, но, судя по инфракрасной сигнатуре, это может оказаться десантный крейсер класса «Потёмкин» с полной загрузкой планетолётов. – Ни одного корабля подобного типа не числилось в списке флота Кошек Новой звезды, как, впрочем, и во флотах их бывших союзников, других кланов вторжения.

– Не думаете же вы, что это Алмазные Акулы или Снежные Вороны решили проверять нашу обороноспособность, вторгаясь в пространство Синдиката Дракона, нег?

– Нег, адмирал. Разве они – не единственные наши союзники среди кланов после Отречения?

Даже теперь, более года спустя, после рокового вердикта Совета, Яна Йоргенссон не могла слышать это слово без содрогания.

– Есть много возможных причин, по которым «клан торговцев» мог разорвать этот союз. Да и Воронам я бы не доверяла.

– Возможно, коммодор, – проговорила Йоргенссон, – но слишком сомнительно. – На флоте Котов коммодор Антила была известна своей привычкою дотошно прорабатывать любые, самые невероятные на первый взгляд, сценарии возможной угрозы. – Наш гость может просто следовать транзитом через систему, и, как я понимаю, за последние минуты не выказал признаков враждебности. Вы правильно поступили, что подняли тревогу. Поднимите звезду космических истребителей немедленно, и держите вторую в готовности. Заодно поднимайте «Сакред райт» и готовьте «Промисед вижен» к запуску, на случай появления новых неизвестных судов. Сейчас я поднимусь в центральный пост.

Быстро, насколько это возможно в невесомости, Йоргенссон выбралась из спального мешка и натянула магнитные ботинки. Распахнув дверь каюты, она устремилась вдоль длинного серого коридора к центральному командному посту крейсера. За стеклом иллюминатора каюты полыхал бело-жёлтый плазменный шар звезды класса F8, центрального светила системы Ирис, сияющий в космосе, подобно маяку.

* * *

С момента появления неизвестного корабля прошло двести сорок секунд, когда адмирал Яна Йоргенссон появилась в центральном посту. В космическом вакууме нескольких тысячах километров от носа «Севрена Леруа» виднелся смутный веретенообразный силуэт чужого звездолёта.

– Звёздный адмирал, – доложила коммодор Антила, – наши истребители и «Сакред райт» приближаются к судну.

«Сакред райт», быстроходная, как истребитель, и много лучше вооружённая канонерка-планетолёт типа «норуфф» была предметом гордости адмирала Йоргенссон и её экипажа. Этот кораблик был взят ими у разработчиков – Клана Стальной Гадюки – в Испытании права Владения, незадолго до изгнания Котов из сообщества кланов. Довольный тем, что эта новая разработка попала в его руки, Хан Севрен Леруа разрешил Йоргенссон самой выбрать название трофея. До сих пор «Сакред райт» оставался единственным судном своего типа в кошачьем тумене.

– Посмотрите, – Антила указала на изображение в заполняющий центр помещения командного поста голосфере.

Компьютеры «Леруа» соткали трёхмерный образ чужака, основываясь на показаниях бортовых сенсоров. Йоргенссон пристально рассматривала очертания прыжкового корабля типа «Монолит», парящего в межпланетном пространстве. Самый большой транспортный звездолёт, используемый как кланами, так и Внутренней Сферой, «Монолит» достигал семисот пятидесяти метров в длину и мог нести до девяти межпланетных кораблей. Но это конкретное судно, очевидно, прошло сквозь суровые испытания на пути к Ирис. Его корпус был изрыт трещинами и пробоинами, лишь кое-где прикрытых пластырем или новыми листами обшивки. Даже планетолёты, пристыкованные вокруг грузовой секции «Монолита» были покрыты боевыми шрамами. По крайней мере, один из них потерял несколько секций от прямого попадания тяжёлой противокорабельной ракеты.

Только восемь планетолётов было состыковано с судном. Там, где когда-то располагался девятый стыковочный узел, была теперь лишь сплавленная масса металлических обломков. Яну шокировал вид развороченной кормы «Монолита». Там, где полагалось находиться главной энергетической установке и комплексу батарей накопителей, зияла пустота. Как, во имя Сандры Росс, это судно пережило гиперпрыжок?– подумала адмирал.

– Увеличить изображение носового модуля, – распорядилась она, желая рассмотреть получше название и знаки принадлежности неизвестного корабля.

Один из техников ввёл соответствующую команду в компьютер, и пронзительный звук нажимаемых клавиш прозвучал неправдоподобно громко в мёртвой тишине центрального поста. Трёхмерное изображение «Монолита» изменило масштаб, словно крейсер начал к нему приближаться. Истребитель, с камер которого транслировалась картинка, обогнул звездолёт, и Яна услышала взволнованный шёпот офицеров и техников за спиной. На борту звездолёта был изображён символ Клана Кошки Новой звезды.

Йоргенссон была ошеломлена.

– Коммодор, запускайте вторую звезду истребителей и планетолёты «Промисед вижен» и «Промисед сайт», – приказала она.

Вид кошачьего звездолёта, столь опустошенного, был чудовищен.

– С разрушенным стабилизационным двигателем они не смогут удержаться в прыжковой точке и начнут падать в гравитационный колодец звезды. Немедленно возьмите их на буксир и свяжитесь с командованием флота на Ирис, а также с разрушителем «Файтфул» в прыжковой точке надира. Сообщите им о прибытии «Монолита» и прикажите быть готовыми к возможному вражескому вторжению.

Она подумала о планетолёте, приближающемся к прыжковой точке.

– Передайте это сообщение и «Новакэт альфе» тоже.

Йоргенссон медленно обошла вокруг голосферы, созерцая разоренное судно.

– Мы можем с ними связаться?

Главный связист покачал головой.

– Никак нет, звёздный адмирал. Смотрите, антенны их передатчиков на носу, кажется, снесены начисто. Мы не узнаем ничего больше, пока не поднимемся к ним на борт.

Она обернулась к Антиле.

– Есть какие-нибудь идеи по поводу того, откуда он прилетел, коммодор?

– Так точно, звёздный адмирал, – быстро ответила Антила. Догадка пришла даже раньше, чем адмирал спросила. Эта черта подчинённой бесила иногда Яну Йоргенссон, но она же не раз спасала жизни корабля и команды в бою.

– При том количестве планетолётов, которые несёт «Монолит», с учётом мощности и вектора выброса энергии при гиперпереходе корабля, я могу с девяностопятипроцентной вероятностью утверждать, что он прибыл откуда-то из района системы Внешней Вольты (Outer Volta). Внешняя Вольта – в пределах одного короткого скачка от трёх планетных систем, оккупированных войсками Синдиката Дракона. Я не исключаю возможность, что драконьи войска напали на судно, но, по правде говоря, это сомнительно. Табу на атаки прыжковых кораблей всё ещё сильно в них. Скорее уж, это акция пиратов, чем синдикатовских воинов.

Йоргенссон согласилась с Антилой – это не было похоже на работу Синдиката. Но в ожидании прилёта официального лица в ближайшие часы, она не могла отвергать и этой возможности. «Монолит» был практически разрушен. Если не синдикатовцами, то кем?

– Когда наши корабли смогут состыковаться с «Монолитом»? – спросила она.

– Менее чем через пять минут, – ответил техник.

В командном посту воцарилась тишина. Офицеры и техники склонились над пультами, отслеживая перемещения кораблей и истребителей в окружающем пространстве. Двадцать самолётов и три канонерки медленно приближались к дрейфующему в черноте космоса искалеченному звездолёту.

* * *

Звёздный капитан Джозеф Ленардон ждал, когда планетолёт «Сакред райт» приблизится и состыкуется с повреждённым межзвёздным кораблём. Будучи специализированным штурмовым кораблём внутрисистемного класса, канонерка серии «норуфф» не могла брать на борт боевые механизмы; звезда в составе двадцати пяти элементалов заполнила собою практически весь грузовой отсек, способный вместить всего 132 тонны груза и кажущийся слишком маленьким и тесным для закованных в броню гигантов.

– Звёздный капитан Ленардон, – вышел на связь командир «Сакред райта», – мы приблизились на десять метров к корпусу «Монолита». У него нет свободных стыковочных узлов и, в любом случае, мы не можем рисковать бортом, подходя к нему вплотную. Вы должны будете выйти в открытый космос. Приказ ясен, квиафф?

– Афф, – ответил Ленардон. Он повернул туловище вправо, так, чтобы видеть бойцов своей звезды через V-образную смотровую щель в верхней части головогруди доспеха, затем поднял закованную в броню руку.

– Помните, это судно может управляться противником. Любой признак агрессии или сопротивления должен быть встречен с максимальной силой. Мы займём этот корабль так быстро, как сможем. Без стабилизационного двигателя, он уже начал падение на звезду. Мы должны стабилизировать его и выяснить, кто атаковал корабль.

Створки главного люка начали открываться, и Ленардон вцепился в ближайшую скобу, чтобы выплёскивающийся в окружающий вакуум воздушный поток не вынес его наружу раньше времени. Вообще-то, можно было воспользоваться и техническим шлюзом для выхода в открытый космос, но трёхметровая громада элементала в полной боевой экипировке помещалась туда с большим трудом, да и выходить пришлось бы по одному. Прыгать в пространство сразу из отсека, минуя шлюз, было небезопасно, но это позволяло целой звезде достигнуть корпуса «Монолита» сразу, страхуясь от возможного противодействия врага.

Все двадцать пять элементалов приблизились к зияющему проёму, и устремились в холодную черноту космоса. Используя реактивные ускорители, установленные в заплечных ранцах и ногах доспеха, они устремились к кораблю. Со сноровкой и быстротой, выработанной годами боёв и тренировок при нулевой гравитации, они достигли обшивки «Монолита».

– Установить заряды, – распорядился Ленардон. Пять элементалов передового дозора (point) немедленно выполнили приказ, установив вышибные заряды на корпусе корабля. В это время остальная часть звезды отлетела на несколько метров в сторону.

– Взрыв через пятнадцать секунд, – доложил командир подрывников.

Таймеры сработали точно в срок, кумулятивные заряды плеснули огнём, рассекая толстую многослойную обшивку межзвёздного корабля. Скоба-фиксатор на выпуклом боку «Монолита», за которую держался капитан Ленардон, мелко завибрировала. Хотя такой метод входа рисковал убить Котов, которые могла оказаться на борту звездолёта, он был наиболее эффективен при абордаже; а возможное вражеское присутствие заставило капитана действовать именно по этому варианту. Зная внутреннее устройство «Монолитов», он выбрал для первичного проникновения один из редко используемых коридоров, как правило, безлюдных, где разгерметизация и неизбежная в этом случае взрывная декомпрессия, не могли никому причинить вреда.

Используя ускорители, двадцать пять элементалов немедленно устремились в образовавшийся проём, пока система защиты не затянула его герметиком. Тёмная вязкая масса, использовавшаяся в качестве оного, была одним из вариантов харгеля (Harjel), другая разновидность которого использовалась доспехами элементалов для того, чтобы быстро запечатывать проколы и раны. Изначально это была разработка Клана Морской Лисы, нынешних Алмазных Акул, с которыми Кошки имели давнишние коммерческие отношения. Они были в числе первых, кому удалось купить эту технологию.

Ленардон пролез сквозь отверстие, огляделся по сторонам, смахивая капли харгеля, попавшие на броню. Коридор был освещён лишь тусклым багровым сиянием аварийных ламп. Сработавшая система автоматической блокировки задраила воздухонепроницаемые переборки, блокировав десятиметровую секцию коридора, чтобы защитить остальную часть корабля от разгерметизации. С ловкостью бывалых абордажников элементалы забрались внутрь звездолёта и остановились, ожидая, пока самозатягивающийся гелевый пластырь закроет пробоину, восстанавливая герметичность.

– Начинаем вскрывать люк, – сообщил пойнт-коммандер Тол, когда коридор вновь начал заполняться воздухом. Он и два других воина подняли их правые руки своих доспехов, заканчивающиеся дулами малых лазеров и начали прорезать люк в ключевых точках, сантиметр за сантиметром прожигая тугоплавкий металл. Габариты элементалов заставляли делать отверстие большим и широким, и ещё один пехотинец вызвался помочь Толу и его бойцам.

Когда они закончили, Ленардон устремился вперёд, ударив плечом по люку. С негромким скрежетом металла о металл, люк прогнулся внутрь, отделился от стен и, пролетев несколько метров, ударился о пол, отскочил и повис, вращаясь, в воздухе. В тусклом красном мерцании аварийного освещения Ленардон разглядел несколько темных фигур, повисших в воздухе, направляя на него оружие. Включив внешние динамики громкоговорителя, он быстро, пока те не начали стрелять, произнёс:

– Именем Хана Сэнтина Уэста и Клана Кошки Новой звезды, я, звёздный капитан Джозеф Ленардон, поднялся на борт этого судна и хочу видеть его командира.

Элементалы отряда Ленардона проникли сквозь люк за ним следом, готовые мчаться вперед и устранять любое сопротивление. Медленно и неуверенно, тёмные фигуры приблизились, превратившись теперь в ошеломлённых, измученных людей в грязной, но вполне распознаваемой форме Кошек. Один из них напоминал воина, в то время как остальные, кажется, являлись командой судна, относящейся к более низкой касте.

– Я – воин Сэл из Клана Кошки Новой звезды, и мы управляем этим судном, – сказал он, опуская винтовку.

– Как случилось, что это судно получило такие тяжёлые повреждения? – поинтересовался Ленардон. – Что, драки внезапно решили, что Котам больше не место на их мирах?

Воин не отвечал.

– Кто на вас напал? Это были пираты? – требовательно спросил Ленардон.

– Я не знаю, что вы имеете в виду, – проговорил Сэл. – Мы только что прибыли из пространства кланов…

– Что? – удивился Ленардон. – Но это же невозможно! Последние беженцы прибыли почти два месяца назад.

– Мы отстали от конвоя, направляющегося во Внутреннюю Сферу от Медвежьего Когтя, когда Адские Кони попытались уничтожить нас, – объяснил Сэл, тусклыми пустыми глазами глядя в пустоту мимо Джозефа. Пальцы его разжались, и выскользнувшая из них винтовка повисла в невесомости. Сэл посмотрел на оружие удивлённо, словно не понимал, для чего оно здесь.

– Командование конвоя, должно быть, списало нас в расход, но мы сумели прорваться к Цирцее. Там мы взяли на борт столько воинов и гражданских, сколько могли, а потом направились к Внутренней Сфере. Другие кланы атаковали нас, пытаясь уничтожить судно. Мы потеряли батарею накопителей во время последнего скачка, она и так была повреждена и дышала на ладан… – Сэл медленно согнулся, сворачиваясь в позу эмбриона в невесомости и глядя перед собой невидящим взором; слёзы мельчайшими шариками водяной пыли ссыпались с его дрожащих ресниц.

Капитан Джозеф Ленардон был во Внутренней Сфере во время войны Отречения, но, как и все, слышал, что другие кланы атаковали Котов, не щадя никого. Но это был первый раз, когда он говорил с одним из беженцев оттуда. Ленардон сражался в бесчисленных схватках на многих мирах, но он и представить себе не мог воина-Кота, дошедшего до такого состояния, как Сэл. Потрясённо глядя на плачущего воина, он мог только задаваться вопросом, как его клан мог так низко пасть… Возможно, его новый путь был неверен?

II

КЗЛ «Севрен Леруа»

зенитная прыжковая точка

системы Ирис

Синдикат Дракона

13 июня 3061 года

– «Новакэт альфа» закончил стыковку, адмирал, – доложила коммодор Антила.

Её гость, наконец, прибыл, и, как на грех, именно тогда, когда у неё был забот полон рот из-за появления «Даркспайна», того самого битком набитого беженцами с Цирцеи и Медвежьего Когтя звездолёта. С момента его появления в системе Ирис прошло семнадцать часов. Семнадцать часов хаоса, думала она, приближаясь к воротам стыковочного узла номер четыре.

Отключив магнитные ботинки, она летела по коридору, цепляясь за перила и отталкиваясь от стен. Такой способ перемещения, хоть и быстрый, считался излишне рискованным и потому запрещался уставом; в нормальных условиях Яна никогда не прибегла бы к нему, дабы не подавать дурного примера подчинённым. Но сейчас были не нормальные условия. Её команда и так уже была взвинчена ожиданием высокого начальства. А теперь им приходилось ещё иметь дело с несколькими тысячами беженцев, вырвавшихся из разорённых Коренных миров.

С той стороны люка послышалось шипения компрессора, выравнивающего давление в шлюзе. Нервно, как недоросль-сиб, Яна одёрнула форму. Эта последняя своим непривычным покроем отнюдь не способствовала поддержанию душевного равновесия адмирала. Лиловые брюки казались немилосердно тесными в бёдрах, спускающаяся до колен белая тужурка адмирала военно-космического флота Звёздной Лиги так и норовила задраться в невесомости. Особенно неприятной была пижонская треуголка. С негромким шипением, люк распахнулся, и рослый – чересчур рослый для обычного человека – посетитель проплыл сквозь него в шлюзовой отсек крейсера. На самом деле, по меркам своей генетической спецификации, элементалов, он был даже невысок, изрядно не дотягивая до двух с половиною метров; однако же, он имел широкие плечи и длинные мускулистые руки, типичные для евгенически выведенных бропехотинцев клана. Обесцвеченные до белизны волосы, кажущиеся седыми, и светлые от природы усы контрастировали с характерной для его кровной линии тёмной кожей. Кошки не относились к старикам с таким презрением, как прочие кланы, но даже среди них не всякий воин доживал до седых волос. Впрочем, посетитель был ещё относительно молод, ему лишь недавно исполнилось тридцать лет. Он остановился в паре метров от Йоргенссон, единственным чётким, выдающим долгие тренировки в условиях нулевой гравитации, движением. Сэнтин Уэст, Хан Клана Кошки Новой звезды.

– Я, звёздный адмирал Яна Йоргенссон, командир корабля Звёздной Лиги «Севрен Леруа», приветствую вас на борту, мой Хан, – приняв строевую стойку, насколько это было возможно в условиях невесомости, сказала она. – Да направит вас ваше видение.

Хан ответил небрежным полуофициальным кивком на её приветствие.

– Отведите меня к воинам, – сказал он.

– Следуйте за мной, – Йоргенссон быстро развернулась, и Хан двинулся следом. Быстрее, чем она ожидала.

Шагая рядом с ним по гравитационной палубе, Яна поразилась неподдельному волнению, охватившему её при встрече с Ханом. Как командующий всего кошачьего военно-космического фота, она стояла сего лишь на две ступени ниже Хана в клановой военной иерархии. Однако же, Сэнтин Уэст, казалось, существовал в царстве, для неё недосягаемом, руководствуемый видением Судьбы их клана, которое не по силам было постичь простому звёздному адмиралу. И это видение, стоящее превыше самого правящего Совета клана, было тем, что дало ему власть, и что заставляло воинов Кошек, включая её саму, преданно следовать за ним после Отречения.

– В вашем последнем рапорте указано, что «Даркспайн» нёс несколько тысяч гражданских беженцев, но лишь горстку воинов, – сказал Хан. – Не было ли это ошибкой, допущенной при первой переписи беженцев?

– Нет, мой Хан. После исчерпывающего поиска, мы выявили, в общей сложности, двадцать девять воинов, спасшихся с Медвежьего Когтя и Цирцеи, – она сглотнула. Такие потери! Так много жизней и так много оборудования были потеряны в войне… И столько гражданских! Это с трудом укладывалось в голове.

Наступившее на какое-то время молчание заставило мысли Яны вернуться к тому, что пережил клан год назад. Его Ханы приняли сторону Внутренней Сферы в её битве против других кланов, в том, что постфактум было названо Великим Отказом, руководствуясь видением, что судьба клана Кота была связана с новой Звёздной Лигой. В результате остальные кланы отторгли их и вероломно напали, вымещая свой гнев за нанесённое Сферой поражение. Она понимала, что многие в других кланах могли воспринять это как предательство (хотя, прежде чем высматривать соринки в чужом глазу, поглядели бы на брёвна в своём), но чего не могла понять адмирал, так это жестокости, с которой они принялись истреблять всех Котов без разбору. Основатель был бы потрясен, увидев то, что случилось с его потомками. Она едва не споткнулась, поглощённая своими мыслями. Что Николай Керенский подумал бы о том, что сделали Коты? Он тоже почувствовал бы себя преданным? Её рука коснулась священных звёзд Камерона в петлицах.

– С вами всё в порядке, адмирал? – встревожено спросил Уэст.

– Да, мой Хан, – быстро сказала она. – Мы почти пришли.

Они повернули за угол и увидели огромную фигуру элементала в полной боевой броне, стоящую у наглухо задраенного массивного люка. Он выпрямился и поднёс закованную в броню лапу в смотровой щели доспеха в уставном приветствии.

– Почему вы содержите воинов-беженцев под стражей? – спросил Хан.

– Было… препирательство между одним из воинов и моей командой.

– И это – причина, достаточная, чтобы арестовать двадцать восемь других воинов, квиафф? Из-за действий одного?

– Нег, мой Хан, у нас просто не осталось иного выбора, – сказав это, Яна поняла, что это и в самом деле было так. – Все эти воины вели себя агрессивно, пытаясь заступиться за товарища.

– Согласно вашему рапорту, только один воин был непосредственным участником инцидента, но более пятнадцати других ему «сочувствовали». – Хан остановил и посмотрел на неё. – Это был Круг Равных?

– Да, воин потребовал Испытания Обиды у одного из моих подчинённых в присутствии его и своих товарищей. Оба сражались достойно, но в итоге член команды крейсера одержал победу.

– Я полагаю, «инцидент» заключался не в этом, адмирал.

Йоргенссон слышала, что темперамент Хана неистов, как боевое десантирование на вражескую территорию; но говорили также и то, что он никогда не даёт воли чувствам в присутствии подчинённых, полагая это непростительной слабостью. Она надеялась, что этот слух правдив.

– Мой Хан, – сказала она, – несколько других воинов напали на члена экипажа крейсера, в то время как он всё ещё находился внутри Круга Равных.

– Что? – вопросил Хан.

Она была не меньше его потрясена этим сообщением. Любой воин, считающий, что ему нанесли личное оскорбление или полагающий поведение другого воина недостойными или опасными для клана, мог потребовать Испытания Обиды. Правила допускали использование мехов. Истребителей или боевой брони по согласию сторон, или же рукопашный поединок. Испытания проводились в Круге Равных, размер которого мог колебаться от нескольких метров до десятков километров, в зависимости от условий поединка; собственно, сам термин «круг» был произволен, поскольку иногда границы дуэльной площадки устанавливались по другим ориентирам. Но, как бы то ни было, пересечь эту границу, в то время как поединок ещё продолжался, было вопиющим нарушением законов и традиций клана.

– Они вошли в Круг и набросились на него скопом, – продолжила Яна. – Только своевременное прибытие наряда элементалов из корабельного патруля предотвратило смерть моего члена экипажа.

Сэнтин Уэст стоял посреди коридора, погружённый в собственные, невесёлые, видно, мысли, глядя в пустоту перед собой. Яна подумала, что он выглядит несколько… растерянным.

– Тогда это худшее чего я боялся, – тихо проговорил он. – Откройте люк, – приказал он охраннику.

Озадаченная его первой фразой, Яна Йоргенссон последовала за своим Ханом в камеру, где содержались арестанты.

* * *

Зэйн сидел неподвижно в центре большой каюты, служившей его тюрьмой в течение последних четырёх часов. Пятиметровый квадрат с двумя столами и несколькими скамьями, привинченными к палубе, это было, вероятно, одно из самых больших помещений на крейсере. В настоящее время, однако, оно было забито людьми – двадцатью девятью воинами, прибывшими в систему Ирис на борту «Даркспайна». Он знал и уважал каждого из них, но сейчас предпочёл бы остаться в одиночестве.

При виде их хмурых лиц, невесёлые мысли овладели сознанием Зэйна, мысли, которые он гнал прочь все восемь месяцев пути к Внутренней Сфере, которые снова и снова возвращались в ночных кошмарах. Тогда он почти сумел избавиться от них, но встреча с внутрисферными Котами – которых он так и не смог принять как братьев по клану – привела его в бешенство. Он закрыл его глаза и попытался успокоиться, очистив своё мозг от гнева и ненависти.

– «В ужасной тьме растут зёрна света», – прошептал он. Цитата принадлежала Сандре Росс, наиболее почитаемому и загадочному Хану Кошек Новой звезды, и повторение этой литании помогло ему успокоиться и взять бесов видений и гнева под контроль рассудка. Несколькими сотнями ударов сердца позднее, с последним долгим выдохом, он снова открыл глаза.

Лязгнул открывающийся люк, и перед арестантами предстала адмирал Йоргенссон, сопровождаемая высоким беловолосым элементалом. Товарищи Зэйна зашевелились, заговорили, и он снова почувствовал, как возвращается загнанный, было, в глубины подсознания гнев. Элементал нёс знаки отличия Хана Кошек Новой звезды, но форма, которую он носил! Она не была привычной формой одежды клана, хотя и казалась смутно знакомой; несколькими мгновениями позже Зэйн с отвращением понял, почему. Соединение атрибутов прежнего кошачьего мундира с памятной по картинкам в учебнике истории формой Звёздной Лиги показалось ему кощунственным. Зэйн видел в этом ещё одно свидетельство гнили, которая, как ему казалось, пронизала весь клан. Это и стало главной причиной его гнева.

Но Зэйн понимал, что не должен позволять гневу овладеть собой. Он закрыл глаза и снова повторил про себя литанию. Он мог ненавидеть всем сердцем путь, избранный новыми Котами, но человек, стоящий перед ним, всё ещё был его Ханом. Выступить против него было немыслимо. И, случись такое, это всё равно значило для Зэйна смерть: Сэнтин Уэст был куда как более умелым воином, даже без учёта его роста и силы элементала. Придя к этому выводу – что значило победу над гневом и возврат способности мыслить холодно и здраво – Зэйн посмотрел на вождя.

Хан был совершенно спокоен, стоя под обращёнными к нему напряжёнными, подчас открыто враждебными взорами воинов и слыша их ропот. Наконец, он медленно вышел вперед и начал говорить. Его низкий властный голос с лёгкостью перекрыл шум, требуя уважения и внимания.

– Я, Хан Сэнтин Уэст из Клана Кошки Новой звезды, приветствую вас во Внутренней Сфере. – Он медленно обвёл взглядом их лица. – Сегодня – день светлого праздника, ознаменованный тем, что вы, наши братья по клану, нашли путь сквозь тёмную бездну космоса к новому миру. Миру, где будет заложен фундамент нового светлого будущего для нас.

Зэйн ожидал новую волну ропота от других воинов, но этого не последовало. Быстро оглядевшись по сторонам, он увидел, что многие очарованы словами и самим присутствием Хана здесь, перед ними. Оно и понятно, ведь едва ли кто из них раньше имел честь вот так вот лицезреть вождя своего клана, но Зэйн всё ещё не мог понять, почему они так быстро сдались.

– Вы пережили то, что не довелось никому, – продолжил Хан. – Поколения назад двадцать кланов были рождены, чтобы однажды возвратиться во Внутреннюю Сферу и восстановить Звёздную Лигу. За века пять из первоначальных кланов были уничтожены, поглощены или расколоты. Клан Кошки Новой звезды могла постичь та же участь, но гениальная прозорливость Хана Леруа открыла нам эту угрозу. Зная о ней, мы сумели её избегнуть, ступив на новый путь, путь, который позволит нам процветать и воплотить видения основателей нашего клана в жизнь.

Хан сделал паузу, позволяя тишине подчеркнуть серьёзность его слов.

– Некоторые из вас могут подвергать сомнению истинность нашего пути, сказав, что основатели клана вели его не к этому. Пусть даже так, я не рассматриваю подобные мысли как мятеж против устоев Кошек Новой звезды. Идеи, на которых зиждется наш клан, есть не догма, а руководство к действию. Наши Ханы всегда поощряли воинов искать собственный путь в свете видений. Единственная опасность состоит в том, что некоторые другие воины нашего клана могут пробовать играть на ваших сомнениях, чтобы увести вас от нашего нынешнего пути.

Зэйн был потрясен откровенностью Хана. Как Уэст мог открыто признавать наличие столь серьёзных разногласий среди Кошек Новой звезды? Это была ошибка, которая только усилит раскол, коль скоро он и вправду возник.

Меж тем, Хан продолжал свою речь.

– Хотя вы следуете за мною, потому что я – ваш Хан, более важно, что вы следуете за мною, убежденные в том, что я веду вас дорогой, которая наилучшим образом подходит нашему клану. Все вы хорошо знаете строки Предания:

Люди клана идут за своими Ханами,

Доказавшими, что они величайшие из воинов.

Но воины Кошек идут лишь за теми, кому

Свет видений озаряет путь.

В этом наше отличие и превосходство над другими кланами.

Зэйн и остальные кивали, немедленно признавая знакомые слова Хана Сандры Росс.

Хан воздел свои огромные руки в жесте искренности.

– Именно поэтому я не могу попирать вас или путь, которым вы идёте, требуя слепого подчинения. Вместо этого, я прошу вас найти новый путь, проведя Обряд Видения так, чтобы вы могли осознать правоту наших решений. До этого момента, – возвысил голос Уэст, – вы все остаётесь воинами, и наш клан нуждается в вас. Приказы уже отданы. В течение следующих трёх недель начнётся формирование нового войскового объединения, галактики Зета. Оно будет составлено из тех воинов, кто пережил опустошение на наших прежних родных мирах, так же, как и все вы. В следующие несколько дней вы отправитесь на Ирис, чтобы начать обучение в составе новой галактики. Да направят вас ваши видения.

С этими словами – общепринятой формой прощания в клане Кота – Хан Уэст развернулся на каблуках и вышел через люк, сопровождаемый звёздным адмиралом Йоргенссон. Как только люк закрылся, воины вокруг Зэйна, принялись взволнованно обсуждать новый приказ. Он видел, что многие недовольны услышанным, тогда как другие казались тронутыми словами своего нового Хана.

Зэйн вспомнил взгляд Сэнтина Уэста, когда тот говорил, взгляд, исполненный той особой убеждённости, что бывает лишь у тех, кто получил видение. Однако же, Зэйн не был так убеждён. То, что было естественно и неизбежно для Сэнтина Уэста, то, что он узрел в видении, было ли это истиной судьбой Зэйна и других воинов клана Кота?

III

Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис

Синдикат Дракона

5 июля 3062 г.

Мехвоин Зэйн яростно устремился вперёд по просёлочной дороге через лес Яллени (Yalleni). Его боевой механизм «дженнер IIС 2» был способен разогнаться до скорости более ста пятидесяти километров в час, но он знал, что было бы безрассудно нестись по этой ненадёжной дороге в таком темпе. Малейшая оплошность, и мех заработает повреждение «голеностопных» сочленений, если не хуже, но мысль о мчащейся по пятам погоне перевешивала риск. Он не решался даже улучить момент, чтобы вывести на обзорный монитор окно-картинку заднего вида и поглядеть на своих преследователей. Вместо этого, он смотрел под ноги, полностью сосредоточившись на пилотировании и надеясь, что навыки и удача его не подведут. Наконец, звуки выстрелов за спиною стихли; деревья размытыми коричневыми силуэтами продолжали мелькать на экранах бокового обзора; из-под ног меха взлетали фонтаны грязи. С каждым шагом, массивная нога «дженнера» погружалась в мягкую грязь почти на полметра, не встречая твёрдой земли.

Наконец, мех зашатался и споткнулся; Зэйн отчаянно рванул на себя рычаги в надежде, что его нейрошлем сумеет достаточно быстро передать импульсы мозжечка к гироскопу в груди меха. Нейрорецепторы шлема обеспечивали связь между вестибулярным аппаратом пилота и системой стабилизации меха, позволявшей десятиметровой боевой машине держаться на ногах, ходить и бегать. Но сейчас гироскоп протестующе взвыл, и боевой механизм хлопнулся в грязь, расплескав вокруг себя мутные полужидкие волны. Зэйна бросило вперёд с такой силой, что его голова врезалась в пульт управления. Мех взбрыкнул, как дикое животное, и пропахал носом несколько десятков метров по земле.

Когда Зэйн очнулся, он понял, что висит лицом вниз на привязных ремнях своего кресла. Он понятия не имел, сколько времени провёл без сознания. Зэйн попытался поднять свой упавший механизм на ноги, но отсутствие нормальных рук, заменённых стволами артиллерийских комплексов, изрядно осложнило дело. Подъём опрокинувшегося меха в таких условиях был настоящим искусством. На поле сражения мех, который не мог вставать после падения, был беспомощен, как перевёрнутая на спину черепаха.

– Савашри! – выругался он, изучив список повреждений после того, как, наконец, поставил «дженнера» вертикально. Легко бронированный, мех изрядно побился при падении. Правая рука была раздроблена, правый торс и соответствующая нога потеряли более половины своей брони. Самым плохим была потеря главного вооружения «дженнера», дальнобойного большого лазера, установленного в правой руке. Без него мех был почти беззащитен.

Такие повреждения в самом начале боя, горько подумал Зэйн. Этак его мех будет разрушен, прежде чем успеет сделать хоть один выстрел. Разъярённый и раздосадованный неудачей, он ударил кулаками по пульту управления. Его руки начали кровоточить, но он не мог остановиться, не будет останавливаться. Его гнев, наконец, израсходованный, схлынул, и Зэйн посмотрел на свои разбитые в кровь ладони и пальцы. Вид собственной крови и растекающаяся по ладоням боль привели его в чувство. Что он сделал неправильно? Его преследовали. Сейчас не время потворствовать гневу. Он должен вычислить, где находится враг.

Словно в ответ на его мысли, копьё энергии выстрела сверкнуло в воздухе справа от «дженнера». Дерево, которого коснулся этот поток мегаджоулей, взорвалось, когда лазерный луч испарил содержащуюся в его древесине влагу. Годы обучения не прошли даром, и Зэйн среагировал бессознательно, не думая. Он двинул рычаги, заставляя мех упереться в землю уцелевшей рукой. Взгляд на вспомогательный экран не прояснил ничего; не было ни единого признака врага в пределах дальности стрельбы его оружия. Но выстрел-то был! Луч шёл не под углом, а почти параллельно земле, что исключало версию самолёта-штурмовика – нет, это, определённо, была наземная боевая машина.

Враг снова заявил о себе, выпустив короткую очередь из автоматической скорострельной пушки. Снаряды вонзились в землю рядом с боевым механизмом Зэйна, поднимая в воздух настоящие гейзеры грязи. Пилот заставил «дженнер» откатиться в сторону с линии огня, пробуя делать себя более трудной целью. Он знал, что достаточно единственного снаряда, чтобы оторвать меху и без того повреждённую ногу. Ощущение угрозы заставило его посмотреть на другой вспомогательный экран. Второй противник был на дороге в километре перед ним – и это напоминало мех. Продолжая двигаться тем же темпом, он оказался бы в пределах дальности стрельбы зэйнова оружия через несколько секунд. Оставался единственный выход, пусть и почти самоубийственный…

Зэйн вдавил в пол педали активации реактивных прыжковых ускорителей, посылая свой мех вверх на столбах перегретой плазмы. Прыжок боевого механизма был почти что полётом, но Зэйн, скорее, сравнил бы его с управляемым падением кирпича, учитывая аэродинамические качества «дженнера»; даром, что при дальности до двухсот семидесяти метров при нормальной гравитации, это была самая прыгучая из когда-либо разработанных боевых машин. Однако и эти двести семьдесят метров пролететь было нелегко. Теперь, прыгая вслепую в заросшую густым лесом область, с повреждённой ногой вдобавок, требовались все его генетически спроектированные рефлексы только затем, чтобы пережить приземление.

«Дженнер» взлетел над кронами деревьев, и Зэйн понял, что сбылись его худшие опасения, увидев только бесконечный лес впереди. Быстро оглядев ландшафт, он, однако, сумел выбрать относительно чистый клочок земли, пригодный для приземления. По крайней мере, он на это надеялся. «Дженнер» достиг вершины своей траектории и начал спускаться; ракетные ускорители взревели, тормозя падение тридцатипятитонной массы металла, миомеров и ядерного двигателя. Мех Зэйна пронёсся сквозь кроны деревьев, едва не спалив их выхлопами ускорителей, горящих не хуже огнемётов, качнулся, стукаясь о толстые сучья. Зэйн вцепился в рычаги, выставил правую ногу «дженнера» вперёд, выправляя наметившийся крен. Даже в нормальных условиях, это было нелегко. Сейчас, когда мех был столь сильно повреждён – и вовсе близко к невозможному.

«Дженнер» затрясся конвульсивно, взвыл напряжённо гироскоп, а затем головка правого бедренного сустава треснула и раскололась, и вся правая нога отнялась, подломилась, не в силах более служить меху опорой. Зэйн проклял свою неудачу, проклял тени врагов, преследующие его еженощно, проклял свой клан за то, чем он стал. Не способный более двигаться, «дженнер» валился в разверзшуюся под ногами тёмную пропасть…

Зэйн сел в постели, покрытый потом, дрожащий, тяжело дыша. Нашарив у изголовья выключатель, он хлопнул по нему, зажигая ночник. Слабый флуоресцентный свет озарил спартански обставленную комнату, служившую ему жилищем последний год. С момента перевода в новую галактику Зета. Стол, стул, прикроватная тумбочка, скрипучая металлическая кровать с начавшей провисать сеткой. Голые, крашеные серой краскою стены.

Зэйн сполз с постели и прошлёпал в санузел, открыл холодную воду и долго плескал её на голову и грудь обеими руками, пытаясь смыть испарину и страх ночного кошмара. Схватившись за края раковины, он подставил голову под ледяной поток; вода ручейками стекала по его плечам и спине, скапливаясь лужей у ног. Он думал, что избавился от ночных кошмаров, но несколько дней назад они вернулись. Каждую ночь те же самые. Он снова возвращался в кабину меха, убегая от невидимого врага в лесу Яллени, что на Медвежьем Когте, как это было два года тому назад. Галактика Ро тогда была атакована Снежными Воронами и Адскими Конями.

Поскольку приёмные системы станции связи Когтя были отключены для профилактического ремонта, галактика была не осведомлена о событиях, случившихся на Охотнице и Стране Мечты. Они не слышали ни о Великом Отказе, ни о соглашении своих Ханов с Внутренней Сферой. Они не ждали нападения и оказались потрясены, когда Кони и Вороны вероломно атаковали планету, похерив традиционные правила благородного боя. Зэйну удалось бежать через лес; он стал одним из девяти воинов, сумевших покинуть планету. Память о товарищах, вырезанных на его глазах за преступление, которого они не совершали, поставила его на грань нервного срыва. Только дружеское участие остальных спасшихся воинов и одинокие размышления в течение долгого пути от скопления Керенского до Внутренней Сферы не дали перешагнуть эту грань. Теперь он понятия не имел, уйдут ли эти кошмары так, как и вернулись, или же будут преследовать его до самой смерти.

Как бы то ни было, он инстинктивно знал, что эти сны, эти кошмары, были связаны с его сомнениями и вопросами о том, что Коты были теперь частью Внутренней Сферы, сговорившись с Синдикатом Дракона и фальшивой Звёздной Лигой. Всё же тайны снов уклонялись от него. До Медвежьего Когтя он искал бы совета Хранительницы Клятвы Биккон Уинтерс, но теперь он не считал возможным доверять ей. Она слишком многое сделала для того, чтобы привести клан к нынешнему его состоянию. Зэйн решил, что сам найдёт ответ на свои вопросы.

Сигнал подъёма прокатился по казарме, снаружи донесся шум покидающих свои комнаты воинов галактики Зета. Он поднял голову и поглядел на отражающееся в зеркале хмурое курносое лицо, обрамлённое прямыми короткими чёрными волосами, слипшимися от воды. Обычное лицо вернорождённого мехвоина. Только зелёные глаза были необычны. Как и большинство клановых воинов, Зэйн не придавал сколько-нибудь существенного значения внешности, принимая как должное превосходное телосложение, созданное идеальными генами, и поддерживаемое непрестанными тренировками.

Сейчас он думал не о себе, а о том, что должно было случиться в этот день… что он мог делать, чтобы остановить это.

Несколько недель назад галактический командующий Тайрант Хигалл объявил о формировании нового кластера, и что один из трёх его тринариев будет переведён из состава галактики Зета. Это было необычно в формировании новой боевой единицы; обычно Коты для этих целей отбирали отдельных воинов из различных частей, чтобы сохранить все подразделения кластеров в целости. Несколько дней прошли в горячих спорах о том, что за тринарий выиграет честь присоединения к новому кластеру.

Когда Зэйн услышал новость о том, что его собственное подразделение, тринарий «браво» 37-го Гарнизонного кластера, был выбран для этой цели, он почувствовал волну радости впервые за много, много месяцев. Недавно сформированным соединениям всегда давали высший приоритет для боевых миссий. Конечно, Зэйн получил бы шанс восстановить честь, которой, как он чувствовал, лишился, когда Коты заключили «похабный мир» с Внутренней Сферой. Боевой дух всего тринария, где он служил, взлетел до небес в эту неделю. Впервые со времени прибытия на Ямаровку (Yamarovka) Зэйн поверил, что у него есть надежда. Но затем галактический командующий сделал второе объявление. Новый кластер в ближайшем будущем не пойдёт в набег на Доминион Медведя-Призрака или новую оккупационную зону проклятых Лошадей. Вместо этого кластеру, который должен был стать его спасениемпредстояло участвовать в совместных учениях с подразделениями Синдиката Дракона. Страваговы учения! Со злости Зэйн впечатал в стену кулак. Совместные учения с позорными вольнягами, совратившими Клан Кота с истинного Пути. Разочарование Зэйна не знало границ.

Он пошел в душевую кабинку и резко повернул «барашек» крана горячей воды. Тугие жгучие струи, жалящие кожу, обычно успокаивали его, но сегодня был не тот случай. А ведь предстояло ещё представляться своему новому командиру и выслушивать официальный приказ о проведении совместных с Синдикатом Дракона учений. Это было мерзко само по себе, а ведь Хан приказал, чтобы они не только обучали этих вольнорождённых, но и сами у них учились премудростям внутрисферного способа ведения войны. Нести службу совместно с Одиннадцатыми Альшаинскими Мстителями! Он снова ударил кулаком по стене.

Два года «мирного сосуществования» с Синдикатом Дракона, врагом, с которым они воевали не на жизнь, а насмерть в течение вторжения, были далеко не столь мирными, как хотелось бы руководству. Синдикатовские части были назначены на совместную гарнизонную службу в миры, занятые Котами, и инциденты начались почти сразу же. После трёх таких столкновений с людскими потерями с обеих сторон, правитель Курита создал префектуру Ирис, чтобы дать Котам их собственную территорию, отделённую от остального Синдиката. В пределах её границ они управляли бы мирами от имени координатора. Все драконские войска были выведены с миров, обороняемых воинами Котов.

На фоне этого продолжающегося кризиса и была сформирована Временная галактика Зета. Выполняя своё обещание, Хан Уэст назначил всех воинов, кто пережил разрушение Родных миров, в новое войсковое объединение. Но большинство из них не смогло ни понять, ни принять нового пути Кошек. Моральное состояние стало серьёзной проблемою Зеты. И то обстоятельство, что кластеры большинства галактик были назначены на различные миры, а вся галактика Зета в полном составе была размещена здесь, на Ямаровке, заставило многих прийти к мнению, что их отпихнули в сторону и забыли в собственном клане.

