Звезда Смерти

( Звездные войны )

Стив Перри

Майкл Ривз

Доселе неизвестная история абсолютного оружия, созданного, чтобы уничтожать миры… и окончательно поработить галактику!

Само название "Звезда Смерти" говорит об этом с ясностью, от которой кровь стынет в жилах. Это настоящий искусственный мир, обладающий огромнейшей мощью для одной-единственной цели: в мгновение ока уничтожать целые планеты. Всем известно чудовищное злодеяние, орудием которого послужила "Звезда Смерти" — уничтожение планеты Алдераан. И её собственная гибель от рук Люка Скайуокера тоже стала легендой. Но какова же вся история этой станции, кто были её участники, кто стоял за созданием этой смертоносной луны?

Уничтожение Ордена джедаев расчистило дорогу Палпатину — жадному до власти сенатору и повелителю ситов. Оно позволило ему встать во главе Старой Республики, провозгласить себя императором и установить грозный тоталитарный режим. Но, несмотря на то, что проводником его зловещей воли служит ужасный Дарт Вейдер, угроза восстания всё ещё существует. Император знает, что лишь невыразимый страх и возможность до основания уничтожить несогласных могут гарантировать ему безраздельный контроль над галактикой. И вот на сцене появляется безжалостный и амбициозный губернатор Уилхафф Таркин, усилиями которого кошмарная мечта императора воплощается в жизнь.

Но от начала до завершения работ сооружение беспрецедентной "Звезды Смерти" окружают интриги, тайные замыслы, неожиданные разоблачения и дерзкие ходы тех, кто причастен к нему на самых различных уровнях. Величайшие умы и отъявленные властолюбцы, амбициозные и коррумпированные, доведенные до отчаяния и изощренно-коварные — все они имеют свой интерес в "Звезде Смерти", благодаря которой можно будет контролировать галактику.

Солдаты и рабы, верные слуги Империи и повстанцы, шпионы и мстители, невинные и злодеи — их судьбы пересекутся и переплетутся, когда "Звезда Смерти" отправится в свой первый рейс, который закончится финальной битвой. И тогда окутанная тайной страница истории "Звездных войн" откроется, явив захватывающее, незабываемое приключение!

***

Перевод с английского: Lover of Peace

Редактор: Gilad

Консультанты: Слейпнир, Basilews, Starhunter

Издание на русском языке: Hungryewok Publishing Ltd

***

ЗВЕЗДА СМЕРТИ

Это не луна. Это космическая станция.

— Оби-Ван Кеноби

Посвящается:

Деборе — Майкл Ривз

Дианне, как всегда. И младшему внуку Нейту. — Стив Перри

Благодарности.

Мы с радостью благодарим за советы и поддержку всё тех же людей: Шелли Шапиро, Кейт Клейтон, Бетси Митчелл, Сью Ростони, Лиланда Чи, Стива Сансвита и всех сотрудников "Дель Рей" и "Лукасфильм". И особенно Джорджа Лукаса, создавшего этот необыкновенный мир и позволившего нам снова в него поиграть.

Часть первая. СООРУЖЕНИЕ

Глава 1

Территории Внешнего кольца, сектор Атривис, полярная орбита планеты Безнадёга, звёздный разрушитель "Стальной коготь", лётная палуба

Завыла сирена. Остаться безучастным к этому пронзительному вою не смогло бы ни одно живое существо, имеющее уши. Сигнал мог означать лишь одно: тревога!

Капитан-лейтенант Виллиан Дэнс, или просто Вил, очнулся от глубокого сна, сел на койке, затем спрыгнул на металлический пол дежурного помещения. Он уже был облачён в лётный скафандр, но без шлема: один из первых уроков, которые усваивают пилоты СИДов — на дежурстве спать в полном боевом снаряжении. Он побежал к двери, на полшага опередив ещё одного только что проснувшегося пилота. Схватив шлем, Вил выскочил в коридор и бросился направо, к ангарам.

Должно быть, учения. В последнее время их проводилось немало, чтобы пилоты не теряли форму. Хотя, возможно, на этот раз тревога боевая. Всегда остаётся надежда…

Вил примчался на место сбора. На лётной палубе обычно поддерживалась гравитация чуть меньше одного g, поэтому пилоты (все они были людьми или гуманоидами) могли двигаться немного быстрее обычного и прибывали на боевые посты чуть раньше. В холодном воздухе стоял резкий запах машинного масла, а мигающие огни разукрасили помещение яркими вспышками. Пилоты бежали к машинам, техники суетились, завершая подготовку СИД-истребителей к взлёту. Вил заметил, что по тревоге подняли только его эскадрилью. Должно быть, происшествие не слишком серьёзное.

Командование всегда утверждало, что выбор машины значения не имеет — все СИД-истребители одинаковы до последнего винтика. Несмотря на это, у каждого пилота имелся любимый корабль. Конечно, никто и не пытался придавать им индивидуальность, просто были кое-какие приметы: тут царапина, там облупившаяся краска… и через некоторое время истребители начинали различаться. К тому же, вне зависимости от распоряжений командования, каждая машина была чем-то лучше другой: летала немного быстрее, на волосок резче проходила повороты, лазерные пушки чуть скорее реагировали на касание гашетки. Вил обнаружил, что в этот раз ему достался Чёрный-11, один из его любимых. Может, это всего лишь предрассудок, но когда он понял, что полетит на нём, дышать стало чуточку легче.

Старший палубный офицер, капитан Рекс Эксетер, жестом отозвал Вила в сторону.

— Что происходит, сэр? Очередные учения?

— Нет, каплей. Группа заключённых каким-то образом совершила побег на одном из новых челноков типа "лямбда". Сейчас они пытаются уйти на безопасное расстояние, чтобы прыгнуть в гиперпространство. В моё дежурство этого не случится. Коды идентификации и траекторию загрузят в твой бортовой компьютер. Не дай им уйти, сынок!

— Так точно, сэр. А что с командой? — Вил знал, что для управления новым челноком нужны как минимум пилот и его помощник.

— Предположительно, они мертвы. Это сделали предатели и убийцы, Дэнс. За одно это их можно поджарить… И мы ведь не допустим, чтобы они сбежали и рассказали всем, чем здесь занимается Империя?

— Нет, сэр!

— Тогда вперёд!

Вил не озаботился отдать честь, а просто кивнул, развернулся и бросился к истребителю, на бегу надевая шлем. Включились системы скафандра, в лицо с шипением дунул прохладный воздух с металлическим привкусом. Это хорошо успокаивало. Ведь ткань герметичного комбинезона из дюрастали и пластоида, способная выдерживать экстремальные температуры, и поляризующий шлем — единственное, что защищало его от глубокого вакуума. Из-за небольшого повреждения скафандра даже крепкий и здоровый человек мог за десять секунд потерять сознание и погибнуть. Он видел, как это бывает.

В целях экономии веса на СИД-истребители не ставили ни генераторов щита, ни гиперпривода, ни аварийной системы жизнеобеспечения. Поэтому они были хрупкими, но быстрыми — и с точки зрения Вила, это было здорово. Он предпочитал уклоняться от вражеского огня, а не надеяться на прочность щитов. Чтобы управлять вялым куском дюрастали, лётного мастерства не требуется — проще только сидеть на корме, положив ноги на панель турболазера. Что в этом интересного?

Когда Вил появился на мостках, техник уже открыл люк Чёрного-11. Забраться внутрь и устроиться в уютной кабине было делом одной секунды.

Люк опустился, запор щёлкнул. Вил коснулся кнопки зажигания, и внутри СИДа (получившего название в честь своего сдвоенного ионного двигателя) вспыхнул свет. Опытным взглядом он осмотрел приборы. Все системы готовы.

Техник вопросительно поднял руку. Вил махнул в ответ:

— Давай!

— Вас понял, СТ-1-1. Приготовиться к запуску.

Вил скривился от досады. Империя решила стереть у своих пилотов все признаки индивидуальности в угоду нелепой теории, что безымянные и безликие исполнители будут более эффективны. Из-за этого и появились личные номера, глухие шлемы и комбинезоны, под которыми ничего не разглядеть, и случайное распределение кораблей. Стандартизация, может, и была оправданной во времена Войн клонов, но теперь появилось одно существенное отличие: ни сам Вил, ни любой другой из пилотов СИДов клонами не были. Ни один из бойцов эскадрильи "Альфа" не хотел быть низведённым до состояния автомата. Если Империя действительно хочет этого, пусть посадит в истребители дроидов-пилотов и посмотрит, что из этого выйдет.

Размышления прервало слабое сотрясение пусковой решётки, повернувшейся под мостками. Он увидел, что и техник надел шлем.

Насосы ангара уже вовсю работали, откачивая воздух: к моменту, когда откроются люки, воздуха не останется вовсе. Вил глубоко вздохнул и приготовился: скоро тяжёлая рука ускорения вдавит его в кресло, а двигатели устремят истребитель вперёд.

В наушниках затрещал голос диспетчера:

— Лидер эскадрильи "Альфа", приготовиться к запуску.

— Вас понял, — ответил Вил.

Люк ангара открывался мучительно медленно, с ощутимым скрежетом гидравлики, хорошо слышным из-за вибрации, которая передавалась через пол и корпус истребителя.

— Старт через пять, четыре, три, два… старт!

Ионные двигатели вынесли СИД из скопления кусочков замёрзшего воздуха в бесконечную тьму, и капитан-лейтенанта Дэнса окружил космос. Как обычно, он улыбнулся. Вил ничего не мог с собой поделать.

Возвращаюсь туда, где мне и место…

Его окружила сплошная чернота космоса. Вил знал, что "Стальной коготь" за спиной становится всё меньше по мере того, как он удаляется от корабля. Внизу и слева выгибалась поверхность планеты-тюрьмы. Несмотря на то, что разрушитель находился на полярной орбите, из-за наклона оси была видна в основном только ночная сторона Безнадёги. Тёмная полусфера была преимущественно чёрной, с несколькими разбросанными тут и там одинокими огоньками.

Вил щёлкнул рычажком комма. При взлёте связь начинала работать автоматически, но хорошие пилоты всегда сами включали комм — просто для верности.

— Эскадрилья "Альфа", сразу после взлёта построиться пирамидой позади меня, — распорядился он. — Перейти на тактическую частоту пять, повторяю, так-пять.

Сам Вил тоже переключил комм на пятую частоту. В этом диапазоне дальность связи была небольшой — то, что нужно, если хочешь избежать прослушивания со стороны врага. А ещё в некоторых случаях не стоит посвящать в разговоры офицера связи, прослушивающего вас с базы. Потому что иногда переговоры немного менее формальны, чем положено.

Он услышал дружный ответ: "Вас понял, Альфа-лидер!" от одиннадцати пилотов своей эскадрильи, один за другим переключавшихся на новый канал связи.

Всего через несколько секунд к каналу подключился последний, и ещё мгновение им понадобилось, чтобы выстроиться за Вилом.

— Что за задание, Вил?

Это был Бенджо, или СТ-1-2, его первый помощник, летевший у правого крыла.

— Заключённые захватили челнок "лямбда" и бегут в гипер. Либо они повернут назад, либо мы превратим их в пыль.

— "Лямбда"? Это же один из новых! Там есть пушки?

Вил вздохнул. Вопрос задал Раар Эниилл, кореллианин, как и он сам — хотя вряд ли Раара можно назвать блестящим представителем человеческой расы.

— Ты совсем сводки не читаешь, Эниилл?

— Я как раз собирался, сэр, но тут началась тревога. Я прям на них смотрел. Сэр.

Все засмеялись, даже Вил усмехнулся. Эниилл был раздолбаем везде, где только можно, кроме кабины истребителя, но он был хорошим пилотом, и Вил решил не устраивать ему взбучку.

Сенсорный экран загудел, и высветилось изображение преследуемого. Вил изменил курс и повёл эскадрилью на перехват.

— Если кто-то ещё не сделал домашнее задание, слушайте внимательно, — объявил он. — Челнок типа "лямбда" имеет двадцать метров в длину, максимальное ускорение тысяча четыреста g, гипердвигатель класса 1, перевозит двадцать солдат в полном боевом снаряжении — значит, зэков в гражданском на пару побольше. На челноке три сдвоенные бластерные и две сдвоенные лазерные пушки. Не слишком быстро разгоняется и поворачивает медленнее, чем комета, но если подвернётесь под выстрел, сумеет разнести вас вдребезги. Неудобно будет сообщать родным, что вас подстрелил челнок, поэтому будьте начеку.

И опять дружное подтверждение:

— Вас понял, сэр!

— Да, сэр!

— Без проблем.

— Эниилл, что-то тебя не слышно.

— Извините, сэр, я задремал. А что вы спрашивали?

Не успел командир ответить, как впереди замаячил челнок. Он летел как можно тише, не зажигая огней, но курс лежал прочь от ночной стороны Безнадёги. Челнок пересёк линию терминатора, и в корпус ударили солнечные лучи.

— Цель впереди, расстояние — четыре километра. Быстро сближаемся. Как только нас увидят, расходимся, выполняем петлю, держим минимальную дистанцию в два клика[1] и делаем вилку один-четыре-четыре-два. Свои позиции все знают. Я подойду ближе и переговорю с пилотом.

Бенджо:

— Ой, каплей, а можно и нам пострелять?

— Нет. Если бы вы лучше освоили машины, я бы позволил, а пока вы можете перестрелять друг друга, поэтому ограничимся пристрелочной вилкой.

Опять поступили подтверждения, но без особого энтузиазма. Он не мог винить подчинённых — с тех пор, как их приписали к этому проекту, они не видели ничего, кроме учений — но второй из стоявших перед ним задач было вернуть пилотов на базу живыми. Первой, естественно, — выполнить задание. Для этого не нужна эскадрилья. Любому лётчику-истребителю разделаться с плетущимся челноком — раз плюнуть, даже с этим новеньким, ещё в заводской смазке. Треугольные стабилизаторы "лямбды" были не слишком эффективны, но он упорно рвался прочь от звезды и из зоны притяжения планеты, чтобы включить наконец гипердвигатель и скользнуть в гипертуннель. Тогда его уже никто не нагонит.

Но этого не случится.

Выстроившись пирамидой, истребители выпорхнули из-за кормы удирающего челнока и пролетели так близко, что Вил разглядел человека, сидящего в кресле пилота. Конечно, тот не удивился — на сенсоре он уже видел, что противник приближается. Но он не мог сбежать, не мог их перехитрить и не имел ни единого шанса уничтожить целую эскадрилью СИДов, даже будучи лучшим из когда-либо живших стрелков — только не на этом судёнышке. В любом случае, Вил не собирался предоставлять ему возможность попытаться.

Согласно приказу, эскадрилья выполнила манёвр рассеивания, истребители сделали петлю и вышли на установленные позиции, для лучшей маневренности развернув прессорные лучи[2]. Командир на высокой скорости совершил резкий разворот и лёг на параллельный курс в нескольких сотнях метров от челнока и немного выше. Он ясно видел орудийные башенки на стабилизаторах. Как только они развернулись, отслеживая его, Вил нырнул влево, вправо, сбросил скорость, а потом снова набрал. Они пытались захватить его в прицел, но не успевали.

Вил переключился на широкий диапазон. Он знал, что его услышат и на разрушителе.

— Внимание, челнок РЛХ-1. Немедленно развернитесь и следуйте в район действия луча захвата звёздного разрушителя "Стальной коготь".

Вместо ответа он услышал приглушённое шипение.

— Челнок "лямбда", вы меня слышите?

Опять тишина. Потом:

— Ага, слышим тебя, хрен реактивный. И не думаем подчиняться.

Вил бросил взгляд на дисплей. Они были в двух минутах лёта от сферы минимального безопасного расстояния, где можно прыгать на скорость света. Прыгнешь слишком близко к зоне притяжения планеты — и гравитация разорвёт корабль на части. Раз его собеседник умеет управлять челноком, он это знает. Когда он увидит, что достиг МБР, всё будет кончено. И капитан-лейтенант Дэнс провалит задание.

Этого никогда не случится, подумал он.

— Разворачивайтесь, или мы откроем огонь.

— И ты пойдёшь на это? Просто взорвёшь нас? Убьёшь семнадцать человек, среди которых две женщины? Одна из них годится тебе в бабушки. Сможешь потом с этим жить?

Тянет время, понял Вил. Существа в челноке по заслугам попали на галактическую тюремную планету номер один, тем более что имперские суды не отправляли сюда мелких воришек или нарушителей правил уличного движения. Его бабушка не грабила банки и никого не убивала. По крайней мере, он ни о чём таком не знал.

— Пилот челнока, повторяю…

Вил заметил, как повернулась левая турель "лямбды". Он бросился наперерез и вынырнул за кормой. Выстрелила пушка правого борта. Он подал на двигатели полную мощность, сделал полупетлю, вышел выше челнока и отвернул в сторону от выстрелов.

Даже хороший стрелок не задел бы его под таким углом, а эти в челноке и близко не стояли рядом с хорошими стрелками. Тем не менее, раскалённые пульсирующие лучи стали проходить ближе.

— Каплей!..

Это Бенджо.

— Эскадрилья "Альфа", всем оставаться на месте. Опасности нет. — Голос звучал холодно и спокойно, будто командир обсуждал вечернее меню.

Он мгновенно вывел Чёрного-11 за пределы радиуса стрельбы. Время уходило. Меньше минуты до сферы МБР.

— У вас есть последняя возможность. Разворачивайтесь. Немедленно.

В ответ пилот дёрнул челнок вверх, чтобы предоставить канонирам более широкий угол обстрела, и они снова начали стрелять.

Палили они беспорядочно, но всегда оставался шанс быть сбитым случайным выстрелом. Погибнуть от руки каторжника, сидящего в украденном челноке — блестящий конец для безупречной карьеры!

Довольно. Вил сбросил мощность двигателя до нуля, затем вдавил педаль в пол, увеличивая мощность до максимума, сделал отворот влево-вверх, "бочку" и петлю, и зашёл с другой стороны, целясь в середину челнока.

Он надавил на гашетку.

Чёрный-11 выстрелил из обеих лазерных пушек.

Вил Дэнс был стрелком лучше среднего. Выстрелы впились в челнок, прогрызли его насквозь и, не успел он перелететь и пристроиться справа, "лямбда" взорвалась, разлетевшись, по меньшей мере, на полдесятка больших кусков и сотни более мелких. Всё это плавало среди облаков мгновенно затвердевшего газа, воды и обломков.

И кувыркающихся в пустоте тел.

Вил переключился на пятую частоту.

— Эниилл, Люд, проверьте, нет ли выживших. — Голос звучал спокойно и бесстрастно, как бы говоря: "Ничего особенного не произошло". Сердце у командира бешено колотилось, но подчинённым об этом знать ни к чему. Пусть думают, что у него вместо крови жидкий кислород.

— У них не было скафандров, сэр, — секунду спустя сообщил Люд. — Выживших нет. Жаль, кораблик был совсем новый.

— Прекрасный выстрел, Вил, — встрял Бенджо. — Поздравляю.

Вил почувствовал спокойное удовлетворение. Он сделал прекрасный выстрел. А они стреляли в него, так что он не просто расстрелял йорков в банке. Это был справедливый ответ.

Он переключился на основной канал.

— Контроль, это СТ-1-1, капитан-лейтенант Вил Дэнс, эскадрилья "Альфа". Задание выполнено. Пошлёте уборщиков подобрать обломки?

— Вас понял, СТ-1-1, — откликнулся капитан Эксетер. — Благодарю за службу.

— Спасибо, сэр. Эскадрилья "Альфа", возвращаемся на базу.

Вил ждал, пока его подразделение построится, и улыбался. Лётчик-истребитель — лучшая профессия в галактике. Лучшей он просто не мог представить. Он был молод — ему не исполнилось и двадцати пяти — и уже успел стать легендой среди сослуживцев — ну, и среди девчонок тоже. Жизнь была прекрасна.

По пути к ИЗР Вил разглядывал в отдалении остов гигантской боевой станции, строившейся на орбите планеты. Пилоты находились в сотне километров от неё, и сейчас станция всё ещё представляла собой скелет — основные конструкции лишь начинали возводиться — но при всём при этом она казалась невообразимо огромной. А когда её достроят, она станет размером с небольшую луну, и даже самый большой звёздный разрушитель рядом с ней будет казаться крошкой.

Даже подумать невероятно. А если он продолжит записывать на свой счёт успешные задания, вроде сегодняшнего, у него появится хорошая возможность попасть на новую станцию в должности командира подразделения.

Эскадрилья шла за Вилом обратно к экваториальному ангару разрушителя. Взглянув на внушающую трепет станцию, он ощутил всплеск гордости за Империю и чувство благодарности за то, что стал частью великой миссии — Доктрины Таркина. У станции не было официального названия или обозначения, она была просто "боевой станцией" — именно такое назначение предусматривал для неё гранд-мофф. Но было ещё название, которым пользовались офицеры и прочие военные.

Они называли её "Звездой Смерти".

Глава 2

Стационарная орбита планеты Безнадёга, флагман строительной эскадры "Хавелон"

Уилхафф Таркин — ныне гранд-мофф Таркин, сумевший вознестись на такую высоту благодаря вот этому самому проекту — стоял на смотровой палубе перед огромным, от пола до потолка, транспаристальным иллюминатором, смотрел на своё творение и находил его великолепным.

Он строил мир.

Надо признать, то, что обретало форму в трёхстах километрах от его флагмана, никогда не станет таким впечатляющим, как Центр Империи или, скажем, Алдераан. Но когда строительство завершится, станция будет больше обоих спутников его родной планеты Эриаду, и станет домом для миллиона с лишним существ.

Более того, она будет держать в подчинении — в подчинении ему — бесчисленные миры.

Прошло уже около тридцати лет с тех пор, как Рейт Синар впервые поделился с Таркином своими размышлениями, поведав об идее "боевого планетоида", и почти десять лет ушло на то, чтобы протолкнуть эту идею по всем бюрократическим инстанциям и привлечь к делу джеонозианцев, чтобы усовершенствовать первоначальные разработки и начать реализацию проекта. Проект был известен под разнообразными кодовыми именами, например, "Великое оружие" — а первоначальные планы во многом доработал глава джеонозианцев Поггль Младший. Но идее понадобились годы, чтобы пройти извилистыми путями правительственной бюрократии, пока, наконец, не был отдан приказ о начале строительства. В изначальном плане всё равно оставались изъяны, но многие из них были устранены во время строительства в комплексе "Утроба" прототипа, служившего для подтверждения жизнеспособности идеи. Величайшие умы галактики были наняты или призваны на службу, чтобы поддержать своими знаниями и навыками строительство абсолютного оружия. Великолепный учёный, доктор Оран Келдор и сумасшедший оружейник Умак Лет, юная, но обладавшая острым умом Кви Ксукс из расы омвати и тви'лек-администратор Тол Сиврон — их и ещё многих, многих других отыскал и утвердил на должности лично Таркин. Лучшие из тех, кого могла выделить Империя, шли в проект добровольно или приписывались к нему против своего желания.

Вдобавок он набрал целую армию из рабов-вуки и десятков тысяч заключённых, живших во влажных джунглях планеты-тюрьмы Безнадёга, и имел в изобилии строительных дроидов — до сих пор ни на одном проекте не собиралось такое количество автоматов. Теперь все они, живые и искусственные, круглые сутки работали ради одной-единственной цели: воплощения его мечты.

Проекта под кодовым названием "Звезда Смерти".

Таркин слегка поджал губы. От названия попахивало мелодрамой, но он не обращал на это внимания. Одного имени наряду с существованием самой боевой станции должно быть достаточно, чтобы выполнить её предназначение: послужить устрашению народов галактики.

Система Хоруз была очищена от космического мусора, астероиды и кометы с внутреннего и внешнего поясов были собраны и расщеплены на составляющие: кислород, водород, железо, никель и прочие элементы; огромные тягачи, рудничные баржи, танкеры и грузовики были выпотрошены и переделаны в орбитальные лаборатории, заводы и жилые блоки, и забиты рабочими, производившими волоконную оптику, электронику и тысячи специальных инструментов и строительных материалов. После почти двух десятилетий неудач, ошибочных попыток, споров, административных процедур и политических манёвров строительство оружия возмездия наконец-то начало набирать обороты.

Конечно, существовали и проблемы. Таркина удивляло и одновременно раздражало, что первоначальные разработки Синара — те самые, которые он лично вручил Палпатину и которые тот отклонил более десяти лет назад — как оказалось, и составляли основу планов, которые Палпатин в итоге приказал ему осуществить. Да, возможно, это и не было столь удивительным, если учитывать капризы судьбы на войне и в политике. Ничто из попадавшего в имперские хранилища не пропадало окончательно, хотя иногда и терялось. Отвергнутые поначалу чужие идеи часто кажутся лучше, если обдумаешь их сам. Судя по всему, даже императору не чуждо обычное тщеславие.

После того, как прототип был построен и усовершенствован в сердце скопления чёрных дыр, носившего название "Утроба", главы проекта Таркин и Бевел Лемелиск несколько раз меняли местоположение строительства, чтобы пресечь саботаж со стороны повстанцев, и, наконец, разместили его в системе Хоруз, чтобы придать ещё большую секретность. Конечно, такой масштабный проект вряд ли можно было вечно хранить в тайне — но знание того, что он существует, и даже осведомлённость о том, где он находится, вовсе не означает, что кто-то способен причинить ему вред. Адмирал Даала, под командованием которой находились четыре звёздных разрушителя типа "император" и множество более мелких ударных кораблей, вела беспрестанное наблюдение за зоной проекта со своей базы внутри "Утробы", и если в эту зону попадал корабль, не предъявлявший соответствующего разрешения, он уже никогда её не покидал.

Таркин внимательно рассматривал плывущий в пустоте незаконченный сфероид, подсвеченный зловещим сиянием солнечных лучей, отражённых от поверхности Безнадёги. Пока что не был собран даже каркас. Но со временем станция будет иметь 160 километров в диаметре. Она будет поделена на двадцать четыре зоны, по двенадцать в каждом полушарии. Каждая зона, именуемая областью, будет иметь свои собственные продуктовые репликаторы, ангары, гидропонику, тюремные блоки, медцентры, арсеналы, командные центры и все прочие учреждения, необходимые для нормального функционирования. Вспомогательные командные центры, расположенные в каждой области, в самой глубине обоих полушарий, в случае аварии будут осуществлять полный контроль над огневой мощью и манёврами станции. Полностью оснащённая боевая станция надолго станет самой внушительной силой в галактике.

И командовать ею будет Таркин.

Став командиром такой станции, он поневоле превратится в самого могущественного человека в галактике. Конечно, к нему приходила мысль, что даже император не сможет встать у него на пути, решись он бросить вызов режиму Палпатина. С другой стороны, он хорошо знал императора. На его месте Таркин никому бы не позволил завладеть подобным могуществом, не предприняв соответствующих мер безопасности. Вполне возможно, в какой-то из участков станции уже встроена бомба, а в покоях Палпатина установлена красная кнопка. Или существует некий эквивалент приказа 66, известный лишь определённым офицерам и солдатам. Или что-то ещё более подлое. Таркин был уверен, что у императора есть страховка на случай любого возможного неповиновения. Гранд-мофф не планировал идти таким путём: он не был дураком или самоубийцей.

Кроме самого по себе грозного, способного уничтожить планету "суперлазера" (который был создан на основе проекта "Хаммертонг"[3] и использовал источник энергии, тайно добытый 501-м легионом штурмовиков на планете Майгито ещё во время Войн клонов[4]), станция будет нести на борту множество транспортов, космических и наземных, достаточное для оснащения околопланетной базы: четыре основных корабля, сотни СИД-перехватчиков, дополнительные штурмовые челноки, канонерки, корабли поддержки и посадочные боты — всё это вместе будет исчисляться десятками тысяч. Экипаж будет превышать четверть миллиона, включая около шестидесяти тысяч одних только канониров. Станция сможет без труда перевезти более полумиллиона солдат в полном снаряжении, а число вспомогательного персонала — пилотов, техников и других рабочих — будет достигать половины этого количества. Объем необходимого для всего этого материально-технического обеспечения просто потрясал воображение. Да, это действительно должно быть ужасающее чудовище! Чудовище, укрощённое и находящееся под контролем Таркина, чудовище, покрытое чешуёй из кваданиевой стали, неприступное и неуязвимое.

Ну, почти неуязвимое. В этом вопросе Лемелиск обманул его надежды. Самая большая трудность при создании боевой станции, заявил он, не постройка лучевого орудия, способного уничтожить планету, и не сооружение конструкции размером с луну, которую сможет перемещать гипердвигатель класса 3. Труднее всего обеспечить всё это энергией. Здесь надо искать компромисс, заявил он. Для монтажа основного орудия надо снизить внешнюю защиту до незначительного уровня. Запасы энергии, заявил Бевел, не безграничны, даже на станции такого размера, имеющей самый большой из когда-либо строившихся реакторов, работающих на гиперматерии. Однако при имеющихся средствах защиты от оружия класса "поверхность-космос", множестве истребителей, турболазерных батарей, электромагнитных орудий, протонных торпедных установок, ионных пушек и массе прочих средств обороны ни один космический корабль любого размера даже отдалённо не сможет представлять для неё угрозу. Целый флот звёздных разрушителей типа "император", даже флот звёздных суперразрушителей (если таковой будет построен), не сможет представить реальной опасности для станции, когда она будет функционировать в полную силу. Учитывая это, отказ от системы щитов — не такая уж высокая цена за возможность распылить целую планету.

Когда станция войдёт в строй, официально признанная в Империи Доктрина Таркина возымеет власть над всеми известными мирами. Эта доктрина проста и эффективна: страх будет держать галактику в узде. Однажды Таркин продемонстрирует мощь этой "Звезды Смерти", и одного её существования будет достаточно, чтобы установить мир в галактике. Альянс повстанцев не рискнёт бросить ей вызов. Бунтовщик, который с радостью принял бы собственную смерть, будет трястись от страха за родной мир, который в мгновение ока может превратиться в облако раскалённой плазмы.

Таркин отвернулся от иллюминатора. Диверсии и неудачи уже случались, и их будет ещё больше — это неизбежно для такого огромного проекта. Рабы предпринимали попытки побега, дроиды выходили из строя, а умные, казалось бы, люди мечтали лишь о влиянии, приобретённом путём политических интриг. Вдобавок ко всему Дарт Вейдер, ручной зверь императора, приобрёл привычку время от времени налагать свою тяжёлую длань на процесс строительства. Вейдер, к сожалению, не отчитывался перед Таркином, хотя тот, будучи первым из новых гранд-моффов, являлся человеком, чьи прихоти были законом на территории всего Внешнего кольца. Манера поведения самого Вейдера, по существу, основывалась на той же философии, что и Доктрина Таркина (разве что в меньших масштабах), но уж больно пугающей выглядела его способность заставить стоящего в противоположном углу генерала или адмирала рухнуть на пол, как подкошенного. Вейдер называл это Силой — таинственной энергией, которой, по общему мнению, пользовались исключительно джедаи и ситы. Таркин видел, как он отбивал на лету бластерные импульсы мечом — а иногда даже просто руками, затянутыми в чёрные перчатки — совсем без усилий, будто отмахиваясь от мошкары. Вейдер был загадкой: говорили, что джедаи вымерли — как и ситы, — но человек в чёрном обладал оружием, характерным для тех и других, и умел им пользоваться. Странно. Таркин слышал, что под доспехами Вейдер скорее машина, чем человек. Он также знал, что генерал-киборг Гривус мог управляться с четырьмя клинками одновременно: вероятно, нет ничего удивительного в том, как Вейдер владеет одним. Но в чём все были абсолютно уверены: об истинной личности Вейдера, скрытой под чёрным шлемом, не знал никто, кроме, разве что, самого императора.

Тем не менее, у Таркина имелась собственная теория насчёт прошлого тёмного повелителя, основанная на информации, по крупицам собранной из конфиденциальных файлов и разговоров, а также из открытых источников. Он знал, что герой войны, джедай Энакин Скайуокер, предположительно, погиб на Мустафаре, и знал, что тело его так и не нашли. Конечно, оно могло просто исчезнуть в раскалённом лавовом потоке. Но неужели то, что Дарт Вейдер, заключённый в доспехи, поддерживающие в нём жизнь, и демонстрирующий совершенное владение Силой, которого, по общему мнению, мог достичь лишь могущественный джедай, стал новым фаворитом императора сразу же после того, как Скайуокер сошёл со сцены — в самом деле простое совпадение?

Таркин вздрогнул. Неважно, откуда взялся этот Вейдер, — у него была власть и расположение императора. Однако всё это ерунда. Для Таркина имело значение лишь то, что строительство станции шло быстрыми темпами. Если Вейдер или кто-то другой попытается этому помешать, с ними придётся разобраться раз и навсегда. Его самая большая мечта должна воплотиться. Всё остальное по сравнению с этим неважно.

Неважно.

Глава 3

Имперский тюремный транспортник ГТЛБ-3181, направляющийся по суборбитальной траектории к сортировочной станции № 9 "Звезды Смерти"

Тила Карз сидела, уставившись на пустую стену слева от себя. В пассажирском трюме челнока иллюминаторов не было, поэтому и смотреть было не на что — разве что на других заключённых. Их было сотни три — представители десятка различных гуманоидных рас, плотными рядами набитые в транспортник. В воздухе стоял сильный кислый запах — смесь испарений разнообразных тел. Кроме неё, других мириалан видно не было. Она знала, что вместе с ней на проклятую планету Безнадёга попало ещё несколько обитателей её родного мира, и они должны быть здесь, если ещё живы. На тюремной планете опасность подстерегала повсюду: дикие животные, ядовитые растения, ужасающие бури и резкие перепады температуры, причиной которых была непостоянная орбита. Ни один из представителей её расы, да и любой другой, не поехал бы сюда добровольно — разве что имея суицидальные наклонности.

У Тилы не было таких наклонностей, но её желания здесь никого не интересовали. У неё отобрали право на желания вместе со всеми остальными правами. Она больше не была гражданином галактики. Один стандартный год назад она стала преступницей и заключённой.

"Преступление" Тилы состояло в том, что она поддержала не того кандидата на планетарных выборах. Император решил, что он предатель, и его самые влиятельные сторонники — тоже. Поэтому имперские власти собрали два десятка состоятельных мириалан, устроили над ними короткий "судебный процесс" и признали виновными в государственной измене. Из опасения народного гнева в отношении этой пародии на правосудие было решено, что казнить их здесь и сейчас политически нецелесообразно. Поэтому Тилу и её соотечественников отправили умирать за много световых лет, на далёкую планету — мир настолько опасный и недружелюбный, что, казалось, он был создан с единственной целью: служить тюрьмой.

Её шокировало то, что она оказалась среди уголовников. За один оборот планеты она из влиятельного и состоятельного специалиста превратилась в преступницу, и пребывала в этом состоянии весь последний стандартный год. На её счастье — и к её глубочайшему удивлению — Тиле удалось прожить этот год. Она была архитектором, специалистом по герметизированной аркологии[5] — вовсе не та профессия, которая могла бы подготовить к выживанию в мире, где любое животное считает тебя добычей, а крохотная царапина, оставленная побегом или колючкой, заставит корчиться от боли, пока яд в конце концов не оборвёт мучения.

До того, как на неё обрушилась беда, Тила была на хорошем счету, её услуги были нарасхват, по её проектам построили инкапсуляцию Ралтхок на Кореллии и кольцо "Чёрная звезда" в системе Сагар. Ей воздавали почести, её принимали монархи и сенаторы, министры и адмиралы. Ей ничего не стоило слетать на воздушном скиммере на другую сторону Мириала, чтобы пообедать с друзьями.

Нынче же просто пообедать было роскошью.

Тиле повезло, но выжила она не только благодаря везению. Её отец увлекался спортивным туризмом, и в детстве она частенько ходила с ним в походы. Отец научил её жить в лесу, и, хотя растения и животные на тюремной планете Безнадёга, мягко говоря, отличались от мириалских, основные принципы отношения к ним были те же. Если у них есть зубы и когти, их лучше избегать. Если есть колючки и острые края, не стоит бродить слишком близко. Нужно хорошо представлять, где находишься, и не позволять себе роскоши грезить наяву или мечтать, пока надёжно не укроешься за стенами из списанных бронелистов или на кое-как огороженных полях. И даже там не следовало терять бдительности, поскольку внутри лагерных стен тоже имелись хищники — не на четырёх или шести ногах, а на двух, но от этого не менее смертоносные.

Один год. И до сегодняшнего утра у неё не было причин надеяться, что она когда-нибудь покинет Безнадёгу, вне зависимости от того, сколько ей ещё оставалось жить. Но когда за стенами, окружавшими городок, который сами заключённые называли Склепом (он представлял собой просто кучку хижин), высадились имперские войска, слухи распространились быстро. На орбите планеты что-то строится, и нужны рабочие руки.

— Я слыш'л, на эт'й шт'ке раб'тают двадц'ть тыс'ч раб'в-вуки, — сказал один из попутчиков. Он обращался к своему соседу с другой стороны, но Тиле надо было бы оглохнуть, чтобы не слышать их разговор. Её собственным соседом был грубый бакурианин, осуждённый, как он похвастался своим спутникам, за многочисленные преступления: грабёж, насилие, контрабанду оружия и убийства. От него пахло болотом.

— Правда? — его собеседником был бригиец, высокий гуманоид с пурпурной кожей, которого Тила несколько раз встречала в Склепе. По слухам, он был единственным бригийцем в городке. Когда он отвечал бакурианину, его голос был тих, но она также слыхала, что он был убийцей — и убивал голыми руками, редко прибегая к оружию. Ещё рассказывали, что однажды он убил вирвола — разновидность крысы размером с волка и с острыми как сабли зубами, водившуюся только на Безнадёге — обыкновенной палкой. А потом зажарил и съел.

Грабители и убийцы. Отличная компания для женщины, которая до ареста даже правила воздушного движения никогда не нарушала. Но рассказывать об этом она не стремилась. В Склепе чем более опасным преступником тебя считают, тем больше шанс, что тебя оставят в покое. Когда Тилу спрашивали, за что её посадили, она лишь загадочно улыбалась. После такого интересующийся дважды подумает, прежде чем что-то замыслить.

— Ага, — кивнул бакурианин. — Полмиллиона дроид'в плюс множ'ство стр'ительных роб'тов — экструдеры, резчики, пресс'вальщики и всё т'кое. Б'льшую ш'тку стр'ят, чт' бы за д'рьмо это ни было.

Пурпурный гуманоид пожал плечами.

— Помереть в космосе или на планете — без разницы.

Транспортник сбавил скорость и остановился. Через секунду раздался скрежет и весь корабль содрогнулся.

— Похоже, спустили трап, — сказал бригиец. — Значит, прилетели.

Бакурианин повернулся к Тиле, смерил её с головы до ног долгим плотоядным взглядом и осклабился.

— Есл' бут тесно, бум спать в одной койке.

— Последний парень, с которым я спала в одной койке, случайно умер во сне, — сказала Тила и улыбнулась.

Бакурианин моргнул.

— Да?

Она не стала ничего добавлять. Просто продолжала улыбаться. Ухмылка сбежала с лица бакурианина.

Появился охранник.

— Всем встать и построиться в затылок, — приказал он.

Ближе всех к проходу находился бригиец, за ним бакурианин, за ним Тила. Бакурианин всё ещё оглядывался, бросая на неё нервные взгляды, пока они друг за другом шли по кораблю и по извилистой переходной кишке герметичного трапа.

Попав в огромное холодное помещение, где собирали узников, Тила увидела, как тысячи других заключённых входят в него по десяткам трапов, поданных с транспортников. Она ощутила запахи пота и страха в затхлом регенерированном воздухе с резким металлическим привкусом. Каждая цепочка заключённых текла через рамку, у которой стояли охранники. Когда заключённый проходил под сканером, тот издавал мелодичный звук.

Считывают импланты, догадалась Тила. В основном звучание было однотонным, но изредка раздавались звуки другой высоты, ниже на целую октаву, тогда заключённого отделяли от остальных и направляли к лестнице, ведущий уровень ниже. Она заметила, что так происходило примерно с одним узником из пятидесяти.

Кто же они? Отбраковка? Отбросы? Люди, обречённые на прогулку в один конец через ближайший воздушный шлюз?

Когда Тила прошла под рамкой сканера, та издала низкий звук. Сердце забилось сильнее, а дыхание остановилось, когда охранник отрывисто приказал ей выйти из строя.

Очевидно, она скоро узнает, что означал этот звук.

Глава 4

Центральные миры, сектор Корускант, Имперский город, округ 19, район "Южное Подземелье", кантина "Горячее сердце"

— Шеи сворачивать? — уточнил Родо.

— Нет. Просто вышвырни их вон, — ответила Мима Рутис.

— Ты уверена? А то я могу.

— Я восхищаюсь людьми, которые обожают свою работу, но настоятельно прошу тебя: поумерь пыл.

— Как скажешь.

Хозяйка кантины "Горячее сердце" стояла за барной стойкой, у которой она время от времени смешивала очередной коктейль, и смотрела, как Родо, здешний вышибала, шагает в направлении праздных разгулявшихся клиентов. Эти двое имперских штурмовиков, пьяные и готовые вцепиться друг другу в глотки, её не беспокоили. Родо — если у него и имелось другое имя, никто, насколько она знала, о нём не слышал — был одним из самых сильных людей, которых она когда-либо видела. Он родился и вырос на Регите III, и был потомком людей-колонистов, в течение поколений генетически адаптированных к гравитации, составлявшей 1,5 стандартной. Никто бы не захотел, чтобы Родо, вымахавший выше двух метров и весивший 110 килограммов, на него обиделся. Однажды кто-то поставил рядом с кантиной лендспидер на месте, где обычно парковался Родо. Тот посчитал это оскорблением и решил разобраться.

Вид спидера, без посторонней помощи перевёрнутого вверх дном, произвёл сильное впечатление — с тех пор занимать это место больше никто не решался. Ещё он был необычайно быстр и очень, очень хорошо владел каким-то фантастическим видом боевых искусств, позволявшим завязать пьяного и буйного посетителя в узел раньше, чем кто-то успевал вызвать имперский патруль.

Одно лишь присутствие Родо способствовало тому, что в кантине было очень спокойно — даже сегодня, в день получки. Если кто-то проявлял излишнюю агрессию или начинал шуметь, Родо было достаточно приблизиться к столику, и, как правило, всё решалось само собой.

Как правило, но не всегда…

Мима отвернулась, чтобы закончить приготовление напитка. Краем глаза она заметила, как мужчина человеческой расы — космический бродяга, судя по одежде — мечтательно смотрит на неё, склонившись над стаканом и подперев ладонью подбородок. Она не подала виду. Мима, рутианская тви'лека с Рилота, с зеленовато-синей кожей, которая казалась сияющей в свете цветных ламп, привыкла к таким взглядам. Цвет и фактура кожи были одной из её отличительных черт, и Мима охотно её демонстрировала, надевая короткие платья без рукавов.

Тви'лека знала, что по меркам большинства гуманоидных рас она потрясающе красива, даже её лекку — два больших мясистых отростка, свисавшие на плечи вместо человеческих волос — казались людям эротичными. Она поддерживала хорошую форму благодаря ежедневным заплывам и тренировкам при нулевой гравитации, хотя ей всегда казалось, что можно сбросить ещё пару килограммов с бёдер.

К тому моменту, как галактика сошла с ума, она управляла кантиной уже два года, а владела ей вдвое дольше. Конечно, война была выгодна для кантинного бизнеса. Солдаты, готовые отправиться воевать на захолустную планету, один хатт знает, в какой преисподней, понимали, что в перерывах между стрельбой по повстанцам им уже не оттянуться по полной. В итоге их траты превышали все разумные пределы, чему Мима была только рада.

Сегодня в "Сердце" было полно посетителей, и Родо понадобилась минута, чтобы добраться до потенциальных дебоширов, сидевших за двухместным столиком у восточной стены. Когда громадный вышибала подошёл, один уже вскочил на ноги, а другой только поднимался. Родо был на голову выше клиентов и шире в плечах обоих, вместе взятых. Он заслонил свет, и оба подняли глаза — выяснить, что же отбрасывает такую гигантскую тень.

Мима опять усмехнулась. Она не могла слышать слов Родо, потому что в зале было слишком шумно от смеха, разговоров, звона стаканов и скрипа ножек стульев по грубому полу. В баре работали ещё двое помощников, оба деловито смешивали напитки и выписывали счета. Вокруг вовсе не стояла тишина. Но Мима совершенно точно знала, о чём здоровяк говорит солдатам. Они потревожили покой "Сердца", и им придётся немедленно покинуть его.

Если солдаты достаточно умны, они улыбнутся, кивнут и начнут пробираться к дверям. Если они глупы, они примутся спорить с Родо. Если они чрезвычайно глупы, один или оба могут решить, что их поведение миротворца не касается, и они будут счастливы продемонстрировать ему имперскую боевую выучку, предварительно обложив матом.

От этого зависел ответ Родо. Приняв правила игры, они могли вернуться на следующий день и начать по новой — без обид. Но сейчас всё было по-другому. Эти двое, должно быть, решили, что громила не так силён, как кажется, и заслуживает как минимум нескольких забористых слов, возможно, касавшихся ближайших родственников и его аморальных отношений с ними.

Прежде чем хоть один из солдат успел сделать или сказать что-то ещё, Родо схватил обоих за грудки, двигаясь невероятно быстро для такого крупного человека, и, весьма впечатляюще продемонстрировав грубую силу, поднял их над полом и столкнул лбами. Если после этого они не потеряли сознание, то в любом случае были ошеломлены и перестали рыпаться. Так и держа их, Родо спокойно прошествовал к двери, будто транспортировка двух здоровых мужиков требовала от него не больше усилий, чем доставка к столику клиента двух больших кружек эля.

Дверей он достиг быстро — все, кто находился между ним и выходом, с величайшей готовностью расступились, создав широкий проход. В зале было почти тихо, когда зашипела открывающаяся дверь и Родо выбросил парочку на улицу.

Когда дверь закрылась, шум опять поднялся до обычного уровня, а Мима вернулась к заказу. Никто не пострадал, поэтому не возникало надобности обращаться к властям. А если у солдат хватит глупости вернуться с товарищами, и они решат воспользоваться своим положением "защитников Империи"… ну что же, на нижних уровнях всегда можно найти поддержку против подобной навязчивости.

Мима вздохнула. Когда она только начинала работать официанткой в забегаловке "У Виллиная", на нижних уровнях Корусканта, в Кривогороде, большинство имперских солдат ещё были клонами, и все они без исключения были уравновешенны и вежливы. Хватив лишнего, они само собой становились пошумнее, но сами никогда не создавали проблем и всегда без колебаний помогали выпроводить того, кто их создавал. По слухам, их каким-то образом программировали, чтобы они выказывали враждебность только по отношению к неприятелю. Так или иначе, работать с клонами было приятно.

Но то было раньше, а не сейчас. Может, она и смотрела на прошлое сквозь розовые светофильтры, но, на её взгляд, сейчас изменилось многое. Теперь редкий вечер обходился без нового конфликта, и Родо работал не покладая рук, вышвыривая расходившихся пьяниц.

Мима как раз встряхивала приготовленный "банта-бластер", когда заметила ещё одну пару клиентов. Они не шумели — наоборот, были слишком тихими. Мужчина и женщина человеческой расы — как и большинство посетителей в это время суток — одетые в неприметные чёрные спецовки, сидели лицом к лицу за двухместным столиком в углу, не спеша потягивая из кружек мемброзию. Похоже, оттуда они могли наблюдать за залом, не бросаясь в глаза.

Мима не заметила, чтобы они смотрели прямо на неё, но у тви'леки было чёткое ощущение, что она их интересует особо.

Родо опять пристроился рядом — будто у стойки припарковался тяжёлый краулер. Он осмотрел зал, выискивая очаги новых конфликтов. Пока ничего подобного не наблюдалось.

Мима закончила "бластер" и поставила коктейль на стойку.

— Эль-девять, заказ!

К бару подкатился новый дроид-официант, похожий на мусорное ведро на колёсах (его модель она никак не могла запомнить).

— Понял, босс, — чирикнул он. Схватив раздвижными манипуляторами поднос, дроид поставил его на магнитный держатель в голове и отправился разносить напитки.

Мима подошла к другому концу барной стойки.

— Родо, видишь двоих в чёрном, вон там, в углу?

Родо ответил, не глядя ни в ту сторону, ни на неё:

— Ага.

— Знаешь, кто они?

— Кто — не знаю. Никогда раньше их не видал. Хотя догадываюсь, откуда эти парни…

И умолк. В конце концов Мима потеряла терпение:

— Может, просветишь?

Он слегка улыбнулся. Тви'лека знала, что нравится ему, но он никогда не делал попыток сблизиться. И никогда не сделает.

— Опера из имперской разведки.

Она удивлённо нахмурилась. Интересно, что парочка "глаз императора" делает в её кантине? Её бар предназначен для работяг, и навряд ли здесь могла развернуться сложная афера или шпионская интрига. В конце концов, большинство обитателей Южного Подземелья не смогут даже выговорить слово шпионаж, не то, что им заниматься.

— Ты уверен?

— Более чем. Они за кем-то следят. Хочешь, я потолкаюсь вокруг и проверю?

Она покачала головой.

— Нет. Неприятности нам ни к чему. Просто не спускай с них глаз.

Родо занялся своим делом.

— За это ты мне и платишь, леди-босс.

Глава 5

Система Хоруз, ИЗР "Стальной коготь", офицерские казармы

Главный старшина Тинн Гренит спустил ноги с койки и встал на холодный металлический пол. Это довольно быстро его разбудило. Надо бы коврик постелить. Тинн собирался это сделать с тех пор, как восемь недель назад его назначили на этот корабль, но был постоянно занят более важными делами, а ни С'рейна Друта, ни Вилвели — других старшин, деливших с ним каюту — холод, похоже, не беспокоил. Ну конечно, ступни Друта скорее походили на подушки, а Вилвели привык к гораздо более низким температурам, поэтому, насколько знал Тинн, проклятый пол его ногам казался тёплым. На этой неделе они дежурили в ночную смену, поэтому возвращались в каюту, как раз когда он заступал на пост.

Тинн мысленно пожал плечами. Когда-нибудь он это сделает. Может, подкатить к той алдераанке, которая в свободное время занималась вязанием, чтобы сделала на пол коврик из синтешерсти — не такой уж нужен и большой. Он всегда мог уговорить любую женщину на что угодно.

Тинн прошлёпал по коридору к санузлу, быстро принял акустический душ, побрызгал щетину депилятором, вытерся насухо и, завернувшись в полотенце, пошёл надевать форму.

Тинну Грениту было далеко за пятьдесят, но для своего возраста он находился в очень хорошей форме. У него имелось несколько несглаженных шрамов, оставшихся от боёв, когда его батарея попадала под вражеский огонь, или когда что-то выходило из строя и взрывалось, и парочка отметин от кантинных потасовок, когда он не успевал убраться с пути разбитой бутылки или виброножа. Он всё ещё оставался поджарым и мускулистым, и водил дружбу с техниками вдвое моложе себя, хоть и не так запросто, как привык. Времена, когда он мог пить всю ночь, а потом отпахать полную смену, миновали, это верно, но даже новички знали, что на полосе препятствий перед ним лучше не становиться, если не хочешь быть раздавленным. Он мог гордиться, что и сейчас, когда он прослужил уже более тридцати лет, никто из артиллерийского расчёта под началом Тинна Гренита не мог ни перепить, ни побороть его, ни превзойти по числу любовных интрижек.

Он натянул самую старую форменку, некогда светло-серую, а теперь выцветшую до грязно-белого цвета. Всё равно он сегодня весь вымажется и провоняет, так что нет смысла портить новую. Сверху просочились слухи, что в середине смены будет ещё одна внеочередная учебная тревога. Командир тяжёлой бластерной батареи левого борта, капитан Нэст Хоберд, и помощник адмирала подполковник Луэ были собутыльниками: в результате расчёт ТББ-Л всегда знал, если намечалась учебная тревога или инспекция. Капитан хотел, чтобы вверенное ему подразделение было на хорошем счету, и, поскольку они всякий раз заранее знали, к чему готовиться, они всегда были на хорошем счету. Они начисто вылизывали орудийные башни всех шести турболазеров и двух тяжёлых ионных пушек так, что на них не оставалось и пятнышка грязи. В дни, когда проходила инспекция, с пола поста управления огнём смело можно было есть. Когда объявляли боевую тревогу, батарея левого борта первой докладывала о готовности к бою. Всегда.

Считалось, что у Хоберда большие перспективы, и "цирковые" представления, которые он и всё его подразделение безукоризненно разыгрывали во время проверок и учений, поддерживали это мнение. Конечно же, в расчёте не было неумех. Нельзя стрелять из большого орудия, если перед этим хорошенько не потренируешься на маленьких, и любого, кто не справлялся с работой, Тинн вышвыривал мгновенно. Он дорожил репутацией. Главстаршина Тинн Гренит был лучшим во флоте командиром артиллерийского расчёта. Если дать ему цель, которую можно поразить, команда её поразит. Это так же верно, как то, что на Кристане-5 живут маленькие зелёные человечки.

Одевшись, Тинн взглянул на себя в зеркало. На него смотрело лицо, которое могло принадлежать лишь старому седому флотскому старшине. Он хмыкнул. Гренит пошёл служить во флот, когда тот ещё не стал имперским, и надеялся, что закончит свою жизнь на посту. Он считал, что это прекрасно. Провести всю жизнь на военной службе совсем неплохо, думал он. Тинн вышел из каюты и направился в коридор.

"Стальной коготь" был девятым по счёту кораблём, на котором он служил; на четырёх последних он исполнял обязанности командира артиллерийского расчёта. "Коготь" был звёздным разрушителем типа "император", которые составляли основу имперского флота. Тинн надеялся, что когда-нибудь получит назначение на один из четырёх строящихся в настоящее время суперразрушителей. Это и в самом деле были монстры, в восемь или десять раз больше "императоров", которые сами достигали полутора километров в длину. Сам СЗР больше всего напоминал клиновидный кусок астероида, усаженный орудиями. Возможно, если он в нужное время напомнит о себе соответствующим людям, то сможет добиться назначения на следующий, как только тот сойдёт со стапелей "Верфей Куата". Ему оставалось служить ещё несколько лет, но кто бы смог управиться с батареей на одном из этих чудовищных кораблей лучше него? Он уже послал запрос, и, быть может, если Хоберд получит повышение, он замолвит словечко за Гренита перед уходом. Пока Хоберд командует батареей, это вряд ли произойдёт. Капитан говорил, что не хочет терять лучшего старшину сектора.

Да, думал Тинн, хорошо, когда тебя ценят. Но в глубине души он знал, что не успокоится, пока не сможет заявить, что управляет самым большим и самым лучшим орудием.

Начиналась новая смена, коридоры заполнили офицеры и члены команды, спешившие занять свои посты. Хотя предстояли лишь учения, Тинн предвкушал, как услышит вой генераторов, заряжающих конденсаторы, затем ощутит сильную вибрацию и запах гари, когда заговорят ионные и лазерные орудия, выплёвывая в пустое пространство энергию, чтобы уничтожить учебную мишень. Преодолеть расстояние в сто или более километров и распылить на атомы корабль — вот настоящая сила. И никто не управлял ею лучше, чем он.

Как всегда, Тинн прибыл на место за пять минут до начала смены. В блоке, имевшем пятьдесят метров в диаметре, было спокойно. Он заметил Друта и кивнул:

— Что нового, старшина?

— Всё в норме, босс. — Высокий чагриан, один из немногих экзотов, доросших до звания в имперском флоте, огляделся вокруг. — Знаешь, что в двадцать тридцать внеплановые учения?

— Ага.

— Мы отдраили палубу, вставили капсюли и подготовились к стрельбе.

Тинн ухмыльнулся.

— Спасибо, Друт. Я твой должник.

— Неа, я должен тебе вдвое. Ты же перед последней инспекцией довёл станцию до зеркального блеска. В тот раз я удостоился улыбки самого адмирала.

Тинн кивнул. Все на корабле следили, кто кому обязан, и никто не стал бы выставлять сослуживца мишенью для критики, если мог помочь. Даже если инспекция проходит не в твою смену, рабочее место всё равно остаётся твоим, а один лишь неодобрительный взгляд может привести к тому, что все они предстанут в невыгодном свете. И наоборот, конечно.

— Принимай пост, — сказал Друт, — а я пойду поем. Слышал, в столовой сегодня бербезийский краб.

— Скорее всего, подделка из сои, — ответил Тинн.

Друт пожал плечами.

— Ну, так мы же на флоте, а не в "Звезде Юуз-4".

И он вышел, пригнувшись, чтобы не задеть рогами притолоку.

Дневная смена уже была на месте — старшина Тинн Гренит требовал, чтобы все были на постах за пятнадцать минут до начала, и если кого-то не было, тому впоследствии приходилось об этом пожалеть. После первого раза создавалось впечатление, что задницу погрыз голодный риик. После второго можно было искать новую работу.

— Доброе утро, народ, — поздоровался Тинн.

— Доброе утро, шеф, — эхом отозвался расчёт.

— Начищаем пуговицы, ребята, — объявил командир. — Не хочу, чтобы сегодня что-нибудь заело как раз в тот момент, когда мы начнём стрелять.

Подчинённые улыбнулись. Все они знали про учения. Все они были готовы. И никто из них не собирался подводить главного старшину Тинна Гренита. Нет, сэр…

Медицинский фрегат "Медстар-4", полярная орбита планеты Безнадёга

— Капитан медицинской службы Корнелл Дивини?

Ули кивнул.

— Да.

— Медработник второго класса Варли, сэр, — представился мужчина. Он был человеком, как и сам Ули, или, по крайней мере, принадлежал к близкой расе. Ули не стал бы утверждать обратного, а уж он-то кое-что понимал в человеческой анатомии.

— Сюда, сэр.

Медтех повёл его по пустым серым коридорам вглубь корабля, в административный комплекс. Ули полубессознательно отмечал маршрут, зная, что сможет быстро найти дорогу, если понадобится. У него было прекрасное чувство направления, хотя это и не было его заслугой — просто Ули с ним родился.

Конечно, его привели в административный отдел медцентра. На всех кораблях медотсеки одинаковы: те же бледные, почти белые стены, широкие коридоры, разноцветные люминесцентные полосы на полу, причём каждый цвет ведёт в своё отделение. Здесь работало человек десять, в основном секретари и биологи, и ещё несколько дроидов. Он знал, что сам медицинский персонал располагается где-то дальше.

— Коммандер Хотайс, доктор Корнелл Дивини.

Хотайс оказался низеньким полным человечком лет семидесяти, с седыми волосами и подстриженной бородкой, одетым в медицинскую форму, явно сшитую на заказ. Он сверился со списком на мониторе, поднял глаза и кивнул технику:

— Благодарю вас, Варли.

Техник наклонил голову, ответил "Да, сэр" и удалился.

— Добро пожаловать на "Медстар-4", доктор, — сказал Хотайс. — Рад, что вы будете работать у нас.

Ули кивнул.

— Благодарю вас, сэр, — ответил он. Надо было открыто показать отсутствие энтузиазма. Старик встопорщил бровь, более густую, чем волоски на спине гусеницы.

— Недоволен назначением, сынок?

Ули наградил нового командира скептическим вглядом.

— Недоволен? Моё первое назначение было в РЕМСО[6] на болотистой планете, где лёгкие за пять минут заполняются спорами, если не надеть маску. Я заштопал, наверно, тысячу клонов, и предполагал, что в конце концов выйду в отставку и вернусь домой. С тех пор я отслужил… сколько — пять? шесть? сроков. Я сбился со счёта.

Хотайс кивнул.

— ДО СВИданья, счастливая жизнь, — сказал он.

— Точно.

ДОСВИ означало "Директива о сокращении военных издержек". Слишком много квалифицированных кадров, призванных во времена Войн клонов, устали от военной службы и по окончании её срока рвались домой. Поскольку разгорелись боевые действия против повстанцев, Империя не могла позволить им выйти в отставку и тратить средства на обучение замены. Особенно не хватало врачей — и тут вступала в действие ДОСВИ. Приказ, имевший обратную силу, означал, что, вне зависимости от давности мобилизации, ты был обречён подчиняться командованию, пока в тебе присутствовала нужда — или пока тебя не убьют. В любом случае, ты мог распрощаться с планами на другую жизнь.

Директива о сокращении военных издержек. Существовала и другая расшифровка, почти наверняка нацарапанная где-нибудь на стене остроумным граффитистом, которая распространилась за последние несколько лет: Добейте Обречённого! Совесть Вообще Имеется? Воспоминания вызвали на губах Ули невесёлую улыбку.

— Извини, сынок, — сказал ему командир. — Не я это придумал.

— Но вы — кадровый флотский офицер.

Тот кивнул.

— Все мы сами выбираем себе путь.

— По-моему, не совсем так. Если бы я сам выбирал путь, скорее всего, мы с вами никогда бы не встретились.

Хотайс пожал плечами.

— Что я могу ответить? Не в моих силах вернуть цивилизованные порядки — я просто делаю то, что приказывают. Нам не хватает хирургов. Я подал запрос на пополнение личного состава, и прислали тебя. В любом случае, ты служил бы если не здесь, то где-то ещё — там, где Империя сочла бы нужным. Конечно, у нас не ЦКБ Центра Империи и не "Большой зоопарк"[7], но здесь, по крайней мере всё спокойно. Всё-таки не палатка РЕМСО в диких зарослях. В нас никто не стреляет. Единственное, с чем приходится иметь дело, — несчастные случаи на производстве или обычное переутомление. Всё могло быть и лучше, капитан, но могло быть и гораздо хуже. Война ужасна, но такова жизнь.

— Да, сэр.

— Второе слово можешь опустить. Мы здесь обходимся без чинов. Дроид покажет тебе каюту, потом можешь прогуляться и осмотреться.

Хотайс взглянул на его документы.

— Здесь сказано, что ты родом с Татуина, Дивини.

— Ули.

Хотайс искоса взглянул на него.

— Что ты сказал, сынок?

— Обычно меня называют Ули. Это тускенское слово, означающее…

Его прервал вой сирены. Ули сразу понял: жди беды!

В помещение вкатился дроид-секретарь. Единственное колесо удерживало его в стоячем положении, а гироскоп повизгивал почти на грани слышимости. Дроид остановился перед Хотайсом.

— Сэр, санитарный корабль номер девять прибывает в ангар Б. При взрыве ёмкости с кислородом на стройплощадке пострадало двенадцать рабочих.

Ули заметил, что по неизвестной причине из вокабулятора дроида слышалось нечто похожее на мелодию, которую он находил приятной. Как будто дроид был героем оперетты, готовым в любой момент запеть.

— Ориентировочное время прибытия через шесть с половиной минут, — продолжил дроид. — Медработники на объекте классифицируют основные повреждения как компрессионные травмы, осколочные ранения и вакуумные разрывы. Четверо в тяжёлом состоянии, двое из них в шоке, трое средней тяжести, пятеро лёгких. По расам: шестеро вуки, трое людей, один цереанин, один угнот, один гунган.

Ули нахмурился. Интересный набор — шестеро вуки? И они работают на Империю? В этом было что-то неправильное.

— Многовато для тихого местечка, — сказал он. — Где здесь приёмный покой?

— Необязательно бросаться туда прямо сейчас, — сказал Хотайс.

Ули пожал плечами.

— Может быть. Но я так привык.

Хотайс склонил голову.

— Формио тебя отведёт. — Он кивнул на дроида. — Вещи оставь здесь, их отнесут в каюту.

— Сюда, доктор Дивини, — произнёс дроид приятным тенором. Поскрипывая колесом, он поехал по коридору, и Ули зашагал следом.

Глава 6

Система Хоруз, планета Безнадёга, квадрант 3, сектор 547, квадрат 4354, лагерь "Вырубка"

Будучи зелосианцем, Силот Ратуа Дил мог, если понадобится, жить на одной только воде и солнечном свете — по крайней мере, некоторое время. Он не знал, откуда вела происхождение его раса, но весь его народ имел зелёные глаза и зелёную кровь. Пока никто из представителей других рас не проявил достаточно любопытства, чтобы сделать полноценный генетический анализ, а в его родном мире считали, что зелосианцы — уникальный гибрид животных и растений, скрестившихся на заре истории Зелоса. Солнечный свет, немного воды — и он мог без остановки идти целый месяц, а может, и два, не съев за это время ни крошки. Хотя это было бы неприятно. Куда приятнее — бифштекс из бомата и яйца фило, и, если уж на то пошло, куда приятнее быть дома на Зелосе, а не на планете-тюрьме, среди мерзких преступников.

К несчастью, всё было не так.

Он осмотрел внутренности убогой хижины, в которой обитал, — ветхой конструкции из кусков местных деревьев и отслуживших своё имперских упаковочных ящиков, нагромождённых друг на друга и скреплённых при помощи лиан, проволоки и обрывков бечёвки. Не хоромы, конечно, но всё-таки это его дом. Ратуа растянулся на постели — по сути, просто коврике, прикрывавшем кучу ветвей вечнозелёных растений. Когда ветви свежие и уложены правильно, лежать на них очень удобно. А эти начали подсыхать — он не менял их уже пару стандартных недель. Надо будет поменять, и не только из-за того, что на сухих ветках неудобно лежать, но и потому, что их могут быстро наводнить личинки скорпионов, а всего лишь одно прикосновение скорпионьего хвоста заставит представителя практически любой гуманоидной расы несколько недель биться в агонии — это если повезёт.

В тысячный раз Ратуа мысленно проклял невезение, приведшее его сюда. Да, он был вором, хотя никогда не воровал по-крупному. Да, он был контрабандистом, хотя никогда не имел от этого настоящих денег. Ратуа постоянно старался что-нибудь урвать, и это помогало ему здесь выжить. Ещё он не упускал возможности обмануть незадачливого покупателя на срочной сделке. Но быть сцапанным в портовом кабаке на Тригалисе, только потому, что там собрались пираты, а его тоже сочли за члена банды? Это было неправильно. А он зашёл всего лишь выпить кружку браги. То, что он немного повздорил с одним из пиратов из-за милвикийского шёлка, который недавно "выпал" из торгового фургона, вовсе не означало, что он член банды.

Судей, к сожалению, в этом убедить не удалось. Ратуа предложил проверить его на детекторе лжи, но за это пришлось бы платить, а поскольку он был на мели, судьи не захотели тратить деньги налогоплательщиков — зачем, когда он явно в чём-то виновен? Пусть и не в этом конкретном преступлении на этой конкретной планете. Так или иначе, его швырнули к группе отвратительных типов, всех их затолкали в грузовой трюм, где места не хватало даже для половины, и в конечном счёте выбросили на этой планете.

Жить на одной планете с настоящими уголовниками, совершившими по-настоящему тяжкие преступления — это вам не по парку гулять. Даже если бы здесь не было воров, убийц, вымогателей и подобного сброда, вряд ли кто-то пожелал бы построить на Безнадёге дачу. На планете был один большой океан и один континент, в основном покрытый джунглями. Буйная растительность благоденствовала — виной тому уровень гравитации (менее трёх четвертей стандартной) и сезонные шторма, которые с рёвом прилетали с далёкого океана, порождённые энергией приливов и отливов — в свою очередь, вызванных нестабильной орбитой планеты.

Чтобы выдерживать штормовые ветра, местные растения тесно сплетались между собой и зарывались корнями глубоко в землю. В некоторых местах переплетённый лианами дождевой лес был абсолютно непроходим. Животные тоже адаптировались — становились гибкими, похожими на змей. Так было удобнее добывать пищу среди увитых лианами стволов. В лесах обитало множество ядовитых членистоногих, а также несколько летающих видов, например, маленькие крылатые ящерицы и похожие на морских скатов существа, обладавшие очень странным жизненным циклом: рождаясь в океане, они заканчивали жизнь в джунглях.

И все — абсолютно все — казалось, были самыми ужасными, чудовищными и омерзительными образчиками своих видов. Это была не столько взаимосвязанная экосистема, сколько тотальная биологическая война, в которой мириады обитателей Безнадёги, казалось, обречены бороться и уничтожать друг друга. Похоже, всё, что двигалось, обладало ядовитыми клыками, а всё, что росло — ядовитыми колючками и шипами…

И в довершение всего здесь были заключённые.