Зэйн ударил кулаком по стене ещё раз. Как мог Сэнтин Уэст приказать, чтобы кошачьи войска сотрудничали с вероломными суратами типа Одиннадцатого полка Альшаинских Мстителей – части, которая без объявления войны напала на Четвертую Кошачью Гвардию галактики Дельта (Fourth Nova Cat Guards of Delta Galaxy)? По мнению Зэйна, это было просто дальнейшее свидетельство морального разложения Уэста. Вынуждать любую часть галактики Зета взаимодействовать с ними значило только нарываться на неприятности. Зэйн подумал, а не готовит ли Хан, фактически, разрушение галактики Зета?

Он быстро вытерся и пошёл обратно в комнату – одеваться. Вид новой формы клана наполнил его всё тем же отвращением, что чувствовал он каждый день, с самого первого раза, когда увидел это. Сдёрнув ненавистную псевдо-СОЗЛовскую форму с вешалки, он быстро натянул брюки и китель. Застегнув ремень, шагнул к двери, не остановившись, чтобы посмотреть в зеркало. Он знал, что увидит там. Но что-то заставило его остановиться, и во внезапной вспышке озарения Зэйн понял, что никакая форма или знаки отличия не изменят его. Было правильно, хорошо, что долг каждого воина-Кота заключается в том, чтобы повиноваться приказам Хана, но времена изменились, и в наступившей смутной эпохе могло случиться и так, что собственный путь воина отклонится от такового его клана. Эти крамольные мысли не делали Зэйна ренегатом, как он считал. Он видел свой долг в показе братьям по клану всей глубины их заблуждений, чтобы они могли одуматься и вернуться на истинный путь. Зэйн поклялся, что сделает всё, что нужно для этого, становясь примером истинного воина Клана Кота.

Он шагнул через порог с мыслью, что этот шаг стал первым шагом на новой дороге его судьбы, и новой дороге судьбы всех Котов. Просто, они этого ещё не знают.

IV

штаб Временной галактики Зета

Цирцея-Нова, Ямаровка, префектура Ирис

Синдикат Дракона

5 июля 3062 г.

Зэйн шёл по коридору штаба Временной галактики Зета, его форменные ботинки лязгали стальными подковками каблуков по феррокретовым плитам пола, подобно выстрелам. Двери, выстроившиеся по обеим сторонам коридора, тянулись далеко вперёд и назад, превращая его в подобие коридора зеркал, повторяющего себя бесконечно, сколько хватает взгляда. Тусклый свет люминесцентных ламп не делал ничего, чтобы уменьшить серость обстановки. Не было никаких цветов, никаких картин, никаких ярких надписей. Подобные украшения не имели никакой полезной функции, и кланы, из поколения в поколения стремящиеся довольствоваться малым и экономить там, где это возможно, считали их излишними. Гораздо лучше было использовать ресурсы для более практических нужд.

Он прошел мимо нескольких техников, игнорировав их приветствия, как не стоящие внимания. Когда прошел член касты воинов, Зэйн обменялся с ним самым кратким из предусмотренных уставом поклонов, принятым среди равных. В конце бесконечного коридора была пара двустворчатых стеклянных дверей. Искрящиеся пылинки танцевали в льющемся сквозь оконные стёкла оранжевом солнечном свете. Зэйн раздражённо подумал, что этим вольнягам из подкасты уборщиков следовало бы лучше выполнять свои обязанности. Хотя чего ожидать от вольняг в обстановке всеобщего падения нравов в клане? Он толкнул двери ногой и вышел в раннее новоцирцейское утро. Улица встретила его криками людей, звуками шагающих ног, тяжелой поступи боевых механизмов, рёва пролетающих в небе космолётов, мурлыканья двигателей внутреннего сгорания. Знакомые звуки военной базы, которая была всё, что он знал в течение более чем десяти лет жизни и службы.

Казарма, где он жил, была длинным прямоугольным зданием, одним из нескольких, образующих свой квартал в военном городке. Штабной комплекс, мозговой центр Временной галактики Зета, включавший также и узел связи, был соединён с жилыми зданиями несколькими крытыми переходами. Оба здания располагались на небольшом возвышении, феррокретовая лестница в несколько пролётов шла вниз к покрытому густой травой полю, метров пятьсот шириною. Сейчас оно постепенно заполнялось воинами и служащими низших каст, нескончаемым потоком вливавшихся на открытое пространство.

Высокий массивный двенадцатиметровый омнимех патрулировал дальнюю окраину поля. Это был самый новый и наиболее мощный боевой механизм клана, и вид его наполнил Зэйна гордостью. Разработанный незадолго до войны и производившийся изначально на Барцелле, теперь этот мех стал основным продуктом военных заводов Ирис, новой кошачьей столицы. Окрещенный «новакэтом (Nova Cat)», он казался воплощением духа своего тёзки, дагдианского новакота. Хотя и не самый тяжелый из существующих, всего семьдесят тонн, он обладал колоссальной огневой мощью.

Границами поля с трёх сторон являлись ангары мехов галактики, ремонтная зона и быстро расширяющийся космодром. Далее по периметру весь этот комплекс сооружений базы окружала высокая феррокретовая стена, превращающая его в неприступную крепость. Снаружи расположился город Цирцея-Нова, также быстрорастущий, стремительно выплёскивающийся из первоначальных границ. Зэйн мрачно подумал обо всех этих вольнорождённых и внутрисферных суратах, понаехавших в новый клановый город. Почему его клан разрешал это?

Низкий, на грани слышимости, рёв прокатился над землёй, и он узнал знакомый звук садящегося планетолёта. Сотни пар глаз обратились ввысь, напрягаясь, чтобы видеть знаки отличия на прибывающем судне. Балансируя на языке пламени, крошечное белое пятнышко скоро опустилось достаточно низко для того, чтобы можно было различить все эти детали; намётанный глаз Зэйна опознал в его яйцевидном силуэте тяжёлый планетолёт типа «оверлорд». Один из самых больших военных транспортов, как в кланах, так и во Внутренней Сфере, он мог нести до трёх полных тринариев боевых механизмов.

Герб Синдиката Дракона на борту, как обычно, наполнил душу Зэйна горечью. Нелегко было видеть красномордого извивающегося дракона нависшим над мирами Котов. И так уже слишком долго драконские солдаты топтали землю кошачьих планет. Самым же невыносимым было знание того, что с этим кораблём на планету приходили Одиннадцатые Альшаинские Мстители.

– Зэйн, ты слышал, что наш прославленный новый звёздный полковник Джал Стейнер прибывает на этом вольняжьем корабле? – спросил кто-то сзади. От неожиданности Зэйн вздрогнул. Несмотря на свои габариты, звёздный коммандер Сэмюэль умел двигаться бесшумно, как настоящий новакот. При росте два с лишним метра и весе сто восемьдесят килограммов, Сэмюэль казался слишком велик для классического фенотипа мехвоина, и сослуживцы подкалывали его, называя элементалом, по ошибке помещённым в мехвоинскую сиб-группу.

– Я вижу, тебе это кажется смешным, – сказал Зэйн, – даже в разрушении нашего клана ты находишь повод для острот.

Сэмюэль жизнерадостно улыбнулся в сорок два зуба.

– И я вижу, что ты сегодня встал не с той ноги, как обычно. Интересно, а «та» нога у тебя имеется? – продолжая улыбаться, поддел он Зэйна.

Зэйн слишком уважал Сэмюэля, чтобы послать его на хер с чувством юмора вместе; к тому же, этот посыл мог закончиться для него в Круге Равных, а драться с таким здоровяком и калечиться он не хотел. Сэмюэль, однако, по выражению лица товарища понял, что продолжать шутки не стоит.

– Мы что, каждый день с тобой о политике клана спорить будем? – примирительно спросил он. – Ладно, сегодня отличный день. Самый подходящий для создания нового кластера, что бы ты по этому поводу не думал.

Двигатели планетолёта взревели последний раз, огромная семитысячетонная туша зависла над посадочной ямой и мягко опустилась на феррокрет. Последние слова звёздного коммандера утонули в этом рёве, оборвав беседу; Зэйн и Сэмюэль приблизились к угловатому колесному пехотному транспортёру «индра», который должен был доставить их на космодром. Другие воины тринария последовали их примеру, чтобы встретить своего нового командира и представителя ОАСД (Объединённая армия Синдиката Дракона, в оригинале DCMS). «Индра» был разработан, чтобы нести пойнт в составе пяти элементалов в полной боевой броне, и мог, при нужде, вместить и полтора десятка «обычных» людей. Зэйн и Сэмюэль забрались внутрь, и нашли места рядом с Пэйлой, Киллиан и Джеффом, другими бойцами их звезды. Зэйну было нелегко это признать, но темноволосая Пэйла была лучшим пилотом лёгкого меха, чем он сам; ей случалось побить Зэйна в бою несколько раз.

Когда последний из воинов занял своё место, «индра» тронулся, и поехал вперёд, быстро разогнавшись до максимальной скорости восемьдесят шесть километров в час. Через пару минут он достиг космодрома, и пассажиры выбрались наружу, на бетонные плиты взлётного поля. Высокий, остро закруглённый нос планетолёта возвышался над посадочной ямой. Люк номер четыре открылся, и аппарель медленно опустилась на землю. Зэйн и четырнадцать прочих воинов его звезды, замерли в ожидании. Аппарель коснулась земли с громким лязгом, почти потонувшим в звуках, доносящихся из полутьмы грузового отсека корабля. Зэйн, однако, провёл слишком много времени в подразделениях мехов, чтобы не признать характерное жужжание актуаторов и тяжелую поступь шагающего боевого механизма. Он не ждал, что новый командир прибудет, выйдя из планетолёта в собственном мехе, но пёс его знает, чего можно ожидать от воина, рождённого в Клане Облачной Кобры…

Коты верили в пророческую сущность видений, позволяющих увидеть собственную судьбу; но это не предполагало существования какого-то трансцендентного начала. Кобры, в отличие от них, были религиозны; они развели у себя бессчётное количество разнообразных сект-монастырей. Зэйн находил это глупым с их стороны, считая религию бесполезным утешением для нищих духом и слабых. Хуже всего было то, что, по слухам, Джал Стейнер пытался реорганизовать свою прежнюю часть, Временную галактику Кси, по кобровской монастырской схеме. Ещё один пример морального разложения НоваКотов.

«Шэдоукэт», сорокапятитонный омнис средней весовой категории, выступил из полутьмы грузового отсека планетолёта на аппарель. Его приземистое туловище покачивалось в такт шагам сгибающихся назад ног, в правой руке красовался длинный ствол пушки Гаусса. От яркой асимметричной раскраски меха у Зэйна заболели глаза. Причудливые ломаные линии, завитки и непонятные символы украшали корпус меха, взгляд словно соскальзывал с них. Это была обычная раскраска механизмов галактики Кси, и Зэйн раздражённо подумал, что каждое её подразделение, должно быть, выглядит как бродячий цирк.

Худший из сюрпризов сегодняшнего дня, однако, был ещё впереди. Окрашенный в красно-белые тона, другой мех появился на аппарели, спускаясь следом за «шэдоукэтом» вниз в солнечный свет ямаровского дня. Зэйн слышал об этой модели, но впервые видел «бисямон» во плоти. Это был четвероногий боевой механизм, только недавно принятый на вооружение ОАСД. Хотя кланы также использовали четвероногие механизмы – та же Киллиан, товарищ Зэйна по звезде, пилотировала «сноуфокс» – вид «бисямона» показался Зэйну отвратительным. С низко склонённым к земле торсом и двумя парами длинных тонких ног, «бисямон» был подобен мерзкому пауку. Зэйн подумал, что хорошо бы встретиться с этим мехом в бою, чтобы узнать, на что он способен. Только после того, как мех остановился рядом с «шэдоукэтом», Зэйн различил выведенную катаканой цифру «2» на правой стороне торса «бисямона». Это указывало на звание пилота, тю-са, или подполковника, как называли этот чин в Звёздной Лиге. Люки кабин мехов открылись почти одновременно, и пилоты быстро спустились по выдвижным лестницам на землю, где воины НоваКотов ждали их.

В том, что шёл слева, Зэйн признал звёздного полковника Джала Стейнера. Он был высок для воина и держался с уверенным достоинством прирождённого командира. Его длинные русые волосы были стянуты на затылке в хвост, хотя большинство воинов НоваКотов предпочитало короткие стрижки. Второй офицер был лишь чуточку ниже рослого Джала, и это тоже не понравилось Зэйну, поскольку «драк» был выше ростом, чем он сам. Несмотря на рост, однако, лицом офицер походил на чистокровного представителя монголоидной расы; вот он, в отличие от Стейнера, свои чёрные волосы стриг коротко. Он также излучал гордое высокомерие, заставившее Зэйна зло скрежетнуть зубами.

Эти два офицера остановились перед воинами, выстроившимися, чтобы приветствовать их. С внешней невозмутимостью, Зэйн смотрел прямо перед собой; но он не мог отвести взгляда от двоих людей, в чьих руках находилась его судьба и судьба его товарищей. Офицеры шли вдоль короткой шеренги неторопливо, вглядываясь в каждого из воинов, словно пытаясь заглянуть в их души. Зэйн испытал невольный трепет, когда они поравнялись с ним. Внезапно он спросил себя, а почему галактический командующий Тайрант Хигалл сам не явился приветствовать столь важных персон. Он держал руку на пульсе галактики, так что Зэйн предположил, что Хигаллу, должно быть, приказали остаться в кабинете по каким-то причинам. Иного объяснения он не находил.

Командир тринария, в котором служил Зэйн, выступил вперёд и отрапортовал:

– Я, звёздный капитан Каэль Ностра, командир боевого тринария Тридцать седьмого Гарнизонного кластера Временной галактики Зета, приветствую вас на Ямаровке. Да направят вас ваши видения по истинному пути. – Закончив ритуал приветствия, он принял строевую стойку.

– Спасибо, звёздный капитан, – проговорил Джал Стейнер. Он повернулся лицом к строю новакошачьих воинов. – Я знаю, что многие из вас подвергают сомнению приказ нашего Хана о проведении совместных учений с армией Синдиката, и что многие, если не все, из вас недовольны тем, что я стал вашим командиром. Другие, вероятно, недовольны самим фактом нашего служения Внутренней Сфере в этом мире. Не сомневаюсь, что у кого-то найдутся и иные поводы для недовольства.

Зэйн подумал, что командир на удивление точно уловил настрой личного состава.

– Но, – продолжил звёздный полковник, – мы все на службе, у нас есть приказ, и я не позволю подобным настроениям лишить нашу часть боеспособности.

Стоящий в строю Зэйн не мог оглянуться по сторонам и увидеть, как другие реагируют на это заявление, но был уверен, что они разозлились не меньше его самого. Возможно, Джал Стейнер намеренно взял столь резкий тон, проверяя дисциплинированность подчинённых. Продолжаясь вдоль строя, Стейнер продолжал говорить.

– Есть две причины, почему. Первая и наиболее важная – то, что наш Хан командует нами, и это его приказ. Он повёл нас по новому пути, и я удостоверюсь, что каждый из вас следует ему. И второе, – он сделал паузу, вновь пристально взглянув в глаза воинов, – мне дали возможность выбрать тринарий для моего нового кластера, и я выбрал ваш.

Зэйн вздрогнул слегка от удивления. Это было не типично для новакошачьего командира, выбрать подобный тринарий. Было почти невероятно, что Стейнер выберет его. Он же должен знать, что плохая дисциплина галактики Зета приносила командующему Хигаллу одни неприятности, хотя бы тем, что некоторые воины открыто подвергали сомнению отданные приказы. Пятнадцать воинов напряжённо внимали словам командира.

– Вы можете в сколько угодно обсуждать причины, по которым я выбрал вас, но это мои причины и я не буду открывать их. Достаточно того, что вы удостоились этой чести, и я жду, что вы оправдаете, если не превзойдёте, мои надежды. – Повернувшись слегка, он указал рукою на офицера ОАСД. – Это – тю-са Ёсио, командир третьего батальона Одиннадцатых Альшаинских Мстителей. Он – наш постоянный офицер связи и поможет нам, поскольку мы начинаем учения в следующем месяце.

Синдикатовский офицер глядел на новакошачьих воинов с чувством превосходства, которое так раздражало Зэйна. Джал Стейнер заговорил снова, когда отдаленный грохот возвестил посадку нового планетолёта.

– Корабль, который вы слышите, приносит ударный тринарий Первого Гарнизонного кластера Временной галактики Кси и штурмовую супернову Двести сорок шестого Боевого кластера галактики Сигма. Вкупе с вашим тринарием они составят новый кластер, который начнёт обучение немедленно. – Стейнер заговорил громче, чтобы перекричать рёв садящегося планетолёта. – Новый кластер будет известен как Первый Драконокошачий кластер, имя, которым мы должны гордиться. Первое общее построение кластера завтра в шесть часов утра, затем – боевая тренировка. А теперь я и тю-са Ёсио должны встретиться с галактическим командующим. Во имя святого Пути, воины.

Отдав честь, звёздный полковник развернулся и вместе с синдикатовским офицером пошёл к ждущему их ховермобилю. Тринарий стоял в тишине несколько мгновений, не решаясь нарушить строй. «Во имя святого Пути» было странной фразой, очевидно, подразумевающей окончание построения. Зэйн подумал, не было ли это уставной фразой Облачных Кобр, среди которых родился и вырос Стейнер. И ещё этот страважий «Драконокошачий кластер»!

Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза и погрузился в себя, приводя мысли в порядок. Новый планетолёт спускался к планете, прорвав собою облачный слой. Он шёл быстро, с особенной лихостью, почти что падал, в последние мгновения перед касанием включив двигатели на полную тягу и затормозив, превращая падение в плавный спуск. Наблюдающий за посадкой Зэйн нашёл это в высшей степени символичным. Падая с небес, планетолёт затем поднимется снова. Это было его сущностью. То же было и сущностью НоваКота; это был лишь вопрос времени. Требуются ли недели, месяцы, или годы, Зэйн мог лишь гадать, но он знал, что найдёт способ вырваться из окутавшей клан тьмы и что весь клан последует за ним.

V

Парк Мира, Ньюбэри, Диерон

префектура Аль На’ир

Синдикат Дракона

9 июля 3062 года

Погружённый в раздумья, старик тихо сидел на одной из бесчисленных скамеек, что стояли вдоль аллей и дорожек Парка Мира. Слегка наклонившись вперёд, он рассматривал шахматные фигурки из слоновой кости, выстроившиеся на красных и чёрных клетках доски, стоящей на феррокретовом столе перед ним. Хотя, явно, никто еще не был вовлечён в игру, старик пристально изучал расположение фигур, очевидно, думая об ответном ходе против невидимого противника, то поглаживая короткую седую бородку, то отбрасывая пряди падающих на лицо столь же седых, но длинных, до плеча, волос. Многочисленные посетители парка гуляли по дорожкам, погружённые в свои мысли или негромко беседуя друг с другом. Раскидистые кроны деревьев, создававшие тень, идеально подстриженные лужайки и сады Парка Мира и в самом деле способствовали умиротворению души. Кусты, которым ножницы садовника придавали форму самых невероятных созданий, вымышленных и реальных, прославили этот парк во всём Синдикате Дракона.

Тень упала на шахматную доску. Старик поднял глаза, не выказывая ни малейшего признака удивления.

– Охайо гозаимас, – проговорил незнакомец; его учтивые слова плохо сочетались с исполненным скрытого презрения голосом. – Шибараку десу не… О-гинки десу ка. Мы с вами давно не виделись.

– Гинки десу. Как вы поживаете? – голос у старика был сильный, глубокий, отнюдь не старческий. – Да, действительно, мы не виделись долгое время… Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне.

– Аригато гозаимас. – Незнакомец плавно опустился на скамью. Совершенно штатский костюм не мог скрыть его военной выправки.

Старик знал, что многие люди в Синдикате скорее умрут, чем наденут несообразное своему статусу платье. У незнакомца имелись веские причины так поступить, но переодевание не могло изменить его манеру держаться, безошибочно выдававшую истинную сущность. Старик и сам когда-то носил военный мундир, но даже в Синдикате Дракона, где военным почти поклонялись, самые главные битвы велись не там, где стреляют друг в друга боевые машины. Он надеялся, что этот офицер, наконец, признал эту непреходящую истину. Старик быстро огляделся по сторонам, хотя и не верил всерьёз, что здесь за ними кто-то следит. Старые привычки умирают трудно.

– Вы назначили встречу в этом месте, – сказал незнакомец, презрительно глянув на прохожих в парке. – Ну, говорите.

– Зачем же так торопиться? – старик был удивлен. – Быть может, вы доиграете эту партию? Мой старый противник, кажется, уже не придёт…

Глаза офицера едва заметно сузились. Дело, заставившее их встретиться, не терпело отлагательств, и оба это знали.

– Я всегда предпочитал го.

– О да, стратегическая игра для прирождённых воинов, – старик хихикнул. – Я тоже ценю её, но предпочитаю шахматы. Они требуют большего терпения. Исключительно полезное качество в жизни, стратегии и политике. Со ка?

Незнакомец посмотрел на расстановку фигур. Игра велась на стоклеточной доске и, хотя начиналась с единственно возможных позиций, имела бессчётное множество вариантов развития. Здесь она зашла уже довольно далеко, и кто бы ни был противником старика, он бы опасно близок к поражению. Ещё один ход – и шах королю; шах, на следующем ходу загоняющий его в угол, под угрозу мата.

– Я вижу, вы готовы поставить сопернику мат, – сказал он. – Но вам не следует недооценивать достойного противника, поскольку игра не закончена, пока кто-то из вас не признает поражение. А я его не признаю…

Несколько минут прошли в тишине, со скрытой враждебностью они рассматривали друг друга. Но общая для старика и военного аура тайных дел, в которые не стоило совать нос посторонним, отпугивала случайных прохожих, заставляя их отводить взгляд от игроков и ускорять шаг. Незнакомец снова посмотрел на доску.

– Вы уже сделали ход, Ханта Акаи?

Старик нахмурился. Ханта Акаи – Красным Охотником – его никто не звал вот уже много лет, а теперь этот дурак сказал так во всеуслышанье. Цепкий взгляд старика скользнул по журчащим фонтанам и трепещущим от лёгкого утреннего ветерка кронам и остановился на высоком пике горы Тецуяма, видневшемся вдалеке. Этот вид напомнил ему о неприступной Чёрной Башне на Радштадте (Radstadt), где он жил когда-то и плёл свои интриги под самым носом у КВБ (Комитет внутренней безопасности, в оригинале – ISF). Где-то там, на горе, таился Насест Дракона (Dragon Roost), командный центр всего Диеронского воеводства (Dieron Military District). Это был штаб тай-шу Курита Исороку, воеводы диеронского и кузена царствующего координатора Теодора. На мгновение старику показалось, что недреманное око Дракона смотрит на него с вершины горы, своим взором проникая в глубочайшие тайники души и отыскивая в них потаённые тёмные замыслы. От этой мысли ему стало не по себе. Старик усмехнулся этой странной мысли. Слишком много лет прошло с тех пор, как его последний раз назвали Ханта Акаи; слишком много ударов судьбы он вынес… И, несмотря на все потери, он выжил. Быть может, то тяжесть прожитых лет напомнила о себе этим утром, но момент колебания прошёл быстро. Это лишь начало очень долгого пути.

– Хай, – сказал он, – ход был сделан. Наёмники Ньютона Рамили оставили Магистрат Канопуса и находят, что жизнь во Внутренней Сфере может быть очень опасна. Но, подобно всем солдатам удачи, они полагают, что значительная денежная компенсация решает все проблемы. Они выполнят поставленную мною задачу, и менее чем через месяц у нашего великого короля не останется иного выбора, кроме известных действий. Старик коснулся пальцами шахматного коня, иллюстрируя свой недавний ход.

– Я нахожу интересным, что Пятнадцатый Диеронский Регулярный полк покрыт теперь позором из-за их причастности к «Таунскому инциденту». Но, тем не менее, они по-прежнему сохраняют связи с организацией. Это не совершенное… размещение активов, хотя и содержит некую иронию, вы не находите, тай-шу?

Глаза офицера мрачно и неприязненно сверкнули.

– Я посоветовал бы вам следить за своими словами. Хотя вы и воссоздали обезглавленную проклятым Индрахаром организацию, достижение нашей общей цели поставит меня высоко над вами. И ваша драгоценная организация – уже не та, что раньше. Отродье Индрахара провело немало кровавых чисток за последние два года. Старик протянул руку к доске и небрежно поднял несколько шахматных фигур. Он подержал их в его руке, словно взвешивая.

– Вы, кажется, забываете, что есть всегда те, кто недоволен текущим положением дел в нашей несчастной родине. К тому же, теперь, как я вижу, почти каждое действие нашего короля порождает всё больше и больше недовольных.

Последним, на сегодняшний день, из подобных решений координатора, подорвавших моральный дух Синдиката, по мнению «Общества Черного дракона», было разрешение «Лёгкой кавалерии Эридана (Eridani Light Horse)», основной силе армии новой Звёздной Лиги, переместиться в пространство Куриты. Одно это действие произвело больше недовольства среди народных масс, чем любое другое за последние годы.

– Своими благими намерениями король только сеет зёрна разрушения нашего возлюбленного царства, – продолжил старик. – Это нужно остановить. Приглашая врага к домашнему очагу, он сам роет себе могилу.

Тот, кого назвали тай-шу, резко вскинулся.

– Жребий брошен. И скоро мы увидим, как упадут кости. Не разочаровывай меня. – Он встал и стремительно зашагал прочь по аллее, вскоре скрывшись за поворотом.

– О, я не буду, – тихо ответил старик, провожая его взглядом. – Вы увидите, как упадут кости… Когда вам станет уже поздно что-то менять.

VI

Ярлтон, Коу, Львиный Коготь (Lyons Thumb)

кордон Свободы (Freedom Theater)

Лиранский Альянс

1 августа 3062 года

Солнечные лучи струились через окно кабинета, преломляясь на дюжине разных отражающих поверхностей и слепя глаза. Тяжело вздохнув, тай-са Майкл Уорнер, командир Пятнадцатого Диеронского Регулярного полка, вернулся к чтению лежащих перед ним на столе рапортов и отчётов. Сосредоточиться на работе не получалось. Он встал и подошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы. Расстилающийся снаружи пейзаж заставил его вздохнуть снова. Город, раскинувшийся вокруг здания, где сейчас разместился штаб полка, умирал. От прежнего десятитысячного населения, существовавшего на момент прибытия его полка в пространство Львиного Когтя, осталось менее половины. И каждую неделю всё большему и большему количеству местных жителей удавалось, наконец, наскрести достаточно денег, улететь с Коу (Ko) в другие лиранские миры.

Город Ярлтон (Jarlton) располагался в засушливом, пустынном регионе, где годовое количество осадков не достигали и сантиметра, а температура достигала пятидесяти градусов Цельсия. И это тоже не нравилось Уорнеру. Он служил здесь уже почти год, но так и не смог привыкнуть к жаре, иссушающей плоть и режущему глаза яркому свету местного солнца. Непривычный к подобному климату человек (каковыми были почти все в полку, начиная с самого командира) легко мог заработать солнечный удар в таком климате. Но, справедливости ради, следовало заметить, что подобное назначение было не самым худшим наказанием за прежнее неподчинение приказам и участие в «инциденте» на Тауне (Towne). Единственный положительный момент ярлтонского климата состоял в том, что в сухом горячем воздухе пот просто испарялся с кожи. Конечно, жара и сухость буквально вытягивали влагу из тела, заставляя людей пить много воды. И управление мехом в подобных условиях было сродни купанию в раскалённой магме.

Задёрнув, наконец, шторы, он вернулся к столу и нагромождению бумаг. Откинувшись на спинку и закрыв глаза, Уорнер решил немного отдохнуть, прежде чем взяться за работу. Под патронажем нейтрального Ком-Стара, войска Синдиката Дракона были размещены как миротворческие на нескольких мирах Львиного Когтя четыре года назад. Для местных жителей, однако, они были врагами – причина, заставившая слишком многих оставить родные места. Несмотря на декларативный нейтралитет, это были куритянские войска, и забыть три века их нападений на Лионские миры было нелегко. Уорнер наклонился вперёд, упираясь локтями в стол, и устало опустил голову, медленно потёр глаза, размышляя над последовательностью событий, которые привели его к этому миру и этому месту. Прошло уже больше пяти лет, с того дня, когда как он был назначен командиром Пятнадцатого Диеронского Регулярного полка, но он так и не прекратил ненавидеть это. Полк изменил координатору, напав на дэвионовский мир Таун, и Уорнеру было неприятно командовать столь низко павшей частью. Он находил это несправедливым, и даже подумывал написать прошение об отставке.

Негромкий стук в дверь вывел его из задумчивости.

– Хайру, – сказал он, резко поднимая голову. Тю-са Роберт Дзимму, его приземистый, уродливый заместитель, вошёл в кабинет.

– Сумимасен, – сказал Дзимму своим скрипучим голосом. – Командир, мы засекли неизвестный, предположительно – враждебный планетолёт, приближающийся к планете с повышенным ускорением. Они могут начать высадку менее чем через двадцать четыре часа.

– Какого?… – вскинулся Уорнер. – Как это возможно? Почему мы не обнаруживали появления их звездолёта несколько дней назад?

– Мы обнаружили бы при нормальных обстоятельствах, тай-са. Но через систему проходит слишком много торговых звездолётов, и к планете направляется немало гражданских межпланетных кораблей, поэтому в орбитальном контроле просто не придали значения ещё одному, – Дзимму нервозно отвёл глаза. – Только когда они заметили, что корабль увеличил ускорение вдвое против нормы, они подняли тревогу.

Уорнер встал и обошёл вокруг стола.

– Узнайте, кто дежурил в тот день. Сначала он будет понижен в звании… и заступит на дежурство снова, а потом мы подумаем, чем занять его в следующем месяце. И пусть радуется, что я не хренов самурай, а то заставил бы его искупать вину по-самурайски.

Тай – са сделал долгую паузу, глядя Дзимму в глаза.

– Я знаю, что это назначение подрывает и без того низкий моральный дух части, но я не могу ничего с этим поделать. Предыдущий командир привёл часть к мятежу против координатора, и теперь Пятнадцатый Диеронский должен пожинать последствия его действий. Назначения на гарнизонную службу в Аль На'ире в течение четырёх лет должно было хватить, но, очевидно, тай-шу Курита Исороку так не думает. Теперь он послал нас на эту на хрен никому не нужную лиранскую каменюку. Но, в отличие от предыдущего командира этого полка, я собираюсь выполнять все приказы.

– Так точно, тай-са, – тон Дзимму был достаточно бодрый, чтобы удовлетворить Уорнера, вернувшегося к столу.

– Дзимму, если лиранцы планируют нападать на свой собственный мир, значит, их ненависть к нам перевесила здравый смысл. Хотя местные жители ненавидят нас, мы действуем как миротворческие, а не оккупационные войска. Лиранцы знают, что нападение на нас будет иметь серьёзные последствия.

– Я понятия не имею, почему они так рискуют, – сказал Дзимму. – «Колбасники», конечно, идиоты, но не настолько же, чтобы дёргать дракона за хвост, когда у самих проблем до задницы.

– Согласен с вами, Дзимму-сан. У них и впрямь других проблем хватает. Но мы не можем отрицать эту возможность. Мы можем ненавидеть эту роль, но мы – гарнизон этой планеты, и обязаны защитить её от любой враждебной военной силы.

Он жестом приказал Дзимму приблизиться.

– Идёмте, – сказал он, чувствуя даже некоторое воодушевление. – Если они – захватчики, то мы покажем им, что даже опозоренный имперский полк – сила, достаточная для разгрома шайки немецких торгашей, возомнивших себя воинами.

Майкл Уорнер быстрым шагом направился к двери. Дзимму пришлось проявить всю возможную прыть, чтобы не отстать от командира, казавшегося более живым в эти пять минут, чем за всё своё пребывание на Коу.

* * *

Восседая в кабине своего ASW-8Q «эйвсом», Майкл Уорнер вёл отряд боевых механизмов вперёд, сквозь жаркий пустынный ветер, швыряющий потоки песка в лицо воинам. Высокая температура была особенно опасна сегодня, достигая пятидесяти пяти градусов Цельсия и угрожая перегревом боевым механизмам его батальона в любой момент. С командирским «эйвсомом» во главе, тридцать шесть мехов двигались клином, раскинутым на добрый километр в стороны, продираясь сквозь поднимающийся ураган песка и полуденный зной, чтобы встретить вражеский отряд, высадившийся на планету. Как выяснилось, было два вражеских корабля типа «оверлорд». В смелом, но почти самоубийственном манёвре, они двигались вплотную друг к другу, чтобы появиться как одиночная отметка-цель на экранах радаров, пока не начали спуск в атмосферу Коу. Они приземлились в нескольких сотнях километров от Ярлтона.

Уорнер поднял в ружьё свой первый батальон, рассчитывая застать врага в момент выгрузки неготовым к бою. Это было опасно – посылать единственный батальон против двух вражеских, но только самые лучшие части умели отражать атаки на свои только что приземлившиеся планетолёты. Уорнер мог побиться об заклад, что его противники к элите внутрисферных войск не принадлежали. Их планетолёт имел впечатляющую огневую мощь, но и у диеронцев были свои козыри. Они хорошо знали местность, на которой предстоит сражаться, и за год пребывания в раскалённом аду Коу успели приноровиться к местному климату. Это могло перевесить численное преимущество противника в данных условиях.

В то время как батальон Уорнера пошёл в лоб на врага, второй батальон попытался обойти их с фланга, используя песчаную бурю для прикрытия. Хорошо было бы использовать и огневую мощь третьего батальона тоже, но тот находился на южном континенте Коу, и быстро перебросить его под Ярлтон не представлялось возможным. Тай-са активировал радиосвязь.

– Передовые дозоры ещё не сообщали о контакте с врагом, Дзимму?

– Никак нет, тай-са. Пока не сообщали. Хотя, возможно, они уже начали бой с его передовыми частями, просто этот адский шторм глушит передачи. Наши техники сделали всё возможное, чтобы улучшить приём, но эти хреновы песчаные шторма создают слишком сильные помехи.

– Хай, я знаю, но что поделать? Тыловики не балуют нас хорошей техникой.

Вспышка молнии разорвала полумрак, созданный песчаной бурей. Сначала Уорнеру показалось, что это была искусственная молния протонно-ионного излучателя. Но затем он понял, что столкнулся с природным феноменом, разрядом статического электричества, произведенным штормами подобного рода. Мощные восходящие потоки поднимали фонтаны песка, скручивающиеся в маленькие воронки-ураганчики перед его «эйвсомом». Видимость, и без того плохая, стала почти нулевой. Внезапно ветер утих на мгновение, и менее чем в двух сотнях метров от Уорнера возник «зевс», один из самых распространённых штурмовых мехов на вооружении армии Лиранского Альянса. Странный сине-белый клетчатый рисунок покрывал левую сторону его корпуса, а левая рука была уже поднята наизготовку. Установленный в ней ПИИ выстрелил, метнув искусственную молнию, слизнувшую более полутонны брони с правой стороны торса «эйвсома». Уорнер двинулся на врага, игнорируя повреждения своего меха. Прицелившись, он разрядил собственные излучатели; три голубых луча устремились к «зевсу».

В кабине стало жарко, тем более что и снаружи прохладою и не пахло. Тяжело дыша, широко раскрытым ртом хватая раскалённый воздух кабины, Уорнер видел, как «зевс» принимает ужасную мощь выстрелов его оружия. Два выстрела ударили лиранца в грудь, в то время как третий хлестнул по земле, сплавляя песок в блестящую стеклянистую массу. Уорнера порадовал такой результат: стрельба энергетическим оружием в песчаную бурю была трудным искусством. Он двинул «эйвсом» направо, бросив взгляд на вспомогательный тактический монитор в поисках других вражеских мехов. Более дюжины их уже открыла огонь по синдикатовским бойцам.

– Тай-са, мы имеем огневые контакты почти по всему фронту! – Дзимму не сказал ничего, что он не знал и так.

– Есть сообщения от тю-са Шэрон Кэрролс и её второго батальона? – спросил Уорнер.

– Только не сейчас. Шторм все еще глушит радиосвязь. Но, учитывая, сколько прошло времени, она должна понять, что мы вступили в контакт с врагом. Скоро она повернёт…

– Если только не заблудится в этом долбаном шторме и не повернёт на хрен в пустыню, – пробормотал Уорнер. Он развернул торс «эйвсома», остановился и снова открыл огонь. Чтобы не увеличивать сверх меры нагрев, на сей раз тай-са задействовал только два из трёх своих излучателей. В то же время «зевс» снова поднял руки и саданул всем своим дальнобойным оружием разом. ПИИ и большой лазер полоснули по левой стороне торса и руке «эйвсома», плавя и испаряя броню. С правой руки «зевса» сорвались дальнобойные ракеты. На счастье Уорнера, порывы ветра сбили их полёт, и его меху удалось увернуться; боеголовки врезались в землю и взорвались далеко в стороне.

«Зевсу» так не повезло, и выстрелы «эйвсома» прожгли дыру в броне центральной части его торса. Уорнер был доволен точностью попадания; сознание того, что он сражался и брал верх над врагом, наполнило тай-са ликованием. Когда «зевс» начал двигаться назад, пытаясь увеличить дистанцию между собой и «эйвсомом», Уорнер подумал, что всё ещё не имеет понятия, что за подразделение сражается против него. Он двинулся следом за врагом, одновременно увеличив изображение на мониторе, чтобы разглядеть знаки отличия, которые пролили бы свет на происхождение этих безликих захватчиков. Эмблема, которую он видел, представляла собою синий кулак в белом шестиугольнике, знакомый герб Лиранского Альянса. Это его не удивило. А вот эмблема, нарисованная пониже, была тай-са незнакома – пятиугольный гербовый щит и лук на фоне жёлтого лунного диска. До этого момента Майкл Уорнер считал, что знает эмблемы каждой части Вооруженных сил Лиранского Альянса.

– Дзимму, та эмблема ниже герба Альянса – ты её знаешь?

Прошло несколько секунд, наполненных треском статики в шлемофоне, прежде чем он услышал ответ.

– Хрен его знает, тай-са. Никогда такого не видел.

– Тай-са, – вклинился другой голос. – Это Тэв Акура. Я видел такую хрень в лиранских новостях, несколько месяцев назад. Это – эмблема Первых Егерей Скаи (First Skye Jaegers).

– Что? Вы в этом уверены?

– Абсолютно, тай-са.

А вот Уорнеру верилось в такое с трудом. Он не ожидал встретить здесь это недавно сформированное подразделение. Когда мехи его батальона перешли в наступление и начал и теснить лиранцев назад, Уорнер позволил им пройти мимо себя. Ему требовалось некоторое время, чтобы всё обдумать, и тай-са сбавил шаг «эйвсома». Он слышал о Егерях Скаи, хотя и не признал их эмблему. Образованные три года назад, Егеря насчитывали пять полнокровных и фанатично преданных архонтессе полков. Каждый был основан на столичном мире одной из пяти областей Лирана, и каждый комплектовался исключительно выходцами из этой области пространства. Когда Уорнер впервые услышал об их формировании, он предположил, что цель его состояла в том, чтобы поднять боевой дух народа. Он также слышал, что Егеря были фанатично преданы Катрин Штайнер-Дэвион. То, что один из них нападал на миротворческое подразделение Синдиката на Koy, сбивало с толку. Это подразумевало, что лиранцы не просто прощупывали обороноспособность Синдиката, но начал полномасштабе наступление, возможно, напали и на другие миры Львиного Когтя в этот момент.

«Эйвсом» замедлил шаг почти до полной остановки. Уорнер знал, что необходимо срочно доложить вышестоящему командованию о лиранской агрессии. Он был уверен в исходе сражения, но было у него дурное предчувствие, что за всем этим скрывается что-то большее… Знать бы ещё – что?

VII

база галактики Зета

Цирцея-Нова, Ямаровка,

префектура Ирис

Синдикат Дракона

1 августа 3062 года

Кулак обрушился на голову Зэйна, и у того искры брызнули из глаз. Новый удар обрушился на него, сбивая с ног. Несколько мгновений он валялся на земле, пытаясь прийти в себя, затем быстро перекатился на левый бок. Это было всё, что он успевал сделать, прежде чем его вышвырнули бы из Круга Равных. Несколько ударов по голове, последний из которых сбил его с ног, оставили Зэйна на минуту ослеплённым. Он поднялся на четвереньки, перенёс вес тела на ноги и раскинул руки, чтобы удержать равновесие. Поскольку глаза всё равно почти не хрена, кроме разноцветной мути, не видели, он закрыл их, сосредоточившись на том, что можно услышать.

Поначалу он не мог отличить один звук от другого, но затем начал различать далёкий шум космодрома, движущихся машин и мехов чуть ближе, и голоса своих товарищей по тринарию, собравшихся вокруг Круга Равных. Он выделил и отсёк каждый из этих шумов, сосредоточившись на звуках, производимых соперником. Некое шестое чувство предупредило его о готовящейся атаке. Нырнув влево, Зэйн скорее почувствовал, чем увидел несущуюся со страшной скоростью к его голове ногу. Достигни удар цели, он вырубил бы Зэйна надолго. Перед глазами всё ещё мелькали разноцветные мушки. В ушах шумело, и чувство было такое, словно в черепушку попал реактивный снаряд. Собрав остаток сил, как учили, рванулся вперёд, распрямляясь, подобно сжатой пружине, и бросился на врага, пытаясь повалить его на землю.

Вместо этого, он перелетел через границу Круга и рухнул на руки своих сослуживцев. Они оттолкнули его, поставили на ноги, но Зэйн, неспособный уже стоять без посторонней помощи, снова растянулся на земле. Несколько минут он лежал, пытаясь отдышаться после схватки, слыша общий смех и комментарии в свой адрес. Наконец, зрители разошлись. Испытание было закончено. Побитый телесно и морально, Зэйн остался лежать, где лежал, ему было стыдно смотреть товарищам в глаза. То, что он только что вызвал на поединок Ёсио, не имело значения. С тех пор, как Драконокошачий кластер начал совместные учения с Альшаинскими Мстителями, Зэйн, пусть неохотно, но вынужден был признать превосходство синдикатовского воина в управлении боевым механизмом. Он управлял «бисямоном», словно частью собственного тела, с такой грацией и изяществом, что Зэйна обуяла зависть.

– Это всегда будет заканчиваться так, Зэйн? – поинтересовался Джал Стейнер, склоняясь над Зэйном, всё ещё лежащим на земле после поединка с ним. – Я – офицер клана и буду сражаться, чтобы отстаивать свою правоту, но бой – не лучший аргумент. Другие воины кластера, по крайней мере, пробуют сосуществовать с синдикатовскими воинами, несмотря на чувства, которые испытывают. Неужели вам это так трудно? Это – ваш третий вызов, и третий раз, когда я побил вас в Круге Равных. Я мог отказаться от дальнейших вызовов, но не хочу слышать ваши вызовы на испытания Обиды уже за это.

Валяющийся в траве Зэйн не ответил, и даже не потрудился поднять голову и посмотреть на начальство.

– Я надеюсь, что вы прекратите эту бесплодную вражду, Зэйн. Как один НоваКот другого, я снова прошу, чтобы вы провели Обряд Видения. Возможно, он даст ответы на все ваши вопросы, и вы лучше осознаете суть нового пути.

Зэйн всё ещё не двигался.

– Во имя святого Пути, Зэйн, – сказал, наконец, Джал и оставил его один на один с поражением.