Охрана, в комфорте устроившаяся на парящих патрульных баржах, находилась здесь только для гарантии, что никто не сбежит. За исключением этого, заключённые могли делать друг с другом, что хотят, и не проходило ночи, чтобы кого-нибудь не избили — иногда до смерти. Здесь царил закон джунглей, как и на воле. Всем заправляли большие хищники. Они брали, что хотели, а посмеешь возразить — раздавят. Ратуа старался не высовываться — если тебя не заметят, скорее всего, и убивать просто ради удовольствия не станут. Он повесил на рот замок, зарылся в песок и сосредоточился на том, чтобы выжить.

Ратуа умылся относительно чистой водой из бака от генератора стасисного поля и вышел из дома. Сержант Нова Стил, один из наиболее дружелюбных охранников, сегодня утром проводил занятия по самообороне. Занимались в основном охранники, но было и несколько заключённых, а Ратуа обожал наблюдать, как потеют другие. К тому же, на таком собрании можно провернуть какое-нибудь дельце. Немного одного товара обменять на чуточку другого, остаться в выгоде… Ратуа делал отличный бизнес на обмене товарами и услугами, и это помогало откупиться от "хищников", которым он время от времени всё же попадался на глаза. Скажи, дружище, чего ты больше хочешь — растоптать меня в зелёную кашу или новую батарейку для плеера?

Имея дело с преступниками (как, впрочем, и со всеми остальными), полагаться следовало прежде всего на жадность.

Вскоре Ратуа дошёл до расчищенной площадки, где проходили занятия. Учеников было восемнадцать или двадцать, и намного больше зрителей — заключённых и охраны. Он потолкался среди них в надежде найти у кого-нибудь парочку лишних солнцеплодов, которые можно выменять (самому при этом оставшись в выигрыше) себе на завтрак.

Пока Ратуа прокладывал путь сквозь толпу, сержант Стил рассказывал, что делать, если на вас нападут с ножом.

— Кто-нибудь знает, что делать, если у противника нож? — спросил Стил.

— Удирать, как флитабиста, — выкрикнул кто-то.

Присутствующие захохотали. Стил спросил:

— Ты раньше бывал на занятиях по самообороне?

Опять смех.

— Монн совершенно прав, — продолжил сержант. — Надо бежать со всех ног. С пустыми руками не стоит выходить против ножа — обязательно лишишься какой-нибудь важной детали. И если вы, отбросы галактики, не стали трудолюбивее с тех пор, как я последний раз вас видел, значит, медцентра в здешних краях по-прежнему нет. А если рана будет серьёзной, вы истечёте кровью или занесёте инфекцию, и смерть будет долгой и мучительной.

В толпе послышался одобрительный шёпот. Все понимали, куда клонит сержант. Если потеряешь конечность, то потеряешь её навсегда — если только от природы не обладаешь способностью к регенерации. Местная медицина находилась в зачаточном состоянии: в лагере имелось несколько врачей и прочих костоправов, но почти не было оборудования и лекарств. Ближайшая бакта-камера, впрочем, находилась отсюда километрах в трёхстах, но к сожалению, эти километры надо было отсчитывать не по горизонтали, а по вертикали, и большинство заключённых не питало иллюзий насчёт своих шансов в случае болезни оказаться в орбитальной клинике.

— Но если у вас нет оружия и вы не можете сбежать, вам нужен альтернативный план действий. И он должен быть не из тех, где нужно большое мастерство, потому что его у вас нет. А даже если бы было, могло бы и не помочь.

Стил огляделся.

— Эй, Ратуа, позволь отвлечь тебя на минутку.

Ратуа улыбнулся. Подобное они проделывали и раньше.

— Многие преподаватели самообороны твердят, что надо перехватить и удержать руку с ножом, — продолжил Стил, — но не стоит на этом зацикливаться, потому что это чистейшая глупость. Если вы не будете быстрее обладателя ножа, он воткнёт оружие вам под рёбра вне зависимости от того, сколько у вас знаний.

Ратуа пробрался сквозь неровный круг, образованный зрителями. Стил вручил ему тренировочный "нож" длиной в полруки и сделанный из пластика — в плане прочности он походил на настоящий, но был достаточно гибок: если им ударить, нож согнётся, не причинив вреда. "Лезвие" было покрыто безвредной красной краской, которая оставляла следы на всём, чего касалась.

— Я двенадцать лет отдал занятиям терас-каси[8], — заявил Стил. — Два раза был чемпионом Первого Флота по рукопашному бою в среднем весе, и два раза занимал второе место. Думаю, что в рукопашном поединке я порву любого обитателя этой планеты приблизительно моей комплекции, вне зависимости от того, к какой расе он принадлежит. На ножах я бы дрался с ним вничью. С голыми руками против ножа? Меня однозначно зарежут. Покажи им, Ратуа.

Ратуа улыбнулся и не спеша шагнул вперёд. Сделал ленивый выпад ножом. Стил извернулся и сделал движение, хватая его руку, но…

У Ратуа был особый приём.

Когда сержант дотянулся до его запястья, зелосианец дёрнул рукой. Для него это было несложно, но Ратуа знал, что зрители увидят, как рука расплывается.

Это не было присуще зелосианцам — только самому Ратуа. Он не знал, откуда это взялось — но в один прекрасный миг он включал космическую скорость и становился быстрее, чем большинство живых существ. Намного быстрее. Медики, которые однажды осматривали его и пытались засечь время, требующееся его рефлексам, говорили что-то о мутации, об аномально быстрой настической[9] реакции в волокнах целлюлозы, которая составляла основу его мышц. Но что бы ни послужило причиной, это свойство организма не раз помогало Ратуа во время ссылки на Безнадёге.

Сержант продолжал двигаться, но Ратуа его движения казались медленными. Он взмахнул "ножом", сделал три быстрых разреза и удар. Затем отступил назад.

Время опять потекло с нормальной скоростью. Несколько зрителей, никогда не видевших этого представления прежде, разинули рты или выругались.

На шее у сержанта Стила красовалось две тонких красных полосы, по одной с каждой стороны, и ещё одна пересекала горло, а на груди виднелось маленькое красное пятнышко прямо под сердцем.

Когда удивлённые возгласы стихли, Стил бросил:

— Видали? — и повернулся к Ратуа. — Сколько ты учился драться, Ратуа?

— Включая сегодня? — он ухмыльнулся. — Ммм, вообще-то… нисколько.

Стил указал на красные отметины.

— Одного такого удара было бы достаточно, чтобы убить меня. Зеленоглазку драться не учили, а я знаток. Но будь нож настоящим, я бы скоро превратился в перегной — если бы кто-нибудь потрудился меня закопать. Да, Ратуа быстр, необычайно быстр, но вот что запомните: никогда не знаешь, на кого или на что можно нарваться. Особенно здесь, на Безнадёге. Лучше уж остановиться и подумать. Спасибо, Ратуа.

Зелосианец кивнул и вышел из круга. Эти небольшие представления, случавшиеся время от времени, были ещё одной причиной, позволявшей ему оставаться в живых. Хищники предпочитали беззащитных жертв, и хотя Ратуа не был бойцом — от вида крови, даже не зелёной, ему становилось дурно — кругом было полно намного более медлительных существ, на которых можно охотиться. Зачем без надобности рисковать своей шеей?

Стил продолжал толковать о стойках, позициях и упреждающих ударах, но Ратуа всё это уже слышал и раньше. Ему больше хотелось отыскать солнцеплоды, а после выпавшего "момента славы" это, вероятно, будет проще. Все любят звёзд.

* * *

Сержант Нова Стил честно выполнял свой долг. Служить в охране тюремной планеты — не слишком приятная обязанность. Эта работа будет невыносимо вонять, даже если её заморозить в карбоните. Он бы с гораздо большей охотой находился на переднем крае, бился с повстанцами на полях сражений, применяя свои заработанные потом и кровью навыки там, где они нужны больше всего. Но кому-то надо заниматься и этим, а поскольку Стил был философом, он примирился с тем, что нечто подобное выпало на его долю. Он давно научился извлекать всё возможное из существующего положения. Ничего другого и не остаётся, если ты солдат имперской армии.

Он вспомнил изречение философа-мрллси Джевика: "Я знаю себя лишь таким, каким сам себе кажусь". Обманчиво сложная идея, выраженная простыми словами. Нова слегка улыбнулся при мысли, как бы отреагировали его сослуживцы, если бы узнали, какие голо он хранит у себя под койкой: не пикантные картинки с танцующими тви'леками, а целые диссертации различных школ метафизической мысли, разработанные виднейшими философами галактики. Не то чтобы он что-то имел против танцующих тви'лек. Но то, чем он занимался в последние несколько лет, что служил здесь, помогало оставаться в здравом уме — в этом Нова был убеждён.

Большинство заключённых действительно были отбросами галактики — те, кто совершил тяжкие преступления и, несомненно, заслуживал смертной казни — например, в космосе от удушья, после сброса со звёздного разрушителя в числе прочего мусора. Но некоторые из них были отправлены сюда по ошибке или потому, что им не повезло, хотя Нова знал, что большинство из них отнюдь не столпы общества. Ярким примером был Ратуа. Сержант был ему весьма обязан — тот доставал для него голо и лишь слегка приподнимал бровь, слыша название. Но "человек-растение" был скорее исключением. Вероятно, если проверить данные, обнаружится, что большинству заключённых сошло с рук какое-нибудь злодеяние против планеты, с которой они прибыли, так что их пребывание здесь нельзя считать несправедливым. По-настоящему невиновных среди попавших на Безнадёгу было не так уж и много. Нескольких он знал лично — в основном это были политические заключённые.

Поддержавшие не того кандидата, выступившие не вовремя, отступившие от генеральной линии партии… Нова относился к ним с сочувствием, хотя — учитывая, в каком состоянии находилась ныне галактика — возможно, с большим, чем они заслуживали. Если хватило глупости сделать непристойный жест в адрес солдата службы безопасности, не надо удивляться, что он тебя пристрелит. Солдаты тоже люди, у них есть чувства, и в тяжёлый день прыгать вокруг с оскорблениями — очень плохая идея.

С политикой то же самое. Любой, у кого органы чувств находятся не в зачаточном состоянии, может сказать, куда в Империи дует ветер, а сейчас шла война, хотя официально она так не называлась. Свободу слова иногда надо ограничивать ради общего блага, и то, что вызвало бы оживлённые дискуссии раньше, во времена расцвета Республики, теперь зачастую считалось государственной изменой. Иногда это его беспокоило.

Нова вздохнул. Несмотря на то, что его привлекали проблемы, поднятые виднейшими умами галактики, он не считал себя особо глубоким мыслителем — он просто делал, что ему приказали. Его работа состояла в том, чтобы держать в узде заключённых и стараться избегать ситуаций, когда пришлось бы в них стрелять. Преподаванием самообороны он занимался в свободное время, это помогало некоторым более слабым лагерникам — быть может, давало им шанс против настоящих хищников, которые здесь обитали. Во всяком случае, это позволяло Нове немного больше уважать себя. Ему нравилось уравнивать шансы, и хотя его "занятия" не предполагали, что шансы уравняются полностью, время от времени они помогали кому-нибудь смягчить падение. Иногда он слышал, как кто-то из учеников при помощи полученных от него знаний избежал гибели или увечья, и это радовало. Он очень внимательно отбирал из заключённых претендентов на обучение. Да, все они были скользкие, как песчаные змеи, но он старался отсекать агрессивных — тех, кто будет использовать полученные знания не только для самозащиты. Среди его студентов были маленькие и слабые существа — те, кто отбывал наказание за преступления, связанные с деньгами, а не с насилием. Ему абсолютно не хотелось помогать закоренелому убийце совершенствовать свои смертоносные навыки. Их и так расплодилось в галактике более чем достаточно.

На поясе зачирикал комлинк, подавая сигнал утреннего сбора. Пора заканчивать занятия, возвращаться на пост охраны, отмечаться и получать новое задание. Некоторые охранники считали дурацкой его привычку запросто общаться с заключёнными — ведь когда отделяешься от каре, в которое выстраивается взвод солдат, нельзя иметь при себе ни бластер, ни даже шоковую дубинку — из опасения, что заключённые могут напасть и отнять оружие. Но Нову это не волновало. Даже самые отвратительные личности здесь знали, что не стоит сходиться с ним в рукопашную; а если они вырубят его дубиной или брошенным камнем, у них появится прекрасный шанс умереть ещё до рассвета. Солдаты, служившие в охране, заботились о себе, и нападение на одного означало нападение сразу на всех. Они защищали друг друга, но и здесь имелись пределы — во имя общего блага. Если захватишь сотрудника охраны в заложники и попытаешься использовать его в своих целях, и ты, и он, и все, кто находится на расстоянии менее сотни метров, превратятся в дымящийся кратер. Ни переговоров, ни соглашений — из лагеря охраны просто выстрелят по тебе мощной терморакетой. И тебе не спрятаться, потому что ракета наводится на имплант охранника, который нельзя ни отключить, ни уничтожить, пока не будешь знать точно, где он — а он находился в разных местах у каждого солдата на планете. Чтобы его найти, с солдата надо практически заживо содрать кожу. Это отнюдь не смутило бы большинство обитателей Безнадёги — скорее, для некоторых из них это было бы удовольствием — вся штука заключалась в том, что даже если убить охранника, имплант продолжал работать и сообщал, что его обладатель мёртв. При этом ракета стартовала автоматически, и даже флитабиста с горящим хвостом уже не успела бы вовремя выбежать за пределы зоны поражения.

Планета, конечно, велика, но не настолько велика, чтобы тебя не смогли найти. Всё это держало в узде самых жестоких преступников. И поэтому, даже если не учитывать его собственные, весьма впечатляющие боевые навыки, сержанта Нову Стила вовсе не волновало, что он разгуливает среди отребья. Разумные существа способны оценить друг друга, а глядя на него, никто не счёл бы его лёгкой добычей.

И кроме всего этого, у него были вспышки.

Снова чирикнул комлинк.

— Стил? — раздался голос начальства.

— Да, сэр.

— Ты весь день будешь играть в ладушки с болотными жуками, или всё-таки вернёшься на базу?

— Уже иду, лейтенант.

Глава 7

"Опустошитель", звёздный разрушитель типа "император", на пути в систему Хоруз

Дарт Вейдер стоял на мостике боевого корабля, глядя через носовой иллюминатор на калейдоскопический хаос гиперпространства. Даже когда находишься на борту летящего с относительно небольшой скоростью звёздного разрушителя, кажется, что падаешь в бесконечный колодец среди бесформенных огней. Для совершающего гиперпрыжок корабля звёздный свет и пятна туманностей превращались в импрессионистские цветовые кляксы. Он знал, что даже опытные космолётчики и флотские служаки обычно опасались на них заглядываться. Инструкции предписывали во время полёта через многомерное пространство держать иллюминаторы непрозрачными. Было в гиперпространстве что-то неправильное — наверняка, оттого, что в нём присутствовало более трёх пространственных и одного временного измерения, к которым привыкло большинство разумных существ. Если слишком долго вглядываться в гиперпространство, можно сойти с ума — об этом рассказывалось немало различных историй. Он не знал ни одного случая заболевания "гиперпространственным исступлением", как это называлось. Но легенды всё же существовали.

Вейдеру нравилось смотреть на гиперпространство. Последние несколько минут он следил за звуком своего дыхания, ритмично пульсирующего в респираторе шлема. Прибор, помогавший ему выжить, был в высшей степени эффективен, и он часто забывал о нём. Однако время от времени, особенно в такие моменты погружения в тишину и созерцание, респиратор напоминал о себе, не давая Вейдеру забыть, что волею своего господина он превратился в того, кем является сейчас. Он имел так много и столько потерял.

С другой стороны, и приобрёл немало…

Разработка и создание доспехов велось в спешке: искалеченный и обгоревший кусок плоти, бывший когда-то Энакином Скайуокером, умирал, и долго не протянул бы даже в бакта-камере. Не было времени точно подогнать под его нужды все системы жизнеобеспечения. Многие функции доспехов работали на основании видоизменённых старых технологий — например, разработок, сделанных за два десятилетия до того для генерала-киборга Гривуса. Вейдер знал, что сейчас их можно и переделать, сделав намного лучше, удобнее и мощнее. Была только одна проблема: полностью снять доспехи, даже на некоторое время, равносильно самоубийству. Ничто — ни безопасность гипербарической камеры, ни даже власть над тёмной стороной Силы — не смогло бы надёжно защитить его во время этой процедуры.

Нравилось ему или нет, он и доспехи были едины, отныне и навсегда.

— Повелитель Вейдер, — позвал его капитан "Опустошителя". В голосе присутствовал крошечный намёк на страх, но даже такая малость была хорошо заметна для того, кто пропитан тёмной стороной Силы. Вейдер чувствовал страх как ледяную дрожь в капитанских нервах, заунывный аккорд, который мог услышать только он, вспышку молнии посреди мрачной равнины. Он любил страх — в других.

— Да?

— С минуты на минуту выходим в обычное пространство.

Вейдер развернулся и пристально посмотрел на него.

— И?

Капитан Пишор сглотнул.

— Эт-то всё, повелитель. Я просто хотел поставить вас в известность.

— Благодарю вас, капитан. Я уже знаю.

— Да, повелитель.

Капитан склонился и попятился назад.

Вейдер улыбнулся под шлемом, хотя это доставило ему боль. Но боль всегда сопровождала его — то, что она стала немного сильнее, ничего на значило. Чтобы её унять, даже не надо призывать тёмную сторону. Достаточно усилия воли.

Улыбка погасла, когда он подумал о ближайшем будущем. Он чувствовал, что эта поездка вовсе не была необходимой. Губернатор Уилхафф Таркин — "гранд-мофф Таркин" (на эту должность его недавно назначили; нелепое название, с точки зрения Вейдера) — знал, в чём заключаются его обязанности. Император дал ему задание построить это страшилище, как предполагалось, чтобы вселить страх в сердца повстанцев, и он понимал, что произойдёт, если доверие императора будет обмануто. Идея Таркина была разумна: страх действительно был полезным инструментом. И боевая станция, вне всякого сомнения, была полезна, хотя мощь всего оружия и боевых кораблей, которыми она оснащена, жалка по сравнению с могуществом Силы. Но таково желание императора — значит, так и будет.

Но потом начались затруднения — несчастные случаи, вредительство, задержки — и это беспокоило Палпатина. Он дал Вейдеру задание: передать, что император недоволен постоянными проблемами любимого проекта Таркина, и посоветовать — настоятельно посоветовать — гранд-моффу изыскать пути, чтобы избежать подобного в будущем.

Таркин не дурак. Он поймёт послание: "Если не справишься, пожалеешь".

"Опустошитель" вырвался из галлюциногенного хаоса в неизменное обычное пространство. Вейдер отвернулся от иллюминатора, плащ за спиной взметнулся. Теперь, когда они приближались к пункту назначения, появилась возможность провести несколько часов в гипербарической камере, освободившись хотя бы от шлема. Пришло время перебрать воспоминания, позволить нарасти гневу и ярости и освободить его от нескончаемой боли. Однако полное исцеление не придёт никогда. Лечение невозможно проводить долго, даже в пределах гипербарической камеры. Как только гнев проходил, а концентрация терялась, он вновь становился тем, кем был — тем, во что превратил его Оби-Ван Кеноби, его бывший учитель-джедай.

Ныне почти все джедаи уничтожены. И всё же некоторые, самые главные, уцелели. Некоторым удалось бежать, в том числе Йоде. Это беспокоило. Старая зелёная кочерыжка с ворчливым голосом всё ещё может представлять опасность.

Но ещё важнее, что по-прежнему жив заклятый враг Дарта Вейдера. Если бы старик умер, Вейдер почувствовал бы это в Силе — он в этом уверен. Но и тем лучше. Где-нибудь, когда-нибудь Оби-Ван заплатит за то, что сделал с Энакином Скайуокером, заплатит именно Вейдеру. Тёмный повелитель сразит Кеноби, как сразил уже множество других джедаев — мастеров, рыцарей и падаванов. Джедаи должны кануть в небытие.

Эта мысль вызвала под чёрной маской ещё одну улыбку, снова принёсшую боль.

Глава 8

Флагманский корабль "Хавелон", каюта гранд-моффа

— Сэр, произошёл несчастный случай.

Таркин, сидевший за письменным столом рядом с иллюминатором, который занимал большую часть стены, пристально посмотрел на капитана:

— Несчастный случай?

— Да, сэр. Взорвалась доставленная с планеты ёмкость с кислородом. Её только что выгрузили в главный ангар северо-западной квадрисферы, когда произошёл взрыв.

— Какой ущерб?

— Пока неизвестно, сэр. Вокруг всё ещё летает слишком много обломков. Доставивший кислород заправщик уничтожен. К счастью, команда большей частью состояла из дроидов. Несколько офицеров и живой персонал…

— Не надо размениваться на мелочи, капитан. Какой ущерб для станции?

— Пока точно известно, что основные разрушения пришлись на люк и сам ангар. Эксперты службы безопасности могут только предполагать…

— Тогда пусть предположат.

Капитан трусил. Принести дурные вести — не самый тяжкий из проступков, за которые можно загреметь на передовую, и он это знал. Вот почему адмирал, ответственный за безопасность, не прибыл с личным докладом.

— Сэр, люк и ремонтный отсек уничтожены. От ангара осталась куча перекрученных балок и разорванных листов обшивки. Проще отделить его от станции и построить новый, чем ремонтировать этот.

С языка рвалось проклятие, и Таркин наверняка озвучил бы его, будь он один. Но нельзя же позволить простому капитану слышать подобные тирады из уст гранд-моффа. Поэтому он просто сказал:

— Ясно.

— Аварийные команды оценивают ущерб, — продолжил капитан. — Полный отчёт будет представлен, как только появится возможность.

Таркин кивнул. Внешне он был спокоен и собран. Голос был холоден, даже когда он произнёс:

— Установите причину инцидента, капитан. Без промедления.

Однако под этой тонкой оболочкой бушевала ярость. Как кто-то мог осмелиться повредить хотя бы один винтик, или заклёпку, или сварной шов его станции!

— Разумеется, сэр, — ответил офицер.

— Если это чья-то ошибка, я хочу об этом знать. Если это саботаж, мне нужно полное досье на того, кто это сделал, и имя старшего офицера, который спал на посту и позволил этому случиться.

— Так точно, сэр.

— Вы свободны, капитан.

— Есть, сэр!

Капитан отдал честь, развернулся и вышел — намного быстрее, чем входил.

Таркин встал и уставился в иллюминатор, в бесконечную тьму, усеянную точками света. Там, снаружи, такой холод и пустота! Но вскоре её заполнят окоченевшие, исковерканные тела тех, кто несёт ответственность за это преступление — кем бы они ни были. Это единственная гарантия, пусть и ненадёжная, того, что остальные потенциальные вредители дважды подумают, прежде чем повторить подобную гнусность.

В такие моменты ему всегда хотелось, чтобы рядом оказалась Даала. Умная, красивая и абсолютно безжалостная, когда того требовала ситуация, она была способна отвлечь его — а это стало бы спасением для такого человека, как он, которого со всех сторон осаждают тяжкие проблемы. Но единственная женщина-адмирал имперского флота всё ещё находилась в скоплении Утроба с четырьмя разрушителями, охраняя тайную базу, где шла непрерывная разработка планов и вооружения для станции.

Внезапно Таркин принял решение. Он провёл ладонью над вмонтированным в стол коммом.

— Да, сэр? — немедленно откликнулся помощник.

— Мой корабль готов?

— Конечно, сэр. — В учтивом голосе помощника прозвучала нотка удивления, потому что этот вопрос был абсолютно излишним.

— Ждите меня на лётной палубе.

— Так точно, сэр. — И осторожно добавил: — Можно узнать, куда мы направляемся?

— Взглянуть на повреждения, нанесённые взрывом. Хочу видеть их собственными глазами.

— Да, сэр.

Таркин стоял, ощущая вспышку жестокого удовлетворения. Он не всегда был штабным командиром. Он достаточно времени провёл на полях сражений. Время от времени надо дать подчинённым понять: он всё ещё способен замарать руки — грязью или кровью, в зависимости от ситуации.

Лихтер гранд-моффа, 0,5 км от "Звезды Смерти"

— Взгляните в носовой иллюминатор, — произнёс пилот.

Таркин, сосредоточенно изучавший голографическую схему с отмеченными повреждениями, развернулся и взглянул на станцию.

В самом деле, катастрофа. Казалось, будто гигантская ладонь ударила по ангару, а потом самым наглым образом оторвала несколько секций и зашвырнула их в космос. Обломки всех форм и размеров кружились и сталкивались — они ещё не успели выйти на орбиту.

Таркин в ярости стиснул зубы, но голос остался ровным.

— Разворачивайтесь, — приказал он. — Подлетим ближе. Мне надо подробнее осмотреть место происшествия.

— Есть, сэр. — Пауза. — Здесь много мусора и обломков, сэр.

— Вижу. Полагаю, вы в состоянии избежать столкновения с ними.

Пилот сглотнул.

— Так точно, сэр.

Он начал разворачивать маленький кораблик по широкой дуге. К Таркину тем временем подошёл помощник.

— Да, полковник?

— Комиссия экспертов составила предварительный отчёт, сэр.

— О, так быстро?

— Вы же отметили, что хотите видеть его как можно скорее.

— Действительно. — Таркин улыбнулся плотно сжатыми губами. — Оставайтесь на орбите, — скомандовал он пилоту. — Я выслушаю отчёт здесь.

— Так точно, сэр.

Услышав этот приказ, пилот заметно расслабился.

Секунду спустя на пульте рядом с Таркином вспыхнул голопроектор, создав изображение в одну треть натуральной величины. Майор сил безопасности стоял по стойке смирно.

— Сэр, — обратился майор, отдав честь.

Таркин сделал нетерпеливый жест.

— Что у вас, майор?

Майор потянулся куда-то за пределы видимого Таркину пространства, дотронулся до кнопки, и рядом с ним возникло ещё одно изображение — имперский корабль-заправщик. Пока Таркин смотрел, изображение выросло и стало более прозрачным, будто приблизившись. В хвостовой части корабля заморгал красный огонёк, точка обзора сместилась ближе, так что стали видны внутренние детали.

— Мы создали компьютерную модель, учитывающую разлёт обломков обшивки и внутренних частей корабля, из которой следует, что эпицентр взрыва находился здесь… — офицер указал на изображение. В этот момент корабль на голограмме взорвался, и Таркин видел лишь его руку и указательный палец, — …в кормовом трюме. Точное расположение — плюс-минус один метр от клапанов в стойке для баллонов правого борта.

— Дальше.

— Учитывая размер емкостей и давление — кислород, разумеется, был сжижен — и предполагаемую мощность и радиус взрыва, мы рассчитали, что вероятность возникновения подобных повреждений в результате утечки и случайного возгорания газа в закрытом отсеке крайне мала.

Таркин кивнул — в большей степени собственным мыслям.

— Тогда это саботаж, — сказал он. — Бомба.

— Мы так считаем, сэр. — Изображение уменьшилось, и на нём опять появился майор. — Остатки самого взрывного устройства пока не найдены, но мы их обязательно найдём.

Таркин стиснул зубы, ощущая, как напряглись мышцы лица. Он сделал над собой усилие и расслабился, улыбнувшись майору одной из своих знаменитых улыбок — с плотно сжатыми губами.

— Передайте своей группе поздравления — вы добились значительного успеха. Благодарю за оперативность.

— Спасибо, сэр. — Майор улыбнулся.

— Только не спешите расслабляться. Я хочу знать, что это была за бомба, кто её сделал, кто подбросил — всё.

Майор опять вытянулся в струнку.

— Так точно, сэр. Мы доложим, как только получим новую информацию.

— Это надо было сделать вчера, — сказал Таркин. — Вы свободны.

Голоизображение погасло, но гранд-мофф продолжал всматриваться в пустое пространство, как будто искал ответы на свои вопросы. Конечно, саботажа стоило ожидать. Такое происходило уже не в первый раз, и почти наверняка не в последний. Невозможно держать в секрете проект такого масштаба, вне зависимости от того, насколько суровые предпринимаются меры безопасности. Проницательный наблюдатель может собрать воедино множество разрозненных фактов из самых разных источников — грузовые декларации, рапорты о переброске войск, перегруппировки кораблей и тому подобное — и из этого просто нельзя не сделать несколько важных выводов, даже если ты гунган, получивший солнечный удар. Можно не знать место и назначение, но сам факт сверхмасштабного строительства будет очевиден. И, имея в распоряжении достаточно времени и ума, не так уж сложно отыскать след, ведущий к этой системе и к этой станции.

Были такие проницательные типы и среди повстанцев — Таркин в этом не сомневался. Более чем вероятно, повстанцы были и среди человеческих отбросов там внизу, на тюремной планете. Возможно, были и предатели среди имперских военнослужащих.

Проект находился под жесточайшим надзором. Коммуникации и раньше, и теперь были перекрыты плотнее, чем в дюрастальном кулаке. Но кто-то же взорвал этот грузовик, и вполне понятно, зачем.

Нельзя терпеть этих оборотней. И он не будет их терпеть.

Глава 9

"Звезда Смерти", стройплощадка бета-9, актовый зал, офисная пристройка

Его имя было — Бенитс Стинекс, и любой, кто знал хоть что-нибудь об архитектуре, несомненно, вспомнил бы его. Стинекс? Да, конечно, проектировщик. Тот, о ком регулярно пишут в "Народном голожурнале"[10]. Тот, чьи услуги всегда стоят больше, чем можно вообразить, не говоря уже о том, чтобы их себе позволить. Бригада, занимавшаяся внутренней отделкой, между собой называла его Стариком. Он действительно был старым — Тила думала, что он втрое, а то и вчетверо старше неё, а ей было почти двадцать пять стандартных лет. У этого человека морщин было больше, чем складок в гиперпространстве. Стинекс возглавлял работы по внутренним конструкциям и отделке, и его ум всё ещё был остёр, как виброклинок.

Он указал на голо, мерцавшее сине-белым светом над стоящим перед ними голопроектором — схему законченного актового зала.

— Что ты об этом думаешь, Карз?

Тила, стоявшая рядом с ним в недавно загерметизированном, но всё ещё холодном флигеле административного помещения, поняла, что опять проходит испытание. Старик испытывал её всякий раз, когда она оказывалась рядом. Она слышала, что ему требуется некоторое время, чтобы проверить чужака — но после этого он начинал полностью ему доверять. И все, кто с ним работал, старались заслужить его доверие.

Ещё бы! За рекомендательное письмо от Стинекса, пусть даже одну или две строчки, можно было выдержать практически любые возможные пытки. Это был билет на гиперлинию, ведущую к богатству, славе, к самой желанной вещи на свете…

К свободе.

К свободе создавать то, что хочешь, выражать себя в творчестве, как хочешь, строить что-то такое, что действительно переживёт века, что может…

Тила сообразила, что Старик терпеливо ждёт ответа на вопрос. Она пожала плечами.

— Стандартная имперская разработка. Хоть как-то будет работать.

Старик посмотрел на неё спокойным, разочарованным взглядом.

— Но, — продолжила она, — если вы хотите, чтобы она работала действительно хорошо, приточные и вытяжные отверстия надо расположить по-другому.

Она сняла с пояса электронный разметочный инструмент, включила стиратель и направила его на чертёж.

— Здесь, здесь и здесь, — сказала она, — и, возможно, ещё и тут.

Отверстия, на которые она указывала, исчезали, сменяясь скелетообразными линиями обшивки. Она быстро обозначила на чертеже несколько новых входов.

— Если расположить люки вот так, а проходы сделать наклонными, пропускная способность увеличится как минимум на двадцать пять процентов, как здесь сказано. Стоить это будет столько же.

Довольный Старик улыбнулся и кивнул.

— А что с вентиляцией?

— По спецификациям у нас устаревшая система — четвертого класса. Нужна как минимум пятого. А ещё лучше — шестого.

— Империя считает, что четвертого достаточно.

— Идиот, который составлял технические требования, думал только об экономии средств. Если бы ему пришлось торчать в этом зале с ещё четырьмя тысячами живых существ, каждое из которых выделяет от шестидесяти до ста сорока ватт тепла и значительное количество углекислого газа, не говоря уже о запахе, и два часа слушать скучную болтовню адмирала, он бы усовершенствовал систему воздухообмена, как только сумел бы добраться до бланка заявки.

Старик рассмеялся.

— Понятно, почему тебя посадили. "Правильное понимание политики" не входит в число твоих сильных сторон, не так ли?

Она пожала плечами.

— Форма должна соответствовать функции.

— Это идеализм. Уверяю тебя, Империя постигает основные архитектурные концепции очень медленно. — Он кивнул на трёхмерное изображение. — Хорошо. Можешь переместить отверстия. Систему вентиляции заменим на пятую. Что ещё?

Тила не смогла сдержать улыбку. Она была политзаключённой, но, по крайней мере, ей было позволено заниматься тем, что она хорошо знала. В таком громадном проекте надо было задействовать всех, кого только можно, а она прекрасно делала свою работу. Старик это понимал, хотя на словах всегда был с ней жёстким и насмешливым. Сам он охотно стал инструментом Империи и строил всё — от туалетов до башен-космоскрёбов, стадионов и орбитальных дворцов. Он успел забыть больше, чем обычный архитектор узнавал за всю жизнь. Тила училась у знаменитостей и могла узнать руку мастера. Ей не нравилось, что её спрашивают, будто арколога-третьекурсника на экзамене, но она испытывала некоторую гордость всякий раз, когда Старик улыбался и кивал в ответ на её предложения. Приятно получить одобрение специалиста такого уровня.

Однако, указав на недостатки стандартной конструкции, она снова ощутила укол совести, на секунду почувствовала волнение и расстройство. Она работала на Империю, а ведь зарекалась никогда больше этого не делать, — помогала строить станцию, которая, по всей видимости, станет самым грозным оружием, которое когда-либо видела галактика. Конечно, работать над улучшением условий в актовом зале совсем не то же самое, что разрабатывать суперлазер, способный расплавить луну, но всё же…

Но всё же это ещё один фактор, влияющий на успех или провал.

Работаешь на врага, прошептал голосок, который она иногда слышала у себя в голове. Она часто представляла его обладателя как уменьшенную копию себя самой, укоризненно грозящую пальцем. До чего же ты докатилась!

Как будто у меня был выбор! — мысленно ответила она. — Никто ведь не спрашивал, хочу ли я эту работу.

Ты бы могла отказаться, парировало воплощение её совести.

Чтобы меня отослали обратно, в змеиное гнездо, где я зачахну и погибну? Ради чего?

Внутреннее "я" умолкло.

— Это нереально, — сказал Старик в ответ на предложение о естественном освещении комплекса. — Есть бюджетные ограничения.

Тила кивнула. Она думала, что ответ будет именно таким, но почему бы не спросить? У Старика было достаточно влияния, чтобы вносить изменения в проект. Несколько раз Тила замечала, что спецификации усовершенствуются и изменяются гораздо быстрее, чем она ожидала.

Этот проект имел высочайшую поддержку. Обычно адмиралы, управляющие финансами, старались урвать из них, сколько могли, но в этом конкретном случае ограничивать бюджет строительства никто не пытался.

Плохо только, что первые проектировщики работали в других условиях.

Тила не видела генеральный план — вряд ли его видел хоть кто-то из подчинённых Старика — но в планах отдельных модулей, которые она просматривала, было множество конструкторских просчётов. Ничего особенно важного — это не помешает станции нормально функционировать, и она не развалится на части, если кто-то врежется в стену, но небольшие детали и узлы то тут, то там демонстрировали, что разработчики уделили мелочам меньше внимания, чем следовало. Следующие один или два варианта проекта исправили большую часть этих недостатков, другие были выявлены и устранены по ходу дела, как это произошло сейчас: неудачное расположение приточных и вытяжных отверстий, недостаток вентиляции, неудачно размещённые теплоотводы… обычные мелочи, какие непременно обнаруживаются в крупных проектах. Просто их было больше — ну так и объект был гигантский. В конце концов, "Звезда Смерти" огромна, как луна четвертого типа, и на ней разместится как минимум миллион членов экипажа. Ничего подобного ещё никогда не строилось… Тила была в этом уверена.

Короче говоря, она будет делать то, что может. Работать на Империю не лучший выход, надо это признать, но ещё хуже жить в собственноручно построенной хижине на планете, покрытой джунглями и болотами, чьи обитатели сперва тебя выпотрошат и только потом посмотрят, кого убили. В конце концов, что может сделать она? Архитектура — вовсе не такая волнующая идея, вокруг которой можно сплотить народы. По всей вероятности, её просто убьют, вздумай она помогать повстанцам. А делая то, что она хорошо знает, Тила действительно может спасти несколько жизней, или, по крайней мере, сделать так, чтобы им жилось немного легче. Да, эти жизни будут принадлежать слугам Империи, но всё же не каждый из них злодей.

Идея была хороша. Внутреннее "я" Тилы почти на неё купилось.

Глава 10

Полярная орбита планеты Безнадёга, медицинский фрегат "Медстар-4"

Когда Ули вышел из операционной, в коридоре его встретил дроид-секретарь Ц-4МЕ-О, балансирующий на единственном гиростабилизированном колесе. Операция была обычной — пересадка печени рабу-вуки, раненому при недавнем взрыве на строительной площадке. Рабочая сила, к которой принадлежали представители многих порабощённых рас, обычно считалась восполняемым ресурсом, поскольку всегда можно было пополнить резервы за счёт обитателей близлежащей планеты, но вуки терять было нельзя — они были слишком ценными, как сообщил ему полковник. Каждый вуки стоил троих обычных работников, и с момента приезда Ули уже как минимум десять раз слышал: если хочешь, чтобы всё было сделано правильно, поручи работу вуки. Они хорошо переносят экстремальные температуры, они более стойкие, чем большинство других рас, а их рабочая этика безупречна — похоже, они не способны выкладываться меньше чем на 100 процентов, даже если работают на проекте, куда их загнали силком. Единственный минус — для больших волосатых вуки требуются специальные скафандры. Ули заинтересовало, почему вуки так часто ему попадаются. Вскоре он понял, что они, как и он сам, здесь не по своей воле.

— Доктор Дивини, — прошелестел дроид своим приятным голосом. — Как дела?

— Как и следовало ожидать, Формио. Тебе что-нибудь нужно?

— Благодарю, доктор, я вполне самодостаточен. Но коммандер Хотайс хотел бы встретиться с вами в удобное для вас время.

Ули мысленно застонал. Он был на ногах с момента приезда, и теперь, когда смена закончилась, хотел лишь одного — рухнуть на койку и уснуть.

— Это срочно?

— Да, сэр. В точности он сказал следующее: "Передай Дивини, пусть живо тащит сюда свою задницу!" — Дроид великолепно сымитировал голос Хотайса.

Ули против воли улыбнулся. Может, Хотайс и карьерист, зато всегда прям и честен в словах и поступках. И он всего лишь винтик в гигантской имперской машине — поэтому нет смысла его в чём-то винить.

Ули не стал тратить время на переодевание. Хотя устав предписывал являться к старшему офицеру одетым по форме, если это происходит не во время и не в районе боевых действий, порядки в медицинских частях менее строги. Многие медики были призывниками, и им было наплевать, что думает о них флот — они мечтали лишь о том, как бы выйти в отставку и уехать домой. И любой врач, хоть чуть-чуть владевший лазерным скальпелем, знал, что является слишком ценным кадром, чтобы его посадили на гауптвахту всего лишь за то, что он одет не по форме. Империя была медлительной и косной, но она не была глупой.

Когда Ули вошёл, Хотайс сидел за столом и быстро перебирал пальцами сразу по двум панелям ввода информации. Когда он вводил коды, над панелями вспыхивали и плясали голоизображения. Это производило сильное впечатление — сродни тому, как смотреть на человека, пишущего обеими руками на двух языках одновременно.

— Садись. Я закончу через несколько секунд.

Ули устроился на стуле, который зажужжал, для большего комфорта подгоняя форму под его позу. Доктор запоздало сообразил, что откидываться на спинку было ошибкой. Если он откинется, то сразу же уснёт…

Через несколько секунд Хотайс и впрямь вырвал Ули из объятий дремоты.

— На объекте уже оборудовали два стационара. Они ещё не полностью укомплектованы, но есть две операционных, подготовительная и послеоперационная палаты на двадцать мест. О бакта-камерах, местах для сестринского персонала, складах и офисах речи вообще не идёт… ну ты понимаешь. Не совсем медцентр, но и не РЕМСО.

— И?..

— И ты будешь руководить одним из них.

— Я же не администратор, — возразил Ули.

— Это ты своей бабушке скажи, сынок. Я знаю, что ты не администратор — как раз сейчас нам не хватает нескольких десятков администраторов. Строительство идёт по плану — по крайней мере, что касается нашей области — а резервы мы получаем с запозданием. Будешь ведущим хирургом. Я отправлю с тобой Формио, он поможет с канцелярской работой. Там нужны три хирурга и два терапевта с большим опытом и знанием физиологии различных видов, вдобавок санитары, ассистенты и несколько операторов базы данных. Ничуть не хуже, чем управлять амбулаторией. Будете работать с несчастными случаями на производстве, инфекционными болезнями и возрастными недугами — обычный набор на стройплощадке. Ничего такого, с чем ты не мог бы справиться. Если где-нибудь возникнет затык, зови на помощь.

Ули понял, что ему не отвертеться. Но он не мог не задать вопрос:

— Почему я?

— Откровенно говоря, сынок, больше никого я выделить не могу.

А что это меняет? — спросил себя Ули. Здесь, там или где-то ещё — всюду одно и то же. Конечно, это не передовая, где он много раз оказывался прежде. Но всё равно внутри заворочался червячок сомнения.

— Ладно, — ответил он.

— Хорошо, что ты согласен — хотя выбора особо и не было. Собирай вещи, полетишь на челноке с ночной сменой.

По пути в каюту Ули ещё раз задумался о своей жизни. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как он попал на Дронгар. Потом он побывал в ещё нескольких РЕМСО, а когда закончились Войны клонов, намеревался заняться частной практикой. Но зажить нормальной жизнью так и не удалось. И сейчас, когда он давно уже должен был освободиться от воинской повинности, он готовится занять очередной пост — теперь уже на этой громадине под названием "Звезда Смерти".

Обычно он старался не вспоминать о Дронгаре — прошло уже немало времени, но многие воспоминания всё ещё были слишком болезненными. Но он не мог не вспомнить фразу, которую часто говаривал Ден Дхур, маленький нелепый репортёр с Салласта: у меня плохое предчувствие.

Вот именно, думал Ули, плохое предчувствие.

Планета Безнадёга, лагерь "Вырубка"

Впервые Ратуа услышал об этом от фо-ф'ейанца Балатиза, который когда-то промышлял контрабандой спайса. За все эти годы Балатиз завёл множество знакомств, и (что неудивительно) многие из его знакомцев тоже оказались здесь. В итоге он всегда имел надёжные источники информации — по крайней мере, так казалось.

За информацию надо было платить: приходилось каждый раз выслушивать печальную историю о том, как его несправедливо наказала бессердечная Империя.

Сама по себе контрабанда спайса, конечно, ещё не повод, чтобы заработать пожизненный срок на тюремной планете. Однако недалеко от Галла, луны газового гиганта Жар, за Балатизом погнался имперский патруль: именно тогда и произошёл тот злополучный инцидент. Поняв, что канонерка скоро нагонит его кораблик, Балатиз сбросил нелегальный груз. Наркотики были надёжно упакованы в кусок карбонита размером с туристический чемодан. Груз вошёл в гравитационное поле Галла и пробил дыру в обшивке казармы, где квартировало подразделение механиков, обслуживавших СИД-истребители. Тридцать несчастных тут же выбросило в космос взрывной декомпрессией, ещё больше успело задохнуться до того, как ремонтные дроиды загерметизировали отсек. И это не говоря о тех пяти десятках, которые сразу погибли от взрыва: карбонитовый блок, летевший со скоростью два километра в секунду, оставил на поверхности луны кратер тридцати метров в диаметре.

Это был чистой воды несчастный случай: шансы, что блок попадёт в единственное строение на несколько тысяч кубических километров пустого пространства, были так ничтожны, что их расчёт вызвал бы головную боль даже у гивина. Не стоит говорить, что Империя имела на этот счёт другое мнение.

Ратуа слышал эту историю уже много раз и знал её почти дословно: контрабандиста допросили, признали виновным и выслали на Безнадёгу. Всё это заняло менее стандартной недели. Ратуа слышал, что фо-ф'ейанцы — прекрасные рассказчики, умеющие держать своих слушателей в постоянном напряжении. История фо была интересной — первые пять или шесть раз, что Ратуа её слышал. Однако он уже потерял счёт, сколько раз Балатиз её рассказывал. А фо нельзя было торопить: Ратуа был вынужден сидеть, улыбаться и притворяться заинтересованным, в нужных местах выражать сочувствие, кивать, цокать языком и в изумлении качать головой, иначе контрабандист обидится и не станет рассказывать о том, что недавно узнал. Это скорее походило на представление чётко отрепетированной пьесы: если Ратуа хорошо сыграет роль, он будет вознаграждён, если не справится, ему будет плохо.

— Да, с тобой поступили дурно, — посочувствовал он. — Это несправедливо!

Балатиз кивнул.

— Ага. Ага, вот именно.

— Печально. Это никакое не правосудие, — подвёл итог Ратуа. Разговор уже достиг той точки, когда он смог спросить:

— Есть новости?

— Раз что-то произошло, мой растительный друг, значит, есть. Проверенные ребята рассказали, что концерн "Инжсет" и "Инженерные системы Дайберсайна"[11] запустили в производство огромный фокусирующий магнит, самый большой из когда-либо созданных — он будет создавать магнитное поле такой же силы, как маленькая луна из железа, так они говорят.

— Ну, это, хм… интересно, — ответил Ратуа. — Возможно, это самая интересная новость для межзвёздной конференции дураков или на съезде скучающих болтунов.

— Извиняюсь за некоторую грубость, мой юный росток, но ты ни хрена не понимаешь в том, над чем смеёшься. — Балатиз бросил взгляд на потолок, будто собирался пронзить взором крышу и достичь космоса. — Вон та большая хреновина, куда отправили столько наших — а ещё тысячи и тысячи рабов, дроидов и вольнонаёмных рабочих, не говоря уже об армии, флоте и имперских инженерах, — туда и потащат наш мегамагнит.

— Ага. И что?

— Ах, позволь, я тебя просвещу. Пучки электронов, позитронов, а также фотонов часто фокусируют гигантскими магнитными кольцами. Допустим, в нашем случае можно сгенерировать луч, достаточно мощный, чтобы одним выстрелом разнести на куски большой астероид, и использовать его в военных целях.

— Разве такое возможно?

— Теоретически — да, хотя на это потребуется столько энергии, что использовать его будет невозможно даже на звёздном разрушителе. Но, — продолжил Балатиз, подняв палец, чтобы подчеркнуть свои слова, — такой механизм можно без труда установить и эксплуатировать на борту чего-то размером с луну.

— Ты хочешь сказать, что боевая станция, которую они там строят, будет настолько огромной?

— О господи, конечно, да. Легко. Но дело не в этом. Магнитное кольцо, которое сделали в "Дайберсайне", намного, намного больше, чем необходимо для фокусировки луча, даже луча такой поразительной силы.

Ратуа нахмурился.

— Я не въехал.

Контрабандист улыбнулся.

— Скажем так, примем на веру, что эта боевая станция достаточно велика, чтобы нести, мм, шесть или восемь таких лазеров, и реактор, способный удовлетворить потребности в энергии небольшой планеты. И, быть может, существует возможность сфокусировать всю эту энергию в единый луч — при помощи самого большого и мощного в галактике магнитного кольца.

— Вот дерьмо грёбаное, — тихо выругался Ратуа.

— Вот именно. Вижу, до тебя наконец дошло. В конце концов, дело не такое уж скучное и дурацкое, а?

Ратуа потряс головой. Конечно. Если Империя смогла построить нечто подобное, силам повстанцев будет негде прятаться — супероружие одним выстрелом сможет уничтожать целые континенты. Или даже целые планеты. Даже одного знания о том, что такая штука существует, будет достаточно для поддержания мира. Конечно, никому не захочется, чтобы она прилетела в твою систему, да ещё и с дурными намерениями…

Ратуа не любил рассуждать о политике. Его никогда особо не интересовало, кто находится у власти, поскольку он, как-никак, обитал на дне общества, а сейчас, когда он обречён провести остаток жизни на этой ужасной планете, власть значила для него ещё меньше. Если повстанцам каким-то образом удастся победить Империю — похоже, это находится за пределами возможного, особенно учитывая последние новости — вряд ли ему дадут амнистию. Это не более вероятно, чем то, что его выпустит на свободу сама Империя. Конечно, кое-кого из политических заключённых освободят, но воры, контрабандисты и убийцы отсюда не выйдут, независимо от того, кто победит в этой войне. Даже тем, кого осудили несправедливо, например, ему или Балатизу, не следует рассчитывать на смягчение наказания. Нет, похоже, он обречён гнить на Безнадёге до конца своих дней.

Но…

Если ему каким-то образом удастся найти местечко на этой станции, он может быть уверен в двух вещах: во-первых, она не будет долго болтаться рядом с системой Хоруз, когда будет готова к действию, и во-вторых, она будет одним из самых безопасных мест в галактике. И учитывая всё вышеперечисленное, там должно быть намного лучше, чем здесь.

К сожалению, Ратуа не имел никаких особых талантов, чтобы убедить имперских вербовщиков отобрать для работы на станции именно его. Скорее всего, на борту жулики не требуются. Но всё же, если пораскинуть мозгами, на станции такого размера одно-единственное существо в теории способно избежать формального учёта, раствориться в тени, и, если хоть немного повезёт, стать практически невидимым. А там уж точно будет миллион мест, где можно спрятаться.

Проблема в другом: пока он здесь, гипотетическое там может находиться хоть на другом краю галактики. Но всё же проблема должна иметь решение…

— Давай я налью тебе чаю, — предложил Ратуа, — и продолжим беседу.

Глава 11

"Опустошитель", звёздный разрушитель типа "император"

Дарт Вейдер, освежённый пребыванием в гипербарической камере, снова размышлял о своей необыкновенной судьбе. Он почти привык к тому, чем стал. По прошествии стольких лет трудно было даже вспомнить лицо Энакина Скайуокера, рыцаря-джедая. Всё произошло так, как должно было произойти. Он был убит на берегу реки лавы на Мустафаре, и из его обгоревших останков вырос повелитель ситов Дарт Вейдер.

Он опять вспомнил о своём механическом дыхании. Оно участилось, когда он пропустил через себя тёмную сторону, позволил овладеть собой гневу и ненависти. Мощь Силы струилась сквозь него, наполняла, питала его ярость. Таким был его выбор: он поглощал энергию тьмы и держал её в себе, будто был уже не живым существом, а конденсатором, готовым в любой момент освободить её, направив на кого-то или на что-то. Или позволял ей течь сквозь себя, но был не сосудом, а проводником, и таким образом находил кратковременное успокоение от ярости, которая навеки заполнила немалую часть его души.

Вейдер предпочитал второе.

Он оставил меч висеть на поясе. Обычно он использовал его на тренировках с дроидами-дуэлянтами, специально разработанными и построенными для испытания мужества. Эти дроиды, обладающие знаниями и навыками десятков знатоков боевых искусств и вооружённые смертоносным режущим и импульсным оружием, являлись грозными противниками — и к тому же неотъемлемой частью тренировок ситов с незапамятных времён. Но ведь на свете существуют не одни только световые мечи — есть в его арсенале и другое оружие, навыки владения которым необходимо оттачивать.

Вейдер вдохнул, задержав сухой и чуть горьковатый воздух так долго, насколько позволяли израненные лёгкие. Респиратор сделал выдох, и Вейдер резко выбросил руку по направлению к ближайшему зеркалу.

От удара тёмной стороны алюминированный денсекрис[12] раскололся на тысячу осколков, будто по нему треснули железным кулаком.

Вейдер увидел, как несокрушимый материал разбивается и со звоном осыпается на пол, множество искорок вспыхивает на свету, двигаясь будто в замедленной съёмке. В то же самое время Сила подсказала, что в дверях за его спиной кто-то стоит.

— Да? — не оборачиваясь, произнёс он. Вейдер знал, кто это — он чувствовал скользкие мысли этого человека. Даже если бы он не был способен их ощутить, самого факта, что тот пришёл и прервал его занятия, было достаточно, чтобы понять, кто это. Больше никто бы не осмелился.

— Повелитель, — доложил адмирал Мотти. — С вами хочет поговорить гранд-мофф Таркин.

Удивлённый Вейдер развернулся. Почему Таркин просит об аудиенции сейчас? Да, он знает, что Вейдер на пути к месту строительства, но нарушать молчание в эфире — дурной тон.

Каким бы ни был предлог, за ним явно скрываются тайные замыслы, предположил Вейдер. Лживость Таркина способна привести в замешательство целую команду адвокатов-неймодианцев. К счастью, Сила — самый эффективный инструмент против подобных интриг.

Ни слова не говоря и не обращая больше внимания на адмирала, Вейдер направился в свои личные покои. Мотти не был простаком, но его эмоции, кипевшие под внешне невозмутимой оболочкой, было довольно легко прочесть: если бы он сейчас мог убить тёмного повелителя, то без промедления сделал бы это. В его душе бушевали гнев, ненависть и зависть, и направлены они были на Вейдера. Печально, что Мотти не имеет связи с Силой, подумал сит. Он мог бы оказаться очень полезным.

* * *

— Повелитель Вейдер, — произнёс голообраз Таркина. Приветствие и лёгкий поклон были формальными и чопорными. Голо было полноразмерным, и, за исключением небольшой прозрачности и смазанности изображения, стоявший на голопластине в приёмной Вейдера губернатор выглядел как живой.

Вейдер внимательно смотрел на голо. Какая бы причина ни заставила Таркина его вызвать, дело явно серьёзное. Лицо губернатора было даже более суровым и мрачным, чем обычно.

— Гранд-мофф Таркин, — проронил Вейдер. Он не приложил ни малейшего усилия, чтобы скрыть своё презрение к этому титулу. Военным нравился установленный порядок подчинения.

Таркин был не из тех, кто теряет время на любезности. Он сразу же перешёл к делу:

— На станции произошёл взрыв. Это саботаж. Ущерб значительный.

— И?..

— Мы нашли нескольких подозреваемых.

— И?..

— У наших медиков до сих пор нет ментальных зондов.

Вейдер кивнул.

— Понятно. Вы хотите, чтобы я проверил этих подозреваемых.

— Да. Если вам надо подготовиться, время играет существенную роль. Важнее всего установить, кто и как это сделал, и наказать его так, чтобы другим было неповадно.

— Мне не нужно готовиться. Я прибуду через несколько часов и сразу же займусь подозреваемыми. Будьте готовы. Я выясню, кто несёт ответственность.

Таркин ещё раз резко, по-военному, склонил голову.

— С нетерпением ждём вашего визита, повелитель Вейдер.

Не ответив, Вейдер взмахом руки оборвал связь. Да, подумал он. Не сомневаюсь, что ждёте с нетерпением.

Очень интересные новости. Если за этим стоит Альянс — а кто же ещё? — происшествие очень ясно даёт понять: имперская пропаганда, изображающая повстанцев как беспорядочную толпу, не представляющую реальной опасности — лжёт. Вейдер ощутил некоторое удовлетворение. Он знал, что мятежники обретают силу и становятся более организованными. Они устраивали партизанские рейды на космические станции и склады, добывали оборудование и боевую технику у сочувствующих промышленников и кораблестроителей, привлекали на свою сторону инородные расы, играя на недавних обидах из-за понижения их статуса согласно положениям Нового порядка. Они — не просто сборище идеалистов с безумными глазами; теперь их ряды пополнили бывшие имперские стратеги, программисты и другие спецы, а их шпионская сеть день ото дня становилась всё разветвлённее. Конечно, это были отбросы — но отбросы могут засорить любую систему, даже такую чёткую и сложную, как Империя.

С ними надо разобраться, и с ними разберутся. Эта "Звезда Смерти", с которой так носится Таркин, может быть до некоторой степени полезной — но чтобы прихлопнуть огнемошку, не нужна протонная торпеда.

Вейдер развернулся и вышел из каюты. Тёмная сторона должна подсказать ему, кто эти преступники. Она подскажет — и она с ними разберётся.

Глава 12

Имперский город, квадрат 19, Южное Подземелье, кантина "Горячее сердце"

Мима Рутис хмурилась, слушая дроида-посыльного. Система климат-контроля барахлила, было жарко и слишком влажно, не говоря уже об аромате машинного масла и запахе гниющего мусора, который доносился из переулка за кантиной. Она рано встала, весь день провела на ногах и уже чувствовала себя паршиво. Разумеется, Мима вовсе не нуждалась в очередной порции плохих новостей.

— Кажется, я неправильно поняла. Повтори, пожалуйста.

Дроид — обычный грузчик — повторил:

— Предназначенный вам груз спиртного задерживается. Отправитель приносит извинения за ошибку.

— А что же предлагается пить моим клиентам? Воду?

Умственных способностей дроида было достаточно, чтобы служить для доставки спиртного, но явно не хватало, чтобы понимать сарказм.

— Воду могут пить все разумные белковые формы жизни.

— Да, и даже здесь с неё не берут акциз.

Дроид ничего не ответил. Мима недовольно покачала головой — эту привычку она переняла у людей. Бесполезно спорить с дроидом. С таким же успехом можно спорить с автоматом, который разливает брагу.

— Ладно… Когда ждать товар?

— Завтра.

— Ладно, как-нибудь управлюсь.

Несомненно, это тоже было вне понимания дроида. Вздохнув, Мима жестом отослала его.

Родо, который всё это время находился снаружи (чинил дверь, пострадавшую от столкновения с воинственным посетителем), подошёл к барной стойке.

— Проблемы?

— Да. Сегодня не будет доставки.

— Хммм…

Мима развернулась и посмотрела прямо на вышибалу.

— Мне послышалось, или я действительно уловила в этом бормотании какой-то смысл?

— Может, это ничего не значит, — ответил Родо, — но сегодня утром я видел, что фургон с продуктами проехал мимо лавки Кенлу, даже не остановившись. А ведь им доставляют товары в те же дни, что и нам.

Эта лавка располагалась через два дома от них, по другую сторону от бывшего зоомагазина, где раньше торговали экзотическими животными с других планет. Семь месяцев назад на животных напала непонятная экзобиотическая зараза, и половина товара погибла. Имперские власти закрыли заведение на карантин, оставшихся животных усыпили, на этом всё и кончилось. С тех пор здание пустовало.

— Что ты хочешь сказать?

Великан пожал плечами.

— Просто кажется странным, что две разных фирмы, которых обслуживают две разных компании-доставщика, оказались в одинаковом положении почти одновременно в один и тот же день.

— Совпадение, — сказала она.

— Когда я служил на "боевых птицах"[13], у нас говорили: "Совпадение может убить".

Родо зевнул и потянулся, демонстрируя мускулы. По сравнению с ним даже вифид мог показаться тощим.

— Может, я прочешу округу, — предложил он, — посмотрю, всё ли в порядке с доставкой у Чунта и Лигабоу.

— А если не всё в порядке?

Он пожал плечами.

— Значит, в этом что-то кроется.

Она не смогла сдержать проявившегося в голосе раздражения:

— Что, например?

Родо опять пожал плечами.

— Понятия не имею. Всё, что угодно. Может, у поставщиков полетели базы данных. Может, кто-то пытается сбить цену на недвижимость, чтобы выкупить этот квартал. Может, вообще ничего. Трудно сказать.

Мима медленно кивнула, не совсем уверенная, что поняла выкладки Родо.

— Придётся вскрывать запасы, иначе не выдержим вечерний наплыв клиентов. И то непонятно, хватит ли.

Он кивнул.

— Я вернусь раньше, чем тут начнётся давка.

Он направился в переулок, а она вернулась к кантинным делам.

Родо зря волнуется. Скорее всего, не стоит поднимать панику из-за пропущенного срока доставки, сказала себе Мима. В конце концов, идёт война, и небольшие неурядицы вполне ожидаемы, хотя сама война практически не коснулась столичной планеты — за исключением нескольких случаев саботажа. Какой полоумный повстанец полезет сюда, в Южное Подземелье, что-то взрывать? Скорее всего, его здесь подстерегут и отберут всю наличность и снаряжение — включая бомбу! Если не знаешь дороги, рискованно соваться сюда без пары вооружённых телохранителей. К тому же, здесь, внизу, нет объектов, разрушение которых попадёт в заголовки голоновостей — в конце концов, кому интересны подземные трущобы?

Она вспомнила о "глазах императора", заглянувших в кантину прошлым вечером. Ну ладно, это было необычно, но по какой бы причине они ни зашли, непохоже, что здесь строятся какие-то тайные козни…

Непохоже?

Мима фыркнула. Возможно, где-то дал сбой компьютер, и потерялась пара файлов с маршрутами. Поскольку это произошло всего лишь раз, она справится. Раз дело касалось властей, выбора у неё всё равно не было.

ИЗР "Стальной коготь", кантина для сержантского состава

Сержантская кантина была почти полна, вентиляторы старались вовсю, чтобы разогнать дым и запах пота, и им это почти удавалось. Старшина Тинн Гренит сидел за четырёхместным столом напротив Олзела Эрна, начальника второй вахты батареи правого борта. Правые локти они поставили на стол, а ладони соединили, приготовившись к новому раунду армрестлинга. Сцепленные левые руки борцы положили на крышку стола.

Эрн был на двенадцать, а то и все пятнадцать килограммов тяжелее, на десять лет моложе, ходил в качалку и имел мускулы, как у циркового силача. Достаточно было взглянуть на них, и сомнения исчезали — преимущество было явно на стороне Эрна.

— Готов, старик?

— Одну секунду. — Тинн освободил левую руку, схватил кружку и сделал большой глоток браги. Потом поставил кружку, улыбнулся и взялся за руку Эрна.

— Готов.

Толпившийся вокруг стола десяток членов команд обоих расчётов и парочка уборщиков глядели, как мужчины устраиваются поудобнее, как начинают поигрывать мускулы у них на руках. Если бы не это подрагивание, сцепленные руки казались бы отлитыми из дюрастали.

— Ставлю пятёрку на Эрна, максимум тридцать секунд, — предложил один из канониров Эрна.

— Отвечаю, — выкрикнул кто-то из команды Тинна.

— Десять на старшину Гренита, — вставил контролёр протонного пучка — тоже из расчёта Тинна.

— А время? — спросила женщина.

— Сколько потребуется.

— Принимаю.

— Эй, Счетовод, сколько мы выиграем? — спросил Тинн.

Счетовод был гивином. Представители этой расы все до единого были одержимы математикой. В имперской армии служило лишь несколько десятков гивинов, но их умение выживать, оказавшись (пусть даже на короткое время) без скафандра в открытом космосе, как и способность "жонглировать" числами, привели к тому, что с ними обращались лучше, чем с другими нечеловеческими расами Империи.

Счетовод обладал сверхъестественной способностью производить расчёты в уме со скоростью дроида. Сегодня он тоже это проделал. Не успел Тинн задать вопрос, как тощий инородец ответил:

— На нас придётся восемьдесят пять кредитов. Двадцать пойдёт тебе.

— Подсчитываешь денежки, Тинн? Может, сначала поборешь меня, а?

— Ну ладно.

Резко дёрнув запястьем, чуть наклонив грудь и изогнув плечи, Тинн припечатал руку Эрна к крышке стола. На это ему потребовалось меньше секунды.

Тинн отпустил руку соперника под редкие хлопки и приветственные выкрики. Эрн выглядел ошеломлённым. Он потёр бицепс.

— Грёбаный тайрин сын! — сказал он. — Как тебе это удалось?

Тинн ухмыльнулся.

— Веду здоровый образ жизни.

На самом деле всё было иначе. В неразберихе последних дней Войн клонов, когда он служил помощником канонира (это было его первое назначение[14]), какой-то идиот, заряжавший орудие, подключил мощный конденсатор и забыл поставить предохранитель. Как только его открыли для разрядки, капсюль взорвался и засыпал всю команду шрапнелью. Один из осколков перерезал Тинну сухожилие, соединявшее грудь с правым предплечьем.

Заряжающему ещё повезло, что он погиб на месте — иначе те, кто остался жив и не стал калекой, зациклились бы на мысли увидеть, как он будет медленно умирать.

Когда хирург оперировал Тинна, старое сухожилие спасти не удалось — его порвал в клочья кусок раскалённого металла. Поэтому он вставил органический штифт и присоединил связку немного ниже. Выглядело всё это замечательно, а штифт со временем рассосался, оставив лишь небольшой костяной нарост. В результате сила жима правой рукой увеличилась на 25 или 30 процентов. После небольшой тренировки мышцы правой стороны груди стали практически в полтора раза сильнее, чем левой. Внешне это не проявлялось, однако результат был впечатляющий. Он уже в течение многих лет выигрывал пари, заключаемые в барах на исход поединков армрестлеров.

Счетовод сдвинул небольшую стопку кредитов под кружку старшины.

— Твоя доля, шеф.

— Моя почтенная матушка будет тебе весьма благодарна, сынок. — Тинн взглянул на Эрна. — Ну что, ещё по элю? Я плачу.

— Давай, — ответил его соперник.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть сильнейшему.

Тот ухмыльнулся.

— Дай мне пару дней восстановиться, и устроим матч-реванш.

— Всегда рад помочь товарищу избавиться от лишних денег.

Когда зрители удалились к своим столикам, Эрн спросил:

— Ну так что там с этой новой боевой станцией?

— Со "Звездой Смерти"? — Тинн понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Я слышал, любой, кто в состоянии не промахнуться по стене соседнего дома, при желании получит там место. Но если ты действительно умеешь стрелять, сможешь командовать большим орудием — даже таким, по сравнению с которым наши самые крутые пушки — просто карманная ракетница.

— Не шутишь?

— Да нам это раз плюнуть, — продолжал Тинн. — Всё, что надо — только попроситься.

— А ты собираешься?

— Да это ты шутишь! Я же кадровый! Когда эта штука будет закончена, никто и нигде не сможет даже поцарапать её отделку. А командовать орудием, которое разнесёт звёздный разрушитель, как мыльный пузырь, или даже столкнёт луну с орбиты — да какой артиллерист пройдёт мимо?

Он улыбнулся.

— Самое большое — это и есть лучшее.

— Я слышал, секретность там самая строгая. Если тебя припишут к "Звезде Смерти", никаких отлучек, пока станция не будет закончена.

— А сейчас разве по-другому? И потом, ты посмотри на её размер. Представь, что ты живёшь на луне — или в луне. Там тысячи палуб. В эту малышку можно запихнуть всё, что только может пожелать мужчина. Зачем просить увольнительную на планету, когда достаточно просто проехаться в турболифте?

Эрн допустил, что представления Тинна о наборе развлечений на "Звезде Смерти" не лишены здравого смысла. Они выпили ещё эля.

— Я уже сообщил начальству, что готов туда лететь, — сказал Тинн. — Как только у них будут действующие пушки, достаточно воздуха и гравитация, чтобы можно было понять, где верх, а где низ, я уже буду там.

— Говоришь, всё, что может пожелать мужчина… — Эрн кивнул на дверь.

Тинн обернулся. Ага. Там стояла парочка гражданских работниц из отдела снабжения — молоденькие, хорошенькие девушки. Вне всякого сомнения, они пришли взглянуть, где выпивают настоящие мужчины.

— Блондинка — моя, — сказал Эрн.

— Годится, — отозвался Тинн. — В темноте цвет волос всё равно не видно.

Эрн встал.

— Добрый вечер, дамы. Можем мы с отцом предложить вам выпить?

Девушки заулыбались. В ответ Тинн подарил им одну из своих лучших ухмылок. Подобное состояние довольства могли принести только выпивка и выигранное пари. Хорошая работа, уважение тех, с кем трудишься бок о бок, красивая женщина, сидящая рядом, кантина, где полно превосходной ортоланской синей браги. Разве жизнь может быть лучше?