– Страваг, – тихо выругался Зэйн, сгребая в кулак пригоршню грязи и травинок. Проиграть поединок в Круге Равных означало новый позор. И то, что лишь члены его тринария присутствовали при этом, не имел значения. Новости на базе расходятся быстро, и скоро весь Драконокошачий кластер будет об этом знать! О его позоре… снова!

Зэйн, наконец, заставил себя сесть, чувствуя, как сильно закружилась голова.

– Почему ты противишься всему, что мы делаем здесь, Зэйн? – На сей раз это был голос Сэмюэля, заговорившего с ним. – Упорство – замечательное качество, но не когда оно переходит в ослиное упрямство. Мы, НоваКоты, учились принимать перемены, когда это необходимо, независимо от цены. Если, как ты говоришь, ты желаешь показать нашему клану более истинный путь, ты бы не проиграл, ты был бы вождём.

Зэйн почувствовал вспышку гнева, но он также восхищался Сэмюэлем, всегда говорящим то, что думал, и без обиняков. Он не хотел ссориться с единственным человеком во всём кластере, которого мог бы назвать другом. Откашлявшись (чувство было такое, будто в горло насыпали ведро песка), он заговорил. Возможно, хоть на сей раз, он заставит друга понять то, что движет им.

– Потому что мы неправы, Сэмюэль. Всюду, где я смотрю, я вижу, как наш образ жизни, наша культура, наше наследие, наше неотъемлемое право Наследия Звёздной Лиги повергаются в грязь, в то время как мы глядим в страхе на цветущие миры Внутренней Сферы, которые нам дали. Дали!

Он больше не пытался подавить гнев.

– Когда это мы принимали то, что дают, вместо взятия того, в чём нуждаемся, как подобает воинам? Мы все слышали записи Верховного Совета после Великого Отказа. Я презираю Волков и их Хана, но то, что он сказал в тот день – правда. Он предупредил остальных, что, принимая поражение от Внутренней Сферы, мы предаём всё, за что боролись, и нас это погубит. Это будет самый тяжкий позор, который когда-либо пережил любой из нас. Хан Уорд понял то, что произошло – что происходит прямо сейчас с нашим родным кланом.

Солнце на мгновение выглянуло из пелены облаков, вечно окутывающих Ямаровку, пролив свои тёплые лучи на голую кожу шеи и рук Зэйна. Муть перед глазами рассеялась, и он мог видеть оранжевый диск светила, опускающийся на неровно изломанные пики Ласденских гор (Lasden Mountains) вдалеке. Зэйн подумал, а не обладают ли солнечные лучи какими-то целебными свойствами, или если это было простое совпадение, что его взор прояснился именно в этот миг. Он криво усмехнулся. Столь причудливые мысли были для него не характерны, не иначе, сказываются последствия сотрясения мозга.

Сэмюэль невесело покачал головой.

– Зэйн, наше Предание, все Предания всех кланов, гласят, что Основатель создал нас, чтобы однажды возвратиться к Внутренней Сфере, чтобы строить новую Звёздную Лигу. Но разве новая Звёздная Лига не сформирована? И мы помогаем укрепить её в первые трудные годы младенчества, так, чтобы она продолжила расти в силе из поколения в поколения. Не это ли ответ, почему наши Ханы избрали этот путь для нас?

Зэйн посмотрел Сэмюэля, ещё раз поразившись простому, честному и открытому характеру друга. Серьёзное выражение глаз звёздного коммандера означало неподдельное желание понять.

– Но ведь не мы формировали эту Звёздную Лигу, – сказал Зэйн. – Она была создана, не для того, чтобы повести человечество к светлому будущему, а для того, чтобы развязать войну. Так называемая Звёздная Лига вырезала целый клан! Она подчинила нас и погрузила остальную часть кланов в смуту. А что потом? Вспомни, как Первый лорд Ляо сразу же употребил свою власть, чтобы начать войну против другого государства – члена Лиги. И эта война идёт до сих пор! Это – не дух изначальной Звёздной Лиги.

Сэмюэль присел на корточки рядом с Зэйном.

– Ты прав, Зэйн, но не во всём. То государство-член было самопровозглашённым государством изменников, незаконно отколовшихся от Капеллианской Конфедерации в одной из прошлых войн Внутренней Сферы. Разве законный правитель не имеет права сражаться за территорию, которая принадлежит ему? Разве кланы не сражаются в непрерывных Испытаниях права Владения за территории, даже при том, что некоторые из этих территорий принадлежали одному клану на протяжении почти всей его истории? Кроме того, не забывай, что старая Звёздная Лига также развязала войну вскоре после своего основания.

Зэйн, к этому моменту почти пришедший в норму, медленно поднялся на ноги.

– Это разные вещи, Сэмюэль. Война, о которой ты говоришь, была решением всего правящего Совета Звёздной Лиги. Лорды-Советники стремились включить государства Периферии в золотую эру человечества, но Периферия и слышать об этом не хотела. Звёздная Лига вступила в войну, чтобы повести их к лучшей жизни. А этот Первый лорд не выполнял решение Совета, но злоупотребил своей властью ради собственных амбиций.

Зэйн ощупал свою голову, исследуя шишки и ссадины, которые, как он догадывался, обязаны там быть. Самые свежие, под глазом и у правого виска, отозвались болью, стоило только к ним прикоснуться. Медицинские познания Зэйна не простирались дальше самопомощи и первой помощи, но и этого хватило, чтобы предположить возможность сотрясения (а с учётом факта потери сознания и нарушения зрения, можно поставить и ушиб мозга – примеч. пер.). Большинство воинов не торопилось из-за всякой хвори обращаться в медпункт, чтобы избежать упрёков в слабости, но будет гораздо хуже, если последствия травмы проявятся завтра на учениях. Зэйн решил обратиться к врачу части немедленно. Сэмюэль тоже встал.

– Прежде, чем ты уйдёшь, я хочу, чтобы ты вот о чём подумал. Это правда, что новая Звёздная Лига была основана, чтобы остановить вторжение кланов во Внутреннюю Сферу, но почему это должно лишить законной силы её существование? Независимо от причины, она существует, даже при том, что некоторые кланы до сих пор игнорируют этот очевидный факт. Возможно, ты прав, обвиняя того Первого лорда, Ляо, в злоупотреблении властными полномочиями, в то время как Совет не делал ничего, чтобы это остановить. Но теперь Теодор Курита является Первым лордом, и он не использовал положение, чтобы увеличить свою власть. Даже ты должен признать, что он вёл себя честно, предоставляя нам миры и шанс объединиться с его воинами. Наконец, Зэйн, не является ли это нашим обязательством, как истинных потомков Сил обороны Звёздной Лиги, служить защитниками и опекунами лучших надежд и чаяний человечества? Подумай об этом, Зэйн. Это – всё, чего я прошу.

Сэмюэль долго ждал ответа товарища, но Зэйн молчал. Наконец, звёздный коммандер развернулся и ушёл в сгущающуюся темноту наступившего вечера. Зэйн проводил его взглядом и пожал плечами, а потом сам зашагал по направлению к медицинскому пункту кластера. Он не хотел признавать этого, но Сэмюэль действительно дало ему хороший повод для размышлений. Зэйн пожалел, что его друг не Хранитель Клятвы (Oathmaster) клана, вместо самозванца, сегодня занимавшего этот высокий пост. Он шёл путём видения, которым Зэйн восхищался, несмотря на все их разногласия. Где Зэйн находил только противоречия, Сэмюэль был способен видеть нечто большее.

Дойдя до забора, он медленно начинал подниматься на холм; и несколько минут в задумчивости простоял перед входом. Смеркалось, и ночная тьма скрыла площадку для поединка, где он только что проиграл Испытание Отказа, а затем говорил с Сэмюэлем. Зэйн знал, что она была там. Он только не мог видеть её.

VIII

Яма (Yama), Ямаровка

префектура Ирис

Синдикат Дракона

5 августа 3062 года

На следующий день после поединка Зэйна с Джалом Стейнером Драконокошачий кластер перебазировался в предместья Ямы, города, стоящего на возвышенности приблизительно в двадцати километрах от космодрома. Некоторым из драконокошачьих воинов пришлось разместиться в поспешно установленных палатках. Хотя Зэйн не был уверен в этом, он предполагал, что Джал Стейнер хотел отделить свой кластер от тлетворного влияния остальной части галактики Зета. Звёздный полковник реквизировал здание театра под штаб и использовал его зрительный зал для общего собрания личного состава Драконокошачьего кластера.

Сводчатый потолок был покрыт изображениями фантастических созданий, и поддерживался множеством колонн, выстроившихся вдоль стен; эти последние также были украшены фресками на сюжеты восточной мифологии. Зал мог вместить целую галактику воинов, и даже Зэйн испытал несвойственный ему благоговейный трепет в этом святилище чужой культуры. Он задался вопросом, не выбрал ли Джал Стейнер это место из-за того, что это походило на мистические монастыри, существовавшие у Облачных Кобр.

Огромное круглое помещение достигало, примерно, сорока пяти метров в диаметре, кресла амфитеатром окружали большую открытую сцену. Сейчас на ней был установлен голотанк, демонстрирующий картину сражения боевых механизмов. Даже со своего места в заднем ряду Зэйн мог прекрасно видеть и слышать это. Архитектура зала позволяла видеть сцену из любой точки, а его феноменальная акустика устранила потребность в электронном усилении голоса.

– Я уверен, что вам не нужно долго втолковывать тот факт, что вчерашний учебный бой проведён неудовлетворительно, – сильный голос Джала Стейнера отзывался эхом в стенах зрительного зала.

Зэйн слушал его вполуха. Ему не хотелось думать о том, что случилось сутками ранее. Ударный тринарий, в котором он служил, сошёлся с подразделением Альшаинских Мстителей и был побит. Теперь Зэйн и остальные воины тринария должны были перенести ещё худшее оскорбление. Джал Стейнер потребовал, чтобы Мстители, участвовавшие в бою, присутствовали при сегодняшнем «разборе полётов», и Зэйн был уверен, что они пришли бы и так, просто чтобы позлорадствовать. Двенадцать воинов 1-й роты 3-го батальона 11-х Альшаинских Мстителей и командного ленса тю-са Палмера Ёсио сразу выделялись среди НоваКотов. Они были одеты в тёмные-серую полевую форму, перечёркнутую диагональной красной полосой на груди и тёмно-серые же штаны с красным лампасом. Штаны были заправлены в форменные чёрные ботинки с высокими берцами. Зэйн почти привык к виду этих людей, разгуливающих по территории его клана – человек способен привыкнуть ко всему. Но видеть этих паскудных вольняг, победивших его подразделение, слушавшими, как командир их отчитывает, было невыносимо.

Воины галактики Зета знали, разумеется, о бесчестной тактике внутрисферных бойцов, не гнушающихся засадами, нападением нескольких мехов на одного, уничтожением мирных звездолётов и тыловых складов. Они были готовы к этому, и сами умели сражаться по этим правилам, прикрывая друг друга и давя врага огневой мощью. Но вчера клятые сфероиды продемонстрировали всю глубину своей лживости, поступив прямо противоположно тому, чего от них ждали. Они объявили бой по правилам кланов! На сей раз они использовали зеллбриген, клановые правила благородного боя, что застало ударный тринарий врасплох и принесло альшаинцам победу. Победу!

Всё же, Зэйн испытал некое странное чувство в разгар вчерашнего боя. Он сражался в поединке с «бисямоном» Ёсио почти целую минуту. Поняв, что это был именно мех Ёсио, он испытал знакомый гнев, усилившийся, когда Зэйн подготовился открыть огонь. Ему казалось, что он видит холодные синие глаза синдикатовского воина, глядящие сквозь дым и насмехающиеся над ним. Тогда это и случилось. Гнев сменился волной радости, чувства, незнакомого ему доселе. Он бросился в атаку, стреляя лучше, чем когда бы то ни было в жизни, ведя боевой механизм с искусством, которое прежде считал невозможным. Обмен залпами был краток, но принёс тяжёлые повреждения «бисямону», прежде чем Ёсио смог выстрелить в ответ. Потом волны сражения разделили их, и Зэйн, в конечном счёте, был побеждён, когда синдикатовский «но-дачи» нанёс ему удар мечом сзади. Подобные приёмы, «физические», как их называли в Сфере, атаки, в кланах считались едва ли не самым позорным способом боя; хуже того, это помешало Зэйну продолжить начатый бой и победить врага в благородном поединке.

Это было плохо, как обычно, но Зэйн не мог забыть то странное чувство, что охватило его в начале боя. Если его удастся вернуть, если получится вызывать его по собственной воле! Думая над этой загадкой, он безотчётно коснулся кожаного мешочка венииров (vineers), закрепленного на поясе. Каждый новакошачий воин носил вениирный мешочек как знак, показывающий его или её заслуги. Каждый вениир был воспоминанием о минувших сражениях, будь то кусок брони, снятой с вражеской машины, или обрывок военной формы врага. За каждым из них скрывался важный момент в жизни воина. Вениир был символом прошлого, чувств, впечатлений, мыслей, эмоций, боевого опыта – ключевых моментов, определяющих судьбу человека. Для Зэйна, доселе знавшего лишь два события, которые он считал достойными вениира, приобретение нового было очень важно. Он возвратился на место поединка с Ёсио и провёл там несколько часов, пока не нашёл кусок брони размером с ладонь, опалённой, оплавленной, но сохранившей следы красно-белой раскраски альшаинцев. Полустёртый рисунок на одной стороне обломка уверил Зэйна, что броня действительно находилась ранее на одной из ног «бисямона», которую он почти отстрелил врагу.

Находка вениира в час, когда солнце всходило над полем битвы, походила на знак судьбы, знамение, показывающее, что пришло время провести Обряд Видения (Rite of the Vision). Хан советовал это более года назад, и звёздный полковник Стейнер говорил о том же последние несколько месяцев. Зэйн противился, сам, толком, не в силах объяснить, почему. Он сомкнул пальцы на неровно-рваных краях металла и почувствовал странное, едва разлисчимое тепло и покалывание ладони. Он готов был хоть сейчас подать галактическому командующему Хигаллу рапорт с просьбой разрешить перелёт к Ирис, чтобы провести Обряд Видения вместе с Хранителем Клятвы.

– Очевидно, что они застали вас врасплох, – говорил, меж тем, Джал Стейнер, – используя тактику, родственную, скорее, пути Кланов, чем Внутренней Сфере. Отдавая должное нашим уважаемым противникам, следует помнить, что Синдикат также имеет давние традиции сражений один на один. И разве неожиданность не является сущностью сражения? Делать то, что враг не ожидает, таким образом, заканчивая битву быстро и решительно? Именно это произошло вчера, и это не должно повториться снова. Всегда ожидайте неожиданного, и вас никогда не смогут застать врасплох. – Обведя рукою зал, он завершил выступление, как обычно, быстро и деловито. – Штурмовая супернова-бинарий сразится с третьей ротой Мстителей завтра. Остальной личный состав будет наблюдать за ходом сражения, и учиться, так же, как те воины, кто наблюдал за ходом вчерашнего боя.

Когда собрание закончилось, и воины начали двигаться к выходу, Зэйн увидел, что тю-са Ёсио остановился в шаге от него. Зэйн решил, что куритянину хочется позлорадствовать кошачьему поражению, и ускорил шаг, направившись к соседней двери, чтобы отделаться от нежелательного соседства.

– Сумимасен, мехвоин Зэйн… прошу прощения, но я хочу с вами поговорить. – На чужом для него языке Ёсио говорил с сильным акцентом, но смысл его слов был понятен, а голос прекрасно слышен, благодаря акустике театрального зала. Не меньше дюжины кошачьих воинов обернулись и посмотрели на них. Вздохнув, он повернулся к Ёсио, и начал проталкиваться к нему сквозь толпу. Зэйн и не подумал скрывать своё раздражение.

– Мне жаль приветствовать вас в такой грубой манере, – сказал Ёсио, – но я должен с вами поговорить. Вы никуда не торопитесь? Я не хочу задерживать вас дольше необходимого. Мы можем поговорить на ходу, нет?

От взгляда Зэйна не укрылось напряжение в голосе и манере держаться Ёсио, совсем не соответствующее его всегда невозмутимому, невыразительному лицу. У всех синдикатовцев, которых он видел до сих пор, были такие невозмутимо-невыразительные лица. Интересно, подумал он, ненавидели ли они НоваКотов так, как Коты ненавидели их? Кланы пришли во Внутреннюю Сферу, чтобы завоевать её, и много сфероидных воинов погибло, сражаясь с ними. Зэйн ненавидел Ёсио как варвара, осквернившего всё, что было свято для НоваКотов. Возможно, и Ёсио также ненавидел Зэйна как захватчика, пришедшего, чтобы грабить его родину. Эта новая мысль так поразила его, что Зэйн ответил без обиняков.

– Я направляюсь в штаб Зеты, чтобы поговорить с галактическим командующим Хигаллом.

– Тогда, если вы не возражаете, я пройдусь с вами до штаба.

Зэйн кивнул, но больше ничего не сказал. Он продолжил путь к выходу, и его нежеланный компаньон двинулся следом. Они вышли на улицу, под затянутое облаками, как обычно, мрачное и пасмурное небо. Погода только ухудшилась в последние несколько дней, тяжёлая, гнетущая, она словно предвещала беду, заставляя дни казаться долгими, как недели, даже месяцы. Несколько минут прошли в тишине, они просто шли рядом, и Зан начал уже задаваться вопросом, а не передумал ли куритянин?

– Я восхищён вашим искусством боя на вчерашних учениях, – сказал, наконец, Ёсио. – Не сочтите это лестью или хвастовством, но я раньше не видел никого, кроме, разве что, вашего полковника, кто мог бы сравниться со мной на поле боя. Но вы превзошли моё искусство и едва не взяли надо мною верх. Да, ваш мех имеет большую скорость, чем мой, но это не представляло для меня особых проблем раньше. Зэйн с некоторым удивлением глянул на Ёсио, но не сказал ничего. Он с трудом верил тому, что слышал. Ёсио сделан неглубокий поклон.

– Прошу простить, если этот вопрос покажется вам нетактичным, но любопытство родилось раньше меня. Как воин с вашими способностями может быть всего лишь рядовым бойцом? Хотя вы молоды, по стандартам армии Синдиката, с такими талантами вы поднялись бы, по крайней мере, до тю-и, если не тай-и к настоящему времени. Я ещё плохо знаю пути вашего клана, но возможно, Коты имеют столь много квалифицированных воинов, что каждому позволяют томиться без офицерского чина? Являются ли все НоваКоты, в таком случае столь же искусными воинами, как вы?

Вопрос застал Зэйна врасплох, и на минуту он потерял дар речи.

– Я оскорбил вас? – спросил Ёсио. – Прошу прощения. Я этого не хотел.

– Нег, это не оскорбление. Нас, Котов, называют мистиками, но обычно мы предпочитаем простые слова. Ваш вопрос неожидан. Только и всего. – Зэйн сделал паузу. Этот воин, этот враг, пришёл, чтобы похвалить его способности. Проблема заключалась в том, что Зэйн и сам не мог понять, что случилось вера на поле боя. И он не намеревался говорить правду, что в прежних битвах был не столь умел, как полагал Ёсио.

– Не понимаю, что вас удивило, – грубо сказал он. – Я – воин клана, евгенически выведенный, чтобы быть лучшим в сражении.

Ёсио замолчал на мгновение, затем снова кивнул.

– Хай, мехвоин Зэйн. Сумимасен, – добавил он, поскольку они подошли к транспортёру «индра», который должен был отвезти Зэйна в штаб галактики Зета. Ёсио неглубоко поклонился в знак прощания. – Ещё раз прошу прощения. Возможно, нам ещё удастся поговорить, и я прошу прощения за назойливость, – закончил он.

– Не стоит, – проговорил Зэйн тем же недружелюбным тоном. – Вы можете задавать любые вопросы, даже те, что не имеют ответов. – Зэйн открыл люк десантного отделения транспортёра, но оглянулся назад в последнюю минуту. Вспомнив об Обряде Видения, он сказал. – Мы с вами не увидимся ещё несколько недель. Но, возможно, потом я найду ответ, который удовлетворит нас обоих.

Ёсио посмотрел на него своими холодными синими глазами.

– В таком случае, до свидания, мехвоин Зэйн.

Кивнув на прощание, НоваКот залез в транспортёр. Разговор с куритянином заинтересовал его, но Зэйн не мог позволить себе остановиться на полпути. Он должен был подготовиться к встрече с галактическим командующим Хигаллом.

* * *

Низкие облака пролились на землю холодным дождём, но тю-са Палмер Ёсио всё стоял, провожая взглядом угловатую коробку «индры», ползущую по шоссе. Только когда машиныа скрылась из виду, а дождь усилился, он втянул голову в плечи и поднял воротник, зашагав по улице к собственной машине. Поднявшийся ветер швырял ледяные капли Палмеру в лицо, на лужах вздулись пузыри, но Ёсио не обращал на это внимания. Он вспоминал свою беседу с Зэйном, думая, что молодой человек не очень-то походил на варвара. Даже в извращённом клановском обществе воинов, где сражения не стихали никогда, должны были встречаться исключения. Дождь промочил Ёсио до нитки, порывы ветра едва не сбили с ног. Поскользнувшись на мокром асфальте, он ухватился за фонарный столб, чтобы остаться на ногах.

Он продолжал идти, размышляя о споре, который вёл сам с собою в течение нескольких месяцев, если не лет. Как мог он ненавидеть НоваКотов, если, подобно ему самому, они являлись воинами, по-своему благородными в битве, по-своему культурными, цивилизованными хранителями традиций клана? Он задавал этот вопрос себе много раз и всегда приходил к одному и тому же горькому выводу. Он ненавидел их, потому что они были завоевателями, завоевателями имперских – альшаинских! – миров. Миров, которые Ёсио и его товарищи поклялись защищать. Миров, которые всё ещё находились под властью кланов.

Отвоевание миров Альшаинского воеводства (Alshain District), занятых кланами, было столь важно, что Альшаинские Регулярные (Alshain Regulars) полки сменили название на Альшаинских Мстителей (Alshain Avengers), чтобы выразить это своё намерение. Ненависть к кланам горела в них. Ёсио знал, что Теодор Курита, лорд, которому он присягал на верность, подарил некоторые из этих миров НоваКам. Вот этого он так и не смог понять, как координатор мог отдать исконно имперские земли варварским кланам, как сам дракон мог отдать своих подданных в руки врага.

Через какое-то время Ёсио встретил людей, разделяющих эти сомнения и вопросы. Они назвали себя обществом Чёрного дракона, это было тайное общество, по слухам, замешанное в недавней попытке убийства координатора. Поначалу Ёсио не хотел иметь с ними никаких дел; но поначалу его ни о чём и не просили. Затем они пару раз попросили его помощи, хотя эти просьбы казались достаточно безобидными. Сейчас Ёсио был уже прочно связан с обществом. Хотя главное испытание его преданности было ещё впереди. Но теперь, после учений с ненавистными клановцами, он думал, что Чёрные драконы подумали бы, если б узнали, что в душе Ёсио зародилось уважительное, почти дружеское чувство ко врагу.

В этот момент промчавшийся мимо грузовик влетел в глубокую лужу, окатив Ёсио с ног до головы водою. Дождь всё шёл и шёл, и тю-са понял, что изгнать это противоречивое чувство не легче, чем остаться сухим сейчас, под этим ливнем. Да и зачем, ведь, в конце концов, только действия имеют значение? Ниндзё и гири – сострадание и долг – были мерилом пути воина. Не больше и не меньше. Его долг был ясен, независимо от того, что он чувствовал. Что же касается сострадания, то самураи задавали себе этот вопрос из века в век: кто был достоин этого? Когда придёт срок, он знал, что предстоит свершить. Выбор был сделан и Ёсио не изменит его.

IX

Дворец Единства, Имперский город

Люсьен, префектура Кагосима,

Синдикат Дракона

11 августа 3062 года

Сидящий в Чёрном кабинете (Black Room) в глубоком бункере под Дворцом Единства в Имперском городе Люсьена, самом безопасном месте во всём Синдикате Дракона, экранированном от любого подслушивающего устройства, известного человеку, и защищенный пятью элитарными полками фанатичных воинов, Теодор Курита, координатор Синдиката Дракона, Первый лорд Звёздной Лиги, герцог Люсьенский, Объединитель Миров, самодержавный правитель трёхсот четырнадцати населенных и тьмочисленных необитаемых звёздных систем, протянувшихся почти на полтысячи световых лет, чувствовал себя беспомощным. Глядя на компьютерный монитор перед собою, он изучал приходящие сообщения, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Несколько лиранских полков совершили нападения на миры Коу, Имброс III (Imbros III), и Йории (Yorii) в секторе пространства Львиный Коготь. На всех трёх несли службу синдикатовские миротворческие соединения под патронажем нейтрального Ком-Стара. Войска Синдиката честно выполнили свой долг, защищая планеты от вторжения. Они преуспели в обороне, отбросив захватчиков, но понесли тяжёлые потери, особенно в мире Коу.

Это не было первое нападение на Лионские миры за те четыре года, что синдикатовские войска были там размещены. Мелкие провокационные набеги случались и раньше, но то были незначительные пограничные инциденты, не заслуживающие внимания координатора. Не пристало царю-Дракону вникать в подобные мелочи, не царское это дело. Сейчас был другой случай. Это было полномасштабное вторжение. С учётом многовековой вражды между его царством и лиранцами, в особенности, жителями пограничной области Скаи, агрессия была неудивительна; удивлял момент, избранный для неё. Теодор хотел знать, кто стоял за этим нападением. Катрин Штайнер-Дэвион была политик, а не воин. Она оказалась истинной наследницей лисьей хитрости отца, слишком искусной для подобной грубой, агрессивно-милитаристской акции. Лучше чем кто бы то ни было, она знала, что Лиранский Альянс балансирует на грани гражданской войны. Война против Синдиката Дракона в такой момент никоим образом не соответствовала её интересам.

Он повернулся к единственному посетителю кабинета, рыжеволосому человеку, одетому во всё чёрное. Нинью Керай-Индрахар, директор Комитета внутренней безопасности, был одним из его ближайших соратников. Хотя Теодор Курита и являлся самым могущественным человеком в Синдикате Дракона, Нинью Керая боялись все. Даже те, кто плевать хотел на Теодора. Прочитав ещё раз последние строчки доклада из Львиного Когтя, Теодор посмотрел на шефа госбезопасности.

– Нет, томо, Катрин не совершила бы подобную ошибку, – мягко сказал Нинью, словно читая мысли Теодора. Эти двое знали друг друга на протяжении более тридцати лет. Они вместе служили, воевали и вместе стали Сыновьями Дракона (Sons of the Dragon). Немногие люди знали Теодора так хорошо. И не было ничего удивительного в том, что Нинью мог отвечать на незаданный монархом вопрос. – Она могла бы напасть раньше, когда наши войска только пришли в эти миры, но и это – вряд ли. Но теперь? Нет, она слишком умна для этого. То, что она отняла у брата трон без единого выстрела – лишнее доказательство её талантов. Я полагаю, что есть только два возможных объяснения.

– Остров Скаи или общество Чёрного дракона, – сказал Теодор.

Нинью кивнул.

– Лионские миры принадлежат Острову Скаи, и тамошние радикалы, естественно, стремятся изгнать оттуда наши войска. Молодой герцог Роберт Штайнер горяч, вспыльчив, и видит себя продолжателем дела отца. Подобно Катрин, он также унаследовал политические дарование отца, но ему не хватает опыта, так что он может ошибиться. – Нинью подошёл к компьютеру и вывел новый отчёт на экран. – Мы установили, что подразделением, напавшим на Коу, были Первые Егеря Скаи. Насколько трудно было бы убедить этих патриотов Скаи, что пришло время бороться за родину? И может ли быть лучшее время действовать, чем то, когда архонтесса сама вступила в борьбу за трон Дэвиона? Мы также имеем основания полагать, что генерал Ричард Штайнер, командующий кордона Каванауга II (Cavanaugh II Theater), может поддерживать молодого Роберта. С войсками и репутацией Ричарда, поддерживающего его, Роберт мог бы решить, достаточно силен для начала собственной игры.

– Похоже на правду, – сказал Теодор. – Но даже столь неопытный политик, каковым является Роберт, должен знать, сколь нестабильно Федеративное Содружество сегодня. Из любой искры может разгореться пламя гражданской войны.

Нинью слегка улыбнулся – одними губами, взгляд его оставался серьёзен.

– Когда это власти предержащие боялись войны? Особенно, если человек верит, что может извлечь из этой войны выгоду?

Теодор снова кивнул, подтверждая эту старую как мир истину.

– А вариант второй? Коку-рю-кай?

Глаза Нинью едва заметно сузились, показывая, что этот вопрос затронул не только его профессиональные. Но и личные интересы.

– Мой отец пожертвовал собой, чтобы уничтожить общество Чёрного дракона, а чистки, которые я провёл, выкорчевали большинство уцелевших.

– Но можем ли мы когда-либо быть уверенными, что извели их всех, коль скоро моё собственное дворянство противится реформам, которые я провожу? Ты сам говорил, что можешь недооценить способность Общества пережить даже самые страшные чистки. И что передача префектуры Ирис НоваКотам только подольёт масла в огонь.

– Хай, милорд, вы совершенно правы. Нюхом чую, что они всё ещё живы, и ждут только шанса…

Вопреки традиции, велевшей монарху хранить внешнюю невозмутимость, Теодор медленно поднялся и прошёлся по кабинету. Он знал, что это демонстрирует Нинью своё волнение, скрывать чувства от проницательного шефа госбезопасности всё равно было бессмысленно.

– Вы уничтожили все известные и подозреваемые ячейки, а Голос Дракона приложил все усилия, чтобы разъяснить народу нашу текущую политку. Они должны понять, что НоваКоты помогают защищать нашу границу от Клана Медведя-Призрака и что Синдикат должен восстановить свои силы, а не начинать новую войну. Я уверен, что вы и все, кто предан Дракону, сделали всё возможное. Почему мы должны беспокоиться о том, что может сделать Коку-рю-кай? Если мы сделаем всё, что можем, чтобы остановить их, мы решим эту проблему.

Нинью покачал головой.

– Вспомните, томо, сколько жертв вы принесли в этой жизни во имя Синдиката. Сражались, теряя друзей, скрывали собственных детей и жену много лет, сколько перенесли покушений на свою жизнь, заключали союзы с подлецами и ненавистными врагами, потеряли отца… Бдительность – наша лучшая защита против Чёрных драконов.

Теодор остановился. Он становился слишком старым? Сдали нервы? Раньше он не позволил бы себе проявить эмоции на людях. Хотя бы и в присутствии одного Нинью Керая.

– Вы многое сделали для Синдиката, томо, и стали теперь Первым лордом Звёздной Лиги, чтобы не дать Внутренней Сфере разбиться вдребезги. Вы пожертвовали многим ради этого, а Чёрные драконы стремятся разрушить всё, за что вы боретесь… Неудивительно, что вы так утомлены. – Нинью сделал паузу и его тон смягчился. – Только не показывайте свою слабость обычным людям. Не думаю, что вид такого государя-Дракона поднимет их дух.

Теодор напрягся, испытывая заметное раздражение подобными инсинуациями. Он успокоил себя мыслью, что едва ли может скрыть свои чувства от старого друга. Этого не случалось ещё ни разу за десятилетия их знакомства.

– Так ты полагаешь, что Коку-рю-кай ответственен за эти действия?

Нинью помолчал несколько минут, затем осторожно сказал:

– Нет.

– Тогда мы приходим к выводу, что нападение – дело рук или герцога Роберта, или иных радикальных элементов в Острова Скаи?

– Да.

– Наши войска на этих мирах являются миротворческими. Этот акт агрессии есть объявление войны.

– Хай, милорд.

– Наш гири ясен. – Теодор вернулся к столу и отбил новую команду на клавиатуре. Над столешницей возникла трёхмерная голопроекция Львиного Когтя: Коу, Имброс III, Йории, Ламбрехт (Lambrecht), Диев (Dyev), Мур (Moore), Сабик (Sabik) и Атрия (Atria), медленно вращающиеся в воздухе над монитором. Это явное нападение на Львиный Коготь развязало им руки. Скоро над этими мирами взовьётся знамя Синдиката Дракона. – Все приказы будут отданы сегодня же, и я лично объявлю об этом Совету Звёздной Лиги. Мой долг ясен. Чтобы защитить интересы моего царства и моих подданных, я официально включу планеты Львиного Когтя в состав Синдиката Дракона.

– Хай, томо, – лицо Нинью осталось невозмутимым, как обычно.

Теодор нажал на клавишу ещё раз, и голопроекция сжалась в масштабе, одновременно раскидываясь взрывом мерцающих искорок-звёзд в стороны, демонстрируя всю границу между Синдикатом Дракона и Федеративным Содружеством. Негромкое бормотание Нинью подтвердило, что он ждал этого момента.

– Какими войсками в воеводствах Диерона, Галедона и Бенджамина мы располагаем? – спросил Теодор. Он и сам знал ответ, поскольку лично давал назначения полкам. Но ему хотелось услышать мнение своего проницательного советника.

– Их не так уж много, – ответил Нинью. – Наш договор о ненападении с Дэвионом позволил снять множество полков с этой границы. Конечно, нам больше не нужно держать много войск вдоль границ оккупационной зоны кланов, ведь Ягуаров больше нет, но нам приходится держать довольно много полков на освобождённых территориях. И, хотя Коты охраняют часть нашей граница с Медведями – довольно спокойной границы, должен заметить – за ними самими нужен глаз да глаз. Но мы уже начали возвращать войска на границу с ФедКомом. Особенно в свете того, что Катрин захватила трон Федеративного Содружества… Однако, даже с учётом этих недавних перемещений, граница с ФедКомом всё ещё опасно слаба.

– Хай, Нинью-сан. Согласен. Мои военачальники уже высказали своё мнение по этому вопросу, но ты до сих пор воздерживался. Я понимаю, что ты не хочешь торопиться в столь важном деле, как назревающая по соседству гражданская война. Однако я хочу слышать твоё мнение. Когда, по-твоему, должна начаться война?

Секунды тишины превратились в минуты, Теодор продолжал рассматривать изображение границы, протянувшейся на пятьсот световых лет. Граница, в чьей обороне зияли огромные бреши, границы, за которой медленно сползал в гражданскую войну, выглядевшую почти неизбежной, огромный ФедКом. В хаосе войны, некоторые радикальные группы могли бы, без оглядки на центральную власть, попытаться свести счёты с ненавистным Синдикатом Дракона.

– Скоро, – сказал, наконец, директор КВБ.

Теодор ждал продолжения. Когда Нинью был в таком настроении, слова из него приходилось вытягивать клещами. И торопить его было бессмысленно.

– Хотя я не люблю Виктора Давиона за взгляды, которых он придерживается, я полагаю, что он – человек чести. Он сказал, что он будет втягивать своих людей в войну против нас, и я ему верю. Но достаточно ли у него власти выполнить это обещание? Содружеством правит Катрин. Вы читали все сообщения. В Федеративном Содружестве царит хаос, на многих мирах уже идут во всю акции протеста против княгини-архонтессы (Archon-Princess). Только благодаря эффективности своей пропагандистской машины она держит ситуацию под контролем, но точка кипения уже достигнута.

Шагнув вперёд, Нинью встал рядом с Теодором, тоже пристально посмотрел на карту, парящую над монитором.

– Недавняя мобилизация Милиции Маршрута Капеллы (Capellan March Militias) и тайные рейды Хасек-Дэвиона против Конфедерации показывают, сколь призрачно влияние Катрин в этой области пространства. Она теряет контроль над ситуацией. Я полагаю, что она форсирует события и найдет способ принудить Виктора взяться за оружие первым, менее чем через год – таким образом, начиная войну, в которой, как она полагает, победа достанется ей.

– Нельзя позволить ей сделать это, – мягко, но властно сказал Теодор. – Если она победит Виктора, то ничто уже не помешает ей воссоединять две половины Содружества. Должен ли я говорить, что это станет величайшей угрозой для Синдиката? Впрочем, вся Внутренняя Сфера в этом случае окажется под угрозой.

Нинью воздержался от комментариев, но иного Теодор и не ожидал. Любые слова лишь преуменьшали эту угрозу.

– Всё же, как Первый лорд Звёздной Лиги, я не могу непосредственно вмешаться, чтобы помочь Виктору.

– Полки Призраков? – спросил Нинью, и сделал паузу, словно ожидая разрешения. Теодор кивнул, и директор КВБ продолжил. – Мы не можем повернуться спиной к такому мощному врагу, как Медведи-Призраки, но они кажутся не заинтересованными в дальнейшей экспансии во Внутреннюю Сферу. Мы также имеем сообщения, что они столкнулись с новым Кланом, Адскими Конями, на другой границе. Я полагаю, что мы можем вывести наши полки Призраков с медвежьей границы и переместить их на границу с ФедКомом. Анонимность полков Призраков – часть их силы, и мы продолжили маскировать их перемещения. Это развёртывание не будет отличаться от любого другого, и не должно вызвать излишних подозрений, если его обнаружат.

Нинью перевёл дух и продолжил.

– Они могут использоваться для обороны Бенджаминского, Галедонского и Диеронского воеводств, если кто-то на Драконьем маршруте (Draconis March) решит, что гражданская война представит ему замечательную возможность нанести нам удар. Они также смогут обеспечивать нас резервами для контрнаступления, в случае необходимости. Наконец, мы можем использовать их против лояльных Катрин войск, находящихся у границ Синдиката. Это также принесло бы немалую пользу Виктору, если мы хотим вернуть ему трон.

Теодор улыбнулся Нинью, подумав, что тот был истинным сыном старого Индрахара, не по крови, так по духу.

– Ты лучший из моих советников, Нинью, и ты принесёшь Синдикату не меньше пользы, чем твой отец.

– Домо аригато гозаимасу куншу.

– До иташимашите, Нинью-сан. Ты, как всегда, проделал огромную работу, и я сомневаюсь, что когда-либо будет иначе. Вместе с приказом об аннексии Львиного Когтя я распоряжусь о немедленной передислокации полков Призраков. Приложите все усилия, чтобы сохранить их переброску в тайне. Как ты и сам понимаешь, они должны переместиться к новому месту службы уже к концу этого года.

Теодор неглубоко вздохнул, снова посмотрев на карту своей империи. Он знал, что гири требует, чтобы он защитил свою родину и свой народ, сердце его было опечалено вечной человеческой страстью к войне.

Х

парк Пути Видений

Барцелла-Нова, Ирис

префектура Ирис

Синдикат Дракона

21 августа 3062 года

– Сейла!

Слова торжественной клятвы, произнесённые сотнями голосов, вознеслись к кобальтово-синему, без единого облачка, куполу неба, знаменуя приказ Хана Уэста об открытии Великой схватки Хранителя Клятвы. Ритуал, один из наиважнейших в клане, выполнялся ежегодно в самый долгий день по планетарному календарю. На Ирис, новой кошачьей метрополии, этот день наступил сегодня, двадцать первого августа. Стоя в толпе воинов у границ Круга Равных, где должно было пройти первое испытание, Зэйн испытал благоговейный трепет при мысли, что он является свидетелем ритуала, о котором он прежде мог только слышать. Сегодняшнее Испытание было первым из двух, призванных определить, кто станет следующим Хранителем Клятвы клана. По закону, любой НоваКот мог войти в Круг Равных и сойтись в рукопашной схватке с другими желающими занять этот пост. Естественно, это подразумевало, что лишь профессиональный воин, обученный боевому искусству, мог надеяться выйти из этой схватки победителем.

Но быть Хранителем Клятвы означало много большее, нежели военное мастерство. Хранитель был, прежде всего, первым советником Ханов, мудрым советником, ведущим клан завещанной предками дорогой. Чтобы доказать способность занять это место, победитель схватки должен был предстать перед Форумом Закона. Там он должен был доказать Ханам и своим недавним противникам по Кругу Равных знание истории, закона и традиции клана, его Предания и бесчисленных исключений к закону и прецедентов, формировавших более чем двухвековой путь НоваКота. Только после этого, его признавали достойным гордого звания Хранителя Клятвы клана Кота. Если кандидат проваливал это Испытание, то последний из его противников, побежденный в Круге Равных, занимал его место, представая перед Форумом Закона. Если терпел неудачу и он, то прежний Хранитель оставался на своём посту на ещё один срок.

На протяжении многих лет, сколько помнил себя Зэйн, Биккон Уинтерс являлась Хранитем Клятвы клана. Но сегодня она потрясла весь клан, не исключая и Зэйна, тем, что объявила о своём уходе в отставку. Если бы Зэйну всё ещё требовались доказательства, что клан рушится изнутри, то лучшего нельзя было придумать. Зэйн видел в этом руку Хана Уэста, очевидно, решившего «уйти» в отставку всех, кто мог не разделять его видения нового пути клана – иначе с чего бы это он назначил её нянчить новорожденные Силы обороны Звёздной Лиги? Биккон Уинтерс переходила на службу в Ставку командования СОЗЛ, отдавая весь свой опыт заботам об их драгоценной Звёздной Лиге.

Зэйн решил отложить свой Обряд Видения до выбора нового Хранителя Клятвы. Тогда, в своём ошеломляющем заявлении, Биккон Уинтерс объявила, что независимо от того, сколько кандидатов потерпит неудачу на Форуме Закона, новый Хранитель будет избран. Для Зэйна это было даже большее оскорбление традиций клана, нежели её отставка.

Расположенный севернее космодрома Росс, парк Пути Видений стал новым главным святилищем клана после утраты родных миров. Его окружала высокая стена, отгораживая землю, священную для любого НоваКота. Стоя в массе зрителей, ждущих Великой Схватки, он думал обо всём, что видел, начиная с прибытия на Ирис. Когда победоносные войска Котов заняли планету в 3051 году, они взяли и этот маленький драконий городишко с небольшим космодромом и переименовали его в Барцелла-Нову. С тех пор минули годы, город вырос, население его увеличилось до пяти миллионов человек, в большинстве своём, тех, кто пришёл из потерянных навсегда родных миров. Теперь он мог похвастаться ультрасовременным космодром, раскинувшимся на добрую сотню квадратных километров, грандиозным военным заводом, производящим боевые механизмы, двумя новыми училищами и крепостью, где разместилась полная галактика Альфа. Венцом же новой столицы явилось генетическое хранилище, построенное, дабы заменить то, потерянное вместе с Барцеллой. Зэйн слышал о его существовании задолго до прибытия на Ирис; он понимал, что это был единственный путь, которым клан мог продолжить осуществление своих репродуктивных программ. Но когда его глазам предстало то, что было построено здесь, он снова подумал всё о том же…

Новое хранилище высилось в полукилометре от площадки для поединков, возле которой стоял Зэйн. Круглое, в неоготическом стиле, здание тянуло к небу свои шпили, массивные колонны поддерживали сводчатую крышу. Вздымаясь почти на триста метров, здание из новейших синтетических материалов и природного камня сверкало антрацитово-чёрными стенами в лучах утреннего солнца. Оно стояло, подобно безмолвному стражу традиции, сочетая в себе погружение в прошлое и стремление к грядущим высотам – то, что и составляло путь клана Кота. Главное здание хранилища окружали часовни Кровных Домов, общим числом одиннадцать. Выстроенные из известняка, что добывали в каменоломнях на южном континенте Ирис, своими гладкими, сверкающими первозданной белизною стенами они словно говорили о том, сколь недавно было завершено строительство.

Зэйн покачал головою при мысли о дерзости клана, поскольку часовни были точными копиями Часовен Кровных Имён на Стране Мечты, что окружили Зал Ханов и также строились из известняка. Каждую украшали витиеватые барельефы, изображающие деяния основателя каждого Имени Крови и его потомков. Всякий раз, когда Путь Крови продолжался, и новый воин покрывал себя славой, на стене появлялся новый барельеф. Каждая часовня представила Дом Кровного Имени и хранила ДНУ каждого члена этого Дома, живого или мертвого. Не было ничего священнее во всех кланах, чем эти часовни. И то, что НоваКоты построили новые Часовни Кровных Имён для одиннадцати своих Домов, было оскорблением всему, что было дорого кланам. Хотя Зэйн и понимал, почему это было сделано, он был уверен, что любой клан сотрёт в прах эти здания, случись ему узнать об их существовании.

За хранилищем тянулся величественный лес, лишь на первый взгляд кажущийся диким. Это был один из немногих кусочков навеки утерянной родины, обиталище маленькой популяции новакотов, привезённых сюда с Дагды, из миров Пентагона. Зэйн слышал, что они так хорошо приспособились к условиям Ирис, что часть рождённых здесь котят выпустят за пределы заповедника в ближайшие два года. Другие останутся, дабы поддерживать священность этого места.

Толпа зашумела, и Зэйн, вместе со всеми, обратил свой взор на поле, представлявшее собою правильный круг поперечником около двухсот метров, окружённые невысокой, по пояс, примерно, оградой. Это и была площадка Великой Схватки, место проведения ритуала. Хотя он и протолкался в первые ряды, чтобы не пропустить ни единого мига предстоящего действа, Зэйн более думал сейчас о прошлом, нежели о настоящем. Он вспоминал последний свой разговор с тю-са Ёсио. Лёгкий толчок в спину отвлёк его на мгновение. О, а вот и он – лёгок на помине… Вот уж действительно, «помяни беса» – и…

– Сумимасен, мехвоин Зэйн, – сказал альшаинец. – Много тут народу сегодня.

Его резкий акцент привлёк даже больше внимания, чем драконская форма. Зэйн подумал, что уж ему-то грех жаловаться на толпу: воины-Коты куритянина сторонились, так что вокруг тю-са образовалось достаточно свободного места. Зэйн бросил на него раздражённый взгляд. Он ещё вчера услышал, что сам Хан предоставил Ёсио разрешение присутствовать на церемонии, «дабы тот проникся новакошачьим духом», но менее всего хотел встречаться с синдикатовским офицером.

Когда Зэйн явился на ямаровский космодром, в ожидании транспорта к Ирис, он столкнулся с Ёсио, также направляющимся в новую кошачью столицу. На руках у куритянина было одобренное командующим галактики Зета ходатайство с просьбой сопровождать Зэйна к Ирис. Его статус посланника, очевидно, делал тю-са вхожим в начальственные эмпиреи клана, чем он и воспользовался для удовлетворения своего любопытства. Когда же ещё удастся посмотреть на один из важнейших ритуалов клана Кота! Маршрут звездолёта лежал двойным прыжком в не отмеченную на карте и необитаемую систему, где другой прыжковый корабль должен был забрать их планетолёт и совершить заключительный скачок в систему Ирис. Зэйн старался избегать Ёсио во время двухнедельного перелёта, но это не всегда получалось.

– Вы сердитесь, как я погляжу. Прошу прощения за свою назойливость, – Ёсио и впрямь поклонился низко в извинении. – Если хотите, я не буду мешать и уйду. Просто, вы – единственный, кого я знаю на этой планете, вот я и пробрался к вам поближе. Мне и впрямь интересны ваши традиции, и ваши объяснения помогли бы моему пониманию неизмеримо.

Молодой НоваКот закрыл глаза, чтобы не видеть синдикатовского офицера, и попытался взять свою ярость под контроль. Бить назойливому куритянину морду было некультурно, а вызывать на Испытание Обиды – и вовсе бессмысленно; поэтому он решил более не скандалить и снова открыл глаза.

– Я слышал, что вы прочли на Ирис всё, что писали о наших традициях. Сомневаюсь, что вы нуждаетесь в моих разъяснениях, – сказал он и добавил, – хотя вы ведь тоже слышали эти слухи о сегодняшней церемонии.

После секундного колебания Ёсио подтвердил:

– Да, слышал. Как я понимаю, эта Великая Схватка будет какая-то особенная. Говорят, что Биккон Уинтерс сама решила уйти на покой, чего никогда ещё не случалось в истории НоваКотов. Хонто десу ка?

– Да, это я и имел в виду. Только болтают, что сегодня должно случиться и нечто более невероятное… Вы когда-нибудь сталкивались с аристократами из вашего Дома?

Лицо Ёсио оставалось бесстрастным, словно он не слышал вопроса. Они что, все такие? – подумал Зэйн. Говорить с Ёсио было всё равно, что говорить со стеной.

– Я не удостоился чести быть представленным столь высоким персонам.

Зэйн отметил, что Ёсио очень тщательно подбирал слова. «Сталкивался» и «был представлен» – совершенно разные вещи.

– А почему вы об этом спросили? – без обиняков задал вопрос Ёсио.

– Вы, кажется, очень интересуетесь нашим кланом, и я подумал, что неплохо бы и мне что-нибудь узнать про ваш Дом. В конце концов, мы ведь разделяем миры теперь, квиафф?

Но прежде, чем они смогли продолжить разговор, гул толпы усилился, поглотив все прочие звуки и возвещая о скором начале церемонии. Движение толпы оттёрло их назад, и Зэйн с Ёсио начали проталкиваться к границе Круга Равных. Следовало отдать куритянину должное: без него это у Зэйна бы не получилось. Тю-са был предельно вежлив и корректен, прося его пропустить, но многие воины, расступались с его дороги и без этого. Зэйн полагал, что знает, почему, но, вне зависимости от этого, результат его устроил.

Наконец, показались соискатели титула Хранителя Клятвы, единым строем марширующие к воротам Круга. В основном, это были воины, некоторые, очевидно, вольнорождённые, на что толпа отреагировала смехом и подначками. Но затем настрой толпы сменился, ехидно-иронические выкрики сменились возгласами недоумения и гнева. Зэйн завертел головой, ища, что вызвало столь бурную реакцию, и, глядя на Ёсио, увидел, что обычная маска невозмутимого самурая слетела с его лица. Куритянин остолбенел от удивления и, проследив за его потрясённым взглядом, Зэйн увидел это. Окончательная смерть его клана. Начало конца всего, во что он верил. Олицетворение гибели, ставшей его судьбою; чему Зэйн не в силах был помешать.

Среднего роста, поджарый, гибкий, лет тридцати, или около того, на вид, с характерной азиатской внешностью, этот человек шёл один сквозь расступающуюся на его пути толпу. Одетый в кожаный жилет и брюки церемониальной формы клана Кота, но с красной банданой на голове, свидетельствующей о его происхождении, Минору НоваКот, младший из сыновей координатора Синдиката Дракона, шагал к полю Великой Схватки с очевидным намерением сражаться за право стать новым Хранителем Клятвы клана.

XI

парк Пути Видений

Барцелла-Нова, Ирис

префектура Ирис

Синдикат Дракона

21 августа 3062 года

Лёгкий ветерок шелестел в древесных кронах, когда одинокий элементал шагал от Круга Равных, победив своего заключительного противника и выиграв первый раунд Великой Схватки. Такой подвиг был уже достоин похвалы – достаточен, чтобы заработать строку-другую в Предании клана – так что, воин мог бы гордиться собою. Но сейчас взор каждого зрителя был устремлён на последнего противника элементала, Минору НоваКота, почти не уделяя внимания победителю. Если элементал провалится на Форуме Закона, Минору, как следующий в очереди, предстанет перед судьями. Были и другие побеждённые в схватке воины, но, в отличие от недавно принятого в клан драконского принца, большинство их пребывало в отключке. Толпа притихла в ожидании, в тишине слышалось лишь тяжёлое дыхание закончивших схватку бойцов.

Преисполненный отвращения, Зэйн мог думать только об одном: как бы уйти из этого места, так быстро, как только возможно. Не важно ему было то, что Минору доказал свои превосходные воинские качества в Великой Схватке. Всё, что видел Зэйн, был грязный внутрисферный вольняга, совершивший гигантский шаг к посту Хранителя Клятвы. Минору был великолепен в схватке, но победивший элементал превзошёл его сверхчеловеческой, кажущейся невероятной даже для его генной спецификации, силой и выносливостью. Каждый воин клана был обучен рукопашному бою, стиль, продемонстрированный японцем, был Зэйну неведом. В какой-то момент он даже испытал нечто вроде уважения к человеку, по праву заслужившему почётное имя НоваКота, но это чувство быстро вытеснилось предубеждением.

Только Клан Волка допрежь позволил внутрисферному воину достичь высоко ранга – и посмотрите, что случилось с ними! Они приняли Фелана Келла бондсменом в начале вторжения, позже разрешили ему стать воином и даже саХаном клана. А что в итоге? Раскол Волков изнутри, бегство одних во Внутреннюю Сферу, в то время как другие были вынуждены соединиться с ненавистными врагами, чтобы выжить. Зэйн мрачно подумал, что и его родной клан Кота ждёт та же участь, если не хуже. Проталкиваясь сквозь толпу, он видел других, кто выглядел не менее сердитым, но ничего более не делал, оставаясь на месте и покорно взирая в лицо судьбе. Сотни видели то, что произошло сегодня, но сколь мало выказало свой протест… Как люди его клана могли быть настолько слепы?

Зэйн вышел за ворота парка Пути Видений. Единственное, чего он хотел, было не видеть этой пародии на традиции клана. Шагая, куда глаза глядят, он оставил парк далеко позади и достиг окраины космодрома Росс. Одно он знал точно. Если он увидит сейчас, как Минору одерживает победу и становится Хранителем Клятвы, он не в силах будет совершить Обряд Видения – не в силах обратиться к этому вольнорождённому как к Хранителю за толкованием. Теперь или никогда. Если он не пойдёт на Обряд сейчас, лучше не идти вообще. А он нуждался в видении. Видя лишь признаки упадка и деградации вокруг, Зэйн полагал, что только видение укрепит его достаточно, чтобы продолжать жить. Без этого, он и сам мог бы сбиться с пути.

Поймав попутную машину, он вернулся в гостиницу в военном городке и немедленно лёг спать. Для начала следовало просто отдохнуть, а потом уже – начать готовить себя к Обряду, как предписывала великая Сандра Росс.

* * *

Обнажённый, если не считать шорты и пояса со снаряжением, Зэйн карабкался по отвесной скале, пальцами рук и ног цепляясь за каждый выступ и каждую трещинку. Пятьдесят шесть часов подряд безо всякого сна не прошли даром; следовало быть очень осторожным и отмерять каждое движение, чтобы не ошибиться и не сорваться вниз. Только железная решимость достичь намеченной цели вела его эти четыре часа, что он лез к вершине горы. Он находился более чем в километре над уровнем моря – на почти отвесном склоне горы Тенгоку (Tengoku), что вздымалась на 9,7 километров над уровнем моря, почти касаясь стратосферы планеты. Отсюда открывался чудесный вид на лежащие окрест земли. Ни единое облачко не закрывало обзор, и Зэйн мог любоваться величественной панорамой гор, предгорий, зеленеющих вдалеке холмов, которые он пересёк два дня назад; он мог видеть даже здания Барцелла-Новы и поле космодрома Росс, лежащие более чем в сотне километров отсюда.

Два дня назад, уйдя с Великой Схватки, он предпринял это путешествие в безлюдные горы, чтобы там, наедине с собою и планетой, провести Обряд Видения. Название гор – Тенгоку – как говорили, означало небеса на языке туземцев, и теперь он понимал, почему. Почти десять километров высоты… Пройдя лишь малую часть этого, он гордился и таким достижением. На то, чтобы продолжать восхождение, не было ни сил, ни желания, ни снаряжения. Зэйн и не стремился к самой высокой вершине. Его вполне удовлетворил небольшой относительно ровный уступ, намеченный конечным пунктом маршрута два дня назад. Все эти два дня он поднимался, лишь изредка останавливаясь для отдыха. Для отдыха, но не сна. Он также соблюдал строгий пост, ничего не ел и только пил немного воды, чтобы не умереть от жажды. Смерть не входила в его планы. Первый день он шёл легко, почти не прибегая к помощи альпинистского снаряжения, которое захватил с собою заблаговременно. Оно понадобилось только сегодня, когда склон стал совершенно отвесным.

Он взял лучшее, что мог предложить клан. Карабины и клинья были изготовлены из эндоалюминия, воистину, «крылатого» металла, шедшего на изготовление внутренней структуры омнифайтеров клана. Чрезвычайно лёгкий и прочный, способный выдерживать перегрузки в несколько «же», возникающие при маневрировании боевого самолёта, этот металл без труда мог выдержать его, Зэйна, не столь уж большой вес. Другие кланы посчитали бы преступным расточительством использование столь дорогого материала для того, что назвали бы бесплодным и бесполезным спортом. Но Зэйн, как и многие Коты, считал горы лучшим местом для Обряда Видения, и потому всерьёз занимался скалолазанием.

Что касается троса, то и он был настоящим произведением искусства. Толщиною лишь несколько миллиметров, он был составлен из нескольких тысяч ферроалюминиевых проволочек, каждая – тоньше волоска. Их окружал слой мионейлона, синтетической ткани, включающей миомерные волокна, вращённые в нейлон в процессе полимеризации. Изначально такое снаряжение было разработано Кланом Скорпиона для исследователей, поднимающихся в знаменитые горные массивы мира Дагда, известные своими минеральными ресурсами. Те экспедиции требовали надёжнейшего оборудования, и научная каста Скорпиов дала его.

Метр за метром… тяжело, но размеренно дыша, Зэйн двигался по скале. Горы не прощают ошибок. Особенно, чужие горы. Скалолаз, как сапёр, ошибается только раз: первая ошибка запросто может стать и последней. Здесь нельзя жить текущим мгновением. Маршрут нужно просчитывать на несколько шагов вперёд – иначе легко можешь зайти в ловушку, в тупик, из которого уже не выберешься. Трудно, очень трудно двигаться вперёд, а вот назад – вообще хрен двинешься, так и останешься висеть над пропастью… сколько-то минут, пока не сорвёшься, наконец.

Зэйн составил план маршрута восхождения со всей возможной тщательностью, используя военные карты и последние снимки со спутников. До сих пор ему сопутствовала удача. Примерно час он затратил на то, чтобы обогнуть неширокую, но практически непреодолимую трещину и, наконец, выбрался на террасу, бывшую конечным пунктом восхождения. Широкая – несколько сотен метров – она была лишь ступенью десятикилометровой лестницы в небо. Она шла полого вверх эти сотни метров, пока не упиралась в новый отвесный склон вонзающегося в небо пика. Редкие кусты оживляли пейзаж; это само по себе было неплохо, к тому же, их можно было использовать как топливо для костра. Зэйн так и поступил, но огня зажигать пока не стал. Всему своё время.

Подойдя к краю террасы, он воздел руки к небу и глубоко вздохнул. Впервые за многие месяцы его наполнила чистая, незамутнённая радость, сродни той, что испытывал он в кабине боевой машины, повергая врага в прах. По щекам Зэйна струились слёзы – слёзы радости. Это был величайший миг его жизни, момент истины, звёздный час, когда он, наконец, обретёт видение будущих судеб. Взволнованный, он шагнул назад, чувствуя, как кружится голова. Было бы воистину жестокой иронией судьбы пройти столь трудный путь наверх, чтобы сейчас, достигнув конечного его пункта, оступиться и упасть в пропасть. Усмехнувшись этой мысли, Зэйн повернулся и пошёл к шумящему в нескольких десятков метров маленькому водопаду. Выкупавшись в ледяной воде, он вернулся к оставленному у незажжённого костра рюкзаку. Нарочито медленно, неторопливо, облачился в церемониальную одежду. По памяти цитируя любимые строфы Предания, принялся разводить огонь. Использование столь прозаичных вещей, как зажигалка или спички, казалось ему кощунственным в Обряде Видения, поэтому Зэйн обратился к древнейшему из известных человеку способов. Найдя кусок дерева потолще, он проделал в нём узкую выемку, и вставил в неё более тонкую прямую палочку; зажав ладонями свободный её конец, принялся вращать так быстро, как только мог.

Прошло не меньше минуты, прежде чем трение нагрело дерево настолько, что из углубления начал подниматься дым. Подложив немного бумаги – единственный недоступный далёким, затерянным во тьме веков, древнейшим людям предмет – он принялся осторожно раздувать огонь, не забывая подкладывать мелкие веточки и щепы. Наконец, костёр разгорелся в полную силу, потрескивая, бросая искры и язычки пламени к темнеющему вечернему небу.

Расстелив кожаную циновку подле костра, Зэйн преклонил колени и принялся извлекать венииры из мешочка на поясе. Сколько раз он представлял себе этот момент? Сколько раз задавался вопросом, что узрит он в видении? скоро ему предстояло это узнать. Шепча строфы Предания, он смотрел в огонь, чувствуя, как по телу разливается тепло. Изгнав из разума все посторонние мысли, он сфокусировал внимание на пламени костра. Танец языков пламени, подобно мифическим ящеркам-саламандрам пляшущих в порывах ветра. Клубы дыма, что заставлял слезиться глаза. Он продолжал смотреть. Минута за минутой… Ничего, кроме потрескивания горящих веток и негромкого посвиста ветра.

Подчиняясь более чувствам, чем разуму, Зэйн протянул руку к тому куску металла, что был частью брони «бисямона» Ёсио. Перед глазами встала картина того боя, когда он почти взял верх над этим человеком – человеком, которого ненавидел как врага. Протянув руку с венииром к костру, Зэйн разжал пальцы, и перекрученный кусок металла рухнул в огонь. Кажется, языки пламени ожгли ему руку, возможно, серьёзно, но Зэйн почти не заметил этого. Сейчас он был далёк от столь низменных ощущений плоти.

Прошло ещё какое-то время. Минуты или часы, для Зэйна это не имело значения. Новый вениир, погон со знаками отличия галактического командующего Клана НоваКота. Зэйн срезал его с мундира командира галактики Ро Тола Лоссея, умершего у него на руках – на далёком Медвежьем Когте. Поклявшись, что это никогда более не должно повториться, Зэйн хранил этот прощальный дар командира как вениир. Протянув руку в огонь, он положил этот погон на кусок брони куритского меха. В отличие от стального листа, которому пламя костра едва ли могло причинить вред, погон сразу же начал тлеть, чернея и скручиваясь под действием температуры.

Строки наставления из «Пути видений», священной книги, что написала сама Сандра Росс, всплыли в сознании Зэйна сами собою:

Огонь дарит прозрение;

Закрытые глаза распахнуты;

Видение приходит

К тому, кто чист душою …

Видение пришло и впрямь. Странные формы в танцующем огне. Он не вглядывался в них, боясь разрушить эти образы своей мыслью. Он просто ждал, смотрел и ждал, что увидит. Ящерки-саламандры плясали в языках пламени костра, складываясь в зримый образ рептилии – дракона – не узнать который было невозможно. Рядом с ним Зэйн узрел иной образ, подобный коту новой звезды.

Несколько мгновений не менялось ничего. Затем иной дракон – во всём подобный первому, но тёмный, как бездна, что разделяет звёзды – соткался из окружающих пламя костра теней. Огненный дракон зашевелился в костре, словно озираясь по сторонам, ища взглядом – и не в силах найти – своего тёмного двойника. Несколько долгих мгновений-эпох тёмный дракон был неподвижен. Затем… это началось. Не в огне! Не огненный, но тёмный дракон метнулся прочь из поля зрения! Мгновением позже призрачно-неясный белёсый образ, штандарт с эмблемой собачей головы, ворвался в видение Зэйна, поглощая и огненного дракона, и кота новой звезды. Оранжевое пламя костра стало багровым, словно кровь. Цвет крови повсюду!

Видение рассыпалось облаком искр, как сухое мёртвое дерево в лесном пожаре. Зэйн качнулся вперёд и упал, в последний момент успев выставить руки перед собою. Чувства вернулись: голод, лишение сна, истощение, боль в обожженной руке. Он тяжёло дышал, внезапно осознав, что доселе задерживал дыхание на добрую минуту. Затем пришёл вопрос: Что это было? Что открыло ему будущее? Голова волка на знамени? Так что, Клан Волка имел к этому какое-то отношение?

Новый звук, шум винтов вертолёта, нежданно разорвал тишину гор, нарушив уединение Зэйна. Кто? Он разозлился на человека, посмевшего вторгнуться в этот священнейший из дней его жизни. Вот, так всегда… Видение ничего не прояснило, дало больше вопросов, чем ответов, и Зэйн хотел повторить обряд, но разве сделаешь это, когда над ухом жужжит вертолёт? Он медленно поднял голову.

Геликоптер уже опустился, его винты прокручивались вхолостую. А напротив Зэйна, по другую сторону костра, облачённый в кожу церемониального костюма и маску Кота, стоял Хранитель Клятвы клана. Новый Хранитель Клятвы. Минору.

Зэйн чуть не взвыл с досады. Он не знал – не хотел ничего узнавать, но давно заподозрил, догадывался и страшился этого. Он знал, что Хранитель Клятвы будет искать его, чтобы помочь в интерпретации любого видения, которое посетит воина, и догадывался, что новым Хранителем станет этот вольнорождённый. Он видел, что Минору оказался настоящим воином, и был уверен, что Биккон Уинтерс не станет поддерживать того, кто не способен заменить её на посту Хранителя. Однако в том состоянии, в котором он сейчас пребывал, вид Минору в облачении Хранителя наполнил его глаза слезами горечи.

Он быстро склонил голову, не столько в почтении, сколько в нежелании показывать врагу свою слабость.

– Вам было видение, – сказал Минору. Зэйн был удивлен почти полным отсутствием акцента в его мягком голосе. Ещё одна грязная уловка, чтобы усыпить нашу бдительность, не позволить понять, какую змею пригрел на груди клан. Зэйн не хотел оставаться на коленях перед ним. Преодолев одеревенелость ног, он встал, повернувшись спиною к ещё горящему костру. Он хотел заговорить, но слов не было; у Зэйна перехватило дыхание. Словно украденная победа в сражении… Победа, обернувшаяся поражением. Не хотелось Зэйну нарушать святость этого места своею враждебностью, но тогда следовало, всё-таки, хоть что-то сказать.

– Вы узрели видение, – повторил Минору. – Многие воины пытаются увидеть будущее. Найти видение, что очистит их и даст им знание, как помочь клану. Но лишь немногим приходит истинное прозрение.

Минору неспешно обошёл вокруг костра; игра света и теней, на церемониальной одежде и маске превратили его из человека в олицетворение кота новой звезды во плоти. Зэйну хотелось отступить от пристального взгляда Минору, но он не стал этого делать.

– Я могу видеть это в вас… чувствовать это вокруг вас. Вы прошли Обряд Видения, подобно Сэнтину Уэсту, Биккон Уинтерс… самостоятельно. – Последнее слово он произнёс шёпотом, почти неслышный в шуме ветра и потрескивании догорающего костра. – Вы презираете меня, воина Зэйн, как и многие в этом клане. Это легко понять, хотя вы и преуспели в попытках скрыть это. Вы не поверите ни единому моему слову, но я, всё же, поговорю с вами сейчас, на этом месте, в надежде, что вы сможете однажды подтвердить правоту этих слов. – На несколько мгновений он умолк.

– Я – не тот, кем был рождён когда-то, – продолжил Минору. – Хотя по крови я Курита из Синдиката Дракона, я ушёл из той жизни и стал воином Клана НоваКота. Путь, что я избрал, достаточно широк и для НоваКота, и для Дракона, чтобы идти вместе, принимая вызов, что бросила нам Вселенная. Вчерашний враг завтра может стать братом. Вы узрели видение, но я не прошу рассказывать его мне.

Минору стоял лицом к лицу с Зэйном. Озарённый лишь пламенем костра и светом редких, лишь разгорающихся в небесах Ирис, звёзд, он был неотличим от настоящего воина НоваКота.

– Обдумайте видение, что пришло вам, – сказал Минору. – Попытайтесь осмыслить его, проникнуть в суть открывшегося будущего, и знайте что я, Хранитель Клятвы клана, всегда рад помочь вам, если попросите.

Зэйн отвернулся, чувствуя дрожь в руках. Он быстро, едва не срываясь на бег, пошёл к вертолёту, но слова Минору следовали за ним.

– Обдумайте мои слова, и, поскольку будущее не определено, – говорил Минору, – научитесь отделять истину от заблуждений.

XII

база Восьмых Альшаинских Мстителей, Такей, Пилькуа

префектура Бакминстер, Синдикат Дракона

1 сентября 3062 года

Тай – шу Тосимити Учида, воевода Альшаинский в изгнании, открыл дверь своего кабинета и застыл, как громом поражённый, при виде высокого седовласого человека, сидящего там. С видимым усилием подавив мгновенную вспышку ненависти, Учида шагнул внутрь, быстро закрыв за собою дверь. Посетитель не выказал ни малейшего признака того, что он заметил невольное проявление эмоций Учиды. Он рассеянно осматривался по сторонам, скользил взглядом по многочисленным картинам, отображающим батальные сцены, выполненные в классическом японском стиле.

– У вас хороший кабинет, тай-шу. Не ждал от вас такого, – рассеянно поглаживая бородку, проговорил седовласый.

– Почему бы нет? – окрысился Учида, усаживаясь за стол. Это был его кабинет и его кресло, здесь всё принадлежало ему. Неожиданное появление старика выбило его из колеи, но Учида почувствовал себя бодрее, оказавшись за столом. Кресло и стол словно придали ему сил, уверенности, так необходимых для встречи с этим человеком.

– Мы решили снова обойтись без традиционной вежливой беседы, как я погляжу, – сказал гость.

– Вежливая беседа – для тех, кто хочет быть вежлив друг с другом, независимо от их личных чувств. Чего нам с вами никогда не требовалось. Поэтому, мы можем вывести эту традицию за скобки.

Седовласый негромко, совсем не по-старчески, рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

– Сколько зим, сколько лет, Учида-сан… Я горжусь родовитыми предками не меньше любого другого аристократа, но эта натужная вежливость меня всегда раздражала. Старею, видать… Брюзжать, вот, начал… А ведь не так много времени мне отпущено, чтобы тратить его на пустую болтовню. Согласны?

– Хай.

– О, лаконичен, как всегда. И говорили-то с минуту, а сразу вспомнилась молодость, какими мы были… Может, нам стоит почаще встречаться, а? – обманчивая любезность в голосе старика бессильна была скрыть плохо завуалированную угрозу.

– Тебе здесь не место, старик, – резко, безуспешно пытаясь скрыть собственный гнев, процедил сквозь зубы Учида. Воевода глубоко вздохнул, успокаивая себя. Его нынешний статус был много выше, нежели у седовласого, но тот всё ещё мог как следует испортить воеводе жизнь, буде в этом возникнет необходимость. И кто знал, сколько знакомых у него осталось среди прочих герцогов воеводства? Учида привёл свои мысли в порядок.

– Ах, молодёжь, молодёжь… Такая враждебность к бедному старику… Ну, что с вами всеми случилось? Со всем вашим поколением?

– Наше поколение, старик, было совращено вашим, – сказал Учида. – Как мы можем быть кем-то иным, нежели теми, кем вы сделали нас?

– Мудрый ответ, – старик насмешливо хихикнул.

– Почему ты здесь, старик? Наша последняя встреча была достаточно рискованна. Почему ты снова решил рискнуть? – как обычно, Учиду быстро утомила эта игра словами. Они ненавидели друг друга, так почему это нужно скрывать? Хотя, конечно, они не могли быть по-настоящему откровенны: стены всегда имели уши. Старик сделал вялый жест рукою.

– Я просто пролетал через эту систему и вот, решил заглянуть на огонёк… Навестить старого друга, поболтать о старых временах… О новых слухах… Помочь чем-нибудь… Разве старые знакомые не должны помогать друг другу?

В такие моменты Учида его особенно сильно ненавидел.

– Ели под слухами ты имеешь в виду нападение на Львиный Коготь, то новости-то сто лет в обед. Сдаётся мне, что вся армия от тай-шу до последнего солдата об этом говорит. К настоящему времени весь сектор Лиона контролируется Синдикатом. Вы «заглянули на огонёк», чтобы поговорить об этом? Сомневаюсь.

– Проницательны, как всегда, Учида-сан. Теперь я понимаю, почему наш возлюбленный координатор сделал вас альшаинским воеводой в изгнании.

Саркастический тон заставил Учиду побагроветь, но он снова совладал с собою. Не дело терять лицо перед этим ходячим реликтом прошлого.

– Дятлы у вас тут водятся, а?

Не требовалось сверхъестественной проницательности, чтобы понять сей намёк.

– Да где ж их нет? – хмыкнул Учида. – На любой планете приживаются. Но вот шумные они больно, и тенденция, однако, гадить у них по всей округе. Так что мы их к базе не подпускаем. Мрут-с. Уж несколько месяцев дятловских погадок мы тут не видели.

Старик одобрительно кивнул.

– Я слышал, что невидимые полки перегруппировываются, – не меняя тона, произнёс он.

Учида сидел, слегка ошарашенный. Источники старика всегда были точны, хотя ему ни разу не удалось отследить их. Он не сомневался относительно точности их информации, но был слегка удивлен тем, что сам ещё не знал об этом ничего, кроме слухов.

– Они перебрасываются с границ Доминиона Медведя-Призрака?

– Хай. Мои источники не сумели раздобыть копии приказов о передислокации, но у меня есть пара гипотез. Это облегчит исполнение нашего замысла, так что мы можем несколько опередить график.

На этот раз Учида остался внешне бесстрастен, хотя едва мог верить своим ушам.

– Вы хотите изменить график? Почему?

– Потому что нам сопутствует успех, – просто сказал старик, резко подавшись вперёд. Вся его недавняя дурашливость испарилась, в совсем не старческих ясных глазах полыхал яростный огонь. Он пристально посмотрел Учиде в глаза.

– Наши дела идут как нельзя лучше, как никогда ещё не случалось в истории организации, и мы должны воспользоваться этой полосой удачи. Идущие сейчас «большие манёвры» позволят скрыть перемещения наших собственных сил. И Одиннадцатые Альшаинские Мстители, проводящие сейчас учения с этими драными обкуренными Кошками на Ирис стали идеальным вариантом для начала действий, когда придёт время. Я уверен, что они не подведут.

– Я знаю, – бросил Учида, раздражённый, что старик посмел усомниться в верности его альшаинцев. Он потратил несколько лет, на работу с этими полками. Они никогда не подвели бы его.

– Мы просто сместим график на пять месяцев вперёд. Организация тылового обеспечения завершена, поскольку наш «аварийный» план всё равно предусматривал готовность полков к выступлению в любое время в течение прошлых шести месяцев. Фактически, несложно было бы провести передислокацию Восьмых на Киамбу (Kiamba), которую охраняет только плохо вооружённое ополчение. Возможно, и другие Альшаинские части удастся вывести на позиции под видом укрепления границы теперь, когда полки Призраков ушли.

Учида смотрел мимо старика, рассеянно изучая висящие на стене таблицы и схемы организации реального войска его несуществующего воеводства, четырёх полков Альшаинских Мстителей. Не будучи сентиментальным человеком, он не мог, однако же, не испытывать гордости за этих воинов, чья преданность империи Дракона оставалась непоколебимой. Преданность, о которой многие забыли, думал он сердито. Преданность империи, предавшей их.

– Хай, я согласен. Боевой дух войск высок, как никогда. Грех не использовать такой момент. Я отдам необходимые приказы на следующей неделе. И, хотя дятлов у нас тут не водится, гиперимпульсную связь держит Ком-Стар, а с них станется читать наши сообщения. Они могут что-то заподозрить. Как бы то ни было, операция «Бацу (Batsu)» начнется через семьдесят дней.

Учида был удивлен и странно растроган, когда старик торжественно встал и поклонился ему.

– Домо аригато гозаимас, – проговорил старик.

Хотя Учида всё ещё ненавидел этого человека, столь явное проявление уважение со стороны Красного Охотника обрадовало его; поднявшись из-за стола, он поклонился в ответ.

– До иташимашите, – церемонно произнёс он. – Мы не подведём вас, герцог Хассид Александр Рикол.

XIII

звездолёт «Фарстар»

прыжковая точка надира системы Карипэйр

префектура Ирис, Синдикат Дракона

1 сентября 3062 года

– Если Минору выиграл состязание честно, то какое имеет значение, что он не был рожден в клане? – очередной, уж как бы не сотый, раз поинтересовался Ёсио.

– Конечно, имеет! – раздражёно буркнул Зэйн. – Ты что, не понимаешь? Или тебе доставляет удовольствие, что ваш принц является теперь Хранителем Клятвы клана Кота, фактически, давая координатору бразды правления нашего клана? – Он не в силах был изгнать ярость, горечь и гнев из своего голоса. Да какого хрена он вообще спорит с этим Ёсио?

Они находились у обзорного экрана, в офицерской кают-компании на борту межзвёздного корабля. «Фарстар», корабль Торгового флота типа «Каракка», медленно сворачивапарус, завершив перезарядку гипердвигателя в прыжковой точке надира системы Карипэйр. До прыжка оставалось несколько минут. Зэйн любовался звёздным небом. Это всегда его успокаивало. Он нуждался в передышке от этой утомительной беседы с Ёсио. И ещё, он хотел снова обдумать то, что увидел во время Обряда, образы будущего, которые он покамест не сумел истолковать.

– Это не совсем то, что я чувствую, – сказал Ёсио после долгой паузы. – Точнее, совсем не то. Вы не можете знать…

– Ну да, – хмыкнул Зэйн, оборачиваясь к Ёсио. – Я действительно не знаю. Я просто предполагал, что любой сфероид, особенно из того же клана, в смысле – Дома, что и Минору, будет радоваться, что сын координатора достиг столь высокого положения среди Котов. Еще один хомут, накинутый на шею «варварского клана».

– Вы так хорошо знаете нас, сфероидов, – слово это, кажется, понравилось Ёсио, повторившему его не без иронии в голосе, – чтобы знать, что мы должны чувствовать? Впрочем, большинство синдикатовцев, большинство «сфероидов», и в самом деле видит возвышение Минору как великолепный случай захомутать ваш клан… Хотя этот клан и поддержал Звёздную Лигу и боролся с нею плечом к плечу против других кланов. Многие углядят в этом сходство с Феланом и Кланом Волка.

Зэйн кивнул, удивлённый словами Ёсио, почти совпавшими с его собственными мыслями в день Великой Схватки.

– Вот только… – продолжил Ёсио – …какую цену пришлось заплатить Дракону за подобный… успех?

Голос Ёсио странно изменился; Зэйн не понимал, что так беспокоит собеседника.

– К чему ты клонишь? – спросил он. – Это вы, драконы, любите двусмысленность и тонкие намёки, а мне, пожалуйста, попроще объясни.

– Прошу прощения, – Ёсио отвесил один из тех вежливых поклонов, что так раздражали Зэйна. Он уже раз десять просил самурая не делать это, но избавиться от привычного, почти непроизвольного жеста альшаинцу не удалось. – Понимаешь, это палка о двух концах: привязывая ваш клан к Синдикату, мы, одновременно, привязываем и Синдикат к вашему клану. Минору больше не Курита, он НоваКот. Мы с тобою сами слышали, как он говорил это на Форуме Закона. По сути, он отрёкся от семьи, чтобы перейти в ваш клан. Дракон получил дружбу Кота, но ценою одного из своих сыновей. Как я могу радоваться этому? – в словах куритянина звучала горечь.

Зэйн потрясённо уставился на Ёсио. Слова были другими, но чувства самурая явились зеркальным отражением его собственных. Подобно Зэйну, Ёсио стал свидетелем осквернения всего, что было ему дорого. Они чувствовали одно и то же, сетовали на одинаковые удары судьбы, каждому было обидно за свою родину и свой народ. Понимание этого выбило Зэйна из колеи. В этот момент он ощутил некое сочувствие, духовное родство с человеком, в котором привык видеть врага.

– Приношу свои извинения, – едва веря своим словам, проговорил Зэйн. – Возможно, мы более похожи, чем я мог когда-либо вообразить. С самого Великого Отказа я боролся за то, чтобы оградить свой клан от яда Внутренней Сферы. Мы выжили, но чего стоит такое выживание, если мы перестаём быть собой? Дымчатые Ягуары были глупцы, но они поняли, что даже гибель всего клана предпочтительнее такой вот жизни.

Они с Ёсио стояли, потрясённо глядя друг на друга, не зная, что говорить дальше. Внезапно Зэйн вспомнил то, что открылось ему в видении: огненный дракон и дракон тёмный; кот новой звезды, белёсый призрак, собачья голова. Огненно-алый дракон был, очевидно, образом Синдиката Дракона; этот символ легко было истолковать, как и то, что кот новой звезды, конечно, символизировал его клан. В разгадке сущности белёсого призрака он не был уверен, но в видениях других людей похожий образ означал Ком-Стар; так может быть, и здесь? Два десятилетия назад Биккон Уинтерс узрела образ белого тумана, обволакивающего и душащего кланы; намёк на предстоящее поражение от войск Ком-Гвардии на Токкайдо. Может быть, эта квазирелигиозная организация была вовлечена в какую-то интригу против Синдиката, хотя с Виктором Дэвионом на втором по значимости посту – военного регента – это казалось странным. Бывший князь Федеративного Содружества давно симпатизировал Курите. Ладно, оставим это под вопросом, пока другой версии нет… Что же касается тёмного дракона, то Зэйн понятия не имел, кто или что может скрываться за этим образом. Но именно этот образ – он чувствовал – являлся ключом к разгадке потаённого смысла видения.

Слова сорвались с его уст непроизвольно.

– Ёсио, что значит тёмный дракон?

Самурай побледнел на мгновение, обычная маска невозмутимости слетела с его лица.

– Что? – странным голосом переспросил он.

– Что такое тёмный дракон? – повторил Зэйн, задаваясь вопросом, что могло вызвать столь бурную реакцию собеседника. Кажется, синдикатовцы поклонялись драконам… И что? Лицо Ёсио вновь стало бесстрастным, но по глазам самурая Зэйн видел, что тот разволновался не на шутку.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду, – сказал Ёсио.

– Да так, ничего… Просто фраза, которую я слышал как-то на Ирис, и я подумал, что ты мог бы пояснить её значение. В конце концов, драконы для вас священны, квиафф?

– Хай, мы чтим Дракона. Сам координатор – священный Дракон Дома Куриты и всей Империи. Но про тёмных драконов я никогда не слышал.

Зэйн чувствовал, что его собеседник темнит, что-то скрывает; но в этот момент по кораблю прокатился сигнал оповещения.

– Гиперпрыжок через пять минут, – возвестил громкий механический голос из динамика на стене.

– Пойду-ка я в каюту, – сказал Ёсио, поворачиваясь к двери.

Зэйн кивнул. Ёсио, определёно, что-то скрывал, вот только что? И почему, кстати? Но здесь он был прав, прыжок через гиперпространство на ногах лучше не переносить. Фенотип мехвоина не предусматривал идеальной переносимости, и путешествие сквозь свёрнутое пространство Зэйн переносил болезненно.

– Продолжим наш разговор потом, – сказал он. – Может, ты ещё вспомнишь что-нибудь.

Ёсио пожал плечами, демонстрируя сомнение. Но если это было правдой, почему он так разволновался? Загадка; ещё один вопрос без ответа – один из длинного списка вопросов; и полёт на Ирис ничего не прояснил. Погружённый в эти мысли, Зэйн шёл по коридору к своей каюте, всё ещё обдумывая эту странную беседу с Ёсио.

XIV

Лошадиная степь (Plain of Horses)

Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

14 сентября 3062 года

Зэйн левой рукой толкнул рычаг управления, увеличивая скорость своего меха, не забывая при этом поглядывать на экран радара в поисках неуловимого противника. «Дженнер IIC 2» резвым шагом двигался по обманчиво мирной степи. Мехвоин знал, однако, что это впечатление было лишь иллюзией. По опыту прежних боёв, он помнил, что эта равнина была отнюдь не ровной. На слабо пересечённой местности было достаточно укрытий, позволяющих скрыть присевший боевой механизм, так что ему следовало быть осторожным. Сенсоры кругового обзора «дженнера» не фиксировали ничего подозрительного; зэйнов мех, казалось, был единственным движущимся объектом на многие километры окрест. Это его и беспокоило. Сильно беспокоило.

Вернувшись на Ямаровку несколько дней назад, Зэйн был удивлён, обнаружив весь 11-й полк Альшаинских Мстителей на планете. Очевидно, военные игры считали настолько успешными, что процесс ускорялся. Теперь 1-й Драконокошачий кластер должен был вступить в учебное сражение против 1-го и 2-го батальонов Мстителей. Возможно, даже большим потрясением стало то, что 2-й Драконокошачий кластер был сформирован. Зэйна всё ещё бесила необходимость участвовать в этих учениях с куритянами, особенно с Альшаинскими Мстителями. Впрочем, с Ёсио и его 3-м батальоном он уже почти примирился… Неприязнь осталась, но Зэйн напоминал себе, что избранный путь будет долог. Потребуются годы на то, чтобы занять положение, дающее возможность повлиять на пути Кошек. И до тех пор, он не мог позволить себе тратить силы впустую, на мелкую вражду со сфероидами.

Не всегда ему это удавалось. Вспышки ненависти нет-нет, да и случались… Даже сегодня, хотя радость управления боевым механизмом после многонедельного перерыва оттеснила все прочие эмоции на задний план. Он упивался чувством верной машины под собою. Так много силы в его руках! Сегодня Коты не использовали компьютерных тренажёров, в виртуальной реальности отыгрывающих бой. Всё было по-настоящему – как всегда при учениях в кланах; хотя прежде «Драконокотам» приходилось использовать сферовские методики. Зэйн уже предвкушал радостно, как обрушит на мехи Сферы огневую мощь своих арткомплексов.

Под руководством звёздного коммандера Сэмюэля ударные звёзды «браво» и «чарли» его тринария преследовали 3-ю роту 2-го батальона Мстителей. Но пока у альшаинцев получалось уклоняться от преследователей, и это беспокоило Зэйна. Тринарий не мог себе позволить проигрыша в первом же бою, опозорив тем самым всё соединение. Только не сейчас. Не на глазах у всего 11-го Альшаинского полка. Кроме того, если он хотел продвинуться по службе, Зэйн должен был проявить себя в бою. Двигая правый рычаг управления, Зэйн вращал туловище «дженнера» из стороны в сторону, пытаясь собственными глазами высмотреть то, что проморгали сенсоры. Он знал, что враг был где-то здесь.

– Первый – Пятому, вы засекли врага? – послышался в наушниках голос Самуэля. «Пятый» был позывной Зэйна, «Первый», естественно, командира.

– Никак нет, «Первый». Никаких признаков. Но я чувствую, что они где-то здесь.

– Вас понял. «Третий» и «Четвёртый» в трёх минутах ходьбы от вас. Вы удалились от боевого порядка группы, не отрывайтесь от них совсем. Мы должны держаться вместе, помните, квиафф?

– Афф, – по уставу ответил Зэйн.