Глава 13

ИЗР "Стальной коготь", зона отдыха, паб для пилотов

Вил Дэнс держал на выставленном вперёд локте стопку монет достоинством в десять кредитов каждая. Сейчас их было уже двенадцать. Остальные пилоты делали ставки, получится у него или нет.

Пока получалось…

Он глотнул ещё эля. Игра была простой: выставляешь перед собой руку параллельно полу, как прицел бластера, и сгибаешь под углом в девяносто градусов. Потом резко разворачиваешь ладонью вверх и пытаешься поймать лежащие на локте монеты. Поймать одну может любой. Многие способны поймать три или четыре. Но когда их больше десяти, становится гораздо труднее. Личный рекорд Вила составлял восемнадцать монет, так что поймать двенадцать для него сложным не представлялось. Это же простое упражнение на зрительно-моторную координацию и, если ты лётчик, лучше иметь приличный результат. Фокус состоял в том, чтобы перевернуть руку ладонью вверх достаточно быстро, пока монеты ещё лежат друг на друге. При нормальной гравитации после нескольких сантиметров падения стопка начинает рассыпаться, и если это допустить, ничего не выйдет. Движение должно быть быстрым, но одновременно плавным. Малейшего толчка под неправильным углом достаточно, чтобы разбить стопку. Тогда, если повезёт, несколько штук удержишь, но остальные всё равно потеряешь, это факт.

Не то чтобы исход игры мог прославить эскадрилью или что-то давал лично ему, но у Вила была репутация, и её приходилось поддерживать. Его результат на тренировках реакции всегда оказывался в первой тройке, а сейчас, по существу, происходило то же самое. Тренировка реакции. Представители некоторых рас, например, фаллиины, могли без особых усилий поймать двадцать монет и даже более. Но из людей лишь немногие способны удержать десять — за исключением акробатов, мастеров боевых искусств… и лётчиков.

— Давай же, Дэнс. Чего канителишься, как ронто при восьми g, — крикнул Бенджо.

— Ага, давай, пока мы не успели состариться, — добавил Раал. — Ну, по крайней мере, некоторые…

Вил усмехнулся, дёрнул рукой и схватил все двенадцать десяток.

— Шальные деньги, — сказал он.

Мгновение эскадрилья потрясённо молчала, затем раздалось:

— Ставлю пятёрку, что он поймает четырнадцать.

— Отвечаю.

— Десять на то, что поймает.

— С какой вероятностью?

— Вероятность? Я что, похож на тойдарианского букмекера? Сто процентов!

Пока пилоты спорили, Вил добавил к стопке ещё две монеты. Ну так как, четырнадцать? Всё-таки на четыре меньше личного рекорда, хотя он и не считал нужным объявлять об этом прямо сейчас…

Тут сирена выдала несколько коротких требовательных сигналов. Пилоты бросили болтать — и одновременно бросили всё, что держали в руках, за исключением кредитов, которые рассовали по карманам — и побежали к выходу. Вил поставил кружку на стол и последовал за ними. Там ещё оставался глоток эля, и допить его пилот мог бы за две секунды, но когда труба зовёт, надо в тот же миг бросать всё и рысью скакать на свой пост. Во-первых, поступать следовало именно так — с этим были согласны все. Во-вторых, никогда не знаешь, когда за тобой следит имперская голокамера, и если обнаружится, что ты идёшь вразвалочку вместо того, чтобы уже сидеть в своём СИДе, то вскоре можешь обнаружить, что тебя перевели на "работу для дроидов" — чистить мусоропроводы и выгребные ямы.

И в-третьих, Вил любил полёты даже больше, чем выпивку.

— Должно быть, учения, — сказал кто-то. — Вряд ли они будут устраивать побег после того, как мы поджарили предыдущих.

Вил ничего не сказал. После того случая он плохо спал, и это его немного удивляло. Да, в челноке были подонки, и в его обязанности входило остановить их, и они в него стреляли, но всё-таки противостояние не было равным. У "лямбды" не было никаких шансов. Он разнёс её на куски и потом наблюдал, как то, что осталось от команды, плавает в облаках застывших выделений своих собственных тел. Он пытался смотреть на это как на учебные стрельбы, будто там были голографические модели, а не живые люди, но видеть устроенную тобой резню собственными глазами… Что же, давай будем честными, сказал себе Вил, поскольку отчитываться придётся только перед собой. Правда состояла в том, что он… несколько раз видел сны.

Нет, не сны. Сны — это безобидные обрывки всякой всячины, вроде того, что приходишь на экзамен, не подготовившись, или летаешь без корабля, или оказываешься голым в людном месте. А это были не сны.

Это были кошмары.

К счастью, подробности он забывал почти сразу же после пробуждения — кроме одного раза. В тот раз кошмар остался. Одно из замороженных тел парило в пустоте метрах в десяти от кабины его истребителя. Лицо и тело были изуродованы осколками до такой степени, что Вил не мог даже понять, мужчина это или женщина. Как зачарованный он смотрел на истерзанное тело, медленно поворачивающееся так, чтобы можно было разглядеть лицо. Он заметил, что под ливнем из кусков металла каким-то непостижимым образом не пострадали глаза…

А потом эти глаза открылись.

Вил сумел сдержать дрожь. Это было самое худшее. Он сказал себе, что здесь нет ничего необычного, что такова его работа. Поэтому он привыкнет.

Это помогло. Немного.

У ангара Вил заметил, как младший палубный офицер машет пилотам, подзывая к себе.

— Быстро, быстро, парни! Беременная па'ловик может двигаться быстрее! Давайте, давайте!

— Привет, палубник, — поздоровался Вил, подойдя ближе. — Кто летит?

— Ты со своей эскадрильей и ещё девятеро, — ответил тот. Он продолжал махать приближавшимся пилотам, которых пока собралась лишь горстка. — Почётный эскорт для ИЗР "Опустошитель".

Вил прищурился.

— К нам прибыл сияющий как радуга адмирал? Или мофф?

— Не совсем. Парень, что летит на том корабле, предпочитает один цвет, — пояснил палубный офицер. Взгляд Вила ничего не выражал, поэтому он добавил: — Чёрный.

— Дарт Вейдер, — сообразил Вил.

— Дружок твой?

Вил засмеялся. Они стояли на ступеньках, ведущих на лётную палубу.

— Я никогда не встречался с этим человеком — или кто он там есть, — сказал Вил. — Однажды видел, как он летает. В лётной школе, на базе в Центре Империи. Против Барвела.

Не было нужды уточнять, что он говорит про полковника Винду Барвела по прозвищу Стрелок, одного из самых заслуженных пилотов СИДов. Во время Войн клонов Барвел, по подтверждённым данным, уничтожил в бою более тридцати кораблей противника, имел на своём счету как минимум вдвое больше предположительно сбитых, и никто не знал, о скольких ещё он просто не потрудился доложить. Вил знал, что сам он неплохой пилот. Уже во время учёбы он добился большего, чем от него ожидали. Но Барвел, которого трусливое флотское начальство отстранило от участия в боевых действиях, потому что Империи был нужен хоть один живой герой для парадов, привлекающих потенциальных рекрутов… он был лучшим. Хотя в то время он был всего лишь в чине капитана, ему поручили руководить лётной школой в Центре Империи. Барвел мог сделать пике с работающим мотором и без крыльев практически на любом транспорте, на полной скорости поразить цель размером с плики из пушек хоть левого борта, хоть правого. Когда на тренировках они летели рядом, Вил казался себе ребёнком, который, едва научившись ходить, пытается догнать чемпиона по бегу на длинные дистанции.

Вейдер появился во время манёвров лётчиков последнего курса. Армейского звания он не имел, но был для императора чем-то вроде цепного пса, и все это знали. Если ты получал приказ из вокодера чёрного шлема, с таким же успехом ты мог бы получить его из уст самого Палпатина, а оспорить — только на собственный страх и риск, вне зависимости от твоих званий и чинов.

Вейдер некоторое время просто наблюдал, а затем приказал приготовить СИД-истребитель. Он забрался внутрь, взлетел и присоединился к учебному бою. Через несколько секунд его электронные пушки вывели из боя полдесятка участвовавших в нём машин, и всё свелось к противостоянию Вейдера и Барвела. Вил, чей истребитель был "сбит" одним из первых при попытке напасть на Вейдера втроём, выполнял круги, дожидаясь разрешения на посадку, поэтому видел всё.

Вейдер не просто летал кругами вокруг Барвела — каждый раз, когда Стрелок пытался дёрнуться или увернуться, Вейдер на долю секунды опережал его. Барвел вытворял такие вещи, которые, как считал Вил, невозможно сделать на СИДе, а Вейдер не только был ему достойным соперником при каждом манёвре — он просто летал намного лучше. Это было — другого слова не подобрать — поразительно. Вил быстро сообразил, что Вейдер мог в любой момент сбить начальника лётной школы — он просто играл с ним.

Это было жутко, как ночные кошмары Вила. Он никогда не видел, чтобы такое делал пилот-человек. Да и среди чужаков, раз уж на то пошло, на такое были способны лишь немногие.

Они несколько раз расходились, потом Вейдер сделал друг за другом несколько, казалось бы, небрежных, ленивых "бочек" и петель, и всадил в Барвела заряд из учебных пушек, что означало конец игры. Всем пилотам, болтавшимся поблизости в космосе, оставалось лишь подобрать с колен отпавшие челюсти.

Помощник командира взглянул на коридор, но других пилотов там не наблюдалось. Он повернулся и серьёзно сказал:

— Шёл бы ты к кораблю, Дэнс.

А потом спросил:

— А Вейдер-то был крут, а?

— Более чем крут. Если бы он летал против меня, я бы застопорил двигатели и сам себя взорвал — по крайней мере, так я мог бы выбрать момент смерти.

Вил умолчал только об одном — во многом потому, что сам до сих пор в это не верил. Механик, который осматривал взятый Вейдером истребитель, выйдя из ангара и покачав головой, сообщил, что навигационный компьютер и система наведения были отключены. Данные бортового самописца свидетельствовали, что пилот сделал это ещё до того, как взлетел. Значит, если только механику можно верить, Вейдер не просто побил лучшего лётчика военного флота, будто пилота сельскохозяйственной авиации с какой-нибудь захолустной планеты — он сделал это без помощи автоматики.

Что было просто невозможно.

— Давай, взлетай, — подбодрил его младший палубный офицер. — Ты же не хочешь опоздать на вечеринку?

— Нет, сэр!

Эскорт нужен вовсе не Вейдеру, подумал Вил. Здесь никто не смог бы преградить ему путь.

Вил поспешил на палубу, и механик указал ему на истребитель.

— Уснул, что ли, хрен реактивный? Залазь!

Когда Вил надел шлем и проверил показания приборов, он на мгновение задумался о цели этого визита. Дарт Вейдер командует звёздным разрушителем. Интересно, что он здесь делает?

Должно быть, что-то серьёзное. Это нетрудно понять, даже если у тебя в голове вакуум.

Открылись двери ангара. Вил завёл двигатели и взлетел.

Глава 14

"Хавелон", посадочная палуба № 7

На посадочной палубе хмурый Таркин ожидал прибытия Вейдера.

Конечно, император мог послать проверить, как идут работы на станции, кого захочет и когда захочет. У Таркина не было причин испытывать к императору что-либо, кроме благодарности — в конце концов, гранд-моффов было не так уж и много. Нельзя забывать, кто дал ему такую власть и поручил руководить самым важным военным проектом в истории галактики.

Всё это было верно. Он и был благодарен — Палпатину. Однако к тому, кто держит поводок, и к тому, кто сидит на этом поводке, он относился по-разному.

Было в Вейдере что-то, заставлявшее его скрежетать зубами. Не доспехи и маска с респиратором, и не поляризующие линзы, которые скрывали глаза. Вейдер обладал властью — и сам по себе, и как орудие императора — и Таркину казалось, что жизни находящихся рядом людей волнуют его не больше, чем мухи, живущие на болотах далёкой Неймодии. Стоять рядом с Вейдером — всё равно что стоять рядом с гигантской термической гранатой: никогда не знаешь, в какой момент она рванёт.

У человека в чёрном крутой нрав, в этом можно не сомневаться. До сих пор его гнев не обрушивался на самого Таркина — но Таркин видел, как это бывает с другими. Те, кто сердил Вейдера, мгновенно осознавали, что сделали роковую ошибку. Неважно, сколько народу считает Силу предрассудком, который всё равно не спас джедаев от уничтожения — она позволяла Вейдеру остановить человеку сердце или перекрыть дыхание одним усилием воли. Не говоря уже о том, что она позволяла отбивать на лету бластерные выстрелы.

Ничто не сможет сравниться с огневой мощью этой боевой станции, когда она войдёт в строй. Но это случится не раньше, чем через несколько месяцев, а до этого любой, кто будет достаточно силён и глуп, чтобы убить Вейдера, столкнётся с гневом императора — а по сравнению с ним Вейдер добродушен, как иридонский хаглпап.

В челноке распахнулся люк. Обычно, когда прибывали высокопоставленные военные чины, первым появлялся почётный караул, состоявший из отборных штурмовиков или даже алых гвардейцев. Но с Вейдером было иначе. Он вышел из люка и спустился по трапу один, бесстрашно, нимало не заботясь о возможной опасности. Плащ развевался у него за спиной в такт шагам. Он был надменен, но имел на то причины.

Таркин ждал, адмиралы нервно переминались с ноги на ногу у него за спиной. Многие из них не могли принять саму идею, что человек вроде Вейдера, стоящий вне установленной цепи подчинения, появляющийся и исчезающий, когда ему заблагорассудится, действительно мог отдавать приказы военным. Однако всё обстояло именно так, и с этим ничего нельзя было поделать.

Вейдер подошёл и остановился перед Таркином. Он всегда казался выше, чем представлял гранд-мофф, из-за необъяснимого присутствия тёмной силы — если только это не было плодом его воображения.

— Гранд-мофф Таркин, — сказал он, даже не кивнув в ответ на по-военному чёткий поклон. Вейдер ни перед кем не преклонял колен, кроме императора — Таркин это знал.

— Повелитель Вейдер. — Ни единого намёка на приглашение к разговору или обмену любезностями — Вейдер в них не нуждался. — Продолжим путешествие? — спросил Таркин, обводя рукой станцию.

— Продолжим.

— Сюда. Возьмём мой лихтер.

* * *

Вейдер ощутил враждебность, исходящую от свиты Таркина, но не придал этому значения. Он мог разобраться с враждебными словами и враждебными действиями, но мысли слабых духом существ не представляли для него угрозы.

Таркин, как обычно, елейный и скользкий, прекрасно знал, в чём заключаются его собственные интересы. Поскольку его интересы соответствовали интересам императора, он был полезным орудием. И это было хорошо, поскольку Вейдер без колебаний воспользовался бы этим орудием.

Группировки повстанцев породили множество проблем — больше, чем многие ожидали. Но император, конечно, знал, что это случится — сопротивление не было для него неожиданностью. Император полностью слился с тёмной стороной Силы. Он — самый могущественный сит из когда-либо живших.

Когда-нибудь таким станет и Вейдер.

Пока всё это в будущем, а сейчас у него есть более прозаические дела. В строительстве боевой станции наметились проблемы. К тому времени, как Вейдер улетит, эти проблемы будут решены. Он вернётся, когда понадобится разрешить другие проблемы, если они возникнут, и вернётся, если всё будет идти гладко — просто чтобы напомнить Таркину и его ближайшим помощникам, что око императора всегда направлено на них.

Всегда.

Глава 15

"Звезда Смерти", сектор Н-1, нижний уровень казарм

Сектор Н-1 — огромное пространство, одна двадцать четвёртая полушария, обладал некоторым количеством воздуха и частично отапливался — по крайней мере, здесь не приходилось носить скафандр. Слава звёздам — Тиле до смерти надоело каждый день возиться с тугими сочленениями и сервомоторами скафандра, иметь ограниченный угол обзора, без возможности даже почесаться — и это были лишь некоторые из неудобств. Ей и раньше приходилось облачаться в скафандр для работы, и этот опыт был не слишком приятным — но здесь всё было только хуже, потому что Империя (без сомнения, в погоне за дешевизной) приказала использовать устаревшие скафандры с постоянным объёмом вместо новых, эластичных моделей.

Некоторое время скафандр был просто необходим. При постройке сооружения такого размера нельзя просто собрать корпус, загерметизировать его и начинать возводить внутренние конструкции — на это потребовалась бы уйма воздуха. Когда станция будет функционировать, множество конвертеров, установленных в каждом секторе, легко обеспечат её кислородом, но пока они не работают, воздух приходится брать из атмосферы ближайшей планеты и доставлять на орбиту специальными кораблями. Альтернатива — строить в космосе огромный завод и завозить туда воду, но это ещё сложнее. Вода занимает на борту больше места, чем баллоны со сжатым воздухом, к тому же без надлежащего обогрева во время разгрузки она просто превратится в куски льда, что, опять же, повлечёт за собой увеличение объёма. Да и размер постройки просто не позволял одним махом собрать наружную оболочку.

Таким образом, с самого начала строительства было решено, что на первой стадии монтажа будут полностью построены и загерметизированы отдельные сектора. Это создавало пространство для хранения стройматериалов и жильё для рабочих — хотя бы на первое время. Сотни тысяч работников надо было где-то разместить — причём, желательно, поближе к объекту, потому что возить рабочую силу туда-сюда каждую смену дорого и отнимает много времени.

Экструдеры, штамповавшие пластины обшивки, находились всего в нескольких километрах отсюда, собранные на орбите, в точке, где были сбалансированы силы притяжения самой тюремной планеты и астероидов, которые служили сырьём. Всё делалось довольно просто. Астероиды с большим содержанием железа и никеля оттаскивали из внешнего пояса к дробилкам, где вращающиеся дюрастальные валки пережёвывали их и разбивали на мелкие кусочки, которые в свою очередь отправлялись на Безнадёгу — в том числе и кваданий. К полученному гравию добавляли воду и под высоким давлением получали суспензию, которая по трубам поступала в плавильные печи. В этих огромных котлах смесь очищалась путём выгорания примесей. Разрыхлённая руда поступала в экструдеры, которые прессовали пластины обшивки — примерно так же, как питательная паста выдавливается из тюбика. Оставалось много шлака, но его просто собирали в один ком и ускоряли в направлении звезды. Через несколько месяцев комки шлака упадут на солнце и сгорят.

Конечно, Тила и раньше участвовала в проектах, где были задействованы космические дробилки и экструдеры, когда работала над орбитальными дворцами и кольцами. Однако она никогда не видела таких больших машин и так много. Листы обшивки производились в количестве, превосходившем всё, когда-либо применявшееся в одном проекте.

Сектор Н-1 был похож на гигантский полукруглый ломтик арбузника, разрезанный пополам. В основании он был шириной 31 километр — когда станция будет закончена, это основание станет частью экватора — и сужался к концу почти в точку, всего до нескольких десятков метров; а в длину составлял более 94 километров. Конечно, почти все сектора в полушарии будут одинаковы — за исключением тех, где будет располагаться суперлазер.

Размеры самого шарика даже трудно было представить. Сказать, что он большой — значило погрешить против истины. Одна только жилая сфера была шириной в два километра, и включала городские кварталы, арсеналы, ангары, командные центры, промышленные зоны и жилые районы. Под ними должен был располагаться гиперпривод, реактор и вспомогательные источники энергии — всё это, к счастью, её не волновало.

А волновал её сейчас старый и немного эксцентричный вуки. И не просто волновал, а ставил в тупик.

Познания Тилы в языке вуки находились на зачаточном уровне. Говорить на ширивуке сложно не столько из-за лексики, сколько из-за произношения: человеческие органы речи просто не в состоянии воспроизвести необходимые рыки, рёв и ворчание. Как и большинство участников крупных строительных проектов, Тила привыкла работать с этими высокими, покрытыми шерстью гуманоидами — вуки собирались в подобных местах, даже если они не были рабами и не работали из-под палки. К счастью, большинство вуки, занятых на крупных проектах, понимали общегалактический, хотя говорили на нём не лучше, чем люди на языке вуки. Поэтому Тиле обычно удавалось достаточно свободно общаться с вуки.

Обычно удавалось.

Бригадиром смены был старый седой вуки по имени Хариньяр, который, вполне вероятно, пошёл работать на "Звезду Смерти" добровольцем. Он с головы по пят был покрыт серым мехом, обладал строптивым и упрямым характером и имел обыкновение забывать общегал, когда Тила говорила что-то, чего нельзя было оспорить — и это сильно её раздражало. Сейчас был как раз такой случай.

— Хааарм, — сказал вуки. — Аарн винн руварррн.

— Я понимаю, что так написано в плане. Но я говорю, что этого делать не надо. Нет смысла пробивать здесь тепловыводящую шахту. Основная шахта уже готова, и если понадобятся дополнительные — в чём я совершенно не уверена — лучше всего будет расположить их рядом с основной. В этом секторе они не нужны, а здесь — уж точно. — Она указала на обозначенный на голосхеме полярный каньон.

— Харнкк хуум?

— Под мою ответственность.

— Аррк-арн кш савврон.

Тила усмехнулась про себя. Вот это она хорошо поняла.

— Да-да, я выдам письменное распоряжение.

Старые сварщики и клепальщики всегда считают, что знают всё, связанное с сооружением, лучше архитектора. Иногда результаты их работы просто превосходны. Но они следуют утверждённому плану, как запрограммированные дроиды с ограничителем на колёсах, поскольку хотят быть уверенными, что прораб сектора не будет их отчитывать.

Она не винила вуки за то, что он хотел получить письменное распоряжение. На заре своей карьеры Тила однажды получила устное распоряжение проектировщика. Ничего важного — просто некоторые ТУ на внутренние каркасы он посчитал нелепыми и приказал ей взять другой сорт дюрастали. Когда она выразила сомнение, он заверил, что этот сорт достаточно прочный, чтобы выдержать планируемую нагрузку, и к тому же намного дешевле. Так в чём же дело? Она пожала плечами и сделала, как он велел. Когда комиссия отказалась принять дом, проектировщик тут же объявил, что его помощница, должно быть, сама приняла решение, потому что в планах особо отмечалось, что для высотного каркаса нужна сталь 9095-Т8551, и он сам об этом настойчиво напоминал. Так почему же она взяла 9093-Т7551? Ну и что, что после термообработки сплав легко выдержит нагрузку, ведь планом предусмотрена более качественная сталь?

Вся вина была свалена на неё. Позже, когда Тила ворвалась к нему в кабинет, чтобы вправить мозги, он поднял её на смех. Надо учиться жить в реальном мире, сказал он. Если тебя застукали, свали на другого. Что ей следовало сделать, так это свалить всё на бригадира сборщиков, который, очевидно, куда-то дел свои мозги или глаза, раз выбрал не тот сплав. Ведь он-то планов не видел!

Тила не могла ничего доказать. Но теперь она понимала, что все изменения в плане надо оформлять письменно. Поэтому она абсолютно точно знала, о чём думает старый вуки.

— Сейчас не стоит об этом беспокоиться, — сказала она. — Всё равно надо установить теплообменники в казармах, прежде чем приступать к мелочёвке вроде выводящих шахт.

— Арррррн ровввлннн.

Итак, Хариньяр согласился, что разумному строителю стоит поступить именно так.

— Тогда приступай. Куда-то задевался оптоволоконный кабель, и мне надо его отыскать. Вы пока собирайте и устанавливайте обменники, а к философским вопросам расположения тепловыводящих шахт вернёмся позже, ладно?

Старый вуки кивнул и вышел. Секунду Тила наблюдала, как он неуклюже топает прочь, затем занялась следующей проблемой. Ни минуты отдыха, вечно не хватает времени, и платят гроши…

Она улыбнулась. Платят, конечно, мало, но это всё равно лучше, чем жить внизу в том рассаднике заразы, среди убийц и прочего сброда. Даже сварливый Хариньяр не стал бы с этим спорить.

ИЗР "Стальной коготь", командный пункт турболазерной батареи

Тинн Гренит просунул голову в дверь командирского кабинета.

— Хотели меня видеть, кэп?

Командир оторвал взгляд от кипы документов.

— Входи, Тинн.

Старшина пригнулся, проходя через люк. Кабинет капитана Хоберда, как обычно, выглядел так, будто находился внутри небольшой гравитационной аномалии: на полу в кучу были свалены инфочипы, на стене висели две голокартины: на одной выпускной класс Хоберда, на другой — его жена Линиси и двое детей (их имён Тинн не помнил). Голо, как обычно, висели криво, а с верхнего крючка стенного шкафа свешивалась серебряная медаль за мужество. Каждый раз, когда Тинн бывал в кабинете начальника, медаль висела в другом месте — то на одной из семейных голографий, то на маленькой алюмобронзовой скульптуре, стоящей на столе, а то даже слегка колыхалась, подвешенная прямо под вентиляционной отдушиной… Он не мог припомнить, чтобы дважды видел её в одном месте. Друт и другие канониры рассказывали то же самое. Никто не видел, как капитан её перевешивает, и никто не знал, зачем он это делает. Это была просто начальственная причуда. Тот, кто не был знаком с послужным списком командира, мог бы решить, что он просто её не ценит, однако это предположение казалось Тинну далёким от истины.

— В чём дело?

Лицо начальника ровным счётом ничего не выражало, что было неудивительно — говорили, Хоберд может переиграть в гляделки даже виквая. Обычно Тинна это не волновало, но сегодня он почему-то чувствовал себя скованно. Обстановка была какой-то другой. Эзотерикой Тинн не увлекался, но подобные чувства иногда просто не мог игнорировать.

— Садись, Тинн, — сказал Хоберд, не меняя выражения. Старшина окинул взглядом стулья, заваленные разнообразными предметами, и примостился на краешке того, который был посвободнее. — Боюсь, у меня плохие новости.

Охо-хо, подумал Тинн. Всё из-за той последней проверки — ничего другого просто не приходило в голову. Что там пошло не так? Неправильная калибровка? Не смогли навести идеальную чистоту? Что ещё могло случиться?

Командир дал ему несколько секунд помучиться и ухмыльнулся.

— Так или иначе, новости плохие для меня — ведь я лишаюсь своего лучшего старшины.

— Сэр?

— Собирай манатки, старшина. Отправишься на "Звезду Смерти" и получишь самую большую пушку.

В первую секунду Тинн даже не осознал, что произошло. Затем значение слов прояснилось, будто солнце пробилось сквозь облака, и он улыбнулся.

— Без базара, кэп?

Хоберд взял со стола маленький инфочип.

— Только что спустили приказ.

Он подбросил чип, Тинн поймал его в воздухе. Он знал, что расплывается в улыбке, как ребёнок.

— Спасибо вам, кэп!

Хоберд слегка нахмурился.

— Ты уверен, что действительно этого хочешь?

— Да вы шутите!

Командир печально покачал головой.

— Кем же тебя заменить?

Тинн моргнул.

— Вы разве не летите со мной?

— Нет. Мой путь подходит к концу. Я ведь демобилизуюсь. Один из родственников жены управляет крупным заводом, и меня ждёт хорошая работёнка.

— Звучит заманчиво. Будете делать украшения? Или дерьмо возить? Ну же, кэп. Мы с вами, вдвоём, стреляем из самой большой…

— Платят втрое, а единственная опасность — что жена застукает с подружкой.

Они посмеялись. Потом Хоберд продолжил:

— Орудия там пока не действующие. Загерметизировано всего несколько секторов, но ты лучший канонир во флоте, и они просто счастливы заполучить тебя. Они хотят, чтобы ты занял положенное место, как только у этой штуки образуется верх и низ.

Тинн подумал, что, если улыбнётся шире, голова расколется на две половинки. Командир прав: кто лучше него справится с суперлазером? Это же самое большое и самое мощное оружие из всех, когда-либо построенных. Это было потрясающе. Он ещё долго мог согреваться теплом этих слов.

— Чего ждёшь? Проваливай! Когда в следующий раз увижу твою наглую рожу, лучше спрячь её под новомодным чёрным визором.

Главстаршина Тинн Гренит вышел из капитанского кабинета с ощущением, что в коридоре изменилась гравитация, потому что он определённо парил в воздухе. Сейчас он расскажет о новостях Друту и Вилвели. Лучший канонир галактики и самая большая пушка… Тинн с энтузиазмом потёр руки. Он не мог дождаться, когда положит их на панель управления нового орудия.

Глава 16

Имперский город, квадрат 19, Южное Подземелье, бывшая кантина "Горячее сердце"

Мима стояла на тротуаре рядом с останками своей кантины, настолько ошеломлённая, что не могла произнести ни слова. "Горячее сердце" в данный момент представляло собой ещё тёплую кучу угля и золы, а над вытяжными вентиляторами курился грязный дымок.

И так было не только с кантиной. Сгорел весь квартал. Система пожаротушения, в соответствии с неофициальным отчётом, по непонятным причинам вышла из строя, а команда дроидов-пожарных сперва была отправлена по ошибочному адресу, поэтому когда они наконец прибыли на место и приступили к устранению возгорания, было уже слишком поздно. Как они сказали, ещё повезло, что удалось не дать пожару распространиться на весь сектор.

У Мимы происшедшее не укладывалось в голове. Здание не просто превратилось в кучу золы. Сгорела вся её жизнь.

Родо подошёл и встал рядом. Его лицо было мрачно.

— Варло Брима сегодня утром нашли мёртвым в своей комнате.

Она нахмурилась.

— Кто это?

— Профессиональный поджигатель. Я знаком с одним судмедэкспертом. В свидетельстве о смерти значилась "сердечная недостаточность" ещё до того, как тело прибыло в морг. И им приказали не проводить подробный осмотр тела.

Она отвернулась, чтобы не видеть останков того, ради чего просыпалась каждое утро, и уставилась на Родо, прищурившись. Глаза слезились от пропитавшего воздух дыма. Она понимала, что её охранник хочет сказать что-то важное, но, хотя говорил он на общегале, его слова казались лишёнными смысла.

— И это значит… А что это значит?

— Смотри. Сгорает квартал на нижнем уровне. Противопожарные системы, которые проверялись меньше двух месяцев назад, вдруг не срабатывают. Пожарные прибывают слишком поздно, а на следующее утро человека, который всю жизнь устраивал пожары, находят в собственной квартире умершим "естественной смертью". Да ещё все эти доставки, которые не были сделаны вовремя! Не надо быть гением дедукции, чтобы собрать всё воедино.

Мима уставилась на него.

— Вот дрянь, — подытожила она.

— Вот-вот. Кто-то получил жирненькую страховку. Могу поспорить, что здесь построят новые заведения, которые будут принадлежать важным шишкам, причём окажется, что это чиновники, ведающие пожарной службой и автоматическими системами пожаротушения.

— И мы ничего не можем сделать, — сказала она.

— Не можем, если здесь был сговор. — Он кивнул на кучу золы. — Страховка покрывает пожар?

— Нет. Никогда не считала это необходимым — у нас же была противопожарная система и всё такое…

Родо кивнул. Она была ему благодарна, потому что ни голосом, ни выражением лица он не выразил упрёка.

— И что ты собираешься делать?

Мима покачала головой.

— Понятия не имею.

Среди руин бродили погорельцы, люди и инородцы, разглядывая то, что осталось от магазинчиков — пристанищ их надежд и мечтаний. Ещё здесь бродили зеваки, дроиды-пожарные, проверявшие огнеопасные участки, местная полиция… все они были необычайно молчаливы, и ходили туда-сюда в туманной дымке, подобно привидениям. Всё это делало зрелище почти сюрреалистичным.

К ним подошёл человек в чёрной спецовке. Он скользнул взглядом по груде дымящихся обломков и покачал головой.

— Сочувствую вам, Мима.

Вот опять — она поняла слова, но они для неё ничего на значили.

— Я вас знаю?

— Нет. Меня зовут Нит Аламант, я специалист по подбору персонала гражданской службы имперского флота.

— И что?

— У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.

Мима с горечью рассмеялась.

— Если только вам не нужны удобрения, — она указала на руины, — сейчас мне больше нечего продать.

— Понимаю. Возможно, мы поговорим позже? Вот контактная информация. Свяжитесь со мной, когда у вас будет время.

Он протянул инфодиск, на мгновение улыбнувшись откровенно фальшивой улыбкой, и направился к группе людей, стоявших там, где раньше была пекарня.

Мима уставилась на диск в ладони. Когда у неё будет время? Конечно, нет проблем. Скоро у неё будет много свободного времени. Она будет сидеть дома, получать пособие по безработице, ничего не делать и вспоминать старые добрые дни, когда она управляла пабом.

Тви'лека подняла глаза на Родо. Тот пожал плечами.

Мима оглянулась на останки кантины. И что же теперь делать?

"Звезда Смерти", медцентр сектора Н-1

Ули провёл руками под ультрафиолетовым стерилизатором и вытер их чистым полотенцем. Дроид-санитар вывез пациента в послеоперационную палату. Они уже всё наверстали, пациентов, назначенных на операцию или послеоперационное наблюдение, больше не было. Наконец-то выпало время отдохнуть.

— Док, вы должны посмотреть, — сказал Зем Стенца, один из санитаров.

Заинтересованный Ули прошёл вслед за ним через пункт сбора, по недостроенному коридору, который сейчас скорее представлял собой узкие мостки. Сапоги застучали по дешёвой растяжной металлической решётке, служившей в коридоре временным полом, разнося по пустому пространству замогильное эхо. Предполагалось, что эта секция уже закончена, но казалось, она достроена лишь наполовину, а местами даже меньше. Воздуха для дыхания было достаточно, но строительные дроиды всё ещё ползали по внутренней стороне корпуса, как пауки, гермитизируя сварные швы и прокладывая изоляцию. Ули заметил дыры во внутренних стенах. Будем надеяться, это не из-за лопнувших швов, нервно подумал он. Он был твёрдо уверен: если зацикливаться на подобных вещах, ни к чему хорошему это не приведёт.

Стенца остановился и выглянул в окно в переборке. Ули подошёл ближе, чтобы узнать, что от него хотят.

Под ними по широкому коридору двигалась группа людей. Она состояла из гвардейцев, высокопоставленных офицеров и одного человека в чёрном, который возвышался над остальными, как башня.

— Это кто? — спросил Ули, чувствуя, что должен это знать.

— Дарт Вейдер, — ответил Зем. — Он здесь с инспекцией.

Ули уставился на высокую фигуру, закутанную в чёрное. Он видел его изображения — если это действительно был он — в этих чёрных доспехах, которые, похоже, включали какую-то систему искусственной вентиляции лёгких, а, возможно, ещё и бионические протезы, судя по походке. В ней была едва различимая затруднённость, заметная для специалиста.

— С инспекцией?

— Да, — ответил подкатившийся сзади Ц-4МЕ-О. — Наш проект — одна из основных забот императора.

— И откуда ты только всё знаешь, Формио? С императором, что ли, на короткой ноге?

— Нет, но меня собрали на Корусканте, ещё до того, как он стал Центром Империи. И мне никогда не стирали память, поэтому я до сих пор всё помню. Вы же знаете, дроиды иногда болтают между собой. И слухи ходят.

Ули кивнул. Да, это правда. Верно говорит старая пословица: "Если хочешь узнать, что происходит, спроси у дроидов". Они видят, они слышат, они не забывают. Он знал нескольких дроидов, точно таких же умных и словоохотливых, как и окружавшие их существа из плоти и крови. Тот дроид, что был у них в РЕМСО-7 на Дронгаре — как же его звали? — считал себя личностью, он играл в сабакк и даже злорадствовал, когда выигрывал. А микросхема, отвечающая за сарказм, у него была с километр шириной.

Ули наблюдал за процессией.

— К нам не заглянули?

— Говорят, повелитель Вейдер не жалует медиков, — сказал Ц-4МЕ-О. — Очевидно, у него имеется какой-то неприятный опыт в этой области.

Ули кивнул. Это он мог понять. На ум приходила лишь одна причина, по которой кого-то могли засунуть в костюм с аппаратом искусственного дыхания и респиратором: его собственные дыхательные пути были страшно повреждены, и по какой-то причине ему не смогли вживить новые клонированные лёгкие и трахею. Необычный недуг в наше время, но его трудно назвать невозможным. Быть может, какие-то аутоиммунные проблемы.

Очень редко встречаются люди — один из миллиона — организм которых отторгает даже импланты, выращенные из их собственных тканей. Должно быть, у него что-то в этом роде, размышлял Ули, — в противном случае никто бы добровольно не согласился разгуливать в таком виде.

— По общему мнению, он может убить человека взглядом, — сказал Стенца. Его голос упал до шёпота. — Я слышал, когда-то он был джедаем.

Ули кивнул. Таинственная Сила и в самом деле была поразительна — когда её демонстрировал тот, кто хорошо умел с ней обращаться. Ули видел, как это делала женщина, с которой они вместе работали на Дронгаре — мириаланка, джедай-целитель по имени Бэррисс Оффи[15]. Когда они познакомились, Бэррисс была падаваном, а позже стала рыцарем-джедаем. Из разговоров с ней он многое узнал — о путях джедаев и о жизни вообще. Он знал, что Сила в ней была велика. Но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти её. Ули слышал, что она погибла на Фелусии, когда клоны обратились против своих командиров-джедаев.

Он переживал этотn313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131 намного сильнее, чем ожидал. В течение почти двух десятков лет, прошедших с первого назначения на той вонючей болотистой планете, Ули много раз твердил себе: то, что он испытывал к Бэррисс — не более чем юношеское влечение. Может, это и правда, но он всё ещё мысленно видел её лицо, слышал её голос, чувствовал силу, что жила у неё внутри. Даже через столько лет.

Может, он и не был влюблён. Может, тогда он был ещё слишком юн, чтобы знать, что такое любовь. Но когда он узнал о её смерти…

Стольких дорогих ему людей унесла эта долбаная война! Возможно, некоторые джедаи избежали гибели, однако согласно официальной позиции, все они являлись врагами народа и, следовательно, были казнены. Все исследования, касавшиеся псионических способностей бывших хранителей мира, немедленно были свёрнуты. Тому, кто рисковал соваться в эту область или в смежные, грозил смертный приговор. Один неверный шаг — и тебя ждёт тюрьма (если повезёт) или казнь (если наступишь не на ту мозоль). Просто удивительно, как Вейдера терпят несмотря на слухи, что он джедай.

Ули вздохнул. Это не его дело. Он хирург. Генетика, эзотерика, управление событиями при помощи мысли, связь с вечностью… всё это его не заботило. Он просто ехал, куда приказывали, резал там, где положено, и надеялся, что его вынужденное рабство когда-нибудь кончится, причём к тому времени ему желательно остаться целым и невредимым. Вначале он думал, что назначение на боевую станцию такого размера и огневой мощи принесёт лишь перемены к лучшему — можно не беспокоиться, что тебя взорвут. Так было до того, как в первый раз под его ножом прошёл целый поток рабочих, раненных при взрыве секции. Нигде нельзя быть в безопасности, даже на этой чудовищной "Звезде Смерти".

Ули отвернулся. Надо бы немного поесть и несколько часов поспать до следующей смены. Если, конечно, не произойдёт очередная диверсия.

Ему захотелось вспомнить имя того дроида на Дронгаре. Он знал, что эта мысль не отвяжется от него весь день.

Глава 17

"Звезда Смерти", стройплощадка бета-9

Человек в шлеме с респиратором, одетый в чёрное, казался Тиле порождением давно забытого ночного кошмара. Она почти ощущала, как вокруг него пульсирующими волнами распространяется зло; от одного вида этой фигуры её подташнивало, а живот скручивало в тугой узел.

И это тем более удивительно, потому что он на неё даже не взглянул — Тила была всего лишь членом команды строителей и архитекторов, которые создавали фон, пока гранд-мофф Таркин показывал посетителям эту часть станции. Ей не пришлось разговаривать с Вейдером, но она испытывала ощущение сродни тому, что может испытывать насекомое, заметившее, что через увеличительное стекло за ним наблюдает гигантский глаз. Вейдер стоял к ней спиной, но Тила чувствовала его внимание, как некое давление тьмы, будто на плечи ей легла холодная рука.

Хотелось уйти. Нет, хотелось убежать, как можно быстрее и как можно дальше. Никогда ещё у неё не было настолько дурного предчувствия. Сбежать бы отсюда на другую сторону станции — но другая сторона станции находилась слишком близко. Да и с точки зрения карьерного роста это неудачный шаг — тем более для преступника, отпущенного на поруки.

Таркин что-то бубнил про огневую мощь, указывая на турболазерные установки, а Вейдер, казалось, слушал. Но Тила каким-то образом знала, что он сосредоточен отнюдь не на речи моффа. Он внедрялся в мысли тех, кто был рядом, исследовал их и находил… что в них чего-то не хватает.

Вдруг она поняла, что внимание направлено на неё. На мгновение Тиле показалось, что она совершенно голая — причём обнажено не только тело, но и душа — и Вейдер, как тот воображаемый учёный, изучающий насекомое под микроскопом, разглядывает всё, что в ней было — хорошее и плохое, сильные стороны и недостатки… всё, что делало её собой.

Она инстинктивно соорудила мысленную стену, щит, чтобы воспрепятствовать вторжению, как будто захлопнула взрывозащитную дверь. Она представила это так: тяжёлый дюрастальной люк закрылся, штыри замка вошли в пазы, периметр запечатался. У Тилы всегда было живое воображение — во многом оно помогло ей достичь успехов на выбранном поприще — и она мысленным взором увидела каждый шов и заклёпку, каждый замок и хомутик на двери, услышала долгое, отдавшееся эхом бум! когда она захлопнулась, даже почувствовала вибрацию. За мгновение до того, как люк закрылся, она ощутила в мыслях Вейдера небольшой всплеск — удивление.

И… любопытство.

Но — это же невозможно. Как она могла почувствовать мысли кого-то другого?

Тила постаралась как можно твёрже смотреть перед собой и держать мысленную стену.

Прошла секунда. Прошло несколько секунд. Этот момент казался долгим, но занял всего несколько ударов сердца. Казалось, Вейдер слегка кивнул, а потом развернулся и обратил внимание на то, о чём трещал Таркин.

Когда он освободил Тилу от своего внимания, вокруг будто разбилась стеклянная оболочка. Тила чуть не упала. Она довольно долго не могла отдышаться, так что даже привлекла внимание некоторых сослуживцев. Она была потрясена до глубины души.

Что же только что произошло?

Планета Безнадёга, лагерь "Вырубка"

Ратуа обдумывал возможные варианты, или по крайней мере то, что он считал возможными вариантами, и каждый раз, когда он их перебирал, они казались ему всё менее удовлетворительными. Лишь один был реальным, да и то не слишком.

Он понимал, что может жить в этом тропическом рассаднике заразы, пока кто-то или что-то не убьёт его…

Или выбраться отсюда.

Точнее, он мог попытаться. Статистика была простой и удручающей: на тюремной планете никто не доживает до почтенного возраста и не умирает мирно, во сне. Никто. Или тебя сваливают местные болезни, или кому-то вдруг оказываются нужны твои ботинки, или рядом появляется кто-то голодный и клыкастый, ищущий, чем бы поживиться — вот как обстояли дела. Безнадёга — суровое место, и рано или поздно ты станешь пищей для червей, даже если быстр, как Ратуа.

Он сидел в своей лачуге, одинокий и погружённый в раздумья. Освещавший жалкую хижину световой стержень едва выхватывал из темноты табурет, кабельную катушку, служившую ему столом, а также крабопаука размером с ладонь, сидевшего в углу под крышей. Уже наступила ночь, и ночные хищники вышли на охоту. Среди них были и заключённые, и животные, и никто из них не желал ему добра. А Ратуа надо начинать своё рискованное предприятие ночью. Более того, надо делать это побыстрее, потому что единственный шанс убраться с этого камешка был крошечным и готовым в любой момент исчезнуть. Это усилие будет стоить всего, что у него осталось — а осталось у него не так уж и много, что тоже создавало проблемы: если у него не получится, а он каким-то образом останется в живых, придётся начинать с нуля: у Ратуа не будет ничего, кроме того, что на нём надето.

Ратуа вздохнул, разглядывая стену самодельной хижины. Что более рискованно: попытаться убежать или оставаться жить здесь? Можно ничего не приобретать, но ничего и не терять…

Раздумья прервал стук в дверь. Он схватил конденсатор, сделал два шага к двери и заглянул в глазок. Конденсатор, выдранный из сломанной батареи для гелекамеры, не слишком-то годился в качестве оружия. Для того, чтобы его применить, надо оказаться к атакующему достаточно близко — ближе, чем Ратуа хотел бы подходить к противнику, вооружённому, к примеру, ножом — но это лучше, чем ничего. Прибор мог пару секунд выдавать электрический разряд. Сила тока была небольшой, но напряжения хватало, чтобы сбить с ног взрослого человека — если удастся прикоснуться контактом к его коже. Быстрота Ратуа делала конденсатор в его руках более эффективным оружием, чем в руках кого-то с нормальной реакцией, но после разряда его приходилось перезаряжать, а это происходило слишком медленно. И если не сумеешь остановить нападавшего на время, необходимое, чтобы восстановить заряд…

Несмотря на все уловки, ему так и не удалось раздобыть бластер. Он не очень-то и старался: когда ты всё время под наблюдением датчиков, носить при себе оружие не стоит. Однако иногда — например, сейчас — он об этом жалел.

Ратуа заглянул в мутный дверной глазок, сделанный из линзы, выдранной из той же гелекамеры, и расслабился. Это пришёл Брун, начальник ночной смены грузчиков. Тот самый, которого он ждал.

Ратуа открыл дверь, предварительно убедившись, что за спиной у Бруна никто не прячется, и быстро захлопнул её, когда тот вошёл.

На первый взгляд Брун был человеком: по крайней мере, он выглядел как обычный мужчина человеческой расы, на котором посидел кто-то большой и тяжёлый. Его туловище походило на контейнер, а голова была широкой и плоской. Он был родом с планеты, о которой Ратуа раньше никогда не слышал. Брун жил здесь уже несколько лет, ему доверяли настолько, что он мог приходить в лагерь охраны для погрузки и разгрузки припасов, предназначенных для наземных постов.

Покинуть планету можно было только на корабле, а грузовик, привозивший припасы для охраны, был наиболее подходящим транспортным средством. Устраивались и организованные побеги, когда заключённые захватывали целый корабль, но, по мнению Ратуа, это было глупостью, граничащей с самоубийством. Там, наверху, Империя собрала огромную огневую мощь, и не задумываясь пустит её в ход, если узнает, что корабль захватили преступники. Так случилось месяцев шесть назад, и никто из пытавшихся бежать не выжил.

Если не сумеешь проскользнуть мимо них, можно и не мечтать уйти далеко. А схватившись с имперскими кораблями, можешь готовиться к поражению.

Брун не был слишком любезен.

— Крувви меэ битска, флуб. М'срок ривс черз цик.

С какого бы мира Брун ни происходил, тот был либо слишком далеко от Кольца, чтобы там имелись нормальные школы, либо его коренных обитателей в самом деле не заботило, понимает ли их хоть кто-нибудь. После нескольких месяцев общения Ратуа достаточно овладел наречием Бруна, чтобы уловить суть его заявления. Он сказал что-то вроде: "Рассказывай, что ты задумал, друг. Моя смена начнётся через час". Слово "флуб" на самом деле было гораздо крепче слова "друг", но Ратуа старался этого не замечать. Он указал гостю на табуретку. Брун сел, дерево скрипнуло под его весом, а Ратуа порылся в тайном ящичке, где хранил ценные вещи, и вынул бутылку вина. Не слишком хорошее вино, зато не местное, а привезённое с другой планеты, то есть уже само по себе намного лучше того, что знали большинство заключённых. Ратуа хранил его для особых случаев, и вот особый случай настал.

Он вынул пробку, налил немного в кружки и протянул одну гостю.

— Старри, — попробовав, сказал Брун. Неплохо.

— Бери всю бутылку.

Брун кивнул.

— Четхош? Что тебе нужно?

Ратуа глубоко вздохнул, успокаиваясь. Никакого риска, никакого…

— Я хочу, чтобы ты провёл меня на грузовик, который улетает утром.

Одно долгое мгновение стояла тишина, затем Брун рассмеялся, потрясая своей буханкообразной головой, глотнул ещё вина, и ответил, к удивлению Ратуа, на вполне понятном общегалактическом:

— Это я могу, но зачем? Он же никуда не полетит — только на базу, которая находится на орбите планеты. А любой корабль, покидающий систему, просвечивают до последней заклёпки, и ты наверно слышал, что пока никому не удавалось бежать. Тебе никуда не сбежать, Ратуа. А жить на складе не лучше, чем здесь. Ты же знаешь, что время от времени там становится по-настоящему холодно, потому что люки открываются для "проветривания". Просто чтобы избавиться от, гм, паразитов.

Ратуа пожал плечами.

— Ага, я знаю. — Он не собирался оставаться на орбитальном складе, но не видел смысла посвящать Бруна в свои планы. Чем меньше приземистый гуманоид будет знать, тем лучше. — Предоставь это мне. Есть ли у нас…

Брун поднял кружку.

— Погоди-погоди. Я же не сказал, что стану это делать. Если тебя схватят и ты меня выдашь, я без разговоров отправлюсь обратно в бараки. Ради чего мне так рисковать?

Ратуа ждал этого вопроса. Он опять подошёл к потайному ящичку, вытащил оттуда маленькое электронное устройство и показал Бруну.

— Знаешь, что это?

Брун участвовал во множестве преступлений, среди которых были и пиратские рейды, и специализировался на снятии и перепродаже электроники с захваченных кораблей. Он кивнул.

— Похоже на электронный шприц.

— Совершенно верно. А вот одноразовый "убийца шпионов". Проверь его.

Он протянул устройство Бруну.

— Где ты его взял?

— Ты же меня знаешь. Брожу то там, то тут…

Брун опять кивнул. Все знали, что у Ратуа талант. Он мог достать практически всё. Брун тронул несколько рычажков на приборе размером с ладонь и кивнул, увидев результат.

— Заряд есть. Похоже, работает. Сколько ты за него хочешь?

— Это не для продажи. Это чтобы у тебя была гарантия, — ответил Ратуа. — Ты установишь его мне и закодируешь.

Похоже, Брун задумался. Установив "убийцу", он мог не беспокоиться, что Ратуа его выдаст. Устройство, которое было величиной с ноготь ребёнка, можно было установить в череп Ратуа на всю оставшуюся жизнь. Его можно настроить на определённое слово, и если Ратуа его произнесёт, прибор взорвётся. Взрыв будет не очень сильный — но достаточный, чтобы поджарить ему мозги.

— И что я буду с этого иметь?

Ратуа обвёл рукой хижину.

— У меня здесь есть кое-какой полезный хлам — еда, выпивка, электроника, "смертелки"[16]. И я дам тебе список своих партнёров. Я исчезну, они будут работать с тобой, и больше ни с кем. Это дорогого стоит.

— Ничего у тебя не выйдет, только замёрзнешь насмерть.

— Это мои проблемы. Ну так как, заключаем сделку?

Брун сидел на хлипкой табуретке, едва доставая до пола толстыми ногами, с кружкой вина в одной руке и "убийцей шпионов" в другой. Ратуа понял, что он взвешивает риск. Риск был немалый — но если Ратуа умрёт, его не вычислят. Жадность боролась со страхом, и битва отражалась на его лице.

Жадность победила.

— Ладно. Приходи в полночь к южным воротам и сиди тихо, пока не увидишь меня. Если со мной кто-нибудь будет, не высовывайся.

Ратуа наконец позволил себе выдохнуть.

— Договорились.

— Много вещей не бери, — добавил Брун. — Повернись.

Ратуа сделал ещё глоток вина и развернулся. Брун приставил кончик шприца к его затылку, он ощутил давление, холод, а потом на мгновение несильную боль, когда Брун ввёл прибор в его череп.

— Так, — сказал Брун, кладя шприц в карман, — а откуда тебе знать, что я просто не убью тебя?

— Потому что ты не убийца, — ответил Ратуа. — Одно здравомыслящее цивилизованное существо обычно может узнать другое.

Брун хрюкнул:

— Д'й мне зырть н' фиддимон, — сказал он. Дай мне посмотреть на товар.

Он ничего не ответил на тираду Ратуа, когда тот сказал, что считает его цивилизованным человеком, но Ратуа знал, что это действительно так. Ему не следует беспокоиться, что прибор сработает и его мозги окажутся на стенах там, где он будет в тот момент находиться. Даже если бы Брун был убийцей, Ратуа всё равно мог не волноваться, потому что "убийца шпионов" не имел заряда. Небольшая работа по перепрограммированию и нужная деталь, чтобы контрольное устройство показывало, что чип заряжен, когда это не так, обошлись ему в целое состояние. Но даже если бы они ценились вдвое дороже, дело того стоило. Он мог орать: "Брун!" пока язык не перестанет слушаться, но ничего не произойдёт — по крайней мере, срабатывания поддельного импланта можно не опасаться. Не собирается же он остаток своих дней расхаживать с бомбой в голове и следить, что сорвётся с языка. Брун не убийца, это верно. А ещё он не гений, и у него не хватит мозгов догадаться об обмане.

Если Ратуа схватят, он выдаст Бруна, не успеет и джава глазом моргнуть. Приземистый гуманоид очень много получал от сделки, и риск входил в комплект.

Но пока он об этом не знал.

Глава 18

Планета Безнадёга, квадрант 3, сектор 547, квадрат 4349, пост охраны № 19, казармы, блок "йент"

Сержант Нова Стил плохо спал. Его мучили кошмары, хотя он не мог точно вспомнить их содержание — только то, что он в опасности, оружие его не заряжено, а боевые навыки бесполезны. Солдату этого достаточно, чтобы посчитать сон кошмаром.

Вероятно, это из-за жары. Было уже поздно, время шло к полуночи, но температура воздуха на улице была не ниже температуры тела, а воздухообменники в казарме опять вышли из строя. Видимо, снова что-то с трансформатором. Техники так и не смогли согласовать обмотки, а когда они барахлили, вентиляторы не работали, и в лишённом окон помещении быстро становилось жарко. Возможно, жарче, чем на улице.

Нова подумал, не взяться ли за чтение — он как раз дошёл до середины трактата об эклектичной деонтологии Гара Гратиуса — но знал, что это не поможет уснуть. Он встал и натянул шорты. Может, на улице хотя бы будет ветерок, пусть и горячий — по крайней мере, воздух снаружи не такой спёртый.

Он вышел из казармы и прошёлся по двору, покрытому газоном из короткой, генетически модифицированной травы, которая босым ногам казалась прохладной. Находящийся под напряжением забор, окружавший лагерь, излучал бледное сияние и был усеян искорками — местными насекомыми, которым "посчастливилось" попасть в энергетическое поле.

Ночь была хмурой, искусственного освещения не было, а затянутое облаками небо не пропускало свет и служило одеялом, которое удерживало дневной жар. Вдалеке грохотал гром и сверкали молнии — но неярко, потому что гроза была слишком далеко. Хорошо бы прошёл небольшой дождик — он бы здесь всё освежил.

Нова засёк время от вспышки молнии до раската грома, чтобы понять, как далеко гроза. Получалось, что в пятнадцати или шестнадцати километрах и движется в его сторону. Наверно, дождь закончится, пока она доберётся до нас, подумал он. Плохо.

Яркой лужицей света сиял ангар, где до сих пор разгружался прилетевший грузовик. Там работали заключённые: дроиды при тропической жаре и влажности ломались и выходили из строя так часто, что их не успевали чинить. Конечно, заключённых охраняли, чтобы никто не решил спрятаться на корабле и бежать — хотя бежать им было некуда, поскольку грузовой транспорт обладал ограниченной дальностью полёта и не мог делать сверхсветовые прыжки.

Нова сделал упражнение на растяжку: опустился на прогалину посреди прохладной травы, перекатился на спину, сделал стойку на лопатках и прогнулся так, что колени почти коснулись ушей. Он задержался в таком положении несколько минут, потом распрямился и вскочил без помощи рук.

После этого он почувствовал себя немного лучше. Смена начиналась рано, так что Нова решил вернуться в постель. Может, вентиляторы опять заработали.

Слева он уловил тень движения и бросил взгляд в сторону южных ворот.

Ничего. Мгновение Нова стоял неподвижно, наблюдая, выжидая…

Он не заметил ничего необычного.

Может, показалось?

Возможно, это флит, одна из ядовитых летающих рептилий, какие иногда проникали за ограждение — никто не знал, как им это удаётся. Если это флит, лучше идти в казарму — это существо почти невозможно различить в темноте, а один укол его ядовитых спинных шипов может свалить даже бугая.

И Нова отправился спать.

"Звезда Смерти", сектор Н-1

— Где заключённые?

Таркин оглянулся на Вейдера.

— Не хотите сперва закончить осмотр?

Мановением руки Вейдер отмёл этот вопрос.

— Думаю, вы в состоянии завершить строительство и без моей помощи. Где заключённые?

Вейдер видел, как напряглись мускулы на тощем лице губернатора.

— Сюда, — сказал Таркин. Он был раздражён, но не позволил этому отразиться на лице. Возможно, его ум не столь гибкий, каким мог быть, но и дураком его назвать нельзя. Вейдер удивлялся, сколь многие высокопоставленные флотские офицеры обладают слабой волей. Они превосходно следуют приказам, но в их душах легко читать, даже не прибегая к Силе. Язык тела ясно выдаёт их тайные мысли.

Однако не все здесь слабовольны. Одна из архитекторов, мириаланка, его удивила. Она соорудила прочный щит для своих мыслей, хотя её этому явно не учили. Вейдер не чувствовал в ней движения Силы — мириаланка не была джедаем — но ум её был сильным. Сильнее, чем у любой из женщин, с которыми он сталкивался на протяжении долгого времени, с тех пор как…

Вейдер задавил грозившие нахлынуть воспоминания. Он больше не позволит себе таких мыслей. Два последних десятилетия боль была его союзницей; он позволил физическим и духовным страданиям сделать себя сильнее. Но даже его стойкость имела пределы.

Он изучил секцию — огромный изогнутый клин, который постепенно заполнялся балками, колоннами и большими плитами из дюралюминия. Обзорный мостик и небольшое пространство вокруг него были защищены полем и обеспечены гравитацией, как и множество других палуб и платформ. Вейдер видел одну из таких платформ на противоположной стороне секции — там что-то обсуждали несколько человек, одетых в традиционные белые халаты и серые комбинезоны учёных и инженеров. Из-за локального гравитационного поля казалось, что они стоят вверх ногами.

Но большая часть сектора всё ещё не имела ни атмосферы, ни гравитации. Вейдер видел, как строительные рабочие — судя по росту, в основном это были вуки — переплывали с уровня на уровень и сваривали стойки и распорки каркаса. Также всюду сновали дроиды различных типов и моделей. Короче говоря, имитация бурной деятельности… Попытка убедить его, что работа идёт по плану и без сбоев. Без сомнения, тут постарался сам Таркин, но это не имело никакого значения. Вейдер знал, что у Таркина имеются достаточно грамотные сотрудники, чтобы создать хотя бы видимость примерной работы.

Он вернётся к императору с благоприятным отчётом. Таркин и его бригады рабочих должны справиться со строительством станции. Нельзя потакать вредителям. Он познакомится с теми, кого подозревают в саботаже. Если их ментальная защита слаба, он узнает все их мысли и будет действовать в соответствии с тем, что обнаружит. Все, кто причастен к взрыву, должны заплатить за это сполна. Один, десять, тысяча — неважно, сколько. Все они об этом пожалеют.

Все они за это заплатят.

Глава 19

"Звезда Смерти", палуба № 5, тюремный блок АА, камера для допросов

— На кого ты работаешь?

Вейдер допрашивал лейтенанта, дежурившего в ночную смену на заводе по производству воздуха на Безнадёге, выясняя подробности вечера, когда загружался взорвавшийся корабль. Таркин наблюдал.

— Н-на им-имперский флот, — с трудом выговорил тот.

— Ошибаешься. — В глубоком, искажённом вокодером голосе Вейдера была такая угроза, что Таркину захотелось сделать шаг назад. Некоторые из стоявших у него за спиной офицеров так и поступили. Лейтенант, старый для своего ранга, обернулся и взглянул на Таркина. В его глазах ясно читались страх и отчаяние. Должно быть, он действительно отчаялся, если думал, что губернатор станет ему помогать. Взгляд Таркина остался твёрд и невозмутим. Теперь этот человек принадлежал Вейдеру.

— Смотри на меня, — приказал Вейдер. Лейтенант вновь уставился на него. — Это твой последний шанс.

Он поднял руку, широко разведя пальцы.

— Повелитель, пожалуйста! Я ничего не знаю!

Вейдер сжал пальцы в кулак.

Голос лейтенанта перешёл в приглушённый шёпот. Было заметно, как напряглись мускулы на горле, пытаясь сопротивляться незримому захвату, который так внезапно сдавил его.

— Аггххх…

Лицо военного стало лиловым, глаза выкатились, язык вывалился, и через секунду он пошатнулся и рухнул на дюрастальной пол. Не нужно иметь медицинское образование, чтобы понять: он больше никогда ничего не расскажет.

Таркин промолчал. Он и раньше видел, как тёмный повелитель проделывает нечто подобное, и, как и раньше, даже не представлял, как Вейдеру это удаётся. Была ли эта Сила какой-то формой телекинеза, или гипноза, или ещё чем-то, но действовала она впечатляюще.

Вейдер повернулся к Таркину.

— Он не имел никакого отношения к саботажу.

Таркин нахмурился.

— Вы точно знаете?

— У него слабая воля. Легко читать.

— Тогда зачем вы его убили?

— Это будет хорошим уроком для тех, кто придёт на его место.

Таркин поднял бровь.

— Слишком сурово.

— Инцидент произошёл во время его дежурства. Он за него отвечает. Ему следовало это знать.

Такой вывод не выдержал бы серьёзного анализа, подумал Таркин. Согласно этой логике, всех, кто был в тот момент на дежурстве в любом месте строящегося объекта, можно посчитать виновными. А если доходить до крайности, можно посчитать виновным и самого Таркина. И каким-то образом Таркин знал, что тёмный повелитель именно так и считает.

— Остальных заключённых я допрошу через некоторое время, — продолжил Вейдер, — пусть они узнают о судьбе этого человека. Проследите, чтобы они услышали об этом "случайно".

Таркин кивнул. Такая жестокость, без сомнения, имела смысл. В конце концов, разве не сама эта боевая станция являлась ярким примером того, что страх — самое могучее оружие?

— Я вернусь на свой корабль, — сообщил Вейдер.

— Мы могли бы разместить вас здесь, повелитель Вейдер…

— Я предпочитаю жить у себя.

Вейдер развернулся так, что плащ взвился у него за спиной, и вышел.

Таркин подавил раздражение. Его выводила из себя привычка Вейдера избавляться от тех, кто совершил проступки, но ничего другого гранд-мофф и не ожидал. Он взглянул на мёртвое тело, затем на элитных гвардейцев и офицеров, столпившихся в тесном помещении. Некоторые из них всё ещё были ошеломлены увиденным.

— Доставьте тело в утилизационный отсек и избавьтесь от него. И позаботьтесь, чтобы заключённым удалось подслушать разговор о том, что здесь случилось — во всех подробностях.

Мгновение никто не двигался. Таркин обвёл взглядом помещение:

— Разве я говорил только для того, чтобы послушать свой голос?

Это возымело действие. Пара гвардейцев вышла из строя и подобрала тело.

Таркин в сопровождении двух адъютантов вышел из камеры и прошёл по узкому коридору. Вейдер неуправляем, почти как норовистый риик, но в этом есть польза. Таркин не удивится, если любой, причастный к саботажу, услышав о том, что здесь произошло, бросит сопротивление и выложит всё, что знает.

Если они вообще что-то знают…

Но всё же, если придётся пожертвовать несколькими узниками, чтобы подобное не повторилось, цена будет невелика. Их есть кем заменить.

"Звезда Смерти", коридор, ведущий в ангар для челноков № 14

Шагая по коридору от челнока, который привёз его на боевую станцию, главстаршина Тинн Гренит увидел, что навстречу ему движется одинокая фигура, вся в чёрном, в развевающемся плаще. Он немедленно узнал этого человека, поскольку бесчисленное множество раз видел его в новостных голо.

Это был Дарт Вейдер, императорское орудие устрашения.

Вот бантов сын, подумал Тинн. Он знал, что Вейдер находится здесь с инспекцией, но, конечно, не ожидал, что столкнётся с ним в коридоре, и тот будет идти навстречу без свиты и охраны. Однако Тинну прожужжали все уши о его мастерстве в бою, да к тому же у него на поясе висела эта джедайская палка, которой погоняют акк-псов, так почему бы и нет?

Тинн не стал останавливаться. Вейдер — тоже. Коридор, один из второстепенных проходов, ведущих к ангарам для челноков, был не очень узким, но и не слишком широким. Тинн понял, что Вейдер надвигается прямо на него, и один из них должен отступить в сторону.

На мгновение Тинн решил продолжать путь, как ни в чём не бывало — просто чтобы посмотреть, как поступит Вейдер. Среди флотского персонала это была распространённая игра — кто свернёт первым — проверка силы воли и уверенности в себе, а старшина Тинн Гренит редко уступал дорогу кому-либо — за исключением, конечно, старших офицеров. Вейдер, однако, не служил во флоте, так что официально он по статусу уступал Тинну.

Такая перспектива казалась заманчивой, но лишь на мгновение. Вейдер шагал быстро, и Тинн сомневался, что у человека в чёрном есть намерение сдвинуться с пути даже на волосок. Тинн Гренит считал себя упорным, как вакуумный замок, но он не был ни дураком, ни самоубийцей. Он отклонился вправо ровно настолько, чтобы в момент, когда они разминулись, между плечами остался зазор шириной в ладонь. Вернее, плечо Вейдера проплыло на уровне макушки Тинна. Достаточно близко, чтобы край развевающегося чёрного плаща скользнул по руке старшины и чуть не зацепился за его хронометр. Материал оказался гладким и шелковистым, и на ощупь был холоднее, чем он предполагал.

Казалось, сам воздух там, где прошёл Вейдер, становится холодным.

Тинн чуть замедлил шаг, чувствуя себя так, будто только что столкнулся с первозданной стихией: возможно, оказался на краю урагана или ледяной кометы, которую просто невозможно остановить. Реши он бросить Вейдеру вызов, встав у тёмного повелителя на пути, он сожалел бы об этом всю оставшуюся жизнь. Которая была бы не слишком долгой.

Тинн подавил сильное желание оглянуться. Если Вейдер и заметил его, то виду не подал.

— Ффууух, — сказал он про себя, когда затих звук шагов Вейдера. Уж это он запомнит надолго. Старшина Тинн Гренит чуть не дёрнул за плащ самого Дарта Вейдера!

Глава 20

Имперский город, квадрант 17, Южное Подземелье, закусочная "Птица-бабочка"

Нит Аламант обладал изысканными манерами, и речь его лилась плавно, будто смазанная машинным маслом: ни неловких пауз, ни пропущенных или лишних слов. Мима, сидевшая напротив в кабинке закусочной, отделанной в стиле "ретро", не чувствовала ни доверия, ни теплоты к этому человеку. Родо примостился у барной стойки на сгибавшемся под ним табурете, попивал каф и не слишком старался быть незаметным. Мима не боялась этого маленького человечка, представлявшего государственную организацию, но чувствовала себя спокойнее, когда Родо находился рядом, причём так, что его было видно — просто на всякий случай.

— Я должна подумать, — сказала она. — Вы хотите, чтобы я управляла кантиной на военной базе, за что мне будут платить очень высокое жалованье и приличные премиальные, плюс процент от доходов. Наём будет закреплён двухлетним контрактом, и в течение всего срока мне надо находиться на базе. Я всё правильно поняла?

— Да. Вам будут доступны все виды отдыха. Мне дали понять, что эта база в размерах превышает всё Южное Подземелье и имеет все соответствующие вспомогательные службы, транспорт и условия для работы.

Мима задумалась. Это последнее заявление имело для неё не так уж много значения — ведь она жила в местах и похуже Южного Подземелья. В роскоши она не нуждалась, а на поверхность выбиралась за последние пару лет лишь несколько раз, поэтому могла вообще от этого отказаться, не делая над собой особых усилий. Основой её жизни была работа.

В общем и целом, предложение казалось прямым и честным. Аламант не сказал, где находится военная база и что она собой представляет, но это она могла понять. В конце концов, идёт война, а Империя должна защищать свои секреты. Единственная зацепка, которую она смогла уловить в его словах, состояла в том, что база, возможно, принадлежала военному флоту и находилась на далёкой затерянной планете. Если она достаточно большая, чтобы позволить себе иметь кантину, которой будет управлять гражданское лицо, значит, она, скорее всего, далеко от зоны непосредственных боевых действий. И если там есть те же условия, что и в Южном Подземелье, и нет непосредственной угрозы для жизни, там должно быть неплохо.

Конечно, этот человек был вербовщиком, и мог скрывать правду, если это помогало в работе. Возможно, ему платили за каждого квалифицированного работника, которого удавалось нанять. Опять же, условия имперских рабочих контрактов должны были зачитываться вслух, чтобы иметь юридическую силу, даже теперь. У тех, кто служил в армии и на флоте, было не так уж много прав, но с гражданскими обращались получше.

К тому же, её вовсе не осаждали с предложениями о работе. Конечно, чтобы работать в кантине, надо иметь некоторые навыки, но, хотя этому нигде не учат, работника её уровня всё равно легко найти.

— Я могу взять своего охранника?

— Да, если он не привлекался к суду за тяжкие преступления и не находится в имперском розыске. За эту работу также положена соответствующая плата. Вам и вашему телохранителю будет предоставлено жильё, это входит в контракт. У вас будет стандартная одноместная каюта для служащего, — ответил Аламант. Он демонстративно взглянул на Родо, а потом опять посмотрел на неё. — У вашего охранника тоже будет отдельная каюта.

Она кивнула, продолжая размышлять.

— Не хотел бы вас торопить, но следующий транспорт с гражданским персоналом отправляется через три дня. Если вас не интересует эта работа, я буду искать другого кандидата. — Он поднялся из-за стола. — Завтра я должен знать ваше решение.

Мима жестом остановила его.

— Подождите минутку.

Она выскользнула из кабинки и подошла к Родо.

— Отвратительный каф, — сказал тот, глядя в чашку. — Похож на помои. — Он покачал головой.

— Откуда ты знаешь? Часто пил помои?

Он пожал плечами и метнул взгляд в Аламанта.

— Что ему нужно?

— Он предлагает работу — управлять кантиной для военных… и не говорит, где. Контракт на два года, без права покидать это место. Зарплата хорошая, плюс доля от доходов и всякие социальные льготы — жильё, медобслуживание…

Родо кивнул.

— Планируешь согласиться?

Мима демонстративно оглядела закусочную.

— Ага, мне в последнее время сделали столько предложений работы, что прям голова идёт кругом. — Она присела рядом. — Я знаю, что ты всегда сможешь найти себе дело, но если я соглашусь, мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной и продолжил служить моим охранником.

Родо коротко кивнул.

— Ладно, я согласен.

— Даже на такое место?

Он ухмыльнулся.

— Раздавать оплеухи расшумевшимся воякам? Почему бы и нет? Дерутся они обычно лучше, чем офисный планктон. Так даже интереснее. Кроме того, я бы скучал по тебе.

Мима не удержалась от улыбки.

— Да ты эстет, Родо. У тебя ведь нет подружек.

Он снова кивнул.

— Мой девиз — место женщины на пьедестале. Но поскольку всем надо где-то жить, красоту можно встретить где угодно.

Миму захлестнула волна облегчения:

— Корабль отправляется через три дня.

— Нет проблем. Я соберусь за пять минут.

Она кивнула. Ей самой на сборы понадобится примерно столько же времени.

— Тогда я ему скажу, что мы согласны.

— Ну, говори. Каф тут паршивый. — Он поднял кружку, приветствуя вербовщика.

Глава 21

"Звезда Смерти", медцентр сектора Н-1

Старая шутка гласит: "Если твой единственный инструмент — нож, любая проблема кажется похожей на бифштекс". Поэтому Ули, будучи хирургом, перво-наперво заботился о хирургических операциях — в конце концов, если ломается спидер, никто не зовёт паяльщика. Но быть хирургом — это не значит просто делать операции под стерилизующими лампами. Пока пациент не встанет на ноги, он остаётся под ответственностью врача. Как говорится в другой старой поговорке: "Заботься о том, кого режешь".

Вот почему хирургу необходимо усвоить определённое количество знаний по фундаментальной медицине, прежде чем ему будет позволено взять в руки лазерный скальпель. Потому что, если даже проведёшь замечательную кардиологическую операцию и восстановишь вздувшуюся аорту до того, как разорвётся смертоносная аневризма, а пациент умрёт через два дня во время послеоперационного лечения, это приведёт именно к тому, о чём говорят: "Операция прошла успешно, но пациент умер".

Существовали хирурги, разделявшие эти две фразы, и спокойно спавшие по ночам, но Ули был не из таких.

Сейчас он стоял у постели старого седого вуки, бригадира строителей, который подвергся сильной декомпрессии. Из-за неё возникла необходимость пересадки сердца и лёгких, которую ему и сделали три дня назад. Несмотря на строжайшую стерильность, у пациентов иногда развивались вторичные инфекции, и время от времени происходило что-нибудь похожее на этот случай. Обычные противовирусные и антиприоновые[17] препараты и антибиотики до сих пор не возымели эффекта, возбудителей заболевания тоже найти не удавалось. Однако старого вуки лихорадило, он кашлял, а в крови у него обнаружились необычные изменения — однако отнюдь не бактериального, прионального или вирусного характера. У пациента было повышенное содержание эозинофилов. Естественно, Ули проконсультировался со специалистом, в результате чего были отброшены подозрения на обычные заболевания, встречающиеся у всех рас: лейкемию, астму, расстройство иммунной системы или наркозависимость. Оставалось возможным только заражение паразитами. Но КРТ[18] не дала результатов, на наноснимках не было и намёка на заражение. Кроме увеличенных белых кровяных телец, не было ничего необычного. Если это не была какая-то ранее неизвестная внутрибольничная инфекция, оставалось подозревать только вмешательство чёрной магии.

Состояние этого вуки по имени Хариньяр стабилизировалось, но лучше ему не становилось. Он всё ещё нуждался в постельном режиме. Ули взглянул на показания телеметрической аппаратуры, расположенной на стенах и полках, и устало покачал головой. Никаких изменений.

Он в лучшем случае понимал язык вуки лишь на зачаточном уровне. Мог понять слова "да" и "нет" и ответы на некоторые вопросы, вроде "Как сильно болит, если оценивать от одного до десяти?", но он и не собирался вступать в глубокомысленные философские беседы с огромными, покрытыми шерстью гуманоидами. Он махнул рукой Ц-4МЕ-О, который наполнял соседнюю бакта-камеру. Дроид вкатился, готовый переводить.

— Добрый день, — сказал Ули старому вуки. — Как дела?

— Вффаааа. Ру, ру?

Мелодичный голос дроида сделал рыки и стоны языка вуки странного приятными на слух. Ответ Формио перевёл так: "Для тебя, может, и добрый".

Старый вуки сохранил чувство юмора, хотя чувствовал себя ужасно. Ули был этому рад: уже готовность к борьбе была важна для выздоровления представителя любой расы.

— Попробуем кое-что новое, — продолжил он. — Мы думаем, это какие-то паразиты. Возможно, они жили у тебя в организме несколько лет, находясь в спячке, а снижение иммунитета стимулировало их активность. Существует лекарство, никосамидово-милендазольный комплекс, который действует на различных неизвестных паразитов у млекопитающих. Если у тебя именно то, что мы думаем, мы это вылечим.

— Уахх юн ёрра эллиинн?

— В основном побочные эффекты незначительны. Есть парочка, которая способна вызвать дискомфорт.

— Арм вуун урр.

Ц-4МЕ-О сообщил, что эта речевая конструкция означает активное неприятие утверждения, излагаемое с откровенным цинизмом. Дроид перевёл её приблизительно как "Ну конечно, вызовет". Хариньяр махнул Ули, чтобы тот продолжал.

— Мм, иногда приём препарата сопровождается диареей. И ещё он влияет на ногти, хотя и очень редко.

— Йааг?

— Ну, ногти на руках и на ногах… выпадают.

— Хуохх?

— О, через несколько месяцев они вырастают лучше прежних. И я же сказал, что это случается довольно редко.

За этим последовал комментарий, который Формио взялся переводить с неохотой, но когда перевёл, Ули пришлось скрывать улыбку. Он и не думал, что у представителей этой расы столь богатое воображение.

— Я понимаю, что тебе это неприятно, но ты не выйдешь отсюда, пока не поправишься, и не сможешь приступить к работе, пока мы не убедимся, что у тебя нет никаких инфекций.

Вуки нахмурился.

— Это не я придумал, таковы правила. Если у тебя есть жалоба, обратись к императору.

Хариньяр прорычал обидное замечание, касающееся чистоплотности Палпатина, от которого — Ули готов был в этом поклясться — на дюрастальном корпусе Формио выступил румянец. Потом гигантский вуки нехотя согласился пройти курс лечения.

Завершив обход, Ули вернулся в свой кабинет и заглянул в ежедневник. Если ничего не случится, следующая операция только завтра. Причём, обычная плановая операция на желудке одному офицеру, который слишком любит жирную пищу. Чтобы поставить ему диагноз "клиническое ожирение", не хватало совсем чуть-чуть; ещё килограмм — и Ули придётся подписывать заключение, что он может продолжать служить. Такое положение вещей Ули не удивляло — шла война, и Империи срочно требовались кадры, уж он-то это хорошо знал. Высокие, низкие, тощие, толстые — значения не имело. Пушечное мясо нужно всегда.

Ули пожал плечами. Он злился каждый раз, когда об этом думал, но и это не имело значения. Война продолжалась. Бывали моменты, когда он думал, что уже никогда не вернётся домой, что война никогда не закончится, что он умрёт от старости на каком-нибудь жалком, всеми забытом камешке, зашивая бесчисленных раненых.

Если бы только он мог сделать что-нибудь, чтобы это изменить.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, центр управления

Таркин был доволен. Хотя он не доверял Вейдеру и его мотивам, приезд человека в чёрном способствовал заметному улучшению работы везде, где он появлялся. Никому не хотелось столкнуться с гневом повелителя ситов, а чтобы его избежать, лучше всего было выполнять работу с величайшим старанием. Вейдер стал катализатором, он запустил процессы, выходившие даже за пределы его влияния, сколь бы велико оно ни было. Страх, который он вызывал, был просто невероятным. Даже Таркин, гранд-мофф Империи, время от времени ощущал его, как слабый запах озона, предшествующий ионной буре. Это странно, размышлял он. Его рациональный ум сознавал, что Вейдер — всего лишь искалеченный остаток человека, запертый на всю оставшуюся жизнь в защитном биокостюме. Но жалость — последнее чувство, которое он внушал сам по себе. У Вейдера было могущество, и он знал, как им пользоваться — неважно, наблюдал он за уничтожением всего живого на целом континенте с мостика звёздного разрушителя или заставлял упасть замертво человека, стоявшего на противоположной стороне комнаты.

Таркин тряхнул головой. Всё таинственное и скрытое от глаз всегда интригует сильнее, чем то, что можно увидеть. Конечно, сам он не сможет сравняться с Вейдером, но он к этому и не стремится. Когда его мечта станет реальностью, облачённой в холодную дюрасталь, знаменитый флагман Вейдера превратится в воспоминание. Зачем тратить время на обнаружение и уничтожение повстанческих баз, расположенных на различных лунах и астероидах, когда лишь по одному слову можно разрушить целую планету?

У него будет такая мощь, и очень скоро. Устранение последствий недавнего взрыва шло полным ходом, и руководители всех трёх смен докладывали, что в течение нескольких месяцев работы войдут в график. Таркин надеялся, что деятельности вредителей положен конец. Теперь любой, кто имеет отношение к саботажу, немедленно откажется от подобных поползновений, причём навсегда.

Эта боевая станция будет достроена — и станет абсолютным оружием.

А пока следует потерпеть.

Глава 22

Полярная орбита планеты Безнадёга, пакгауз альфа-4

У Ратуа не было чёткого плана, как попасть с орбитального склада на боевую станцию, именуемую "Звездой Смерти". Зато у него были мозги. Место, где он очутился, очевидно, предназначалось под склад запчастей для различных машин. Припасов для кухни и оружия он при первоначальном осмотре не нашёл, как и предполагал. Ближайшее будущее вовсе не казалось безмятежным.

Хотя, возможно, госпожа удача наконец-то решила, что Силот Ратуа Дил достаточно настрадался из-за того, что оказался не в то время и не в том месте. Дело в том, что в течение часа с тех пор, как он проскользнул с грузовика в пакгауз, ему повезло трижды.

Во-первых, он практически споткнулся об огромную стойку с газовыми баллонами, среди которых было множество ёмкостей с кислородом и водородом. Взять две части водорода и одну часть кислорода, одна искра (её добыть несложно, благо нужное оборудование под рукой) — и у него будет чистая вода, которая, в крайнем случае, поможет ему выжить без еды в течение многих недель.

Во-вторых, он нашёл ящик со скафандрами, один из которых пришёлся впору, так что если правдивы слухи, что пакгаузы периодически открываются, чтобы избавить помещение от паразитов, он не задохнётся и не замёрзнет насмерть.

И в-третьих, он нашёл пачку дегидрированных вулдеренских хлебцев, которая, видимо, попала сюда по ошибке — она лежала среди запчастей. Оставалось лишь добавить воды, и, хотя это далеко не самая вкусная еда, которую он когда-либо пробовал, и, конечно, через некоторое время она смертельно надоест — всё-таки он получил пищу, которая поможет поддержать силы.

Итак, у него была вода, пища и воздух. А ведь всё могло быть и хуже.

На следующий день, продолжая осторожные исследования, Ратуа набрёл на ящик, где лежали рабочие дроиды общего назначения, которых часто использовали в качестве грузчиков, и пришёл в восторг от непрерывного везения. Однажды, давно и очень далеко отсюда, он с пользой провёл время, прячась от преследовавших его по недоразумению властей в мастерской по ремонту дроидов. Поскольку делать там было нечего, Ратуа научился основам программирования. Ничего сложного он не усвоил, но узнал достаточно, чтобы загружать в дроидов простейшие инструкции.

Теперь у него был план, оставалось только дождаться возможности его осуществить. И она представилась несколько дней спустя — как только он закончил приготовления. Везение ли это?

В пакгауз прибыла партия дроидов, чтобы забрать какие-то грузы. Увидев это из своего укрытия за трубопроводом, Ратуа быстро активировал запрограммированного им дроида и мгновенно напялил скафандр. Потом он забрался в грузовой контейнер, закрыл его и стал ждать.

Теперь всё зависело от дроида.

Ратуа запрограммировал дроида так, чтобы тот проследил за грузчиками и заметил, какие именно контейнеры они берут, и быстро поставил бы на контейнере с Ратуа метку, что он содержит нужный груз. Когда это было сделано, дроид взял антигравитационную тележку и перевёз контейнер на борт грузового челнока. Никто его не остановил — на то не было никаких причин. Даже если бы в челноке и присутствовал живой охранник, он должен был увидеть автоматизированную погрузку запчастей — значит, именно это он бы и увидел.

И поскольку никто не поднял тревогу и не попытался заглянуть в контейнер, Ратуа был более чем уверен, что его хитрость осталась нераскрытой.

В трюме не было ни воздуха, ни отопления. Ратуа был в скафандре, однако не знал, сколько времени займёт путешествие до станции. Если он ошибся в расчётах, ему в конце концов не хватит воздуха, но риск в жизни присутствует всегда. Итак, он приготовился ждать, решив впасть в полусонное состояние, чтобы сохранить побольше воздуха.

Через несколько минут он почувствовал, что челнок пришёл в движение и отстыковался от пакгауза.

Путешествие Ратуа началось.

Гражданский транспортник "Портминиан" на пути в систему Хоруз

Сквозь непроницаемые иллюминаторы разобрать что-то было невозможно — если не считать размытое нечто в стиле импрессионизма. Мима и раньше пыталась разглядывать многомерное пространство, но быстро поняла, что ей совсем не нравятся следующие за этим тошнота и головокружение. Родо, который предпринял немало сверхсветовых путешествий, предупреждал об этом, но она решила испытать всё на себе. Мима никогда не принимала слова на веру, если была возможность проверить лично. Эта черта, с улыбкой напомнила она самой себе, уже много лет приносит ей головную боль.

На корабле — конечно, это был не звёздный лайнер первого класса, но всё же достаточно комфортабельный — имелись маленькие, но удобные каюты на четверых. Кроме Родо, с ней в каюте оказалось ещё два человека из Центра Империи, оба они были гражданскими, нанятыми для обслуживания войск — кореллианин, креативный агент, и женщина, которая не особо распространялась о своём происхождении и работе.

Никто не сказал им, куда они направляются и как долго будут лететь, но они путешествовали на сверхсветовой скорости уже по меньшей мере несколько дней, поэтому расстояние преодолели явно немалое. Конечно, если их не возили кругами, чтобы заставить так думать. Впрочем, Мима в это не верила. Может, Империя и стала бы тратить топливо и начислять пилотам лишнее жалованье, чтобы обмануть высокопоставленных должностных лиц или важных заказчиков, но устраивать это ради управляющей пабом, вышибалы, массовика-затейника и прикинувшейся шлангом "танцовщицы"? В этом она сомневалась.

И теперь, когда всё уже сказано и сделано, подобные вещи не имели значения. Сейчас она в пути, а когда путь закончится, она будет управлять новой кантиной и получать за это приличное жалование. Всё могло быть — и уже бывало — намного хуже. По крайней мере, никто не станет поджигать бар, принадлежащий Империи.

Глава 23

Полярная орбита планеты Безнадёга, ИЗР "Опустошитель"

Дарт Вейдер вышел из гипербарической камеры, освежённый, насколько это слово могло быть применимо к его случаю. Он размышлял об инцидентах, препятствующих постройке боевой станции, и они казались ему плохо спланированными и плохо осуществлёнными. Это его немного удивляло, поскольку, в отличие от императора, он считал Альянс серьёзной угрозой. Он знал, что повстанческая диверсионная сеть, как и любая серьёзная группировка, в первую очередь состоит из тех, кто лучше всего подходит для порученной им работы, — включая нескольких специалистов или даже великолепных знатоков своего дела. Вейдер был уверен, что среди повстанцев имелись те, кто подходил под это описание. Они его беспокоили, потому что он знал — такие будут драться до последнего вздоха. На память пришли джедаи, которых было невероятно тяжело одолеть, — внешний вид императора служил тому доказательством.

До того, как сам Вейдер подвергся трансформации, он наблюдал, как Мейс Винду нанёс его повелителю страшные увечья. Было ли это (как подозревал Вейдер), проверкой — готов ли Энакин Скайуокер посвятить себя делу ситов? Быть может, у Дарта Сидиуса всё было под контролем, и он лишь притворился, что терпит поражение, и без остатка поглотил яростные разряды энергии, чтобы это доказать? Если так, то владыка заплатил высокую цену, чтобы научить Вейдера тому, чему он должен был научиться.

Но как бы то ни было, восстание против Империи возглавил не Йода и не Мейс Винду… Лидера, сияющего в Силе так ярко, Вейдер не мог не заметить. Куда бы ни забилась оставшаяся в живых горстка джедаев, они не имели ничего общего с тем недавним саботажем.

Так и надо сообщить Таркину. У похожего на скелет администратора отсутствовало воображение, но он был упорен и последователен, надо отдать ему должное. Он держал руку на пульсе. Строительство объекта никогда не замедлялось настолько, чтобы Вейдеру надо было проявлять пристальное внимание к ходу работ. Он прилетел, чтобы увидеть то, что ему надо было увидеть, решил дела, которые надо было решить, а теперь пришло время улетать, чтобы улаживать другие, более важные дела. В конце концов, война продолжалась.

В приёмной своей каюты Вейдер нашёл капитана.

— Отыщите адмирала и передайте ему, что мы отбываем в течение часа.

Капитан отдал честь.

— Слушаюсь, повелитель.

Вейдер вошёл в каюту. Вряд ли её можно было назвать роскошной (он уже давно перестал обращать внимание на подобные мелочи), но там имелось всё необходимое оборудование. Он подошёл к панели связи и вызвал Таркина, чтобы сообщить ему о своём отлёте. Если повезёт, подумал Вейдер, то до окончания строительных работ на станции возвращаться сюда не придётся.

Безнадёга, лагерь "Вырубка", пост охраны

— Повтори, — попросил Нова Стил.

— Собирай вещички, сержант, — сказал лейтенант. — Тебя переводят.

— Куда?

Не то чтобы его это сильно интересовало — в конце концов, на этой треклятой планете нет мест, которые были бы хуже или лучше остальных. Но, к его удивлению, лейтенант указал на потолок.

— На ту кучу дюрастальных листов и балок, что в космосе.

Нова моргнул.

— На "Звезду Смерти"? Зачем?

Лейтенант вздохнул и указал на свой китель:

— Вот эта нашивка тебе кажется эмблемой моффа, что ли? Зачем — не твоего ума дело, Стил. Твоё дело — выполнять приказы и умирать. Челнок улетает в полдень, тебе приказано быть на нём, значит, ты на нём будешь. Поцелуй на прощанье своих ненаглядных зэков и пакуй чемоданы.

Нова недоверчиво покачал головой.

— Но в этом нет никакого смысла. Я здесь занят нужным делом. С тех пор, как я начал вести занятия по самообороне, общий уровень убийств и насилия снизился на двенадцать процентов.

— Ага, нам всем будет тебя не хватать, но военные хотят, чтобы ты был там, а не здесь, поэтому ты едешь.

Нова пожал плечами. Приказ есть приказ, и оспорить его не было никакой возможности.

Вещи он собрал за полчаса: нельзя сказать, что он глубоко пустил здесь корни. Нова предполагал, что в какой-то момент придётся уехать, но серьёзно об этом никогда не думал. Теперь момент настал, но что это меняет? Надзирать здесь за каторжниками или служить в камере для допросов на станции — в общем-то одно и тоже. Ему будет не хватать открытого пространства и солнечного света, и ещё нескольких парней из числа охранников и заключённых, которых он считал друзьями. Но он мог служить везде — был бы угол, куда приткнуться — и всегда мог приобрести новых друзей.

Нова огляделся. Это всего лишь место. Здесь он провёл какое-то время, а теперь уезжает. Такова жизнь. Одной незыблемой истине книги по философии его точно научили: никто в одиночку не может противостоять потоку.

Он подумал, какое назначение ждёт его на станции. Возможно, стоит связаться с кем-то из людей, обязанных ему, чтобы попытаться это выяснить.

Всё-таки тот, кто предупреждён, всегда вооружён.

Глава 24

Грузовой челнок КДБ-87, приближающийся к "Звезде Смерти"

Ратуа следовало бы тихо сидеть в контейнере, пока тот не выгрузят из челнока и не поместят на какой-нибудь склад. Но через пару часов, когда он уже не мог выдержать сидения в тесном пространстве, он вскрыл крышку ящика и осторожно вылез.

Кроме дроидов, выключенных на время пути, обнаружить больше никого не удалось. Корабль пилотировался дистанционно, поэтому Ратуа ничем не рисковал, разглядывая в иллюминатор, что творится снаружи.

Конечно, он слыхал об этой боевой станции, и даже раз или два видел её в телескоп, который удалось выпросить у охранника. Но к такому он оказался не готов. Даже наполовину достроенная "Звезда Смерти" выглядела чудовищно. Он понятия не имел, насколько она далеко: в безвоздушном пространстве даже на большом расстоянии вещи кажутся яркими и чёткими, как вблизи. Размер её был невероятен, и он не смог бы оценить габариты, если бы рядом с недостроенной станцией не было звёздных разрушителей и огромных космических грузовиков, которые по сравнению с постройкой казались детскими игрушками.

Потрясающе.

Ратуа подумал, что отыскать укромное местечко на таком огромном сооружении будет совсем нетрудно.

Он опять залез в контейнер, закрыл его и принялся жевать хлебцы.

Гражданский транспорт "Портминиан", приближающийся к "Звезде Смерти"

Родо присвистнул.

— Гляди-ка! — сказал он.

Мима подошла и встала рядом.

— Вот это да!

— Действительно большая, сволочь, — согласился Родо. — Смотри, вон там не разрушитель летит?

— Куда же нас везут? На какой-то военный транспорт?

Родо покачал головой.

— Думаю, это боевая станция. Слишком большая, чтобы просто перевозить солдат. Когда её достроят, сюда влезет пара миллионов штурмовиков, и ещё останется место для флота боевых кораблей — этого более чем достаточно, чтобы разрушить любую базу повстанцев.

— Тогда почему она такая огромная?

Он пожал плечами.

— Понятия не имею. Наверно, там есть какое-то оружие.

— И ты думаешь, мы летим именно туда?

— Ставлю сто кредитов против варёного чорка, что туда.

Мима уставилась на огромный, ещё не законченный сфероид, уже щетинившийся оружием. Когда станцию достроят, она сможет разносить корабли, астероиды, а может, и целые луны в космическую пыль. Она ощутила, как лекку дрожат от тревожного предчувствия.

Ну ладно, она ведь надеялась, что место, где она с головой уйдёт в работу, будет безопасным…

— Надо быть осторожнее в своих желаниях, — пробормотала она. Родо бросил на неё взгляд, но ничего не сказал.

По мере того, как транспортник приближался, огромная станция всё продолжала увеличиваться в размерах.

Военный челнок НГС-1710, приближающийся к "Звезде Смерти"

Нова видел голозаписи, но они не давали даже отдалённого представления об истинных размерах недостроенной станции. Да эта штука размером с целую луну! Естественно, он знал ходившие о ней слухи (линии связи просто накалялись от болтовни): "Звезда Смерти" может перевезти целую армаду кораблей, на ней больше орудий, чем во всём имперском флоте, и есть сверхсекретное оружие, которое может распылить звёздный разрушитель на отдельные ионы, стереть поверхность целого континента до скального основания, создавать вспышки на звёздах, и так далее. Но он понимал, что большей частью это пустая болтовня, не стоящая того, чтобы её пересказывать. Однако теперь, видя, к чему приближался челнок, он пересмотрел своё мнение. Вряд ли Империя вбухала бы в "Звезду Смерти" столько денег и сил, если бы эта штука не делала чего-то действительно выдающегося.

В одном можно быть уверенным: новое назначение обещало быть гораздо более интересным, чем надзор за каторжниками в тропическом рассаднике заразы вроде Безнадёги.

Похоже, ему предстоит интересное времяпрепровождение.

Глава 25

Окрестности "Звезды Смерти", гражданский транспорт "Нордеус" на пути к ангару № 1271

Коммандер Атур Райтин — по правде, это звание значило для него даже меньше, чем ничего — откинулся в кресле и посмотрел в иллюминатор. О господи, подумал он, она действительно громадная!

Конечно, он об этом знал. Несмотря на строжайшую секретность проекта и отсутствие имперского допуска к сверхсекретной информации, он это знал. Нельзя же проработать сорок лет в Галактической библиотеке и не научиться читать между строк.

Верно, боевая станция была огромна. Умом он это понимал, но видеть своими глазами станцию в окружении кораблей, которые давали представление о её размерах, — совсем другое дело. К настоящему времени был достроен всего десяток секций, но даже они были чрезвычайно велики.

Атур мысленно пожал плечами. Неважно, насколько станция громадна; значение имела только её библиотека, особенно если то, что ему рассказали, — правда. Библиотека станции не такая большая и всеобъемлющая, как, скажем, Государственная библиотека в Центре Империи, но укомплектована намного лучше, чем библиотеки многих планет — или, по крайней мере, будет лучше, когда он доведёт её до ума.

— Большая, зараза, а? — Человек, сидевший рядом, был строителем, подрядчиком по магнитной герметизации: этот предмет за время полёта они обсудили настолько обстоятельно, что он поколебал веру Атура в то, что ничего не может быть скучным, если рассказчик хорошо знает своё дело. Но потоки, гауссы, м-частицы и гравитонные смещения? Даже при его отнюдь не низком общем уровне знаний эти технические подробности были в лучшем случае малоинтересны.

Однако Атур Райтин был твёрдо убеждён, что ничто не извиняет грубости. Поэтому он просто кивнул, не став развивать тему:

— Действительно.

К сожалению, сосед воспринял это как приглашение к разговору и с энтузиазмом принялся подсчитывать мегаджоули энергии, потребляемые такой огромной станцией.

Атур не мешал ему бормотать и ждал, когда корабль сядет в ангаре, размышляя над причудами судьбы, что на исходе жизни привели его сюда. То, что библиотека оказалась перспективной, было неожиданной удачей, поскольку назначение ему дали отнюдь не в награду. Его отправили в это всеми звёздами забытое место, чтобы попросту от него избавиться.

Впрочем, он сам был виноват: Атур Райтин не всегда вёл себя осмотрительно, когда речь заходила о таких противоречивых вопросах, как политика, правительство, личные связи; и существовало довольно много людей, которых не устраивало его мнение. К счастью для него, те, кто имел достаточно власти, чтобы убить его одним щелчком пальцев, редко имели незапятнанное прошлое. Архивариусы, как правило, умеют копаться в базах данных и находят там почти всё, включая давным-давно запрятанные в шкафу скелеты. Старые и умные архивариусы знают, как устроить так, что после их внезапной смерти (неважно, насколько эта смерть может показаться естественной) все эти скелеты — множество скелетов — выплывут на свет. Иногда такими скелетами являлись и настоящие трупы, но в основном это были обрывки информации — повреждённые, разрозненные, часто незаконно добытые — которые, появись они в голоновостях, заставят властителей мира сего замереть от ужаса.

Существовало огромное количество людей, не хотевших, чтобы это случилось, и кто-то из них сообразил, что дать Атуру Райтину звание коммандера и отправить к вампе на рога руководить библиотекой и архивом на военной базе намного безопаснее, чем уничтожать его. Так и произошло.

По правде говоря, он не был так уж огорчён решением, которое они нашли. Славные деньки достижений и открытий всё равно остались позади.

Времена, когда он мог оставаться на ногах по трое-четверо суток кряду, горя на работе, давно миновали. Он ещё мог собрать систему стеллажей, как и любой другой архивариус — можно сказать без ложной скромности, он бы сделал это лучше многих — но сейчас это требовало больше времени, чем когда-то. Сейчас его путь подходил к концу. Но он вряд ли мог о чём-то сожалеть.

Он тихо вздохнул. Для власть имущих он долго оставался бельмом на глазу. Эта последняя смена власти на самом деле ничего для него не изменила: что Республика, что Империя — всё равно. Повышение не имело большого смысла для маленького человека, сражающегося за свою жизнь. Каждое из двух правительств ловко заставляло поезда ходить по расписанию, и каждое попирало права личности намного сильнее, чем было допустимо. Атур считал, что предыдущее правительство всегда лучше нынешнего. Один или два шага прочь от анархии — и достаточно.

Сейчас правил жадный до власти император. История и личный опыт Атура утверждали, что пройдёт минимум несколько лет, максимум несколько веков, и положение вещей изменится — в результате естественной эволюции, а может, революции. Новые правители будут полны надежд, обещаний и добрых намерений, и мало-помалу превратятся в посредственности. Великодушный, но глупый король не лучше любого тирана.

Зазвенел звонок, и голос пилота объявил:

— Внимание! Посадка через пять минут. Перед высадкой проверьте свои вещи.

Атур тихо хихикнул. Это слово употреблялось не так уж часто. Слово "высадка" пришло из старого нижнефрузосского языка, и изначально означало "выходить из вспомогательной лодки небольшого парусного корабля". Кто из пассажиров знал об этом, кроме него самого и, быть может, пилота?

Возможно, никто. И никого это не волновало. В возрасте Атура надо развлекаться, как удаётся. Особенно, если собеседник всё бухтит и бухтит о реакциях с гипервеществом.

Звезда Смерти, сектор Н-1, палуба № 69, кантина среднего уровня

Гигантизм станции поражал воображение: у Мимы это никак не укладывалось в голове. Тот крошечный кусочек сооружения, который должен был стать кантиной, был в полтора раза больше, чем постройка, сгоревшая на задворках Южного Подземелья, и ей разрешили делать практически всё, что захочется. По крайней мере, на данный момент. Миму заверили, что пока она не выйдет за рамки и не попросит сделать барную стойку из платины, Империя будет покрывать все расходы.

Если и дальше всё будет так же хорошо, быть может, она пересмотрит своё мнение о новом режиме.

Родо тихо подошёл к столу, где она сидела над формой заявки на освежающие и алкогольные напитки. Если существовал какой-нибудь вид перебродившего, перегнанного или сваренного спиртного, которого не было на складе, она должна об этом знать. Там имелись различные сорта пива, эля, вина, ликёра, бренди… как обычных, так и широко известных марок. Можно было заказать любые разрешённые вещества, которые пригодны для употребления внутрь, вдыхания, нанесения на кожу или приёма каким-либо другим способом. Всё, что ей было нужно — отметить их в заявке и ждать доставки. Очевидно, те, кто проектировал станцию, заранее позаботились о подобных вещах.

Она оторвалась от бумаг и подняла глаза на Родо.

— Что?

— Скоро придёт рабочий, который будет устанавливать столы и стулья. Говорит, работы максимум на два дня.

— Ну да, справится он за два дня. Император уже пакует клюку и выезжает.

— Кстати, сюда недавно наведывался его любимый посланец. — Родо закрыл рот сложенными горстью ладонями и издал звук, очень похожий на дыхание Дарта Вейдера. — С тех пор, как он уехал, всё идёт очень гладко. Так что, я действительно думаю, что рабочий управится за пару дней.

На компьютере заморгал огонёк системы связи. Мима ответила:

— Да?

— Будьте добры Миму Рутис.

— Я слушаю.

— С вами говорит дроид-диспетчер медицинского центра. Вам надо пройти предварительный медосмотр, необходимый для работы на станции. Когда вам будет удобно посетить одного из наших докторов?

— Между прочим, я здесь уже несколько дней. И, кроме того, мне уже устраивали более чем тщательный осмотр перед вылетом на Безнадёгу.

Дроид вежливо извинился, сославшись на ошибки при регистрации и составлении графика; тем не менее, пройти медосмотр, по его словам, было необходимо. Мима понимала, что этого не избежать, а дроид был твёрд и неумолим, как и любая машина. Она согласилась на следующий день на одиннадцать часов.

— Вы записаны к доктору Дивини. Пожалуйста, возьмите с собой все имеющиеся медицинские справки. Нужно ли будет напомнить вам о визите?

— Нет, спасибо. Это еще та-ак нескоро, но я постараюсь вспомнить, честно.

Она выключила коммуникатор и посмотрела на Родо. Тот пожал плечами.

— Я там вчера был. Очевидно, у меня нет болезней, передающихся через пищу, поэтому меня посчитали годным для проживания.

— Ну, будь у меня соляная лихорадка Санги, они бы уже опоздали на сутки и потратили на несколько кредитов меньше, — сказала Мима. — Я бы заразила сотни людей, и здесь все валялись бы, как пятнистые жуки на жарком солнце.

— Империя действует медленно, но наверняка, — сказал Родо. — Тем более, они же всех проверили, как ты сказала, прежде чем мы сели на тот транспорт… Зачем тогда повторять? Всё равно по пути нельзя было подхватить заразу.

— Обычный метод государства — всё и вся прогнать через Департамент ненужных дел, — Мима взглянула на форму заявки. — Завтра придётся тащиться к врачу. Пока меня не будет, приглядишь за установкой вытяжных вентиляторов и решёток, ладно?

Родо кивнул, но как-то рассеянно: его мысли явно были заняты чем-то другим. Мима хотела было спросить, о чём он размышляет, но передумала: когда мысль формировалась, он обычно сам об этом говорил. Между тем, ей предстоял непростой выбор: кореллианский эль или забракская брага?

Глава 26

"Звезда Смерти", сектор Н-1, палуба № 92

Ратуа не был религиозен — он никогда не поддерживал те или иные конфессии или догмы, хотя на протяжении всей своей жизни познакомился с более чем достаточным количеством таковых. Тем не менее, если в какой-то из этих религий существовал рай для воров, он не должен был слишком отличаться от этой боевой станции.

Поначалу он боялся, что придётся шнырять по дальним коридорам и закоулкам, держаться в тени, передвигаться по эксплуатационными туннелям и лестницам, чтобы не наткнуться на станционную охрану. Но он ходил мимо охраны уже десятки раз, в первые разы робко, потом волнуясь всё меньше и меньше, и в итоге обрёл уверенность в себе. В его сторону никто даже бровью не повёл. Никто не остановил его и не спросил, чем он занимается, никто не попросил предъявить документы, покуда он не подходил к помещениям и коридорам, отмеченным как зона с ограниченным доступом; короче, его вообще никто не замечал. Резюмировать всеобщее отношение к нему можно было следующим образом: если ты находишься на станции, значит, ты и должен здесь находиться, и пока не делаешь ничего подозрительного, ты свободен ходить, где тебе вздумается.

Ратуа был далёк от того, чтобы вести себя нагло и развязно, будто вся станция принадлежала ему, но теперь он ходил по ней с большей уверенностью, формируя у окружающих впечатление, будто он здесь на законных основаниях, и оттого становясь ещё более незаметным для охраны. Он прогуливался по закусочным и без зазрения совести брал там еду — документы для этого не требовались, еда была бесплатной. Он даже проник на склад, воспользовавшись своим умением стремительно срываться с места, и "позаимствовал" там одежду — комбинезон работника основного склада.

За первые дни он обнаружил несколько, по всей видимости, неиспользуемых мусоропроводов, где не обделённое умом существо могло бы укрепить полку и зажить так, что его не будет видно. Конечно, надо соблюдать осторожность, потому что кто-нибудь может открыть люк и выкинуть мусор прямо на твой импровизированный бивак, но подобное случилось лишь однажды. Впрочем, это доставило значительное неудобство и вынудило Ратуа искать более подходящие места для укрытия. Весомую роль в этом сыграло и подозрение (основанное на некоторых звуках и запахах), что на мусороперерабатывающих уровнях кто-то живёт. Кто-то очень большой.

После этого он отыскал несколько пустых или полупустых хранилищ, где можно было прятаться — для него проникнуть в такие места, когда никого нет рядом, было детской игрой. Там он мог спать, вообще ни о чём не беспокоясь.

Еда, кров, одежда — у него было всё необходимое. А найдя себе нору, он покопался в куче мусора и отыскал несколько вещей для обмена.

"Эй, солдат, тебе не нужна аккумуляторная батарея Д-9 в отличном состоянии? Или друзьям пригодится? У меня как раз есть одна и не хватает денег до получки. Стоит десять кредов, но тебе уступлю за семь…"

Через неделю у него уже был немалый запас товаров для обмена, спрятанный в контейнере на станции очистки воздуха, достаточно кредитов, чтобы покупать то, что он не мог получить даром или "позаимствовать", и связи с парочкой интендантов, приторговывавших на сером и чёрном рынке.

Неважно, где ты оказался — народ везде одинаковый. Были честные, нечестные, добрые, жадные — самые разнообразные, и если уделить каждому внимание, можно определить его характер и использовать его для собственной выгоды. Если он чему и научился во время жизни на планете-тюрьме, так это уделять внимание любым мелочам.

Ратуа сделал себе фальшивый опознавательный жетон, став Ти Рокссором[19], инспектором, в чьи задачи входило командовать гражданскими рабочими, устанавливающими контейнеры на станциях воздухоочистки, — и это обеспечило ему предлог часто там бывать. Не то, чтобы это было необходимо; однажды охранник видел, как он открыто вошёл в одно из мест, где обычно прятался — Ратуа только улыбнулся и кивнул ему, тот махнул в ответ и пошёл дальше по своим делам.

Невероятно. Ещё год, и он будет здесь хозяином…

Глава 27

"Звезда Смерти", уровень 36, комната отдыха № 17а

Капитан-лейтенант Вил Дэнс осмотрелся. Комната отдыха была самой обыкновенной — высокий потолок, зеркала на стенах, мягкое покрытие на полу — и почти пустой: в ней находились семь или девять человек и один родианец со шрамом от виброклинка на лице. Вил не так много встречал в армии родианцев — да и не только в армии, учитывая распространённую в Империи ксенофобию — но слышал, что некоторые из них — отличные наёмные охотники. Он понял, зачем сюда пришёл родианец. Это объясняло и наличие шрама.

Вил взглянул на хронометр. Занятия должны были начаться через пять минут.

Похоже, все, кто пришёл, находились в очень хорошей форме, что неудивительно. Не так уж много народу с охотой оторвёт задницу от стула и будет заниматься чем-то таким, что требует физических усилий. Он знал многих пилотов, которые, за исключением необходимой гимнастики, в основном предпочитали упражнение "подойти к холодильнику и достать ещё одну бутылку эля". Вил и сам был в очень хорошей форме, но пришёл не столько тренироваться, сколько получить новые знания, поскольку существовала возможность, что они дадут ему крохотное преимущество над другими пилотами. В академии кто-то провёл исследование и обнаружил, что те, кто занимается единоборствами, получают чуть больше очков на симуляторах благодаря сокращению времени реакции. Раньше ему не выпадало возможности позаниматься в зале. Он знал, что он и так превосходный пилот, но стоило проверить, не сможет ли он стать ещё лучше.

Дверь открылась, и вошёл человек в сером спортивном костюме. Он шёл твёрдой, плавной походкой и широко улыбался; на вид ему было слегка за тридцать. Он не был очень высоким и не обладал впечатляющей мускулатурой, но что-то в его движениях, в скупых, выверенных жестах, подсказало Вилу, что он знаток своего дела.

— Я сержант Нова Стил, — представился человек. — И догадываюсь, что почти все здесь присутствующие имеют более высокое звание. Но давайте с самого начала договоримся — мне всё равно, рядовой ты или адмирал, если занимаешься у меня. Мы говорим о терас-каси, боевом искусстве, созданном для контактных единоборств. Руки, ноги, локти, ножи, шесты. Думаю, что об этих вещах я знаю больше любого из присутствующих, поэтому я буду всегда прав. Если вы с этим не согласны, вам лучше уйти прямо сейчас. Конечно, если никто не хочет продемонстрировать, что он лучше меня, в этом случае я буду учиться у него. — Он помолчал. — Итак, кто умеет драться?

Вил чувствовал, что вполне сдюжил бы в кантинной драке, но не собирался высовываться с таким заявлением. На подобную подначку никто в здравом уме не поведётся, если только не будет абсолютно уверен в успехе.

Он огляделся. Пара человек — видимо, полицейские — обладали достаточно развитыми мускулами, чтобы представлять опасность. Был ещё один, немного ниже остальных, с диким огоньком в глазах. Вил подумал, что не хочет, чтобы тот подобрался к нему сзади в тёмном коридоре. И был ещё родианец, но Вил недостаточно знал о родианцах, чтобы судить о нём.

Один из мужчин, которых он принял за полицейских, сказал:

— Ну, я кой-чё могу.

Стил ободряюще улыбнулся. Полисмен был выше и тяжелее сержанта, и вряд ли кто-нибудь захотел бы сердить его. Тем не менее, у Вила было чувство, что для Стила всё это не имеет большого значения.

— Хорошо, — сказал инструктор. — Тогда покажи, что ты умеешь. Сбей меня с ног, и я буду месяц ставить тебе выпивку.

Полисмен ухмыльнулся.

— Прям счас, с'ржант!

Будет интересно, подумал Вил, но не успела эта мысль сформироваться в его голове, как всё было кончено. Огромный полисмен сделал шаг вперёд, занося для удара кулак, который мог бы оставить вмятину и на кваданиевой плите, а секунду спустя уже лежал на полу лицом вниз.

Вил даже не представлял, как сержанту это удалось. Он вроде бы сделал шаг в сторону и вроде бы взмахнул руками, и нападавший впечатался в пол с таким грохотом, что Вил даже ощутил вибрацию.

Ой…

Судя по удивлённому шёпоту, остальные тоже не поняли, что же такое сделал Стил. Готов спорить, что на следующее занятие придёт намного больше народу, подумал Вил.

— Кто-нибудь ещё хочет попробовать?

Все стали переминаться с ноги на ногу, с повышенным интересом изучая свои ногти или потолок. Видимо, желающих не было.

— Хорошо. — Стил протянул полисмену руку, чтобы помочь подняться. — Тогда начнём.

"Звезда Смерти", медцентр

Ули обнаружил, что из-за нехватки врачей и меддроидов он должен заниматься ещё и плановым медосмотром прибывающих на станцию сотрудников. Давать такую работу хирургу — всё равно что ставить протокольного дроида управлять водным конвертером. Задание будет выполнено быстро и чётко, но это явно не самое эффективное использование времени и возможностей дроида.

Он взял из диагноста распечатку только что законченного сканирования и принялся изучать её, пока пациент одевался. Этот мужчина человеческой расы родом с Кореллии последние четыре месяца влачил жалкое существование на Безнадёге. В его досье нигде не говорилось, за что он попал в эту дыру. Зачем? Не стоит тратить машинную память на человека, который, можно сказать, уже мёртв.

В анализах не было ничего необычного: повышенное содержание азота в моче, ослабленная иммунная система, нехватка витаминов и минералов, начальная стадия цинги… если коротко, он находился на грани истощения. Человек был тощий, как гивин — совсем никакого жира или мышц. Он сумел выжить, но, если бы его не забрали охранники, регулярно прочёсывавшие Безнадёгу в поисках новых рабочих рук, долго бы он не протянул. Теперь всё осталось позади — по крайней мере, на некоторое время. Ему больше не надо было есть варёные шишки-блигруши и жареных летучих крыс. Стандартные рационы, которыми кормили рабочих, может, были и не очень вкусны, но достаточно питательны, чтобы поддерживать в них силы работать на Империю.

На которую, скорее всего, ему придётся работать до самой смерти.

Когда меддроид вывел кореллианина, Ули потёр глаза и спросил:

— Кто там следующий?

Ц-4МЕ-О отрапортовал:

— Мима Рутис, пол женский, рутианская тви'лека, место рождения — Рилот, прибыла девять дней назад из Центра Империи…

— С Корусканта, — поправил Ули. — Мне никогда не нравилось это новое название.

Он бросил взгляд на висевший на стене хронометр. Почти одиннадцать сорок пять, а он работал с двадцати трёх ноль-ноль.

— Гражданский сотрудник, категория РСВ-6, подкатегория 2, Департамент развлечений и сервиса.

— И что это значит?

— Её наняли, чтобы управлять кантиной в этом секторе.

Ули не удалось скрыть некоторого раздражения, которое вызывал у него дроид:

— Почему нельзя было сказать так с самого начала?

— Я и сказал, капитан медицинской службы Дивини. Если бы вы изучили имперский тарифно-квалификационный справочник, вы не смогли бы сделать иного вывода.

— Спасибо большое, но мне не нужен дроид, который советует читать тарифно-квалификационные справочники.

Ц-4МЕ-О как будто фыркнул.

— А это что значит? — спросил доктор.

— В вокодере скопился конденсат. Надо было его прочистить.

Ули усмехнулся и покачал головой.

— Давай её карту.

* * *

Женщина-тви'лека сидела на банкетке в приёмной, завернувшись в одноразовую простыню, и болтала босыми ногами. У неё была зеленовато-синяя кожа, и на первый взгляд она казалась здоровой.

— Здравствуйте, Мима. Я доктор Дивини.

— Здравствуйте. — Холодный и ничего не значащий ответ.

Он взглянул на монитор.

— Здесь сказано, что вы родом с Рилота, а приехали сюда с Корусканта.

— Я бывала во многих местах.

— По документам у вас никаких серьёзных травм или заболеваний.

— Да. В детстве у меня была пещерная лихорадка — я ведь с Ночной стороны[20] — но ею многие болеют. Кроме неё — ничего такого, о чём стоило бы упоминать.

Ули кивнул. За весь долгий срок работы врачом он встречал не так уж много тви'леков, хотя нескольких пришлось резать. Её карточка была совершенно обычной. Надо проверить рефлексы, послушать сердце и напоследок запустить проверку диагностом, включая широкомасштабное сканирование для выявления возможных инфекций, передающихся между расами контактным путём; не то чтобы это было важно — всё-таки она здесь уже полторы недели. Поскольку всё в норме, с этим справился бы и студент третьего курса. Он подошёл к инструментальному столику, надел фонендоскоп и повернулся к ней со словами:

— Так, а сейчас послушаем сердце. Пожалуйста, сделайте…

И замер. Она соскользнула с сиденья, скинула простыню и швырнула её на банкетку — всё одним плавным движением.

Ули принял профессиональный вид.

— Я собирался сказать: пожалуйста, сделайте глубокий вдох.

Она пожала плечами.

— Ну вот и сказал.

Ули не был уверен, что понял смысл её слов, и не очень спешил в нём разобраться. Определённо, Рутис привлекательная женщина, тут двух мнений быть не может; но он же всё-таки врач. Он и прежде видел немало обнажённых существ различных полов. Это часть его работы.

Он её выслушал, простукал, осмотрел и не нашёл ничего примечательного, что и отметил в карте. Здоровая, крепкая тви'лека, выглядевшая чуть моложе своих лет, с обычными для её вида показателями — по крайней мере, такие результаты давал традиционный медицинский осмотр.

— Встаньте перед диагностом, пожалуйста.

Она встала. Обнаружив её присутствие на специальной платформе, машина зажужжала. Вспыхнул яркий свет, тви'лека мгновенно была взвешена и измерена, просканированы все системы органов: пищеварительная, дыхательная, нервная, кровеносная, опорно-двигательная. Всего за один удар сердца автомат произвёл целый набор проверок, как общих, так и специфических для конкретной расы, и вывел результаты на экран. Он показал, что у Мимы нет никаких отклонений, она здорова и не является носителем инфекций. Ничего необычного.

— Можете одеваться, — сказал Ули.

Она взглянула на него.

— Так я могу идти?

— Да. Все показатели в норме.

— Два часа жизни потрачено впустую, — пробормотала она и принялась одеваться.

Ули вышел из приёмной, сдерживая улыбку. Он хорошо её понимал.

Глава 28

"Звезда Смерти", капитанский мостик, центр управления

Таркин поймал себя на мысли, что опять мечтает о том, чтобы здесь оказалась Даала. Удивительно, как сильно ему не хватает её общества. Конечно, у неё есть боевое задание в комплексе "Утроба", но сама природа этой части космического пространства, где множество чёрных дыр вращается одна вокруг другой в сложном причудливом танце, приводила к тому, что случайно попавшие туда корабли не должны были достичь её центра. А если природной защиты оказывалось недостаточно, четыре звёздных разрушителя, находящиеся в полной боевой готовности, были вполне способны справиться с любым кораблём, принадлежащим повстанцам или кому-то ещё.

Сейчас, когда здесь, в системе Хоруз, строилась боевая станция, работы в "Утробе" несколько утратили былое значение. Другие проекты Кви Ксукс — "солнцедробитель", "опустошители миров" и прочее супероружие — всё ещё были в процессе разработки, а комплекс был набит учёными и техниками высочайшего уровня, но если Даала будет отсутствовать недели две, на время её отлёта у подчинённых ей капитанов разрушителей не должно возникнуть трудностей с обеспечением безопасности.

Конечно, Даале был дан чёткий приказ не покидать пост, пока её не отзовут, и она выполняла задание, как любой имперский адмирал. Но приказы могли быть разные, и поскольку все они исходили от Таркина, он мог их изменить, если считал нужным. Будучи гранд-моффом, он имел большую свободу действий в отношении того, как управлять вверенной ему частью флота. Он ни перед кем не отвечал, кроме императора, и пока он справляется со своим делом, императора не волнует, как ему это удаётся.

Таркин посмотрел в иллюминатор на полусобранную боевую станцию и задумался.

Инструкции службы безопасности "Утробы" не допускали различных толкований. Если в пределах комплекса появится неимперский корабль, которому удастся избежать искривлений пространства, окружавших комплекс, корабль надо захватить, а команду допросить — как и зачем они там оказались. Если захватить не удастся, разрешалось разнести корабль на атомы. Никаких исключений не предусматривалось, поэтому следовать такому распорядку мог даже напрочь лишённый мозгов рядовой. Даале нет нужды стоять рядом с канонирами и вдалбливать им то, что они и так знают.

Должны справиться и без неё. Таркин пошёл к себе, включил личный голокоммуникатор и принялся ждать соединения. Ждать пришлось недолго.

— Уилхафф! Как я рада тебя видеть!

На голопластине спроецировалось изображение Даалы в натуральную величину и с хорошим разрешением — оно не создавало иллюзии её присутствия, но хорошо передавало и выражение лица адмирала, и её холодную надменную красоту. Как и Таркин, она сидела в кресле командующего.

Она была рада его звонку, и это доставило ему удовольствие.

— А я — тебя, Даала. Как дела в комплексе?

Она отмахнулась.

— Ничего особенного. У тебя есть новости?

Поскольку в "Утробе" проводились секретные эксперименты, связь с внешним миром там была большей частью запрещена. За исключением этого канала, Даала и её команда были отрезаны от всей остальной галактики — вызвать их мог только император и, возможно, Дарт Вейдер. Таркин мог бы оправдать нынешний разговор соображениями безопасности — всё-таки, если не доверять гранд-моффу, то кому вообще можно доверять?

— Ничего, что касается твоей области, — ответил он. — Мы выигрываем войну.

— Конечно, — сказала она с понимающей улыбкой.

Он улыбнулся в ответ.

— У нас есть несколько локальных проблем. Некоторые из них, к счастью, уже разрешились при помощи одного представителя Империи, которого ты, вне всякого сомнения, знаешь.

Даала кивнула. Конечно, она поняла, о ком речь, но тоже не стала поминать имени Вейдера всуе. Предполагалось, что этот канал связи защищён, поскольку сигнал шифровался на обеих сторонах, но ни Таркин, ни Даала в это не верили. У Вейдера везде были уши, и то, что один техник мог скрыть, другой может выявить.

— Тем не менее, — продолжил Таркин, — ты должна получить кое-какие… личные инструкции. Для этого тебе придётся приехать сюда.

— Правда? Когда?

— Как только позволят твои обязанности.

Они улыбнулись друг другу. Оба знали, что её "обязанности" были не более интересны, чем доение дроутов. Экипажам даже во сне снятся только учебные и боевые тревоги.

— Хорошо, — сказала она. — Думаю, что смогу вылететь в… который сейчас час?

Он тихо рассмеялся. Даала — единственное существо в галактике, способное заставить его смеяться. Эта её черта очаровывала — а ведь в придачу Даала обладала красотой, умом и целеустремлённостью.

— Дай мне знать, когда вылетишь. Буду рад тебя видеть, адмирал Даала.

— Я тебя тоже, гранд-мофф Таркин.

Она отключилась, и Таркин почувствовал, как защемило в груди. Был ли он счастлив? Конечно. Но было и нечто большее, что-то, что он не мог чётко определить. Даала — потрясающая женщина, и не только из-за своей внешней привлекательности. Привлекательной была и её беспощадность. Даала была самой высокопоставленной женщиной в имперском флоте — конечно, в основном благодаря махинациям самого Таркина, но он не сомневался, что в конце концов она достигла бы всего самостоятельно. Если не знать, что она женщина, и судить лишь по результатам деятельности, она могла с успехом соперничать с любым офицером-мужчиной — и часто так и делала.

Возможно, она не поднялась бы так высоко и так быстро без его помощи, но, вне всякого сомнения, женщину с её навыками и талантами нельзя держать в задних рядах. Его бы не привлекла менее способная женщина. Если мужчина не может найти себе пару равного потенциала, она должна быть хотя бы близка ему по духу.

Он осмотрел каюту. Не слишком ли много пыли? Надо вызвать дроидов-уборщиков, и пусть немедленно наведут здесь чистоту. В конце концов, прилетает Даала. Всё должно быть превосходно — или он должен знать, почему это не может быть так.

Он улыбнулся. За спиной его называли стариком, но внутри у него всё ещё горел огонь. Он был уверен — подчинённые удивились бы, узнав, как ярко он горит.

Глава 29

"Звезда Смерти", сектор "дельта", строящиеся каюты гражданских рабочих

Тила пришла к выводу, что начальник любит взваливать на её плечи различные задачи исключительно ради того, чтобы лицезреть её реакцию. Текущая задача была легче одних, но сложнее других, — а в целом, ещё одно рутинное дело, без которого она вполне могла бы обойтись.

Стинекс выжидающе смотрел на неё:

— Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, вы испытываете какое-то извращённое удовольствие, когда меня мучаете.

Он рассмеялся:

— Чем старше становишься, тем труднее найти в жизни удовольствия. Итак, твоё решение?

— БДВ. Или ВКП.

Стинекс опять засмеялся, на этот раз громче. БДВ означало "брось деньги на ветер", а ВКП — "возьми кувалду побольше". Такими словечками любили перебрасываться строители и механики. Огромное количество проблем можно было разрешить, имея достаточно кредитов, чтобы купить всё необходимое для их разрешения, или прибегнув к грубой силе. И то, и другое в данном случае было неприемлемо. Она это знала, но ей нравилось веселить Старика.

— А если серьёзно? — спросил он.

Тила встала и подошла к схеме спального блока. В закрытом состоянии он очень сильно походил на гроб, и она понимала, что не единственная, у кого возникает подобное впечатление. Она махнула рукой, и вспыхнул список расчётов и параметров.

— Смотрите, босс, — начала она. — Расчёты вы знаете не хуже меня. Если мы попытаемся запихнуть пять сотен гражданских, не имеющих ни навыков, ни адаптации к замкнутым пространствам, в подобные закутки, вскоре у них поедет крыша. Работать они не смогут, зато медцентр будет переполнен… выгоды от этого никакой.

Он кивнул.

— Всё же эту задачу надо решить, а поскольку главный здесь я, поручаю её тебе.

Тила пробормотала непристойное проклятие.

Задача состояла в том, чтобы разместить N живых существ в объёме V свободного пространства. Всем строителям в галактике хорошо известно, что у представителей многих рас, если они не имеют достаточно жизненного пространства, развивается клаустрофобия, и часто очень сильная. Особенно сильно клаустрофобия действует на людей — в этом и заключалась проблема, поскольку планировалось, что 95 процентов экипажа "Звезды Смерти" будет принадлежать к человеческой расе или к расам, генетически сходным с ней. Люди-военные могли бы пройти специальную подготовку, состоявшую из гипноза и приёма различных препаратов в сочетании с периодами адаптации, и добиться, чтобы это затруднение не приобрело характер эпидемии — но у гражданских такой возможности не было. Если поместить разумное существо на ночь в пространство размером с гроб, у него очень быстро появятся психологически проблемы. А представителей некоторых не-человеческих рас, например, гаморреанцев и трандошан, нельзя заставить залезть туда добровольно ни под каким видом.

Вы же не захотите, чтобы тот, кто сваривает критический шов в важном соединении воздуховода, был полубезумным от недосыпа — потому что боязнь замкнутого пространства не давала ему сомкнуть глаз несколько суток.

Казалось бы, на станции такого размера вопрос, где разместить жилые помещения, не должен был никого волновать. Но какой-то дурак, составлявший первоначальный план, решил, что пространства размером метр на метр на два будет достаточно для любого гуманоида, если ему придётся использовать эту каморку только для сна. Ничего другого он там делать не будет из-за банального отсутствия места. В спальный блок приходилось заползать, а внутри нельзя было ни сесть, ни развернуться. Если залез вперёд ногами, вылезать надо головой вперёд, и больше никак.

В итоге вопрос стоял следующим образом: как найти для жильцов больше места? Им нужны комнаты размером самое меньшее два на два на два метра, чтобы основная масса их обитателей могла выпрямиться, не ударившись головой о потолок, и потянуться, не задев руками стены — и даже этого места хватало бы впритык. Получалось, что нужно вчетверо больше места, чем выделено. Вопрос — где его взять? Свободное пространство в гражданских секторах уже было задействовано для других нужд.

Стинекс знал об этом не хуже неё. И, скорее всего, у него уже имелся ответ. Но он всегда всех испытывал. Нет, он не хотел, чтобы она провалилась — она вовсе так не думала. Но она знала — Старик обрадуется, когда она найдёт решение — причём лучшее, более оригинальное решение.

Однако в данном случае решение всё не приходило. Придётся над ним поразмыслить.

Так она и сказала. Он кивнул. Он всегда считал, что сначала нужно семь раз отмерить, и знал, что лучше пусть она серьёзно обдумает проблему, чем выдаст первое, что придёт в голову.

— Можешь думать до завтра, — сказал он. — До восьми ноль-ноль.

"Звезда Смерти", сектор Н-7, казарма Г-12

Нова увернулся от яростного удара, схватил нападавшего охранника за руку, развернул его и толкнул на стоявшего позади солдата. Оба упали, но радоваться времени не было — к нему уже бежали другие, причём в немалом количестве. Он бросился на первых двух и, ударив одновременно, сбил с ног обоих, раскроив носы, затем припал к полу и, сделав подсечку, свалил ещё одного. Прежде чем тот рухнул на палубу, Нова вскочил и нанёс следующему боковой удар ногой в живот…

Он знал, что кто-то дерётся с ним бок о бок — тоже человек, только огромных размеров, и такой же хороший боец. Безымянный союзник схватил охранника за голову, приподнял, шарахнул о стену, сбив с головы шлем, затем бросил его и развернулся, вырубив ещё двоих ударом ноги с разворота.

— Весело, правда? — сказал он и засмеялся.

Нова даже не представлял, где он и что здесь делает, и зачем дерётся с целым отрядом штурмовиков. Кто его таинственный союзник, он тоже не знал. Он лишь знал, что им не победить.

Они уже вывели из строя добрую половину отряда, но всё же противников оставалось ещё семь или восемь, а Нову с великаном до сих пор не поджарили по одной-единственной причине — места было слишком мало, чтобы охрана открыла пальбу. Тем не менее, так должно было продлиться недолго. Охранники отступали, готовясь применить оружие. Вскоре игра будет окончена.

Нова ощутил, как внутри поднимается страх. Не за себя: он знал, что ему конец. Вдвоём против пятнадцати солдат, вооружённых бластерами? При таком раскладе им ничего не светит. Но необходимо продержаться как можно дольше, чтобы дать остальным…

Что дать? Кому дать?

Он не знал. Но знал, что это его танец смерти, и хотел исполнить его как можно лучше. Он будет сражаться несмотря ни на что и умрёт в бою, показав всё, на что способен…

Не самая худшая смерть.

Он увидел, как солдат прицелился, как дуло бластера уставилось ему в голову, и понял, что не дотянется до него вовремя…

Нова проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и сел в постели.

Проклятье!

Мониторы системы жизнеобеспечения заливали каюту неярким сине-зелёным светом. Он разглядел своего соседа, сержанта Мантолого, который спал как убитый, чуть похрапывая. В каюте их было всего двое: ещё два сержанта, делившие с ними жилище, находились на дежурстве.

Нова свесил ноги с койки и соскользнул на холодный пол. Он на цыпочках прокрался в закуток, где находились раковина, туалет и крошечная акустическая душевая, побрызгал в лицо тёплой водой, вытерся и посмотрел на себя в маленькое зеркальце, висевшее над раковиной.

Тот же сон.

В четвёртый раз с тех пор, как его перевели на станцию. В снах имелись небольшие различия: иногда он дрался один, иногда солдат было больше, иногда меньше. В последний раз он поймал лазерный луч и "умер". Это было плохо.

Может, следует сходить к врачу, подумал он.

Ну да, конечно. И какая запись появится в его личном деле — дурные сны? Какой же он мастер боевых искусств, если бежит к врачу, когда видит дурные сны? Он покачал головой. В ближайшее время он этого делать не станет.

Кроме того, сны он видит не так уж часто. А потом снова засыпает как ни в чём не бывало, и сон не повторяется. Нова пожал плечами. Наверняка дело в какой-то гадости, распылённой в воздухе, с которой фильтры постепенно справятся. И напрягаться по этому поводу не стоит. Он начнёт делать перед сном медитативные упражнения, очищающие сознание. Это должно помочь.

Если не поможет — что же, он научится с этим жить. Но, конечно, только в крайнем случае.

Глава 30

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина

— Уже определилась с названием? — спросил Родо, оглядывая законченный интерьер кантины.

— Думаю, да.

Официально у этого места было наименование, состоявшее из номеров палубы, района и помещения, но неофициально народ любит образные названия. Её сгоревшее заведение в Южном Подземелье именовалось "Горячее сердце". Мима решила: хотя она не хозяйка, но всё-таки управляет кантиной, и название её нового заведения — в таком месте и с такими клиентами — будет содержать намёк на старое.

— Я назову её "Холодное сердце".

Родо кивнул.

— Мне нравится.

Строительные дроиды и пара бригадиров-вуки сделали своё дело быстро, и, насколько она могла судить, поработали на славу. Родо осмотрел всё до мельчайших деталей и остался доволен. Это была стандартная модель армейского паба, которую можно встретить в десятках мест нынешнего Имперского пространства. Основной зал был квадратным, барная стойка шла почти по всей длине восточной стены. В северо-восточном углу располагалась маленькая сцена; на всякий случай — вдруг здесь найдутся музыканты или пародисты, или подвыпившие посетители решат исполнить свои любимые песни. У западной стены находились туалеты для всех полов и всех рас, рядом был кабинет управляющего. В кантине было три выхода — по одному с южной и северной стороны и аварийный выход в восточной стене, за баром.

В зале находилось двадцать столов, прикрученных к полу, около каждого стояло по пять-шесть стульев с регулируемой высотой. Если будет запланирована большая вечеринка, столы можно сдвинуть по пять в ряд. Стулья тоже передвигались, хотя обычно их удерживал на месте магнит, управлявшийся с барной стойки. Посетители могли располагать посадочные места в соответствии со своим количеством и размерами, но охранник мог нажать на кнопку и закрепить стулья на месте. В этом случае, если толпа станет буйной, она не сможет воспользоваться мебелью в качестве оружия. Не то чтобы подобное было вероятно, пока здесь Родо, но бережёного звёзды берегут.

Всё необходимое находилось за баром, было расставлено на полках вдоль стены или под прилавком — выпивка, курево, еда. Последнее было большей частью упаковано в тару мгновенного разогрева — не слишком изысканная пища, но вполне подходящая, чтобы подкрепиться. Кантина — не место устраивать роскошные обеды.

Столы и потолки были оборудованы вентиляторами и пылесборниками: те, что на столах, управлялись как с места, так и от стойки — охранником или стюардом. Если, например, мальчики за шестым столом курят крепкие маринованные сигары, выпуская клубы пьянящего вонючего синего дыма, можно настроить вентилятор так, чтобы этот дым не сел, подобно туману, на девочек за седьмым столом, посасывающим палочки киковой пыльцы, или на компанию за пятым, потягивающую из кружек андоанский эль. Воздухоочистители были не особо эффективны, но хватало и того, что было.

Вкатился дроид-стюард СЮ-Б713, он же Эс-Ю, очень похожий на большой куполообразный бидон для эля. Вокабулятор дроида был настроен на женский голос:

— Запасов предостаточно, босс. Мы готовы к труду и обороне!

Мима улыбнулась. Программист, работавший с СЮ-Б713, должно быть, немало повеселился.

— Хорошо. Проверь ещё раз кассу и убедись, что работают все сканеры.

На экране дроида замелькали разноцветные огоньки.

— Вас понял, денежные сканеры в порядке — спасибо зарядке. Запущу-ка я проверку внутренних систем и сделаю дефрагментацию дисков.

Дроид укатился, а Родо изрёк:

— Наш лучший в галактике дроид-стюард-юморист успешно выступает и без головидения.

— Да ладно, лишь бы посетителям нравилось.

— Да? А на ком же я буду тренироваться, если посетители будут хорошо себя вести?

Она усмехнулась.

— Пошли, поможешь установить газоочиститель в самую большую кабинку уборной. У нас тут есть пара хаттов и драков, надо, чтобы система воздухоочистки не перегружалась.

Последние дела были закончены, и Мима решила, что они готовы к открытию. Все пришедшие ей в голову дела были сделаны как можно лучше, но она всё ещё немного волновалась. Открытие новой кантины в лучшем случае заставит трястись поджилки. Верно, это всего лишь кантина, ничего такого, что имеет значение в космических масштабах Галактической Империи, но если это твоя кантина, ты хочешь, чтобы всё прошло гладко. Станция будет существовать десятки лет, а установленная с самого начала хорошая репутация ещё никогда не вредила бизнесу. Её работа была незаметной, но чем лучше пойдут дела, тем больше у неё станет возможностей.