Два кошачьих меха показались в поле зрения, двигаясь к нему. Слева шла Киллиан на своём четвероногом «сноуфоксе», в полтора раза более лёгком, хуже вооружённом и притом более медлительном, нежели зэйнов «дженнер». Зэйн подумал, что и без этого его лично калачом не заманишь на такой мех. Такую четвероногую раскоряку. Глянув вправо, он узнал Джеффа и его «арктиквульфа», мех новой модели. Приземистый, сутулый, кривоногий, этот мех выглядел довольно непрезентабельно. Но сорок пусковых труб РБД превращали его в смертельно опасного противника. Зэйн был потрясен, узнав, что этот проект был разработан кланом Волка-в-Изгнании, и Коты закупили на арк-ройальских заводах партию «арктиков» для своего тумена. Как его клан мог вести дела с этими подлыми изгоями? Теперь, через несколько недель после того, как «арктиквульфы» появились на вооружении, Зэйн начал уже привыкать к ним. В сошедшем с ума мире, где каждый новый поворот событий казался безумнее прежнего, не стоило, право же, удивляться подобным мелочам.

– «Пятый», я вас засёк, – сказал Джефф. Его мех пристроился к «дженнеру» справа-сзади и зашагал тем же курсом, держась от Зэйна метрах в пятидесяти.

– Я тоже засёк вас, «Пятый», – это была Киллиан, как всегда, немногословная и деловитая. На мониторе, Зэйн видел, как её «сноуфокс» занял место в семидесяти метрах слева. Сбавив ход, чтобы «арктик» и «сноуфокс» могли держаться рядом, он доложил Сэмюэлю:

– «Первый», я соединился с «Третьим» и «Четвёртым». Мы примерно в двух с третью километрах к северо-востоку от вашей позиции. Мы проведём разведку по пути следования отряда, доклад через двадцать минут.

– Афф, – сказал Сэмюэль.

Подстраиваясь под максимальный темп движения двух более медлительных боевых машин, они бежали со скоростью ста двадцати километров в час. Приняв вправо, они начали огибать гряду невысоких холмов.

Зэйн вздрогнул от неожиданности, когда кобальтово-синяя молния протонного излучателя лизнула броню «арктика». Мех Джеффа дёрнулся, словно налетел на невидимую преграду, и едва не упал, его тонкобронная нога была серьёзно повреждена. Врубив ракетные ускорители «дженнера», Зэйн взмыл в небеса, пытаясь сверху разглядеть укрывшегося противника. Никого… Инфракрасные сенсоры не видели за гребнем холма никого и ничего; чутьё разведчика и опыт подсказали НоваКоту, что противник, должно быть, приглушил реакторы, убавил мощность энергоустановок до минимума, чтобы слиться с температурным фоном окружающей среды. Зная, что холмы перекрывали линию обзора, Мстители сочли разведотряд клана достаточно нетерпеливым, чтобы на полном ходу влететь в западню. Вот и они! Четыре вражеских меха, прикопанные по ту сторону гребня холма, замаскированные так, что их не сразу и различишь. Пока не станет поздно. Зэйн немедленно связался с Сэмюэлем.

– «Первый», контакт с врагом! Повторяю, контакт с врагом в квадрате А-раз-точка-четыре! – говоря это, он снова запустил ракетные ускорители, изменяя направление прыжка «дженнера», чтобы приземлиться позади неприятельского ленса, в мёртвой зоне, где по нему не смогут стрелять. Делая это, Зэйн с тревогою наблюдал, как новые выстрелы впиваются в уже повреждённый «арктиквульф». Хлестнул по броне выстрел ПИИ, замерцали изумрудные вспышки импульсных лазеров, рубиново-красное световое жало большого лазера вонзилось в броню.

Для своих сорока тонн, «арктиквульф» имел большую скорость и впечатляющую огневую мощь, но ценою облегчения брони. Он уже был тяжело повреждён первым выстрелом, а теперь новый залп вспарывал броню, круша скрытые за нею агрегаты. Умирающий мех качнулся вправо, верный признак того, что гироскоп был повреждён или даже разрушен; в магазинах начали детонировать боеголовки ракет. И без того повреждённая, броня и вовсе была бесполезна против взрыва собственного боекомплекта РБД, размещённого в правом и левом сегментах торса. Хотя контейнерное оборудование раздельного обеспечения боеприпасами (КОРОБ; в оригинале CASE – Cellular Ammunition Storage Equipment) было предназначено, чтобы спасти пилота от подобной катастрофы, перенаправляя энергию взрывов наружу, было уже слишком поздно. «Арктиквульф», буквально, развалился на части. Каждый воин клана желал благородной смерти в бою, но гибель в учебной схватке казалась Зэйну нелепой.

Он сбросил тягу ракетных ускорителей, идя на снижение. Взвизгнул, сообщая об опасности, сигнал тревоги; на вспомогательном экране высветились метки четырёх вражеских мехов. Бросив на них быстрый взгляд, Зэйн убедился, что ни один из альшаинцев не может соперничать в скорости с ним или Киллиан; но это отнюдь не означало успеха. «Арктиквульф» Джеффа пал, сражённый первыми же залпами; два других меха звезды были ещё далеко, у противника были машины более тяжёлых классов. Они с Киллиан остались вдвоём против тяжеловооружённого ленса куритян. Вдвоём?

– «Третий», где вы? – крикнул по рации Зэйн. Он потерял Киллиан из вида, маневрируя и уклоняясь от вражеского огня.

– «Третий»? – ответа не было. – «Третий», да где же ты запропастилась?! – повторил он, уже понимая, что ответа не будет. Как это могло случиться так быстро? В бессильной ярости, он ударил кулаком по подлокотнику. Мгновенная вспышка боли отрезвила его, и Зэйн вызвал командира подразделения.

– «Первый», номер четыре уничтожен, номер три вероятно уничтожена. Противник располагает превосходящими силами. Мне отступать на соединение с вашей звездой или пытаться сдержать их?

– «Пятый», вас понял. Отходите как можно быстрее. Теперь у нас на счету каждый мех.

– Афф, коммандер. Отступаю, – с этими словами, Зэйн нырнул в лощину меж двумя холмами. Он хотел прыгнуть ещё раз, заодно, глянув ещё раз на расположение врага, но решил не рисковать. Там, где есть один ленс, скоро будет вся рота. И его несчастный «дженнер» перед ним, на блюдечке с голубой каёмочкой.

Вражеский «ханчбэк» выбрался на гребень холма и бросился Зэйну наперерез. Пятидесятитонный гуманоидный мех был слишком тихоходен, чтобы догнать «дженнер», и не имел дальнобойного оружия; но сейчас их разделяла всего сотня метров – вполне достаточно для 120-миллиметровой автоматической пушки на правом плече альшаинца. Из жерла орудия вырвалось пламя, снаряды из обеднённого урана, способные одним удачным попаданием оторвать «дженнеру» ногу, вспахали землю перед ним. Зэйн активировал MASC-систему (Myomer Accelerator Signal Circuitry; «усиление миомерных сигналов») «дженнера», единственный, не считая ракетных ускорителей, способ резко увеличить скорость. Это устройство позволяло увеличить частоту сокращений миомерных мышц, заставляя конечности меха двигаться быстрее. «Дженнер» зигзагом рванулся вперёд, уходя из-под огня. Увлекаться МАСКом не стоило: от перенапряжения с миомером мог случиться паралич, «замерзание (freeze up)», после чего нога не сможет двигаться, и мех станет беспомощен, как только что извлечённый из канистры младенец. Но несколько минут бега в запасе у него было.

Довернув торс вправо, Зэйн вскинул дальнобойный большой лазер и нажал на спуск. Луч полоснул по броне левой стороны торса «ханчбэка». «Дженнер» был слишком быстр, чтобы альшаинец успел в него прицелиться. Не продолжая бой, Зэйн припустил бегом по лощине. Внезапно его мех качнулся вперёд, словно в спину ему ударила чудовищная кувалда. Только мастерство пилотирования удержало Зэйна от падения. Снова взвыл сигнал тревоги, на мониторе контроля повреждений правая половина спины окрасилась густою краснотой, показывая, что практически всей брони в этой локации он лишился. Это было плохо – совсем рядом лежали магазины для установки РДД, и теперь они могли детонировать в любой момент. Повреждения затронули (да что там – разрушили почти полностью) внутреннюю структуру правой секции торса, едва не уничтожив оную целиком. Зэйн снова начал петлять, не рискуя использовать миомерный усилитель снова. На экране заднего вида явственно вырисовывались фигуры преследователей.

Три меха выползли на холм: «ханчбэк», «гранддрэгон» и «баньши». Два последних имели на вооружении ПИИ, а Зэйну требовалось ещё секунд десять, чтобы выйти из зоны их обстрела. Его единственная надежда и спасение заключались в скорости. Зэйн снова хлопнул по клавише активации МАСК, но в этот момент оба вражеских меха разрядили свои излучатели, метнув рукотворные молнии в «дженнер». Всего один выстрел попал, но этого было более чем достаточно. Поток энергии смёл остатки брони и компонентов внутренней структуры. Как ни странно, ракеты в боекомплекте не взорвались; но повреждение сместило центр тяжести меха, и его повело налево. Зэйн отчаянно вцепился в рычаги, пытаясь удержаться на ногах. Но сами эти ноги застыли, сведённые судорогой, и мех хлопнулся рылом в грязь.

Зэйн выматерился с досады на поражение от рук сфероидов; новое поражение, пусть даже в учебном бою. Удар бросил его вперёд, впились в тело привязные ремни, но закрытая нейрошлемом голова врезалась-таки в пульт. Последней мыслью Зэйна перед тем, как темнота поглотила его, было то, что он никогда более не позволит им победить себя. Никогда больше!

XV

Каунта (Caunta), Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

15 сентября 3062 года

Это питейное заведение, маленькое, полутёмное, расписанное малиновыми письменами в «типа-японском» стиле, гордо именовалось баром, хотя, по мнению тю-са Палмера Ёсио, являлось лишь грязной забегаловкой. Комбат Альшаинских Мстителей сидел в одиночестве за отдельным столиком в углу, освещённом только перемигивающимися огнями устарелого музыкального автомата. Ещё парочка хлипких, обшарпанных столиков располагалась впереди, почти блокируя проход; стойка бара справа, и два бильярдных стола слева отграничивали этот угол. Помимо Ёсио в баре не было почти никого, разве только два или три местных алкоголика, уже упившихся вусмерть. Ёсио подумал, а почему это его связник выбрал эту крысиную нору для встречи. Конспирация конспирацией, но синдикатовские офицеры в заведения такого пошиба не ходят. Даже в штатском костюме, он чувствовал, что выделяется на фоне обитателей этого района. На люмпена из трущоб он совершенно не походил.

Да и вообще… Дурь какая-то. Как в дешёвой киношке, из тех, что снимают наши мудаки в Эйга-тоси. В противоположном углу раздались характерные звуки – приподнявший голову над мискою с супом алкаш изливал туда свои горести и печали. По правде говоря, Ёсио и сам не прочь был сегодня напиться. Но назначенная на этот вечер встреча слишком важна и требует полной ясности мыслей.

Этим утром он заглянул к Зэйну, просто спросить, как тот поживает после разрушения своего «дженнера» во вчерашнем бою с реальным оружием. Котяра с яростью, уже ставшей легендарной среди синдикатовских воинов, обматерил его и выставил вон. Интересно, он понимал, что наносит удар по престижу командира батальона такими действиями? Наверное, да, и специально поступил именно так. Ёсио узнал много нового о молодом воине за те недели, что прошли с момента их первой встречи. Зэйн испытывал чистую, незамутнённую ненависть в отношении Внутренней Сферы и находил упадочническим и порочным превращение своего клана в часть неё.

Приложившись к стакану той крепкоградусной дряни, что здесь наливали, Ёсио усмехнулся. У него и Зэйна было много общего, несмотря ни на что. Зэйн тоже понимал это, и понимание обеспокоило его. Была некая ирония в том, что оба испытывали одинаковые чувства: Ёсио полагал, что Синдикат погружался в бездну порока и упадка. Координатор продал собственного сына в неволю Котам, чтобы получить поддержку их войск. Цена и доход казались чудовищными в своей несоизмеримости. Ёсио хмуро покрутил опустевшую кружку в руках. Зэйн говорил, что он лично попытался бы повернуть курс своего клана назад к традиционному пути. И то же самое Ёсио, член «Общества Чёрного дракона», поклялся сделать для Синдиката. Он понимал чувства Зэйна и сам испытывал нечто подобное.

Дверь отворилась, впуская порыв холодного ветра с улицы, и два человека вошли в бар. Потрёпанная одежда, внешность этнических японцев. Они окинули быстрыми взглядами бармена и посетителей, оценивая степень исходящей от тех угрозы. Это, вкупе с уверенными чёткими движениями, говорило о военной подготовке. Ёсио никогда не видел ни одного из них прежде. Тем не менее, они безошибочно направились к его столу.

– Комбан ва, – негромко поздоровался первый из них, ожидая приглашения за стол.

– Комбан ва. Суваттакудасаи, – ответил Ёсио. Садитесь, мол. «Присаживайтесь», поправил один из гостей, беря ближайший стул и пододвигая его к столу тю-са. Номер Первый, демонстрируя, что он, а не комбат Ёсио, здесь главный, первым и заговорил.

– Надеюсь, вам понравилось это место? Зато здесь безопасно, – сказал он. Номер Второй молчал, и Палмер решил, что тот присутствует здесь в качестве сопровождающего – на всякий случай.

– Хай. Просто замечательное место, всегда мечтал тут побывать, но раз уж вы ручаетесь за него, то будь по-вашему. Ладно, раз уж мы здесь, то давайте к делу. А то уже поздно. Мне нужно успеть в часть к вечерней поверке. Так что давайте, выкладывайте, – Ёсио был груб, и вёл себя так вполне сознательно.

– График был смещён, – сказал Номер Первый, слегка набычась, но более ничем не проявляя свою реакцию на грубость комбата.

Ёсио выпрямился, хлопнул ладонью по столу.

– Какого хрена? – прошипел он, даже не пытаясь скрыть гнев. – Вы назначаете встречу, являетесь и сообщаете мне, что дата была изменена. Мы готовили операцию несколько лет, и поспешность может всё угробить!

Связник бесстрастно посмотрел на Ёсио.

– Это решаю не я и не вы, – сказал он, любуясь, как озлился самурай при этом напоминании. – Сам шеф отдал такой приказ, а наше с вами дело – подчиняться.

Ёсио покоробило это «наше с вами», но он подумал, что так оно и есть. В конце концов, эти – тоже из организации. Спорить с ними бесполезно, они всего лишь посыльные. Но, тем не менее, Ёсио попытался.

– При всём уважении к шефу, он никогда не командовал войсками в сражении. Я повторяю, что в таком деле нельзя спешить. Да, у нас есть план форсированных действий, на случай досрочного начала операции – но только если это станет абсолютно необходимым. А я – здесь и сейчас – такой необходимости не вижу.

– Командующий также одобрил это изменение, – проговорил Номер Первый.

Ёсио был поражен, услышав это. Хотя он всё ещё полагал такое решение опрометчивым, выбора не было. Альшаинец кивнул в знак согласия. Приказ есть приказ. Номер Первый извлёк из кармана компакт-диск.

– Здесь всё, что вам нужно. Должен вас предупредить, что он не должен попасть в чужие руки.

Как будто, я сам не понимаю. Ёсио захотелось встать и дать в морду этому наглому кретину, чтобы впредь не вёл себя так с имперским офицером. Но Номер Второй не спускал с него глаз, а руки прятал в карманах, и дракон его знает, что в тех карманах было ещё. Тогда как сам тю-са был безоружен. Поэтому он лишь кивнул ещё раз. Без лишних слов, оба посетителя встали и вышли за дверь, оставив командира батальона Мстителей в одиночестве.

XVI

база галактики Зета, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

17 сентября 3062 года

Всякий раз, входя в ангар боевых механизмов, Зэйн ощущал себя лилипутом, попавшим в царство великанов – великанов из металла. Потолок отделяли от пола добрых пятнадцать метров, по обе стороны в громадных нишах-стойлах высились фигуры мехов. Он был здесь не первый, не второй, и даже не сотый – тысячный, самое меньшее, раз; но до сих пор находил это зрелище грандиозным. Здесь он по-настоящему осознавал смысл собственного существования. Он был рождён, чтобы пилотировать один из этих титанических механизмов, он сам был им сродни – результат многих поколений генетического отбора, посвященного созданию величайшего воина.

Шагая к далекому концу ангара, где были размещены мехи его подразделения, Зэйн думал о последнем тренировочном бое против Мстителей. Поражение их тринария было само по себе неприятно, но разрушение «дженнера» стало хуже всего. «Арктиквульф» Джеффа также был разрушен, но это его не утешало. Зэйн слышал о внутрисферных «лишенцах» – воинах, потерявших свои боевые механизмы – но сам с трудом мог воспринять подобную концепцию. Было трудно поверить, что воин клана может остаться не у дел, потеряв старый бэттлмех и не получив новый. Они-то с Джеффом уже получили замену, но от мысли, что этого могло не случиться, что он никогда больше не поднимется в кабину пилота и не наденет нейрошлем, ему сталовилось по-настоящему страшно. Уж лучше умереть!

В четвероногом «сноуфоксе», окружённом лесами, на которых копошились техники-ремонтники, Зэйн признал машину Киллиан. Он знал из вчерашнего «разбора полётов», что этот мех получил относительно лёгкие повреждения, в сравнении с «арктиквульфом» и его «дженнером», хотя и оказался выведен из строя. Правда, уже к концу недели его должны были отремонтировать.

Интересно, празднуют ли победу альшаинцы? Радуются, злорадствуют над очередной неудачей Котов? Зэйн вдруг подумал о своих странных отношениях с тю-са Ёсио. Находясь по разные стороны баррикад, они были во многом похожи своими мыслями и чувствами. Словно зеркальное отражение; каждый из них, глядя на другого, видел в нём себя. На мгновение Зэйн увидел этот образ явственно, словно он стоял перед ним. Зеркало. Зеркальные близнецы. Похожие, как две капли воды – и противоположные друг другу. Поражённый этим видением, он застыл, как вкопанный, тряхнул головой. Образ задрожал и рассыпался на миллионы осколков.

– Что бы это могло значить? – пробормотал Зэйн.

– Что? – спросил кто-то.

Оглянувшись, он увидел техника, должно быть, услышавшего этот невольно вырвавшийся вопрос и принявшего это на свой счёт.

– Отвали, вольняга, – рассеянно отмахнулся Зэйн. Странный образ, увиденный им только что, никак не мог помочь истолковать смысл того видения на горе. Неожиданно Зэйн понял, что не думал об этом добрых двое суток. Видимо, всё дело было в потере меха, потрясшей его сильнее, чем можно было ожидать, настолько, что он даже о видении забыл. Огненный дракон, дракон тёмный, кот новой звезды, белёсый призрак, пёсьеглавый штандарт. Он сотни раз перебирал в памяти эти образы. Но так и не смог понять их сути. Это сердило Зэйна; вот сегодняшний мимолётный образ был кристально ясен, не то что пришедшее во время Обряда видение. Допустим, с огненным драконом и котом всё понятно. Судя по тому, как отреагировал Ёсио на тот вопрос, на звездолёте, когда они возвращались с Ирис, о тёмном драконе он должен что-то знать. Возможно, его следует спросить и о белой сущности или о флаге с собачьей эмблемой. Зэйн решил расспросить самурая об этом при ближайшей встрече.

Наконец, он подошёл к стойлу своего нового меха. Командующий Хигалл уже сообщил, что новый «дженнер» он не получит, поскольку ни одного свободного сейчас не было в наличии, и Зэйн предполагал, что получит другой лёгкий, маневренный разведмех, но никакой другой мех не обладал великолепными ходовыми качествами старого доброго «дженнера». Теоретически, мехвоин был способен пилотировать любой боевой механизм, но сложность каждого проекта, отличающегося весом, скоростью, способностью к прыжку, бронезащитой и вооружением, делала машины столь же индивидуальными, как и люди. Большинство мехвоинов быстро привыкало к одному или двум проектам, хотя могло пилотировать и другие аналогичные по классу. Кроме того, подготовка включала знание матчасти, основ техобслуживания мехов, хотя применять эти навыки большинству из них не доводилось никогда.

Зэйн прошёл мимо крайних четырёх ячеек, вмещавших лёгкие бэттлмехи с эмблемами Драконокошачьего кластера. Слева высились «хорнед оул» и «инкубус», гуманоидные мехи и весом тридцать пять и тридцать тонн, соответственно. Справа находился «гермес» разработанный ещё во времена Звёздной Лиги, и другой мех, признать который он не смог. Доселе Зэйн полагал, что способен на глазок определить каждый боевой механизм, стоящий на вооружении армий Внутренней Сферы и кланов. Он помнил, даже нечёткие снимки «тессена», нового меха, производимого в Синдикате Дракона для Ком-Гвардии, и появившегося менее года назад. Но бэттлмех, который возвышался перед ним, был Зэйну не знаком. Высотою не более девяти метров, машина имела стройный, худой торс и тонкие руки, оканчивающиеся когтеподобными кистями. Длинные ноги были оснащены чем-то вроде внешних амортизаторов, смонтированных на голенях. Зэйн предположил, что они предназначались для облегчения приземления при особенно длинных скачках. Единственным видимым оружием был массивный длинный ствол протонно-ионного излучателя, торчащий из правого плеча. Если этот мех и впрямь так быстр и прыгуч, как кажется, то объединение этих качеств с огневой мощью дальнобойного ПИИ впечатляло.

– Вижу, вы не можете признать наше новейшее приобретение, – прогнусавил кто-то сзади. Обернувшись, Зэйн увидел техника, чья внешность была столь невыразительна, что лишь отсвечивающая в полутьме серебристая роба мешала ему затеряться в плохо освещённом ангаре.

– Интересный проект, – сказал мехвоин. – Выглядит так, будто его сконструировали для долгих рейдов, где нет возможности пополнить боекомплект.

Его так и подмывало спросить, откуда сей мех прибыл, и что за клан разработал эту машину, но демонстрировать своё невежество перед вольнорождённым не хотелось. Но словоохотливый техник сам продолжил разговор.

– В эту часть пещеры мы загнали новоприбывшие мехи, так что вы, наверное, пришли забрать свой? – «пещерою», надо полагать, на жаргоне технической касты звался слабоосвещённый и огромный ангар.

– Как, говорите, вас зовут? – по мнению Зэйна, технику следовало бы проявить побольше уважения к представителю более высокой касты. Но ругаться с вольнягой из-за этаких мелочей он не стал. Делать, что ли, больше нечего?

– Мехвоин Зэйн.

– Сейчас, одну секундочку… – но прошла почти минута, прежде чем техник, уткнувшийся в свой электронный планшет (noteputer), нашёл то, что искал. А может, и не нашёл – потому что, удивлённо покачав головой, вбил запрос заново. Похоже было на то, что выданный компом ответ удивил технаря несказанно. Наконец, он оторвался от планшета и сказал:

– Тут написано, мехвоин, что вы были назначены на «пакхантер».

Pack Hunter – «стайный охотник». Глянув на незнакомую доселе боевую машину, Зэйн решил, что это название ей подходит. Подойдя к девятиметровому исполину, он приложил ладонь к прохладному металлу брони. Между воином и его боевой машиной всегда существовала незримая связь, и Зэйн с его «дженнером» не был исключением, но никогда он не думал, что сможет забыть эту связь так быстро. Особенно, когда он даже не сидел в кабине управления «пакхантера», не заводил его двигатель. Но сейчас он чувствовал, нет – знал, так же верно, как восход солнца, что он нашёл свой мех, тот, что понесёт его к величию.

– Да, великолепная машина, Зэйн. Мех, соответствующий твоему мрачному духу даже больше, чем потерянный «дженнер», – раздался из полутьмы знакомый голос. Зэйн скривился досадливо – ну вот, так всегда, стоит подумать о хорошем, как кто-то обязательно явится со своими комментариями. Даже если это твой лучший (если не единственный) друг. Всё равно Зэйн не хотел никого видеть. Высокая фигура звёздного коммандера Сэмюэля выступила из тени, остановившись на почтительном расстоянии от Зэйна. Такая предупредительность не могла не порадовать, и мехвоин улыбнулся.

– Ну, ты даёшь! – воскликнул Сэмюэль, картинно всплеснув руками и округлив глаза. – Нет, этого не может быть! Ты ж улыбаешься! Жалко, никто больше этого не видит. Ребята ни в жисть не поверят, что ты это сделал.

Зэйн хотел, было, ответить, как обычно, но потом решил не портить настроение себе и другу. Он повернулся к «пакхантеру», поманил Сэмюэля пальцем.

– Я хочу дать ему имя, – тихо проговорил он.

– Зэйн, ты меня удивляешь! Ты же всегда презирал эту традицию.

– Ну да… Но я чувствую, что этот мех хочет имя.

В «Пути видений» или трудах классиков – Хранителей Клятвы – не говорилось ни о чём подобном, но многие кошачьи бойцы давали своим боевым машинами имена. Особенно бурно эта традиция расцвела в последние годы, а вот лет пятьдесят назад, рассказывали старики, этот обычай был не в ходу. Медленно отойдя назад, Зэйн окинул взглядом свой новый мех. Разные варианты названий промелькнули в его мозгу, он обдумал и отверг каждый из них. Идея пришла внезапно, слова сами сорвались с его уст.

– «Тёмный дракон», – сказал Зэйн, сам удивляясь этой фразе.

– «Чёрный дракон»? – переспросил Сэмюэль. – Хорошее имя, но странное. Ты не прекращаешь меня удивлять сегодня. Это Обряд Видения так на тебя подействовал? Да, странное название, уж больно куритянам созвучное… – добавил он неуверенно.

Зэйн удивлённо посмотрел на друга. Вместо «Тёмного дракона», Сэмюэль сказал «Чёрный». Внезапное озарение вспышкою молнии, потоком света, ворвавшимся в распахнутое окно, засияло в мозгу Зэйнан. Он спрашивал Ёсио о тёмном, а не чёрном драконе. Сказав, что никогда о таком не слышал, самурай говорил правду. А если бы Зэйн перефразировал этот вопрос? Ему захотелось прямо сейчас повернуться и броситься на поиски тю-са, выспросить у альшаинца всё, что тот знал о чёрном драконе. Это было какое-то безумие… Зэйн быстро совладал с собою. Первым делом – бэттлмехи. С Ёсио можно поговорить и завтра. А сейчас надо осмотреть новый боевой механизм. Жгучее желание оказаться внутри «пак хантера», «Тёмного дракона», затмило всё. Он был мехвоином, в конце концов! Он хлопнул Сэмюэля по плечу и торжествующе улыбнулся.

– Не «Чёрный», а «Тёмный дракон», дружище. И ни хрена это не куритское название. – Он помолчал мгновение. – Возможно, этот тёмный или чёрный, как ты выразился, дракон является врагом огненного дракона Дома Куриты и принесёт ему смерть.

XVII

база галактики Зета, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

17 сентября 3062 года

Подъёмник быстро вознёс Зэйна к голове «пакхантера». Сделав несколько шагов по броне левого плеча, он оказался у люка кабины. Установленная на правом плече пушка делала выход с противоположной стороны невозможным. «Пакхантер» был довольно мал для своих тридцати тонн; подобная высота пошла бы, скорее, двадцатитонной машине. Крышка люка занимала большую часть поверхности головы, и всё равно, проём был довольно узок. Червяком проползая сквозь него, Зэйн решил, что небольшой размер был предназначен, чтобы уменьшить силуэт меха в бою.

Оказавшись внутри, он впервые уселся в кресло пилота своего «Тёмного дракона», задраил люк и завёл реактор. С чувством глубокого удовлетворения Зэйн ощутил, как заработала энергоустановка; где-то внизу, во чреве тридцатитонного стального гиганта началась реакция термоядерного синтеза. Устроившись поудобнее в пилотском кресле, он застегнул привязные ремни. Из-под правого подлокотника извлёк и закрепил на руках и внутренней стороне бёдер датчики системы медицинского мониторинга, провода от которых тянулись к блоку обработки и записи данных. Ещё одну порцию датчиков он закрепил на туловище, пропустив разноцветные кабели сквозь прорези в охлаждающем костюме. Движением, столь же привычным, что и ходьба, подсоединил кабель подачи энергии к гнезду на правом боку хладокостюма. По телу словно проползли ледяные черви – это заработала система циркуляции, пустившая струи охладителя по оплетающим тело пилота трубкам.

Нагрев при движении и стрельбе, производимый как оружием, так и ходовой частью, был основной проблемой любого боевого механизма. Все мехи оборудовались многочисленными теплоотводами, но обычно их оказывалось недостаточно, чтобы полностью нейтрализовать производимый машиной нагрев. Избыточная температура причиняла неудобство, а могла и убить пилота, подскочив на десятки градусов разом. Хладокостюм, в котором охладитель циркулировал по трубкам между плотной тканью внешнего слоя и гигроскопичной внутренней подкладкой, позволял, до известной степени, выдерживать этот невыносимый жар.

Затем наступила очередь нейрошлема, закреплённого за подголовником кресла. Более компактный и лёгкий, чем аналоги Внутренней Сферы, он предназначался, чтобы считывать импульсы мозжечка, помогая поддерживать шагающую боевую машину в равновесии, помогая в этом массивному гироскопу, упрятанному в груди меха. Зэйн водрузил нейрошлем на голову и застегнул под подбородком ремешок. Популярные мифы гласили, что мехвоин становится частью своего меха, когда садится в кабину. Это было не совсем так, но нейрошлем позволял гигантской боевой машине двигаться с грацией и ловкостью человека. Мех можно было пилотировать и без него, но тогда пилот рисковал упасть при первом же шаге. Зэйн аккуратно подсоединил кабели нейрошлема к пульту.

После этого он протянул руку и нажал клавишу, запустившую последовательность идентификации. Бэттлмех являлся слишком ценной машиной, чтобы не предусмотреть возможности угона. В кланах подобные вещи были большой редкостью, но, по слухам, иногда случались – за этим стояли изгои, которых звали ещё «тёмной кастой». Существовала двойная гарантия против такого рода воровства. Первой линией обороны являлась индивидуальная настройка нейрошлема к неповторимым характеристикам мозга пилота. Пилотирование чужой машины означало несовместимость и, для начала, невыносимую головную боль, а то и смерть; нейрошлем имел обратную связь и мог быть настроен так, чтобы, не признав хозяина, обрушить на мозг угонщика оглушающий импульс. Тем не менее, существовала возможность перенастройки систем управления на новые индивидуальные параметры. Это требовало времени, но было возможно, вернее – необходимо, к примеру, если на мех сажали нового пилота. Сейчас, к примеру, техники тоже провели перенастройку, записав в память «пакхантера» нейрохарактеристики Зэйна, взяв их из управляющей системы разбитого «дженнера».

Вторая мера предосторожности была более надёжна – последовательность идентификации. На первом этапе шло распознавание голоса и сличение его со списком допустимых пользователей, включавшим, обычно, самого мехвоина и техника, назначенного обслуживать мех. Второй этап означал пароль, кодовую фразу, известную только пилоту. Хотя техник мог пройти идентификацию голоса, он не получал полного доступа, а только лишь ограниченный, достаточный для тестирования, но не управления боевой машиной. Полноценное управление, включая движение и использование оружия, было возможно только с паролем. Синтетический голос прозвучал в кабине:

– «Пакхантер» три-пять-вэ-це-эс-и-тэ-е-три активирован. Продолжите идентификацию голоса.

Серийный номер показался каким-то странным, но Зэйн был слишком возбуждён, чтобы обратить на это внимание.

– Мехвоин Зэйн, Клан НоваКота, – сказал он.

– Голосовой профиль опознан. Переход ко второму этапу…

Теперь следовало ввести пароль, по которому система безопасности будет его опознавать. Он долго думал об этом, пока не сделал свой выбор.

– Введите пароль.

– «Чистый душою», – цитата из любимого прохода (passage) «Путей видения», слова, что воплощали все его стремления. Не осмыслив до конца своего видения, он полагал, что и оно было как-то связано с этим.

– Подтвердите пароль.

– «Чистый душою».

– Пароль подтверждён. Добро пожаловать на борт. Полный контроль теперь ваш.

Зэйн улыбнулся, глядя, как зажигаются на пульте сигналы готовности систем оружия и оборудования. Первичные и вторичные мониторы также засветились, показывая ему, на что был способен «пакхантер». Он был несколько удивлён, но доволен тем, что видел. Охотник новый мех был не столь быстр, как его «дженнер», но всё ещё достаточно быстр. С максимальной скоростью почти сто двадцать километров в час, он при нормальной гравитации мог прыгать более чем на двести метров, и был более подвижен, чем большинство мехов, с которыми Зэйн сталкивался в бою. Но дальнобойный ПИИ был его единственным оружием. Хотя и ограниченный минимальной и максимальной дальностью стрельбы, излучатель частиц был одним из наиболее смертоносных видов оружия в арсенале кланов, более мощным, чем что бы то ни было, созданное в этой области Внутренней Сферой. Мех был идеальной машиной разведки, способной, буде возникнет необходимость, противостоять и более тяжёлым машинам. Разумеется, только в руках умелого пилота; но Зэйн полагал, что таковым и является.

А вот что его удивило, так это довольно лёгкая броня для меха такой массы. Через несколько мгновений он нашёл причину: мех этого типа не имел экстралёгкого двигателя. И ещё один сюрприз… Кланы производили два класса боевых механизмов: омнимехи и мехи «второй линии». Первые являлись модульными системами, способными к быстрым изменениям конфигурации вооружения в полевых условиях; они были венцом военно-технической мысли кланов и основой большинства фронтовых галактик. Будучи главным родом войск, они получали лучшее снабжение и лучших пилотов, вернорождённых, разумеется. Зэйн всегда мечтал доказать свои боевые качества и попасть из этой секондлайновой галактики Зета в настоящую фронтовую часть, где он получит шанс пилотировать омнимех. Мехи второй линии, направляемые во Временные секондлайновые галактики, считались менее ценными. В них использовалась технология более низкого уровня, сокращающая их стоимость. В конце концов, зачем давать не лучшему воину хорошую машину? Хотя Зэйн старался об этом не думать, эта мысль жгла его. В конце концов, он тоже был вернорождённым!

В прошлом столетии, несколько кланов начали строить мехи второй линии, которые использовали самую передовую технологию, конкурируя с омнимехами. Только адаптируемость омнисов в боевых условиях хранила их от вымирания. То, что этот мех был относительно низкотехнологичным, подразумевало, что он был разработан давно. Но Зэйн никогда не видел «пакхантеров» раньше. Он был заинтригован, но решил пока не задавать лишних вопросов. Кроме того, ему хотелось как можно скорее вывести новый мех в поле. Открыв канал связи, он заговорил с неподдельным волнением.

– Это мехвоин Зэйн. По распоряжению звёздного полковника Джала Стейнера, я запрашиваю разрешение на выход из ангара.

Гнусавый голос давешнего словоохотливого техника ответил незамедлительно:

– Разрешение получено. Хорошей охоты.

Зэйн осторожно вывел боевую машину из стойла, поглядывая под ноги меха, чтобы не задавить ненароком какого-нибудь раззяву. Выйдя на середину прохода, мех стремительно зашагал к дверям, миновал их и остановился снаружи, в потоках солнечного света. Взявшись за рычаги, Зэйн поднял руки «пакхантера», словно мех упивался ощущением тепла и света на своей коже. Сегодня был хороший день для испытания этой машины. Радостно засмеявшись, Зэйн двинул мех прочь от ангара, мимо ремзоны, плавно увеличил скорость, переходя на бег, затем резко остановился. Гигантские ноги вырыли борозды в дёрне, когда «Тёмный дракон» затормозил. Определённо, подумал Зэйн, сегодня его день. День, когда он, наконец-то, нанесёт поражение звёздному полковнику в поединке.

XVIII

окрестности Цирцея-Новы, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

17 сентября 3062 года

Ну и дебри, думал Зэйн, продираясь на своём «пакхантере» через лес. Начинаясь в пятидесяти километрах к северу от Цирцея-Новы, эти заросли тянулись далее на несколько сотен километров. Боевой механизм забрался в самую чащу, кроша толстые сучья и ломая своей массою толстые стволы вековых деревьев. Выйдя к опушке, где деревья росли уже не так густо, перемежаясь с зарослями кустарника и высокой травы, он снова огляделся в поисках цели. Никаких вызовов на поединок в традиции клана! Просто найти, атаковать и уничтожить. Сколь низко я пал, подумал Зэйн, прибегая к столь бесчестной тактике. Но выбора у него не было: таков был прямой приказ самого звёздного полковника. Личный состав Драконокошачьих кластеров обязан был освоить эти «новые» стили боя.

Находясь на Ирис, Зэйн слышал, что и галактика Тау также обучается этой «внутрисферной» тактике. Подобное известие не вызывало у него ничего, кроме отвращения. По тем же слухам, Тау направили на границу Сент-Ивского Договора, чтобы помочь ему сопротивляться агрессии соседнего государства. А ведь оба государства являлись членами Звёздной Лиги! Как войска Сил обороны Звёздной Лиги могли воевать на стороне одного государства-члена против другого? Это ли не доказывало, что Звёздная Лига была обманом?

Задумавшись над этими вещами, Зэйн уже едва не поплатился, когда Джал Стейнер атаковал его из засады. Управляя «шэдоукэтом», одним из самых распространённых типов среднего омнимеха в кошачьем тумене, звёздный полковник скрылся в густых зарослях, ожидая, пока Зэйн окажется в сотне метров от него, и атаковал. Полковник вёл Альфа-конфигурацию, соединяющую два дальнобойных большие лазера с комплексом стрикРБД-6, и задействовал всю доступную огневую мощь. Лазерные импульсы прошли в считанных сантиметрах от брони «пакхантера», сркбая растущие вокруг деревья. Не будь лес вымочен насквозь каждодневными ливнями, это вызвало бы пожар. Внезапность атаки сбила с толку Зэйна, и он сделал первое, что пришло на ум – врубил ракетные ускорители. Сразу же вспомнился давний ночной кошмар, «дженнер», падающий в чащу леса, но в реальной жизни манёвр пошел без помех. Управляя более прыгучим, нежели противник, боевым механизмом, Зэйн сумел оторваться от преследователя и скрыться в лесу.

Теперь, примерно пятью минутами позже, он начал осторожно двигаться назад к месту засады, надеясь поймать полковника. Джал Стейнер мог бы предположить, что соперник поступит именно так, и, следовательно, должен был ждать его. Но Зэйн рассчитывал сбить полковника с толку, возвращаясь тем же маршрутом, что убегал. Ставя себя на место полковника, он решил бы, что так способен поступить лишь полный идиот. Он усмехнулся при этой мысли. Едва ли полковнику нравится командовать идиотами. Значит, он не ждёт от подчинённого идиотских действий.

Судя по карте, он уже почти дошёл до того места, где попал под обстрел. Замедлив ход до минимума, посмотрел на экран сенсорики, отслеживая показания радара и детектора магнитных аномалий (ДМА, в оригинале MAD – Magnetic Anomaly Detector), переключил обзорный экран на инфракрасный. Теперь он чётко видел свой след. Главное – смотреть под ноги, чтобы не споткнуться ненароком о какое-нибудь поваленное дерево. А вот и «теневая киса»… Судя по тому, как был повёрнут торс, командир и впрямь не ожидал атаки с этого направления. Это было своего рода шуткой военно-технического прогресса тридцать первого столетия. Боевой механизм обладал сенсорами разных диапазонов: радар, ДМА, инфракрасные, сейсмические и не только… А главный экран давал синтетическое изображение, охватывающее полных триста шестьдесят градусов, круговой обзор. Казалось невероятным, что при таких возможностях кто-то кого-то может застать врасплох. Но реально это вело лишь к избытку информации, вываливаемой на пилота. Который был всего лишь человек.

Это и было причиной, по которой Зэйн и его товарищи не прекращали боевой подготовки. И по которой Зэйн преследовал собственного командира в этом чужом лесу на мире, который должен был теперь называть домом. Обучение нельзя было прекращать, развивая, улучшая и поддерживая уже развившиеся навыки. Только так можно было сохранять боевую форму. Только так – достигнуть уровня, позволяющего двигаться по службе, до полковника, до командира галактики, и, быть может, до статуса одного из Ханов. Только через превосходство в бою воин мог надеяться одержать победу в поединках Испытания Крови, завоевав одно из священных Имён восьмисот основателей кланов. А Зэйну нужно было достичь всего этого, завоевать Имя Крови, подняться так высоко, чтобы повести НоваКотов по истинному пути.

Алая вспышка лазерного выстрела сверкнула из лесной чащи. Луч вонзился в правую руку «пакхантера», расплавив броню и добравшись до компонентов внутренней структуры. Зэйн даже взвыл с досады, разъярённый тем, что его поймали снова, на том же месте, по той же причине. Он снова увлёкся мечтами о будущем, вместо того, чтобы думать о настоящем. Подавив желание прыгнуть, как делал в тот раз, он заставил мех отойти назад Ии переключил обзорный экран с инфракрасного диапазона на видимый спектр. Развернув торс вправо и прицелившись, Зэйн выстрелил. Поток заряженных частиц смёл несколько деревьев, прорубив в лесу стометровую просеку. Из-за деревьев, Зэйн не видел, поразил ли выстрел что-то ещё.

Не было смысла держать дистанцию, поскольку лазеры «шэдоукэта» били дальше его излучателя, поэтому он двинулся направо, подходя к неприятелю ближе. Бег в лесу был опасной затеей, но это не помешало Зэйну увеличить скорость. «Пакхантер» справился с задачей на ура: он был лёгок и быстр, а меньшая высота позволила двигаться сквозь лес со скоростью, недоступной более крупным машинам. Переключившиись снова на инфракрасный диапазон и посмотрев влево, он засёк силуэт вражеского меха там, где и ожидал. Сбавив скорость и наведя оружие на цель, Зэйн прошёл ещё вперёд, пока не достиг относительно чистого участка, где деревья не мешали стрелять. Протонно-ионный излучатель метнул рукотворную молнию.

Зэйн не сдержал возгласа радости, когда его сенсоры зафиксировали попадание в левую ногу «шэдоукэта». Сочетание кинетической энергии и высокой температуры, основных поражающих факторов ПИИ, снесло добрую тонну брони с конечности меха. Вот теперь можно и прыгнуть… Сказано – сделано; «Тёмный дракон» взмыл в небеса, уклоняясь от ответных выстрелов лазерных пушек Стейнера. В этот раз Зэйн отключил ракетные ускорители раньше, чем мех достиг максимальной высоты прыжка, начал снижаться, и лишь в последний момент, чтобы смягчить удар о землю, задействовал их снова. Выстрелы «шэдоукэтовых» лазеров прошли над его головой.

Приземлившись, он двинулся назад, не давая Стейнеру влезть в ближний бой, где можно будет использовать ракеты. В этот момент в наушниках зазвучал голос звёздного полковника. Это была обычная практика в последнее время – оставлять связь между противниками, чтобы лучше моделировать реальный бой.

– Мои поздравления, Зэйн. Я удивил вас дважды, но вы быстро сориентировались и, в свою очередь, сумели удивить меня. И это при том, что пилотируете незнакомую машину. Это впечатляет, – зная, что Джал Стейнер всегда был скуп на похвалу, Зэйн насторожился. Интересно, куда он клонит?

– Когда галактический командующий Хигалл информировал меня, что кластер получит на вооружение «пакхантер», я сразу понял, кого поставлю этот мех пилотировать. Должен признать, вы превзошли мои ожидания, – продолжил командир.

Слушая эти слова, Зэйн продолжал двигаться вправо. Он не собирался делать одну и ту же ошибку дважды. Пройдя метров сто. Он опять сбавил ход и начал прицеливание. Командир, определённо, сделал ошибку, увлёкшись столь нетипичным для него разговором.

– Вы и «пакхантер» просто созданы друг для друга. Может, нам стоит послать благодарственное письмо, квиафф?

Зэйн не собирался вступать в разговор, но последняя фраза сбила его с толку.

– Что вы имеете в виду? Кого мы должны благодарить, если мех выигран в Испытании Владения? – собственно, а как ещё мог клан приобрести этот, определённо, чужой, бэттлмех? Смутная догадка внезапно забрезжила в его мозгу, Зэйн начал понимать, к чему ведёт разговор полковник. И ему стало страшно.

– Испытании Владения? – переспросил Стейнер. – Э, нет, не так мы «пакхантера» получили. Мы получили его в обмен на «новакэт». Видите, руководство считает ваш мех настолько ценным, что готово продать наши лучшие разработки, чтобы получить его.

Зэйн с трудом верил услышанному. Кланы редко торговали оружием. А, кроме того, разве Котов не изгнали из сообщества кланов? Тогда с каким кланом они могли торговать? Правда, мехвоин Антон из штурмового супернова-бинария Драконокошачьего кластера пилотировал «ха отоко», но это был проект Клана Алмазной Акулы. Известные своей меркантильностью, «рыбки» запросто игнорировали бы Отречение, если увидели возможность получить прибыль. Потом он вспомнил слухи, что «урсус», новый секондлайновый мех, производимый Медведями-Призраками во Внутренней Сфере, также появился в кошачьем тумене. Зэйн предположил, что его тоже выиграли в Испытании Владения. Но теперь он задался вопросом, а не открыли ли Медведи торговые отношения с НоваКотами? Медведи, хоть и избежали Отречения, но переселились во Внутреннюю Сферу, оставив лишь два сектора территории на Аркадии и Стране Мечты в пространстве кланов.

Внезапно Зэйн понял, откуда прибыл «пакхантер». Это понимание повергло его в шок. До сих пор он игнорировал то, что служивший в одной звезде с ним Джефф водил мех, который мог появиться только от одного-единственного клана, от Волка-в-Изгнании.

– Ну что, Зэйн? – услышал он голос Джала Стейнера. – Вы уже догадались о происхождении своего меха? Я уверен, что Хан Уэст был бы счастлив послать благодарственное письмо Хану Келлу, с известием, что мехвоину Зэйну очень понравился волчий «пакхантер».

Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, Зэйн боролся с охватившим его гневом. Он был обманут в лучших чувствах. Все знали его отношение к неклановским мехам. Бывало, он сам подкалывал Джеффа из-за «арктиквульфа». Зэйн обещал себе, что во всём будет следовать пути клана, напоминая товарищам, кем они были. Как могло случиться, что ему предстоит воевать на мехе Волка-в-Изгнании? Презренных собак, кои, как верил Зэйн, несли, по крайней мере, часть вины за нынешнее жалкое состояние Котов! Они первыми перебежали на сторону Внутренней Сферы. Они создали прецедент для объединения с Внутренней Сферой против других кланов. Они проторили путь, на который ступил теперь и его клан.

И теперь он сидел в боевом механизме, сделанном их мерзкими лапами. Ему не хотелось верить в это. А ведь этот мех и впрямь был близок Зэйну! И он сам, и полковник знали это. Никогда ещё он не чувствовал такого родства с боевой машиной. Менее двух часов он провёл в кабине «пакхантера», но уже понимал, что не променяет его ни на один другой мех. Это была настоящая ловушка, элегантная, изящная, тонкая хитрая ловушка полковника, поставленная, чтобы навсегда связать его с Внутренней Сферой. И она сработала.

Кто принял бы его всерьёз теперь, зная, что он водит мех, произведенный Волками-в-Изгнании?

Зэйн попробовал успокоиться, сделав несколько глубоких медленных вдохов, но у него перехватило дыхание. Он должен был овладеть собою, поддаваться гневу и взять верх над Стейнером. Он должен взять свои чувства под контроль. Должен победить. Победить, иначе всё, за что он борется, погибнет окончательно.

И у него получилось. Его гнев, его ненависть, его ярость схлынули, и чувство боевой радости, то самое, знакомое по самой первой схватке с Ёсио, заполонило его. Зэйн посмотрел на вспомогательный монитор, наводя перекрестье прицела на «шэдоукэт». Положил руки на рычаги и двинул «пакхантер» на огневую позицию, твёрдо зная, что победит.

XIX

база галактики Зета, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

18 сентября 3062 года

– Вы видели тю-са Ёсио? – вежливо, старательно пряча своё отвращение при виде заполонивших казарму синдикатовских воинов, поинтересовался Зэйн. Он был единственный некуритянин во всём этом здании. Тридцать пар глаз разом обратились к нему, резко смолк неразборчивый гомон японской речи. Маска невозмутимости, которая, как понял теперь Зэйн, предназначалась для посторонних, немедленно скрыла любые проявления эмоций. Это его не удивило; обойдя всю базу в поисках Ёсио, он не был только в самурайской казарме, оставив её напоследок. Чувствуя себя котом в яме со змеями, Зэйн прошёл по коридору и остановился на пороге комнаты отдыха. Неизвестно почему, он отметил, что, несмотря на различия в языке и внешности, куритянские воины ведут себя во многом схоже с его товарищами-клановцами.

Немая сцена длилась несколько минут, но Зэйн не собирался уходить. Со вчерашнего дня желание поговорить с Ёсио стало ещё сильнее. Поединок с Джалом Стейнером временно отвлёк его, но теперь было самое время исполнить задуманное. Альшаинцы молчали. Они, наверняка, знали, кто он был, и какие чувства питал в отношении Синдиката Дракона.

– Сумимасен, – сказал, наконец, Зэйн, вспомнив всё, что знал о драконских обычаях. – Это… тю-са Ёсио… карэ ва доко ни имасу ка? – говорил он по-японски, естественно, с жутким акцентом, но достаточно хорошо, чтобы куритяне поняли вопрос.

Зэйн отметил, что на лицах у некоторых появилось выражение недоумения при звуках японской речи из уст клановца. Демонстрировать врагам знание языка не хотелось, но, вероятно, это был единственный способ заставить их говорить. Японский же язык Зэйн взялся учить вскоре после прилёта на Ямаровку, рассудив, что это поможет лучше узнать врага, чтобы найти его слабость. Словарный запас его оставался весьма невелик, но достаточен для ведения короткого разговора. Зэйн раздражённо подумал, что, вообще-то, практически все драки умеют говорить по-английски, а японскими словами речь разбавляют исключительно из вредности.

– Тю-са Ёсио здесь нет, – сказал один из альшаинцев. – Он уехал рано утром и не сказалил, куда. – Говорил он это, естественно, на нормальном английском языке, подтвердив мысли Зэйна.

– Спасибо, – обозначив некое подобие вежливого драконского поклона, буркнул Зэйн.

Поняв, что ничего больше от них не добиться, он развернулся на каблуках и пошёл обратно к выходу, провожаемый напряжёнными взглядами самураев. Новакошачий воин подавил желание убраться из этого змеёвника как можно быстрее, и заставил себя идти спокойно: не следовало демонстрировать «гадам» то, что можно принять за знак слабости. По той же причине он не выказывал внешне своего потрясения при известии о том, что кроме имени Палмер тю-са носил ещё и фамилию Ёсио. В кланах единственным аналогом фамилий были Имена Крови, что могли носить лишь лучшие из лучших воинов, сражавшиеся и одолевшие соперников на Испытании Крови. Сфероидный обычай носить двойные имена не имел с этим ничего общего, и потому Зэйн продолжал звать куритянина просто «Ёсио».

На улице, как всегда, было пасмурно. Глянув на свинцово-серые небеса, он ускорил шаг – кажется, собирался дождь.

– Зэйн! – позвал кто-то. По голосу он узнал Сэмюэля. Не сбавляя темпа, воин обернулся, увидев рослого коммандера, бегущего к нему. Догнав товарища, Сэмюэль пошёл рядом, легко приноровившись к его быстрым шагам.

– Я просто хотел поздравить тебя… Надо было ещё вчера это сделать, но ты куда-то пропал, – сказал Сэмюэль. – Да и сегодня я еле тебя нашёл, – он поглядел в сторону казармы, из коей вышел Зэйн, и приподнял слегка брови.

– Спасибо, – проговорил Зэйн. Он не собирался объяснять, зачем ходил в отведённую синдикатовцам часть военного городка.

– Да, нанести поражение полковнику Стейнеру в поединке, управляя мехом, уступающим по всем статьям его «шэдоукэту»… – в голосе Сэмюэля зазвучало уважение. – Определённо, это – подвиг, достойный похвалы!

Зэйн тоже гордился вчерашней победой. В конце концов, это ему удалось – вчерашний бой закончился его победой, несмотря ни на что.

– Сам знаешь, сколько из наших пробовало сразиться с ним, и скольких он победил. Знаешь, я вообще удивился, что он участвовал в поединке, но теперь думаю, что знаю причину, – собственно, пробовали-то практически все, кое-кто и не раз, но лишь горстка сумела добиться успеха в таких поединках. – Весь кластер уважает полковника, разделяют они его точку зрения или нет.

Последняя фраза, определённо, подразумевала Зэйна. Он уважал боевое мастерство Джала Стейнера, но как такой прекрасный воин мог поддерживать фальшивую Звёздную Лигу?

– Я же говорил тебе вчера, что этот «пакхантер» какой-то… особенный. – Зэйн не нашёл подходящих слов, чтобы это объяснить. – Именно поэтому я дал ему имя, – теперь ему стало интересно, а знал ли тогда Сэмюэль правду о происхождении меха. Если и нет, то сегодня уж точно обязан был знать.

Он вспомнил миг, когда упал «шэдоукэт» Джала. Грациозный мех внезапно стал неуклюжим и неловким после того, как выстрел Зэйна разбил его гироскоп. «Тёмный дракон» в том бою лишился правой руки и получил серьёзное повреждение внутренней структуры в нескольких локациях, но мысль о поражении, что потерпел Джал Стейнер, утешала Зэйна. Этого было почти достаточно, чтобы игнорировать моральную победу командира над ним.

– Ты хорошо сражался, и я повторяю свои поздравления.

Зэйн был удивлён нотками ревности в голосе друга. Сэмюэлю тоже довелось сразиться с полковником, но он тот бой проиграл. Теперь Зэйн начал понимать, как расстроило это звёздного коммандера. В конце концов, Сэмюэль пилотировал девяностотонную «супернову», один из самых тяжёлых мехов в Драконокошачьем кластере. С невероятно толстой бронёй и полудюжиной дальнобойных больших лазеров, «супернова» являлась ходячей орудийной платформой, предназначенной для обстрела и огневой поддержки на дальней дистанции. Сэмюэль был превосходный мехвоин, участвовавший ещё в операции «Возрождение», когда НоваКоты присоединились ко вторжению кланов во Внутреннюю Сферу. И, тем не менее, он проиграл пилотирующему вдвое более лёгкий омнимех звёздному полковнику. После этого Сэмюэль задался вопросом, что, собственно, мешает Джалу Стейнеру служить во фронтовой галактике. Полковник был выдающимся офицером и носил Кровное Имя, но, тем не менее, выбрал под своё начало одну из частей галактики Зеты.

– Ладно, – добродушно проговорил звёздный коммандер, – твою победу надо отметить. Хоть тебе и не нравятся подобные места, а я предлагаю пойти сегодня вечерком в какой-нибудь городской ресторанчик.

Поначалу Зэйн, как обычно, хотел отказаться. Идея празднования в компании вольняг и прочих туземцев из низших каст не вызывала у него ни малейшего проблеска энтузиазма. Но следующие слова Сэмюэля заставили его передумать.

– Возможно, ты мог бы даже найти человека, которого ищешь.

С некоторым удивлением, Зэйн понял, что его друг мог оказаться прав. Ёсио говорил, что иногда захаживал в новоцирцейские кафе и рестораны. И, в конце концов, коль скоро он, Зэйн, пересилив себя, заглянул сегодня в казарму к дракам и даже заговорил с ними по-драконски, то почему бы не пойти теперь в сфероидную кафешку? Хуже от этого не станет точно.

– Хорошо, – согласился он. – В ресторан – так в ресторан.

– Превосходно! – воскликнул Сэмюэль. – Думаю, этот опыт окажется поучителен для тебя. Встречаемся в Яме (Yama) в шесть вечера. Просто, мне нужно ещё заглянуть к техникам, посмотреть, как продвигается ремонт «суперновы». Хорошо бы, если её к завтрашнему дню привели в порядок.

Зэйн рассеянно кивнул, и Сэмюэль ушёл по своим делам. Следующий час молодой НоваКот потратил на продолжение поисков Ёсио, не принесшее ему успеха. Никто понятия не имел, где находится драконский подполковник. Будто сдуло его с лица планеты. Разочарованный, Зэйн вернулся в свою комнату – переодеваться для вечернего похода в ресторан.

* * *

– Домо, тай-и, – сказал тю-са Палмер Ёсио и оборвал связь. Ну и зачем, интересно, Зэйн искал его? Известие же, что котяра не только явился в синдикатовскую казарму, но и, худо ли, бедно ли, а говорил по-японски, действительно удивило его. Определённо, этот человек продолжал оставаться загадкой. Поблагодарив дежурного связиста и вахтенного офицера за разрешение воспользоваться передатчиком, тю-са вышел из рубки планетолёта «Цуоса». Находящийся более чем в ста тысячах километров от Ямаровки, «Цуоса» двигался к прыжковой точке надира, до которой оставались ещё сотни миллионов километров. Перелёт от прыжковой точки к планете или наоборот занимал, приблизительно, двести сорок часов или десять «стандартно-терранских» дней.

Формальной причиной полёта Ёсио в космос являлась встреча транспортного звездолёта, доставившего грузы, как для его батальона, так и для всего полка Мстителей. На самом же деле, он спешил на тайную встречу. Груз и пополнение действительно прибыли, но с ними прибыл и человек, с которым должен был встретиться тю-са. Так говорилось в информации на диске, что передал ему связник организации несколькими днями раньше – диске с планом подготовки операции «Бацу». Ёсио не оставалось ничего, кроме повиновения этим инструкциям. Дальнейшие указания он получит от прибывшего гостя.

Шагая по коридору планетолёта, он задался вопросом, что подумал его подчиненный о визите Зэйна, если счёл его настолько важным, чтобы уведомить тю-са. Хотя Ёсио не скрывал намеренно своё путешествие, он также и не оглашал его. Прибытие транспорта было согласовано с новакошачьим руководством ещё неделю назад, но вылет командира батальона в прыжковую точку мог повлечь за собою лишние вопросы. Тай-и знал, насколько важна была эта встреча. Ёсио не хотел говорить по открытому каналу связи ни секунды более чем это было необходимо. Независимо от того, что хотел Зэйн, это подозрительно. Если Ёсио не ошибся в предположении, с кем ему предстоит встретиться через четыре дня, ему тоже надо об этом сообщить.

ХХ

ресторан «Драконий дом», Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

20 сентября 3062 года

Это был уже третий вечер, что проводил Зэйн в ресторане под названием «Драконий дом», хотя он и сам толком не мог понять, что влекло его к огням Цирцея-Новы. С учётом того, что прошлые месяцы он сопротивлялся любым предложениям Сэмюэля посетить подобное заведение, такое изменение взглядов озадачивало даже его самого. Мехвоин и звёздный коммандер сидели за отдельным столиком. Оглядываясь по сторонам, Зэйн не прекращал удивляться демонстративному богатству интерьера. Сэмюэль утверждал, что это было нормально для заведений подобного рода, но Зэйну нелегко было привыкнуть к мысли, что столько сил и средств тратится на украшение помещения, в которое приходят лишь затем, чтобы покушать.

С того места, где он сидел, Зэйн мог видеть практически весь зал. Полукруглая стойка бара высилась у одной стены, длинный ряд игровых автоматов – мпециальных машин для игры на деньги, озадачившие его при первом посещении ресторана – тянулся вдоль другой. Украшенная колоннадою лестница вела в главный зал, где большая часть из двадцати обеденных столов была занята. Потолок и стены были отделаны полированным деревом, освещение четыре хрустальных люстры, висящие на неправдоподобно тонких тросах.

Впервые попав сюда, Зэйн ожидал, что люди будут поражены при виде двух воинов-Котов, посетивших это предназначенное для других каст место. Никто, однако, не выказал подобной реакции, хотя Зэйн и ловил пару раз на себе чьи-то косые взгляды. В конце концов, он решил, что не столь уж мало кошачьих воинов успело здесь побывать и примелькаться. Прислуга, выполнявшая их заказы, была учтива и, казалось, тоже не видела ничего странного в их присутствии. Зэйн позволил Сэмюэлю выбрать блюда для него и для себя и постарался успокоиться, увидев, что Ёсио здесь нет. Может, ещё появится, думал он, рассеянно изучая меню и дегустируя поданные на стол экзотические блюда. Уходя, он оглянулся и заметил, что их столик был установлен чуть поодаль от других. Кошачий столик.

В следующее посещение он решил, что новизна опыта была тем, что отталкивало его. На третий раз это впечатление рассеялось. Независимо от того, насколько ему нравились здешние блюда, этого было недостаточно, чтобы заставить нормального воина проводить время в этом вертепе низших каст и сфероидов-вольняг. Глядя по сторонам, на сидящих за другими столиками посетителей, Зэйн изучал их жесты и манеры, и даже то, что они ели. Всё же, было в этом месте нечто притягательное. Что-то, что навело его на странную мысль: а не было ли прохождение Обряда Видения ошибкой?

Он был НоваКот, и видение являлись неотъемлемой частью пути его клана, но сейчас душу его наполняли странные, незнакомые чувства, тянувшие его во всевозможных направлениях с тех пор, как завершился Обряд. Это странное чувство родства с «пакхантером»; необъяснимая потребность встретиться и поговорить с тю-са Ёсио; чувство… что-то в этом ресторане – что с ним происходит? Вчера ночью он проснулся весь в поту; ночной кошмар рассеялся, как дым, оставив лишь смутную память о неудаче. Какое-то время после этого он лежал, тупо глядя в потолок; странное чувство, словно он находится на перепутье, или движется к нему, влекомый неодолимым и непонятным потоком событий, владело им.

Снова осмотревшись по сторонам, Зэйн прогнал мысли о том наваждении. За столиком справа от него сидели два джентльмена, по виду японцы, одетые в дорогие, явно, шитые на заказ, костюмы. Они негромко и вежливо разговаривали, вероятно, обсуждая дела, кои полагали важными. Слева расположилась молодая пара – девушка типично японской внешности и похожий на кавказца парень, крашеный блондин с необычно рыжими усами. Они тоже говорили шёпотом, но их покоящиеся на столе руки почти касались друг друга. Хотя любовь была редка среди воинов, не видевших смысла в столь запутанном и непродуктивном чувстве, она существовала среди гражданских каст, и Зэйну была знакома эта концепция. Глядя на этих парня и девушку, он решил, что они, должно быть, испытывали эту самую любовь, и выглядели весьма глупо. С точки зрения вернорождённого, любовь должна была считаться некоей разновидностью психического заболевания, коль скоро охваченный ею человек начинает странно себя вести.

За третьим столом он увидел группу из четырёх человек, и решил, что это то, что называлось семейством. Родители и двое мальчишек-подростков казались совершенно довольными едою и разговором. Зэйн подумал, насколько отличалась от этого его жизнь, когда он был ровесником этих детей. Тогда он ещё жил в сиб-группе, но уже проходил начальную военную подготовку, чтобы стать затем воином, пилотом боевого механизма. Вся его жизнь была посвящена этому. До него долетели обрывки их беседы о жизни, школе, работе. Это всё казалось настолько мирным… Зэйн склонился над блюдом, отправив в рот ещё порцию лапши.

– Что-то ты разволновался сегодня, – заметил Сэмюэль; в голосе его слышалось беспокойство. – Я могу чем-то помочь?

Прожевав и проглотив еду, Зэйн вытер губы салфеткой.

– Нет, ничего… Ладно, ты ведь всё равно не отвяжешься… – Сэмюэль улыбнулся при этих словах. – …ты же знаешь, что это необычно для меня – возвращаться сюда три раза подряд, – сказал Зэйн. Взяв наполненный водою стакан, он запил обильно приправленную пищу, чтобы избавиться от жгучего острого привкуса во рту.

– Здесь неплохо кормят, мне нравится, – продолжил он. – Я бы даже сказал, «хорошо», вопреки моим ожиданиям. Но дело-то не в этом.

Сэмюэль откинулся на спинку стула и медленно обвёл глазами зал, как это только что сделал Зэйн.

– И что же ты видишь вокруг? – спросил он.

Зэйн решил не обращать внимания на иронию в его голосе. В конце концов, беседы со старшим товарищем на многое открыли ему глаза.

– Обедающих людей из низших каст и драконов. Наших среди них нет, вероятно, из-за того, что наших гражданских на Ямаровке мало.

– Но ты машинально назвал их низшей кастой, хотя они и не клановцы. Почему?

– Потому что они вольнорождённые. Не имеет значения, клановцы они или нет. Они никогда не поднимутся до нашего с тобою уровня. Как же их ещё называть?

– Да, – согласился Сэмюэль, – с этой точки зрения они – низшая каста. Но они не являются таковой в действительности, ведь они родились вне клана. Это ты меряешь их нашими мерками, а не просто как жителей Внутренней Сферы. – Сэмюэль широким жестом обвёл зал вокруг них.

Сидящие за соседними столиками посетители начали осторожно оглядываться на двоих клановцев. Раньше такого не было; правда, раньше они не говорили так много и так громко. Да и жесты его компаньона сами по себе привлекали внимание.

– Посмотри на них снова, – потребовал Сэмюэль. Зэйн так и сделал, кое с кем из посетителей даже встретившись глазами. Конечно, они все относились к низшей касте. Как же иначе? Но под чужими удивлёнными взглядами ему стало неуютно. Клановцы из низших каст никогда не позволили бы себе пялиться на воинов таким вот образом. Он остановился, поскольку эта мысль натолкнула его на какую-то новую, смутно пока осознаваемую, идею. Новакошачьи низшие касты… Теперь до него начало доходить. Понимание затопило его, словно хлынувший в распахнутые ворота шлюза поток; теперь он понял, что тянуло его к этому месту.

Люди выглядели непривычно, носили странную одежду, ели не такую пищу, но, всё же, они напомнили Зэйну людей его собственного клана. Внешне, они были столь же отличны от него, сколь философия варденов отличалась от идей крусейдеров. Но было в них нечто знакомое, что роднило их с другими вольнорождёнными, которых встречал Зэйн в родных мирах клана. Сэмюэль пристально смотрел на него.

– Возможно, завтра ты забудешь об этом, – сказал он, – но сделать это будет нелегко. Сейчас много наших воинов тоже начали понимать то, что я осознал много лет назад. Хотя не все готовы слышать наши объяснения. – Он снова обвёл зал рукою. – После трёх столетий разделения естественно, что они отличаются от нас. Но у нас с ними и много общего. Каждый из них живёт своими надеждами, чаяниями и страхами, так же, как ты или я.

Поморщившись, Зэйн прикрыл глаза. Он не хотел думать об этих людях таким образом. Он был воин клана Кота, живущий, чтобы изменить судьбу своего клана. А это новое понимание подорвало его абсолютную уверенность в том, что Коты избрали неверный путь. Сэмюэль снова заговорил.

– Зэйн, Великий Отец сказал когда-то: «С величием приходит ответственность; не очистив душ своих, мы не откроем глаза слепцам, но лишь станем слепцами сами». Так много воинов клана стали слепцами, видя людей Внутренней Сферы только лишь врагами, которые будут побеждены. Но они – наши кровные браться, которых надлежит принять и вести. Если только…

– Замолчи! – резко сказал Зэйн, и звёздный коммандер осёкся на полуслове. Слишком долго он пестовал в себе ненависть к Внутренней Сфере. Она горела ярким неугасимым пламенем – так он считал. Но события последних месяцев изрядно остудили этот жар. Его странная дружба с ненавистным синдикатовским офицером; его уважение к воину-Курита, который нарушил святость традиций НоваКота, становясь Хранителем Клятвы; его Обряд Видения, что открыл дверь столь странным чувствам; этот скромный небольшой ресторан, где он позволил себе видеть, как схожи были Кошки и Драконы – всё это угрожало сокрушить его. И сказанные Сэмюэлем слова Великого Отца: «не очистив души своей, мы станем слепцами». Стать чистымдушою было самое большое желание Зэйна. Он даже сделал это паролем для своего «Тёмного дракона». Строка из любимого прохода в Предании, те слова, что зажгли его видение.

Он встал из-за стола – поспешно, едва не опрокинув стул. Он не остановится в борьбе за правое дело. Весь его мир, мир, за который он цеплялся так отчаянно с того момента, как попал во Внутреннюю Сферу, готов был вот-вот рухнуть. Он был должен уйти из этого места. Чистый душою – эти слова звучали в его мозгу. Возможно ли, что он заблуждался всё это время? Он полагал, что должен очистить душу, дабы помочь вернуть Кошек Новой звезды на истинный Путь клана. Теперь он задался вопросом, существуют ли иные пути? Очистив свою душу от ненависти, что заставляла видеть в жителях Внутренней Сферы врагов, а не людей, найдёт ли он действительно верный путь?

Выйдя наружу, во тьму, на исхлёстанную ливнем улицу, преследуемый знанием, коим он не желал обладать, Зэйн бросился в ночь.

XXI

планетолёт «Цуоса», прыжковая точка надира

система Ямаровки, префектура Ирис

Синдикат Дракона

22 сентября 3062 года

«Цуоса» был состыкован со звездолётом типа «Инвейдер» уже почти четыре часа, но Ёсио всё ещё ждал. После долгих четырёх дней пути, он с нетерпением ждал встречи с эмиссаром организации. Тю-са казалось, что если он ещё час или два просидит в каюте, без толку глядя в потолок, то подвинется рассудком. К счастью для последнего, дверь каюты отворилась, и на пороге появился человек. Он был стар, сед и сутул, и носил длинные волосы и коротко подстриженную бородку. Ёсио чуть не вздрогнул от неожиданности. Он-то ждал Тосимити Учиду, воеводу Альшаинского и командующего Альшаинских Мстителей. Тем временем, старик, осторожно и чуть неуклюже двигаясь в царящей на борту почти полной невесомости, вошёл в каюту и примостился на стуле. Ёсио был раздражен. Да с какой стати этот старый хрен гуляет по военному планетолёту, как по собственной квартире и вламывается в каюту старшего офицера? Старик был одет в гражданское платье, на военного не походил совершенно и, очевидно, являлся пассажиром звездолёта.

– Сумимасен, – почтительно сказал тю-са. – Не хочу быть грубым, но я полагаю, что вы ошиблись комнатой. Если хотите, я могу вас проводить, – несмотря на раздражение, Ёсио старался быть вежливым.

Старик резко выпрямился, рассеянно-маразматичная мина исчезла с его лица столь быстро, что Ёсио подумал, не последует ли и седая борода за нею. Человек был стар, но теперь уже не казался дряхлым, в его взгляде светились живой ум и властность. Ёсио порадовался, что магнитные подковки ботинок прилепились к палубе намертво: не будь этого, он отшатнулся бы, потрясённый столь внезапной метаморфозой.

– О, видно, тай-шу был неправ – осталось ещё вежливость у младшего поколения, – сказал незнакомец отнюдь не дребезжащим, не старческим голосом. Он улыбнулся, но улыбка-то вышла кривой.

– Сумимасен, отец. Я не знаю вас, хотя вы, кажется, знаете меня, – тай-шу, которого упомянул старик, очевидно, являлся воеводой Учида. Следовало быть очень осторожным: Внутренняя безопасность не дремлет. А повадки особистов Ёсио знал хорошо. Старик широко улыбнулся.

– Конечно, я вас знаю. Не в пример своим мудакам-предшественникам, которых подводила самоуверенность, я знаю, с кем предстоит работать. Элементарная предусмотрительность требует узнать всех, кто вовлечён в исполнение твоих замыслов. Вас, например. В конце концов, вы – командир батальона.

Старик подмигнул, но это не ввело Ёсио в заблуждение. Комбат сел за стол и пристегнулся ремнём. Даже если магнитные ботинки вдруг размагнитятся, он остался бы на месте. Манеры старика начали его бесить, но по всему выходило, что этот бородатый дед и есть тот эмиссар, с которым тю-са предстояло встретиться. По тому, как он говорил, можно было заключить, что он имел некое влияние в «Чёрном драконе». Но на якудзу дедок не походил – а Ёсио, грешным делом, всегда полагал, что именно якудза управляли организацией через тай-шу Учида. Видимо, комбат не всё знал о верхушке тайного общества, в котором состоял. Впрочем, это было логично; разумная предосторожность на случай возможного отступничества или, что хуже, допроса в КВБ.

– Мне сказали, что я получу от тай-шу Учиды информацию, адресованную офицерам от командира батальона и выше, – решительно проговорил Ёсио. – Тай-са Миядзаки не может надолго оставить полк, и потому он послал меня. Информацию должны передать вы?

– А вы бдительны. Мне это нравится. Однако бывают ситауции, когда излишняя бдительность не влечёт за собой ничего, кроме недоразумений. Вот, как сейчас, например… Время не ждёт, а я не доверил бы эту информацию никакому носителю, кроме себя самого, – цепкий взгляд старика не отрывался от Ёсио ни на миг, ища малейший намёк на колебание. Он что, думал, что Ёсио будет колебаться теперь? Теперь, когда он так прочно связан с организацией? Старик продолжил:

– Те старые мёртвые дураки так и не усвоили этой истины. Те, кто командует, должны лично отдавать приказы тем, кто повинуются, дабы они не колебались в трудную минуту. Вот я, например, столько лет носил алый мундир, что впечатлял недалёких умом слуг… – старик на мгновение сделал паузу, погладив бородку. – Теперь, с возрастом, я тоже поумнел…

Он мягко рассмеялся, на сей раз действительно непринуждённо, как решил Ёсио. Тю-са почтительно кивнул, хотя и не понимал до конца, о чём идёт речь.

– Пусть так, но вы не ответили на мой вопрос. Кто вы и какие новости принесли от тай-шу Учиды?

– О, эта молодежь так нетерпелива! Вам незачем знать, кто я сегодня, хотя вы можете называть меня Красным Охотником. – Старик пристально посмотрел Ёсио в глаза и отвёл взгляд, не видя ни малейшей реакции. Ёсио подумал, что, наверное, дедок был разочарован тем, что его не признали. И что с того? Впрочем, назвавшийся Красным Охотником быстро овладел собою и перешёл к делу.

– До настоящего времени, вы не знали истинных целей операции «Бацу», но так и было задумано. Вам рано было это знать. Сами понимаете – требования конспирации. Теперь ваше время пришло. Вы уже знаете, что график был смещён. Но вы ещё не знаете цели атаки. Эта цель…

Ёсио внезапно осенило; словно сложились в сознании осколки мозаики.

– Альшаин, – благоговейно прошептал он.

Красный Охотник умолк, вперив в Ёсио взор немигающих бездонных глаз. Секунды складывались в минуты, но в каюте царила тишина. Едва дыша, Ёсио ждал. Наконец, старик отвёл взгляд, и смотревший на него, как кролик на удава, комбат смог вздохнуть свободно. Харизма его собеседника подавляла. Вновь посмотрев на Ёсио, старик неглубоко поклонился.

– Вы сами обо всём догадались, но я советую вам не высказывать никому подобных догадок.

До Ёсио внезапно дошло, что этот человек, называющий себя Красным Охотником, был дворянин, возможно, из высшей имперской аристократии, из тех, кто обладал колоссальной властью. Его поклон был знаком похвалы господина догадливому слуге. Прежнее раздражение исчезло, стоило тю-са понять, что сейчас этот человек обладал немалым влиянием в организации, и раздавить простого комбата ему было как два пальца… об асфальт. В его словах таилась завуалированная угроза. Проще уж сразу выпрыгнуть из шлюза без скафандра, чем вызвать гнев этого человека. Ёсио низко поклонился.

– Я недостоин вашей похвалы, ваши намёки были очевидны. Но смелость этого замысла поражает. Полагаю, что никому более не придёт в голову совершить подобное, а значит, ваш замысел не смогут раскрыть.

От старика не укрылось внезапная перемена поведения Ёсио. Едва заметно улыбнувшись, он сказал:

– Я ждал услышать нечто подобное. Вы и представить себе не можете, каких трудов мне стоило подготовить всё к этому моменту. В отличие от смерти этих кретинов – прежних лидеров организации – раскрытие этого плана может стать концом всего. Я вложил все наши ресурсы в операцию «Бацу», и не хотел бы вдруг узнать, что всё сорвалось в последний момент.

Ёсио подавил невольную дрожь.

– Я верный слуга империи.

– Таким вы и должны быть, – старик поёрзал на стуле. – Итак, главная цель нашего удара – Альшаин. По имеющимся у меня сведениям, он хорошо защищён, но успех его отвоевания означает успех всего плана.

– Отвоевания нашей столицы…

– Да, столицы Альшаинского воеводства, которую наш координатор поклялся отвоевать десятилетие назад, когда сделал Учиду воеводой сектора. И, хоть мы сражались плечом к плечу с другими войсками Звёздной Лиги против ненавистных Дымчатых Ягуаров и сокрушили их, освободив множество наших миров, большая часть Альшаинского воеводства, включая сам Альшаин, всё ещё находится под пятой варварского клана. Наши воины охотно последовали бы за Теодором против Медведей-Призраков. Стоит лишь дать приказ, – в голосе старика зазвучала горечь. – Это была бы трудная битва – мы знаем, что Медведи-Призраки сильный клан – но это победа осталась бы за нами, несмотря ни на что. И мы вновь подняли бы стяг Дракона над своими мирами. Но, возможно, такая победа не понравилась бы координатору, дарящему имперские миры во владение клану Кота.

Во взгляде старика горела чистая, незамутнённая ненависть к создателю префектуры Ирис и её обитателям. Ещё год назад Ёсио чувствовал бы то же самое. Но теперь он провёл много месяцев, живя и сражаясь рядом с новакошачьими воинами. Хотя этот клан и захватил множество имперских миров и убил немало товарищей Ёсио по оружию, тю-са не мог не уважать этих людей. Молчание комбата заставило Красного Охотника снова взглянуть ему в глаза, и Ёсио призвал всю свою выдержку, чтобы не показать своих истинных чувств этому человеку. Он знал, что это было бы очень опасно. После долгой паузы Охотник снова заговорил:

– Итак, молодой человек, поведайте мне, что вы думаете о возможных последствиях наших действий?

Вопрос был слишком неожиданный и на мгновение выбил Ёсио из колеи. Должно быть, решил альшаинец, это было сделано намеренно, вон как вперился в него старик. Тю-са быстро привёл в порядок свои мысли.

– Поначалу мы преуспеем. Такая победа поднимет дух не только альшаинцев, но и всех имперских войск. Сам координатор не посмеет пойти против нас. У него не останется иного выбора, кроме как оказать нам поддержку. Ему придётся послать нам подкрепление, чтобы мы смогли удержать Альшаин, какие бы силы не послали Медведи в контратаку. Это во-первых, – тю-са перевёл дух. – Во-вторых, слабое место этого плана – ответный удар Медведей-Призраков, но я не верю, что он будет силён. Исходя из того, что я слышал об этом клане и его проблемах… Правда – это в-третьих – другие кланы могли бы прийти им на помощь, но это тоже маловероятно. Ягуарам, когда их истребляли, не помог ни один. В-четвёртых, хотя это, возможно, и не существенно, может последовать негативная реакция со стороны Совета Звёздной Лиги. Но едва ли эта реакция зайдёт дальше словесного осуждения. А кто будет слушать их слова, когда наши действия скажут за нас всё?

Несколько мгновений Красный Охотник обдумывал его слова, затем улыбнулся и снова отвесил неглубокий поклон.

– Вы снова демонстрируете исключительный интеллект. Вы упустили лишь пару мелких деталей, – он сделал паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать. – Вы далеко пойдёте, уж поверьте старику – я в таких вещах разбираюсь. Поэтому я расскажу вам всё.

На мгновение Ёсио захотелось остановить старика, попросить его прервать разговор и заткнуть собственные уши, чтоб не услышать лишнего. Он не любил становиться на путь, с которого нет возврата, а то, что старик мог сказать ему, наверняка исключит возможность уйти из организации. Носителей информации подобного уровня так просто не отпускают. Если ему и случится покинуть «Коку-рю-кай», то только ногами вперёд. Или через трубу крематория. Но тю-са заставил себя успокоиться, резонно рассудив, что он и так уже знает слишком много.

– Главная угроза нашим замыслам со стороны Медведей – их боевые звездолёты. У нас не так много данных о флоте этого клана, но, кажется, они постоянно перебрасывают свои корабли с места на место, нигде подолгу не задерживая. Следовательно, мы столкнёмся, по крайней мере, с одним военным кораблем в системе Альшаина.

При мысли о сражении с боевым звездолётом Медведя-Призрака силами их планетолётов и космическими истребителей у тю-са мороз прошёл по коже. Он подумал, что для верности лучше было бы использовать «пиратскую» прыжковую точку для проникновения в систему. Подобные точки были опасны своей нестабильность, гравитационные возмущения при гиперпрыжке в них могли разорвать звездолёт на части, чего почти не происходило в стабильных точках прыжка зенита и надира, что лежали над магнитными полюсами звезды. Но они были довольно далеки от планеты и могли патрулироваться противником. «Пиратские» точки, создаваемые взаимодействием гравитационных полей планет системы, могли дрейфовать, исчезать и вновь появляться; для того, чтобы пользоваться ими, требовалось обладать точными таблицами местных эфемерид. У Синдиката Дракона, владевшего Альшаином на протяжении многих столетий, подобные таблицы имелись. Без оных прыжок в нестабильную точку был равносилен самоубийству. Правда, даже использование «пиратской» точки не давало надёжных гарантий от встречи с боевым звездолётом. Таковой мог поджидать их и у самой планеты. А всякий знал, что единственный способ бороться с боевым звездолётом был послать против него другой боевой звездолёт. Глаза Ёсио расширились от удивления, когда он понял, что должно случится.

– Я вижу, вы поняли всё, – сказал Красный Охотник. – Это может показаться невозможным, но в этом мире возможно всё, если найти правильный способ. Если найти правильный способ, можно ворочать целыми мирами… Или военными кораблями.

Осознание этого потрясло Ёсио. Военный флот Синдиката был всё ещё мал, и кораблестроительная программа хранилась в строжайшем секрете. Все боевые корабли подчинялись не Адмиралтейству Синдиката Дракона, а непосредственно Верховному командованию. Если тай-шу Учида и этот человек смогли получить доступ к военным кораблям… Ёсио мог лишь склонить голову пред их могуществом. Красный Охотник улыбнулся с очевидной гордостью и заговорил неожиданно выспренним голосом, словно герой три-Д-фильма.

– Для обеспечения безопасности царства и охраны его границ от возможного вторжения со стороны Доминиона Медведя-Призрака, тай-шу Учида, воевода Альшаинский, получает в своё распоряжение «Последнюю слезу Дракона», боевой звездолёт серии «Тацумаки» (Dragon's Last Tear, a Tatsumaki Class WarShip), гордость Флота Дракона. Используйте его мудро, – определённо, это была цитата из некоего высочайшего повеления. Ёсио слышал о существовании звездолётов типа «Тацумаки», но до сих пор полагал, что в строю был только один – «Логово Великого Червя (The Lair of Mighty Wyrms)». Правда, это был слух из третьих рук, так что надёжность его оставляла желать лучшего. Мысль о том, что в операции «Бацу» будет задействовано столь мощное оружие, наполнила его сердце гордостью. Он выпрямился на стуле, расправил плечи. Сознание того, что он будет частью этого великого дела, вызвало невольный трепет.

– Итак, вы понимаете, – сказал Красный Охотник. – Это – ключ к нашему успеху. Мы ждали этого долгие десять лет. Когда все четыре полка Альшаинских Мстителей высадятся на Альшаин под прикрытием орудий «Последней слезы Дракона», ничто не сможет их остановить. К Новому году Альшаинское воеводство будет возрождено и займёт подобающее место в царстве Дракона.

Ёсио поклонился Красному Охотнику. Он не мог не согласиться с его словами.

XXII

база галактики Зета, Цирцея-Нова,

Ямаровка, префектура Ирис

Синдикат Дракона

28 сентября 3062 года

– Заткнитесь, техник! Если я говорю, что это – не пустая трата ресурсов клана, значит, так оно и есть! – резко бросил Зэйн, указывая технику его место. – Потеря этого меха и смерть его пилота станут более серьёзной тратой ресурсов. Может, эта работа и займет «лишнее» время, но оно окупится в перспективе. Квиафф, техник?

Зэйн не имел ни малейшего желания изображать из себя высокое начальство и строить нерадивых техников, но знал, что был прав. Коль скоро единственный способ заставить вольнягу сделать то, что надо, заключался в указании ему, что приказы воина нужно выполнять, то пришлось прибегнуть к нему.

– Афф, – сказал, наконец, техник, стушевавшись в момент. Зэйну даже стало как-то неловко: надо признать, что за то недолгое время, что этот человек обслуживал «Тёмного дракона», он справлялся со своими обязанностями превосходно. Сейчас Зэйн попросту сорвался; должно быть, из-за того, что он переживал последние несколько дней. Этот разговор в ресторане… Перемены охватывали и самого Зэйна, и он чувствовал, что бессилен им противостоять.

– Ладно, – махнул он рукою. – Вы отлично справляетесь со своими обязанностями. На лице техника отразилось нескрываемое удивление. Он гордо вскинул голову.

– С вашего позволения, мехвоин Зэйн, не могли бы расписаться здесь? Я сейчас принесу документ.

Получив в ответ утвердительный кивок, техник ушёл за бумагами. Оставшись один и подняв взгляд на боевой механизм, Зэйн испытал знакомый, ставший уже привычными прилив радости. Его «пакхантер» всё ещё стоял в дальнем конце ангара, но Зэйн не имел ничего против. Наоборот, ему даже нравилось водить «Тёмного дракона» меж длинных рядов других бэттлмехов кластера. Хотя его новый мех был, бесспорно, превосходным по проекту, даже при том, что его разработали эти позорные Волки-в-Изгнании – Зэйну хотелось исправить кое-что из его слабостей. Броня «пакхантера» была стандартной, не столь прочной, как ферроволоконная броня большинства клановских машин. Замена её ферроволокном, хотя и дорогостоящая и требующая много времени, увеличила бы степень защиты, примерно, на десять процентов. Но эти десять процентов в бою могли спасти ему жизнь. Техник попытался объяснить ему, что подобная модификация была бы расточительством – едва ли не величайший из грехов, с точки зрения клана. Но Зэйн твёрдо стоял на своём. Он пригрозил дойти до старшего инженера галактики, а если понадобится, то и до самого главы инженерно-технической касты, но доказать необходимость замены брони. И пусть только попробуют возразить! Ласково, как живое существо, он погладил бронированную ногу меха.

– Мы должны иметь лучшую бронезащиту, которую только можем получить, «Чёрный дракон».

Он сказал это тихо, почти шёпотом, но позади кто-то с шумом втянул в себя воздух, подавляя удивлённое восклицание. Обернувшись, Зэйн увидел своего техника. Мысль о том, что этот вольнорождённый слышал не предназначенные для его ушей слова, вызвала короткую вспышку гнева. Затем мехвоин обратил внимание на азиатскую внешность техника. Должно быть, тот был местным уроженцем, принятым в клан после завоевания родного мира. Клан оценил его способности и определил в касту техников. Возможно, его удивил вид мехвоина, говорящего с боевой машиной, но Зэйну показалось, что его реакцию вызвало словосочетание «чёрный дракон».