ИЗР "Стальной коготь"

— Все системы в норме, адмирал.

Мотти кивнул. Конечно, надо исполнять эти скучные обязанности на корабле, но хотелось сделать всё побыстрее и вернуться на станцию. Он ощущал почти суеверное волнение, когда долго отсутствовал на месте. Да, Таркин был моффом, и управление станцией входило в его обязанности — но на самом деле все дела легли на плечи Мотти. Никто в имперском флоте так не интересовался строительством "Звезды Смерти" и столько не инвестировал в него, сколько адмирал Конан Антонио Мотти.

Делавший доклад капитан отдал честь и ретировался, а Мотти бросил взгляд на часы, вмонтированные в стену мостика. В течение часа он улетит отсюда обратно на станцию и вернётся к более важным обязанностям. Потому что, если отбросить суеверия, у Мотти были и практические, вполне приземлённые причины для волнений во время вынужденных долгих отлучек со станции. Самая важная — он не доверял генералам Басту и Тагге.

Оба они служили в имперской армии, и оба формально по статусу стояли выше адмирала Мотти, несмотря на то, что станция являлась подразделением имперского флота. Конечно, Таркин — гранд-мофф, и не обращает внимания на мелкие разногласия между родами войск. Он стоит выше них всех.

Больше всего Мотти опасался генерала Тагге. Дом Тагге — древняя и богатая фамилия, с которой считались и в коридорах власти Центра Империи. Тагге имел влияние на императора и знал, как им пользоваться. Он воспользовался им, чтобы занять свою нынешнюю позицию советника Таркина.

Баст, подчинённый Тагге, тоже являлся причиной для беспокойства. У него не было иных целей, кроме служения Империи, но он был предан Тагге и Таркину и в будущем мог стать помехой.

Мотти попытался исподволь склонить Таркина к идее о том, что человек, управляющий боевой станцией, полностью готовой к действию, будет самым могущественным существом в галактике. Да, император и Вейдер будто бы имели мистическую связь с Силой, а Мотти хорошо помнил, как ещё в ранней юности, во время Войн клонов, сам был свидетелем поразительных способностей джедаев. Но даже сверхчеловеческим способностям не устоять против оружия, способного разнести на куски планету.

В любом случае, Таркин либо не понимал намёков, либо (что более вероятно) понимал, но предпочитал решать сам. Неважно. Если Таркину нравилось притворяться, что он верен старому сморщенному человечку, сидящему на имперском троне, это было прекрасно — в настоящий момент. Все входы и выходы на станции Мотти знал лучше всех. И он заслужил преданность определённых старших офицеров. Когда-нибудь придёт и его время. Если Таркин не будет на его стороне, значит, гранд-моффу не повезёт. Риск велик, но велики и ставки. Можно стать абсолютной силой в галактике — а может, и во вселенной! Разве можно пройти мимо, когда выпадает шанс завладеть ею?

Глава 31

Окрестности "Звезды Смерти", экваториальный каньон, половина световой секунды от ангара 1-А

— Стой, Кендо! — скомандовал Вил. Он стал ждать подтверждения, но оно всё не поступало. — Лейтенант Кендо, ты оглох?

СИД Вила задрожал: пилот сделал резкий левый поворот и горку, ускорившись, чтобы не врезаться в группу автоматических мишеней, которые выстроились всего лишь в шестистах километрах выше.

— Сбрасываю скорость, сэр, — в конце концов откликнулся Кендо. В комме его голос звучал… как? Сухо?

Нет, скорее… скучающе.

Вил видел, как корабль Кендо сделал "полубочку" и ушёл с курса, который через мгновение привёл бы его к столкновению с мишенью. Проскочить можно и в миллиметре, гласила старая пилотская поговорка. Может, она и верна, но важнее подчиняться приказам.

Новоприбывшему лейтенанту Нонду Кендо необходимо преподать урок — это факт.

Остальная эскадрилья отстала на несколько кликов и принялась наблюдать, как делают первый заход на цель новичок Кендо и ветеран Дэнс. Болтовня пилотов поутихла, потому что не требуется петагерцовый процессор, чтобы понять: командир эскадрильи готов принять игру новичка и размазать его тонким слоем по космосу — отсюда и до Ядра галактики.

Все новоприбывшие считали себя самыми крутыми пилотами, когда-либо сидевшими в кабине истребителя. Вил был таким же. Но он быстро усвоил: если командир тебе что-то приказывает — значит, так надо, а если решишь, что знаешь о полётах больше него — придётся поплатиться.

Жестоко поплатиться.

Имелись все причины предполагать, что Кендо за первые несколько недель службы на новом месте собирается представить себя в самом выгодном свете. Он всего пару недель назад перевёлся на "Звезду Смерти" со "Стального когтя", и хотел убедиться, что у начальства не будет причин отменить назначение.

Сегодня были обычные учения: все пилоты по очереди заходили на цель, а капитан-лейтенант Вил Дэнс внимательно за ними наблюдал. Первый заход имел задачей прикинуть дальность стрельбы и расстояние до цели. Во время второго захода надо навести лазеры и дать электронный залп, который оценивал командир эскадрильи. Лишь на третьем заходе можно по-настоящему выстрелить. Учебные цели — старые грузовики, переоборудованные для нужд флота — обладали прочной бронёй, поэтому выстрел одного-единственного СИДа не мог нанести им серьёзного вреда, и десятки эскадрилий тренировались на них ещё до переоборудования — это сэкономило Имперскому флоту немало кредитов. Важно было понять, куда стрелять, и научиться делать это на полной скорости и полной мощности орудий — но постепенно, шаг за шагом.

Вил наблюдал за Кендо. Лазер сверкнул на ведущей мишени: похоже, пристрелка была выполнена безупречно. После второго захода он проверил рекордер, тот подтвердил создавшееся впечатление. Эскадрилья разворачивалась для третьего, финального захода.

Что ж, неплохо, малыш умеет стрелять. Но для Вила это не имело абсолютно никакого значения — потому что Кендо всё равно оставался реактором, готовым в любой момент выйти из-под контроля.

— Слушай внимательно, Кендо, и запомни хорошенько. Стреляешь по кормовым сенсорам за пять секунд до сближения и немедленно возвращаешься в строй. Как понял?

Последовало духсекундное молчание, затем пришёл ответ:

— Вас понял, командир. Запрашиваю разрешение поразить задний люк. Могу это сделать из любой пушки по вашему выбору.

— Я в этом не сомневаюсь, лейтенант. Но я только что дал тебе другое задание.

Опять пауза.

— Так точно, сэр.

— Хорошо. По крайней мере, ты способен учиться. Разворачивайся и делай заход по всем правилам.

— Вас понял.

В последней реплике отчётливо сквозило презрение. Как будто этот юный, самоуверенный, натасканный на тренажёрах пилот вложил в неё всю свою заносчивость. Эй, кричал он, я это могу! И я не хочу, чтобы старый бесхребетный командир, вокруг которого я способен выписывать круги, связывал мне руки!

Вил не сдержал усмешку. Он был всего на три года старше Кендо, но иногда чувствовал себя старше новичков лет на тридцать. Он не стал ничего говорить, просто наблюдал, как Кендо выполнил прекрасную быструю "полубочку", чтобы выровнять траекторию перед заходом на цель. Малыш умеет летать. Но умеет ли он делать то, что ему приказано?

Впереди сквозь тьму медленно плыли шесть учебных мишеней. Они были запрограммированы на активацию защитного оружия — лучей низкой мощности, которые, если попадут в истребитель, заставят разве что лязгнуть зубами, но не нанесут реального вреда. Любой достаточно внимательный пилот мог их избежать, но это требовало некоторой сноровки. В реальном бою даже грузовик может ухитриться разнести тебя вдребезги — а сегодняшняя тренировка была призвана научить, как избегать подобных несчастных случаев. СИД-истребитель быстр, но у него нет ни щитов, ни системы аварийного жизнеобеспечения — поэтому точный выстрел из любого настоящего оружия может разнести тебя в пыль.

Кендо взял разгон — немного быстрее, чем требовалось, но Вил не стал его одёргивать. Посмотрим, как ты с этим справишься, малыш…

Новичок стремглав нёсся к цели. Вил смотрел на дальномер. Семь секунд до огневого рубежа. Шесть… пять…

— Огонь, — скомандовал Вил.

Ответа не последовало.

— Кендо, стреляй и назад!

Но Кендо продолжал стремиться вперёд, подходя всё ближе к первой мишени.

Вот тупой засранец! Он собирается стрелять в задний люк!

— Назад, лейтенант! Это приказ! Сворачивай немедленно!

Учебная цель дала залп из орудия левого борта. В истребитель Кендо ударил ослабленный строб-импульс. Залп не мог нанести ему вреда, но должен был хорошенько его испугать. Кендо выстрелил, заваливаясь на левый борт…

Слишком поздно.

Начни Кендо поворачивать всего лишь на четверть секунды раньше, он бы успел уклониться, а сейчас правая солнечная батарея его СИДа зацепила нос мишени. От удара она оторвалась, катушки энергосборников распрямились, дёргаясь, как обезглавленные змеи, разорванные провода заискрили в холодном вакууме. Кабина вздрогнула, и толчок заставил кораблик бешено закувыркаться.

Вил схватился за штурвал, ощущая, как ускорение швыряет его назад и зная, что уже слишком поздно что-либо предпринять.

— Глуши двигатели! Глуши…

От корпуса отделился топливный отсек. Он не был повреждён, но топливопровод на глазах растягивался, растягивался… Вил видел, как всё произошло, медленно, будто время остановилось…

Топливопровод порвался, окутав кувыркающийся кораблик облаком радиоактивного газа. Где-то — возможно, на повреждённой плате — мелькнула искра. За ней последовала беззвучная, слепящая вспышка…

— Нет! — закричал Вил. — Нет, нет, нет!

Глава 32

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Документы Ратуа отнюдь не были идеальными, однако выдержали бы все обычные проверки, за исключением деструктивного анализа. И он не уставал поражаться, что никто так и не потрудился попросить его их предъявить. Судя по всему, действующая станция будет неприступна для внешних атак: никто не сможет выстрелить в неё чем-то настолько мощным, чтобы это вызвало настоящие проблемы. А пока что он жил здесь, и разгуливал по станции, как по своему собственному кораблю — якобы он здесь работал. Будь он агентом повстанцев, и будь его заданием саботаж, он устроил бы целое море проблем, причина которых не обнаружилась бы и за несколько недель. Какая ирония!

Конечно, он не был повстанцем — ни под каким видом. Он не привык интересоваться политикой, никогда этого не делал и не собирался. Тому, кто обладает его, скажем так, профессией, на самом деле не важно, кто стоит у руля — Альянс, Империя или дорогой дядюшка Туни. Если только "Чёрному солнцу"[21] не удастся захватить власть, любой, кто будет командовать парадом, захочет увидеть Ратуа за решёткой.

Но теперь он не был за решёткой — наоборот, он устроился в очень уютном местечке. В разных местах у него припрятано немалое количество кредитов, поддельным удостоверением личности никто не интересуется, есть даже вполне законная, почти собственная комната — взятка от клерка с небольшими проблемами по части азартных игр. Всё, что только можно пожелать.

Ну, почти всё. Хорошо бы ещё завести подружку, и сейчас он именно этим занимался. В нескольких этажах от места, где он жил, только что открылась новая кантина. Он слышал, что о ней отзывались весьма заманчиво, поэтому решил проверить. Он не увлекался "дурью", но был не против пропустить время от времени кружку эля, чтобы скрасить скучную действительность.

Кантина, над двойными дверями которой сияла вывеска "Холодное сердце", была переполнена. Он вошёл и почувствовал обычные запахи паба — аромат дыма, тепло от напитков, запах пота посетителей, которым перед походом в кантину не мешало бы принять душ. В основном флотские, несколько контрактников, мужчин больше, чем женщин — эка невидаль! В основном посетители были людьми или принадлежали к настолько близким гуманоидным расам, что трудно было найти различия. Освещение приглушили, чтобы создать некую интимность обстановки, но было не настолько темно, чтобы не видеть в привычном спектре. Его раса немного лучше видела в ультрафиолете, чем остальные, и немного хуже — в инфракрасном свете. Ладно, всё равно здесь он не будет натыкаться на стены.

Столики были заняты, но имелось несколько свободных мест у барной стойки, занимавшей почти всю правую стену. Ратуа пробирался между столиками с лёгкостью, порождённой долгой практикой, и старался никого не задеть и никому не помешать — некоторые субъекты от неожиданности стреляют, не раздумывая, а военные — быстрее гражданских.

Но здесь подобных проблем не ожидалось. Он заметил над зеркалом за стойкой значок б/о, что означало "без оружия". Хорошая идея. Похоже, флотские обожают всюду таскать с собой личное оружие. А если они злятся или напиваются? Тогда случайные бластерные выстрелы могут причинить серьёзный ущерб. Хуже некуда разозлить кого-нибудь настолько, что он будет готов вытащить бластер и поджарить тебя, но ещё хуже, занимаясь своими делами, поймать выстрел, направленный в кого-то другого.

Ратуа добрался до бара. В кантине работали трое: пара дроидов-стюардов, один в зале, один за барной стойкой, и очень привлекательная женщина-тви'лека с кожей красивого зеленовато-голубого цвета — её открытое платье позволяло увидеть вполне достаточно.

— Чем могу служить? — спросил один из дроидов.

— Домашнего эля, — ответил Ратуа.

— Два кредита. Ваш кредитный номер?

— Плачу наличными. — Зелосианец кинул два кредита в лоток для денег, выдвинувшийся из корпуса дроида. Через мгновение из головы дроида появилась кружка с элем янтарного цвета и сантиметровым слоем пены.

— Спасибо, — сказал Ратуа. Эль был свежий, холодный, с неуловимой кислинкой. Превосходно.

У дальней стены, рядом со вторым входом, стоял огромный мужчина человеческой расы. Он наблюдал за посетителями, не глядя ни на кого в отдельности. Ратуа почувствовал, как взгляд человека скользнул по нему и перешёл дальше. Должно быть, местный вышибала — судя по внешнему виду, отнюдь не дружески настроенный к тем, кто вздумает с ним спорить. Ратуа видел много крутых парней со многих планет, некоторые из них были такими от природы, другие получили определённые навыки благодаря тренировкам. Этот парень был одним из таких. Попробуй только повести себя неподобающе, и сразу обнаружишь, что тебя без церемоний выкинули в коридор. Поднимешь шум — очень быстро пожалеешь.

— Это Родо, — раздался женский голос из-за барной стойки. — Он не кусается. Ему это просто не нужно.

Ратуа обернулся. Ему улыбалась тви'лека. Он кивнул ей, подняв кружку.

— Полагаю, благоразумному существу не следует его раздражать.

— Всё верно. Меня зовут Мима Рутис, я здесь управляющая.

Ратуа кивнул. Он подумал, не предъявить ли фальшивые документы, но по какой-то причине, которая была далека от понимания, решил назвать ей своё настоящее имя.

— Я Силот Ратуа Дил, — сказал он. — Люблю ходить по кабакам, а после нашей встречи люблю их ещё больше.

— О, да ты бабник. — Её тон стал почти игривым, но в нём присутствовала и нотка заинтересованности. По крайней мере, он на это надеялся.

— Вовсе не бабник, Мима. Просто ценитель хорошего эля и хорошеньких женщин.

— Добро пожаловать в "Холодное сердце", Силот Ратуа Дил. Ты работаешь по контракту?

— Если честно, я недавно сбежал с тюремной планеты. А эта станция просто подвернулась по пути.

Она демонстративно подняла бровь.

— Чувство юмора здесь очень ценится.

Он огляделся. Свет и отделка несколько смягчали, но не сглаживали полностью резкие линии и общую непритязательность интерьера. Может, новое имперское оружие и было впечатляющим, но оно не взяло бы ни единой награды в области архитектуры.

— Да уж вижу. Имелось немало причин, чтобы назвать её "Звездой Смерти". И ещё, — добавил он, — зови меня Ратуа. — Он улыбнулся и поднял кружку. — Могу я предложить тебе выпить?

— Слишком торопишься, — ответила Мима. — Но если посидишь часок, может, я и приму предложение.

Ратуа усмехнулся.

— Теперь меня отсюда даже дикая банта не вытащит.

Она отвернулась и занялась другим клиентом, а он принялся наблюдать, любуясь гибкостью её движений. Да, он действительно сможет славно провести здесь время.

Глава 33

"Звезда Смерти", медцентр, операционная

Операция сразу пошла не так. Ули раздражался всё больше и больше.

— Немедленно зажим на этот сосуд, — скомандовал он.

Ему ассистировал дроид МД-С3, стационарный модуль, входящий в комплект операционного отсека. Он протянул тонкую гибкую руку и зажал перерезанную вену; кровь остановилась. Дроид ловко отсосал кровь из полости, и, громко объявив: "тампон номер четыре", вынул его из эндоскопического разреза и бросил в таз.

— Вытри пот, — сказал Ули.

Одной из своих многочисленных рук дроид провёл по лбу хирурга стерильной салфеткой, стирая пот, заливавший тому глаза. Существовали специальные плёнки, которые наносились на кожу и временно препятствовали потоотделению, но Ули их не любил: они вызывали зуд.

Резать людей и прочих гуманоидов не представляло для него большой трудности — а клонов оперировать он мог и во сне. Наверно, пару раз он так и делал, когда был полевым хирургом и день за днём в течение долгих смен зашивал множество ран. Но генетика иногда преподносит сюрпризы, и органы могут располагаться не совсем типично для данной конкретной расы. Флотский майор, лежавший сейчас на операционном столе, оказался одним из таких сюрпризов, и если Ули не сообразит, что с этим делать, причём быстро, майор рискует стать тяжёлым случаем.

Три часа назад этот человек в возрасте сорока одного года, уроженец планеты Бакура, пришёл в медицинский кабинет с жалобами на тошноту, потерю аппетита, низкую температуру и боли в животе. Классические симптомы аппендицита. Ему поставили диагноз и направили на операцию.

Такие операции обычно быстро и качественно делали дроиды-хирурги. Но на боевой станции всё ещё не хватало персонала и оборудования. Поэтому Ули пожал плечами и принялся готовиться. Ему предстояло сделать обычную аппендектомию — такие операции шутя мог делать любой ординатор-первогодок. Но когда Ули ввёл в брюшную полость эндоскоп, чтобы отыскать воспалённый аппендикс, возникла небольшая проблема.

Аппендикса не было.

По крайней мере, его не было там, где полагалось. Этого не могло быть. Однако Ули не стал тратить время, задавая вопросы изображению на экране.

— Сделай томографическое осевое сканирование и найди аппендикс, — приказал он дроиду.

— Слушаюсь, доктор, — ответил тот. Зажужжал визуальный сканер. Тоненькая зелёная линия пробежала от паха до груди пациента, обозначив сканируемую область.

— Покажи.

В светло-голубом сиянии стерилизационных ламп над пациентом появилась голографическая проекция в натуральную величину.

Ули изучил её.

— Я всё ещё не… а, вот он. И что он здесь делает?

Вопрос был риторическим, но дроид всё равно ответил:

— Перекрёстная проверка моих файлов указывает на анатомическое отклонение.

— Превосходно. — Ули покачал головой. Да убережёт его судьба от дроидов, понимающих всё буквально. Но сердиться на МД-С3 не было времени. Аппендикс раздулся так, что казался в четыре раза больше нормального, хотя из-за необычного расположения его было трудно увидеть, даже если знать, куда смотреть. Он перебрал в уме подходящие варианты. Придётся сделать более широкий разрез или извлечь эндоскопический щуп и приклеить… да, так будет лучше всего. Меньше вреда.

— Сформируй эндоскоп номер шесть с СС-зажимом и пережми аппендикс.

— Слушаюсь, доктор.

Из корпуса дроида высунулась ещё одна конечность, на этот раз на конце её была вилка с двумя зубьями. Верхний зубец представлял собой самоочищающийся объектив камеры, а нижний, на пять сантиметров длиннее, держал открытый зажим из хирургической стали. Дроид ловко ввёл манипулятор в полость. Над столом появилось голо, по которому отслеживалось движение "вилки".

Дроид подвёл зажим точно к основанию воспалённого аппендикса и пережал его. Вторая конечность, с эндоскальпелем, скользнула внутрь и удалила аппендикс вспышкой фотохимического лазера. Вакуумный рукав втянул остатки. Дроид убрал хирургические манипуляторы.

Ули стало легче дышать.

— Проведи патогенное сканирование. Если что-нибудь обнаружится, назначь антигены.

— Слушаюсь, доктор.

— Перешли мне копии анализов и рецептов.

— Слушаюсь, доктор.

— Хорошо. Зашивай его и вези в послеоперационную палату.

— Слушаюсь, доктор.

Ули отвернулся от стола. До того, как появились осевые сканирования и точные хирургические дроиды, можно было потерять пациента, закопавшись в поисках пропавшего аппендикса, который уже готов прорваться. Но этот майор выживет и сам убьёт ещё сотни, а может, и тысячи людей, пока не окончится война.

Трудно не заметить в этом иронии.

"Звезда Смерти", сектор "тета", контрольный пост суперлазера

— Так что ты думаешь? — Миккар Доан хлопнул по главному пульту управления.

Тинн Гренит с усмешкой взглянул на коллегу.

— Да, первоклассный механизм, ничего не скажешь.

Они стояли в маленькой комнатке центра управления, разглядывая восемь сверкающих труб ускорителей, формировавших луч суперлазера. Стены были покрыты дисплеями счётчиков, мониторами давления, рычагами и прочим оборудованием. Предназначения многих из них Тинн не знал, но это его не волновало. Ему не требовалось знать абсолютно всё о том, как это работает. Ему надо было просто с этим работать.

Старшина Доан рассмеялся.

— Ну что, сможешь стрелять, когда всё подключат?

— А ты — нет? Если я не смогу поразить цель, которую можешь поразить ты, уйду на пенсию.

— Спецификации читал?

Тинн кивнул.

— Ага. Если он работает согласно этой писанине, значит, он может разбивать планеты.

— Инженеры говорят, что может.

— Ну, инженеры… — Тинн вложил в это слово изрядную долю сарказма.

— Ага, сам слышал. Они выводят эту малютку на полную мощность. — Он потёр ладонью панель. — Если возникает проблема, они заваливают её кучей денег. Когда управление перейдёт к нам, всё станет проще.

— И будем надеяться, что никто не забыл затянуть какой-нибудь болтик, а то нас зашвырнёт на другую сторону Внешнего кольца.

— Говорят, здесь самый никчёмный болтик прошёл тройную проверку.

— У меня племянник служил на "Боевом копье", — сказал Тинн.

Улыбка Доана исчезла.

— Да. Я тоже знал пару тамошних ребят. Дурацкое стечение обстоятельств…

— Может быть, но обратная вспышка может перегрузить и этот реактор и превратить всю станцию в радиоактивную пыль.

Доан покачал головой.

— Никогда. За теми, кто строил станцию, следил сам император. Уж они-то старались на совесть.

Тинн пожал плечами. Всегда существует опасность, что оборудование даст сбой. Если оно заработает, то "Звезда Смерти" будет, как отметил Таркин в одном из своих воодушевляющих посланий к обитателям станции, "абсолютной силой в галактике". Если же нет, реактор на гиперматерии взорвётся с силой, равной суммарному недельному излучению нескольких звёзд. Если что-то не в порядке, у него не будет времени это заметить. Ни у кого не будет.

— А ещё, — добавил он, — если они смогли построить такую штуку, и она до сих пор не развалилась, значит, я смогу из неё выстрелить.

— Давай я покажу тебе, как всё работает. Ты со своим расчётом будешь тренироваться на симуляторе, пока орудие не будет готово.

Пока Доан разбирал путаницу последовательных ретрансляторов, Тинн обнаружил, что ему трудно сосредоточиться на его словах. Он не знал, почему. В конце концов, об этом мгновении он мечтал несколько месяцев: сегодня он наконец стоял в пункте управления суперлазера, и официально стал им командовать. Хотя строительство ещё не завершено, казалось, здесь всё готово. Он слышал лёгкий шелест клистроновых трубок и термисторных сборок, ощущал горький запах изоляционной смазки, вдыхал кондиционированный воздух, охлаждённый до температуры в двадцать градусов, и думал, почему же он недоволен.

Существовала только одна причина, которая казалась хоть отдалённо возможной.

"Боевое копьё".

Звёздный разрушитель типа "император" модели II, на котором служил его племянник Хора Гренит, внезапно был отправлен в рейс, чтобы испытать один из улучшенных образцов реакторов на гиперматерии. Тинн не знал в точности, что там произошло, и ему оставалось лишь строить предположения. Он знал, что гиперматерия существует только в гиперпространстве, что она состоит из тахионных частиц, и эти заряженные частицы, оказавшись в реальном пространстве, имевшем меньшее количество измерений, выделяли практически неограниченное количество энергии. Каким образом этот поток энергии дестабилизировался, он не знал. Он знал только, что поток обладал достаточной мощностью, чтобы за одну микросекунду превратить ИЗР-II вместе с командой в тридцать семь тысяч человек в облака ионизированного газа.

И что? Только не говори, что боишься, Гренит. Ты знаешь, что идёшь на риск. На дворе война, объявлена она или нет. На войне всегда имеются жертвы.

Нет. Всё не так. И дело даже не в том, что Хора был его любимым племянником, и не в том, что младший Гренит восхищался дядей так сильно, что сам пошёл на военную службу, что заставило Тинна чувствовать ответственность за его смерть. Дело в том, что он задумался о такой ужасающей мощи и о том, что она может выйти из-под контроля. Тинн опять удивился своим мыслям. Раньше он никогда особо не беспокоился об ошибках техники. Причин не было. Он был как спусковой крючок самого большого оружия в галактике — и без предохранителя.

Может ли он мудро распорядиться такой силой?

И может ли это вообще кто-нибудь?

Глава 34

"Звезда Смерти", сектор "альфа", док № 6

Даала спустилась по трапу. Сразу было видно, что идёт адмирал. Она не просто шла, она плыла, и смотреть на неё было одно удовольствие: сильная, умная, амбициозная, целеустремлённая, весёлая и красивая — что ещё может пожелать мужчина?

Ну, ещё немного теплоты не помешало бы. Но они оба на службе, и Таркин знал, что в ближайшее время это вряд ли изменится; и, конечно, этого не произойдёт, пока боевая станция не будет достроена и не войдёт в строй. Возможно, ничего не изменится даже после этого. Он знал, что Даала любит его, но карьера для неё превыше всего. Он это понимал. Более того, он этим восхищался. Его бы не заинтересовала женщина, которая не думает о себе, хотя это и парадокс.

— Приветствую, гранд-мофф Таркин. Я так рада снова вас видеть, сэр.

Таркин сдержал улыбку. На людях надо вести себя, как полагается.

— Приветствую, адмирал. Встреча с вами доставляет мне удовольствие. Надеюсь, вы долетели благополучно?

— Да, сэр. Ничего из ряда вон выходящего.

— Превосходно. Позвольте, я покажу вам каюту. Так получилось, что она прямо рядом с моей.

Он увидел на её лице отблеск предвкушения — заметить его было трудно, если не стоять прямо рядом с ней. Очень тихо, не шевеля губами, она ответила:

— Какая удача, Уилхафф.

Теперь, несмотря на все усилия, он уже не смог сдержать улыбку.

— Сюда, адмирал. — Он вытянул руку, показывая направление.

Она по-военному склонила голову, и они двинулись по коридору вслед за почётным караулом. По пути она осматривала ангар. Станция явно произвела на Даалу впечатление.

— Я знала, что станция огромна, но реальность просто не укладывается в голове.

— Подождите восхищаться, пока она не станет работоспособной. А это произойдёт довольно скоро.

— Альянс повстанцев даже не узнает, что его сразило.

— О, они узнают, моя дорогая. Все узнают. В этом суть.

Волосы у неё были короче, чем при их прошлой встрече. Это ей шло, хотя он никогда не видел причёску, которая бы ей не шла. Ничто во флоте не регламентировало форму одежды и причёски женщин-адмиралов. В конце концов, Даала была единственной таковой. Кто бы осмелился ей приказывать?

Она возвысилась исключительно благодаря собственным заслугам, но её продвижение по службе породило спекуляции насчёт её отношений с Таркином — и насчёт того, как он мог облегчить ей путь. Конечно, открыто это никто не обсуждал. Больше не обсуждал, поскольку прах тех нескольких глупцов, которые так поступили, солнечные ветра развеяли по всему космосу. Таркин не достиг бы своего высокого положения, если бы проявлял к врагам хоть какое-то снисхождение. Верно, Даала была его протеже и благодаря этому двери перед ней открывались немного быстрее, чем при отсутствии покровителей. Но поста командующего эскадрой она достигла сама, без его помощи. А многие адмиралы-мужчины недостойны даже чистить ей сапоги.

Вскоре они достигли дверей каюты.

— Продолжим обсуждение? — шепнул он.

— Несомненно, сэр.

Прежде, чем дверь успела захлопнуться, она уже была в его объятиях.

"Звезда Смерти", сектор Н-1, палуба № 106, библиотека

Библиотека боевой станции была отнюдь не самой крупной из тех, что доводилось видеть Атуру. Он проходил практику в Баобабском архиве[22] на Мэнде, хотя ныне уже не считал благоразумным отражать это в своём резюме. Потом он работал в Библиотеке Дорисмуса на Кореллии и в Голоархиве кольца "Аркам-13". Последний считался крупнейшим в Старой Республике хранилищем знаний за пределами Храма.

Жизненный путь архивариуса — не самый захватывающий, но Атуру он вполне подходил. Он не был, как многие предполагали, вечно погружён в себя и в научную работу. В юности он сражался в Балдурской гражданской войне на стороне Джениссариада. Именно с той поры его стало тошнить от любой формы централизованного правительства. Испытывая отвращение к политике, Атур Райтин погрузился душой в туманное прошлое. Об этом решении он никогда не жалел.

Предполагалось, что библиотека "Звезды Смерти" (про себя новое место работы он называл именно так) будет содержать лишь самый минимум голокниг, плёнок и голокронов, а основную информацию сосредоточит на носителях на квантовых решётках. Это позволило бы хранить громадный объём информации в очень маленьком пространстве. Одной из обязанностей Атура на новом месте было наблюдение за дроидами, переводящими информацию с прочих носителей на квантовые решётки.

Даже на станции размеров "Звезды Смерти" пространство играло решающую роль — по крайней мере, в той части, которая касалась хранения документов.

Ему встречались и куда более крупные хранилища, и всё же количество собранной здесь информации впечатляло. Она была всесторонней и исчерпывающей, поисковые системы имели большой объём памяти, что позволяло увеличить скорость загрузки, а каналы выдачи информации были превосходны. Жаль, что в нынешние времена — когда есть возможность получить доступ к электронным данным, удобно устроившись у себя дома, — мало кто ходит по библиотекам. Хотите почитать новый роман о межзвёздном капере или свежий выпуск "Народного голожурнала"? Введите имя, нажмите кнопку, и через мгновение он в вашем инфопланшете. Нужно изучить историю крылатых разумных рас? Нет ничего проще — введите параметры поиска, изучите библиографические данные и выберите, с чего начать.

Были, конечно, и старомодные существа, всё ещё таскавшиеся по хранилищам. На некоторых планетах в самых древних библиотеках хранились даже настоящие книги — сшитые и переплетённые тома, которые были аккуратно расставлены по полкам. Читатели ходили между стеллажами, снимали книги с полок, вдыхая запахи пыли и плесени, и несли в читальный зал, чтобы там неторопливо изучить.

Подобных читателей осталось совсем мало, и они попадались всё реже — это Атур знал по собственному опыту. Но некоторые ещё помнили, как переворачивать страницы — и те, кто любил это делать, получали истинное наслаждение.

Конечно, Атур не был ископаемым и не цеплялся за прошлое — он не противился новым веяниям, не брюзжал по этому поводу и не ругал современный мир. Наоборот, он прослыл специалистом по взлому компьютерных программ. Он не раз этим пользовался, добывая нужную информацию. Обычно поиск и хранение информации не считались преступлением, но следовало помнить, что в Империи Палпатина любое дело могли посчитать преступлением. А главному библиотекарю и архивариусу подобные данные доступны, даже если у него нет допуска к сведениям повышенной секретности. Нельзя провести всю жизнь в хранилищах информации, не овладев некоторыми трюками.

Итак, Райтин обнаружил, что разглядывает планы боевой станции, также известной как "Звезда Смерти". У него не хватало технических знаний, чтобы понять все чертежи, а документы были полны сложных терминов, но любой, обладающий хотя бы зачатками образования, понял бы, что это удивительное сооружение. Это было чудовище по размерам, по замыслу и по смертоносной силе — ну, или должно было стать таковым, когда будет установлено всё вооружение и станция начнёт функционировать.

Завораживающая информация…

Уже много лет, обнаруживая подобные интересные и потенциально полезные файлы, Атур Райтин копировал их и помещал в удалённую личную папку, которую практически невозможно было взломать. Помимо лучших военных программ для защиты информации и ограничения доступа, папка была зашифрована кодом, основанном на 40-значном случайном числе, сгенерированном квантовым компьютером. Более того, ключ шифра менялся каждые шесть стандартных часов, и только тот, кто имел доступ к управляющей программе, мог отследить смену — для этого надо было знать день и час, когда программа сгенерирует необходимую последовательность. Этот медленный и громоздкий процесс плохо подходил для файлов, с которыми часто работают, но вполне устраивал Атура.

Файлы скопировались, значит, надо было спрятать их в надёжном месте. Теперь, когда он руководил военной библиотекой, на некоторое время приходилось отправлять файлы на Дануту, планету, которая не имела серьёзного значения и не обладала большим влиянием, разве что была удобно расположена со стратегической точки зрения[23]. Было достаточно просто переслать информацию через цепочку серверов при помощи имперской службы сообщений или даже по голокомму — ещё один трюк, которому он научился за годы доступа к военным тайнам.

Когда-нибудь, если он проживёт достаточно долго, Атур намеревался написать историю событий, которым он был свидетелем, начиная с Войн клонов, и обрисовать нынешние конфликты между Империей и Альянсом повстанцев. Конечно, прежде чем приступить к этой части труда, ему придётся подождать и посмотреть, кто победит, а пока он собирал материалы для своей работы. Планы боевой станции, которая могла решить исход нынешней войны, были ценным источником для его труда. Конечно, придётся писать под псевдонимом. Кто бы ни оказался победителем, он захочет серьёзно поговорить с автором, который выставит обе стороны в истинном свете, не льстя ни одной из них. Вероятно, книгу запретят, но это неважно. Она разойдётся в нелегальных копиях, и тот, кто захочет, всё равно сможет её прочитать. Такова природа любой информации: стоит ей выйти на свет, задвинуть её обратно в тень практически невозможно.

Атур откинулся в форм-кресле, которое плавно подстроилось под его позу. Надо отдать Империи должное — когда хотела, она предоставляла первоклассное оборудование. Его кабинет был тому свидетельством.

Он махнул рукой компьютерной камере, сделав пальцами жест, означающий "стереть все записи о доступе". Голограмма моргнула, сигнализируя о выполнении команды. Теперь надо найти исходящий со станции сигнал, привязаться к нему и направить краденые файлы. Конечно, коммуникации на базе были ограничены, но если подняться достаточно высоко по командной лестнице, всегда найдётся кто-то, кому позволено выносить информацию за пределы станции. Вряд ли сюда назначат настолько глупого офицера, который станет рисковать карьерой, влезая в каналы связи высших чинов, поэтому техники, скорее всего, не будут утруждать себя пристальным изучением сообщений, которые передают. А даже если будут, то не заметят вмешательства Атура — разве только выяснят точно, куда и как смотреть.

Изъяном всех власть предержащих, подобно трещине в броне, была их уверенность в том, что власть делает их умнее и даёт неприкосновенность. Атур Райтин по собственному опыту знал, что это не так.

Он сделал несколько сложных жестов перед компьютерной камерой, которая начала сканирование комм-частот. В конце концов, сигнал обязательно найдётся. Спешить ни к чему.

Кроме того, настало время обеда.

Глава 35

"Звезда Смерти", административный уровень, спортзал

Мотти гордился тем, что поддерживает хорошую форму. Сейчас он в одних плавках, мокрый от пота, занимался в зале для офицеров администрации, где установил силу тяжести в три раза больше обычной. Просто стоять здесь уже требовало усилий. На любое движение тратилось в три раза больше энергии, чем обычно. Даже прыгать было рискованно — приземлившись под неверным углом, можно сломать лодыжку. Падение или удар могли проломить череп.

Мотти взял три тренировочных шара из денсипластика, каждый размером с кулак. В любом месте станции каждый из них весил бы около килограмма, здесь же вес увеличивался втрое. При жонглировании ими мышцы быстро начинали болеть. Плечи, руки, спина — всё протестовало, когда он подбрасывал и ловил шары. Он выполнял три базовых рисунка бросков: каскад — самый простой, обратный каскад — немного посложнее, и поток — когда шары двигались в одном направлении. Выполняя поток, он часто ронял шары, и первое, чему он научился во время занятий при повышенной гравитации — если уронил шар, быстро убирай ноги. Три килограмма, двигаясь в три раза быстрее обычного, легко могут перебить кость.

Сегодня, несмотря на ноющие мышцы, он был как машина: его движения были точны, все шары оставались в воздухе и двигались синхронно, без ошибок. Он был уверен, что пара высших офицеров наблюдает за ним из угла, и улыбался про себя. Быть в форме важно. Если ты физически сильнее окружающих, на тебя смотрят с уважением, как бы чувствуя невысказанную угрозу: "Если перейдёшь мне дорогу, я порву тебя на куски". Он не был и никогда не будет толстым расплывшимся офицером, не вылезающим из форм-кресла; офицером, который задыхается, просто пройдясь по лестнице.

Он принялся жонглировать быстрее, спрямив дуги, подтянув локти ближе к телу, сплетая более плотный узор. Шары над головой пролетали ниже, и со стороны могло показаться, что перед ним вращается колесо. Скоро он сможет добавить ещё один шар и жонглировать уже четырьмя. Может, это упражнение казалось простым, но таковым вовсе не являлось. Это была модель человеческой жизни. Человек может сделать почти всё, что захочет, если действительно будет сильно этого хотеть.

"Звезда Смерти", кантина "Холодное сердце"

Сержант Стил нечасто бывал в барах и кантинах. И всё же время от времени он туда заглядывал — в основном, чтобы показать, что он обычный солдат, который не прочь пропустить пару кружек с сослуживцами. Вместо того, чтобы проводить вечер в кантине, он мог бы заниматься рукопашным боем или читать эпистемологический трактат. Кроме того, вещества, изменяющие сознание, плохо влияют на тонкую моторику, а инерцию тела после нескольких кружек эля или затуманивающих разум веществ довольно трудно преодолеть. В этом случае намного проще сесть в мягкое кресло и смотреть развлекательные голо, чем идти на тренировку — а это явно не путь к мастерству.

Однако у одного из солдат в их части состоялась помолвка, и у смены появился предлог попраздновать. Нова пошёл вместе с ними, потому что солдат был его учеником.

Кабачок был приятный. Чистенький, хорошо проветренный, с не слишком шумными посетителями. Очевидно, здесь проводил свободное время весь сектор, потому что свободны были только места у стойки. И эль был холодный.

Он заметил охранника, следившего за происходящим. Несколько минут понаблюдав, как тот присматривается к посетителям, Нова понял, что это не простой вышибала. Он возвышался над посетителями на целую голову, но не полагался только на свою массу — это было очевидно. Этот человек был бойцом. Нова не знал, какой стиль он практиковал и чего достиг, но было заметно, что он обладает определёнными навыками. Когда ты прозанимался единоборствами столько лет, другого бойца замечаешь сразу — по тому, как человек стоит или опирается о стену. Было что-то неуловимое — в позе, в осанке, в том, как он перемещает вес — короче говоря, если знаешь, куда смотреть, разглядеть легко. Этот парень мог постоять за себя и разделаться с любым противником.

Кроме сержанта Стила, разумеется.

Он улыбнулся, склонившись над кружкой. За два часа это была всего вторая, и в ней ещё оставалось три четверти пурпурной жидкости. Организм уже переработал алкоголь, находившийся в первой. Стил не имел ни малейшего желания напиваться до помутнения рассудка. Дни, когда он дрался в общественных местах, давно прошли — что проку от боевого мастерства, если ты не можешь пустить его в ход, когда нужно, потому что нализался? Однажды он видел, как один бундукиец, побеждавший в самых серьёзных поединках, напился и влез в кантинную потасовку. Он повздорил с местными, а поскольку был пьян, ему хорошенько надрали задницу, несмотря на всё его мастерство. Нова не собирался оказываться в подобном положении — по крайней мере, пока это зависело от него. И в кантины он ходил не для того, чтобы драться — это было бы просто глупо. Никогда не знаешь, у кого есть нож в заднем кармане и пара дружков, которые заявятся, едва ты станешь в стойку.

Нова решил поразмыслить на досуге, права ли метафизическая теория о том, что если напряжённо думать о чём-то, оно произойдёт с большей вероятностью. Может, если, проходя по переполненному коридору, он будет думать об отданной в стирку одежде или о том, как загнать рабочих в столовку, парень, идущий вслед за ним, не споткнётся в этот самый момент. Может быть. Или, может, это было как-то связано со вспышками.

Вспышками он называл про себя умение предсказывать события, особенно движения противников. Много раз во время боя, ещё до того, как соперник начинал двигаться, он каким-то образом узнавал, что противник выбросит локоть или ударит ногой. Конечно, способность предчувствовать действия противника — свойство хорошего бойца, но вспышки не вмещались в эти рамки. Даже годы тренировки не смогут подсказать, например, когда противник активирует портативный оглушитель, прибор, который ставит помехи на все органы чувств и может мгновенно тебя вырубить. Или когда из-за угла выскочит другой оппонент, на подмогу первому. Но всё это, и не только это, случалось с Новой. И он узнавал. Каким-то образом.

Так или иначе, он увидел, как человек, несущий от барной стойки поднос, уставленный кружками с элем, зацепился ногой за ножку стула, а поскольку стул был закреплён, ножка не сдвинулась, и человек начал падать. Падал он прямо на Нову, который, не задумываясь, вскочил, вытянул руку и толкнул падающего человека в плечо, отклонив его в сторону; вместо того, чтобы уронить поднос прямо Нове на колени, тот упал позади него в полуметре справа.

Кружки разлетелись, шипучий эль расплескался. Поднос шлёпнулся на пол, прямо перед бывшим владельцем, который сумел предотвратить собственное падение, упершись руками. Затем он, огромный, пьяный и уже серьёзно рассерженный, оттолкнулся от пола и развернулся лицом к Нове.

— Ты в порядке, дружище? — спросил Нова.

— Нет, банта тебе в глотку, я не в порядке! Зачем ты ногу подставил?

Нова покачал головой.

— Я не подставлял. Ты зацепился за стул.

— Хочешь сказать, я вру?

— Я говорю только о том, что видел.

— Ты подставил мне ногу и толкнул!

— Вовсе нет. Я всего лишь не дал тебе рухнуть прямо на меня. Извини. Это просто рефлекс.

Человек сжал руки в кулаки. Его лицо, и прежде красное, покраснело ещё больше. Нова знал эти признаки. В любую секунду…

Человек шагнул вперёд и резко выбросил руку, намереваясь нанести Нове прямой удар правой в лицо. Нова повернул голову, поднял левую руку, немного отклонив кулак, и открытой ладонью правой руки ударил парня по виску, заставив пошатнуться. Не успел тот моргнуть, как Нова ударил его в правый висок, на этот раз левой ладонью. Человек снова упал, не без сознания, но в состоянии, близком к этому.

— Уже управился, сержант? — раздался тихий голос.

Нова скорее почувствовал, нежели увидел, как справа возник огромный охранник.

— Думаю, да. — Нова повернулся и обнаружил, что вышибала стоит прямо перед ним.

— Терас-каси, — обронил громила. Это был не вопрос.

— Ага.

— Характерный стиль "зеркало". Классно. Я Родо.

— Нова Стил.

Миновало два удара сердца.

— А ты сюда не спешил, — заметил Нова.

— Нет. Я сразу понял, что помощь тебе не нужна. — Родо опустил взгляд на оглушённого мужчину.

— А ещё ты хотел посмотреть.

Родо пожал плечами.

— Конечно. А ты бы не захотел?

Нова усмехнулся.

— А как же!

Родо ответил такой же усмешкой.

— Следующий эль за мной.

— Думаю, с меня хватит выпивки.

— Хе, так я поэтому и предложил. — Он помолчал и добавил:

— Тут внизу есть один парень, который учит терас-каси.

— Это я.

— Что, если я как-нибудь загляну?

— Буду рад. Заходи в любое время.

Родо наклонился и, казалось, без малейшего усилия поднял ещё не очухавшегося человека на ноги.

— Ну что, дружище, будем считать, что уже ночь, и пора баиньки?

Тот кивнул.

— Ага. Я очень устал. А что случилось?

— Ты споткнулся и упал.

— Ни фига себе…

Родо успел крепко схватить пьяного за руку, прежде чем тот опять осел на пол. Нова заметил, что солдаты за столиками смотрят на него. На их лицах отражалась изрядная доля… чего-то такого… Чего же? Удивления? Изумления? Страха?

Возможно, всего этого и чего-то ещё.

— Ещё по одной за мой счёт, — объявил Нова. — Отметим союз сержанта Диллвита и его невезучей избранницы.

Все засмеялись, на этом всё и закончилось.

* * *

Мима готовила коктейль, состоявший из десяти не смешанных слоёв различных по цвету напитков, что требовало определённой аккуратности. Она уже налила первые семь слоёв в цилиндрический бокал, широкий и высокий, как предплечье Родо. Последние три слоя были самыми сложными, но если рука не дрогнет, у неё всё получится. Возиться с жидкостями различной плотности было очень тяжело, но цена коктейля составляла пятьдесят кредитов, так что стоило потратить на его приготовление несколько минут. Закончив, Мима села и окинула взглядом стакан. Превосходно.

Дроид-официант забрал коктейль, называвшийся "Прогулкой по Филофейскому лесу" — по причине, которую Мима никак не могла уразуметь, — и укатился. У дальнего конца стойки возник Родо.

— Ты отлично справилась, — сказал он.

— Спасибо. Ты тоже неплохо потрудился. И погляжу, даже не вытолкал того сержанта взашей…

— Не-а. Чистая самооборона. На его месте я поступил бы так же.

— А быстро он его отделал.

— Ага. Этот парень реально крут — уровень чемпионата Империи. Вот уж не думал, что встречу такого бойца здесь, в космической глуши.

— А почему нет? Мы же на военном корабле.

— Да, но по-настоящему крутых здесь быть не должно. Они или дерутся на поле боя, используя всё, что знают, или в тылу учат этому новобранцев. Первое правильно, второе бесполезно. То, что он здесь, вообще странно.

Мима покачала головой.

— Мужчины! Вы просто не можете без насилия. А ты ведь не прочь провести с ним пару раундов, а?

Родо усмехнулся.

— Не прочь. Чтобы сохранить форму, надо оттачивать навыки с лучшими из тех, кого можно найти. Просто дружеское состязание, никто не пострадает. Ну, по крайней мере, серьёзно не пострадает.

Мима снова покачала головой.

Родо удалился.

* * *

Мима была занята, но краем глаза ухватила силуэт Зеленоглазки, который сидел в уголке и потягивал эль. Всё же он интересный мужчина. Говорит, что зелосианец — с этой расой ей не приходилось сталкиваться прежде. Она пошарила по Голосети в поисках данных о них и нашла на удивление мало. Похоже, они были странным генетическим гибридом животных и растений, и не могли скрещиваться с прочими гуманоидами. Не то чтобы её это сильно волновало, поскольку она не испытывала неотложной необходимости в потомстве.

Она находила его странно привлекательным. Да, у него была очаровательная улыбка, обходительные манеры, да и в целом его можно было назвать симпатичным — но было и нечто большее. Был между ними какой-то… резонанс, если можно так выразиться. Как будто они знали друг друга уже долгое время, хотя познакомились лишь недавно.

Он притворялся вполне обыкновенным благополучным контрактником, хотя таковым не являлся. Она попросила Родо кое-что проверить, и, насколько тому удалось узнать, никакого Силота Ратуа Дила на станции не было. Значит, он был самозванцем, и когда она об этом узнала, то сразу поникла.

Мима покачала головой, наполняя кружки брагой из чёрных мон-каламарских водорослей, и не в первый раз задалась вопросом: почему она не может подыскать простого, честного работягу, который хотел бы провести с ней всю жизнь? Почему к ней всё время липнут плохие парни, с которыми на это нет никаких шансов?

Мима вздохнула над очередной кружкой. Ах, ладно… если бы не плохие парни, ей вообще было бы не с кем целоваться. Да и тех в последнее время было немного…

Она поставила кружки на стойку и крикнула: "Заказ!"

Дроид-официант подкатился забрать поднос.

Что ж, она будет торчать здесь весь следующий год и сколько-то там ещё, пока не закончится контракт. Может, Зеленоглазка поможет ей скрасить досуг.

Глава 36

"Звезда Смерти", сектор "тета", симулятор суперлазера

Тинна Гренита заверили, что эта модель поста управления батареи — точная копия настоящего, до последнего винтика. Симулятор выполняет те же функции, что и абсолютное оружие, которое вскоре будет пущено в ход. Боевой расчёт суперлазера должен был проводить долгие часы, тренируясь работать с пультами модели, вбивая в мозги сложную процедуру выстрела, чтобы уже на настоящем посту управления стрелять из суперлазера было так же просто, как свалиться с банты.

Это было очень здорово, потому что батарея суперлазера вовсе не была простым сооружением. Фактически, она была намного сложнее любого орудия на любом имперском корабле, с которым Тинну когда-либо приходилось сталкиваться. На посту управления находились группы светящихся кнопок различных цветов, каждая из которых соответствовала одному из восьми вспомогательных лучей; мониторы, расположенные вдоль стен в два ряда, показывали любое изменение в генераторе и реакторе на гиперматерии; табло для показаний сенсоров сердечника реактора, для усилителей полевой развёртки, индуктора, шахты, где формируется луч… Рядом со всем этим самое большое орудие суперразрушителя казалось детской игрушкой. Если фокусирующий магнит основного луча сдвинется на миллиардную долю метра, то вспомогательные лучи не сольются, и с большой вероятностью в шахтах произойдут взрывы, вызванные разбалансировкой системы, которую породят вспомогательные лучи, не сгенерированные точно в нужное время и в нужной последовательности. Техники и инженеры считали, что об этом не стоит беспокоиться, потому что такая возможность слишком незначительна. Один шанс на сто миллионов, сказали они. Но Тинн на это не купился. Когда имеешь дело с чем-то смертоносным, нельзя пренебрегать даже малейшим шансом. Конечно, существовали автоматические предохранители, но Тинн — как и любой старшина, не зря получающий жалованье — доверял им настолько же, насколько верил в безопасность прогулок без скафандра в открытом космосе. Некоторые из этих инженеров так долго жили в орбитальных дворцах, что забыли, на что похожа жизнь на твёрдой земле. А если создатель орудия не желает стоять рядом с ним во время испытаний, Тинн тоже не видит причины там находиться.

Стрелять из такого монстра — не то же самое, что нажимать на спуск бластера. При благоприятных условиях от приказа до формирования основного луча должно проходить пятнадцать-двадцать секунд, но до этого идеала им было еще далеко. Пока они тренировались, в половине случаев им вообще не удавалось добиться сочетания фаз и сгенерировать основной луч. И даже если магнитное кольцо было чётко стабилизировано, это ничего не давало — если один из вспомогательных лучей выбивался из фазы на микрогерц, остальные тоже рассинхронизировались. В результате должен был произойти взрыв в шахте луча и в главном реакторе, который в мгновение ока превратил бы станцию в облака раскалённой плазмы, и… "Империя благодарит вас за самопожертвование и скорбит вместе с вашей семьёй…"

Тинн дал зарок, что в его смену этого не случится. Он считал, что к тому времени, когда батарея заработает, его команда будет действовать гладко, как смазка на денсикретовой плите. Пока что для достижения такого результата им было далеко, как до Корусканта.

К счастью, у них было много времени для тренировок. Расчёт, половину которого Тинн сманил из своего старого подразделения (не без помощи нового командира), был достаточно умелым, но чтобы сделать выстрел, требуется двенадцать артиллеристов, и каждый из них должен знать своё дело до мельчайших деталей. Ошибаться здесь нельзя. Сейчас, после десятка попыток, они могли генерировать луч менее чем через пять минут с момента приказа. Один раз уложились в две минуты, а четыре раза у них вообще не получилось сфокусировать вспомогательные лучи, и они полностью завалили стрельбу. Однажды компьютер в последний момент зарегистрировал незначительную расфокусировку луча и автоматически отключил энергию, чтобы избежать повреждения; после этого им потребовался час, чтобы вернуться к последовательности зажигания. Не самое приятное дело — перекалибровывать оружие, когда наземные батареи повстанцев плюют в тебя плотными сгустками энергии.

Вдобавок к обычным затруднениям был смоделирован крупный сбой с расфокусировкой лучей и разгармонизацией по фазе. Теоретически, компьютер должен вовремя пресекать подобные вещи, но Тинн считал этот прогноз слишком оптимистичным. В реальности же, если орудие будет стрелять на полной мощности, такой сбой, скорее всего, превратит всех здешних обитателей, всё оборудование и прочее в облако ионов, которое унесёт к границам галактики.

— Итак, посмотрим, получится ли у нас сделать всё правильно. Пусть всё будет чётко и по инструкции. Тронете не ту кнопку — немедленно отправитесь в недельный наряд на кухню. Закопаетесь на балансе фаз — ищите носовые зажимы, потому что будете скрести мусороуплотнители, пока они не заблестят. Упустите показания индукторов — будете убирать навоз, пока сами не провоняете, как задница риика. Всё ясно?

— Так точно, шеф! — откликнулся хор голосов.

— Ещё раз, я вас не слышу!

— Так точно, шеф!!!

Он улыбнулся под шлемом, затем сморщился, потому что заслезился один глаз. Если орудие взорвётся, эта треклятая шапка будет бесполезна, зато она была прекрасным приспособлением для пыток. Верно, согласно флотской политике, канониры вынуждены были надевать их, но тому, кто разрабатывал эти чёрные вёдра, явно не приходилось самому носить их в течение всей смены. Они только усложняли работу, потому что ограничивали боковое зрение и по существу гарантировали, что большую часть времени ты будешь биться головой о трубы, распорки, переборки и прочее. А ещё в них было жарко и душно. Тинн был уверен, что тот тупица разработал их для красоты, а не для функциональности. Когда рядом никого не было, он позволял своим подчиненным снять шлемы и глотнуть свежего воздуха. Но, учитывая, что сейчас были учения, в любой момент к ним мог заглянуть какой-нибудь офицер-чистоплюй.

— Получен приказ: запустить основное зажигание, — сказал он. — Приготовились… начали!

Он стукнул по кнопке таймера и принялся наблюдать за отсчётом секунд. Раздался хор ответов:

— Мощность реактора — сто процентов. Пошла подача энергии на вспомогательные лучи с первого по восьмой…

— Основной усилитель мощности в норме…

— Усилитель полевой развёртки в норме…

— Подача энергии на гиперфазный генератор…

— Поля вспомогательных шахт выровнены…

— Запущен генератор поля прицела…

— Фокусирующий магнит на полной мощности…

Тинн посмотрел на таймер. Всё шло нормально. Затем:

— Блокирован пятый. Повторяю, оранжевый на пятом! Разгармонизация вспомогательного маршрутизатора.

— Устранить! — приказал Тинн. Он взглянул на таймер. Двадцать четыре секунды… — Выравнивай, выравнивай немедленно, банта тебя забодай!

Разом взмокший техник застучал по кнопкам, задвигал ползунки и рычаги.

— Гармонизация… колебания прекратятся через пять, четыре, три, две… пятый готов!

Тинн бросил взгляд на свой приборный щиток. Последний оранжевый огонёк погас, горели одни зелёные. Он снял с надголовного рычага предохранитель и опустил его вниз.

— Генерация луча прошла успешно, — объявил компьютер.

Зал потонул в радостных криках, и Тинн улыбнулся.

— Тридцать восемь секунд. Новый рекорд, несмотря на сбой, с которым мы успешно справились. — Он снял шлем. — Повторим. Если выйдем из тридцати секунд раньше, чем остальные смены, ставлю всем пиво.

Они опять радостно завопили и с энтузиазмом принялись за дело. Он улыбнулся. Ничто не мотивирует так, как надежда на халявное пиво.

Глава 37

"Звезда Смерти", сектор "дельта", тренажёр № 7

Вил Дэнс летел, как одержимый духами. Он пилотировал свой СИД-истребитель лучше, чем когда-либо, — и вправду превосходно, но всё же недостаточно хорошо. И, несмотря на все его увёртки, остановки и пике, нападавший неустанно держался за спиной! Вил не мог его стряхнуть — тот корабль был какой-то невероятной тенью, повторявшей все его движения.

Вил заглушил двигатели, но противник опять удержался на хвосте — как будто это он вёл СИД Вила. Он сделал "бочку", взмыл свечой — хвост оставался на месте. Он не стрелял — пока что.

— Ладно, — пробормотал Вил сквозь стиснутые зубы, — добавим ускорения, дружок.

Он бросил СИД в почти девяностоградусный разворот на правый борт и чуть не потерял сознание от мощнейшего рывка, потому что сила тяжести увеличилась как минимум в четыре раза. А таинственный чёрный истребитель не просто повторил его манёвр — казалось, он сделал его с лёгкостью. Вил почти слышал, как его преследователь зевнул. Лишь бы только оторваться, лишь бы сделать разворот — тогда он сможет применить отчаянный манёвр, который пилоты называли МОУ — мы оба умрём. Он заберёт этого сукина сына с собой.

Но было уже слишком поздно. Ионные пушки преследователя внезапно вспыхнули. Кабина залилась белым светом, и ослеплённый Вил услышал:

— Ваш корабль выведен из строя.

Предполагалось, что у голоса управляющего тренажёром компьютера нет выражения, но Вил был уверен, что слышит в нём самодовольное "Вот тебе!"

— Конец тренировки, — скомандовал Вил. Он был сам себе противен. Голопроекция исчезла, он откинулся в форм-кресле тренировочной кабины и вздохнул.

Он думал — надеялся — что занятие боевыми искусствами принесёт какую-то пользу. После пары месяцев занятий он почувствовал, будто движения стали немного резче. И это действительно было так: таймер подтвердил, что время реакции сократилось. Он и стал быстрее.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы выиграть бой у симулятора.

С тех пор, как больше месяца назад погиб Кендо, Вил чувствовал себя не в своей тарелке. Ничего существенного — он всё ещё мог играючи побить в космическом бою любого пилота на станции. Но чувствовал себя всё ещё не в форме.

В этом не было его вины. Мальчишка разозлился до того, что был готов грызть вакуум. Вил ничего не мог с этим поделать.

Но он был членом эскадрильи "Альфа", и Вил чувствовал за него ответственность. В его эскадрилье ещё никто не погибал. Он думал, что ему следует сделать нечто сверх обязательного — не просто почтить память и выразить по голо соболезнования семье. Но он не представлял, что именно.

Одно дело, если бы Нонд Кендо погиб в пылу сражения. Но так по-дурацки, во время учений… Это было так бессмысленно.

Бывали моменты, когда абсолютно всё казалось Вилу бессмысленным. Подобные мысли и чувства волновали его почти так же, как смерть этого мальчишки.

Он пошёл в военные лётчики; он представлял, как мчится сквозь пространство и поражает злодеев во имя всего справедливого, что есть в галактике. Но пока он видел лишь гибель разношёрстной группы беглых каторжников на краденом челноке, и смерть самонадеянного мальчишки.

Он представлял себе службу совсем иначе.

— Время боя? — спросил он.

— Две минуты четырнадцать секунд, — сообщил компьютер.

Брови Вила поползли вверх. А бой казался совсем недолгим. Он установил личный рекорд против сима полковника Винду Барвела, единственного лётчика, сумевшего несколько секунд продержаться против Дарта Вейдера. Вил подумал, сколько бы он продержался против сима самого Вейдера.

Вряд ли он когда-нибудь узнает об этом: он бы хотел посмотреть на дурака, у которого хватит глупости попросить человека в чёрном пройти сканирование, изобразив из себя пилота СИДа, для создания голограммы. Вероятно, Вейдер отхватит недотёпе голову этим своим световым мечом.

В любом случае, сегодня он прожил на две секунды дольше. Может, эти тренировки, которые проводит Стил, в конце концов, возымели какое-то действие. Он почувствовал себя немного лучше.

— Какой у меня результат?

— Среди действующих имперских пилотов в этом упражнении вы заняли девятнадцатое место.

Хмм.

— Из скольких?

— Из двухсот тридцати четырёх тысяч шестисот двенадцати.

Лады, значит, всё не так плохо. Впереди только восемнадцать пилотов, а позади почти четверть миллиона! Да, тут нечего стыдиться…

Вил вздохнул и откинулся назад.

— Запусти по новой, — скомандовал он.

— Начало моделирования боя через десять секунд. Девять… восемь… семь… шесть…

Вил глубоко вздохнул и сжал штурвал.

"Звезда Смерти", палуба № 106, библиотека

Атур уже почти час трудился над проблемой поиска данных, когда понял, что кто-то стоит за его креслом. Он нахмурился и развернулся, готовый отчитать того, кто вторгся в кабинет — в его святая святых.

Но слова замерли на языке. Прямо за ним на расстоянии вытянутой руки стоял дроид — одна из новых библиотечных моделей. Атуру не выпадало случая видеть подобных раньше, только в голокаталогах и различных проспектах. Он выглядел как стандартный человекообразный протокольный дроид, только другого цвета — не золотого, а серебристо-синего, который сочетался с синеватым сиянием его фоторецепторов. Ну и голова у него была немного больше, в соответствии с увеличенным объёмом памяти.

— Да?

— Добрый день, сэр. Мне приказано доложить о своём назначении.

Что за акцент? Похоже на высокий корускантский выговор. Очень резкий и аристократичный. Он никогда раньше не слышал, чтобы дроид имитировал акцент, и это столь явное указание на принадлежность к высшему обществу заставило Атура скрыть улыбку.

— На какую должность?

— Сэр, я библиотекарь. Я должен помогать вам во всём, что вы посчитаете уместным.

Уместным. Слово, которое нечасто услышишь от дроида. Да и от кого-либо другого, если уж на то пошло. Иногда Атуру казалось, что он последний человек в галактике, имеющий классическое образование.

— Кто тебя прислал?

— Потит, адмирал сектора, сэр.

— Ясно. Как тебя зовут?

— Модель П-РЦ-3, сэр.

— Нет-нет, мне не нужен серийный номер. Мне нужно твоё имя.

— У меня нет имени, сэр. — В изысканном тоне дроида проскользнуло осуждение. — Я же дроид.

— Кто тебя программировал?

— Первичные программы в меня заложил лорд Алферон Чутс Бимминг, владелец и главный операционный директор системы "Библиотрон".

Ага.

— В Центре Империи?

— Да, сэр.

Опять неуловимый подтекст, который на этот раз мог означать: да где же ещё?

Разумеется, Атур слышал о лорде Алфероне, изобретателе-самоучке и наследнике состояния "Перевозок Бимминга". Эта семья владела одной из крупнейших частных библиотек в галактике, где были собраны печатные книги — более семи миллионов томов. Некоторые из них относились к Золотому веку[24]. Говорили, лорд Алферон так богат, что может купить планету, по колено засыпанную драгоценными камнями и металлами, а потом подогнать к ней эту станцию, запустить её, по слухам, невероятное орудие и распылить планету на атомы — и всё без какого-либо заметного ущерба для своих финансов. А ещё он любил сам работать с техникой и владел фирмой по производству дроидов, где проводил большую часть свободного времени. Атур с жадностью думал о библиотеке этого богача. Существовали люди, готовые горло перегрызть, лишь бы поработать в ней, и он был среди них в первых рядах. Семь миллионов книг. Он вздохнул. Это вгоняло в тоску.

— Ладно. С этого момента будешь откликаться на имя Перси. Или у тебя есть возражения?

— Никаких возражений, сэр. — Стал ли тон дроида немного холоднее? Если так, очень плохо.

— Хорошо, — сказал Атур. — Теперь подойди и подготовься к работе. Здесь есть "узкое место" в системе доступа… — Он указал на голоэкран. — Его надо устранить. Найди, каким образом это можно сделать.

— Очень хорошо, сэр. Это всё на данный момент?

— Полагаю, да. По твоим оценкам, сколько времени это займёт?

Дроид подошёл и тронул несколько кнопок на голоконсоли, затем принялся считывать слова и цифры, бегущие по экрану так быстро, что ни один человек не смог бы за ними уследить. Через несколько секунд он дотронулся до другой кнопки. Поток символов застыл, дроид стоял молча.

Атур медленно сосчитал до пяти.

— Так ты мне скажешь, сколько времени займёт решение проблемы с доступом?

— В этом нет необходимости, сэр. Проблема устранена.

Атур прищурился.

— Правда?

— Разумеется, сэр. Что-нибудь ещё?

Атур улыбнулся. Компетентный помощник! Превосходно! Один дроид, который знает своё дело, лучше любого количества суетящихся живых существ.

— Нет, думаю, на сегодня всё. Спасибо, Перси. Я тебе признателен.

— В этом заключаются мои функции, сэр. Не хотите ли чашечку чая, пока будете обдумывать моё следующее задание? Я проверил запасы на кухне, и могу предложить вам "манилскую яшму", "кош", "синий кинтл"…

Теперь Атур расхохотался в голос. Возможно, его новая работа окажется не такой уж тягостной.

Глава 38

"Бесстрашный", звёздный разрушитель типа "император", док № 35

Адмирал Мотти радовался, видя, что адмирал Хилоу сделал с "Бесстрашным". Эта старая посудина была поставлена на вооружение лет на десять раньше любого корабля в секторе, но сейчас сияла, как новенькая кредитка. Все системы были в норме. Хилоу, который собирался уйти в отставку, как только проект будет завершён, был офицером старой закалки — он заслужил адмиральское звание на фронте, приняв участие в десятках важных сражений. Когда начинают говорить пушки, подобные люди особенно в цене — они скорее подставят под выстрел собственную грудь, чем позволят тебя подстрелить.

Спускаясь по коридору из ангара, где стоял лихтер Мотти, адмиралы легко и непринуждённо беседовали. Будто вернулись в старые времена: Хилоу был капитаном "Ионного шторма", когда Мотти получил звание первого лейтенанта. Затем Мотти перешёл на штабную работу в Центре Империи, завёл полезные знакомства и обошёл бывшего командира по карьерной лестнице благодаря своим амбициям и талантам. Хилоу никогда не любил политику, хотя Мотти и пытался его заинтересовать. Но того она просто не заботила — он хотел лишь вести свой корабль в бой и крушить врагов, и в этом деле не уступал никому из капитанов имперского флота. Назначать его на бумажную работу было бы напрасной тратой времени, Мотти это знал — хотя Хилоу стал бы великолепным моффом. Уж точно лучше Таркина, который по политическим качествам превосходил даже Мотти, но в стратегии и тактике сильно уступал Хилоу.

— Так ты думаешь, та большая консервная банка, которую строит Уилхафф, скоро будет летать без посторонней помощи?

— Да. А теперь, когда там нахожусь я, это случится ещё быстрее.

Хилоу рассмеялся.

— Ты никогда не испытывал недостатка в самоуверенности, Зи.

Мотти улыбнулся в ответ.

— Знаешь же, как говорят: иногда ошибайся, но никогда не сомневайся.

— Вы слишком на неё надеетесь.