– Подойди сюда, – не терпящим возражения тоном приказал он. Техник весь сжался, но не сделал и шагу, словно прирос к месту, на котором стоял.

– Ты что, оглох? – сказал Зэйн. Техник продолжал молча стоять, глядя на воина круглыми глазами. Молодой НоваКот снова почувствовал вспышку гнева, но быстро совладал с нею. Глубоко вздохнув, он произнёс уже более спокойным голосом:

– Что в моих словах так потрясло вас? Мне просто хотелось бы знать причину, – он посмотрел технику в глаза, чтобы понять, правду тот ответит или солжёт. – Отвечайте, техник, – скомандовал он.

– Д-да, в смысле, афф… я был потрясён, – запинаясь, пробормотал техник. – Я не ожидал, что услышу это название в моём новом… э-э… клане… это действительно меня потрясло… Сумимасен, – техник по-драконски поклонился, – я прошу вашего прощения за то, что помешал, – по глазам его Зэйн понял, что технарь не врёт, но что-то, явно, недоговаривает.

– Не стоит просить прощения, вы меня не оскорбили. Но что именно вас так потрясло?

– Э-э… это просто слухи и сплетни, не достойные вашего внимания, мехвоин.

Зэйн угрожающе прищурил глаз.

– Я сам решу, что достойно моего внимания.

Техник совсем перепугался, но таки заговорил.

– Это действительно просто слухи, я ничего такого не знаю, но болтают, что «Чёрный дракон» борется против… э-э… – техник осёкся на полуслове, запнулся, словно понял, что сболтнул лишнего. Он судорожно сглотнул несколько раз, на лбу выступили крупные капли пота. – Э-э… в том смысле, что, некоторые говорят, что «Общество чёрного дракона» борется против империи и координатора. Говорят, что оно вербует себе на службу… ну, тех, кто считает, что Синдикат Дракона замаран, обесчещен, что мы открыли врагам двери в наше сердце и сами же греем змею на груди. Когда позволили князю Виктору посетить Люсьен, и эти его… отношения с благородной Оми, что это плата за помощь Звёздной Лиги в войне против Ягуаров, это разрешение…

Техник снова умолк, нервно теребя в руках пачку принесённых на подпись бумаг, по лицу егоа струился пот. Зэйн уже начал догадываться, что хочет сказать его собеседник.

– Продолжайте, – сказал он, игнорируя последние слова.

– Я никогда не верил во всё это, мехвоин. Я имею в виду, пока я не присоединился к моему новому клану, я никогда не верил в подобные вещи, и не буду слушать изменнических разговоров против координатора. Разве можно бороться против самого Дракона?

Зэйн рассеянно кивнул, видя, что техник не лжёт. И полученная от него информация проилвает свет на многое, что открылось ему в видении. Жестом позволив технику уйти, он задумчиво потёр затылок. Не об этом ли «Обществе чёрного дракона» вспомнил Ёсио, когда Зэйн спросил о тёмном драконе? Из услышанного он понял, что это самое общество полагало путь, которым идёт Синдикат Дракона, неверным, и стремилось вернуть его к традиционным ценностям. Если Ёсио был членом этой фракции, то его стремления были зеркальным отражением мыслей самого Зэйна – мыслей о том, как вернуть клан Кота на истинный путь.

Он так долго мечтал об этом… Но верил ли? Он посмотрел на стройные ряды новых боевых механизмов в ангаре. Вспомнил величественную красоту Барцелла-Новы и парка Пути Видений на Ирис. Невозможно было отрицать, что НоваКот процветал во Внутренней Сфере. И хотя его клан шёл дорогой, кою он, не задумываясь, предал анафеме, вела ли она к разрушению? Он больше не был в этом уверен. Он прислонился к боевому механизму и снова подумал о «Чёрных драконах». Если они были изменническая группа в Синдикате Дракона, то это объясняло хотя бы часть его видения. Огненный дракон – Синдикат – охотился на тёмного дракона, но где пропал чёрный, и почему? Дверца, за которой таился ответ на сей вопрос, будто приоткрылась на мгновение – и тут же захлопнулась, дразня ускользающей, не дающейся в руки разгадкой.

Как связан был тю-са Ёсио с этой подрывной группой? Знал ли он, подобно этому технику, только одни лишь слухи и поразился, когда услышал знакомое название из уст клановца? Или за его реакцией таилось нечто большее? И насколько большее? Зэйн подумал о шутке судьбы: что случайно сорвавшиеся с языка слова дали ему новое понимание сути видения, но разгадка была всё ещё далека. Но через несколько дней всему Драконокошачьему кластеру предстоит сойтись в битве с полным 11-м полком Альшаинских Мстителей. В соответствии с древней традицией клана Кошки, воинам предстоит провести Ритуал Битвы (Ritual of Battle) в ночь перед боем, дабы наступающий день принёс им победу. В священном танце при Ритуале воинов иногда посещали видения… Возможно, это придёт и к нему, дав, наконец, разгадку того, что он видел на горе Тенгоку.

XXIII

Лошадиная степь, Цирцея-Нова

Ямаровка, префектура Ирис

Синдикат Дракона

30 сентября 3062 года

Двадцать торжественных ударов барабана, пронеслись над равниной, воздавая должный почёт двадцати кланам, изначально созданных Основателем: Дух Крови, Баррок, Облачная Кобра, Койот, Морская Лиса, что стала ныне Алмазной Акулой, Огненный Мандрил, Медведь-Призрак, Скорпион, Адский Конь, Ледовый Хеллион, Нефритовый Сокол, Мангуст, Кот Новой звезды, Дымчатый Ягуар, Снежный Ворон, Звёздный Уж, Стальная Гадюка, Каракурт, Волк, Росомаха. Не все удары звучали одинаково; некоторые словно глохли, напоминая о том, сколько кланов пали за неполные три столетия своей истории. Истреблённые Росомахи и Дымчатые Ягуары; поглощённые кланы Каракурта, Мангуста и Баррока; расколотый Клан Волка и, наконец, изгнанный Клан Кошки. Бурным, опасным был поток реки времени, несущий смерть неосторожному.

Кошки, сами отторгнутые кланами, отлично поняли эту истину. Теперь гордые воины 1-го Драконокошачьего кластера Временной галактики Зета Клана Нова Кота стояли под солнцем чужой планеты, превращённые в часть Сил обороны Звёздной Лиги объединённой Внутренней Сферы и принесшие присягу защищать драконьи миры от любой угрозы. Кто мог догадываться о таком повороте событий лишь несколько лет назад? Воистину, будущее не определено.

Облачённые в церемониальную форму воины стояли вокруг большого костра в безмолвном ожидании, пока звёздный полковник Джал Стейнер поднимался на деревянную платформу, что вознеслась высоко над пламенем. Он шагнул на середину, багровые отблески костра обратили его лицо в зловещую маску света и теней. Вот он поднял руку, и воины замерли, затаив дыхание, лишь негромкое потрескивание поленьев в огне наружало воцарившуюся тишину. Торжественный голос полковника зазвучал в ночи.

– Было: воин Новой звезды узрел видение. И в нём зрил он смерть, что подобно молнии разила кланы. И он спросил Хранителя Клятвы, что значило сие? Смерть нависла над кланами, но они не ведают этого.

Глубокий, торжественный голос и архаичная речь вызывали в теле смутную дрожь, гипнотизировали. Стоящий в рядах воинов Зэйн чувствовал это.

– И мудрый Хранитель просил его найти путь спасения, путь, ведущий назад, в потерянный рай. И воин знал, что тернист и труден сей путь, и чреват неисчислимыми бедствиями, но он был твёрд в решении избрать его и вести сим путём клан. Пройдя сквозь охваченную пламенем Вселенную, те, кто останется, будут спасены. И открыл он своё видение пути другому воину, и тот уверовал, отдав все силы тому, что должно было свершить. И так эти двое, храбростью равные войску, предстали перед Верховным Советом всех кланов, и держали речь. Но другие не слышали их слов и отвергли предупреждения. Когда же час настал, эти два воина встретили его, не ведая страха, ибо знали истину. Став на исзбранный, истинный, путь, примкнули они к объединённому человечеству, дабы противостоять тем, кто звал себя Крестоносцами. Ибо гласило видение, что смерть единственного клана была неизбежна; и эта жертва могла спасти остальных!

Почти выкрикнув эту последнюю фразу, Джал Стейнер пал на колени и закрыл лицо руками. Медленно отняв ладони, он опустил их, затем вскинул снова, словно плескал незримые капли воды на лицо. Его голос зазвучал тише, но ни единое из произнесённых им слов не миновало ушей тех, кто стоял внизу.

– Пролитой кровью, отданной жизнью заплатили они за свою правоту, показав нам путь истинной преданности. Дорогу в потерянный рай. Севрен Леруа. Лукиан Карнз. Помните их имена! Во имя святого Пути, воины! – голос его медленно затих в озарённой лишь пламенем костра ночной тьме, полковник застыл, запрокинув голову, обратив лицо к чёрному беззвёздному небу. Резко раскинувшиеся в стороны руки стали сигналом.

Загрохотали в ночной тиши барабаны, под их неумолчную дробь пламя костра взметнулось высоко в небо; языки его тянулись выше и выше, опадали бессильно, рассыпаясь облаками искр. Звук стал почти вещественным; никто не мог не слышать его, и биение сердец воинов, и дыхание их – всё подчинялось этому грозному ритму. Стремительный и громкий, заставляющий саму землю дрожать, барабанный бой изгнал тишину; и пламя костра рассеяло мрак; и бились в унисон сердца, и все воины кластера словно обратились в единое живое существо, со многими телами, но общей на всех душой. И в этот момент, момент истины, момент наивысшего единения, боевой клич сорвался с десятков уст. Свирепый, гордый, сильный, этот клич перекрыл даже громовые раскаты барабанов, и прокатился над равниной. И даже в городе Цирцея-Нова, в десяти километрах от места проведения ритуала, можно было слышать его.

Барабаны смолкли столь же внезапно, как и начали звучать, и воины вновь затаили дыхание. Зэйн, вместе со всеми участвующий в Ритуале Битвы, смотрел на лица своих товарищей и не мог не испытывать радости. Всегдашняя мрачность, над которой любил подтрунивать Сэмюэль, исчезла. Эта была ночь памяти о прошлом и радости грядущей победы. Ничто иное не имело значения.

Участники ритуала стояли в тридцатиметровом кругу, очерченном неглубоким рвом; в центре этого круга и полыхал костёр, над которым была установлена платформа. Вне его оставались только лишь три барабана, один другого больше. Зэйн никогда ранее не слышал о каких-то особых ритуалах, связанных с этими инструментами; но сейчас было не так. Под руководством Джала Стейнера, трое командиров тринариев с большой группой рабочих отправились в лесные чащобы, что раскинулись к северу от базы в Яма (Yama). После нескольких дней поисков, они срубили три различных дерева и доставили их на базу. Полковник нашел только два из них приемлемыми и отправил другую команду почти на тысячу километров на север, где в тайге можно было встретить деревья воистину исполинских пропорций. Раньше ничего подобного Коты не предпринимали, и Зэйн решил, что командир снова использовал ту форму ритуала, что была принята в монастыре Росс его родного Клана Облачной Кобры.

После того, как третье дерево было найдено приемлемым, полковник распорядился выпилить четырехметровые куски из середины каждого ствола. Затем образовавшиеся заготовки были выдолблены изнутри. Зэйн подумал, что стволы разрушатся, потеряв сердцевину, но Джал Стейнер уверил его, что этого можно избежать. Он также объяснил, что дополнение внутренних распорок полностью изменит акустику инструмента. По правде говоря, Зэйн мало что понял из этих объяснений. Получившиеся каркасы обтянули дублёными, вымоченными в извести и воде бычьими кожами; ими же закрыли отверстия на концах. Наконец, эти кожи сшили воедино и оставили высыхать. Деревья стали огромными барабанами, символизирующими мощь и прочность Драконокошачьего кластера. Зэйн решил, что не имеет значения, откуда пошла эта традиция. Сейчас, ощущая себя единым целым с товарищами, частью несокрушимой военной машины, он осознал правильность новой формы ритуала. Хотя он и противился формированию этого кластера, он более не чувствовал гнева. Это была его часть, и эти воины были его товарищами.

На правой стороне круга, на другой – не столь высокой – платформе дюжина бондсменов, одетых в белые широкие балахоны, аккомпанировала барабанам, играя на медных и деревянных духовых инструментах. Вкупе с магнетическим ритмом барабанов, это создавало мощную симфонию, зовущую ноги в пляс.

Люди попятились от огня, создавая открытое пространство вокруг него. Несколько воинов первыми шагнули вперёд, на это место, чтобы начать величественный, неторопливый и сложный танец. Это было только начало; минуты текли, слагаясь в часы, темп убыстрялся; к танцующим присоединялись всё новые и новые воины. Это был экстаз звука и движения; все взоры были неотрывно обращены к костру, ища в его пламени видения; они танцевали в почтении к прошлому и в ознаменование грядущих побед. Зэйн всё ещё стоял в стороне, вспоминая речь, коей Джал Стейнер открыл ритуал. Он не выполнил традиционную Хронику Битв (Chronicle of Battles), как предписывал обычный, проводимый раз в месяц, обряд. Считалось, что примеры сражений и побед прошлых лет вдохновляют людей на подобные свершения, заставляют их проникнуться духом величия клана. Джал Стейнер отверг эту традицию, зато использовал ритуал, чтобы восхвалить и прославить погибших Ханов, кто привёл клан на сторону Внутренней Сферы. В прежние времена это, конечно, вызвало бы у Зэйна ярость, столь же яркую, как пламя костра. Этого не случилось. Слушая слова Джала, он, вместо этого, чувствовал благодарность и восхищение Ханами Севреном Леруа и Лукианом Карнзом, которых до настоящего времени презирал как предателей, извративших пути Кота. Он сжал кулаки и попытался вызывать этот ставший уже привычным гнев, но не смог. Не смог!

Теперь он понял, что больше не нуждался в гневе, чтобы оправдать своё существование. Он вступил во Внутреннюю Сферу, исполненный чистой, незамутнённой ненависти к сфероидам, развратившим кланы, и поклялся исправить путь, что избрал его клан. Он был слеп, способен видеть лишь то, что хотел, и в своей слепоте полагал себя единственным, кто знает верную дорогу. Теперь он постигал новую истину бытия. Человек видит лишь то, что хочет увидеть. Но если, переступив чрез себя самого, оглядеться и узреть, что в действительности окружает тебя… Теперь ему предстояло сделать выбор. Нелёгкий выбор, ведь сколь тяжело отвергнуть то, во что привык верить, но нужно же когда-то взглянуть правде в глаза! А правда, единственная правда, заключалась в том, что истинным является лишь тот путь, что ведёт к сохранению клана. Его клана. Со спокойной ясной уверенностью, никогда прежде его не посещавшей, Зэйн осознал, что то, на что он потратил последние месяцы, оказалось тупиком. Он не раскаивался в этом, не сожалел о бесцельно потраченном времени – оно дало ему уроки, которые едва ли кто-то ещё мог дать. Очистив свою душу от сомнений и тревог, впервые за последние годы найдя покой, он ступил в заполненное танцующими воинами пространство, вливаясь в общий ритм. В дни триумфов и поражений, радости и скорби, его клан будет жить и идти своим путём; и Зэйн всегда будет частью своего клана. Вместе со всеми он кружился пред взлетающими к ночному небу языками пламени, исполняя сложные па. Тени прошлого отступили, и он открыл глаза сиянию будущего, где предстояло ещё множество битв во славу клана.

Новая, странная мысль, пришла внезапно, едва не заставив его споткнуться и выпасть из круга. Это не было видением, не было зримым образом в разгорячённом мозгу; и он быстро совладал с собою, восстановив равновесие; но почему, Керенского ради, он вдруг подумал о Клане Медведя-Призрака в этот священный момент? Этого Зэйн не знал. Это не было странно, но, возможно, не более странно, чем всё остальное, что пережил он этой ночью. Он позволил внезапному наваждению пройти. Его ноги слушались ритма барабанов. Вместе с товарищами по оружию, Зэйн продолжал танцевать у горящего в ночи костра.

XXIV

Лошадиная степь, Цирцея-Нова

Ямаровка, префектура Ирис

Синдикат Дракона

1 октября 3062 года

– Что значит, «учение отменено»? – проорал Зэйн в микрофон. – Оно даже не успело начаться!

Это – приказ, который мне передали, – отозвался Сэмюэль с неприкрытой досадой. – Звёздный полковник Стейнер только получил этот приказ и передал по команде. На базе галактики творится что-то непонятное, полковник сейчас проверяет.

По спине Зэйна пробежал неприятный холодок. Что-то непонятное… Что-то странное происходило; его терзало смутное предчувствие, словно он знал… должен был знать что-то, что могло пролить свет на эту загадку.

– Сэмюэль, что ты имеешь в виду? Что происходит? Это что-то, связанное с Мстителями?

– я не получил никаких разъяснений. Почему ты так решил, Зэйн?

Озарение, смутное, не выразимое словами, пришло неожиданно.

– Я не уверен. Где сейчас звёздный полковник? Мне нужно с ним поговорить.

– Насколько мне известно, он отправился в штаб, и уж точно сейчас не в кабине своего меха. У нас нет возможности с ним связаться.

Зэйн, всё-таки, попытался. Около часа он вызывал Джала Стейнера на всех частотах, которые мог дать передатчик. Наконец, на пульте мигнула лампочка пришедшего ответа.

– Звёздный полковник, вы знаете, что сейчас делают Мстители? – с ходу спросил Зэйн.

– Странный вопрос, мехвоин Зэйн. Почему вы спрашиваете об этом?

– Видение, звёздный полковник, – быстро ответил он. Только сейчас, когда эти слова сорвались с его уст, он понял, как важно получить немедленный ответ. Дверь, за которой таился сокровенный смысл видения, открывалась вновь, и новые фрагменты головоломки-мозаики становились на место. Теперь он понимал с кристальной ясностью, что Мстители были частью загадки.

Секундная пауза известиила о замешательстве Джала Стейнера, но, как истый НоваКот, он не смог отмахнуться от подобного аргумента.

– Как сообщил мне тю-са Ёсио, Мстители неожиданно получили новый приказ от командования ОАСД. Им приказали немедленно оставить Ямаровку. Новая часть прибудет на их место в течение недели. Они были уже готовы начать учения, когда пришёл этот приказ. Им требуется около суток на сборы, но транспортные планетолёты на космодроме уже готовятся к старту.

Окончательное, ясное понимание хлынуло в его разум. Ёсио! Это и был тот недостающий фрагмент… Мозаика сложилась в целостную картину, и Зэйн онемел от удивления, поняв внезапно всё.

– Зэйн, что происходит? – Настойчивый голос командира ворвался в суматошную круговерть зэйновых мыслей. Как убедить Джала Стейнера в своей правоте? Да, Коты ценили видения, и что с того? Смутные образы драконов в пламени костра, Ёсио, вчерашнее ночное озарение… Даже с этими ключами к разгадке, он руководствовался более верой, чем логикой, выстраивая законченную картину. Никакая логика не могла предсказать, что Мстители решились на столь самоубийственный шаг.

– Звёздный полковник, у меня нет более логичного объяснения, кроме этого видения. Я полагаю, что Мстители выполняют приказ, не имеющий ничего общго с куитским верховным командованием, и что они намерены оставить Ямаровку, чтобы пересечь границу с Доминионом Медведя-Призрака и атаковать Альшаин, – он замолчал, полностью осознавая, как невероятно всё это должно звучать. Джалу Стейнеру потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное; он так и ответил Зэйну:

– Это совершенно невероятно.

– Я понимаю это, овХан, – осторожно начал Зэйн, пытаясь этим архаично-вежливым обращением подчеркнуть серьёзность своей догадки. – Но мне было видение во время Обряда, который подтвердил Хранитель Клятвы Минору. И в последние недели я начал понимать его значение. Я понял всё только сейчас. И если я прав, то над нами нависла страшнейшая угроза.

– Нет никакого способа подтвердить подлинность вашего видения, – сердито проговорил Джал. – Мы не можем усомниться в словах союзника без достаточных оснований. И потом, я послал ГИС-сообщение Хану Уэсту, чтобы получить подтверждение законности отлёта Мстителей.

Ещё несколько мгновений прошли в тишине; Зэйн нетерпеливо теребил рычаги управления «пакхантера», только сейчас осознавая, какой ящик Пандоры мог открыться. Но разве у него был выбор? Если Мстители нападут на Медведей-Призраков, это неизбежно приведёт к войне, которая ударит как по Синдикату, так и по Котам. Расположенная в одном скачке от границы Доминиона, Ямаровка, а с ней и галактика Зета окажутся на переднем крае неизбежной контратаки.

– Мы должны помешать им покинуть планету, звёздный полковник, – настаивал он.

– Так, значит, мы просто сообщим нашим уважаемым союзникам, что мы не верим, что они получили законные приказы, и что не позволим им отбыть, пока не получим высочайшего подтверждения?

– Афф, звёздный полковник, – Зэйн решил проигнорировать сарказм в голосе командира. – Я знаю, что это звучит смехотворно. Но я знаю и то, что должно случаться. Мы не можем позволить им улететь, даже если для этого придётся захватить их транспорты.

– Вы хотите атаковать их транспорты? – Джал, кажется, не верил своим ушам.

– Афф. Я знаю, что это можно квалифицировать как преступление. Но я повторяю, то, что я видел в своём видении – уже началось. Если мы захватим их планетолёты и моё видение окажется ошибкой, то это будет лишь небольшим инцидентом в наших с драконами отношениях, и Ханы смогут уладить его. Но если я прав, то Мстители нападут на нас. Я не думаю, что они к этому готовы, это спутает им карты.

– «Небольшой инцидент», вы говорите? К вашему сведению, Зэйн, нас и альшаинцев специально свели на этой планете, чтобы мы могли учиться друг у друга… в первую очередь – учиться доверию. Если эта программа потерпит неудачу, то вся программа интеграции может сорваться. А без неё нам не выжить во Внутренней Сфере.

– Звёздный полковник, я понимаю важность наших отношений с Синдикатом, и теперь я готов всеми силами бороться за осуществление этой программы. Но я не могу игнорировать собственное видение.

Следующая пауза в разговоре растянулась на целую минуту. Сегодня на полковника свалилась настоящая гора проблем, и ему требовалось время, чтобы сориентироваться.

– Я свяжусь с галактическим командующим Хигаллом и готов лично поручиться за ваше видение, – сказал, наконец, звёздный полковник, после чего прервал контакт.

Зэйн был удивлен тем, как быстро всё это случилось, но, зная, как неистово он доселе выступал против нынешнего пути Кота – отравляя существование ему всё это время – Джал Стейнер, очевидно, не мог не поверить в искренность подчинённого. Столь радикальный поворот для Зэйна был немыслим без сильных аргументов – к примеру, видения, в разгадке и справедливости коего он абсолютно уверен. А подобные вещи нельзя игнорировать.

* * *

– Тю-са, планетолёты сообщают о перемещении мехов на базе галактики Зета, – доложил комбату Палмеру Ёсио тай-и Логан.

Пораженный, Ёсио перевёл взгляд на активную карту. Его батальон был уже на пути к космодромному терминалу, где их ожидали готовые к приёму транспорты. Весь 11-й полк Альшаинских Мстителей сейчас находился в Лошадиной степи, к северу от Цирцея-Новы и терминала, и на сборы требовалось около суток. Хотя они знали, что учения не состоятся, они всё равно выгрузили два новоприбывших батальона – это был единственный способ не дать клановцам обнаружить правду. Операция «Бацу» началась, и ничто не должно было помешать этому. Естественно, это была рискованная затея. Если косолапые отважатся нанести ответный удар, кошачьи миры, что граничат с Доминионом, первыми попадут под раздачу. Совести Ёсио претила мысль о подобных последствиях его действий, но он боролся с этим гадостным чувством. Они должны отвоевать свою родину у кланов, чего бы это ни стоило.

– Не беспокойтесь, тай-и. Они ничего не знают.

– Хай, тю-са. Но наши наблюдатели говорят о том, что мехи Котов выходят из ангаров; им это кажется подозрительным.

Ёсио почувствовал, как шевелятся волосы на загривке. Это должно быть совпадение. Котам неоткуда было знать правду. Они не должны были ничего заподозрить. Пусть даже они усомнятся в его объяснениях, потребуется несколько дней на то, чтобы связаться с кошачьим и ОАСДовским командованием и подтвердить отсутствие приказов. К этому времени, 11-е Альшаинские Мстители были бы уже далеко. Он прогнал прочь сомнения.

– Это просто совпадение, тай-и, – повторил он. – Игнорируйте это.

Бойцы уже закончили сворачивать полевой командный пункт, и грузовики выстроились в походную колонну. Взявшись за рычаги управления «бисямона», Ёсио двинул верный боевой механизм на юг. На Цирцею-Нова. На Альшаин.

XXV

Лошадиная степь, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

1 октября 3062 года

– Войдите в его положение, Зэйн. Командующий Хигалл должен поддерживать хорошие отношения с Синдикатом. Любая ошибка может иметь катастрофические последствия. Пока он не будет поднимать всю галактику. Вы понимаете, квиафф?

Зэйн встретил Джала Стейнера под открытым небом Лошадиной степи, их боевые механизмы ждали поблизости.

– Афф, звёздный полковник.

Он всё прекрасно понимал, но это не значило, что он должен был радоваться этому. Галактический командующий заявил, что не поддержит 1-й Драконокошачий, буде тот выступит против Мстителей, но и препятствовать им он не будет. Благодаря этому, если догадка Зэйна не подтвердится, во всём обвинят бойцов Драконокошачьего, а не командование галактики Зета. К слову, он сомневался, что даже возможное боестолкновение с Мстителями означает из принадлежность к какому-то тайному обществу. Это был бы уже не первый раз, когда подразделение Альшаинских Мстителей нападало на войска клана Кота, и захват их планетолётов мог только подлить масла в огонь. Как бы то ни было, командующий принял решение – то, что могло бы защитить галактику от возможных негативных последствий. Зэйн не мог сдержать чувство отвращения подобным выбором.

– Хороший, – сказал Джал Стейнер. – Будем действовать, как и планировали, – он устремил взор к теряющемуся в дымке горизонту, откуда скоро должны были показаться фигуры боевых механизмов альшаинцев. – Я доверяю вашему видению, Зэйн, так что, ведите. Хоть это и нелегко, мы сделаем, что должно. Во имя святого Пути! – С этими словами, он повернулся и зашагал к «шэдоукэту».

Зэйн проводил его взглядом, удивленный и тронутый словами звёздного полковника. Затем он направился к собственному боевому механизму, чувствуя, что решение вернуться на новый избранный Котами путь было верным. Поднимаясь в кабину «пакхантера», он мог видеть космодром, удалённый на несколько километров. Соединённая огневая мощь дюжины альшаинских планетолётов могла вынести кластер прежде, чем тот успеет открыть огонь в ответ; поэтому без поддержки других частей галактики они не решились атаковать эти корабли. Восемь планетолётов Временной галактики Зета стояли напротив транспортов Мстителей, на другой стороне космодрома. Они держали куритян под прицелом, не давая вмешаться в предстоящую схватку. Если Мстителям удастся их потеснить, то, по крайней мере, они не пойдут под огонь пушек космических кораблей. Напряженные переговоры с командиром транспортного соединения альшаинцев длились около часа, прежде чем пришло подтверждение их успеха. Куритянин уступил, согласившись зачехлить стволы. Однако же, будеи Мстителям удастся прорваться сквозь Первый Драконокошачий, планетолёты Котов не станут мешать им улететь с планеты. Пока же, драконские суда оставались простыми зрителями драмы, которая должна была развернуться на равнине у космодрома.

Молния перечеркнула мрачное тёмное небо, минутою позже послышались раскаты грома. Зэйн оглянулся в удивлении. Звук был намного ближе, чем несколько минут назад. Грозовой фронт двигался быстро. Им предстояло сражаться под ливнем. Зэйн улыбнулся при мысли об уменьшении видимости. Коты всегда стремились начать бой с максимальной дистанции, пользуясь своим превосходством в дальнобойном оружии, особенно явственным, если речь шла о противостоянии Внутренней Сфере. Они любили стрелять с дистанции, на которой враг не мог нанести ответный удар. Но сейчас на стороне Мстителей был почти троекратный численный перевес, и это практически лишало смысла кошачье преимущество в дальности стрельбы. Но в условиях плохой видимости Коты снова получали шанс. Они могли бы использовать скорость и маневренность, чтобы атаковать и истреблять отдельные подразделения врага, прежде чем другие успеют прийти им на помощь. И, наконец, шторм позволил бы им осуществить важнейшую часть плана – застать врага врасплох. Это был едва ли не единственный их шанс достичь победы.

Когда Зэйн достиг кабины «пакхантера», с неба упали первые капли дождя. Затем словно разверзлись хляби небесные; и тугие струи воды обрушились на него, вымочив до нитки, прежде чем молодой мехвоин успел задраить люк. На мгновение ему показалось, что льющаяся с неба вода обратилась в кровь. Неожиданный образ. Впрочем, подумал он, сегодня кровь и впрямь будет литься потоком.

* * *

– Что? – завопил Ёсио в микрофон. Он был настолько разъярён, что стискивающие рычаги «бисямона» руки начали трястись. Комбат заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться и трезво осмыслить то, что услышал.

– НоваКоты заперли наши планетолёты на космодроме, – повторил тай-са Миядзаки. – Капитан Тайга только что доложил мне об этом. Они подвергают сомнению наш приказ покинуть планету и собираются проверить это по собственным каналам. Они вежливо потребовали, чтобы мы подождали сорок восемь часов, пока не придёт подтверждение.

Ёсио знал, что тай-са разъярён не меньше него, но восхищался его самообладанием. Оба знали, что промедление было подобно смерти. Естественно, приказ оставить Ямаровку не будет никем подтверждён: такого приказа не существовало в природе. Если бы известие об этом достигло Ямаровки прежде, чем Мстители с неё улетят, всё пропало. Они должны были улететь в течение двадцати четырех часов, или они не улетят никогда.

– Почему они стали такими недовечивыми? – спросил Миядзаки. – Раньше они никогда не подвергали сомнению наши приказы, и наши транспорты летали свободно. Ну да, они наладили патрулирование каждой системы боевыми звездолётами, но почему подвергли сомнению наши передвижения теперь, так внезапно?

Обвинение не прозвучало всллух, но подразумевалось. Ёсио знал, о чём думает командир полка. Его батальон простоял на Ямаровке дольше всего, а сам он, как всем было известно, провёл немало времени в компании новакошачьих воинов – того же Зэйна, к примеру. Ведя свой выстроившийся походной колонною батальон по степи, Ёсио лихорадочно перебирал в памяти события и разговоры последних месяцев, пытаясь понять, где он допустил промашку. Вроде бы, негде…

– Понятия не имею, тай-са. Мы были бдительны, как всегда. Никаких нарушений.

– Да? А вы знаете, что по сообщению капитана Тайга Драконокошачий кластер выдвинулся в Лошадиную степь и закрыл нам дорогу на космодром? Что остальная часть Временной галактики Зета выстраивается в боевые порядки под стенами базы? Что вы на это скажете?

Зэйн, внезапно подумал Ёсио, могло ли это быть как-то связано с ним? Не зря же этот котяра так допытывался о его местонахождении последние две недели. Ёсио не мог отделаться от мысли, что их с этим клановцем что-то связывает. Внезапно, он вспомнил разговор с Зэйном во время полёта с Ирис на Ямаровку. «Тёмный дракон». Зэйн упомянул что-то о «тёмном драконе», и это потрясло Ёсио так сильно, что он не смог скрыть своих чувств. Не тогда ли Зэйн что-то заподозрил? Это казалось почти невозможным, всего лишь мелкая промашка, но сейчас подобные рассуждения больше смахивали на успокоительный самообман. Ведь, в конце концов, 1-й Драконокошачий кластер занял позицию с недвусмысленным намерением помешать им улететь!

– Тай-са, – повторил он, – я не знаю ни о каком нарушении режима секретности. И почему только один-единственный кластер? Я не могу этого объяснить.

– И я не могу. Однако наш план действий не должен измениться. Мы ещё можем наверстать упущенное время, если пойдём к прыжковому кораблю с повышенным ускорением. Но вы не хуже меня должны понимать, что если мы примем кошачье предложение, то через сорок восемь асов они получат единственно возможный ответ на свой хренов запрос. Так что… Если Коты такие идиоты, что послали единственный некомплектный кластер против нас, то мы быстро прорвёмся сквозь них и погрузимся на корабли. И вот что ещё. Я не доверяю командующему Хигаллу и его нейтралитету. Если мы сцепимся с Первым Драконокошачьим, он начнёт действовать, это лишь вопрос времени. Поэтому все переговоры вести на защищённых каналах. Вы переходите на частоту «зет-три-три-е». Через четверть часа жду вашего доклада о готовности батальона и плане действий.

– Есть, – отозвался Ёсио и выключил передатчик. Несколько секунд он тупо глядел в пространство прямо перед собой. Как они могли узнать?

Неожиданно для себя самого, он подумал, что сейчас вступит в бой и должен будет уничтожить воинов, которых сам же в течение многих месяцев обучал. Даже для Альшаинских Мстителей, целое десятилетие сражавшихся с кланами, это будет тяжёло. Ещё и потому что не только он сам научился за эти месяцы уважать НоваКотов.

* * *

В десятках триллионов километров, во многих парсеках от Ёсио, Зэйна, Лошадиной степи и Ямаровки, ткань пространства-времени задрожала, выпуская во вселенную звездолёт. Прыжковый корабль класса «Старлорд», украшенный алым драконом Дома Куриты, с которым соседствовало изображение охваченного пламенем мира Альшаин. Приняв на каждый из шести своих стыковочных узлов по планетолёту, он совершил гиперпространственный скачок из системы Куршевель (Courchevel) в префектуре Альбиеро (Albiero Prefecture) к не отмеченной на карте и необитаемой звёздной системе на границе между Синдикатом Дракона и Доминионом Медвед-Призрака. Последний бросок перед входом в пространство Медведей требовал, примерно, двухсот десяти часов на перезарядку прыжковых накопителей; звезда спектрального класса М, красный гигант, имела небольшую плотность потока излучения. Кораблю предстояло провести в её окрестностях девять суток.

* * *

Вновь полыхнуло огнём и вновь расступилось пространство. В систему Мейлен (Meilen) префектуры Бакминстер (Buckminster) вошёл другой звездолёт. Тот же тип «Старлорд». То же сочетание опознавательных знаков: алый куритский дракон и охваченная огнём планета. Но здесь он был не один. Всего в нескольких километрах от него в пространстве вырисовывался тёмный силуэт другого звездолёта. Похожий более на межпланетный, чем на межзвёздный корабль, широкий, приплюснутый, обтекаемый, хотя он никогда не предназначался для полётов в атмосфере, новый корабль распустил прыжковый парус, собирая энергию звезды для следующего гиперпрыжка. На сотню, без малого, метров короче «старлорда», военный корабль типа «Тацумаки» был вдвое тяжелее него, и нёс несравнимое с простым транспортом количество оружия. В этой системе им предстояло провести пять дней, перезаряжая накопители, после чего оба звездолёта направились бы в необитаемую систему по другую сторону драконо-медвежьей границы, где им предстоит снова перезарядиться для заключительного прыжка к цели.

* * *

Вновь полыхнуло огнём и вновь расступилось пространство. В той же префектуре Бакминстер, но уже в системе Думаринг (Dumaring), что лежит в полудюжине парсеков от Мейлена, возник межзвёздный корабль типа «Инвейдер» с уже знакомыми двумя символами на обшивке. Часом позже к нему присоединился ещё один звездолёт, серии «Меркант». Срок перезарядки – пять суток. Цель следующего прыжка – необитаемая планетная система, где предстоит ещё одна перезарядка и…

Операция «Бацу» началась.

XXVI

Лошадиная степь, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

1 октября 3062 года

Над Лошадиной степью бушевала гроза. Прошло уже три часа, но небо и не думало проясняться. Ураганный ветер швырял потоки воды в лицо сражающимся; битва шла почти в полной темноте. Лишь вспышки молний изредка озаряли равнину, позволяя кошачьим и альшаинским воинам на мгновение увидеть друг друга. Ливень давно уже обратил почву в вязкую полужидкую грязь, в которой вязли гигантские ноги боевых механизмов. Но ярость природы, заставлявшая трепетать всякое неразумное создание в округе, была ничто в сравнении с яростью сражающихся людей.

Увидев сквозь смотровую щель угловатый безголово-безрукий силуэт двадцатипятитонного «раптора», Зэйн разрядил в него ПИИ. Кинетическая и тепловая энергия потока заряженных частиц снесли куритянину установленный в правом плече арткомплекс и расплавили изрядную часть брони на правой стороне торса. Уже почерневшая эмблема пламенеющего дракона исчезла с обшивки. Следующий выстрел добил бы его без лишних затей, сметая внутреннюю структуру и всё, что она содержала. «Раптору» осталось жить лишь несколько мгновений, без надежды на спасение. Двигаясь параллельным курсом с ним, Зэйн довернул торс «пакхантера» вправо, выцеливая пытающегося удрать куритянина. Пилот был хорош. Пытаясь разорвать контакт с противником, он двигался по полю зигзагом, затрудняя прицеливание. Но Зэйн был уверен в точности попадания, как если бы у его «пакхантера» внезапно вырос таргетинг-комп. Мигнула на пульте зелёная лампочка, сигнализируя о перезарядке оружия. Палец Зэйна вдавил гашетку в рычаг; глаза уже искали следующую цель. Бело-голубая молния хлестнула «раптор» по спине. Мех, в прямом смысле, развалился на куски, пилот умер едва ли не раньше, чем успел понять, его жизнь закончилась.

Земля под ногами зэйнова меха взорвалась грязевым гейзером. Мехвоин вдавил в пол педали активации ракетных ускорителей, взлетая в бушующее небо и вертя головой в поисках того, кто стрелял. Поскольку не было никакого взрыва – только столб жидкой грязи – Зэйн решил, что это был снаряд гауссовой пушки, разогнанное до гиперзвуковых скоростей магнитным полем стальное ядро размером с хороший арбуз. Такой снаряд обладал громадной кинетической энергией; это делало пушку Гаусса одним из наиболее мощных видов оружия, устанавливаемого на мех, и Зэйн не имел ни малейшего желания проверять броню «пакхантера» на прочность.

Неожиданно ветвистый зигзаг молнии перечеркнул небо, осветив неповоротливый, несуразно-угловатый, как робот на детском рисунке, штурмовой мех, несущий по гауссовой пушке в каждой из рук. Приплюснутая ящикообразная башка была вдавлена в округлый, пузатый корпус, по бокам её торчали сдвоенные стволы лазеров средней мощности. Этот мех, «ганслингер», уже задирал руки вверх, пытаясь отследить полёт Зэйна. Но сегодня удача, определённо, повернулась к НоваКоту не той стороною, что всегда; выстрела не последовало. Этот восьмидесятипятитонный монстр, почти втрое тяжелее «пакхантера», способен был оставить от него мокрое место, и потому Зэйн снова прыгнул, уклоняясь от боя. Повторным включением ракетных ускорителей он слегка изменил траекторию полёта, приземлился и рванул вперёд со всей быстротой, на которую был способен его мех. В этот день Зэйн чувствовал себя так, словно мифы стали явью, слился со своим боевым механизмом, управляя тридцатитонным гигантом, как собственным телом. Уклоняясь от огня пушек «ганслингера», он скрылся за завесой дождя.

Это был уже третий его «рейд» на правый фланг Альшаинских Мстителей, и Зэйн видел, что его кластер сильно потрепал куритян. Атакуя из темноты, выбирая цели, концентрируя на них всю доступную огневую мощь и отходя прежде, чем враг мог ударить в ответ, они показывали, что хорошо усвоили уроки войн со Внутренней Сферой. Зэйн почувствовал укол совести при мысли, что ещё недавно назвал бы подобную тактику бесчестной, хотя ничего необычного для клана Кота в ней не было. И, в любом случае, враг был слишком силён для «честного боя», и нёс клану слишком большую угрозу. Уничтожение его было целью, оправдывающей любые средства, и Зэйн поклялся этой цели достичь.

Несколькими минутами ранее они с Сэмюэлем объединили мощь своих «пакхантера» и «суперновы», чтобы стереть в порошок лёгкий «жавелин». Было даже как-то неудобно так запросто выносить этот несчастный тридцатитонник. И снова он сказал себе, что долг превыше всего. Сейчас, добив удирающий «раптор» выстрелом в спину, Зэйн больше не испытывал никаких угрызений совести. Единственное, что имело значение этой ночью, была победа его клана. Слушая радиопереговоры своих товарищей по тринарию, он отметил, что связь со звёздным коммандером Колом из ударной звезды «чарли» и мехвоином Барриллом из ударной звезды «альфа» прервалась. «Драконокоты» наносили врагу серьёзные потери, но погибали и сами. В битве на истощение превосходящий числом враг имел все шансы на победу. Тем не менее, иного выбора у них не было. Они должны были продолжать бой!

* * *

Пласт скользкой рыхлой почвы пополз ногою сорокапятитонного меха, едва не заставив его упасть. Чувствуя, что правая передняя нога его «бисямона» уходит куда-то в сторону, двигающего далеко ниже него, Ёсио заставил свой четвероногий мех податься назад, приседая на задние и выпрямляя передние конечности. Его навыки пилотирования, объединённые с присущей четвероногим механизмам устойчивостью, позволили комбату удержать машину на ногах. Осторожно нащупывая передними лапами «бисямона» твёрдый грунт, он выровнял корпус меха.

– Тай-и Сандерс, повторите. Повторяю, Сандерс, повторите последнее сообщение, – сказал он в микрофон. Отвлеченный внезапной потерей равновесия, он пропустил заключительные слова подчиненного.

– Кажется, Коты снова атаковали наши передовые дозоры. Тю-и Такэда…

– Кажется, атаковали? – перебил его Ёсио. – Или кажется, Коты? А что, это мог быть кто-то другой, какая-то третья сила? Может, зелёные человечки напали? Или призраки Дымчатых Ягуаров восстали из могил, чтобы нам отомстить? Докладывайте по существу, тай-и! Кто атаковал, сколько, где, каковы наши потери?

– Сумимасен, тю-са. Кошачье подразделение размером до усиленной роты – того, что они называют тринарием – атаковала передовой дозор нашего правого фланга восемь минут назад. После этого они отступили и ушли под прикрытием шторма. Наши потери составляют около пяти мехов. Тю-и Такэда не стал их преследовать, чтобы не терять бойцов, как в прошлый раз.

Ёсио нахмурился, слушая это. «В прошлый раз» Коты выбили разом четыре меха альшаинцев, и когда оставшаяся полурота погналась за ними, свалили ещё троих. Твою мать, думал комбат, и ведь мы сами их всему учили! Как водится, это доброе дело не осталось безнаказанным. Обладая превосходной техникой и замечательными воинами, Коты теперь знали массу приёмов, неведомых прочим кланам. Глянув направо, он увидел торчащий из земли остов догорающего клановского омнифайтера. По скошенному вперёд и отогнутому книзу крылу, по паре низких вертикальных килей он признал в машине сорокатонный «бату». Передняя половина фюзеляжа была снесена начисто. И что там ещё могло гореть, под таким-то ливнем?