— Да ладно, Джейм, ты же видел спецификации, хоть тебе и не положено. Станция — крепость. Там больше орудий, чем во всём флоте. И пушка, которая может раскалывать планеты, как спелые орехи-вули. Даже вся армия повстанцев ее не остановит. Есть подозрение, что и наша — тоже. Что бы там Уилхафф о себе ни думал, у него предельно ясные и чёткие планы относительно станции. Повстанцам не сбежать — если мы можем взорвать планету у них под ногами, где им скрыться?

— Может быть.

Они уже почти дошли до палубы. Мотти развернулся к своему старому командиру.

— Может быть?

— Я когда-нибудь рассказывал о стычке с участием лейтенанта Поджо?

— Вряд ли.

— Тридцать пять или сорок лет назад Кэн Поджо служил на учебном корабле "Привольный" инструктором по стрелковой подготовке и начальником тира. Он был чемпионом флота по стрельбе из всех видов оружия: карабина, снайперской винтовки, пистолета. Из бластера он с десяти шагов попадал в сидящую на стене муху. Я никогда не видел подобного стрелка. Это было невероятно.

— Угу. — Мотти сопротивлялся желанию зевнуть. Он мало кого уважал так, как Джейма Хилоу, и восхищался им, но сейчас старый солдат отнимал у него время.

— У нас были небольшие проблемы на луне Верджессо — её захватили пираты. Нас послали доходчиво объяснить, что они избрали неверный путь.

Мотти кивнул.

— И?

— Поджо мечтал о драке. Там часто случались рукопашные стычки — всё-таки единственный город, накрытый куполом, а значит, мешанина узких улочек и переулков. Из пушек стрелять не стали, потому что всё крупнее бластерной винтовки могло повредить купол. Ну, так решило командование. Может, так оно и было.

Я тогда служил вторым лейтенантом, а Поджо приписали к нашей эскадрилье. Мы высадились, проникли под купол и начали охоту на пиратов. В той крысиной стае их была сотня или сто двадцать, но все разбежались по углам.

Мы сошлись с одной группой, человек в двадцать пять, и завязали перестрелку. Поджо их выносил справа, слева и по центру, как мишени в тире. Единственное, что может с этим сравниться, — то старое голо, где Фоу Джи ломает хребты наёмникам[25]. Видал его?

Мотти кивнул. Какой же солдат его не видел?

— Поджо уложил половину, прежде чем кто-то из нас успел поднять оружие. У него был бластер с усиленным конденсатором, поэтому он мог стрелять быстрее, чем обычная модель.

Оставшиеся дрогнули и побежали, а мы кинулись за ними в погоню. Мы с Поджо бросились за группой, где было трое или четверо людей и один, кажется, родианец. Поджо лыбился, как объевшийся песчаный кот — ведь он был просто рождён для таких потасовок.

Пираты не могли отстреливаться, поэтому разделились и попытались сбежать. Я бросился за двумя, у них кончился заряд, и я взял их на мушку. Потом обернулся к Поджо. Он загнал своих двоих в угол, они опустошили свои бластеры, и тут он убрал в кобуру свой.

— Он убрал бластер?

— Ага, чтобы дать им шанс. Они стояли метрах в шести от него. И тут Поджо говорит: "Ладно, мальчики, заключаем сделку. Вы убегаете, и, если я промахнусь, вы свободны".

Мотти покачал головой. Чистое сумасшествие.

— Так эти двое, сообразив, что они уже по-любому мертвы, бросаются на него. Не успевают эти парни сделать два шага, Поджо выхватывает свой модернизированный бластер — ты не поверишь, как быстро: его рука и пушка казались просто размытым пятном! Он всаживает заряд левому прямо между глаз — бац! Затем направляет пушку на второго, который всё ещё несётся на него, и давит на спуск.

— Дай догадаюсь: он промахнулся?

— Не-а. Бластер замкнуло. Должно быть, конденсатор перегрузился, и пистолет вспыхнул. Поджо его бросил и потянулся за другим — какой же стрелок носит при себе только один? А тут пират уже оказывается нос к носу. Так у этого подлеца был нож. Совсем не технологичный, даже не вибро — почти что каменный топор.

К тому моменту, как я прицелился и выстрелил, он уже воткнул свой нож Поджо в горло. Медики вовремя не успели.

Мотти улыбнулся.

— Боевая станция ценой в много миллиардов кредитов — это не ручной бластер, адмирал.

— Чем оружие сложнее, тем больше вероятность, что в нём есть какой-то изъян, — ответил Хилоу. — Кэн Поджо был лучшим стрелком, которого я когда-либо видел — в то время, да и сейчас тоже — но и его прикончили почти что голыми руками, когда его великолепное оружие дало сбой.

— Я не слишком боюсь пиратов, вооружённых ножами, Джейм.

— А надо бы, сынок, — сказал старый седой адмирал. — Тебе следует бояться всего.

Лихтер адмирала Мотти, двести километров от кормы по левому борту "Бесстрашного"

Насколько вески доводы старика? — размышлял Мотти. Трудно понять, что заставило его задуматься об этом. "Звезда Смерти" была настоящим левиафаном, гигантом среди карликов. Конечно, почти все сказки о гигантах заканчиваются тем, что карлики тем или иным образом торжествуют над ними. Возможно, будет неплохо, вернувшись на борт, приказать детально проверить всю конструкцию. Служба эксплуатации взвоет, но это не имеет значения. В конце концов, Мотти не достиг бы нынешнего звания, если бы принимал всё как должное. Вероятно, старик просто мнителен. Но в подобной ситуации, когда судьба галактики напрямую зависит от того, что ты делаешь, трудно быть слишком мнительным…

Мотти всё ещё размышлял о рассказанной Хилоу истории, когда звёздный разрушитель "Бесстрашный" перестал быть самым старым военным кораблём в секторе.

Он внезапно взорвался, сверкнув бесшумной, ярко-белой вспышкой.

Глава 39

"Звезда Смерти", капитанский мостик, центр управления

— Вы при этом присутствовали, — указал Таркин.

— Но я его не взрывал, — ответил Мотти.

Таркин мысленно сосчитал до десяти. Стоявшая за его спиной на почтительном расстоянии Даала делала вид, что не слушает их разговор.

— Как это могло случиться?

— Несчастный случай? — предположил Мотти.

— Но на самом деле вы так не думаете.

— Не более, чем вы, сэр. Адмирал Хилоу не уступал любому командующему имперского флота, а многих превосходил. Не могу себе представить, чтобы на корабле, которым он командовал, произошёл несчастный случай такого масштаба.

— "Бесстрашный" — старый корабль.

— Даже с учётом этого.

Таркин кивнул.

— Боюсь, я с вами согласен. — Он помолчал. — Было бы лучше, если бы это действительно был несчастный случай.

Мотти ничего не ответил. Таркин знал, что адмирал не дурак и что он всё понял.

— Недавний визит Дарта Вейдера должен был устранить угрозу саботажа, — продолжил гранд-мофф.

— Это я знаю. Значит, не устранил.

— Думаю, в этом случае в ближайшее время мы можем ожидать ещё одного визита Вейдера. Не самое плохое, что с нами может случиться, но, конечно, ещё одна проблема, которая нам не нужна. Тем более что строительство почти закончено.

— Да, подобного визита следует ожидать.

— Если же это был несчастный случай на старом корабле — возможно, утечка в камере гиперматерии… это было бы прискорбное, но вполне объяснимое происшествие, и нет никакой нужды в том, чтобы представитель императора вновь проделывал весь путь до нашей окраины.

Мотти нахмурился ещё сильнее.

— Тем не менее, будет стыдно, если вина за этот "несчастный случай" ляжет на Джейма Хилоу, запятнав его безупречную репутацию.

— Было бы стыдно. Однако Джейм погиб, поэтому его это не особенно взволнует, не так ли? А семьи у него не было.

— Его семьёй был флот, — ответил Мотти.

— Вот именно. Джейм был всецело предан флоту. Ведь он бы не захотел, чтобы "семья" пострадала?

Мотти это не понравилось, но решение было простым, а Мотти тоже предан флоту. Таркину не нужно было напоминать ему о долге. Адмирал резко, по-военному кивнул.

— Итак, прискорбный несчастный случай, единственное тёмное пятно на блестящей карьере.

— В самом деле, прискорбный, — ответил Таркин. — Но он нас не остановит.

* * *

Когда Мотти вышел, Даала подошла и встала рядом с Таркином.

— Тебе не кажется, что это было немного рискованно?

— По правде говоря, нет. Мотти честолюбив, и он знает, что эта станция продвинет его к власти. Как только восстание будет подавлено, его назначат моффом, поэтому с его стороны было бы глупо поднимать шум вокруг произошедшего. Он любил старика — пожалуй, я тоже испытывал к нему привязанность — но мы не можем его вернуть, поэтому пусть его смерть послужит нашим целям, вместо того, чтобы помешать. Итак, это был ужасающий несчастный случай. Но такие вещи случаются.

Она кивнула.

— И всё же полностью проблему это не решает, верно?

Он вздохнул.

— Вы совершенно правы, адмирал. Среди нас предатель, которому как-то удалось превратить в пыль звёздный разрушитель. Мы должны найти тех, кто за это в ответе, прежде, чем повстанцы успеют извлечь выгоду из своей гнусной акции. И мы это выясним, то есть я имел в виду, что…

— Я это выясню, — закончила она. — Думаешь, так будет лучше? Мне пора возвращаться к своим обязанностям в "Утробе".

— Обязанности подождут. Ты больше нужна здесь.

Даала кивнула.

— Хорошо. Значит, таков твой приказ. Что ещё мне сделать?

Она улыбнулась. Он ответил на улыбку.

— Я начну сейчас же, — сказала она.

Таркин откашлялся.

— Возможно, не прямо сейчас. Думаю, есть ещё некоторые обстоятельства, которые нам надо обсудить.

— Обсудить в твоей каюте?

Он опять улыбнулся.

— Вот именно.

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Тила Карз не любила спиртное. Конечно, она могла выпить немного вина за обедом, и изредка ходила в кантины вместе с друзьями, но, захмелев, она становилась такой счастливой и так мечтала продолжать пить с любым желающим просто для развлечения, что из-за этого уже не раз попадала в неприятности. Лучше оставаться трезвой, чем потом раскаиваться — ведь у неё и так достаточно неприятностей.

Но сейчас она сидела в кантине и слушала, как молодая женщина на маленькой сцене играет на струнном инструменте что-то классическое и тихое, едва различимое за шумом пьющих, смеющихся и болтающих посетителей. Она пришла сюда, потому что выиграла пари — один из архитекторов усомнился, что она сможет переработать конструкцию зала в столовой. В план пришлось неожиданно вносить коррективы, потому что кто-то ошибся при пересчёте размеров в другую систему мер. Согласно плану, площадь зала должна составлять девятьсот квадратных метров, но кто-то использовал троганский метр вместо стандартного имперского, и зал нельзя было поместить в свободное пространство, поскольку разница составляла 25 процентов.

Раньше, во время учёбы, подобные ошибки казались ей немыслимыми, но учёба и реальный мир отличаются друг от друга, как день и ночь. Подобное случается сплошь и рядом. Как раз на прошлой неделе на Безнадёге беспилотный грузовик врезался в здание склада — потому что ему установили сброс скорости в сантиметрах на квадратную секунду вместо метров. Вот и вышло, что скорость столкновения в сто раз превышала стандартную — различие весьма существенное.

Вишнер, архитектор, предложивший пари, поднял кружку. То же самое сделали и остальные пять человек из её отдела. Она подняла кружку в ответ.

Как раз в этот момент в кантину ввалилась шумная компания, заглушив и музыку, и тост, который хотел произнести Вишнер. Тила покосилась на новоприбывших: полдесятка мужчин человеческой расы, все одеты, как пилоты не на службе.

Она сделала маленький глоток и поставила кружку. Пилоты были шумными, крайне самодовольными и буквально излучали надменность. На родной планете она когда-то встречалась с бывшим военным лётчиком, который оставил службу и стал работать на коммерческих линиях, но манеру поведения так и не сменил. Так и виделось, как он кричит: "Посмотрите на меня, насколько я лучше вас! Я умею летать!"

Этот роман длился недолго. Хорошо, когда есть уверенность в том, что поступаешь правильно. А если нет? Не настолько.

Пилоты заняли столик, к ним подкатился дроид, чтобы принять заказы.

Тила незаметно взглянула на хронометр. Ей надо было ещё немного посидеть, просто из вежливости, а поскольку вокруг завязался бессмысленный трёп, она просто сидела с кружкой в руках и улыбалась, подыскивая предлог, чтобы уйти. У неё были журналы, которые хотелось почитать, к тому же она никогда не любила шумные помещения, переполненные народом. Она решила зайти в туалет. Можно, конечно, потерпеть до возвращения в каюту, но раз уж надо, значит, надо.

Она улыбнулась, встала из-за стола и пошла сквозь толпу к туалетам.

Когда она возвращалась к своему столику, высокий парень в робе складского работника решил предоставить ей возможность насладиться своим обществом. Пошатываясь, он поднялся на ноги и загородил путь.

— Эй, дорогуша, куда спешишь? Дай куплю тебе выпить!

Накачался он уже прилично — судя по запаху и неуверенным движениям.

— Спасибо, у меня уже есть, что выпить. Мне надо вернуться к друзьям. — Тила кивнула на свой столик — он находился в четырёх метрах от работяги.

— Не-не, со мной будет намного веселее, киска. — Он рыгнул, и её ноздрей достиг неприятный запах с парами рома.

Тила знала о своей привлекательности, и с тех пор, как достигла половозрелого возраста, хорошо научилась разбираться с нежелательными проявлениями внимания. Иногда можно отогнать назойливых ухажёров улыбкой, иногда надо добавить в голос металла, а чаще всего — просто сказать, что тебя это не интересует. Пьяные не всегда понимают намёки, поэтому она сказала прямо:

— Извини, мне это не интересно.

И двинулась дальше, стремясь обойти его. Он переместился и опять загородил дорогу.

— Ты даже не понимаешь, чего лишаешься, дорогуша. Со мной классно!

— Рада за тебя. Расскажешь об этом тому, кому будет интересно.

Она развернулась, решив подойти к своему столику с другой стороны.

Пьянчуга схватил её за руку.

— Хошь сказать, нет?

Его голос уже не был дружелюбным. Тила крутанула запястьем, пытаясь вырваться и заранее зная, что рабочий сожмёт руку ещё сильнее. Она оказалась права…

Разговоры за соседними столиками немедленно притихли, а сидящие за ними посетители — большей частью мужчины и большей частью такие же пьяные, как и её самозваный ухажёр, или даже ещё пьяней — с интересом уставились на них мутными взглядами. Работяга был высокий и пьяный, что делало его весьма опасным. Тила перестала вырываться, потому что именно это и было нужно её противнику. Она слышала, что здешний вышибала работает уверенно и надёжно. На это она и надеялась, потому что по прошлому опыту знала, как быстро подобная ситуация может стать по-настоящему угрожающей…

— Эй, гляди, — окликнул мужской голос.

Тила развернулась. Это был один из пилотов. На вид — лет двадцать пять, а выглядел так, что казалось: если будет упорно тренироваться и съедать всю кашу за завтраком, когда-нибудь его грудь в обхвате сравняется с обхватом шеи работяги.

"Вот здорово, — подумала она. — Уж без этого героя никак не обойтись. Где же этот хвалёный вышибала?"

— Тебе наступили на ногу, — продолжил летун, улыбаясь подвыпившему громиле бесхитростно, как только что выловленный из резервуара клон.

Тот нахмурился.

— Мне что?

Пилот коротко и резко выбросил ногу, и внутренний край подошвы ботинка врезался в голень работяги как раз под коленкой. Потом ступня пилота скользнула вниз и отдавила ему ногу.

— Ах, ты!..

Пилот поднял руку и толкнул работягу. Поскольку тот прыгал на одной ноге, схватившись за другую и вопя, не потребовалось каких-то серьёзных усилий, чтобы отпихнуть его назад, заставив тяжело рухнуть на стул.

Не успел он сам даже моргнуть — и не успело в его затуманенном сознании возникнуть удивление — как за спиной будто по волшебству появился очень большой мужчина и положил на плечо руку размером с лапу вампы.

— Проблемы? — спросил он тихо. Голос был приятный, и в нём не было злости. Тем не менее, Тила подумала, что это лишь футляр, скрывающий лезвие бритвы.

— Никаких проблем, — ответил пилот. — Наш друг немного перебрал и не устоял на ногах. Мы с этой дамой просто помогали ему присесть.

Вышибала улыбнулся.

— Ага. Ну, тогда приятного вечера. — Он посмотрел на сбитого с толку рабочего. — Ты ведь уже уходишь, да?

— Чё?

— Хорошо сказано. Позволь, я покажу тебе выход.

Когда они ушли, Тила обратилась к пилоту:

— Не хочу показаться неучтивой, но в этом не было необходимости.

— Если к женщине лезут против её воли, думаю, в этом есть необходимость. В лучшем случае подобное поведение означает невежливость, в худшем — насилие. — Он улыбнулся. — Кстати, я капитан-лейтенант Вил Дэнс.

Пришлось признать, что улыбка у него очаровательная. Спокойно, девочка, предостерегла она себя, но всё равно не смогла отрицать, что внутри началось приятное покалывание.

— Тила Карз, — представилась она. — Я признательна вам за помощь, хоть и не согласна с вашими методами.

— Признание, даже без согласия, уж точно лучше, чем синяк под глазом. Можно, я предложу вам выпить?

— Нет, благодарю. Я не большой любитель спиртного.

— По правде говоря, я тоже. Я бы лучше посидел у себя и почитал специализированные журналы.

— Правда?

Он опять усмехнулся.

— Честно говоря, нет. Но если вы поверите, что я человек серьёзный, то будете обо мне лучшего мнения.

Его улыбка была заразительной. Тила не могла не улыбнуться в ответ.

— И часто это получается?

— Что, притворяетесь социологом?

— Нет, притворяюсь, что раскусила ваш метод съёма.

Теперь он рассмеялся.

— Люблю остроумных женщин! — Его улыбка слегка погасла. — Позвольте, я угощу вас кафом или саказой. Водой, в конце концов. Присядем и поболтаем немного.

— Я не знаю…

Это была ложь. Она прекрасно знала, что хочет этого. Мысленным взором она видела, как воображаемое олицетворение её совести и здравого смысла задохнулось от удивления. "Не могу поверить, что ты это серьёзно," — проворчало оно.

— Соглашайтесь. Идёт война, я пилот, и меня могут в любой момент поднять по тревоге. Разве вам не будет лучше, если вы будете знать, что я отправляюсь навстречу судьбе с улыбкой, вызванной воспоминанием о вас?

Ты едва не влипла в неприятности с одним мужчиной, сказало олицетворение её совести, и тут же любезничаешь с другим.

Тила рассмеялась в ответ на тираду Дэнса.

— Ох уж эти пилоты! У вас языки без костей. Ладно. Думаю, ничего страшного не случится.

Её совесть всплеснула руками, снимая с себя всякую ответственность, и исчезла в тёмных коридорах сознания.

Когда они подошли к столику, Тила заметила, что остальные пилоты их разглядывают. Большинство бросали на них взгляды по несколько раз, или вглядывались пристальнее, и все без исключения явно находились под впечатлением.

— Эй, Вил, — произнёс один. — Нам пора убраться отсюда. Увидимся в казарме.

— Ты уверен?

— Ах, да! Гм… — Летун явно чувствовал себя неловко. Остальные с трудом сдерживали улыбки, а Дэнс не сводил с него пристального взгляда, что, конечно, осложняло обстановку.

— Точно. Надо… э… пойти потренироваться. Так что мы идём в ангар.

Все пятеро пилотов удалились. Тила понимающе взглянула на Дэнса.

— Вы с друзьями заключили пари, — сказала она. Это был не вопрос.

Он пожал плечами.

— Точно. Первый, кто найдёт себе пару, занимает столик. Они отправились в паб на шестом уровне, посмотреть, не подвернётся ли там что-то. Если вдруг повезёт, зачем мне толпа друзей под боком?

— Настолько вам не повезёт, лейтенант. По крайней мере, сегодня.

Он опять сверкнул своей высоковольтной улыбкой.

— Вы слишком суровы, Тила. Мне правда нравятся женщины, за которыми надо бегать.

Она вздохнула. Никаких шансов, что у неё будет хоть что-то серьёзное с военным лётчиком. Никаких шансов.

Но от чашечки кафа ещё никто не умирал…

Глава 40

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Мима Рутис поймала себя на том, что прихорашивается. Мима знала: если она начинает беспокоиться о том, что новый мужчина подумает о её внешности — это дурной знак. Сами по себе её действия ещё ни о чём не говорили: она слегка подвела брови, чтобы спрямить их линию, начала следить за осанкой, а проходя мимо зеркала, бросила на себя взгляд: проверить, как лежат лекку. Ничего особенного. Но она знала: ей хотелось хорошо выглядеть, и ей хотелось, чтобы Ратуа это заметил.

Она не слишком старая, не толстая и неглупая. Она ему нравилась: нельзя же столько лет управлять кантиной и не чувствовать, как мужчина загорается, глядя на тебя. Но она и сама трепетала, дыхание учащалось, а сердце начинало биться сильнее — и всё это были дурные знаки. Сейчас ей вовсе не нужны жизненные неурядицы.

А Зеленоглазка явно был такой неурядицей. В соответствии с тем, что Родо раскопал (точнее не раскопал) в Голосети, он вообще не существовал — то есть, здесь он на нелегальном положении. Правда, оно могло быть и легальным — скажем, он мог оказаться тайным агентом Империи. Или шпионом повстанцев. Или каким-нибудь преступником…

Но он заставлял её смеяться, он был быстр и ловок, а эти глаза… глаз такого цвета она никогда не видела. Они были как расплавленный изумруд, живой и яркий.

Поэтому она и прихорашивалась.

У дальнего конца барной стойки пара главстаршин обсуждала вслух чей-то якобы побег с тюремного уровня. До Мимы донеслись слова одного из них:

— Я слышал, их было девять, и один — джедай.

Другой старшина рассмеялся:

— Надо ли напоминать, что джедаи в наши дни — большая редкость?

— За что купил, за то и продаю, Тинн.

— Да я тоже об этом слыхал. Говорят, там было полсотни повстанцев под предводительством пяти джедаев. Они захватили суперлазер и принялись палить по звёздным разрушителям. Конечно, большая пушка ещё не действует — уж мне ли не знать. Но почему бы не ввернуть её для красного словца?

Первый старшина расхохотался и сделал глоток эля.

— А ведь похоже на учебную тревогу, а? На дурацкую учебную тревогу.

Второй ответил:

— Могу поспорить, к концу войны будут рассказывать, как целая армия повстанцев едва не уничтожила станцию. Подобные истории возникают постоянно. Один чувак плюнул на палубу, а в результате говорят, что станцию захватили повстанцы.

Первый опять засмеялся.

— Ну да. Ещё потом расскажут, что усмирять их прислали Пятьсот первый легион[26].

Оба захохотали.

Мима улыбнулась. Она тоже слыхала подобные россказни. Мима не могла даже приблизительно взять в толк, зачем приукрашивать правду или что-то сочинять, когда реальность намного фантастичнее?

Тви'лека обнаружила, что смотрит на дверь. Ратуа вошёл лёгкой, танцующей походкой, будто он был здесь хозяином, поймал её взгляд, улыбнулся и направился к бару. Приблизившись, осмотрел её с головы до ног откровенно оценивающим взглядом.

— Твой вид может спровоцировать массовые беспорядки.

К своему удивлению, она залилась румянцем.

— А твой вид говорит, что тебе не помешает выпить, — ответила она. — Что будешь?

Он засмеялся.

— Что-нибудь необычное.

— Что конкретно?

— Удиви меня. Сделай что-нибудь экзотическое. Что-нибудь дорогое, чтобы оправдать моё присутствие, а то я занимаю место и отвлекаю твоё внимание.

— Не думаю, что у нас есть что-то настолько дорогое.

— Ты поразила меня в самое сердце. — Он положил руку себе на грудь — туда, где у человека должно быть сердце. — И вот я ищу убежища, пытаюсь избегать неприятностей…

— По-моему, ты и есть неприятность, Ратуа, — произнесла Мима. — Вероятно, мне стоит держаться от тебя как можно дальше.

— Возможно, — согласился он уже более серьёзно. — Но это же неинтересно.

Мима приготовила ему простенький коктейль с большим количеством алкоголя, какими-то красителями и подсластителями. До сих пор она ни разу не видела его пьяным — по крайней мере, этого не было заметно. "Гиперактивный метаболизм", — решила она.

Мима поставила перед Ратуа стакан, положила руки на стойку и наклонилась.

— Всё интересное начинается с правды. Кто ты?

Он вздохнул и пару секунд помолчал.

— Я всегда считал, что необходимость выяснять правду обычно сильно преувеличивают.

— И всё-таки…

— Ладно.

Он сделал большой глоток для храбрости и заговорил:

— Я Силот Ратуа Дил, второй сын Первого советника Нагата Керис Ратуа и его третьей жены Филы Дерин. В последнее время жил на планете Безнадёга, куда меня сослали за преступление, которого я не совершал — хоть и не могу утверждать, что являюсь законопослушным гражданином.

— Так ты не шутил?

— Нет.

— А что это за преступление?

— Оказался не к месту и не ко времени. Меня осудили за компанию.

— А как ты попал сюда?

— Сбежал.

— Правда? Вот так просто взял и сбежал?

— Не хотелось бы смущать тебя подробностями…

— О, пожалуйста, посмущай меня. Сейчас меня так редко смущают.

— А тебя не смущает, что я беглый каторжник?

Мима выпрямилась, сложив руки на груди.

— Ты прекрасно знаешь, что нет. Иначе бы не признался.

— Я надеялся на это. А ты требовала правды.

— Требовала и буду требовать. Мне хочется знать, во что я собираюсь влипнуть.

Мгновение Ратуа изучал стакан, затем поднял взгляд, и ей пришлось почти физически напрячься, чтобы не поддаться серьёзности этих необыкновенных глаз.

— Хорошо. Если ты настаиваешь.

— Что ты сделал такого, что заслуживает тюрьмы?

— Я промышлял контрабандой. И не только. Но ничего связанного с насилием.

— Это хорошо. — Мима налила ему ещё. Ратуа улыбнулся и поднял глаза.

"Улыбайся и смотри на меня своими глазищами, сколько влезет, — подумала она. — Если понадобится, я дам тебе от ворот поворот".

— Прежде чем рассказать что-то ещё, подумай хорошенько, Силот Ратуа Дил. Если ты совершил какие-то преступления против Империи, я подвергаю опасности свою кантину, просто разговаривая с тобой. Можешь прямо сейчас встать и уйти, потому что если твоё присутствие будет угрожать мне и тому, что даёт мне средство к существованию, ты поймёшь, почему моя кантина имеет такое название.

Он пристально посмотрел на Миму.

— Я думал, что ты имела в виду себя.

— Верно.

— Хорошо, — сказал Ратуа. — Будь ты другой, я бы с тобой и не заговорил.

Глава 41

"Звезда Смерти", комната отдыха № 17а

Нова устал. Преподавание терас-каси не входило в его служебные обязанности, а теперь, когда слухи о его уроках разошлись, у Новы было уже четыре группы по двадцать пять учеников. Каждый вечер, сменившись с дежурства, он проводил два занятия по полтора часа. Потом он чем-то перекусывал, шёл к себе, принимал душ, падал на койку и отключался.

Из-за такого расписания он всё время был занят по горло.

Это позволяло поддерживать форму, но спал он всё равно плохо. Дурные сны, иногда приходившие к нему ещё во время службы на тюремной планете, после переезда на станцию стали повторяться чаще, причём некоторые были чрезвычайно жестоки и реалистичны. Просыпаясь, он нередко обнаруживал, что сердце бешено колотится, а одеяло промокло от пота.

Нова не понимал, почему так происходит. Он подумывал сходить на обследование, чтобы убедиться, что с мозгами всё в порядке, но продолжал надеяться, что ночные тревоги пройдут сами собой. В конце концов, он решил, что ещё немного подождёт, а потом всё-таки сходит к врачу. Может, здесь в воздухе есть что-то, с чем не справляются фильтры.

Да и где он выкроит время для похода в медотсек?

Большинство его учеников были начинающими. Некоторые и раньше хорошо умели драться, но, взявшись за изучение терас-каси, они были вынуждены забыть всё, что знали до этого. Рисунки движений, правила и законы гораздо важнее любой индивидуальной техники. Что толку иметь удар, способный пробить стену, если не умеешь его наносить? Нужна система, которая позволяет наносить удары тогда, когда это необходимо.

Хотя ученики были новичками, Нове всегда казалось, что он узнаёт от них больше, чем они от него. Если приходится что-то объяснять человеку, ничего не знающему о предмете, надо очень хорошо в нём разбираться. Иногда слова слетали с языка, когда он этого совсем не ждал — именно те, правильные, необходимые слова, которые просто… возникали, как цветы, внезапно расцветающие в пустыне после дождя. Время от времени он сам не мог поверить в то, что говорил. Откуда всё бралось? Он не знал таких вещей до того, как сам о них рассказал.

Нова сидел на полу, скрестив ноги, и вдруг осознал, что кто-то стоит рядом.

— Дайво, у тебя вопрос?

Ученик присел на корточки. Он занимался пауэрлифтингом и казался таким сильным, что мог поднять себя одной рукой. Он кивнул:

— Точно, сержант. Про дистанцию. Меня кое-что смущает.

Обычно в группе находился ученик, задающий больше всех вопросов. Остальные в это время принимались со скучающим видом смотреть в потолок, хотя спрашивал он не только для себя. Поэтому, если время позволяло, Нова всегда отвечал на вопросы как можно подробнее.

— Для поединков без оружия существует четыре дистанции, — пояснил он. — Дистанция захвата, удара ногами, руками и локтями. На локтевой дистанции вы не сможете эффективно применить захват, удар локтем не пройдёт на дистанции для удара кулаком, и нельзя бить руками там, где надо бить ногами.

Добавьте холодное оружие, и дистанция изменится. Палка позволяет расширить удар рукой до дистанции ног. Если у нападающего будет нож, не следует подпускать его ближе, чем на полтора шага — если только сами не идёте в атаку. В противном случае он, скорее всего, пырнёт вас, и мало вам не покажется.

Поэтому давайте я ещё раз покажу, как подойти на нужную дистанцию…

Занятие продолжалось. Ученики отрабатывали удары, Нова ходил между ними, поправлял, давал советы, говорил, что они делают правильно, а что — нет. Ему нравилось быть преподавателем, к которому стекаются ученики. Он стремился создать ядро из постоянных учеников, а текучесть среди новичков всегда была большой — многие хотели научиться убивать голыми руками, но мало кто был готов много месяцев или лет упражняться, чтобы развить свои способности.

Вдруг что-то изменилось — внезапно и едва уловимо. Нова почувствовал это, даже не оглядываясь.

В комнату вошла опасность.

Стараясь действовать незаметно, он чуть-чуть повернулся, помогая ученику правильно поставить руку для удара.

У двери стоял Родо, вышибала из "Холодного сердца".

Нова чуть ухмыльнулся и заметил, как тот ухмыляется в ответ. Занятие заканчивалось через пять минут, и он знал, что Родо не случайно выбрал это время. Его улыбка стала шире и погрустнела. Он устал, проголодался и не ожидал ничего подобного — но ведь так всегда и бывает, верно? Для подобных случаев он и тренируется.

Это случилось, когда Нова был адептом первого уровня. Однажды, когда после окончания выматывающей двухчасовой тренировки, включавшей в себя физические упражнения, отработку основных захватов и бросков, ученики потянулись в душевые, учитель отозвал Нову в сторонку.

— Думаю, пришла пора тебя испытать, — заявил он.

В кровь хлынул адреналин, мгновенно прогнав усталость.

— Правда? Когда?

— Сейчас.

Нова улыбнулся воспоминанию. Испытание заняло почти четыре часа. Старик поставил его с ног на голову и вывернул наизнанку, разобрал на части, как неисправного дроида. В конце концов, уличные грабители не станут ждать, когда ты будешь на пике формы. В любой момент надо быть готовым биться насмерть, если потребуется. В противном случае всё его мастерство ничего бы не стоило.

Нова отпустил учеников, многие из которых явно недоумевали, что здесь делает вышибала из кантины, и двинулся к подпиравшему стену Родо. "Да он и правда сможет её подпереть", — подумал он.

Надо начинать, всё равно отдохнуть уже не удастся.

— Ну что, проведём пару раундов? — предложил Нова.

Родо пожал плечами. Это напомнило движение тектонических плит.

— Я-то не против. Конечно, если эти танцы с инвалидами не слишком тебя утомили…

— Благодарю за беспокойство. Лёгкий спарринг?

Родо кивнул.

— Нормально.

Когда Нова только начинал заниматься, общепринятыми были два вида спарринга. Для тяжёлого нужно было облачаться в громоздкие биогелевые костюмы. Сам по себе гель был относительно лёгким, но костюм весил как минимум килограммов пять, да к тому же существенно замедлял реакцию и сокращал область удара. Боец, облачённый в такой костюм, мог даже не обратить внимания на удар, который свалил бы с ног незащищённого бойца.

Нова быстро научился на предложение "лёгкий или тяжёлый спарринг?" выбирать первое. Конечно, наличие или отсутствие защитного костюма было единственным различием — удары были такими же, как при лёгком спарринге, но если знаешь, что в случае ошибки ты можешь получить серьёзную травму, то будешь более осторожен.

Нова запер дверь.

— Тебе надо размяться?

Родо покачал головой.

— Не-а. А тебе нужно отдохнуть?

Нова покачал головой и усмехнулся. Он встал в центре комнаты и повернулся лицом к Родо.

В терас-каси существует шесть основных стоек, и Нова чувствовал себя уверенно в любой, поскольку отработал каждую тысячи раз. Но когда Родо двинулся к нему, Нова не стал вставать в защитную позицию. Он просто стоял, расслабив руки — ноги на ширине плеч, правая чуть впереди. Ни к чему раскрывать перед противником свой стиль до начала схватки.

Нова знал, что положение у него невыгодное. Во-первых, он устал, во-вторых, Родо просто-напросто был тяжелее на добрых двадцать кило и почти на голову выше. Во всём остальном они были равны, и пока Нова не заметил, чтобы бойцовские навыки Родо хоть в чём-то превосходили его собственные. Но преимущество всегда у того, кто крупнее.

Впрочем, Родо не знал про вспышки. Возможно, вспышки уравнивали их шансы.

Возможно…

Родо остановился шагах в полутора, чуть-чуть за пределами досягаемости Новы. Два шага — слишком далеко для атаки: у защищающегося будет время, чтобы подготовить ответ. Один шаг — слишком близко.

Нова стоял неподвижно.

Родо начал заходить слева.

Нова развернулся на двух ногах, слегка сдвинувшись. Он чуть-чуть согнул колени, слегка присев.

Родо сделал движение руками — левая вверх, правая вниз — подтянул их ближе к телу, чуть отклонился и выиграл ещё полшага.

Хороший обманный манёвр. Движение верхней половины туловища заставляло думать, что Родо отступает, тогда как на самом деле он готовился к атаке.

Нова перешёл из нейтральной стойки в боковую, тем самым отойдя на полшага, и восстановил дистанцию. Родо кивнул.

— Класс, — сказал он.

Нова сделал перекрёстный шаг, поставив правую ногу позади левой — могло показаться, что он стал неустойчивой и неловкой мишенью. Родо покачал головой.

— Может, и нет.

Нова шагнул влево, затем развернулся и выставил вперёд левое плечо под сорок пять градусов.

Родо повторил его движение и перенёс центр тяжести на пару сантиметров вниз. Нова ещё не приблизился на расстояние удара, а Родо, благодаря своему росту, уже мог атаковать. Вышибала был огромен, и это давало ему преимущество на дальней дистанции. А работал он в кантине, где, если уж возникают стычки, противники должны быть близко.

Родо начал раскачиваться, чуть-чуть двигая бёдрами. Нова подавил улыбку. Он что, думает загипнотизировать меня, как нага гипнотизирует рикитика? Нет, этим его не обманешь. Нова знал, что в схватке с человеком, который намного крупнее и сильнее его, нужно выбрать позицию и момент удара, при этом крепко стоя на ногах, иначе он пропал. Здесь необходимо не столько умение, сколько физика…

Родо бросился в атаку, и Нова едва успел вовремя увернуться. Он мысленно обругал себя, припал к полу и сделал быструю подсечку. Он лишь на мгновение потерял концентрацию, но из-за этого едва не проиграл схватку. Если бы он не мог чувствовать движения противника, Родо бы его задавил. Здоровяк был очень быстр.

Их ноги со стуком встретились, но Родо оказался более гибким, чем это выглядело со стороны. Он подпрыгнул, помешав сержанту сделать подсечку, но приземлился слишком далеко, чтобы иметь возможность самому нанести удар. Нова сделал быстрый подшаг и сократил дистанцию. Он нанёс три удара подряд: вверх, вниз, вверх. Заблокировать все три было невозможно, но Родо не стал защищаться. Вместо этого он шагнул вперёд и нанёс горизонтальный удар локтем. Нова почувствовал это ещё до того, как противник начал движение, блокировал удар открытой ладонью и попытался применить захват. Родо ответил своим захватом, отступил и развернулся…

Они вернулись туда, откуда начали.

Родо сперва издал смешок, а уже через мгновение хохотал во всю глотку. Нова к нему присоединился. Они расслабились. По оценке Новы, весь поединок занял не более тридцати секунд.

— Всё? — спросил Родо.

— Думаю, да, — ответил Нова. Действительно, продолжать не было смысла. Их силы были равны.

— Ты знаешь несколько интересных приёмов, дружище, — сказал он вышибале.

— Уже понял, — сказал тот. Он протянул руку, то же сделал и Нова.

— Что это за обманное движение бёдрами? — спросил Нова.

— Борьба чанга. А твоя подсечка? Это не классическое терас-каси.

— "Джалинский нож" из сера-плинк.

Родо кивнул. Они показали друг другу новые приёмы. Достойный обмен.

Нова заметил, что усталость испарилась. Ему уже много лет не выпадало возможности встретиться с бойцом такого уровня. Сейчас уже трудно найти того, у кого есть чему поучиться.

— Ты когда-нибудь занимался виланарским боксом? — спросил он.

— Ага, знаю урезанный вариант. Я когда-то был знаком с парнем, который им владел. Трудно выполнять движения, когда у тебя всего две руки, но… — Родо пожал плечами. — Мне надо возвращаться на работу. Пошли со мной — выпьем вместе.

Вот это, сказал себе Нова, может стать началом крепкой дружбы.

Глава 42

"Звезда Смерти", административный уровень, отдел архитектуры

Тила Карз удивлённо уставилась на стоящего перед ней седобородого человечка с короткими ручками.

— А где бригадир вуки? Хариньяр?

— Он заболел, — сообщил тот. — Сейчас в больнице, а я его заменяю.

— А пробить тепловыводящую шахту — ваша идея? — Она указала на подробное голо участка станции. На нём была хорошо видна шахта рядом с "северным полюсом" меридионального каньона, служившая предметом стольких споров.

— Нет, не моя. Так указано в плане.

— Я говорила об этом с вуки.

Бригадир пожал плечами.

— Да? К сожалению, всё, что вы говорили им, до меня не дошло. В плане тепловыводящая шахта есть, а мне платят за то, что я действую согласно планам. Или вы добились внесения изменений и зафиксировали их в чертежах?

Досадуя на себя, Тила покачала головой.

— До этого руки не дошли.

Он пожал плечами.

— Тогда это не моя вина.

Тила кивнула. Верно, это не его вина.

— Ладно, — сказала она. — Пробили так пробили. А что с теплообменниками на казарменном уровне?

— Готовы на девяносто один процент, подключены к маршрутизаторам и конденсаторам, через пару дней заработают. Затруднений нет.

Уже хорошо, что они успели так много сделать.

— А пешеходные эскалаторы между шестым и седьмым уровнем?

— Готовы. Можно запускать в любой момент.

— А парк на девятом?

— Уже разбит, газоны засеяны, поливальные насосы и трубы установлены, места для каналов и прудов размечены. Осталось только подключить энергию, и чтобы гидрологи дали воду.

Тила заглянула в записи. Всё делалось вовремя, а кое-что — как этот маленький участок зелени на девятом уровне — даже с опережением графика. Конечно же, заместитель Хариньяра оставил отчёт вуки без внимания. Тепловыводящая шахта, в которой на самом деле не было необходимости — ладно, пробили так пробили. Другие работы из-за этого не замедлились, и, конечно, шахта никому не помешает. На самом деле, учитывая размеры реактора и количество тепла, которое он будет вырабатывать на полной мощности, лучше уж иметь слишком много выхлопных отверстий, нежели слишком мало.

Пусть строительство идёт не совсем оптимально, зато руководствуется соображениями безопасности.

— Хорошо, — сказала она. — Держите меня в курсе.

— Конечно.

Он вышел, а она опять заглянула в ежедневник. Та часть сооружения, за которую отвечала она, строилась точно по графику и в пределах сметы, это верно, но она не единственный архитектор, работающий над проектом, и иногда даже те, кто работает хорошо, вынуждены расплачиваться за ошибки тех, кто работает плохо. Тила ждала, что начальник вызовет её и скажет, что надо урезать смету или ускорить работу — или сделать и то, и другое. Такое требование не назовёшь резонным или справедливым — но если тянешь свою лямку, то требуешь, чтобы и другие тянули свою.

— Госпожа Карз?

Тила подняла глаза. В дверях кабинета стоял дроид-секретарь.

— Да?

— Глава проекта Стинекс передаёт вам свои поздравления и просит зайти к нему в удобное для вас время.

Тила кивнула. Как раз то, чего она ждала.

— Передай главе проекта, что я буду через час, если его это устраивает.

И ничего нельзя поделать. Так делаются дела.

Она заметила, что дроид не ушёл.

— Что?

— Вам звонит капитан-лейтенант Виллиан Дэнс.

Тила усмехнулась.

— Переведи на меня. И дверь закрой.

Отчаянный пилот СИДа очаровал её, несмотря на принятое решение. Он был умным, весёлым и довольно симпатичным. Её работа и положение отпущенной на поруки заключённой давали не так уж много времени на отдых, и мужчина, который мог заставить её смеяться, чего-нибудь да стоил.

На экране засветилось изображение Вила. Он лихо отдал ей честь, поднеся два пальца к виску.

— Как работается, леди Тила?

Она улыбнулась.

— Пока всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже всё в порядке.

— Только что стало лучше в десять раз.

Скользкие слова, подумала она. Скользкие, как поверхность нейтронной звезды.

— Чем обязана такой чести?

— Да, раз уж я всё равно позвонил, у меня есть знакомый, у которого знакомый дружит с поваром нового меланезского ресторана, который недавно открыли в ресторанном дворике в зоне отдыха. Хочешь фоду в зелёном огненном соусе?

— Это одно из моих любимых блюд!

— Я подумал, может, ты любишь острое. Я закажу столик, когда сменюсь. Угощаю.

— И что, скромный лейтенант может позволить себе ходить по ресторанам с экзотической кухней? Я слышала, это дорогое заведение.

Он обезоруживающе пожал плечами.

— Здесь не так много возможностей тратить кредиты, — сказал он. — А поскольку меня в любой момент могут отправить на задание, с которого я не вернусь, считаю, что лучше потратить деньги на что-то — или на кого-то — кто этого стоит.

Она рассмеялась.

— И долго ещё ты будешь пытаться давить на жалость?

— Наверно, придётся попробовать что-то другое, поскольку ты просто бессердечный кусок камня, и перспектива моей скорой гибели тебя нисколько не волнует. Ну так что, согласна?

Мысленным взором она увидела свою совесть, укоризненно качающую головой. Ты об этом пожалеешь…

Хватит, приказала она внутреннему "я".

— Ну, мне ведь надо чем-то питаться, — ответила она вслух. — Когда встречаемся?

Киловаттная улыбка едва не ослепила её.

— В девятнадцать ноль-ноль подойдёт?

— Хорошо, встретимся на месте.

— Ты меня просто осчастливила, Тила.

— Делаю что могу, чтобы солдат был доволен.

Он отключился, а она откинулась в кресле, чувствуя, что сама поражена своим согласием.

У них не могло быть серьёзных отношений — по крайней мере, надолго. Он был пилотом, и, несмотря на браваду, рано или поздно его собьют. А она заключённая, которой, может, и скостят срок, когда строительство станции будет окончено, однако на это тоже нет никаких гарантий.

Но война продолжается, и надо наслаждаться жизнью, пока есть возможность. Готовая станция будет защищена от любого оружия, но, быть может, Тиле позволят остаться здесь работать, когда строительство будет завершено, а возможно, и тогда, когда станция уже сможет крушить всё на своём пути. Всё равно придётся вносить изменения и в конструкцию, и во внутреннюю отделку. Тот факт, что она работает на врага, всё ещё беспокоил её время от времени, но в этом деле многому имелось рациональное объяснение. А в жизни женщины должно существовать ещё что-то, кроме работы и места, где можно прикорнуть. При сложившихся обстоятельствах лучше жить одним днём и наслаждаться каждым имеющимся мгновением.

А лейтенант Вил Дэнс, похоже, знал, как надо наслаждаться жизнью.

"Звезда Смерти", палуба № 69, коридор рядом с кантиной "Холодное сердце"

Это новое дельце — если удастся благополучно его провернуть — намного упрочит положение Ратуа. Формально оно было незаконным — спорный момент, учитывая, что всё, что он делал в настоящее время, было незаконным — но ведь от этого никто не пострадал. Деньги из имперской казны лились в проект потоком, как вода на лесной пожар. Несколько вёдер уйдут на сторону, никто не заметит, а ему этого вполне хватит.

В общем и целом, он чувствовал себя превосходно, уверенно шагая по чуть изогнутому коридору в зоне отдыха, и размышлял над своими планами. Он шёл к Миме, самой интересной и красивой женщине, которую ему доводилось встречать за последние… Да вообще в жизни! Он находился метрах в ста от кантины, когда оттуда вышел Родо. Ратуа решил было окликнуть его и помахать рукой, но тут вслед за Родо появился ещё один человек. Понадобилась секунда, чтобы узнать второго — настолько непохожими были место и обстоятельства, в которых они до этого встречались. Но когда Ратуа его узнал, зелосианца будто окатило волной жидкого азота.

Это был сержант Нова Стил, тот самый, которому он иногда помогал демонстрировать приёмы борьбы в лагере "Вырубка".

Не теряя времени, Ратуа нырнул в ближайшую дверь, сопротивляясь настойчивому желанию вломиться внутрь, минуя прихожую. Внутри оказался магазин, торгующий предметами женского туалета. Ратуа притворился, что внимательно изучает образцы товара, выставленные на полках и голоманекенах. Он чувствовал, как страх ворочается в животе, словно дианога — одна из тех тварей, которыми, по слухам, кишат нижние уровни станции. Стил — славный парень, но Ратуа знал, что он верен своему долгу солдата, а отнюдь не беглому заключённому.

Вкатился дроид, балансируя на единственном гироскопическом колесе.

— Чем могу помочь, сэр?

Успокойся!

— Мне нужно что-нибудь, мм, интересное. Для моей подруги.

— Раса?

— Тви'лек.

— Цвет кожи?

— Эмм… сине-зелёный.

— Насколько интересное, сэр?

— Ой, ну, знаешь… Очень интересное.

— Допустим, так. У нас есть коллекция одежды для тви'леков с именно таким цветом кожи. Что-нибудь из хисп-шёлка? Ночная сорочка? Бельё?

Ратуа последовал за дроидом вглубь магазина. В зале не было ни сотрудников, ни покупателей. Наружу выходило окно, и он хотел лишь быть уверен, что стоит к нему спиной. Он не особенно внимательно слушал дроида, который знакомил его с ассортиментом тонких и прозрачных предметов туалета.

— Да-да, замечательно. А что ещё у вас есть?

Мысли неслись с бешеной скоростью. Он не ожидал, что встретит здесь кого-то, кто знал его раньше. Вряд ли кто-то из тех, с кем он сидел, сумел бы сам добраться до станции, но каковы были шансы, что сюда переведут охранников, которых он лично знал на планете-тюрьме?

Видимо, намного выше, чем он ожидал.

Если подумать, здесь присутствовало рациональное зерно. Станции нужна охрана. Когда столько народу, обязательно появятся и нарушители общественного порядка — даже если это будут всего лишь пьяные дебоширы. Но это не единственная проблема. Если собрать миллион разумных живых существ в ограниченном пространстве, даже таком огромном, как "Звезда Смерти", среди них найдутся и возмутители спокойствия. Неукоснительно соблюдать армейскую дисциплину не так просто, а ведь имеются ещё и гражданские контрактники. Да, конечно, им нужна тюрьма и охрана к ней — а кто для этого подойдёт лучше, чем те, кто получил практические навыки на планете, населённой настоящими преступниками?

Ладно, проехали. Проблема ведь не в этом? Если Стил его увидел, Ратуа каюк — тут двух мнений быть не может. И это явно повлияет на его перспективы в плане ухаживания за Мимой. Он не может появляться в кантине, если, как он подозревал, Родо и Стил сдружились. Что было неудивительно — учитывая их общую любовь к поединкам, они неминуемо стали бы закадычными друзьями — или смертельными врагами. Вне зависимости от этого, его роман окончен…

Стоп-стоп, погоди минутку. Он рассказал Миме, кто он. Возможно, второй раз в жизни сказал правду. Она знала, что он беглый каторжник, и ничего не предприняла — по крайней мере, пока. Он может просто-напросто рассказать ей об этом новом затруднении. Вместе они что-нибуь придумают…

— Как вам нравится вот это?

Ратуа взглянул на дроида. Тот держал кусочек алого шёлка, который легко можно было спрятать в кулаке, сжав всего три пальца. Мысли немедленно заполнил образ Мимы, на которой не было ничего, кроме этого, и сразу отогнал думы о сержанте Стиле. О, господи…

— Беру. И это тоже беру.

— Очень хорошо, сэр. Ваш дебетовый код?

— А твёрдую валюту принимаете?

— Это было бы замечательно, сэр. Завернуть в подарочную упаковку?

— Ээ, да. Это было бы здорово.

Ратуа вышел из магазина гораздо более спокойный и рассудительный, чем несколько минут назад. Теперь у него были прекрасные подарки для Мимы, хотя и несколько преждевременные, учитывая природу их отношений. Не надо спешить дарить их, если он надеется когда-нибудь её в этом увидеть.

Может, Стил и не представляет из себя такой уж серьёзной опасности. Он на службе, значит, график его дежурств есть где-то в станционном компьютере. Значит, доступ к этим файлам может получить кто-то, имеющий соответствующую квалификацию — а имея достаточно кредитов, кого-то, имеющего соответствуюую квалификацию, можно подкупить. А если знать, когда и где сержант проводит своё время, можно позаботиться о том, чтобы избежать случайных встреч.

Он почувствовал себя немного свободнее. Всё не так плохо, и опять удача на его стороне. Он почти начал верить, что жизнь прекрасна.

Глава 43

"Звезда Смерти", сектор Н-1, палуба № 106, библиотека

— Стой смирно, Перси.

— Я неподвижен, сэр.

Атур нахмурился. Если так, значит, это его руки слегка дрожат. Он что, действительно настолько стар?

— Почти закончил, — сообщил он. — Ещё капельку терпения…

— Моё терпение не имеет границ, сэр, ведь я дроид. Однако я вынужден заметить, что ваши действия в настоящее время могут подпадать под действие Имперского Уголовного кодекса, часть 14, статья девятая, параграф С.1, который запрещает вмешательство в автономные функции дроидов без официального разрешения.

— Может быть. Но у меня есть разрешение. — Он вставил фотонный кабель и повертел им, пока тот не встал на место.

— Я не видел никаких записей об этом разрешении, сэр.

— Его доставили сегодня утром, но не по обычным каналам, а мне в собственные руки, — сказал Атур. — Чрезвычайная секретность.

— Действительно, сэр? Это в высшей степени необычно. Я должен прове…

Атур тронул кнопку "Передача" на инфостержне, и Перси умолк на полуслове. Содержащаяся в стержне программа начала грузиться в память дроида. Перси поник, фоторецепторы погасли.

Основа личности дроида останется без изменений: Атур не хотел влиять на его способности, ведь хорошего помощника найти так трудно! Существенно он изменил лишь две вещи. Во-первых, шпионское ПО, предназначенное для слежки за рабочей средой и докладов обо всём, что хоть отдалённо могло трактоваться как нарушение имперских законов, можно было на короткое время отключить. Во-вторых, был изменён основной модуль лояльности, устанавливавший благополучие Империи на высший уровень приоритетов дроида — теперь тот был верен лично Атуру.

Перси стал слугой Атура Райтина, и впредь всё, что он увидит или услышит о делах своего хозяина, он будет держать при себе. Любое вмешательство в микросхемы в попытке обойти новую программу приведёт к полному стиранию памяти вплоть до исходников. То, что останется, будет в состоянии лишь ходить, говорить и исполнять свои основные обязанности. В конце концов, ему не слишком нужен помощник, способный вольно или невольно предать его имперским агентам, тайным или явным.

В течение многих лет занимаясь каталогизацией и описанием документов, Атур имел доступ к поразительным материалам. Эта программа, перестраивающая приоритеты дроидов, была одной из его удачнейших находок. Подключаешь, запускаешь, и — раз! у тебя уже есть лучший друг, который сделает всё, чтобы уберечь тебя от неприятностей. Любой, кто решит расспросить Перси о хозяине, получит ответ, что коммандер Атур Райтин замечательный человек, его честность сравнима с широтой галактики, причём дроид будет гнуть своё вне зависимости от того, насколько настойчив будет спрашивающий. Если допрос дойдёт до определённой точки, у Перси сотрётся программное обеспечение, и не останется никаких признаков того, что это подстроено, даже если что-то подобное и заподозрят.

Сама память о смене приоритетов также должна быть стёрта из сознания Перси. У дроида не останется ни единой зацепки, говорящей о том, что произошло вмешательство, или о том, что в нём что-то изменилось, пока он находился в кабинете хозяина.

Загрузка завершилась, о чём возвестил негромкий гудок. Вся операция заняла лишь пару секунд. Атур отсоединил и убрал кабель и сосчитал до десяти.

Фоторецепторы дроида вспыхнули точно вовремя.

— Что-нибудь ещё, сэр? — спросил Перси.

— Нет, пока всё. Проверка систем.

Дроид немедленно ответил:

— Все цепи, модули и механика работают оптимально, сэр.

— Очень хорошо, — произнёс Атур и махнул рукой. — Пока-пока!

Дроид вышел, и Атур почувствовал себя спокойнее. Он не мог делать многих привычных вещей, пока рядом ошивался этот болтливый дроид и передавал всё в компьютер местной службы охраны. Шансы, что у Перси станут что-то выпытывать до тех пор, пока у него не расплавятся цепи, были крайне малы — но шансы всегда на стороне того, кто хорошо подготовился.

Позже придут несколько новых младших библиотекарей, которых надо ввести в курс дела, а до их прихода надо переделать ещё множество дел. Его личные файлы были хорошо защищены — никто не обнаружит, что он обладает сверхсекретной информацией, ни случайно, ни намеренно. Он считал само собой разумеющимся, что один или несколько новых сотрудников окажутся стукачами. Они существовали в любой организации, и даже если их не было, лучше ошибиться в предположениях, чем попасть в тюрьму из-за того, что недооценил власть предержащих. Человек не достигнет его возраста и положения, будучи безрассудным, хотя он и сам переходил черту — один раз, а может, десяток. В своей вечной войне против власть имущих он выиграл больше битв, чем проиграл — хотя они об этом и не подозревали.

Надо ещё многое сделать, напомнил он себе, а времени осталось мало. Значит, лучше поторапливаться.

Глава 44

"Звезда Смерти", административный уровень, каюта гранд-моффа Таркина

Даала вышла из душа в облаке горячего пара. Таркин улыбнулся, глядя, как она вытирается новым чёрным полотенцем из хлопка с полей Сулианы и накидывает такой же халат. Она высушила свои короткие волосы, прошла в спальню и села в ногах кровати.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Таркин.

— Намного. Насколько всё же горячая вода лучше акустического душа!

— Да. Звание даёт свои преимущества. У тебя есть новости?

— Есть. Но они тебе не понравятся.

Он сел и окинул её взглядом.

Даала подошла к столу, выдвинула ящик и достала инфодиск. Потом включила его терминал.

— У тебя есть мои коды доступа? — Он выскользнул из постели, и трение шёлковой пижамы о простыни создало электростатический разряд. Ткань защёлкала и прилипла к телу, но он не обратил на это внимания, подошёл и встал рядом с ней.

Она улыбнулась.

— Конечно.

— Разве я их тебе давал?

— А ты не помнишь? Если и не давал, то собирался.

Таркин не знал, как отнестись к подобному проявлению смелости — должен он рассердиться или воспылать от желания. Но не успел он принять решение, как появилась голограмма. На ней виднелись стоящие по три в ряд грузовые контейнеры — белые омнипластиковые коробки. Похоже, стандартные модули по два с половиной метра — хотя по изображению трудно разобрать.

— Снято камерой системы охраны, — пояснила она. — Кормовой трюм "Бесстрашного".

— А что, эту камеру взрыв не уничтожил?

— Она превратилась в пыль вместе с кораблём. Но сигнал передавался на ресивер, и я нашла запись.

— И что с того?

— Одну минуту. Смотри.

Таймер в правом нижнем углу картинки отсчитывал секунды.

В поле зрения появилась фигура. Таркин нахмурился. Пока что трудно было судить о её размерах.

Будто прочитав его мысли, Даала провела рукой над сенсором, и на изображение легла размерная сетка. Рост фигуры составлял чуть менее двух метров. Это мало о чём говорило. Учитывая, что его скрывал плащ и капюшон, незваный гость мог оказаться представителем сотни различных видов.

Таинственное существо шло по проходу между контейнерами. Оно остановилось на середине кадра и принялось нажимать клавиши дверной панели.

— Почему там не было биосканеров? — сердито спросил он. — Были бы данные о виде, поле, возрасте…

— Шшш, — прервала она. — Нам повезло, что есть хотя бы это. Смотри.

Люк открылся, фигура вошла в контейнер.

Прошло тридцать секунд. Фигура вышла, закрыла за собой дверь и исчезла из кадра.

Даала выключила запись и выжидающе посмотрела на него.

Таркину не надо было ничего объяснять.

— Бомба находилась в контейнере. Агенту оставалось лишь активировать взрыватель.

— Да. С собой он ничего не принёс, значит, всё было уже на месте.

— И?

Она повернулась к панели. Появилось ещё одно изображение, на этот раз — транспортный лист.

— Номер того контейнера на записи не виден, но есть номер соседнего, так что вычислить нужный очень просто.

Верно, подумал Таркин. Творческих порывов у дроидов-грузчиков пока не наблюдалось, и они всегда расставляли контейнеры по порядку.

— Видишь, этот контейнер прибыл на грузовике "Омега-Гайла" со склада боеприпасов региональной базы снабжения флота рядом с Голлом. В нём была взрывчатка, и сканер бы это показал, если бы кому-нибудь пришло в голову просканировать груз.

Она опять замолчала. Таркин задумался.

— РБСФ на Голле чрезвычайно секретная. Высочайшая секретность. Туда никто не войдёт, не имея высшего уровня допуска, даже складские рабочие.

— Да.

Он нахмурился. Покачал головой.

— Невозможно.

— А ведь кто-то проник в контейнер и заложил в него бомбу, которая разнесла в пыль звёздный разрушитель. И они били не наугад, потому что активировать взрыватель должен был лазутчик, находящийся в определённом месте.

— Значит, они знали, куда он отправляется, — подытожил Таркин. — Вряд ли у них есть агенты всюду, куда направляются грузы. Раз взрывчатка попала на склад, её могли переправить на несколько кораблей.

— Или на эту станцию, — сказала она. — Нам просто повезло, что "Бесстрашному" снаряды понадобились раньше.

— Значит, всё это организовал отнюдь не простой рабочий. В самом крайнем случае здесь может быть задействован кто-то из транспортного отдела, который смог внедрить своего агента, или связаться с агентом, уже находящимся здесь. Следовательно, в имперском флоте имеется шпион повстанцев, занимающий высокую должность.

— Вот именно.

— Возможно, нам удастся установить, кто загрузил и отправил контейнер.

— Было бы неплохо, но это не защитит нас от подобных диверсий в дальнейшем. Ведь поставки могут прийти из другого источника.

— Верно. Надо найти того, кто руководит шпионской сетью, — решил он.

— Я тоже так думаю.

Он бросил на неё взгляд.

— Как ты собираешься это сделать?

— Думаю, этот агент не был самоубийцей. Мы знаем дату и время, когда сработало взрывное устройство. Он должен был покинуть корабль до взрыва. Бортовой журнал "Бесстрашного" хранится в компьютере станции, причём последнее обновление прошло как раз перед уничтожением корабля. Мы выясним всё, что представится возможным, хотя это может занять некоторое время.

— Хорошо, — сказал Таркин. — Приступай немедленно.

Она улыбнулась и провела руками по лацканам халата.

— Немедленно?

Он не ответил на улыбку.

— Да. Есть время для флирта, и есть время для работы. Предоставишь мне отчёт к пяти ноль-ноль.

Даала кивнула и принялась быстро одеваться.

Глава 45

"Звезда Смерти", медцентр сектора Н-1

Ули скептически посмотрел на командира. Они нечасто виделись с тех пор, как Хотайс прибыл на станцию, но сейчас его появление Ули вовсе не радовало.

— Что? — переспросил Хотайс. — Похоже, ты думаешь, что я лично руковожу ходом войны. Поверь, будь это так, мы вели бы её немного лучше. А пока здесь трудно попасть на приём даже к обычному врачу, не говоря уже о психиатре, и это несмотря на то, что заявки со станции выполняются в первую очередь. Ты не умрёшь, если придётся время от времени затыкать дыры. Ты это уже делал.

— Конечно. Я не жалуюсь на работу. Но я хирург, а не терапевт. Если я не буду оперировать, то потеряю хватку.

— Так у тебя есть для подстраховки новейшая робототехника и лучшие в галактике диагносты. Этим может заниматься студент-первокурсник или подходящий дроид, и они будут попадать в точку в девяносто пяти случаях из ста.

— Об этом я и говорю, доктор. — Ули поднял руку. — Лучше всего я умею резать, а не стучать по коленкам или выписывать лекарства от головной боли. Не самое лучшее применение моим способностям.

Хотайс пожал плечами.

— Военных никогда особо не заботило, кто и как хочет применять свои способности, сынок. В армии всё меняется медленнее, чем линяет космический слизень. И если понадобится, чтобы врач копал траншеи, он будет их копать — потому что его можно заставить.

Если терапевт займётся твоим делом, он и будет отвечать за последствия. Но как только окажется, что тебе нечего резать и штопать, мы не позволим тебе слоняться без дела. — Он наклонился, упершись ладонями в заваленный бумагами и прочим барахлом стол Ули. Тот подумал, что командир кажется сейчас на двадцать лет старше, чем несколько месяцев назад, когда назначал Ули на эту должность. Ещё он почувствовал исходящий от него слабый запах алкоголя.

— Когда-нибудь у нас будет полный штат, — продолжал Хотайс, — а пока придётся охватывать всё.

— А если этот охват будет слишком поверхностным?

Хотайс выпрямился.

— Наплюй на это. Война всё спишет.

Ули со вздохом кивнул. На самом деле, ничего другого он и не ожидал. Усталый или нет, пьяный или нет, но его командир был прав. Вместо того, чтобы валяться на койке, хирург может заняться лечением синяков и шишек.

Хотя это вовсе не означало, что ему это нравится.

— Тебя ждут больные, — напомнил Хотайс. — Считай, что я от тебя отстал. Удачной работы.

Старик вышел, а Ули зло уставился ему в спину.

— Я не знаком со всеми нюансами человеческого поведения, — сказал Ц-4МЕ-О, — но думаю, лучше сказать, что от этой перемены вы не выиграли.

— Ты второй мудрый дроид, которого я встречаю на своём веку. Если бы я не встретил того, другого, моя жизнь была бы тяжелее.

— Вот карта первого больного, доктор Дивини.

— Иди и сделай что-нибудь полезное, пока я не решил, что тебя надо перепрограммировать для уборки туалетов. Ты же знаешь, мы в армии это можем. Берётся медицинский дроид и ставится на определённый участок работы.

— Напрасные угрозы вам не к лицу, доктор Дивини.

Ули улыбнулся назло себе и заглянул в карту. Так, сержант Нова Стил, служба охраны, с жалобами на…

Дурные сны?

Здорово. Замечательно. О психологических недугах он знал не больше, чем о гриппе у родианцев.

Пациент сидел на банкетке в приёмной, завернувшись в одноразовую простыню. Он казался поджарым и мускулистым, на лице у него не было ничего, что говорило бы о психозе. На вид он был спокоен.

— Здравствуйте, сержант. Я доктор Дивини. Какие у вас жалобы?

Человек повёл плечами. Казалось, он смущён.

— Проблемы со сном.

— Ясно. Ночные кошмары?

— Ага. Не хотелось бы тратить ваше время на подобную ерунду, док, но я уже начинаю засыпать на посту. Может, найдёте для меня какие-нибудь таблетки?

— Конечно, снотворное у нас в ассортименте. Но вам надо пройти обследование, чтобы определить причину расстройства.

Стил опять пожал плечами.

— Как скажете.

— Давно это началось?

— Трудно сказать. Дурные сны бывали и раньше, но с тех пор, как я перевёлся сюда, они стали хуже, и повторяются чаще.

— Угу. Стрессы на службе?

Стил рассмеялся.

— Я служу в охране. У нас там куча народу сидит за решёткой, а они вовсе не рады там сидеть, и почти все сделали что-то незаконное. Стрессы повсюду.

— И давно вы там служите?

— С самого начала. Одиннадцать стандартных лет.

— Хорошо. А сейчас стресс усилился? Или, наоборот, ослаб? Остался на прежнем уровне?

— Вообще-то, немного ослаб. Я ведь раньше служил внизу, на Безнадёге. Там живут очень обидчивые типы, многие по степени чокнутости переплюнут даже бешеного шиставанена. Здесь, на станции, не так много профессиональных преступников — в основном чересчур буйные или слишком упрямые военные и контрактники. С ними легче, потому что им есть, что терять.

— Хорошо. А как вы расслабляетесь?

— Занимаюсь боевыми искусствами.

— Не получали по голове недавно?

Стил рассмеялся.

— Совсем наоборот. Я преподаватель, так что меня сильно не бьют.

— Есть ли что-нибудь новое в пище? Может быть, в алкоголе? В обстановке? В отношениях с окружающими?

— Ничего не приходит в голову. Я служу, как все, ем ту же самую дрянь, пью мало. Что до казарм, так они одинаковы во всех уголках галактики. Я делю комнату с несколькими сержантами, но они не доставляют хлопот. Я склонен к моногамии и в настоящее время ни с кем не встречаюсь.

Похоже, субъективный анализ ничего не выявил.

— Это может оказаться аллергия, — предположил Ули. — Здесь в воздухе плавает множество частичек стройматериалов и микроскопической пыли, которая не успевает осесть на фильтрах. Надо вас осмотреть, чтобы убедиться, что всё в норме, сделать анализы крови и мочи и провести магнитное сканирование. Если что-нибудь обнаружится, будем лечить. Если всё будет как обычно, я выпишу вам снотворное, которое валит с ног и гарантирует шесть часов сна без сновидений.

— Звучит неплохо.

Ули провёл осмотр, не выявивший ничего необычного. Человек оказался здоровым, подтвердив первое наблюдение, сделанное его намётанным глазом. Ц-4МЕ-О закрепил на пациенте датчики диагноста, и Ули запустил стандартный набор тестов, охватывающий все важнейшие системы органов. Машина работала быстро: первые результаты начали поступать уже через несколько секунд.

На первый взгляд, ничего особенного. Для своего возраста Стил был в великолепной форме: мог дать фору даже тем, кто был на двадцать лет моложе. Мышечный тонус, биоритмы мозга, электроэнцефалограмма, магнитоэнцефалограмма в норме. Скорость реакции афферентных/эфферентных нервов[27] немного выше обычной, сердце, лёгкие, почки, печень, селезёнка, поджелудочная железа, половые органы, кишечник…

Ули взялся за комплексный анализ крови. Количество тромбоцитов и белых кровяных клеток, гематокрит[28], гемоглобин — всё в норме.

Разве что…

Количество мидихлориан составляло более пяти тысяч на клетку.

Ули прищурился. Такое было редкостью. Обычное содержание мидихлориан — в два раза меньше. Он не много знал о мидихлорианах — о них никто много не знал, потому что большей частью исследования проводили учёные-джедаи для своих собственных целителей, а их записи изучать запрещено. Вот досада! Джедаи-то все давно отправились на тот свет…

Как Бэррисс…

Он потряс головой. Ну уж нет, он не позволит воспоминаниям вернуться. Он встретил Бэррисс, когда впервые работал в полевом госпитале и был юным идеалистом. Теперь Бэррисс мертва, и его идеализм — тоже.

Проклятая война…

Он сделал над собой усилие, чтобы сосредоточиться на текущей задаче. Может, высокое содержание мидихлориан и есть причина дурных снов? Если джедаи правы, мидихлориане — жизненно важные компоненты, посредством которых всё живое связано с Силой. И он слышал, что Сила иногда вызывает странные, пророческие сновидения. Похоже, в этом есть смысл — учитывая, что это единственное отклонение в результатах анализов.

— Ну и что там, док?

Ули объяснил сержанту положение вещей. Казалось, тот был озадачен.

— Мини-что?

— Миди. Мидихлориане.

— И вы думаете, всё из-за них?

— Откровенно говоря, не знаю. Это не моя специальность. Я ещё раз проверю и сообщу вам результаты, но в любом случае, опасности они не представляют. Вы от них не умрёте.

Казалось, Стил испытал облегчение.

— Ну хоть что-то прояснилось.

— Пропишу вам снотворное. Должно помочь.

— Спасибо, док. Я вам признателен.

— Я просто выполняю свою работу.

Сержант ушёл, а Ули зашёл с терминала в медицинскую библиотеку. Там не нашлось ничего, что он раньше не знал о мидихлорианах, и его это не удивило.

Может, на станции или на одном из кораблей в этом секторе есть специалист по клеточной биологии? Он начал было набирать запрос в Медсеть, но остановился. А хорошая ли это идея? — спросил он себя. Император наложил запрет на всё, что связано с джедаями и Силой. Ревизия была столь полной, что сейчас, спустя почти двадцать лет после Войн клонов, где джедаи проявили такой героизм, практически все упоминания о них были вычищены из всех хранилищ информации в галактике. Большинство из родившихся после войны знали совсем мало — если вообще что-то знали — о тех легендарных личностях, чьи имена когда-то были у всех на устах. Более старшим хватало ума держать язык за зубами. Запрет, насколько знал Ули, всё ещё действовал. Действительно ли он хочет вынести на публичное обсуждение вопрос, касающийся такого деликатного предмета? В конце концов, опасность сержанту Стилу не угрожала. Он ни разу не слышал, чтобы мидихлориане считались патологией. Простирается ли клятва врача так далеко, что он станет подставлять себя под удар, разыскивая запретную информацию? Тем более что пациент находится вне опасности.

Да, нехотя согласился он. Если есть хоть малейший шанс, что мидихлориане являются или могут являться причиной недуга Новы Стила, долг Ули, как целителя, выяснить о них всё возможное.

Вошёл Ц-4МЕ-О.

— Следующий пациент, доктор.

Беседуя со следующим больным, Ули вдруг осознал: если вначале он возмущался, что Хотайс взваливает на него дополнительные обязанности, то теперь даже рад этому. Так он сможет вылезти из того морального болота, в которое превратилась галактика.

Глава 46

Территории Внешнего кольца, сектор Арконис, ИЗР "Опустошитель"

— Повелитель Вейдер?

— В чём дело, лейтенант?

От лейтенанта несло почти физически ощутимым страхом. Обычно это не вызывало у Вейдера затруднений — такой реакции он всегда ожидал, и страх служил полезным орудием. Но иногда из-за него приходилось напрасно тратить время.

— Ты не боишься, — произнёс Вейдер и собрал вместе пальцы, чтобы сконцентрировать Силу.

— Я не боюсь, — эхом отозвался лейтенант. Его лицо и осанка стали немного свободнее.

— Ты хочешь мне что-то сообщить?

— Да, сэр. — Лейтенант протянул распечатку. — Сработал один из поставленных "флажков". Хирург с борта космической станции запросил в местной Медсети информацию о мидихлорианах.

— Очень хорошо. Можешь идти.

— Да, сэр.

Человек вышел. Он всё равно остался слабовольным идиотом, но, по крайней мере, перестал стучать зубами от страха.

Вейдер с интересом прочитал донесение и задумался. Зачем кому-то из медиков боевой станции искать информацию о мидихлорианах?

Конечно, сам Вейдер знал о мидихлорианах всё — ведь он имел самое высокое содержание мидихлориан из всех, кто проходил проверку, — более двадцати тысяч на клетку. Насколько он знал, это больше, чем у Йоды, и больше, чем у его старого учителя Кеноби. Очевидно, его связь с Силой была прочнее, чем у всех остальных. Джедаев более не существовало — за редким исключением. Что само по себе весьма приятно, однако Вейдер был уверен, что все эти годы Оби-Ван где-то прячется. И Йода — тоже, если ещё не умер. В конце концов, Йода был очень стар, а поражение и гибель всех джедаев отнюдь не сделали легче груз прожитых лет. Он вполне мог преставиться. Но вряд ли стоит верить подобным допущениям, когда речь идёт о мастере-джедае.

Вернёмся к делам насущным. Возможно, полезно будет потолковать с этим доктором и выяснить, по каким причинам он сделал запрос. Мидихлориане обычно никак не влияют на лечение большинства живых существ. Такой запрос необычен.

Но не настолько необычен, чтобы бросать все дела и браться за расследование. Ещё будет причина вернуться на станцию. Тогда он и разберётся с доктором и его странным запросом.

А сейчас пришло время запереться в гипербарической камере, отдохнуть и набраться сил. У владыки ситов всегда есть насущные дела, на которые не хватает времени.

"Звезда Смерти", административный уровень, отдел архитектуры

Придя на работу, Тила обнаружила на столе цветы — небольшой букет из "вечных лилий", синецветов, роджин и пурпурных страстоцветов, искусно составленный так, чтобы каждый цветок производил наилучшее впечатление. Подойдя ближе, она ощутила острый пряный аромат роджин.

Приложенная к букету записка гласила: "Так куда мы двинем дальше?"

Хороший вопрос, подумала она.

У них не могло быть будущего. Он — имперский пилот на строевой службе, а она — каторжница, работающая на самой большой в галактике боевой станции. Их прошлые жизни не похожи друг на друга, и настолько же не похожи идеи, которым они служат. Верно — пока что оба оказались здесь по приказу Империи и оба делали то, что им велели. Но Тила поступала так потому, что у неё не было выбора, тогда как Вил гордился своей службой.

Строительство шло всё быстрее, потому что рабочие набирались опыта и сооружали новые секции, затрачивая всё меньше и меньше усилий. Некоторые участки были так модернизированы, что работа на них шла почти вдвое быстрее, чем раньше. Армия строительных дроидов работала без устали дни и ночи напролёт; внутренние конструкции, которые требовали нескольких месяцев ручного труда, часто возводились за считанные дни. Это было поразительно, и ей, как строителю, нравилось наблюдать, как они возникают, словно по волшебству. По скорости работы с дроидами могли поспорить лишь вуки. Тила вспомнила старую поговорку: дай вуки нож и отправь его в лес — к вечеру у тебя будет и стол, чтобы поужинать, и дом, куда его поставить.

Большая часть работ шла по графику, многие его опережали, а отставание хоть и встречалось, но крайне редко. Тила испытывала смешанные чувства. Когда станция будет достроена, её бросят в бой с повстанцами, и мятежу будет положен конец. Вил окажется в гуще событий, а где окажется она? Наверно, вернётся на планету-тюрьму и проведёт там остаток своих дней.

В жизни всегда присутствует неопределённость. Можно переходить улицу и попасть под грузовик. Миллион напастей может убить тебя за долю секунды. Кто-то может плохо заварить шов, и взрывной декомпрессией тебя швырнёт в космос, где ты мгновенно сдохнешь, и никого это не будет волновать. Просыпаясь утром, ты ни о чём таком не думаешь — иначе утонешь в депрессии, глубокой, как космос — но всё же ты знаешь, что жизнь коротка и у тебя нет никаких гарантий.

А сейчас у неё на столе стоит великолепный букет, стоимостью, наверно, в её двухдневное жалованье, и она пользуется вниманием привлекательного мужчины, который не прочь потратить на неё своё время и силы. Сегодня, завтра, месяц, год… Никто не знает, как долго это продлится, так почему бы не ловить момент и не наслаждаться им, пока можно?

Внутреннее я согласилось, поскольку всё это имело смысл. Не упускай возможности, девочка.

Она активировала комм. Через мгновение высветилось голо. Вил улыбался.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет. Прекрасные цветы, спасибо.

— Ещё не передумала ужинать со мной сегодня?

— Не передумала. Только я готовлю фогу лучше, чем все здешние рестораны. Может, зайдёшь вечером? Угощу…

Часть II. ЗАПУСК

Глава 47

"Звезда Смерти", коридор, смежный с тюремным блоком АА

— Сержант, нарушители! Вырвались из камеры в блоке АА-23 на пятом уровне. Поднимай отряд и живо туда!

Нова непонимающе уставился на лейтенанта. Нарушители? Вырвались? Разве такое возможно?

— Сержант?

Раздумывать не было времени.

— Вас понял, сэр! Уже идём! Бреттон, Зак, Даш, Аликс, Кэй, со мной! Мал, Сай, Дикс, Нейт, прикрывайте! Быстро, парни!

Гремя доспехами, отряд поспешил из казармы наружу. Коридоры были необычно пустынны, что Нова посчитал удачей. Меньше жертв среди гражданских.

— За кем гонимся, сержант? — спросил Даш.

Нова не знал. За кем они гонятся?

Банта ему в глотку, он поймёт, если увидит их.

— Просто стреляй в тех, на кого укажу, — приказал он солдату. Затем, повысив голос, скомандовал:

— Бегом марш, парни!

Они бежали по чёрно-серым коридорам (четверо прокладывали путь), взяв оружие наизготовку и держа пальцы на предохранительной скобе спускового крючка, как предписывал устав. Покрытие на полу и потолке поглощало огонь бластеров, поэтому, если кто-то случайно выстрелит, это не принесёт вреда. Однако если держать оружие дулом вниз, есть хороший шанс в толпе отстрелить кому-нибудь ногу; кроме того, стены и вентиляционные решётки были не такими прочными.

Впереди коридор разветвлялся. Нова отчаянно пытался вспомнить, какой из них ведёт к блоку Д, и тут по поперечному проходу просвистел бластерный луч. Солдаты из прикрытия сбросили скорость, проехавшись на ногах по гладкому полу, подкрались к перекрёстку коридоров и заглянули за угол.

Внезапно Нова сообразил, что всё это ему знакомо. Как будто он уже был здесь раньше, видел то, что сейчас происходило. Каким-то образом — неизвестно, откуда — он знал, что через несколько мгновений появится отряд штурмовиков…

Ааааааааа! — заорал кто-то за углом, через секунду из поперечного коридора выскочили полдесятка штурмовиков и побежали к Нове и его отряду.

За ними гнался один-единственный человек, вооружённый бластером и завывающий, как берсерк. Человек — Нова заметил, что он одет как космический бродяга, знававший лучшие времена — остановился, поняв, что противник намного превосходит его. Потом развернулся и кинулся прочь, мгновенно скрывшись за углом.

— За ним! Быстро!

Нова возглавил погоню, следом бежал его отряд и те, другие штурмовики. Завернув за угол, они увидели, что к бродяге присоединился вуки, и оба они отстреливались на бегу от преследователей. Бластерный выстрел сразил соседа Новы. Сержант попытался взять беглецов на мушку, но сзади его кто-то толкнул, и выстрел лишь оставил подпалины на полу за спинами парочки. Человек снова выстрелил.

Время замедлилось. Заряд летел к Нове невероятно медленно, но сержант обнаружил, что сам он двигается ещё медленней… смертоносный луч сейчас сразит его, и ничто не сможет его остановить.

Выстрел ударил Нову, легко пробив грудную пластину, проник в грудь, выжег сердце, и он упал замертво…

Нова с бешено колотящимся сердцем вскинулся на койке. Один из соседей орал: "Эй, Стил! Проснись, мать твою! Тут некоторые отдохнуть пытаются, между прочим!"

— Извини, — выдохнул Нова. Он стал дышать размереннее, применив успокаивающую технику, которой учился годами. Пульс снизился, он почувствовал, что успокаивается.

Но не полностью. Нова лёг и принялся разглядывать потолок. Снотворное так и не помогло.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

Довольный Таркин смотрел на данные, бегущие по экрану. Станция уже почти в строю — по крайней мере, они уже могут выполнять базовые манёвры. Суперлазер ещё не работал на полную мощность, но его уже можно было испытывать. У Таркина имелось несколько идей, как это организовать.

В итоге всё шло превосходно, действительно превосходно.

Было несколько проблем. Даала так и не смогла выяснить, кто устроил взрыв на "Бесстрашном". Она уехала к себе в "Утробу", но вскоре должна была вернуться обратно. Таркин был этому рад.

Его вниманием только что завладел отчёт разведки. На далёкой и тихой военной базе на Дануте произошло несанкционированное вмешательство в базу данных. Была украдена информация. В обычных обстоятельствах это не представляло для него интереса, но следователи — правда, опираясь лишь на слухи — выяснили, что один из украденных файлов содержал планы его боевой станции. Таркин нахмурился. На первый взгляд это казалось невероятным. Для начала, каким образом планы оказались на той захолустной планетке?

Опять же, известно, что военные тайны трудно сохранить, а любой файл можно переслать на другую сторону галактики, имея лишь хороший передатчик. Какой-нибудь низший чин мог наткнуться на планы и сделать себе копию. Для этого нашлось бы множество причин, потому что знание — это сила. Сколько бы заплатил за планы Альянс повстанцев? Наверняка целое состояние. Хорошая цена за тот небольшой риск, что тебя поймают.

И если есть хоть малейший шанс, что так и случилось — что планы попали в руки повстанцев, — это плохо. Вошедшая в строй станция будет неуязвима для внешних атак, но вредитель, точно знающий, где можно нанести наибольший ущерб изнутри, станет реальной угрозой.

Поэтому надо принимать меры, и Таркин знал, кто сделает это лучше всех. Просить его о помощи — большая дерзость, но безопасность станции превыше всего.

Он встал на голопластину и включил её. У вызова был высший приоритет, поэтому соединение произошло почти мгновенно.

Перед Таркином появилось мерцающее изображение Дарта Вейдера в полный рост, как будто он стоял рядом.

— Что случилось, гранд-мофф?

— Существует вероятность, что агенты Альянса украли планы "Звезды Смерти".

— Да.

Таркин так сильно стиснул зубы, что заныли челюсти.

— Вы знаете?

— У меня собственные осведомители.

Конечно, чёрный шлем не мог менять выражения, но Таркин услышал в голосе тёмного повелителя намёк на веселье.

— Ясно, — сказал он осторожно-нейтральным тоном. Сейчас не время для пикировки с прихвостнем императора.

— Я выясняю, правда ли это, и если правда, приму меры. Кажется, вы об этом хотели меня попросить? — Чёрный шлем вопросительно наклонился.

Таркин кивнул. Кем бы ни был Вейдер, малодушным его назвать нельзя. Взявшись за дело, он не сворачивал и шёл до конца. Существовала возможность, что вся эта история — лишь слухи, не подкреплённые фактами, но если нет — никто не мог устранить проблему эффективнее, чем Дарт Вейдер. Тёмный повелитель — очень полезный, хотя и опасный инструмент, вне зависимости от того, как Таркин относится к нему лично.

— Держите меня в курсе, — сказал он.

— Конечно.

Изображение Вейдера исчезло.

Северный квадрант сектора Каламит, недалеко от планеты Топрава, ИЗР "Опустошитель"

Вейдер разорвал связь. Как Таркин сумел так быстро узнать о краже планов? Должно быть, где-то произошла утечка информации. Всегда существует возможность утечки. Единственный способ её избежать — всё контролировать лично, что не всегда возможно.

Конечно, Вейдер знал гораздо больше, чем рассказал Таркину. Всё верно: планы были похищены с военной базы, их переправили на Даркнелл, затем на Топраву, а сейчас они в руках повстанцев. Группа мятежников захватила имперскую вышку связи и переслала планы на блокадопрорыватель, находившийся на орбите планеты[29].

Он выяснил, что это за корабль. "Тантив IV", принадлежит принцессе Лее Органе.

В Имперском Сенате Бейл Органа и его дочь были среди тех, кто симпатизировал повстанцам. Доказательств этому не было, но Вейдер всё равно знал. Для этого ему даже не нужно было прибегать к Силе. Он просто знал [30].

Вне всякого сомнения, теперь её корабль должен доставить планы на секретную базу повстанцев. Вейдеру нужно перехватить его прежде, чем он успеет это сделать. Он мог бы последовать за "Тантивом" и уничтожить базу, но уничтожение ещё одного повстанческого гнезда менее важно, чем безопасность любимой военной станции императора.

Поэтому "Опустошитель" совершил прыжок к Татуину, куда, по предположениям экспертов, направлялся "Тантив". Сооружать там тайную базу не имело особого смысла: планета была покрыта пустынями и имела совсем небольшое военное и хозяйственное значение. Этот мир был так далёк от основных магистралей, что вряд ли повстанцы основали бы на нём базу. К тому же подобную возможность всесторонне проверили имперские оперативники, и доложили, что такой базы не существует.

В ней просто не было смысла. Вся планета представляла собой песчаные дюны с редким населением: колонистами (людьми и экзотами) и местными тускенами. Вейдер знал, какое это неприветливое место. Всё-таки именно здесь он провёл первые годы своей жизни…

Нет. В этой горячей сухой пустыне вырос Энакин Скайуокер. Тот, кем он является сейчас, был сотворён в мире, по сравнению с которым Татуин похож на ледяную планету Хот. Он закалился в огненных реках Мустафара, Мустафар был его родиной, а не Татуин.

В любом случае, неважно, зачем сюда полетела принцесса. Может, она просто решила лететь кружным путём, чтобы оторваться от погони. Важно лишь то, что у неё находятся планы "Звезды Смерти", и одно только это является достаточным основанием для ареста. Империя вернёт себе планы, а заодно избавится от неё.

Повелитель будет всем этим очень доволен.

Глава 48

"Звезда Смерти", сектор "тета", пост управления суперлазером

Ему не солгали. Различия между учебным и настоящим пультами управления были незначительны. На том было больше изношенных проводов и царапин, появившихся за месяцы тренировок, но всё оборудование было идентично.

Все они успешно прошли курс обучения, но Тинн немного нервничал. Ведь пушка была настоящая. Здесь он мог сгенерировать импульс абсолютного уничтожения, который был мощнее, чем всё, когда-либо существовавшее ранее. Поразительно, но совсем не пугающе. Не то чтобы он ожидал, что когда-нибудь будет стрелять из неё на полной мощности или даже уничтожит планету. Как он понимал, сама идея заключалась в том, что одной только угрозы выстрела будет более чем достаточно. Может, они дезинтегрируют пару-другую необитаемых лун, чтобы показать серьёзность своих намерений, но основные цели будут военные — базы и флоты повстанцев и всё такое. Использовать для этого суперлазер просто смешно — всё равно что палить из ружья по блохам.

— Вы всё отработали на симуляторе, вы видели данные, так что здесь для вас нет ничего нового, — сказал командир, прервав размышления Тинна. — Пушка, конечно, чудовищная, но не скорострельная. Если промажете первым выстрелом, второй луч сгенерирует уже следующая смена.

Тинн кивнул. Он спросил о накоплении мощности в первый же день работы на симуляторе, а инженеры начали отпираться и прятаться друг за друга. Но поскольку он видел расчёты, то быстро всё сообразил, и им пришлось признаться. В конденсаторах достаточно электрического тока, чтобы сжечь планету, это верно, но они не могут быстро заряжаться. Сделав выстрел, можно выключать свет и ложиться спать, потому что восстановление заряда займёт несколько часов. Конечно, можно ещё выжать несколько маломощных лучей — и эта малая мощность всё равно будет превосходить всё, что может сделать звёздный разрушитель, даже выстрелив одновременно из всех бортовых орудий (включая личное оружие офицеров) — но это будет не выстрел, а насмешка. Можно сжечь дотла один-два города, превратить в пар большое озеро или даже маленькое море, но и только.

И если тот, кто жмёт на спуск, промахнётся, он может начать подыскивать новую работу ровно через десять секунд после того, как скажет: "Ой…"

Тинн заявил:

— Мы не промахнёмся, кэп. Найдите цель, и мы её поразим. Я вам лично гарантирую.

Командир рассмеялся.

— Все вы, стрелки, одинаковые.

— Проверьте мой послужной список, кэп. Мне платят не за промахи.

Командир посерьёзнел.

— Да знаю я, знаю. Но не мы выбираем цели. А цели могут оказаться самые чудовищные.

Тинн пожал плечами.

— Я не политикан и не мофф, сэр. Я делаю свою работу, а остальные пусть делают свою.

Командир похлопал его по плечу:

— Ты славный парень!

Казалось, он испытал облегчение.

— Так скоро мы будем в полной боеготовности?

— Очень скоро, сынок. Пусть твои ребята поближе познакомятся с рабочими местами. Предполагается, что здесь всё то же самое, но холостыми мы стрелять не будем. Я не хочу, чтобы кто-нибудь оскандалился, когда придёт время стрелять по-настоящему.

— Вас понял, кэп. Мы вас не подведём.

— Знаю, что не подведёте. Поэтому вы и сделаете первый выстрел. Потом правнукам будешь рассказывать, как впервые стрелял из самой большой пушки во вселенной.

— Неплохая перспектива, — откликнулся Тинн. — Конечно, если я всё-таки заведу себе жену и начну делать детишек, чтобы у меня могли появиться правнуки.

Они рассмеялись.

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

— И всё же я нахожу это совпадение чрезвычайно странным, — сказала Мима. — В галактике полно кантин, а этот охранник, который знает тебя в лицо, должен был зайти именно в мою?

— Случаются вещи и более странные, — ответил Ратуа. — Я знал одного фермера, который работал в кооперативе по выращиванию бобов на Дуро. Там было пятьдесят работников. Так вот, его призвали на флот. Он прошёл начальную подготовку, получил назначение на корабль, и в конце концов его отправили через полгалактики патрулировать пустоту. Демобилизовался он на планете Пзоб. Там он идёт в гаморреанский паб, садится, заказывает эль. Тут кто-то выходит из туалета и садится на соседний стул. И это оказывается его сменщик с фермы. Они были на огромном расстоянии от дома, но оказались в одном и том же месте в одно и то же время — а какие на это были шансы?

Она пожала плечами.

— Поймал. Я никогда не была сильна в математике.

— Непохоже, что у тебя есть проблемы с подсчётом денег.

Она улыбнулась. Да, он преступник, но он мог заставить её смеяться. В нынешние времена это многого стоит.

— Что же касается почтенного сержанта, — сказал он, глядя на хронометр, — мне лучше двигать отсюда. У Стила через несколько минут кончается смена, и если он придёт сюда пропустить пару кружек с Родо, я хочу быть где-нибудь в другом месте.

— Хорошая мысль.

— Когда закончишь работу, поужинаем у меня?

— Если пообещаешь, что не будешь ничего готовить.

— Твои слова ранят меня, женщина.

— Всё лучше, чем отравить тебя, как ты недавно пытался сделать со мной.

— Откуда мне было знать, что тви'леки не едят сладкотравник?

— Мог бы выяснить в справочнике. Если встречаешься с кем-то другой расы, надо знать, что из еды для него опасно, а что нет.

— И ты никогда не позволишь мне забыть об этом, верно?

— Ни за что, Зеленоглазка. Я принесу что-нибудь с собой. Какие-нибудь морепродукты, моллюсков, например.

Они улыбнулись друг другу. Ратуа протянул руку, она сжала её в своей. Всё-таки мне повезло, подумала Мима. Обычно всё намного хуже.

Он ушёл, а она вздохнула и потянулась, чувствуя, как спадает напряжение в мышцах. Посетителей было мало — скоро пересменка, и сейчас народ либо идёт на работу, либо собирается уходить, поэтому кантина начнёт заполняться лишь через час. Пора сделать перерыв. Дела шли хорошо, лучше, чем она ожидала. Станция росла, добавлялись и герметизировались новые сектора, соответственно, открывались новые кантины. Только в её секторе их было полдесятка, и ещё десятки в других частях станции, где закончилось строительство. Но Мима пока не видела конкуренции. Она получала лишь малую часть от доходов кантины, это верно, но если они останутся на нынешнем уровне, к концу срока своего контракта она успеет скопить достаточно, чтобы завести собственное дело.

Однако она не была уверена, что хочет этого. Весьма вероятно, ей предложат продлить контракт, и над этим надо серьёзно поразмыслить. Верно, здесь военная станция, и порядки на ней немного жёстче, чем на гражданке, но здесь чисто, посетители в большинстве своём ведут себя прилично, а она гребёт деньги, словно вор, промышляющий кражей драгоценностей на роскошном космическом лайнере. Ей не нужны большие открытые пространства: она никогда особо не любила природу, и, живя в Южном Подземелье, выбиралась оттуда лишь несколько раз. Не то чтобы там было, куда выбираться: по существу, весь Центр Империи — один большой город, за исключением нескольких редких парков.

Кантина на неприступной боевой станции или кантина рядом с доками в трущобах Центра Империи? Выбор казался не слишком тяжёлым. Конечно, эта кантина намного безопаснее, чем любая из тех, где она работала раньше. Никто не сожжёт её, сославшись на "несчастный случай". Если верить тому, что она слышала, ни один из повстанческих кораблей не сможет даже поцарапать обшивку станции.

Определённо, надо решить, хочет ли она здесь оставаться. Её жизнь уже устоялась. Всё в ней было хорошо, в том числе и присутствие Зеленоглазки.

Мима улыбнулась и даже замурлыкала какую-то песенку, принимаясь готовить коктейли.

Глава 49

Экваториальная орбита "Звезды Смерти", двести километров от поверхности сектора Н-4

Вил выполнил плавный левый поворот. Двигатель и прессоры работали на полную, чтобы скомпенсировать занос, и его преследователю (это был новичок Бета-2) не хватило скорости, чтобы удержаться на хвосте.

Он снова уклонился, на этот раз вправо, и снова новичок на волосок отстал. Вполне понятно: этому манёвру не учат в лётной школе базового уровня — это один из тех, которые можно узнать лишь от пилота, проведшего в кабине истребителя больше времени, чем инструкторы тратят на своих учеников.

Новичок что-то возбуждённо сказал — Вил не вполне уловил, что. Вероятно, это был призыв к высшим силам или проклятие, но это ему не помогло: Вил поменялся с ним местами, выйдя из петли прямо за кормой противника.

Вот так-то, малыш…

Вил надавил на гашетку и раскрасил корму новичка учебным лазером. Если бы он стрелял по-настоящему, малыш разлетелся бы на куски, и они оба это знали.

— Ничего страшного, сынок, — сказал он в микрофон. — Пройдёмся вниз по дуге…

— Внимание всем эскадрильям! Немедленно сворачивайте манёвры! Повторяю, немедленно прекращайте учения! Перевести лазеры в боевой режим, перестроиться в оборонительный порядок и ждать указаний!

Что за бред?

Приказ свалился как астероид на голову, но Вил был слишком хорошим солдатом, чтобы задавать вопросы. Он сменил курс и вышел на частоту эскадрильи.

— Говорит Альфа-1. Построиться за мной клином, зелёный-синий, один-один-два!

Он ударил по управляющей кнопке, и сигнальные огни его истребителя замигали с заданной частотой, чтобы эскадрилья нашла его СИД и выстроилась за ним. Короткий зелёный, короткий зелёный, длинный синий. Затем повторение.

— Что происходит, каплей? — Конечно, этот вопрос задал Эниилл.

— Откуда мне знать? Заткнись и слушай!

Остальные быстро сформировали нужный оборонительный порядок. Это один из основных манёвров, который они отрабатывали сотни раз, и через несколько секунд все двенадцать истребителей уже заняли свои места.

Вил переключился на канал для связи с центром:

— Альфа-1 готов.

К каналу подключились остальные эскадрильи. Всего их было десять — сто двадцать истребителей.

Через мгновение ожил канал командования.

— Всем подразделениям, говорит гранд-мофф Таркин. Мы засекли вражеский корабль-носитель, вышедший из гиперпространства в седьмом секторе, за две тысячи километров от станции. Повторяю, вражеский корабль в секторе 7. Идентифицирован как "Крепость", дроидоносец типа "барышник". Ему навстречу уже выдвинулись крейсеры, но враг может запустить истребители. Они будут представлять опасность для станции. Остановите их.

Заморгал сигнал оперативного канала связи, и система переключилась на него.

— Всем эскадрильям, говорит диспетчер полётов Дролан, ДС-1-1. Развернуться в защитной зоне "дельта", повторяю, ЗЗ-дельта. Мы вступаем в бой, парни. Ставлю пиво тому, кто разнесёт на запчасти больше всех этих ублюдков.

Мысли Вила завертелись. Корабль типа "барышник" — это сильно модифицированное грузовое судно, изначально принадлежавшее Торговой Федерации. Огромный круглый корабль более трёх километров в диаметре. После Войн клонов некоторые "барышники" попали к повстанцам. Если Альянс не проводил серьёзной модернизации, "Крепость" не слишком хорошо вооружена, да и щиты её не идут ни в какое сравнение с щитами звёздных разрушителей. Но она в состоянии нести множество истребителей. Изначально "барышники" перевозили дроидов-"стервятников", но повстанцы, вне всякого сомнения, перешли на "крестокрылы". В том корабле их, наверно, тысяча, а может, больше.

Вил сглотнул — в горле внезапно пересохло. Вот она — настоящая, полноценная битва, а ведь его эскадрилья прибудет на вечеринку одной из первых!

Это одновременно ужасало и воодушевляло. Вот ради этого он тренировался: не осуществлять полицейские операции в захолустных мирах, а сражаться с повстанческими пилотами, многие из которых были ветеранами боевых действий и летали на СИДах до того, как переметнулись в стан врага. Совсем не то, что расстреливать мишени или стрелять маломощными зарядами по новичкам — здесь будет победа или смерть.

Ради этого Вил Дэнс и пошёл в армию.

Теперь пришло время проверить, кто из какого теста сделан.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

— Первая волна СИД-истребителей скоро войдёт в зону сосредоточения противника, сэр. Мы вызвали со станции ещё тысячу СИДов…

Адмирал Мотти казался спокойным, но ведь не на нём лежала вся ответственность. Она лежала на Таркине — в этом он был более чем уверен, разглядывая голограмму, мерцающую над проекцией театра боевых действий. Нападение его не удивило. Последние несколько недель, с тех пор, как в результате саботажа погиб "Бесстрашный", он почти ожидал чего-то подобного. Повстанцы — по крайней мере, одна из повстанческих группировок — узнали, что они здесь. Со стратегической точки зрения имело смысл напасть на станцию именно сейчас, пока её строительство ещё не закончено. С точки зрения тактики отправление корабля-носителя было самым удачным ходом. Если бы весь флот повстанцев предпринял попытку прорваться сквозь кордон звёздных разрушителей, призванных охранять станцию, то его немалая, если не большая, часть была бы уничтожена. Другое дело тысяча (может, чуть больше) истребителей: некоторые из них сумеют миновать СИД-эскадрильи и нанести ущерб станции, даже если носитель будет уничтожен. Может, этого и недостаточно, чтобы разрушить её, но если им удастся затормозить строительство, это будет какой-никакой, но победой.

Лейтенант, следивший за сенсорами, доложил:

— Сэр, носитель покинула первая волна вражеских истребителей. Двести пятьдесят "крестокрылов".

Таркин кивнул.

Связист доложил:

— Сэр, шифрованное сообщение по вашему персональному каналу.

Таркин прищурился. Кто бы это мог быть?

— Выведите на мой личный экран.

СИД-истребители находились в нескольких тысячах кликов от станции, и "крестокрылам" понадобится несколько минут, чтобы покрыть такое расстояние. К позициям противника направились звёздные разрушители. Всё было готово. Таркин включил экран.

На экране появилось лицо Даалы.

Он попытался не выдать удивления.

— В чём дело, адмирал?

— Гранд-мофф Таркин, мы приближаемся к станции. Похоже, у вас здесь затевается что-то интересное.

— Ничего, справимся, — ответил он. — Хотя возможно, вам стоит сделать крюк и обойти всё это.

— Под "этим" вы подразумеваете корабль-носитель и "крестокрылы", которые он выпускает?

— Да. Этот участок может быть неудобен для полётов.

— Вы выслали звёздные разрушители?

— Да, но на данный момент у меня есть идея получше.

— Ага.

— Определённо, лучше.

— Ладно, я пока обойду… Проклятье!

— Даала?

— У нас гости. Конец связи.

Она разорвала связь, и Таркин нахмурился. Даала — превосходный командир, а её корабль быстр и хорошо вооружён, он сможет с успехом выдержать бой с несколькими "крестокрылами". Успокойся…

— Сэр, неприятель выпустил вторую волну. Пятьсот истребителей, — доложил техник по сенсорам.

— Пора с этим кончать, — заявил Таркин и добавил, обращаясь к Мотти: — Адмирал, отзовите разрушители.

— Сэр? — Мотти посмотрел на него так, будто он только что превратился в ярко-красного вуки. Таркин улыбнулся и протянул руку к комму.

— Командный пункт суперлазера, — раздалось оттуда.

Лицо Мотти переменилось. Он тоже улыбнулся.

— Коммандер, — произнёс Таркин в микрофон. — У меня есть для вас цель.

"Звезда Смерти", сектор "тета", командный пункт суперлазера

— Ты всё слышал, Гренит, — сказал командир. — Сможешь?

— Без проблем, сэр.

— Две тысячи двести девять километров. Трудная мишень.

— Если дальности хватит, я её подстрелю, сэр, — ответил Тинн.

Командир сверился с приборами.

— Конденсаторы заряжены на четыре процента.

— Это больше, чем надо.

Командир кивнул с видимым облегчением.

— Тогда действуйте.

Тинн кивнул, повернулся к пульту и наклонился к микрофону.

— Получен приказ: запустить основное зажигание, — сказал он. — Ладно, ребятки, хорошенько размахнёмся и шандарахнем. Докладывайте!

Отделы принялись быстро и с энтузиазмом рапортовать о выполнении приказа:

— Загрузка реактора — четыре процента.

— Конденсаторы — четыре процента.

— Вспомогательные шахты с первой по восьмую готовы.

— Основной усилитель мощности в норме.

— Усилитель полевой развёртки… в норме.

— Подача энергии на гиперфазный генератор.

— Поля вспомогательных шахт выровнены.

— Вспомогательные шахты с первой по восьмую проверены.

— Генератор поля прицела готов.

— Мощность фокусирующего магнита 0,6 гаусса… 0,8 гаусса… полная.

Тинн осмотрел свой пульт. Все системы работали нормально. Двадцать восемь секунд. Не самое лучшее время, но сойдёт.

— Готовы, — сообщил он командиру.

Тот кивнул и произнёс в комм:

— Суперлазер готов.

Голос гранд-моффа в комме был спокоен, но твёрд:

— Стреляйте.

Командир кивнул Тинну.

Как и сотни раз во время обучения, Тинн откинул предохранитель на надголовном рычаге и опустил его вниз. Он считал про себя: четыре… три… два… один…

— Зажигание прошло успешно, — сказал компьютерный голос.

Тинн ждал. Цель была в двух тысячах кликов, так что времени это займёт…

— Попали! — крикнул наводчик. Потом он замолчал, глядя в телескоп.

— Ну? — напряжённо спросил Тинн.

— Он… его нет, шеф. Ничего не осталось.

Тинн заморгал. Он посмотрел на командира, тот казался просто ошарашенным.

Они распылили корабль-носитель трёх километров диаметром, и для этого оказалось достаточно луча мощностью всего четыре процента от нормы. Вот так.

Люди на командном пункте разразились радостными криками. Командир хлопнул Тинна по спине. Тинн внутренне улыбнулся: он ещё не мог до конца в это поверить.

Всего четыре процента. То есть убойная сила у этого оружия просто астрономическая. Энергия целой звезды у него под началом.

Глава 50

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

— Итак, — произнёс Мотти, — как мы видим, суперлазер работает.

Таркин улыбнулся.

— Работает. Но остаётся ещё пять сотен вражеских истребителей, которым теперь некуда деться и, следовательно, нечего терять.

— Мы более чем вдвое превосходим их по численности, а у наших пилотов просто руки чешутся пострелять, и они уже приблизились на подходящее расстояние, — сказал Мотти. — Проведём зачистку, губернатор. Им некуда бежать и негде прятаться.

Таркин кивнул.

— Передайте приказ. Пусть наши истребители уничтожат их как можно быстрее, пока они не опомнились.

— Сэр, снова вызов по персональному каналу.

Таркин кивнул и принял вызов.

Появившийся на экране человек пребывал в замешательстве. Через секунду Таркин узнал его — офицер связи с корабля Даалы.

— Да, капитан Камеда?

— Сэр, нас атаковала эскадрилья "крестокрылов". Мы их уничтожили, но сами пострадали.

— Почему адмирал не вышла на связь?

— Сэр, мы потеряли щиты на мостике. Там был взрыв, адмирал Даала ранена.

Таркин почувствовал, как желудок стягивается в узел.

— Насколько серьёзно?

— Опасности для жизни нет, сэр. Медики считают, что состояние стабильное.

Таркин выдохнул. Оказалось, задавая этот вопрос, он затаил дыхание.

— Но она без сознания… ранена в голову. В черепе застрял осколок. Нужен врач.

Таркин кивнул.

— Немедленно доставьте её на станцию.

— Мы уже летим, сэр. Прибудем через несколько минут.

Таркин разорвал связь и активировал станционный интерком. Ответил капитан Хотайс:

— Медцентр Н-1.

— Адмирал Даала получила серьёзное ранение в голову во время нападения. Скоро её доставят к вам. Соберите лучших врачей.

— Так точно, сэр.

Таркин отключил переговорник. Эта неприятность омрачила чувство триумфа от успеха первого выстрела суперлазера. Он не хотел потерять Даалу — это испортило бы ему победу.

А ещё — он же любит её…

Тысяча километров от "Звезды Смерти"

Хотя первая волна "крестокрылов" вдвое превышала по численности находившиеся в заслоне СИДы, они летели, не делая никаких манёвров. Надеются прорваться прямо сквозь защитников, догадался Вил.

А вот этого не будет. Вил поймал в прицел первый "крест", подошедший на расстояние выстрела, дал залп, и тот просто развалился на куски. Противник и глазом моргнуть не успел.

Можно перемещаться внутри зоны защиты, но всё равно у истребителя есть определённая позиция в установленных пределах. "Крестокрылы" пытались миновать их, а не вступать в схватку. Они стреляли, если СИД оказывался прямо на пути, но не отклонялись от своей траектории. Их целью была "Звезда Смерти", что сделало их лёгкими мишенями.

Что за идиотская стратегия?

Вил быстро взорвал второго противника, затем третьего. Боевая станция за его спиной выпустила ещё истребители, а за "крестокрылами" появились подошедшие звёздные разрушители. Шансы очень быстро сравнялись, а затем оказались на стороне Империи.

В наушниках раздался голос командира:

— Эскадрильи "Альфа", "Бета", "Гамма" и "Дельта" — за ними! Стрелять по готовности!

Дролан хотел, чтобы подчинённые ему части собрали кровавую жатву — и чем кровавее, тем лучше. Следующая волна СИДов остановит любого, кто вздумал бы напасть вслед за "крестами", а опоздавшим имперским пилотам вообще не в кого будет стрелять.

Вил пожал плечами. Если повстанцы мечтают о самоубийстве, он со своими людьми просто обязан им помочь. Он вызвал эскадрилью.

— Эскадрилья "Альфа", вы слышали приказ. Перестраиваемся веером и выносим их к хаттам! Десятикликовый строй, сильно не растягиваться.

Он услышал дружное "Вас понял, сэр!", развернул свой СИД и бросился в погоню за "крестами".

Это был не бой, а резня. "Крестокрылы" так стремились поразить станцию, что не наносили ответных ударов по вражеским истребителям. Волна, в которой был Вил, не успела уничтожить всего штук восемьдесят, когда со "Звезды Смерти" прибыло подкрепление. Ни один "крест" из второй волны не пробился сквозь заграждение, которое сформировали СИД-эскадрильи со звёздных разрушителей.

Когда всё закончилось, на счету Вила значилось десять сбитых, что было аккуратно зафиксировано носовой камерой и отражено в бортовом журнале.

Пилот, сбивший пять вражеских кораблей, считается асом. Сейчас капитан-лейтенант Дэнс запросто стал "двойным асом" — как и многие другие пилоты. Потери среди СИДов составили немногим более сотни машин.

Это был первый бой, где Вил сражался с повстанцами, но он не испытывал гордости. Всё было просто.

Слишком просто.

Глава 51

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

— Сэр? — переспросил Мотти.

— Я же приказал. Нужно передислоцировать станцию. Повстанцы узнали, где нас найти, и я не позволю им напасть снова.

Выражение лица Таркина не допускало никаких возражений. Это выражение Мотти знал очень хорошо. Тем не менее, в его обязанности входило напомнить о препятствиях.

— Сэр, мы ещё не готовы к переходам на скорость света.

Казалось, гранд-мофф выходит из себя.

— Знаю, адмирал. Нам не нужно улетать далеко, будет вполне достаточно переместиться на другую сторону Безнадёги. Повстанцы поймут, что их попытка нападения провалилась, и впредь не станут использовать подобную тактику. Новые координаты не будут известны никому, кроме капитанов и старших штурманов разрушителей. На станции их не будет знать никто, кроме нас с вами и старшего штурмана. Шпионы среди нас, адмирал. Мы обязательно выследим и уничтожим их, но пока я не хочу рисковать. Всё понятно?

— Да, сэр, всё понятно.

— Отправляемся в течение часа. Оставим здесь два разрушителя.

— Как прикажете, сэр.

Таркин развернулся.

— Я иду в медцентр. Там оперируют адмирала Даалу.

Когда Таркин ушёл, Мотти обдумал свою задачу. В том, чтобы переместить станцию, имелась определённая логика — здесь вопросов не возникало. Если появится армада повстанцев и никого не обнаружит… Галактика велика. Они не будут знать, откуда начинать поиски, и им вряд ли придёт в голову, что враг решил продраться сквозь все трудности, сопровождающие запуск двигателей, чтобы просто перепрыгнуть на другую сторону планеты. Каждый лишний час, который потребуется им для обнаружения "Звезды Смерти" — ещё один час, приближающий ввод станции в строй.

А когда она войдёт в строй, весь флот повстанцев будет бессилен с ней совладать.

То, что любовница гранд-моффа ранена — очень плохо, но Мотти это не трогало. Он питал к ней мало уважения как к офицеру. Без покровительства Таркина она ни за что бы не достигла нынешнего звания. Сам Мотти считал, что у женщин нет качеств, необходимых командиру. Если она умрёт на операционном столе, Мотти не станет проливать слёз, но, конечно, притворится, что сожалеет — чтобы как всегда смягчить Таркина. Старик немного обидчив, когда дело касается Даалы, а перед гранд-моффом не стоит представать с невыгодной стороны. Даала позволяет ему отвлечься от скучных повседневных обязанностей — но всё же Таркин слишком уж носится с ней. Привязанность к Даале — ещё одна трещинка в доспехах гранд-моффа, трещинка, которой когда-нибудь сможет воспользоваться Мотти.

"Звезда Смерти", медцентр, операционная № 1

По специальности Ули не был нейрохирургом, но он много раз сталкивался с этой областью медицины на фронтах по всей разрываемой войнами галактике. Он уже потерял счёт, сколько он сделал нейрохирургических процедур, и начал даже прикидывать, с каким количеством рас ему доводилось работать. Если ты единственный имеющийся под рукой хирург, приходится резать тогда, когда возникает необходимость.

Но в данном случае основная ответственность лежала не на нём: Ули был лишь одним из троих хирургов, копавшихся сейчас в голове адмирала. Ставки были чрезвычайно высоки — и они это прекрасно понимали. Даала была единственной женщиной-адмиралом в имперском флоте и, по слухам, очень личным другом гранд-моффа Таркина. Существовала вероятность, что она не переживёт операцию — тогда гранд-мофф вполне может выбросить их через ближайший шлюз в безжалостный космос.

У хирургов было семь ассистентов — три сестры и четыре дроида. Пока операция шла успешно. Все основные показатели жизнедеятельности пациентки были в норме.

— Теперь вынимаем инородное тело.

Абу Бану, единственный на станции настоящий нейрохирург, был цереанином — и одним из лучших в галактике хирургов, делавших операции на мозге. Кроме него, на борту "Звезды Смерти" высокие должности занимали лишь несколько представителей не-человеческих рас.

— Оставьте прессор-поле — может начаться кровотечение, — скомандовал Бану.

Управлявший полем Ули кивнул, хотя необходимости напоминать не было — здесь каждый знал, что ему делать. Бану говорил это для записи. Если при проведении такой сложной операции что-нибудь случится, необходимо будет найти виновного, и записи помогут его установить. Иногда умирают и те пациенты, которые должны выжить, но никто не захочет нести ответственность за смерть любовницы гранд-моффа.

Прессор-поле на минимуме…

Из маленького сосуда начала сочиться кровь, и Ули слегка увеличил давление — чтобы остановить кровотечение, но не оказать давления на незащищённый мозг.

— Тампон, — распорядился Бану.

Один из дроидов протянул железную руку и стёр крошечное пятнышко крови.

— Роа, чуть-чуть клея на эту артериолу.

Доктор Роа коснулся разорванного сосуда сверхтонким кончиком аппликатора. Крохотная капелька связующей жидкости капнула на разрез и закрыла его.

— Готово, — сообщил Роа.

Бану выпрямился, и Ули услышал, как у него что-то щёлкнуло в позвоночнике. Ничего удивительного: известно, что у цереан часто бывают проблемы со спиной. Расплата за такой большой череп.

— Итак, что мы об этом думаем? — спросил Бану. — Ули?

— Осколок повредил гиппокамп и кору мозга, в основном извилины нижней поверхности полушария. Роговидные поля и основание пострадали не сильно, но всё равно у пациента будут проблемы с памятью.

— Доктор Роа?

— Я согласен с Дивини. Если сунуть острый кусок раскалённого металла в области СА-1, СА-2 и СА-3 и там его повертеть, можно смело утверждать, что будет потеря памяти. Но не знаю, насколько глубокая и сильная.

Бану кивнул.

— Согласен. Не вижу здесь никаких затруднений для мышления, но центры эмоций и памяти скорее всего повреждены. Кто-нибудь видит ещё что-то?

Никто не знал, что ещё можно сделать.

— Хорошо. Зашиваем.

* * *

Ули вместе с остальными хирургами и ассистентами был в раздевалке, когда туда вошёл гранд-мофф Таркин. Первая мысль ворвалась в голову Ули: "ему не положено здесь находиться". Но кто решится сказать об этом гранд-моффу?

— Как состояние адмирала Даалы?

Ули и Роа посмотрели на Бану. Он был главным, на его долю и выпало объяснение.

— Сэр, — сказал цереанин, — у адмирала повреждена правая медиальная височная доля головного мозга. Её состояние стабильно, опасности для жизни нет.

— Это ранение как-то скажется на ней?

— Пока мы не можем ничего утверждать. Повреждена часть мозга, называемая гиппокамп. У человека два гиппокампа с обеих сторон. В числе прочего эта область отвечает за память.

Казалось, Таркин терял терпение.

— Так. И что?

Бану взглянул на Ули и Роа, затем опять на Таркина.

— Всё это лишь догадки, сэр. Мы оставили её в коме, чтобы предотвратить опухоль мозга. Есть хорошие шансы, что после выздоровления все функции мозга и нервной системы вернутся в норму. Тем не менее, вероятна небольшая потеря памяти.

— Небольшая? Насколько небольшая?

Бану покачал головой.

— Мы не умеем предсказывать будущее, губернатор. Этого мы не узнаем, пока адмирал не очнётся и пока мы не проведём тесты.

Лицо Таркина затуманилось, и Бану, заметив это, торопливо добавил:

— Если строить предположения, я бы сказал, что она забудет момент ранения и по крайней мере несколько предшествующих ему лет.

— Да. Хорошо. Держите меня в курсе. Адмирал Даала — ценный офицер.

— Конечно.

Таркин развернулся и вышел.

— Ценный офицер, — сказал Роа со смешком. — Я слышал, она умеет…

— Прекрати, — оборвал его Ули. — Никогда не знаешь, кто тебя слушает.

Лица всех троих врачей тут же стали серьёзными. Не стоит шутить о подружке гранд-моффа, если не хочешь, чтобы это аукнулось тебе в дальнейшем. И если не хочешь оказаться в виде отдельных частей в банке органов для пересадки.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, коридор

Направлявшийся обратно в командный центр Таркин испытывал одновременно тревогу и облегчение. Он был сильно привязан к Даале, это верно, и он был чрезвычайно рад, что она выжила. То, что она может забыть о своих частых визитах на станцию и о том, как приятно они вместе проводили время, прискорбно, но по сравнению с тем, что рана вполне могла убить её, не так уж плохо.

Но и не так уж хорошо, потому что в этом случае будет потеряно всё, что ей удалось узнать о шпионах во флоте. Поскольку официально она не бывала здесь ни разу, не осталось никаких файлов, из которых можно было бы узнать эти сведения. Она слишком умна, чтобы оставлять подобные свидетельства против себя.

И не последнюю роль играло то, что во время инцидента она находилась здесь, хотя должна была быть в "Утробе". Над этим надо подумать.

Таркин обдумывал альтернативы. Надо решить всё так, чтобы впоследствии ему это не повредило. Он не был бы здесь, если бы притворялся, что политики не существует. У него есть враги, и им сыграет на руку всё, что может представить его в негативном свете перед императором.

Даала скоро поправится, она молода и сильна. Как только она сможет переносить космические перелёты, он отправит её обратно в "Утробу". Нужно придумать легенду для адмирала, в соответствии с которой будут разворачиваться все дальнейшие события. То, что Даала приехала его повидать, бросает тень на них обоих. Бортовой журнал её корабля можно подчистить, и не останется ни одной официальной записи, что она даже бывала здесь, не говоря уже о том, что её ранило во время стычки с повстанцами.

И поскольку Даала об этом не помнит, оставить её не будет жестоко — наоборот, это может быть к лучшему. Даже детектор лжи не обнаружит противоречий, если испытуемый не знает, что произошло на самом деле. Да, это прискорбно, но ему надо выкрутиться из этой щекотливой ситуации так, чтобы всё не стало ещё хуже. Он может рассказать ей обо всём позже, когда закончится война и всё встанет на свои места. Сейчас ему не нужно, чтобы на него смотрели косо — когда станция уже почти достроена и скоро будет готова выполнять его приказы. Это никуда не годится.

Он принял решение и почувствовал себя лучше. Даала не будет на него сердиться — будь она на его месте, она поступила бы так же. Таркин был в этом уверен.

Глава 52

Дикие территории, сектор Арканис, недалеко от планеты Татуин, ИЗР "Опустошитель"

— Повелитель Вейдер, блокадопрорыватель в пределах радиуса стрельбы. Открыть огонь?

— Да. Вывести корабль из строя и захватить. Пассажиры и экипаж нужны мне живыми.

— Слушаюсь, господин.

Капитан вернулся к своим обязанностям, а Вейдер подошёл и встал у носовых иллюминаторов, чтобы наблюдать за удирающим кораблём. Главное — не дать планам попасть в лапы повстанцев, а уж потом он выяснит, откуда они взялись. Основной целью всей операции была принцесса Лея Органа, и она откроет ему то, что он хочет знать — в этом у него не было никаких сомнений. Если она будет сопротивляться ментальному воздействию Силы, придётся прибегнуть к другим методам.

Корабль повстанцев уступал звёздному разрушителю Вейдера и в скорости, и в огневой мощи. Хирургически точные удары лазеров мгновенно вывели из строя его двигатели и системы управления, главный реактор отключился, и "Опустошитель" подтянул к себе беглый блокадопрорыватель лучом захвата.

"Тантив IV" втянуло в главный трюм разрушителя. Кораблик был крепко схвачен сдерживающим полем, которое должно было воспрепятствовать любой попытке команды взорвать его. Вейдер сомневался, что они настолько отчаялись, но не собирался давать им ни малейшего шанса.

Подошёл командир группы захвата.

— Повелитель, абордажные команды вскрывают люки корабля.

— Хорошо. — Вейдер отвернулся от иллюминатора. — Следуйте за мной, — приказал он.

"Тантив IV", покоившийся в центре гигантского трюма, казался маленьким и беззащитным. Его белую обшивку испятнали подпалины, на месте двигателей чернели дыры. Вейдер в сопровождении нескольких штурмовиков взошёл по трапу к воздушному шлюзу. Люк был сорван незадолго до его прихода, и облака превращённого в пар герметика, краски и металла всё ещё висели в воздухе. Он прошёл сквозь дым в коридор, оценивая нанесённый кораблю ущерб. На палубе блокадопрорывателя вповалку лежали тела повстанцев и штурмовиков. Вейдер остановился, поглядев сначала на одного скорченного у его ног повстанца, затем на другого. Они вели себя храбро. Глупо, потому что у них не было шансов бежать и ни единого шанса на победу, но храбро.

И не слишком-то им это помогло.

В коридорах маленького кораблика ещё раздавалось эхо бластерных выстрелов, тут и там случайный заряд ударял в переборку и отскакивал к другой стене коридора, на мгновение отражаясь в белых стенах. Вейдера не заботили шальные выстрелы — при помощи Силы он мог остановить бластерный выстрел ладонью.

Итог был неизбежен — повстанцы не могли одолеть превосходящие силы противника, и они должны это знать. Зачем же сражаться?

Должен иметься смысл в том, что они продолжали сопротивление, он был в этом уверен. Но в чём он?

Вейдер в сопровождении своей свиты шёл по коридорам корабля, продолжая осмотр. Нескольких повстанцев взяли в плен, однако большинство полегло под бластерным огнём.

Хватит. Вейдер остановился и жестом приказал подвести только что захваченного повстанческого офицера. Через мгновение человек уже стоял перед ним в сопровождении охраны. Вейдер без церемоний протянул руку и схватил его за горло, легко приподняв над палубой. Тот задохнулся и попробовал вырваться, но безуспешно. Никому не выбраться из захвата Силы.

Не успел Вейдер ничего сказать, как подошедший штурмовик доложил:

— Планов "Звезды Смерти" в главном компьютере не обнаружено.

— Где перехваченное вами сообщение? — спросил Вейдер. — Куда вы дели планы?

Повстанец задёргался.

— Мы не перехватывали никаких сообщений, — прохрипел он.

Вейдер ещё сильнее сжал руку на его горле и поднял повыше. Слова полузадушенного офицера едва можно было разобрать:

— Аагхх… Это… консульский корабль! У нас дипломатическое… кхх… задание!

Вейдер не отреагировал на эту жалкую увёртку.

— Если это консульский корабль, то где же посол?

Риторический вопрос. Человек не собирался ему помогать, поэтому не стоило тратить на него время. Вейдер раздавил ему горло и отшвырнул. Тело ударилось о переборку и сползло на пол.

Даже не глядя на остальных пленников, человек в чёрном ощутил, как они отреагировали на произошедшее. Ещё один наглядный урок: так будет со всяким, кто посмеет перечить Вейдеру.

Он повернулся к командиру группы захвата:

— Коммандер, разберите этот корабль на куски, но найдите планы. И доставьте ко мне пассажиров — живыми!

* * *

Вейдер улыбнулся под шлемом, когда появилась колонна штурмовиков, ведя за собой Лею Органу. Ему доложили, что она застрелила солдата, прежде чем её оглушили из бластера. Трудно поверить в такую смелость — она была так юна, так красива в своём простом белом одеянии. Она сразу напомнила ему о…

Нет. Он не позволит себе подобных мыслей.

Принцесса пристально смотрела на него. Ей удалось выглядеть высокомерно даже в наручниках.

— Дарт Вейдер, — произнесла она, не пытаясь скрыть презрения. — Только вы могли на это решиться. Имперский Сенат этого не потерпит. Когда они узнают, что вы напали на дипломатический…

Он оборвал её:

— Не притворяйтесь удивлённой, ваше высочество. Теперь вам не добиться сочувствия. Шпионы повстанцев отправили несколько посланий на ваш корабль. Я хочу знать, где планы, которые они вам переслали.

Она продолжала играть роль:

— Не понимаю, о чём вы. Я член Имперского Сената и лечу на Алдераан по дипломатическому делу…

Терпению Вейдера пришёл конец.

— Вы член Альянса повстанцев и предательница! — Он сделал яростный жест охране. — Уведите её!

Принцессу уволокли, а Вейдер продолжал стоять неподвижно, подавляя в себе ярость. Гнев может быть полезен, но только когда ты сам рождаешь его внутри и направляешь на свои цели. А не когда его в тебе провоцируют.

Его несколько удивила собственная реакция. Было в принцессе что-то необычное, что нельзя было чётко определить. Это волновало. У Органы не слабая воля, это он понял сразу после первой попытки её прозондировать. И было в ней что-то странно знакомое, что-то, чего он не мог ухватить.

Он мысленно пожал плечами. Это не имело значения. Всё равно она скоро умрёт — Таркин уже отдал соответствующий приказ. Имеет значение лишь то, насколько важную информацию удастся из неё вытянуть. Принцесса уже в прошлом. А ему надо заняться будущим.

Он двинулся по коридору, обдумывая свой следующий шаг.

Шагавший рядом офицер заметил:

— Опасно держать её здесь. Если о происшествии узнают, это может вызвать в Сенате сочувствие к восстанию.

Вейдер не придавал значения подобным страхам.

— След повстанческих шпионов привёл к ней. Сейчас она — единственная нить, связывающая нас с базой повстанцев.

— Она умрёт, но ничего не скажет.

— Предоставьте это мне. Пошлите сигнал бедствия, а потом сообщите Сенату, что все на борту корабля погибли.

К ним приблизился ещё один имперский офицер.

— Повелитель, планов станции на борту нет. Не было перехвачено никаких передач.

Вейдер пристально посмотрел на офицера. В нём снова начал разгораться гнев. Казалось, офицер это почувствовал и торопливо добавил:

— Во время боя от корабля отделилась спасательная капсула, но в ней не было никаких жизненных форм.

Ага. Так вот почему они продолжали сопротивление — чтобы дать своей любимой принцессе время отправить планы на планету. Конечно. Он повернулся к офицеру:

— Она спрятала планы в капсуле. Отправьте на планету отряд, чтобы отыскать их. Проследите за этим лично, коммандер. На этот раз не должно быть никаких осечек.

— Так точно, сэр.

Вейдер вышел из захваченного корабля. По крайней мере, удалось помешать принцессе передать планы повстанцам. Имперские штурмовики их найдут. Если же не найдут — что ж, пустынная планета Татуин не представляет большой ценности. В этом мире нет ничего важного. Совсем ничего.

Глава 53

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

На полках за барной стойкой задрожали бутылки с ликёром, и Мима ощутила под ногами мягкое, но настойчивое гудение.

— Что… — начала было она.

— Мы движемся, — заметил Родо.

Стоявший рядом Нова кивнул.

— Досветовые двигатели. Вряд ли мы улетим далеко.

Посетители — в это время дня их было немного (раза в четыре меньше, чем вмещала кантина) — на несколько секунд замерли, но тут же вернулись к своим занятиям. Казалось, происходящее со станцией никого не волновало.

— Почему мы улетаем? Ведь строительство ещё не закончено, — спросила Мима. — Или закончено?

— Очевидно, станция всё-таки может перемещаться, — предположил Родо.

Через секунду тряска прекратилась. Бутылки перестали дребезжать. Вибрация стихла и стала очень лёгкой, едва заметной.

Мима обратилась к Нове:

— Что это значит, сержант?

Тот засмеялся.

— Представь себе, я играю такую важную роль в управлении станцией, что минуту назад гранд-мофф связался со мной по комлинку и дал персональный инструктаж. А ты разве не заметила?

— Не думаю, что выдам какую-то военную тайну, если скажу, что это может быть связано с боем, который только что закончился, — вмешался Родо.

Мима уставилась на него.

— Какой бой?

Родо пожал плечами.

— Точно не знаю, но некоторые события на это намекают. Станцию внезапно покинули несколько звеньев СИД-истребителей, всего более тысячи машин. А после этого — помните, на пару секунд погас свет? Я думаю, энергию с генераторов, которые обеспечивают наш железный шарик, перенаправили на ту большую дурацкую пушку.

— Откуда ты всё знаешь? — спросил Нова.

— Странно, что не знаешь ты…

— Я не говорил, что не знаю.

— Так Родо прав? — спросила Мима.

Теперь Нова пожал плечами.

— Он не ошибся. Я слышал, в паре тысяч кликов от станции из гипера выскочил корабль повстанцев и выплюнул тучу "крестокрылов". Наверное, хотели размазать нас по стенке. А потом носитель распылили из суперлазера, да так, что пыль долетела до Центра Империи.

Она удивлённо моргнула.

— Он такой мощный?

— Ага, — ответил Нова. — Корабль — это ерунда. Мощность луча была всего ничего, а если запустить его на полную, он уничтожит всё в пределах полумиллиона километров, включая астероиды, луны и даже планеты.

— Нет!

— Да. Зачем ещё тратить время и силы на всё это, — он обвёл рукой помещение, — если станция не сможет причинить таких огромных разрушений? Зачем ещё называть её "Звездой Смерти"?

— Трудно себе представить, — протянула Мима.

— Трудно тебе. Трудно даже мне. А разная высокопоставленная сволочь готова вкладывать денежки в подобные проекты. Я слышал, эту штуку разрабатывали много лет. А когда её спустят с цепи, восстанию придёт конец. Если Таркин хотя бы заподозрит, что на какой-то планете или луне находится база повстанцев… — Нова обеими руками изобразил взрыв. — Бум! Нет базы — нет проблемы. Он взорвёт две или три планеты, и войне конец. Кто станет рисковать миллиардами или даже триллионами жизней, скрывая нескольких бунтовщиков? Нам останется только получать лычки и медали.

— Ты так считаешь?

— Конечно. Я тогда оставлю службу, осяду где-нибудь в тихом местечке — в одном из спиральных рукавов, к примеру, — открою школу, даже заведу детишек, потому что всем известно: войны не будет, пока такая штука, — он нежно похлопал по барной стойке, — летает поблизости. Построить их ещё несколько — и не нужны ни армия, ни флот, ни военные базы. Если в какой-то из звёздных систем проблемы — посылают "Звезду Смерти", и привет.

Мима задумалась. Сержант прав. Достаточно одной "Звезды Смерти", чтобы у восстания не осталось ни единого шанса. А если построить целый флот, Империя навеки зажмёт галактику в дюрастальной кулак.

Она заметила, что Нова поморщился.

— Что с тобой?

— Просто голова болит. Может, удастся вылечить её твоим душистым ликёром? Я угощаю. Выпьем за окончание войны.

— Но она ещё не окончена, — заметил Родо.

— Это только вопрос времени, — ответил Нова.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, центр управления

— Вы в этом уверены?

Мотти кивнул.

— Да, сэр. Внутренняя отделка ещё не завершена, но корпус полностью готов, а гипердвигатели — скоро будут. Можно приступать к испытаниям.

— Хорошо. Поскольку повстанцы знают, где мы, здесь оставаться нельзя, пока работы на станции не завершены

— Разумно.

— А что суперлазер?

— Инженеры говорят, можно увеличить мощность до тридцати процентов, а когда быстрый конденсатор разрядится, восстановить заряд за час-два, и стрелять снова.

— И какой мощности будет луч?

Мотти пожал плечами.

— Можно только гадать. Никто точно не знает.

— Ладно, надо испытать его перед отправлением.

— Мудрый шаг. Вы решили, что будет мишенью?

Таркин улыбнулся.

— Да.

Мотти хотел поинтересоваться, как себя чувствует Даала, чтобы показать своё беспокойство, но ему казалось неуместным заводить об этом разговор прямо сейчас. Кроме того, он и так всё знал. Она частично утратила память, а сейчас на быстром корабле летела обратно в "Утробу". Может, Таркин и увлёкся ею, но он же не абсолютный глупец. Он знал, что не стоит идти на риск, оставляя её здесь, потому что о ней могут узнать Вейдер или император.

Ну, неважно. Хотя станция ещё не готова к полноценным боевым манёврам, её готовность — вопрос всего лишь нескольких дней.

Интересно, какую мишень наметил старик? Выбор не такой уж большой. При строительстве систему основательно почистили от космического хлама. Здесь были два газовых гиганта типа Беспина, один на дальней орбите, другой — поблизости от здешнего солнца, но они слишком велики для учебных стрельб. Им нужно не очень большое космическое тело, но достаточного размера, чтобы собственная гравитация сформировала из него шар. Лишь выстрел по такому объекту позволит понять, насколько мощным будет луч, работающий на треть проектной мощности.

"Звезда Смерти", область № 20, жилой блок № 19, каюта № 24556

Вил откинулся на койке рядом с Тилой. Он чувствовал себя смущённым.

— Как твоя работа? — спросил он.

— Замечательно. Закончили два блока офицерских квартир, ещё казарму на пятьсот мест и рекреационный центр. Просто удивительно смотреть, как всё это появилось всего за несколько дней!

— Похоже, ты довольна.

— О да, я довольна. Я не выбирала себе работу на боевой станции, но я создана для этой работы. И чувствуешь удовлетворение, когда берёшь стандартную разработку и подгоняешь её так, чтобы всё стоило меньше, а работало эффективнее.

— Это здорово. Поздравляю.

— Что-то не так?

Он взглянул на неё. Как она догадалась? У него было не так уж много женщин, да и с теми, кто был, отношения имели характер поверхностный и непродолжительный. Но Тила замечала за ним такое, чего ни одна из них уловить не могла.

— Ничего.

Она ухмыльнулась.

— Может, ты и умеешь летать, Вил, но врать так и не научился. Что случилось?

Он неловко повернулся.

— Вообще-то я не могу об этом говорить.

— Связано с вчерашним боем?

— Откуда ты знаешь?

— Станция большая, а её обитатели общаются между собой. Слухи ходят.

Он вздохнул.

— Ага, понятно. Ну, да, я в нём участвовал.

— И что?

— Я стал "двойным асом". Знаешь, что это такое?

— Нет.

— Я сбил десять вражеских истребителей.

Она вздохнула.

— Я не люблю войны, но ведь именно в этом заключается твоя работа. Разве тебя не стоит поздравить?

— Стоит.

— И всё же?..

Вил бросил на неё взгляд. Можно ли говорить об этом с ней? Да, решил он. Что-то отличало её от других, что-то, что утверждало: она поймёт, хотя и не обязательно одобрит.

— Это вовсе не так увлекательно, как я думал.

Её взгляд был непроницаем.

— Не думала, что убийство может быть увлекательным.

— Нельзя думать о них как о живых существах, только как о врагах. Я не о том. Это было… слишком просто.

Она откинулась назад и сверкнула глазами.

— Слишком просто?

— Как будто стреляешь по мишеням в тире. Они так стремились к станции, что даже драться не хотели. Мы порвали их на куски.

— Я не понимаю. Так ты хотел, чтобы в тебя стреляли?

— Да нет же! То есть да. То есть, конечно, я хочу жить. Я хочу победить, но я хочу, чтобы победа была… Я знаю, это может показаться глупым, но я бы хотел, чтобы победа была тяжелее.

Тила вздохнула.

— Я понимаю.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Понимаешь?

— Конечно. Никому не нравится всё время идти по ровной дороге. Ты хотел принять вызов, хотел что-то преодолеть.