Ёсио не смог подавить внезапное восхищение отвагой клановских лётчиков. Авиазвезда Драконокошачьего кластера тренировалась вместе с авиакрылом 11-х Альшаинских Мстителей, но сейчас самолёты альшаинцев были прикованы к земле штормом. Коты же, презрев капризы погоды, взлетели, чтобы поддержать огнём своих сражающихся товарищей. Пятнадцать боевых механизмов было потеряно благодаря их храбрости, прежде чем его люди сумели открыть зенитный огонь, сбив три кошачьих самолёта. А усилившийся шторм заставил, наконец, клановцев повернуть назад к аэродрому. Ёсио содрогнулся при мысли о том, что шторм мог снова утихнуть.

– Оттяните передовые дозоры назад, – приказал он. – Клановцы более подвижны, чем мы, и знают наш маршрут следования. Они могут напасть на нас с любого направления. Мы должны препятствовать им отсекать наши подразделения от общего строя. И вот что: я не думаю, что они ударят с того же направления четвёртый раз. Удостоверьтесь, что левый фланг готов к отражению атаки. Как поняли?

– Так точно, тю-са. Уже выполняю.

Ёсио взялся за рычаги, и паукообразный «бисямон» увеличил скорость, всегда готовый встретить огнём атаку НоваКотов. Сейчас альшаинцы разменяли две дюжины своих мехов на шесть клановских, и ещё три омнифайтера в довесок. Двадцать четыре на восемь. Три к одному. Такой размен означал, в лучшем случае, пиррову победу Мстителей; к концу боя от полка останется одно название. С чем тогда на Медведя идти? Непрошеная мысль возникла в его мозгу. Где ты, Зэйн?

* * *

– Где ты, Ёсио? – прошептал Зэйн, глядя на экран радара.

Хотя он больше не отрицал своей необъяснимой связи с синдикатовским офицером, это не остановило бы его от боя с Ёсио, буде им случится встретиться сейчас. Больше того, он хотел этой встречи. С того далёкого – будто целая жизнь минула – дня, когда в первом учебном бою они сошлись, но были разделены круговертью схватки, он чувствовал себя обманутым. Он должен был победить Ёсио в тот день, и воин в нём жить не мог без шанса закончить то, что начал. Но сейчас он твёрдо знал, что долг и приказ, благо клана превыше всего. Хотя он и жаждал помериться силою с Ёсио, он продолжал следовать разработанному Сэмюэлем плану.

Минул уже почти час с момента третьей и последней вылазки; и полковник Джал Стейнер переформировал поредевшие в боях тринарии, создав новые звёзды. К немалому удивлению Зэйна, его «пакхантер», имеющий максимальную скорость почти сто двадцать километров в час, оказался самой медленной машиною в свежесобранной звезде. Звёздный полковник быстро обрисовал новую схему действий. Он собирался атаковать Мстителей на левом и правом фланге одновременно. Он был уверен, что после трёх нападений подряд на правом фланге, враг будет ожидать новой атаки на левом. Джал решил ударом справа сбить их с толку, после чего вторая звезда вонзится в левый фланг противника. Разделять силы перед лицом численно превосходящего врага было опасно, но отчаянная ситуация требовала отчаянных мер.

Звезда, посланная в атаку на левый фланг, состояла из Зэйн в его «пакхантере», мехвоинов Джекила и Джейсона на «инкубусах», и старых товарищей Зэйна по подразделению – Пэйлы на «дженнере IIC 3» и Киллиан на восстановленном «сноуфоксе». Под прикрытием бури пятёрка мехов устремилась в ночь. Огибая вражескую колонну с тыла, они заложили большой крюк в сторону Цирцея-Новы. Отряду потребовалось более часа, чтобы выйти на боевые позиции; а в десятке километров от них уже сверкали вспышки выстрелов энергетического оружия, и слышалось дробное стаккато автоматических пушек. К ещё большему удивлению Зэйна, Джал Стейнер назначил его командиром свежесформированной атакующей звезды. Если он справится с этим, то получит и постоянное повышение в звании, хотя это ещё придётся подтверждать Испытанием Должности – после боя; если он выживет, конечно.

– Всё идёт по плану, – проговорил Зэйн, знаяя, что его новые подчинённые и сами прекрасно могли это видеть. Им следовало выждать пятнадцать минут, и эти минуты текли мучительно медленно. Зэйн напряжённо стискивал рычаги управления «пакхантера». Душа его рвалась в бой немедленно, но разум держал её крепко, напоминая о приказе командира. Наконец, истекли последние секунды, и время атаки пришло.

– Вперёд! – распорядился он. И его звезда устремилась на левый фланг врага, и Зэйн уже наводил свой ПИИ на ближайший из проступающих сквозь завесу ливня силуэтов. И где-то в глубинах его сознания теплилась единственная мысль. Я сражусь тобою этой ночью, Ёсио?

XXVII

Лошадиная степь, Цирцея-Нова, Ямаровка

префектура Ирис, Синдикат Дракона

2 октября 3062 года

Ёсио нажал на гашетку, отправляя два десятка ракет среднего радиуса действия в рой элементалов, только что заваливших лёгкий омнимех типа «оуэнс». Зная, какую опасность, представляет эта пехота из «усовершенствованных» клановскими генетиками людей, он решил атаковать их, хотя элемы уже отходили. Хотя он и ценил свой четвероногий мех по ряду причин, тот мог стрелять лишь прямо перед собою, в передней арке огня. Один из элементалов схлопотал прямое попадание; детонировавшая боеголовка разрушила его бронедоспех, обратив человеческое тело под оным в кровавую кашу. Остальные ракеты, ырыли воронки в грязи, заставив бронированную пехоту броситься врассыпную. Видимо, обстрел привёл их в замешательство, но командир быстро восстановил контроль над ситуацией, и «жабы» запрыгали, включив ракетные ускорители, в сторону невысокой гряды холмов.

Рубиново-красные выспышки лазеров протянулись к элементалам, разрубив одного пополам, а затем выцепив ещё парочку в полёте. Ёсио довольно улыбнулся, бросив взгляд на выросший рядом с его «бисямоном» альшаинский «комодо». Этот сутулый сорокапятитонный мех был разработан специально для борьбы с клановской бронированной пехотой; его вооружение состояло из полудесятка средних лазеров на каждом запястье. Оставив «комодо» разбираться с «жабами», Ёсио отошёл назад, не видя в подобном отступлении ничего недостойного. Пройдя несколько сотен метров, он двинулся боком, как мог только четвероногий мех, в обход массы альшаинских мехов. До космодрома оставалось всего два километра. Дождь начал стихать; облака на востоке светились в лучах выползающего из-за горизонта рассветного солнца. Он посмотрел на ожидающие погрузки транспорты как библейский еврей на Землю Обетованную после сорокалетнего блуждания в пустыне. Эта ночь, безусловно, стоит иных сорока лет, подумал он мрачно.

Последняя атака почти уничтожила его батальон, и только своевременный подход 1-го батальона спас их от полного истребления. Коты придерживали свои тяжёлые и штурмовые мехи в резерве до конца, и только что пустили в ход. Звезда, состоящая из двух «супернов», двух «новакэтов» и ещё одного ассаулта, в котором Ёсио на глазок признал «хайлендер IIC», атаковала и вынесла передовой ленс, а затем прорвалась в образовавшуюся брешь в строю альшаинцев. Развернувшись налево, они обрушили всю свою огневую мощь, равною таковой у полной роты его собственных мехов, на правый фланг Мстителей. Тридцать секунд спустя ещё один ленс был сметён этой лавиной огня. Когда правый фланг батальона Ёсио рассыпался, Коты перенесли огонь на фланг левый. Альшаинцы сломали строй, и Ёсио мог лишь наблюдать в бессильном бешенстве, как Коты убивают их, одного за другим, быстрее, чем он мог восстановить управление войском. Призрак неминуемого поражения встал перед его внутренним взором.

Но затем на Котов обрушились импульсы излучателей и сотни ракет, оповестившие о прибытии двух рот 1-го батальона. Новакошачьи воины сопротивлялись, подобно демонам, используя свою легендарную способность вести меткий огонь энергетическим оружием со смертоносным эффектом. Ёсио посмотрел на изуродованный остов одного из мехов этой штурмовой звезды, распростёршийся на земле. Этот образ ему было не забыть до самой смерти. Всё ещё горящий и, как показывали инфракрасные сенсоры, раскалённый добела, несмотря на льющий с небес дождь, с испещрённой пробоинами, оплавленной бронёй, с левою рукой, висящей на нескольких уцелевших кабелях… Едва ли там внутри мог остаться кто-то живой. Но мех вдруг шевельнулся, поднимая вооружённую двумя лезерами правую руку, и выстрелил. Это были излучатели нового типа, «тяжёлые (heavy)» лазеры, разработанные кланами, обладающие большей мощью, чем любое лазерное оружие прежних времён. Семидесятитонный омнимех «новакэт» огневой конфигурации D, гордость кошачьего тумена, казалось, восстал из могилы, чтобы уничтожать всех врагов клана. Но выстрелы не достигли цели, и он затих.

Теперь, когда опасность миновала, Ёсио смотрел на далёкий космодром; к нему вернулась уверенность в победе – но какова цена? Он получил доклады о двадцати трёх достоверно уничтоженных новакошачьих мехах. Но его батальон, однако, был уничтожен, и ополовинился весь полк. Победив, мы остались без войска. Воистину, пиррова победа.

– Погиб ли ты этой ночью, Зэйн? – прошептал он. Потянувшись к панели передатчика, чтобы связаться с планетолётами, он уловил неожиданно движение среди дымящихся обломков металла метрах в четырёхстах слева. Это был боевой механизм, и силуэт его показался Палмеру знакомым; он резко хлопнул по клавише увеличения изображения на экране.

Обгорелый «пакхантер» бросился на него.

* * *

Зэйн использовал ракетные ускорители «пакхантера», чтобы подобраться ближе к цели, которую он безотчётно искал всё это время. Опустившись на землю в четырёх сотнях метров от «бисямона», он включил передатчик на открытой частоте, чтобы все могли слышать его слова. Он не ждал этого момента, и не готовился к нему; собственное выживание, и выживание того, к кому он обратил свою речь, их встреча среди устланного обломками боевых машин поля были случайностью. Но у него оставался единственный вопрос и был лишь один способ найти на него ответ.

– Я мехвоин Зэйн из Клана Кошки Новой звезды. Я пилотирую единственный «пакхантер» Первого Драконокошачьего кластера. Следуя ритуалу зеллбригена, я бросаю вызов на поединок тю-са Ёсио, пилоту «бисямона». Да будет этот бой честным, и никто не вмешается в его ход!

Мёртвая тишина была ему ответом.

Немногие уцелевшие синдикатовские и кошачьи воины расступились, прерывая ещё идущие схватки; все взоры обратились на него. Глядя на бросившего вызов воина, чей мех получил покамест лишь незначительные повреждения брони, Ёсио не мог не восхищаться этим человеком. Сделав несколько шагов вперёд, он сократил дистанцию до трёхсот метров. Затем остановил «бисямон» и также открыл общий канал связи.

– Я тю-са Палмер Ёсио, командир третьего батальона Одиннадцатого полка Альшаинских Мстителей Объединённой Армии Синдиката Дракона, – торжественно произнёс он. – На протяжении пяти поколений моя семья несла меч Дракона и служила Дракону; и я сам сражался на более чем дюжине миров. Я принимаю ваш вызов, и да не вмешается никто в ход поединка.

Хотя это не было традиционным ответом самурая на вызов, Ёсио чувствовал, что его ответ будет принят. Зэйн сказал лишь одно-единственное слово:

– Сейла!

Ёсио знал что, одержав победу над Зэйном, он не сможет не оплакать его гибели. Два боевых механизма стояли друг напротив друга, разделённые всего тремястами метрами. Секунды сложились в минуты; и прекратился, иссяк ливень; влекомые ветром, облака медленно уплывали на восток. Вдоль далёкого горизонта разливалось золотое сияние, знаменуя скорый рассвет.

* * *

Зэйн смотрел на приземистую фигуру «бисямона» в рамке прицела, уже зная, что нужно сейчас сделать. Он был уверен в своей победе, но что-то мешало ему нажать на спуск, начиная бой. Оставался ещё один, последний, вопрос, на который он хотел получить ответ.

– Зачем, Ёсио? – спросил он на открытой частоте.

– «Зачем» что? Зачем мы сражались этой ночью? Я тоже хотел бы спросить тебя, Зэйн. Как?

Зэйн понял. Ёсио хотел знать, как НоваКоты узнали о плане Альшаинских Мстителей? Он решил сказать правду.

– Вам нелегко будет в это поверить, но я отвечу. Это было видение, пришедшее мне на горе Тенгоку. Я потратил долгие недели на то, чтобы постичь его суть, и, наконец, понял, что вы собираетесь атаковать Медведя-Призрака. И, хотя это могло стоить мне жизни, и уже стоило жизней многих людей моего клана, мы должны остановить вас.

Каждый на поле боя слышал эти слова, но Ёсио не отвечал.

– На что вы рассчитывали, Ёсио? Вы полагали Медведей слабыми за неспособность или нежелание расширять свои границы? Разве вы не понимаете истинную природу Медведя? Он может спать в своей берлоге месяцы и годы, но стоит его потревожить, и гнев Медведя будет скор и неумолим. Они плохо показали себя во вторжении, но сейчас в Доминион пришли новые войска. Сейчас, когда другие кланы слабы, расколоты или разрушены, они сильны, как никогда.

– Мы хорошо знаем силу Клана Медведя-Призрака! – сердито парировал Ёсио. – Именно поэтому мы – лишь один из полков, посланных, чтобы отвоевать наш родной мир. Гнев разбуженного Медведя не имеет значения. То, что сейчас стало его берлогой, было нашей землёй задолго то того, как родился ваш Николай Керенский! Вот за что мы сражались этой ночью. Мы должны отвоевать миры Дракона, чтобы очистить империю от изменников и кланов!

Теперь уже Зэйн молчал, потрясённый до глубины души. Их сражение, гибель стольких бойцов Драконокошачьего кластера были бессмысленны. Одиннадцатые Альшаинские Мстители были только одним из полков, отправленных в атаку на Медведей. Как они могли быть настолько слепы? Нападение на Альшаин разбудило бы спящего медведя, и лишь большой кровью можно будет его остановить.

Руки Ёсио дрожали на рычагах. Слова Зэйна разожгли всю его прежнюю ненависть к кланам и пути позора, которым вёл империю координатор. Более не имело значение, что он восхищался новакошачьими воинами. Разве нельзя уважать вага? Ниндзё – сострадание – толкнуло его на дружбу с Зэйном. Но гири, долг истинного самурая Синдиката Дракона, каковым он являлся, говорил, в чём заключается его обязанность. Империя должна быть очищена от скверны. Сейчас два этих стремления, сострадание и долг, боролись в его душе. Наконец, вспомнив то, что знал о пути кланов, он нашёл – так ему показалось – тонкую грань между ниндзё и гири.

– В память о дружбе, связывающей нас, я предлагаю хегиру, – сказал Палмер Ёсио. Хегира означала возможнось подразделения клана уйти с поля боя без урона для чести. Примет ли Зэйн этот путь?

Прикрыв глаза, думая об истраченных впустую жизнях товарищей, Зэйн ждал волну гнева, который должен был испытать. Но не было ничего. Он и Ёсио стояли лицом к лицу, готовые к последней смертельной схватке. Гнева не было; только лишь горе. Каждый из них испытывал одинаковые чувства – но в отношении своей родины. Очистить от скверны клан. Очистить от скверны империю. Две эти вещи были несовместны. И это делало их врагами, несмотря на общность чувств. Хотя он знал, что это не изменит ничего, он сказал Ёсио:

– Я очистил свою душу, Палмер. Присоединись ко мне.

Это был первый раз, когда он назвал его по имени. Возможно, подобное проявление дружбы и заставило бы альшаинца осознать… Понять то, что совсем недавно сумел понять Зэйн. Что касается него самого, то он, наконец, нашёл свой путь. Нашёл покой.

* * *

Слёзы катились по полыхающим жгучим огнём стыда щекам кашира Хохидзё Госики. Молодой самурай с горечью смотрел, как тот, кто так долго был оплотом гордости и чести Дракона среди них, колеблется, готовый предать свои идеалы. Он сам стал воином Альшаинских Мстителей, стал частью «Общества Чёрного дракона», чтобы достичь того, о чём мечтал столько лет – нанести ответный безжалостный удар кланам. Приказ Мстителям начать совместные учения с НоваКотми был худшим его кошмаром; он с омерзением смотрел на этот мир, заражённый ядом клановского варварства, боясь, что этот яд коснётся и его. Как коснулся…

Этой ночью, когда Мстители и Коты сошлись в бою, он радовался шансу нанести ответный удар тем, кто столь подло свил себе гнездо в самом сердце империи. Но вместо радости победы он изведал горечь поражения, единственный, оставшийся в живых из своей роты. Он видел, как презренные Коты били из засады, убивая его друзей и товарищей. Его собственный «блэкджек» потерял руку и большую часть брони. Бедренный актуатор правой ноги вышел из строя, и только единственная автоматическая пушка могла стрелять.

Теперь, охваченный гневом, ненавистью, и горем, он смотрел на стоящего в полукилометре новакошачьего воина, столь нагло посмевшего бросить тю-са Ёсио вызов на поединок. А потом прозвучало слово «хегира». Он знал, что это означает, и был поражен, что командир позволит этому недочеловеку уйти. В ярости, он навёл свою уцелевшую автопушку на «пакхантер». Вложив всё своё умение и все свои чувства в этот единственный выстрел, он нажал на гашетку.

Полутораметровый язык пламени вырвался из жерла пушки; снаряд из обеднённого урана устремился к цели. Отдача едва не заставила «блэкджек» упасть. Но пилот улыбнулся, когда увидел результат. Обезглавленный клановский мех рухнул наземь.

* * *

Потрясённый, Ёсио смотрел, как падает «пакхантер».

– Что ты наделал? – закричал он. Комбат рванул рычаги, разворачивая «бисямон» к боевой машине глупца, нарушившего святость поединка, когда новый голос ворвался в наушники его шлемофона.

– Тю-са, – сказал тай-и Сандерс, – мы засекли перемещение множества мехов, выходящих с базы галактики Зета. По крайней мере, два кластера направляются сюда. Они подойдут менее чем через десять минут. Они, должно быть, слышали всё, что вы сказали.

Ёсио подумал, что означает для клановцев прозвучавший сейчас выстрел. Ритуал зеллбригена нарушен. Галактика Зета была на подходе. Не ответив на вызов тай-и, он шагнул к искалеченному «блэкджеку».

– Дурак, – сказал он, – разве ты не понял, что мы уже победили? И даже если бы один этот воин ушёл…

Не дожидаясь ответа, он выстрелил из всех своих орудий. Пунктирные изумрудно-зелёные трассы импульсных и жгучие алые лучи средних лазеров, и два десятка ракет устремились к и без того едва живому «блэкджеку», разрывая его на части и убивая пилота. Ёсио не чувствовал и тени раскаяния.

– Всем подразделениям, отступить. Я повторяю, отступить. – Хотя он был опечален смертью Зэйна, гири – долг – требовал, чтобы он пережил неизбежную новую битву. Ведя свой мех назад по земле, где они только что сражались столь яростно, он не мог не думать, что и это было к лучшему. Если ты сумел подружиться с врагом, можешь ли ты и дальше враждовать с ним? А Ёсио знал, что клановцы, каковы бы они ни были, какие бы чувства ни испытывали, были враги.

И, бросив последний взгляд на распростёршийся на земле «пакхантер», так похожий на воина, что прилёг отдохнуть, он спросил себя: «Разве Зэйн не побеждал»?

Он не знал, кто мог дать ответ.

XXVIII

траектория входа в атмосферу, Альшаин

Доминион Медведя-Призрака

18 октября 3062 года

Боевой механизм нёсся к земле. Десантная капсула, в которую он был помещён, с рёвом раздирая атмосферу планеты, пронзила её и рассыпалась километрах в пяти от освещённой полуденным солнцем поверхности Альшаина. Сидящая в его кабине тю-са Дженнифер Кийага с трепетом взирала на расстилающийся внизу пейзаж; женщину охватило волнение; бешено колотящееся сердце, казалось, готово вырваться из груди. Не боевое десантирование было тому причиной. Она участвовала во множестве подобных высадок, учебных и боевых, спускаясь на вражеские миры со своим верным AKU-1X «акума». Теплозащитная оболочка капсулы защитила её от обращённого в плазму трением при аэродинамическом торможении воздуха; а теперь в действие вступили навесные ракетные ускорители, превратившие последние километры пути в плавный спуск. Подобный манёвр был опасен, но Дженнифер не сомневалась в своей способности благополучно достигнуть поверхности Альшаина. Лишь то, что она видела за последние несколько часов, внушало страх.

Как командир 2-го батальона 14-го полка Альшаинских Мстителей, она в течение почти четырёх недель ждала, сгорая от нетерпения, этого момента. Когда они, оставив базу на Куршевеле, они через ненаселённые планетные системы проникли в пространство Клана Медведя-Призрака – о котором она никогда не будет думать как о Доминионе Медведя-Призрака – она верила, что теперь, после долгой подготовки, наконец, они вернут свой родной дом назад. Долгие десять лет, минувших с окончания первой войны с кланами, они все жили этой мыслью. И вот, их час настал. Как и любой Мститель, Дженнифер знала, что это будет страшная битва, что много будет пролито крови, прежде чем Альшаин освободится от медвежьего ига; но, как и любой Мститель, она была уверена в неизбежности конечной победы. Как все, она изнывала от вынужденного бездействия в пути, мечтая о том дне, когда они увидят Альшаин.

Теперь мечта обратилась кошмаром. Опасаясь, что медвежий флот может патрулировать основные зоны выхода из гиперпространства, они рассчитали прыжок в нестабильную точку выхода, используя старые таблицы эфемерид. Эта точка располагалась не в десяти, как основные, а всего в двух сутках пути от планеты. Она же стала и точкой сбора транспортной флотилии Мстителей. В течение нескольких часов здесь должны были появиться корабли всех четырёх полков.

Неприятности начались, когда 11-е Мстители не прибыли в намеченный срок. Они выждали лишние три часа, но не получили никаких известий от тай-са Миядзак. Дольше ждать было нельзя; они и так уже рисковали выдать себя раньше срока; поэтому три оставшихся полка на планетолётах устремились к Альшаину. Сопровождаемые полным авиаполком из более чем сотни истребителей и «Последней слезою Дракона», боевым звездолётом серии «Тацумаки», один вид которого вселил в их сердца уверенность в победе, они с двойным ускорением устремились к далёкому Альшаину. Дженнифер была удивлена тем, что Медведи не ответили на батчалл, формальный вызов на бой, предписанный традициями кланов. Или, что маловероятно, они отказались от пути клана, или же считали Альшаин слишком важным для подобных церемоний. Тогда в её душе впервые пробудился червячок сомнения.

Когда они приблизились к планете, эскадрильи космических истребителей взлетели с поверхности, чтобы встретить наступающих захватчиков над атмосферой. Планетолёты-авиаматки, спустились с высоких орбит, выпустив новые эскадрильи. «Тацумаки», несущий десятки орудий противосамолётного класса, двинулся наперерез, и клановцы метнулись прочь от него, как мелкая рыбёшка от кита. Но затем… Как и прочие командиры батальонов, Дженнифер подключила свой мех к сенсорной сети планетолётов и могла видеть то, что творится вокруг. И когда из-за горизонта выползло это, на всех каналах связи на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь надсадным рёвом двигателей корабля.

Там, где прежде не было ничего, по орбите двигалась громада космической станции-верфи, своими размерами далеко превосходящей знаменитую имперскую военную верфь Ваказаси (Wakazashi) в системе Чатэма (Chatham). А сквозь мешанину строительных лесов и опорных конструкций, подобных рёбрам исполинского механического животного, прорисовывался остов самого громадного боевого звездолёта, когда-либо построенного человеческим родом. Дженнифер доводилось слышать лишь разрозненные слухи и домыслв о проекте «Левиафан»; считалось, что всего два таких монстра были когда-либо построены; но эта вытянувшаяся на добрых тысячу шестьсот метров в длину махина, в таком случае, являлась третьей. Ещё более ужасающей была его масса. По сведениям, добытым разведкой – неполным, разрозненным, противоречивым сведениям – «Левиафан» весил два миллиона четыреста тысяч тонн. Многие считали это просто нелепым слухом, но теперь слухи подтвердились. Дженнифер была ошеломлена колоссальным технологическим прорывом и военной мощью создателей этого монстра. «Тацумаки», гордость имперского флота, казался ничтожно мал на фоне такого великолепия.

Она не сразу сообразила, что целые секции брони на бортах звездолёта отсутствовали, открывая гигантские тёмные провалы, в которых мигали огоньки сварочных аппаратов. Этот корабль не мог быть использован против них. Он всё ещё строился. Но затем из-за громады верфей выдвинулся второй силуэт, не столь гигантский, каким был «Левиафан», но оттого не менее страшный; и он двигался к транспортам альшаинцев на максимальной тяге. Развернувшись, «Последняя слеза Дракона» двинулась ему навстречу, становясь между вражеским кораблём и планетолётами. Приблизив изображение нового врага, Дженнифер сумела его опознать. В отличие от «Левиафана», о котором они не знали ничего, кроме слухов, этот тип звездолёта был хорошо известен. «Найтлорд» более чем вдвое превосходил несчастную «Слезу», и Дженнифер знала, что их схватка может иметь только один результат. «Тацумаки» шёл в свой последний бой. Стремясь задержать громадного медведя, давая транспортам драгоценные минуты на вход в атмосферу.

Корабли Пятнадцатого полка Мстителей достигли зоны выброса и начали отстреливать десантные капсулы так быстро, как это было возможно. Тремя минутами позже, Четырнадцатый полк последовал их примеру. Тогда Дженнифер оказалась отрезана от коммуникационной сети планетолётов, неспособная более наблюдать за ходом боя в космосе.

Когда же, наконец, её «акума» прошёл сквозь верхние слои атмосферы и вырвался из защитного кокона, глазам тю-са предстало зрелище адского кошмара. Небо вокруг полыхало огнём; истребители клана заполонили его, сбивая летящие к земле мехи альшаинцев один за другим. Немногочисленные самолёты Мстителей отчаянно пытались им помешать, но медвежьих омнифайтеров было слишком много, и превосходство оставалось на их стороне.

А затем в небе возникла охваченная огнём «Последняя слеза Дракона». Изувеченный в небесной битве титанов, горящий звездолёт падал на планету, потеряв управление. Дженнифер знала, что в бою с «Найтлордом» он был обречён изначально, и оплакивала гибель корабля и двухсот сорока воинов, отдавших жизни, ради отвоевания этой планеты у Клана Медведя-Призрака. Теперь она знала, их жертва была напрасна. Она дослужилась от простого мехвоина до командира батальона и старшего офицера Четырнадцатых Альшаинских Мстителей благодаря своему таланту стратега. Она принимала участие в разработке плана операции «Бацу», и часть её предложений была осуществлена. Теперь, падая с небес на землю, охваченную пламенем сражения и смертью, она поняла, что серьёзно недооценила важность Альшаина для Медведей-Призраков. Гигантская верфь, боевой звездолёт… И сколько войск может ждать их внизу? Галактика? Две? Даже совокупная мощь всех четырёх полков Мстителей могла оказаться бессильна против такого войска. Но сейчас, когда 11-й не прибыл в точку сбора, а половина 8-го полка погибла вместе с транспортами под огнём пушек «Найтлорда», не успев даже начать боевой сброс, исход мог быть лишь один.

Им оставалось лишь встретить смерть, как подобает самураям. Дженнифер Кийага знала, что не переживёт этого дня, и готовилась забрать с собою в могилу как можно больше врагов. Теперь она мечтала лишь об одном – что их катастрофа не станет началом общей катастрофы для всей империи. Смертное хокку сложилось в её мозгу само собой.

Холодная мгла

поглощает Дракона;

Медведь разъярён.

Она улыбнулась. Возможно, этот день пробудит не только Медведя. Возможно, узнав о жертве Альшаинских Мстителей, другие солдаты империи поймут, что судьба Дракона – править всей Внутренней Сферой. Тогда их жертва будет не напрасна.

С этой надеждой она встретила смерть.

XXIX

Дворец Единства, Имперский Город, Люсьен

префектура Кагосима, Синдикат Дракона

1 ноября 3062 года

Теодор Курита, координатор Синдиката Дракона и Первый лорд возрождённой Звёздной Лиги, снова чувствовал, что утрачивает контроль над ситауцией – второй раз в этом году; это было чувство, которое он презирал. Стоя в Чёрном кабинете в недрах Дворца Единства, он смотрел на голографическую карту империи, где бело-синие стрелы начавшегося медвежьего наступления вонзались в почти каждый синдикатовский мир на границе с Доминионом. Он не понимал, как это могло случаться. Прошло всего три года с завершения операции «Бульдог», а Синдикат Дракона снова был вынужден воевать с кланом! Это было слишком рано.

– Как это могло произойти, Нинью? – вопросил он.

Дело было даже не в потере множества планет и неизбежном разгроме приграничных войск – это была также и политическая катастрофа. Теодор уже пошёл против воли своих воевод, дав НоваКотам прибежище в империи, чтобы избежать кровавой войны с этим кланом. Он не мог позволить себе подобной войны. Он сумел обуздать стремление военных напасть на Клан Медведя-Призрака, чтобы отвоевать потерянные десятилетье назад миры. Координатор не понимал, почему никто, кроме него, не мог осознать, насколько бедственной будет война против устрашающей мощи этого клана. Его военачальники говорили, что Синдикат не должен был и пытаться сосуществовать в мире с кланами; и они неизбежно используют вторжение Медведя-Призрака как козырь в борьбе против него и союза с НоваКотами.

В пятидесятом году, впервые вторгнувшись в Сферу, ни один из кланов не развернул более пяти галактик на фронте; но они шли, сметая все на своём пути своим военно-техническим превосходством. Многие из его военачальников доказывали, что прогресс военной техники Сферы в последнее десятилетие ликвидировал прежнее отставание, и сейчас было самое время, чтобы контратаковать. Но они не знали или же не хотели знать, что, по докладам КВБ, Медведи-Призраки оставили почти все свои владения в пространстве кланов и переместили практически всё своё население и армию во Внутреннюю Сферу. Сейчас в Доминионе находилось, примерно, тринадцать галактик. Тринадцать! И теперь Медведь был разбужен ото сна.

– Как вы знаете, – сказал Нинью Керай, – в начале прошлого месяца мы получили срочное гиперимпульсное сообщение от Хана Сэнтина Уэста, требовавшего подтверждения приказа Одиннадцатым Альшаинским Мстителям покинуть Ямаровку. Он сообщил, что, по словам Мстителей, полученные ими приказы требовали сделать это немедленно. По неизвестным причинам, Первый Драконокошачий кластер вступил с Мстителями в бой, не позволив им улететь. В итоге вся Временная галактика Зета была вовлечена в конфликт. У меня точных сведений, но, предположительно, обе сторону понесли тяжёлые потери, и остатки Одиннадцатых в ещё сражаются на Ямаровке.

– Сам знаю, – нетерпеливо перебил его Теодор. – Этот инцидент только подлил масла в огонь моего конфликта с воеводами. Я уже приказал, чтобы ведомство Такура Мигаки живописало это бедствие в наилучшем для нас и наших союзников свете. Как я понимаю, вы изложили мне это лишь для того, чтобы перейти к судьбе трёх других альшаинских полков? Значит, это именно они напали на Медведей-Призраков?

– Хай, томо. Наши агенты в Доминионе сообщают, что все три полка напали на Альшаин.

Теодор испуганно захлопал глазами. Мало того, что Мстители предали Синдикат, они ещё и напали на саму столицу Доминион! Неудивительно, что это вызвало столь бурную реакцию Медведей!

– Как это могло случаться?

– Приказ был подписан тай-шу Тосими Учидой.

Во взгляд Теодора, устремлённый на директора КВБ, вернулась уверенность. Именно это он и хотел услышать. Нинью слегка склонил голову, затем продолжил.

– Я не думаю, что Учида имел возможность самостоятельно провести подобную операцию и держать её в тайне так долго. Наши военачальники имеют огромную автономию в таких вопросах, но, если бы он действовал по собственной инициативе, его бы немедленно раскрыли, – Нинью снова сделал паузу. – Есть веские улики, указывающее на причастность «Общества чёрного дракона». Фактически, теперь кажется очевидным, что тай-шу Учида и значительная часть Мстителей были членами «Общества». Я также уверен, что «Общество» оказало им всю доступную помощь. Нет иного объяснения тому, как четыре имперских полка могли решиться на предательство и напасть на соседнее государство в тайне от нас.

Теодор пристально смотрел в глаза своему самому верному советнику, обдумывая возможные варианты.

– Герцог Рикол, – сказал он, наконец.

– Хай.

– Вы полагаете, что он стал членом «Общества чёрного дракона»?

– Мы знаем его прошлое. Он стал герцогом Альшаинским благодаря тому, что передал империи найденную Серым Легионом Смерти базу данных Серое по утраченным технологиям. А сделал он это, только получив твёрдые гарантии нашей ответной услуги. Он всегда стремился к власти и только к власти.

– Улики против него есть? – Теодор уже знал ответ. Красный Охотник всегда был очень осторожен.

– Йие, томо. Никаких улик.

– Значит, мы должны оставить его в покое. Пока, – Теодор повернулся обратно к голокарте. – Тай-шу Учида – другой разговор. Мы можем проверить, участвовал ли он сам в нападении?

– Йие.

– Он должен быть найден и отправлен в ссылку. Ему нельзя позволить умереть в бою или совершить сэппуку. Это только сделало бы его мучеником в глазах известных вам людей. Что касается Альшаинских полков, то я не знаю, как глубоко проникла в их ряды измена. Все, кто переживёт идущие сейчас бои, должны быть казнены.

Голос Теодора был твёрд и холоден. Это было зверское решение; его отец принял бы его без колебаний. Но сейчас вся империя была под угрозой, а значит, колебания недопустимы. Поражённый гангреною орган должен быть отсечён, чтобы сохранить тело.

– Насколько точны данные с фронта? – спросил координаор. – Здесь отображены все атакованные миры?

– Насколько мы были способны проверить, Надзуха (Najha), Кьезен (Kiesen), Мейлен (Meilen), Думаринг (Dumaring), Киамба (Kiamba), Муаланг (Mualang), Куршевель (Courchevel), Шуйлер (Schuyler), Никварн (Nykvarn), Ветерок (Idlewind), и Ричмонд (Richmond) подверглись нападениям. Также планеты Ямаровка (Yamarovka), Итабайана (Itabaina), Лабрея (Labrea) и Карипэйр (Caripare) в префектуре Ирис будут атакованы в течение недели. Они находятся всего в одном гиперпрыжке от Доминиона.

– Вы полагаете, что Медведи удовольствуются этими мирами, или продолжат наступление?

– Я могу высказать своё мнение, томо, но я не военный специалист. Возможно, военные советники дадут вам более точные рекомендации.

– Хай, ты прав, – сказал Теодор. – Однако я не нуждаюсь в советниках, чтобы знать, что у нас нет на границе достаточных для сдерживания вражеского наступления сил. Пытаясь оказать поддержку Виктору на границе с ФедКомом, мы ослабили медвежью границу, и это может стать фатальным.

Ответ на это напрашивался сам собою, и координатор продолжил:

– Я должен начать переброску полков Призраков назад на границу Доминиона и надеюсь, что они появятся там скоро. Я обеспечу Виктору максимальную политическую поддержку, какую могу дать в Совете Звёздной Лиги, но я должен заботиться и о безопасности собственного царства. Я чувствую, что эта война только начинается.

Теодора печалило то, что он не мог помогать Виктору Дэвиону, своему другу, в той мере, в какой хотел. Молодой Дэвион, конечно, нуждался в эти трудные дни в любой помощи, которую могли ему дать. Теодор искренне желал ему успеха, но сейчас князю Федеративного Содружества придётся отвоёвывать свой трон в одиночку.

* * *

В десятках парсеков и от дворца на Люсьене, и от атакованных Медведями-Призраками имперских и кошачьих миров, седобородый старик мирно сидел на своей любимой скамье в Парке Мира на Диероне. Искусно вырезанные из слоновой кости шахматные фигуры выстроились перед ним на доске. Поглажиая рассеянно бородку, он изучал их диспозицию. Тихо шелестела листва, сияло в небе солнце, бабочки кружились над подстриженными лужайками, и невозможно было поверить, что где-то там, за этой безмятежной небесной синевой, на других планетах идут в бой и умирают сотни воинов. Здесь же царили мир и покой.

Старик спокойно отметил, что большинство его фигур уже снято с доски, тогда как потери оппонента минимальны. Это его не беспокоило. Он был в игре слишком долго, чтобы позволить себе грустить о потере фигур. Он повертел парочку этих фигур сухими старческими пальцами. Гамбит. Отдали фигуру – получили игру. Только и всего. Игра ещё не закончена. А новые фигуры найдутся всегда.

На морщинистых губах старика заиграла улыбка. Ему случалось терпеть поражение и терять всё, что имел, но он был всё ещё жив, а значит – мог вернуть потерянное.

Он сделал новый ход.

Эпилог

парк Пути Видений, Барцелла-Нова, Ирис

префектура Ирис, Синдикат Дракона

20 декабря 3062 года

Отзвучали и стихли двадцать ударов барабана, знаменующих начало ритуала Хроники Битв. Огонь полыхал вовсю, но Хранитель Клятвы Минору НоваКот всё ещё не сделал и шага к вознесённой над пламенем платформе. Хранитель стоял перед ритуальным костром, но мысли его блуждали далеко отсюда. Как ни стремился он отгородиться от прошлого, где носил имя Минору Курита, шокирующие события последних месяцев бередили его душу. Позади высились часовни кошачьего генного хранилища; вокруг стояли в ожидании воины клана Кота. Минору был сбит с толку внезапно проснувшимся чувством родства с Синдикатом. Он стал членом Клана Кошки Новой звезды и неуклонно в течение четырёх лет шёл к званию Хранителя Клятвы. Он считал, что достиг своей цели, но теперь понимал, что это была лишь остановка на долгом, долгом пути. Вершина же была ещё далеко впереди, скрытая от его взора туманом грядущего.

Минору превратился в связующее звено между Котами и Синдикатом, но его работа была далека от завершения. Дракон нуждался в силе клана, чтобы пережить наступающую тёмную эру, и если потребуется от Минору пожертвовать всем, что он знал и всем, чем он являлся, значит, так тому и быть. Он смотрел в огонь, но видел лишь пламя, горящее в своей душе. Он понял внезапно, что должен сделать. Он был принят в клан Кота, стал членом их военной касты, но никогда не станет одним из них, не завоевав Имени Крови. Стать Хранителем Клятвы было недостаточно; уже то, что Коты позволили вольнорождённому воину занять этот пост, было редким исключением. Завоевание кровного Имени тоже не сделало бы его своим в клане, но должно было стать ещё одним шагом на этом долгом пути. И, если он сделает это без поддержки любого высокопоставленного члена клана, это явилось бы заключительным доказательством его права зваться НоваКотом.

Теперь, когда ярость Медведя-Призрака обрушилась на империю, он мог обрести новые возможности бороться за Родовое Имя. За первый же месяц войны в руки Медведей пало более десятка приграничных миров. Не только синдикатовских – Коты тоже потеряли несколько планет. Ямаровка, чья обороноспособность была ослаблена сражением между Временной галактикой Зета и 11-ми Альшаинскими Мстителями (теперь полностью истреблёнными), пала под натиском медвежьих галактик Сигма и Омега. Они не предложили уцелевшим подразделениям Зеты хегиру, вынуждая их отступать с этого мира без чести. Отречение снова поднимало свою уродливую голову. Подобно другим кланам, Медведи, очевидно, не намеревались щадить Котов.

Минору был обеспокоен своими чувствами. Преданность империи и Дому так и не угасла в нём. И сейчас, когда он должен был думать о будущем своего клана, Минору не мог не переживать за Синдикат. Недавно он получил новое известие от Хана Сэнтина Уэста: Артур Штайнер-Дэвион был убит. Напряжённые отношения между сторонниками Штайнера и Дэвиона сохранялись весь последний год, и убийство Артура могло стать той искрой, из которой разгорится пламя гражданской войны. Уже поползли слухи о мятежах и сражениях между проштайнеровскими и продэвионовскими группировками в ряде миров, с тех пор как прошлым летом они впервые сцепились на улицах Солярис-сити.

Хотя об этом старались не оворить, но молодой Артур не скрывал своих ярых антидраконских устремлений. И убит он был во время одного из выступлений с антикуритскими прокламациями на Робинсоне. За исключением последнего десятилетия, Объединённые Солнца и Синдикат Дракона всегда были врагами. Даже союз, образованный для противостояния кланам, не мог перечеркнуть многовековой ненависти. В хаосе разгорающейся гражданской войны многие на Драконьем маршруте увидят в убийстве Артура повод к карательным набегам против их старого врага. Это при том, что львиную долю имперских войск нужно переместить обратно к медвежьей границе. Синдикат встал перед угрозой войны на два фронта. В настоящее время, Медведи-Призраки являли собою гораздо большую опасность.

Пронзительный крик хищной птицы вспорол ночь подобно лезвию меча, вернув Хранителя Клятвы в реальный мир. Он слышал потрескивание огня, обонял запах дыма, чувствовал прохладный ночной воздух, касающийся его голой кожи там, где она не была прикрыта церемониальным одеянием. Стоящие вокруг кошачьи воины ждали начала ритуала. Но мысли его блуждали далеко от этого места. Танцующие тени костра перенесли Минору в другую тёмную ночь, когда он поднялся на вершину одинокой горы встречать сердитого и смущенного воина. Отбросивший прошлое и ставший много большим – и много меньшим – чем был когда-то, Минору верил в своё превосходство над этим молодым воином. И всё же, он ощутил в нём нечто, вызвавшее невольное уважение и трепет. Этот воин мог достичь многого… если бы нашёл правильный путь.

Из сообщений с Ямаровки, Минору знал, что мехвоин Зэйн действительно сумел принять и понять новый путь его клана. Он сделал всё, что было в его силах, дабы предотвратить войну с Медведями-Призраками. Хотя он не сумел остановить нападение Мстителей на Альшаин, Зэйн достиг большего. Это была победа, оставленная в наследство Хранителю Клятвы клана Кота, чтобы он мог сплотить клан во имя защиты такой хрупкой пока Звёздной Лиги и сберечь Внутреннюю Сферу от самоистребления.

Внезапно Минору понял, что он скажет сейчас. Он стремительно шагнул к деревянной лестнице, что вела на платформу. Зэйн, переживший ужас войны Отречения, сумел отбросить прочь сомнения и принять новый мир, каковым он стал. Минору хоте, чтобы каждый НоваКот узнал об этом, особенно же те, кто всё ещё подвергал сомнению мудрость избранного ныне пути.

Зэйн не обладал Именем Крови, и его генетическое наследие никогда не будет внесено в репродуктивную программу клана. Но Минору поклялся, что не позволит смерти взять над воином верх. И без того, чтобы дать жизнь новым поколениям, его имя можно обессмертить в веках. Зэйн будет увековечен в Предании как герой, и весь клан Кота узнает, что он нашёл свой путь славы. Поднявшись на пьедестал, чувствуя жар пылающего внизу костра, Минору понял, что нашёл, слова, которые нужно сказать; слова, что помогут воссоединить Клан НоваКота, вместе с тем, сохраняя Дракона. Глубоко вдохнув, он заговорил…