— Ага. Иногда играть стоит только в том случае, когда ставки не равны.

— Не могу сказать, что жалею, что ты избежал большей опасности. Впереди ещё много сражений…

Вил покачал головой.

— Может, и нет. Когда знаешь, что Таркин может прилететь и взорвать всю планету… Думаю, войны очень скоро уйдут в прошлое.

Тила пришла в недоумение.

— Почему же это плохо?

— Да это не плохо! То есть это очень хорошо — для гражданских. Светлое будущее и всё такое. А для лётчиков? Нам просто не на что будет жить.

— Ты можешь найти работу на коммерческих линиях.

— Это я знаю и если останусь в живых, когда-нибудь так и сделаю. Но… пока нет.

Она обняла его и притянула к себе.

— В жизни твой выбор не всегда на первом месте. События идут своей чередой, и тебе остаётся только принять их. Никто не знает этого лучше, чем я.

Он кивнул.

— Ты ведь хотел быть асом, и ты им стал. Поздравляю.

— С технической точки зрения я "двойной ас".

— Ах, ну тогда давай займёмся техникой!

Вил рассмеялся. В ней точно было что-то особенное.

Глава 54

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Ратуа с трудом пробрался сквозь толпу. Кантина была переполнена, и он понимал, почему. Сегодня много поводов для праздника. Слух о стычке с кораблём повстанцев разнёсся по всей станции, и участвовавшие в ней пилоты СИДов — и раньше самоуверенные — после победы расхаживали с ещё более гордым и надменным видом.

Он не интересовался политикой, и кто в итоге победил, значило для него совсем мало — имело значение лишь то, что, попав сюда, он удрал с тюремной планеты. В конечном счёте, вернулся в цивилизацию. И это было самое безопасное из всех безопасных мест. Так что всё, что случилось — к лучшему.

Он заметил, как Мима суетится за барной стойкой. Он знал — несмотря на то, что сегодня работали все её помощники и дроиды, вероятность поболтать с ней сейчас чрезвычайно мала.

А, ладно. Конечно, он не станет ревновать её к работе. В конце концов, когда-нибудь поток посетителей иссякнет.

К тому же, у него созрела очередная афера. Через несколько дней он будет купаться в кредитах. Ну, может, и не купаться, но всё равно, денег будет столько, что ими можно будет оклеить стены его комнаты, да ещё останется на пол и потолок.

Дикие территории, сектор Арканис, недалеко от планеты Татуин, ИЗР "Опустошитель"

— Что вам угодно, учитель? — Вейдер преклонил колени перед голопроектором в знак почтения к тёмному владыке ситов.

Как всегда, голос учителя был ломкий, как замёрзший водород.

— Ты нашёл планы "Звезды Смерти"?

— Пока нет, учитель. Но я знаю, где они находятся. Скоро они будут у меня.

— Вся моя вера с тобой, повелитель Вейдер.

Вейдер склонил голову. Он ощутил гордость. Похвалы из уст учителя редки, и потому вдвойне приятны.

— Я распустил Имперский Сенат, — продолжал Сидиус. — Возвращайся на станцию и доведи это до сведения Таркина. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы Таркин понял, как важен для меня этот шаг, поэтому посылаю тебя лично.

— Да, учитель.

— Скоро станция войдёт в строй, и я хочу, чтобы это случилось как можно раньше.

— Я прослежу за этим.

— Что ты сделаешь с сенатором Органой, когда получишь от неё всю полезную информацию? Уничтожишь её?

— Да.

— Прекрасно, прекрасно. Я ощущаю странные течения в Силе, повелитель Вейдер, настолько запутанные, что даже я вижу будущее, словно сквозь пелену тумана. Пока оно не прояснится, нам надо действовать с величайшей осторожностью.

— Да, учитель.

Голо исчезло, и Вейдер поднялся. Несмотря на выраженную учителем уверенность, разговор его встревожил. Император был самым могущественным ситом нынешнего тысячелетия, и то, что он всегда был уверен, всегда всё держал под контролем, умел манипулировать самыми сложными событиями, быстро оборачивая их к выгоде для себя, любому непосвящённому в тайны тёмной стороны Силы казалось просто поразительным. Существовали причудливые комбинации колёс, большие и малые шестерёнки, и император Палпатин был главным оператором этой машины, он управлял всем.

И он казался обеспокоенным… Что могло беспокоить такого могущественного человека?

Штурмовики уже нашли на Татуине спасательную капсулу с "Тантива IV". Однако самому Вейдеру приказано лететь на "Звезду Смерти". Туда он и направится.

"Звезда Смерти", сектор "тета", командный пункт суперлазера

Командир был мрачен, и Тинн понимал, почему. У него и самого было донельзя мрачное настроение. Он сделает свою работу — тут и вопроса не возникало, он был слишком дисциплинированным солдатом, чтобы поступить иначе — но ему надо было что-то сказать.

— Вы серьёзно?

— Я вряд ли стал бы так шутить.

Тинн чувствовал себя так, будто очутился в каком-то фантастическом вывернутом мире.

— Для практики? Просто чтобы посмотреть, что получится?

— Инженеры ещё сами не пришли к соглашению, так они мне сказали. Они говорят, что в настоящий момент могут зарядить конденсаторы только на тридцать три процента. Нам надо выяснить результат.

— И что это даст?

— Никто не знает. Пока что никто даже близко к такой мощности не подбирался.

Повисла неловкая пауза. Затем командир сказал:

— Ты как, старшина? Если что, я могу вызвать Беллера или Решиаса…

Тинн поднял руку:

— Всё в порядке, кэп. Не я решаю, когда и где, я бью туда, куда приказано. Но всё-таки…

Всё-таки распылить вражеский десантный транспорт или базу повстанцев это одно, а уничтожить целый мир — совсем другое.

— Я понимаю, но таков порядок вещей.

— Ага. — Тинн выпрямился и расправил плечи. — Когда?

— Испытания назначены на одиннадцать ноль-ноль.

Тинн взглянул на стенной таймер. Осталось два часа.

— Без проблем, — сказал он.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

Вообще-то Мотти ничуть не удивился, когда Таркин сообщил ему о своём решении, но немедленно указал на потенциальные проблемы. И высказал сомнение — конечно, в очень осторожной форме.

— Я понимаю ваши опасения, — заявил Таркин. — Но я считаю, что в политическом плане негативные последствия будут минимальны.

— Но зачем же рисковать?

— Затем, что мы не можем вступать в бой, не будучи уверены, что наше главное оружие сработает, когда будет нужно.

Мотти кивнул. Таркин прав. Всегда надо проверять оружие. Как и где — это другой вопрос.

Не я принял это решение, сказал себе Мотти. Этому он был чрезвычайно рад. Вслух же он произнёс:

— Приказы отдаёте вы, гранд-мофф.

— Да, приказы отдаю я.

Глава 55

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Кантина была закрыта: необходимо было промыть системы очистки воздуха и отрегулировать ионизаторы. Дроиды-уборщики создавали сильный шум, но Мима прикрыла дверь кабинета, чтобы они с Ратуа могли спокойно поговорить.

Ратуа самодовольно улыбался — эту улыбку она успела хорошо изучить за последние несколько месяцев.

— Что ты затеял на этот раз, Зеленоглазка? Ты кажешься таким довольным.

— Всего лишь решил удовлетворить одну из основных человеческих потребностей, — ответил он.

— Да ладно? Ну же, расскажи всё тёте Миме.

— Никто не пострадал, — немного торопливо добавил он. — Никто даже на обед не опоздал, поверь мне. Все счастливы. Интендант всего лишь потерял партию голопроекторов, которые скорее всего попали бы на склад и десять лет там пылились, потому что на станции имеется как минимум двойной комплект любого оборудования. Шансы, что эти голопроекторы кому-нибудь потребуются, стремятся к нулю.

— Угу. — Она подумала, зачем вообще слушает его оправдания. Кража — она и есть кража, вне зависимости от обстоятельств. Но она знала, почему слушает. Пока он говорил, она без помех могла смотреть в эти зелёные глаза…

— Да нет же, правда. На складе они не принесут никому пользы, а у нас сложился спрос на развлечения. Народ в некоторых секторах смертельно скучает.

— И что же ты будешь показывать по этим голопроекторам, которые ты, гм, спас от простоя? Порнографию?

— Нет-нет, что ты! — Похоже, он действительно обиделся. — Только спорт, матчи по крашболу, соревнования по гимнастике при низкой гравитации, гонки на карах. Приличные семейные передачи.

— А почему бы не смотреть их по станционным каналам?

— Можно, да только терминалы установлены там, где захотелось конструкторам. Подумай о бедолаге, который работает на каком-нибудь мрачном складе, где нет голопроектора. Он целыми днями раскладывает коробки — скучная, отупляющая работа. Что плохого, если у него в погрузчике будет маленькая "глазелка", чтобы во время перерыва он мог одним глазком взглянуть на любимую команду?

— Или врезаться на том же погрузчике в стену, потому что будет смотреть голо вместо того, чтобы работать?

Он улыбнулся.

— Это не моё дело. Я продаю нож, а уж каждый сам решает, резать им овощной бифштекс или втыкать себе в ногу. Я тут ни при чём.

Она рассмеялась, не сдерживаясь. Силот Ратуа Дил преступник, это верно, но он так обезоруживающе честен в своей нечестности.

— Вот, погляди, — сказал он, явно почувствовав облегчение от её смеха.

Он достал прибор размером с кулак, поставил его на стол и включил. Появилась трёхмерная голограмма станционной развлекательной сети.

— Кроме штатных каналов, этот прибор можно подключить к внешним камерам. Смотри.

Он коснулся проектора, увеличил изображение, и в воздухе замерцала планета размером с мяч для крашбола.

— Моя старая обитель, — представил он. — Безнадёга. Ужасное место. Посетить её тебе не удастся, потому что если оказываешься там, назад дороги нет. А издали выглядит красиво. — Он поднял голову, рассматривая бело-зелёное изображение. — Нет, всё равно выглядит отвратительно.

Мима взглянула на встроенный таймер проектора. Почти одиннадцать. Дроиды должны скоро закончить, потому что она хотела опять открыться к середине смены, чтобы ещё хоть часок…

На голопроекции промелькнула светло-зелёная вспышка.

Комната содрогнулась, даже стулья сдвинулись с мест. Она почувствовала, как желудок подпрыгнул к горлу, и сообразила, что гравитационное поле на мгновение исчезло.

— Что это? — Мима встала, стараясь не поддаться порыву внезапного необъяснимого ужаса. В конце концов, что может представлять опасность для…

Ратуа жестом попросил её помолчать. Зелёные глаза внимательно изучали проектор.

— Секундочку, — сказал он. — Здесь что-то не так.

Казалось, изображение Безнадёги задрожало, когда изумрудно-зелёный луч — почти такого же цвета, как глаза Ратуа, отрешённо подумала она — вырвавшийся откуда-то из-за пределов видимости, вонзился в центр её единственного континента.

Не веря своим глазам, они наблюдали, как по изображению планеты расплывается оранжевое пятнышко. Сначала оно было не более ногтя Мимы, но быстро росло во все стороны. Центр из оранжевого стал чёрным.

— Вот дерьмо, — выругался Ратуа. Казалось, он потрясён.

— Что? Что это?

— Они — они выстрелили по планете. Из суперлазера.

Теперь оранжевый и чёрный распространялись неравномерными волнами, которые шли от центра. Синева океана их даже не замедлила.

— Атмосфера горит, — заметил Ратуа. Спокойно, будто говорил о погоде. День обещает быть жарким, температура около пяти тысяч градусов…

К своему ужасу, Мима почувствовала сильное желание расхохотаться. Это казалось ирреальным — это не могло быть правдой! Должно быть, Ратуа по ошибке включил какое-то научно-фантастическое голо. Горела не настоящая планета. Нет. Этого просто не может быть.

Она смотрела на изображение, не в силах отвести взгляд.

"Звезда Смерти", сектор "тета", командный пункт суперлазера

Тинн смотрел на изображение на камере прицела, всё ещё держа руку на рычаге управления огнём. Он отпустил его и продолжал смотреть, как самый воздух тюремной планеты охватывает огонь, уничтожающий абсолютно всё. Сейсмографы показывали, что начались массовые землетрясения, с грохотом разрывавшие внутренности планеты. Гигантские волны, порождённые сдвигом тектонических плит, обрушились на побережье континента. Из вулканов потекла лава. Облака пара и вулканического пепла начали быстро закрывать от взгляда поверхность — но недостаточно быстро.

Он только что убил всё живое на Безнадёге. Если кто-то из обитателей ещё не погиб, скоро он всё равно будет мёртв.

Командир подошёл и заглянул через плечо. Он не стал поздравлять Тинна с удачным выстрелом, а просто стоял и молчал.

— Спеклась, — сказал старшина.

Командир кивнул.

— Ага.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

Мотти доложил:

— По словам инженеров, конденсаторы перезарядятся через полтора часа.

Таркин наблюдал, как на планете проявляются результаты выстрела. К моменту, когда они будут готовы сгенерировать второй луч, внизу не останется ничего, о чём стоит жалеть. Цепная реакция была глобальной. И это лишь треть той мощности, которая будет доступна, когда станция вступит в строй.

Поразительно.

— Надеюсь, вы не ошиблись, — сказал Мотти. — Я хочу сказать, с политической точки зрения.

— Конечно, нет, адмирал. Население этой планеты состояло из преступников, приговорённых к пожизненному заключению. Они никогда бы не вернулись в общество. Их перевозка и содержание — напрасная трата имперских ресурсов. Теперь солдаты освободились от службы. Никто не будет горевать по убийцам или по мерзкой планетке, на которой они жили.

— А куда Империя будет ссылать опасных преступников?

Таркин оторвался от зрелища бойни и уставился на Мотти.

— Если не ошибаюсь, смертные приговоры теперь будут выноситься чаще. Имперское правосудие станет быстрым и точным, адмирал.

Он отвернулся и снова принялся разглядывать умирающую планету.

"Звезда Смерти", сектор Н-7, казарма Г-12

Нова проснулся от собственного вопля ужаса. Соседи по комнате повернулись в его сторону, но подходить не стали: плохая идея приближаться к знатоку боевых искусств, очнувшемуся от ночного кошмара.

Нова попытался успокоиться и дышать глубже. Он никогда не испытывал ничего подобного. Будто услышал предсмертный крик, вырвавшийся одновременно у миллиона живых существ.

Он спрыгнул с койки, дошёл до уборной и умылся. Придётся опять идти к врачу. Теперь уже всё равно, что о нём подумают. С ним что-то не так, и он больше не может так жить.

Глава 56

"Звезда Смерти", сектор "тета", командный пункт суперлазера

Через час и пятнадцать минут после первого выстрела Тинн дал второй залп.

Планета Безнадёга, уже сожжённая дотла и охваченная разрушительными землетрясениями и извержениями лавы, начала сотрясаться, как живое существо в мучительной предсмертной агонии. Толщу земли прорезали гигантские трещины шириной в десятки километров и длиной в сотни. В одном полушарии горы рушились, в другом вырастали. Конечно, невооружённым глазом это не было видно из-за скрывавших поверхность облаков, но инфракрасные телескопы и сканеры видимого диапазона давали чёткую картинку. Магма, составлявшая расплавленное ядро планеты, поднималась по жерлам бесчисленных новых вулканов и растекалась по поверхности огненными морями. Планета умирала также, как и рождалась.

Ещё через час и девятнадцать минут Тинн дал третий залп, который разбил выгоревший мир на части, раскидав миллиарды осколков, но это казалось почти бессмысленным. Всё и вся уже погибло, сгорело или утонуло. После взрыва планеты изменилось гравитационное поле системы. А сенсоры системы защиты станции зафиксировали, что от щитов отразились тысячи обломков размером от булыжника до горы.

С ума сойти! Целая планета просто уничтожена! И неважно, насколько ты считаешь себя крутым — для подобных вещей надо иметь железные нервы.

Особенно если именно ты жмёшь на красную кнопку.

ИЗР "Опустошитель", на подлёте к "Звезде Смерти"

Даже в гиперпространстве Вейдер почувствовал, как рвётся ткань Силы. Случилось что-то серьёзное и ужасное. Через несколько секунд после сброса скорости света команда техников по сенсорам установила причину.

Тюремной планеты Безнадёга больше не существовало.

Вейдер кивнул собственным мыслям, разглядывая летящие во все стороны обломки. Это должно убедить военных, что они создали абсолютное оружие. Они в это верили, но они — переполненные жалкими мечтами о славе и власти, неспособные постичь правду, уверенные в своей непобедимости — они ошибались.

Вейдера это не заботило. У него есть приказы, и он должен их выполнить. Он вытянет нужную информацию из высокопоставленной бунтовщицы. Он отыщет главную базу повстанцев и уничтожит её. Война окончится, и Вейдер наконец-то будет свободен, чтобы серьёзно заняться изучением тёмной стороны. Ему ещё многое надо узнать, и, поскольку император больше не будет занят этим мелким конфликтом, он сможет продолжить его обучение.

Только это и было важно. Только этот путь ведёт к настоящему могуществу.

"Звезда Смерти", командный центр, главный конференц-зал

Мотти хотелось со всего размаху ударить генерала Тагге по лицу — тот был просто невыносим! Тагге твердил:

— Пока эта боевая станция не в строю, мы уязвимы. Альянс повстанцев очень хорошо оснащён. Они опаснее, чем вы думаете.

Мотти мог бы напомнить, что этот хвалёный Альянс выслал против станции гигантский корабль-носитель, и что этот злополучный корабль перестал существовать после единственного маломощного выстрела, который произвело ещё не полностью заряженное основное оружие "Звезды Смерти" с расстояния более двух тысяч километров. Но это ничто по сравнению с тем, что целая планета была уничтожена тремя залпами, и то не полной силы, каждый из которых мог бы вышвырнуть из галактики целую армаду.

Конечно, Тагге об этом знал. Он просто записывал свои возражения на рекордер, чтобы прикрыть тыл — на всякий случай.

Мотти поддержал его игру:

— Опасность для флота, командующий, но не для этой станции.

Твердолобый, как дюрастальная плита, Тагге продолжал гнуть своё:

— Восстание будет получать поддержку Имперского Сената, пока…

Он умолк, потому что в зал вошёл гранд-мофф Таркин в сопровождении Дарта Вейдера. Таркин объявил:

— Имперский Сенат больше не должен нас заботить. Мне только что сообщили, что император распустил его. Навсегда. Последние остатки Старой Республики перестали существовать.

Но и это не заставило Тагге заткнуться.

— Это невозможно! Как император будет править без чиновничьего аппарата?

Таркин ответил:

— Региональные губернаторы будут осуществлять управление своими территориями напрямую. — Он даже слегка улыбнулся. — Страх будет держать звёздные системы в узде — страх перед этой боевой станцией.

— А как же восстание? — настаивал Тагге. Он был как боррат, вцепившийся в кость: ни за что не отпустит. — Если повстанцы завладеют техническими данными станции — что возможно, хотя и маловероятно — они могут найти слабое место и воспользоваться им!

— Планы, о которых вы говорите, скоро будут в наших руках. — Это произнёс глубокий голос Вейдера, вставшего позади кресла Таркина.

Мотти уже не мог сдерживаться.

— Любая атака на станцию со стороны повстанцев будет бесполезным предприятием, вне зависимости от того, какими сведениями они располагают. Станция сейчас — абсолютная сила в галактике. Я думаю, мы этим воспользуемся.

Вейдер заявил:

— Не слишком гордитесь технологическим ужасом, который вы построили. Способность уничтожить планету ничто по сравнению с могуществом Силы.

Мотти захотелось расхохотаться. Да Вейдер, должно быть, сошёл с ума! Как он может так говорить, если осколки Безнадёги всё ещё носятся вокруг станции?

— Не пытайтесь запугать нас своими фокусами, повелитель Вейдер, — заявил он, чувствуя себя в безопасности в присутствии свидетелей. Он видел, что Вейдер повернулся к нему, но уже не мог остановиться. Даже зная, что не следует дразнить человека в чёрном, он продолжал:

— Ваша древняя религия не помогла вам вернуть украденные планы или при помощи ясновидения обнаружить тайную базу пов… ик!

Вейдер, стоявший в трёх метрах от него, подался вперёд и сделал лёгкое движение рукой, сжав ладонь в кулак.

Мотти почувствовал, что горло будто сжали стальные клещи. Он… не мог… вдохнуть!..

Он скрёб пальцами по воротнику, пытаясь стряхнуть удавку, которая затягивалась на шее. Не получалось. Что-то давило на горло, но не было ничего, что вызывало это давление.

— Меня беспокоит ваше неверие, — заметил Вейдер.

Мотти почувствовал, как кровь отливает от лица. Хотелось закричать, но он смог издать лишь сдавленный писк, проваливаясь в небытие и смерть…

Он едва слышал слова Таркина:

— Хватит, Вейдер, отпустите его.

— Как пожелаете.

Тёмный повелитель отступил и отвернулся, и через мгновение Мотти повалился на стол. Он снова мог дышать. Он выпрямился, распираемый яростью, и впился глазами в Вейдера. Если бы только у него был бластер!

Он вовсе не был трусом, но в его ярости присутствовал оттенок страха. Как Вейдеру это удалось? Он же стоял за три метра!

Мотти сглотнул. Во рту пересохло, горло саднило. Таркин заявил:

— Этот спор не имеет смысла. К тому времени, когда станция вступит в строй, повелитель Вейдер предоставит нам координаты базы повстанцев. И мы сокрушим восстание одним стремительным ударом!

Мотти в это верил. Но теперь он знал и ещё кое-что. Он чувствовал, что, не вмешайся Таркин, он был бы уже покойником.

Это подействовало отрезвляюще. Что толку управлять станцией, способной уничтожить планету, если тебя самого мановением руки может убить псих в чёрном плаще?

С Вейдером надо что-то делать. Но очень, очень осторожно.

Глава 57

"Звезда Смерти", тюремный уровень, блок АА

Ули только что закончил обход, неизменно включавший в себя посещение тюремного блока. Большинство заключённых здесь сидели за мелкие правонарушения, пьяные драки и тому подобное. Он как раз направлялся к себе, когда увидел, что навстречу ему по коридору идёт никто иной, как сам Дарт Вейдер.

С ним была красивая юная девушка.

Такое сюрреалистичное зрелище немедленно заставило его подумать, уж не сон ли это. Но они были реальны; он увидел искажённое отражение ламп в чёрном шлеме проходившего мимо Вейдера и услышал мерный звук респиратора. Стук его сапог, ступающих по решётчатому полу, оказался неожиданно тихим для такого крупного человека.

Одной рукой Вейдер сдавливал предплечье девушки, и Ули заметил на её лице отражение гнева и боли, потому что хватка была слишком сильной. Кем бы она ни была, она явно сопровождала Вейдера не по собственной воле.

Девушка в белом платье казалась немного знакомой, хотя Ули и не мог её узнать. У неё были длинные каштановые волосы, уложенные баранками на висках. Похоже, несмотря на своё униженное положение пленницы, она полностью владела собой.

Кроме них троих, в коридоре никого не было. Когда Ули приблизился, Вейдер вдруг остановился. Не обращая внимания на доктора, он открыл одну из камер и бесцеремонно втолкнул девушку внутрь. Дверь за ней опустилась.

Пройдя мимо, Ули замедлил шаг и украдкой оглянулся. Закрыв камеру, Вейдер развернулся, чёрный плащ взметнулся у него за спиной. Он посмотрел на Ули. Нельзя было разглядеть его лица, но у Ули не возникло ни малейшего сомнения, что Вейдер смотрит прямо на него.

Он отвернулся и пошёл дальше. У выхода из тюремного блока он встретил техников в чёрных мундирах и шлемах. За ними следовал парящий в воздухе на репульсорах дроид-дознаватель.

Ули ехал на лифте к себе в медцентр, размышляя, кто эта девушка и в чём состояло её преступление. Выйдя из лифта, он двинулся по коридору, но его остановил выруливший из-за угла Ц-4МЕ-О.

— Добрый день, доктор Дивини.

— Добрый не для всех, как оказалось. Я только что встретил в тюремном блоке Дарта Вейдера собственной персоной, и он явно собирался допрашивать одну юную даму. Ты знаешь, кто она?

— Принцесса Лея Органа, представитель планеты Алдераан в Имперском Сенате. Говорят, она симпатизирует Альянсу повстанцев. Видимо, она располагает информацией, которая нужна Империи, поэтому ей и грозит допрос у Вейдера.

Ули содрогнулся. Технология допроса примитивна — она основана в основном на грубой силе, и это не случайно. Многие заключённые начинают говорить незамедлительно, стоит им только взглянуть на блестящих чёрных шарообразных дроидов Имперского бюро расследований, щетинящихся архаичными шприцами и электродами. И горе им, если не начинают, потому что название "дроид-дознаватель" — не просто эвфемизм. Его функции действительно состоят в том, чтобы вырвать признание. Это всего-навсего орудие пыток. Множество тех, кто прошёл "осмотр" при помощи его зондов, получили психические, а иногда и физические увечья, не поддающиеся лечению.

Жестокая судьба для такой красивой и храброй девушки, как принцесса. Ули заметил в ней лишь намёк на страх; он понял, что она сопротивлялась Вейдеру так, что тому пришлось пойти на крайние меры. Всё это говорило о её мужестве — Ули сомневался, что сам обладал таким.

Он негодовал, что в Империи применяются такие варварские методы, хотя и не был этим особенно удивлён. Он знал, что ничего не может поделать. Если заявить протест против имперского кнута, принцессе это не поможет, а его самого немедленно посадят. В конце концов, у Ули оставалась надежда, что он когда-нибудь освободится от долга имперскому флоту, хотя, скорее всего, одновременно он освободится и от самого своего жалкого существования. Он покачал головой и взглянул на Формио.

— Ты меня ищешь?

— Вас. Доктор Хотайс хочет обсудить с вами перерасход бюджетных средств в прошлом месяце.

Ули чуть не застонал в голос, но мысль о девушке в тюремной камере заставила его устыдиться. Она столкнулась с тем, что гораздо ужаснее выволочки за перерасход.

Он двинулся за дроидом. Какой позор! Она так юна, так красива. И она чем-то напомнила ему Бэррисс.

"Звезда Смерти", тюремный уровень, блок АА, камера № 2187

Вейдер направлялся в камеру, где была заключена принцесса Лея Органа, в сопровождении трёх техников в чёрных униформах и шлемах. Он надеялся, что в тюрьме она станет более сговорчивой. Но она продолжала молчать. Значит, таков её выбор. Принцесса о нём пожалеет.

За ними следовал дроид-дознаватель. Это грубое орудие, примитивный инструмент по сравнению с утончённостью Силы, но принцесса обладала сильной волей, и ею нелегко манипулировать даже при поддержке тёмной стороны. Он мог вырвать у неё признание, но мог и случайно уничтожить нужную информацию. Принцесса вынудит его выжечь ей мозг, прежде чем откроет хоть что-то — в этом он был уверен.

Однако, на некоторое время подвергнувшись "заботам" парящего у него за спиной предмета, она должна стать немного… податливее.

Иногда приходится использовать и грубые методы, лишь бы они были действенны.

Дверь открылась. Принцесса сидела в пустой камере на возвышении. Вейдер вошёл в сопровождении двух техников, третий остался ждать в коридоре.

— А теперь, ваше высочество, обсудим расположение тайной базы повстанцев, — сказал тёмный повелитель.

Из-за его спины выплыл дроид-дознаватель, и Вейдер увидел, как дерзкое выражение на её лице дрогнуло. Когда машина приблизилась, он почувствовал её страх.

Хорошо…

Дверь за ними захлопнулась.

Но через полчаса, несмотря на сыворотку правды, электрошок и прочие меры воздействия, стало ясно, что её сопротивление не снизилось настолько, чтобы он смог прозондировать принцессе мозг. Это было удивительно.

Физически она ослабла и испытывала сильнейшую боль, но её сознание оставалось под защитой. Она ничего ему не открыла.

Такой самоконтроль характерен разве что для джедая, подумал он.

Он крепко держал в узде гнев и разочарование, не позволяя им выйти на поверхность. Были и другие дела, требующие внимания.

— Мы ещё не закончили, — сообщил он принцессе. А одному из техников приказал:

— Позовите врача.

Техник спросил:

— Разве её не должны казнить?

— В своё время, когда я решу, — ответил Вейдер. — До того момента она должна быть жива и в добром здравии. За это вы отвечаете передо мной лично.

Техник заметно побледнел. Вейдер развернулся и вышел из камеры.

"Звезда смерти", медцентр

Ули всё никак не мог забыть о пленной принцессе. Что-то было в ней такое, что задело его.

Выйдя из кабинета Хотайса, он твёрдо сказал себе, что нет никаких причин размышлять о ней. Скорее всего, она уже мертва — ещё одна жертва войны, как и миллионы людей, погибших на тюремной планете.

— Эй, ты! — громко окликнул его мужской голос. Ули развернулся и увидел техника-дознавателя. — Ты дежурный врач?

— Да. Я доктор Дивини.

— Для тебя есть пациентка. Сюда, побыстрее.

Ули пошёл вслед за техником обратно на тюремный уровень. Вейдера уже не было, дроида-дознавателя — тоже, но результат их трудов был налицо. Принцесса, лежавшая в камере на возвышении, сильно страдала.

Ули провёл рукой над камерным считывателем и скомандовал:

— Аптечку первой помощи!

Прибор опознал его, из стены выдвинулся ящик с аптечкой. Ули выхватил оттуда переносной диагност, подошёл к лежащей девушке, прижал сенсор к её обнажённому плечу и принялся изучать ползущие по экрану значки.

Её веки затрепетали, затем она открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Прошу прощения, что не встаю, доктор. Я немного устала.

Он неосознанно ответил на её улыбку.

— Сочувствую, — сказал он. — Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь вам.

— Давненько я такого не слышала.

— Просто расслабьтесь, я обо всём позабочусь.

— Это я тоже слышала уже очень давно.

Несмотря на серьёзность положения, Ули усмехнулся. Он восхищался ею. Её накачали наркотиками, пытали электрошоком и кто знает чем ещё, а она всё равно способна шутить! Если все повстанцы таковы, Империя не скоро выиграет войну.

"Звезда смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Обычно атмосфера здесь была, по меньшей мере, праздничной. Сегодня веселье угасло. Ратуа сидел у стойки и наблюдал, как Мима готовит напитки, и оба они были несчастны. Её руки двигались, но он знал, что мысли её далеки от того, чем она занята. Они стали свидетелями гибели целой планеты — и сделало это гигантское оружие, на борту которого они оба жили. Для любого живого существа это кошмарное, отрезвляющее зрелище. Да что за чудовище имело такое жестокое сердце, чтобы приказать уничтожить целый мир?

И если бы Ратуа не удалось сбежать, этот мир забрал бы с собой и его, как забрал миллионы жизней, оборвавшихся в муках.

Они были не единственными, кто это видел, а по станции, несмотря на её размеры, слухи распространялись быстро. "Звезду Смерти" построили именно для того, чтобы делать подобные ужасные вещи, хотя большинству здешних обитателей дали понять, что она никогда не станет использовать свою разрушительную мощь в таких масштабах. Что там сказал в одном из выступлений этот важный тип (вроде бы его зовут Таркин)? "Страх будет держать галактику в узде". Это Ратуа понимал — в этом был особый извращённый смысл. Но чтобы действительно воспользоваться оружием станции, распылить живую планету, пусть и населённую самыми отъявленными преступниками в галактике, и даже не для демонстрации силы, а чтобы потренироваться…

У существа в здравом уме это в голове не укладывалось.

Война только что сделала очень опасный поворот, и Ратуа боялся, что всё может стать ещё хуже.

* * *

Коммандер Атур Райтин не успел ни с кем сойтись достаточно близко, поэтому сейчас сидел за столиком в одиночестве, потягивая крепкий ликёр из клубней какого-то тропического растения с планеты Итор. Для него это была встряска, но, хотя обычно Атуру нравился этот резкий вкус, сейчас он пришёл в кантину не за этим.

Как дошло до того, что Империя уничтожает целые миры? Он, Атур, здравомыслящий человек; может, он и аполитичен, но отнюдь не наивен. Он был уверен, что знает цель строительства боевой станции. "Звезда Смерти" может положить конец миру, это оружие так невообразимо ужасно, что само его существование предотвратит любой мятеж. И если уж понадобилось демонстрировать его немыслимую мощь, надо было выбрать одну из необитаемых планет, которых здесь полно. Разбить одну на куски, и всем станет ясно и понятно: твой мир может быть следующим.

Он понял, что был наивен. Он позволил себе думать, что существует предел жестокости — что может существовать такая вещь, как оружие, слишком мощное, чтобы им воспользоваться. Очевидно, это не так. Как оказалось, нет предела, ниже которого не может пасть разумное существо. Создай бластер, способный уничтожить планету, и какой-нибудь ещё больший глупец создаст другой, способный уничтожить звезду. Так и будет продолжаться, и безумию не будет конца, потому что всегда есть более убийственный бластер.

Как может человек, имеющий совесть, после такого события остаться равнодушным к политике?

Он сделал ещё один большой глоток. И этого уж точно достаточно, чтобы заставить любого носителя разума напиться.

* * *

Вил и Тила сидели за столиком и молчали. Перед ними стояли стаканы, но они к ним даже не притронулись.

Она заметила, что Вил угрюмо заглядывает в стакан. Он пилот, его учили убивать, он сам подставлял свою жизнь под удар — но уничтожение Безнадёги всё равно его потрясло. Очень сильно потрясло.

Тилу же не просто потрясло. Её повергло в ужас. Она могла быть на той планете — она и была на той планете. Если бы не её специальность, которую Империя сочла для себя полезной, она была бы всё ещё там, когда Безнадёга раскололась на куски.

Она не имела никакого отношения к оружию этой станции. Она разрабатывала и строила жилые помещения и зоны отдыха. И у неё ведь не было выбора! В конце концов, она и сейчас всё ещё заключённая.

Верно?

Она знала, что в старые добрые времена её внутреннее "я" сказало бы: "Я же говорила!" Но сейчас оно было необычно молчаливо.

Глава 58

"Звезда Смерти", палуба № 69, кантина "Холодное сердце"

Ули сидел у барной стойки рядом с гуманоидом, обладавшим невероятно яркими зелёными глазами, и вспоминал кантины, где он коротал время всю свою военную службу. В одних он весело проводил время, в других получалось лишь расслабиться. Иногда там собирались тесные компании товарищей по призывному несчастью — врачей, сестёр, сиделок, причём всех их вынудили принимать участие в войне, которую они ненавидели. Те, кому приходится зашивать раненых и закрывать глаза мёртвым, которых не удалось спасти, не испытывают энтузиазма, когда речь идёт о военных подвигах. Когда под твоим ножом проходит тысяча молодых людей, разорванных и изуродованных бластерным огнём или шрапнелью, это старит и высасывает всю энергию до капли. Война — самое глупое и разрушительное занятие для живого существа, и если бы Ули вдруг стал каким-нибудь божеством, перво-наперво он стёр бы все знания и память о том, что война во вселенной вообще возможна.

Теперь же у Империи есть, чем уничтожать планеты — и сам он оказался здесь, на этом треклятом оружии. Разве что-нибудь может быть хуже?

— Привет, док.

Ули взглянул налево и увидел приближающегося к бару сержанта. Через пару секунд он его вспомнил — это же его пациент! Тот парень, у которого ночные кошмары и повышенное содержание мидихлориан.

— Привет, сержант. Как спится?

— Если честно, совсем хреново. Недавно стало хуже. Намного хуже.

Он опустился на соседний табурет.

— Понимаю. Снотворное не помогло?

— Ни капельки.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Я… — Он умолк и уставился на зеленоглазого справа от Ули. — Силот Ратуа Дил?

Судя по глазам, зелосианец, решил Ули. Одна из немногих в галактике хлорофильных рас. И очевидно, они с сержантом хорошо знакомы.

"Человек-растение" обернулся, и Ули заметил, как в его глазах промелькнул ужас. Но потом они приобрели обычное, слегка циничное выражение.

— Проклятье, — сказал он. — Стил, ты что, поменялся с кем-то дежурствами? Я должен был проверить. — Он покачал головой, пожал плечами и усмехнулся. — Ну, ладно.

— Что ты здесь делаешь? — спросил сержант. Без враждебности спросил, насколько мог судить Ули, тем не менее, ему вдруг стало очень неловко сидеть между ними.

— Пью эль, — ответил Силот Ратуа Дил. — Мечтаю о возвращении домой. Там было не так уж и плохо. Я ведь распрекрасно поживал дома — но нет, мне захотелось попутешествовать, посмотреть галактику. Глупо.

К ним направилась управляющая. Ули заметил, что она держит правую руку так, чтобы её не было видно из-под стойки. Ему снова стало не по себе.

Управляющая-тви'лека тоже показалась ему знакомой. Где же он её встречал? Ах да, он же не видел её в одежде. Ещё одна пациентка.

— Рада вас видеть, доктор Дивини. — Тви'лека посмотрела на соседа Ули справа. — Всё в порядке?

— О, да, — ответил зеленоглазый. — Мы просто возобновляем знакомство. Встречались когда-то.

Стил взглянул на барменшу.

— Ты его знаешь, Мима?

Та кивнула.

— Знаю.

Стил перевёл взгляд на зелосианца. Ули чувствовал, как между ними струится напряжение, и слегка подался назад, чтобы уйти с пути этого потока.

— А как ты… — начал Стил.

— Решил смотаться, — сказал Силот Ратуа Дил.

Мгновение Стил молчал, затем бросил взгляд на стоявшую за стойкой тви'леку.

— Ты ведь не держишь в руке парализатор, а, Мима?

— Может, и держу.

Стил кивнул, как будто своим мыслям. Он посмотрел на зелосианца, потом на тви'леку.

— Вот как?

— Да, вот так. А ещё я знаю, кто он и откуда здесь взялся.

Воцарилось многозначительное молчание.

Ули спросил:

— Извините, что лезу не в своё дело, но поскольку я нахожусь в центре беседы, и поскольку речь вдруг зашла о парализаторах, кто-нибудь может объяснить, что происходит?

Остальные переглянулись. Зелосианец сказал:

— Извините, доктор, ээ… Дивини, так? Всё очень просто. Прежде чем перевестись сюда, сержант Стил служил в охране на Безнадёге — знаете, та планета, которую наша станция разнесла вдребезги? А я там некоторое время обретался.

— Он беглый заключённый, — уточнил Стил. Его голос был тих и спокоен, но слова дошли до каждого. Он взглянул на свои руки — мозолистые руки, заметил Ули. Потом поднял взгляд на зелосианца.

— Тебя отправили туда жить.

— Хочешь сказать, сержант, меня отправили туда умирать? Потому что, когда те, кто рулит этой станцией, выстрелили своим лучом смерти, всё на Безнадёге сгорело дотла, а прах разнесло по галактике, если я правильно помню.

Стил кивнул.

— Так.

— И что теперь? — спросила тви'лека.

— Ага, — поддакнул Ратуа. — Теперь ты не можешь отправить меня обратно, а, сержант?

Ули всмотрелся в лицо Стила. Тот мог бы стать прекрасным карточным игроком, потому что не выдал ни единой эмоции.

— Нет, — в конце концов сказал сержант. — Думаю, нет. — Он перевёл взгляд на Миму. — Ты действительно считаешь, что он стоит того, чтобы ради него пускать в ход парализатор?

— Я действительно так считаю.

Миновало ещё пять секунд.

— Налей-ка мне кружечку аларевийского эля, — попросил Стил. — И принеси что-нибудь доку и этому пучку редиски. За мой счёт.

Мима кивнула и убрала руку из-под стойки. Похоже, она и её дружок чуть-чуть расслабились. Не сильно, но Ули готов был поставить на кон перспективу освободиться из-под действия ДОСВИ, что сегодня парализатор уже не выстрелит. Вот как потрясение действует на разумных существ.

Он был уверен, что они только что избежали весьма скверного поворота событий. Может, лучше всего оставить всё как есть, но Ули мучило любопытство. Он спросил:

— Если я правильно помню, сержант, вы вроде бы мастер каких-то единоборств?

— Верно.

— А если бы дама всё же пустила в ход парализатор, вы смогли бы от него защититься?

— Возможно. Но главная опасность не в ней.

— Правда?

— Покажем ему? — спросил Стил, глядя через плечо Ули на зелосианца.

— Конечно. Ну, и где же ваш стакан, док?

Ули посмотрел на стойку. Его полупустой стакан с пивом…

Где же он?

Он взглянул на зелосианца. Тот на мгновение расплылся…

Стакан стоял перед ним. Поверхность пива слегка колыхалась, но больше не было никаких признаков того, что стакан куда-то исчезал.

Стил тихо засмеялся.

— Ратуа очень быстрый.

— Я понял, — сказал Ули. — Значит, если Мима достаёт парализатор, вы разбираетесь с ней, и в это время Ратуа вас чем-нибудь бьёт. Если же решите вначале схватить его, Мима выстрелит из парализатора.

— Я оказался не в самом выгодном положении, — подтвердил Стил.

Ули бросил взгляд на сержанта.

— Так вы с этим смиритесь? Позволите ему разгуливать на свободе?

Мима поставила перед Новой кружку с тёмным элем. Тот кивнул.

— Почему нет? Вряд ли Ратуа собирается отсюда смыться. И ведь он прав — я не могу отправить его на планету, которой больше нет. — Он взял кружку и сделал глоток. — Спасибо. — Опять взглянул на Ули. — По сравнению с тем, что Империя сотворила на наших глазах, сколько вреда может принести контрабандист? Ты бы хотел вернуть его обратно?

— Не особо.

— Ну вот.

Мима принесла кружки остальным и ещё одну для себя.

Ули поднял стакан.

— За окончание войны, — провозгласил он.

Остальные подняли кружки и повторили его слова.

Глава 59

"Звезда Смерти", капитанский мостик, командный центр

Таркин обратил взгляд на Вейдера. В глазах у него был невысказанный вопрос. Присутствовавший здесь же генерал Тагге, без сомнения, всё ещё оправлялся от недавнего сообщения Таркина.

— Она до сих пор сопротивляется ментальному зондированию, — сообщил Вейдер. — Пройдёт время, прежде чем мы что-нибудь от неё узнаем.

Таркин покачал головой. Почему такие мелкие детали всегда тормозят крупные проекты?

Вошёл один из офицеров штаба, и Таркин внимательно оглядел его. Штабист доложил:

— Финальная проверка завершена. Все системы готовы. Какой избрать курс?

Великолепно! Если суперлазер полностью боеспособен, они могут отправляться куда угодно. Но нужно узнать местоположение базы повстанцев, и… Ага, стоп.

Таркин потёр подбородок.

— Возможно, на неё подействует альтернативная форма убеждения.

— Что вы хотите сказать?

— Я думаю, пришла пора показать всю мощь этой станции. — Он обратился к офицеру. — Возьмите курс на Алдераан.

Тот что-то пробормотал и вышел, но Таркин уже думал о другом. Если принцесса Лея Органа была для Империи соринкой в глазу, то Алдераан — целым бревном.

Ну что же, пришла пора уничтожить это бревно. Сжечь.

Тагге собрался было что-то сказать, но передумал. Таркин почти мягко улыбнулся ему:

— Я понимаю ваше беспокойство, генерал. Уверяю вас, я недавно имел беседу с императором, касающуюся демонстрации возможностей и мощи его боевой станции. Он заверил меня, что я обладаю для этого всеми полномочиями. — Он взглянул на Вейдера. — Вы этого не одобряете, повелитель Вейдер?

— Вовсе нет, губернатор.

"Звезда Смерти", тюремный уровень, камера № 2187

Ули бросил взгляд на дисплей сенсора. Учитывая, через что пришлось пройти принцессе Органе, состояние её было хорошим. Даже не подумаешь, что она пережила, если только этого не знать.

Ули приказал технику ждать снаружи, поэтому в камере они были одни.

— Благодарю вас, доктор… простите, не знаю вашего имени.

— Корнелл Дивини. Друзья зовут меня Ули.

— Я признательна вам за помощь, доктор Дивини, но не думаю, что мы станем друзьями. Вряд ли я долго здесь пробуду, и, кроме того, вы же имперский офицер.

Он пожал плечами.

— Этот выбор сделали за меня. Врачам не позволено демобилизовываться — уверен, вы об этом знаете.

— Вы могли бы дезертировать.

Ули рассмеялся.

— Правда? Когда же? Я никогда не оказывался в местах, откуда можно просто уйти без опаски, что тебя подстрелят с той или другой стороны. Кроме того, не уверен, что работать на повстанцев было бы лучше.

Принцесса приподнялась на локте. Это стоило ей заметных усилий, но она хотела смотреть ему прямо в глаза.

— Вы поддерживаете планы императора?

— Я не представляю, что у него за планы. И как я уже сказал, я не уверен, что Альянс чем-то лучше Империи. Да, они говорят красивые слова, но их говорил и Палпатин до того, как объявил себя императором.

— Сенат будет противостоять ему, — заявила принцесса.

— Вы ещё не слышали новости? Император распустил Сенат. Вы теперь безработная, ваше высочество.

Принцесса побледнела, и один из сенсоров тихо пискнул, когда она попыталась вскочить. Ули опустил руку ей на плечо, чтобы мягко уложить обратно, но она оттолкнула его.

— Когда это случилось?

Он пожал плечами.

— Я не знаю. У меня есть пациент, у которого сослуживец присутствовал при какой-то важной встрече в верхах. Об этом было объявлено после того, как Вейдер прибыл на станцию вместе с вами.

Она покачала головой.

— Ужасная новость.

— Иных нет с начала войны.

Она подняла на него глаза.

— Знаете, Ули, если кому и суждено вскоре узнать хорошие новости, так это нам с вами. Придётся самим создать их, а не ждать, пока они появятся.

Дверь открылась. Ули поднял голову и раздражённо начал:

— Кажется, я сказал вам…

И умолк. Это был не техник.

Это был Вейдер.

Когда в помещении взметнулся его чёрный плащ, показалось, что бледно-жёлтую стену залило чернилами.

— Думаю, ваша пациентка чувствует себя хорошо.

Слова сами сорвались с языка, прежде чем Ули успел их осмыслить:

— Да, но не благодаря вам.

Лея расхохоталась.

Вейдер уставился на Ули.

— Вы забыли своё место, доктор. Но у меня нет времени объяснять вам ошибку. — Он махнул рукой принцессе. — Идёмте, ваше высочество.

Секунду Ули и Лея пристально смотрели друг другу в глаза. Он заметил, что глаза у неё карие.

У Бэррисс были голубые.

Если бы у него было оружие, он напал бы на Вейдера в это самое мгновение, чтобы у неё появился шанс бежать. Но он врач, а не боец. Это не его путь.

— Удачи, — пожелал он принцессе.

Она кивнула.

— И вам удачи.

Вейдер почти аристократическим жестом приказал ей идти впереди себя. Дверь за ними захлопнулась.

"Звезда Смерти", капитанский мостик, центр управления

Вошедший Мотти доложил:

— Мы прибыли в систему Алдераана.

Полёт был недолгим, все системы сработали безукоризненно.

По скорости станция не уступала ни одному кораблю имперского флота, а многие даже превосходила. Прыжок на скорость света прошёл гладко, гиперлинии были очищены имперским приказом. Создавалось впечатление, что они вообще не потратили времени на полёт к Алдераану. Суперлазер был заряжен на сто процентов и готов к стрельбе.

Таркин кивнул. Похоже, он хотел что-то сказать, но тут вошёл Дарт Вейдер с принцессой Леей Органой, которую сопровождали два охранника. Интересная девушка, подумал Мотти. Он был бы не прочь познакомиться с ней поближе. Увы, она недолго пробудет в этой вселенной. Какая досада.

Принцессу подтолкнули к Таркину. Очевидно, пытки Вейдера не дали результатов, потому что её дух остался не сломлен.

— Губернатор Таркин, — сказала она. — Надо было догадаться, что это вы дёргаете Вейдера за поводок. Я почувствовала зловоние, как только попала сюда.

Мотти сдержал смех. Ого, да она острая штучка. Жаль, что должна умереть.

Таркин одарил её фальшивой улыбкой.

— В высшей степени очаровательно. — Он взял её за подбородок. — Вы даже не представляете, как тяжело мне было подписать приказ о вашей казни.

Она отдёрнулась.

— Удивительно, как это у вас хватило смелости.

Услышав эту реплику, Мотти не улыбнулся, что потребовало от него определённых усилий. Она стояла на пороге смерти, но не тряслась от страха. Надо уважать это качество у врага, даже если это женщина. Особенно, если это женщина.

— Принцесса Лея, перед тем, как вы будете казнены, я хотел бы продемонстрировать вам возможности этой боевой станции. — Таркин сделал несколько шагов, поднял руки, отмечая громадные размеры своего детища, развернулся и снова взглянул на неё. — Теперь ни одна звёздная система не дерзнёт противиться власти императора.

Она презрительно фыркнула:

— Чем крепче сожмёте кулак, Таркин, тем больше систем проскользнёт у вас между пальцами.

Таркин подошёл к ней и поднял палец, чтобы подчеркнуть свои слова:

— Нет — после того, как мы продемонстрируем мощь этой боевой станции. Некоторым образом вы сами определили выбор планеты, которая будет уничтожена первой.

Он навис над ней, как тень, и заглянул прямо в лицо.

— Поскольку вы не хотите открыть нам местоположение базы повстанцев, я решил испытать станцию на вашей родной планете Алдераан.

Её надменность как ветром сдуло.

— Нет! — вскричала она. — Алдераан — мирная планета. У нас нет оружия! Вы не можете…

— Вы хотите дать нам другую цель? — спросил Таркин. — Военную? Тогда назовите планету!

Мотти наблюдал, как Таркин наседает на принцессу, не оставляя ей ни времени, ни возможности восстановить равновесие — как душевное, так и равновесие в буквальном смысле слова. Он наклонился над ней, уставился прямо в глаза, заставил податься назад. Отступление принцессы остановил Вейдер, стоявший за её спиной.

— Я уже устал задавать этот вопрос, — командным тоном произнёс Таркин, — и спрашиваю в последний раз. Где база повстанцев?

Мотти заметил, как она бросает взгляд на иллюминатор. В центре его висел Алдераан — прекрасный зелёно-бело-голубой мир, даже не подозревающий о нависшей над ним опасности.

— Дантуин, — выдавила из себя принцесса. Её голос был тих. Она признала своё поражение. — База на Дантуине. — Она потупилась.

Довольный Таркин поднял голову.

— Вот видите, Вейдер, наша гостья может быть разумной. — Он перевёл взгляд на Мотти. — Продолжайте. Стрелять по готовности.

Потрясённая Лея вскинула голову:

— Что?

Таркин обернулся и посмотрел ей в лицо.

— Вы очень доверчивы. Дантуин слишком далеко, чтобы произвести эффективную демонстрацию. Но не беспокойтесь — вскоре мы разделаемся и с вашими друзьями-повстанцами.

— Нет!

Вейдер быстро схватил её, хотя она пыталась вырываться.

Мотти улыбнулся, готовясь отдать приказ. Таркин прав. Страх — ключ ко всему…

"Звезда Смерти", командный пункт суперлазера

Тинн слышал раздавшийся из громкоговорителя приказ, но не поверил своим ушам: "Запустить основное зажигание".

Секунду он колебался. Может, какая-то извращённая проверка? Чтобы посмотреть, что будет?

Нет, это глупо. Ведь он уже уничтожил планету-тюрьму? Ни у кого не должно возникнуть сомнений в его верности Империи и губернатору Таркину.

Но в таком случае всё ещё хуже — потому что это означает, что приказ подлинный. Он должен уничтожить ещё один мир — и на этот раз не отвратительную тропическую планету, кишащую преступниками.

На этот раз планета как две капли воды похожа на его родной мир.

Он был уверен, что командир за ним наблюдает. Он протянул руку и взялся за рычаг. Все системы готовы.

Весь расчёт в который раз сработал безукоризненно: они регулировали переключатели, следили за показаниями приборов, гармонизировали колебания. Подготовка прошла очень быстро. Все системы были в норме.

Тинн чувствовал, как по шее под проклятым шлемом катится пот. Он взглянул на таймер: 00:58:57.

Он потянул за рычаг.

Примерно через секунду вспомогательные лучи слились. Он хотел отвернуться и не смотреть на монитор, но был не в силах отвести взгляд.

Луч суперлазера возник из фокусирующей точки над "тарелкой".

В изображение Алдераана на экране ударил зелёный луч.

Это длилось лишь мгновение. Тинн знал, что разрушительная сила луча значительно больше, чем преобразование материи в энергию в обычном пространстве. При полной загрузке реактор выдавал такой импульс, что большая часть планетного вещества мгновенно переходила в гиперпространство. В результате Алдераан взорвался, почти мгновенно превратившись в режущий глаз огненный шар, опоясанный кольцом выделившейся энергии ("тень" гиперпространственной волны), которое быстро рассеялось.

Таймер показывал 00:59:10.

Так мало времени. Такие большие разрушения. Это немыслимо…

Если Альянс повстанцев как-то сумеет победить в войне против Империи — не то, чтобы Тинн Гренит считал это возможным, учитывая, чему он только что оказался свидетелем, что он только что сделал — его, без сомнения, казнят, а останки выкинут в самую глубокую шахту, которую только можно найти.

В этом заключалась его работа, а если бы он отказался, нашёлся бы кто-то другой — но в животе мутило от чудовищности того, что он сделал, потянув за рычаг.

Миллиарды жизней унесло одним махом.

Просто так. Он уничтожил не базу повстанцев и не военную цель. Вместо этого перестала существовать планета, населённая гражданскими лицами и не имевшая вооружённых сил…

И сделал это именно он.

От этого ему стало тошно.

"Звезда Смерти", сектор Н-7, казарма Г-12

Нова принимал душ, чтобы расслабиться и попытаться снова заснуть, когда услышал в голове грохот — беззвучный, но в то же время настолько сильный, что от этого ошеломительного удара он потерял сознание.

Очнулся он, лёжа на полу. Акустический душ всё ещё вибрировал на коже, из носа шла кровь, мышцы подрагивали, будто его оглушили из выставленного на максимум парализатора. Он едва сумел подняться.

Что-то случилось мгновение назад. Что-то ужасное.

Глава 60

"Звезда смерти", центр управления, главный конференц-зал

Гулко стуча сапогами по гладкому полу, в конференц-зал вошёл офицер. Таркин сидел у противоположного края стола переговоров, а Вейдер стоял у стены слева от двери. Больше никого не было, кроме двоих охранников у входа.

Офицер вытянулся по стойке смирно.

Таркин взглянул на него.

— Да?

— Наши разведчики достигли Дантуина. Они обнаружили остатки базы повстанцев, но, по их оценке, база уже некоторое время заброшена. Сейчас они ведут активный поиск в соседних системах.

На краткий миг Вейдер ощутил торжество, хотя новость была для них плохой.

Офицер вышел, а Таркин вскочил на ноги, кипя от гнева.

— Солгала! Она нам солгала!

Вейдера позабавила ярость губернатора. И кто же в итоге оказался слишком наивным и доверчивым? Вслух же он произнёс:

— Я вам говорил, что она никогда по собственной воле не предаст восстание.

Таркин сделал несколько шагов в его сторону. Вейдер почувствовал, что гнев губернатора прорвал плотину.

— Уничтожить её! Немедленно!

На невидимом под шлемом лице Вейдера возникла болезненная улыбка. Он понимал гнев Таркина — в конце концов, он и сам виртуозно владел гневом — но принцесса Лея Органа будет полезнее им живой. Следует это обдумать. Таркин не мог приказывать Вейдеру — только предлагать различные варианты действий, и, как правило, Вейдер был не прочь следовать этим предложениям, поскольку всё это не имело большого значения. Но тёмный повелитель ситов не подчинялся ничьей воле, кроме воли своего владыки. Если желания его владыки и Таркина разойдутся, губернатор менее чем через секунду станет пылью истории.

* * *

Нова ничуть не удивился, когда его назначили в караул в конференц-зал на командном уровне. Это не входило в его обычные обязанности, но он был старшим сержантом, и когда кто-то из его людей, обычно ходивших в караул, внезапно заболевал, Нова подменял его. Он был именно таким охранником, каких предпочитали власть имущие, потому что умел сражаться любым оружием и голыми руками.

Почти всё его дежурство зал был пуст, и делать было нечего, разве что размышлять. К концу дежурства заявились Таркин и Дарт Вейдер. Нова не мог не слышать их разговор — конечно, дискуссия касалась нескольких вещей, и в основном следующей цели "Звезды Смерти". Похоже, они установили местоположение основной базы повстанцев и ждали только отчёта разведки, чтобы двинуть туда и уничтожить планету заодно с предыдущей.

Нову ещё шатало после того, предыдущего выстрела. Он грохнулся в обморок как раз в тот момент, когда суперлазер разбил на куски мирную планету Алдераан, и был уверен, что это не совпадение. Это должно быть связано с тем, что доктор говорил о мидихлорианах. Нова предпринял некоторые поиски, заручившись помощью станционного архивариуса, и неохотно пришёл к выводу, что он действительно чувствует то всепроникающее энергетическое поле, чтоб ему пусто было, которое джедаи называли Силой. Такое свойство называлось "восприимчивостью к Силе". Это объясняло, почему он иногда мог предвидеть движения противников — качество, которое он называл вспышками.

Он не знал, что с этим поделать — он даже не был уверен, что вообще может что-то сделать. Определённо, восприимчивость сопровождала его всю жизнь, и её нельзя было просто так взять и отбросить. Но она вызывала видения и наносила ментальные удары — может, она могла ещё что-то, кроме как помогать ловко уворачиваться от кулаков противников?

Дверь открылась. Чеканя шаг, вошёл высший офицер — такой прямой, будто у него в спине сидел дюрастальной стержень.

Во время его доклада Нова хранил на лице невозмутимое выражение.

Так значит, девушка, о которой рассказывал в кантине док, дала Таркину с Вейдером неверное направление для поисков. Храбрый поступок, но не очень умный, потому что теперь Таркин так разозлился, что приказал Вейдеру казнить её.

В другой раз Нова не обратил бы внимания на эти новости. Поступки власть имущих — не его ума дело, он просто следует приказам и делает свою работу. Но как бы ни был ужасен взрыв Безнадёги, уничтожение Алдераана в несколько раз чудовищнее. Погибли миллиарды невинных существ, а вовсе не закоренелых и осуждённых на вечную ссылку преступников — миллиарды гражданских всех возрастов. Как, будучи в здравом уме, он может служить тем, кто считает, что именно так надо вести войну?

Это потрясло его до глубины души — а может, ещё сильнее, из-за той ерунды с Силой. И не его одного. Конечно, всегда найдутся те, кто будет кричать, что алдераанцы в любом случае это заслужили. Но на станции множество людей, не принимающих даже самой мысли, что такое может произойти в разумно устроенной вселенной. Никто не предполагал, что всё зайдёт так далеко. Он слышал, что станция будет лишь грозить уничтожением миров. Но взрывать планету и убивать при этом всё живое на ней — просто чтобы иметь доказательство?

Нова решил, что это его последний рейс, и он не станет служить в армии, которая допускает подобные зверства. И если он может что-то сделать, чтобы помочь предотвратить подобное, он серьёзно над этим подумает.

Убийство населения целой планеты — поступок, не поддающийся осмыслению. Нова мог выйти на бой против целого отряда, и если ему пришлось бы уничтожить половину ради собственного выживания, он бы это сделал. Но он не нанимался убивать детей, спящих в своих кроватях.

"Звезда Смерти", палуба № 106, библиотека

Атур Райтин считал себя гражданином галактики. Он много где побывал и многое повидал: он спускался в спайсовые шахты Кесселя, исследовал руины Дантуина, был свидетелем смерти звёзд в скоплении Би-Борран. Несмотря на то, что работа его протекала в основном в стенах библиотек и архивов, за свою жизнь он успел подышать воздухом десятков миров. И все эти годы он оставался аполитичным, шёл своим путём, избегая лезть в дела, на которые не мог повлиять.

Но всё изменилось после Алдераана.

Уничтожение Безнадёги было скверным предприятием — как по результатам, так и само по себе. Но Алдераан был мирной планетой. Всё верно, его правительство симпатизировало повстанцам, однако реакция Империи превосходила всё самое ужасное, что только можно себе представить. Чудовищность этого события подавляла его дух всякий раз, когда в мыслях возникали жители планеты: матери с детьми, бабушки и дедушки, домашние животные… которые в мгновение ока перестали существовать.

Он не мог не вспомнить пословицу, которая была в ходу у народа мрлсси: "Зло возрастает экспоненциально". Правильно. Подобные ужасные дела питаются ужасом, который они производят, и, подобно грибам, очень быстро вырастают до невероятных размеров. Атур не мог здесь оставаться и смотреть, как всё повторяется. Он стар, он прожил долгую, наполненную событиями жизнь, поэтому решил посвятить остаток дней — сколько бы их там ни осталось — делу, которое поможет повергнуть Империю, совершающую такие зверства.

— Перси, запусти поиск слабых точек станции, наиболее уязвимых для саботажа.

— Это глупо, сэр. Поиск по подобным параметрам почти наверняка засекут, и агенты имперской разведки явятся поговорить с тем, кто его предпринял. Разговор вряд ли будет приятным.

— Значит, проведёшь поиск осторожно.

— Сэр, я вынужден ещё раз заметить, что риск очень велик.

— Я признателен тебе за беспокойство. — Атур откинулся в форм-кресле и сложил ладони вместе. — Запускай поиск.

Дроид подтвердил получение приказа и ушёл выполнять. Атур вздохнул. Он понимал, что в ближайшем будущем П-РЦ3 придётся пережить болезненную потерю памяти. Это было досадно — он успел привязаться к дроиду. Но, учитывая тяжесть того, что сотворила Империя и за что она должна понести наказание, пожертвовать памятью дроида — и в придачу жизнью одного старого архивариуса — не слишком высокая цена.

"Звезда Смерти", командный центр, конференц-зал

Таркин активировал запищавший интерком.

— Слушаю?

— Мы захватили грузовой корабль, приблизившийся к останкам Алдераана. Судя по опознавательным знакам, именно этот корабль прорвался сквозь заслон над Мос-Айсли.

Таркин нахмурился. Мос-Айсли — город на Татуине, планете, куда, по заявлению Вейдера, попали украденные планы "Звезды Смерти". Совпадение? Вряд ли. Он взглянул на Вейдера. Тот сказал:

— Вероятно, они пытаются вернуть планы принцессе. Она ещё может нам пригодиться.

Таркин задумался. Да. Гнев, который он испытал, узнав об обмане, ещё не прошёл, но есть более важные вещи, чем жизнь или смерть одной пленницы. Вейдер прав. Она ещё пригодится в качестве приманки.

— Вам стоит пойти и разобраться с этим лично, повелитель Вейдер.

"Звезда Смерти", ангар № 2037

Вейдер прибыл в ангар как раз в тот момент, когда из захваченного грузовика выходили лейтенант и несколько штурмовиков. Лейтенант доложил:

— На борту никого нет, сэр. Согласно бортовому журналу, команда покинула корабль сразу после взлёта. Это может быть ловушкой, сэр. С корабля было запущено несколько спасательных капсул.

Вейдер кивнул.

— Вы нашли дроидов?

— Нет, сэр. Если они и были на борту, должно быть, тоже покинули его в спасательных капсулах.

— Пошлите группу сканирования. Пусть проверят все закоулки.

— Так точно, сэр.

Вейдер хотел сказать ещё что-то, но внезапно ощутил рябь в Силе. Возмущение было мимолётным и слишком быстро исчезло, поэтому он не успел его как следует изучить. Но оно поразило Вейдера. Фактически ни к кому не обращаясь, он произнёс:

— Я почувствовал… волнение в Силе. Подобного я не ощущал с тех пор, как…

И умолк. Он мог и ошибиться. Этого не может быть. Прошло столько лет…

Он резко развернулся. Если планы на грузовике, их найдут, если нет — грузовик им не нужен. Что касается этой ряби в Силе… если её причиной действительно был тот, о ком он подумал, тогда этот человек, без сомнения, тоже почувствовал Вейдера.

Если Оби-Ван Кеноби действительно находится на "Звезде Смерти", их встреча неминуема. Сила обязательно сведёт их вместе, подобно тому, как притягиваются в вакууме частицы с противоположным зарядом.

Глава 61

"Звезда Смерти", палуба № 106, библиотека

— Странно, — заметил П-РЦ3.

Атур поднял глаза:

— Что странно?

Дроид повернулся к нему, и свет монитора отразился в синем дюрастальном корпусе.

— Кто-то только что вошёл в главный компьютер с поста управления внешнего ангара.

— Что же в этом необычного?

— Доступ осуществлён через компьютерный интерфейс дроида.

— Если не ошибаюсь, компьютерные интерфейсы дроидов для этого и разработаны, — заметил Атур. — И что?

— Тот, кто получил доступ к компьютеру, запросил информацию о местоположении терминалов, управляющих тракционным лучом, который недавно захватил корабль, предположительно, принадлежащий повстанцам.

Атур нахмурился.

— Может, возникла необходимость в ремонте генератора луча?

— Насколько я могу судить, нет.

— А почему ты решил, что я должен об этом знать?

— Я запрограммировал системы сигнализировать мне обо всех необычных происшествиях. Чтобы защитить вас, сэр.

— Хмм. В том помещении есть камера системы охраны?

— Да, сэр.

— Можешь к ней подключиться?

— Без кодов доступа — нет.

— Ах, коды. Вот. — Атур отстучал на панели ввода десятизначное число.

— Иметь в своём распоряжении подобные коды запрещено, — сообщил П-РЦ3. — Вас могут арестовать.

— Скорее всего, это будет самое мелкое из моих преступлений. Подключайся.

Дроид опять повернулся к терминалу.

— Есть только изображение без звука.

— Иногда один пиксель стоит тысячи байт информации… Странновато прозвучало из уст архивариуса, не правда ли?

— Сэр?

— Неважно. Выведи изображение на мой терминал.

Над столом Атура вспыхнула голограмма. Он увидел командный центр, а в нём — двух штурмовиков без шлемов. Вид у них был заурядный, только волосы длиннее, чем обычно у солдат. А вот остальные были не столь заурядны: золотистый протокольный дроид, астромеханический модуль, вуки со стреломётом и лысеющий бородатый старик в плаще с капюшоном, откинутым на плечи. Атур слегка удивился, обнаружив, что старик носит одеяние рыцаря-джедая.

На полу лежали два мёртвых имперских солдата.

Было понятно, что люди слушают протокольного дроида. Через секунду они принялись что-то обсуждать между собой.

— Ты умеешь читать по губам, Перси?

— Разумеется, сэр.

— Скажи мне, что они говорят.

Мгновение Перси наблюдал за изображением.

— Самый старый только что сказал младшему из штурмовиков: "Здесь наши пути расходятся. Сила пребудет с тобой, всегда".

Сила?

Пока Атур обдумывал это, дверь командного центра открылась, и старик вышел. Один из штурмовиков перебросился несколькими фразами с вуки.

— Сожалею, сэр, но я плохо вижу вуки и не могу понять, что он говорит. Старший из людей только что спросил молодого: "Где ты отрыл это ископаемое?"

Атур недоумённо нахмурился. Что бы это значило?

— Похоже, младший ему что-то ответил, но я не вижу лица. Судя по движениям, они оба находятся в возбуждённом состоянии.

Атур увидел, как мужчины прекратили спорить и уставились на дроидов.

— Полагаю, сейчас говорит дроид, — сообщил Перси. — А теперь старший человек сказал: "Принцесса?" "Где она?" — спросил младший.

Принцесса?

— Перси, проверь в главном компьютере информацию по запросу "принцесса".

Дроид застучал по клавишам, а Атур продолжал изучать изображение. Теперь мужчины что-то взволнованно обсуждали. Очевидно, младший — вообще-то, почти мальчишка — старался убедить в чём-то старшего.

— Сэр, Дарт Вейдер недавно доставил на борт женщину человеческой расы, принцессу Лею Органу. Согласно информации в базе данных, она мятежница и её скоро казнят.

Атур скептически покачал головой. Ему было очевидно, что эти двое — не штурмовики, и что принцесса Лея — одна из причин, по которой они оказались здесь. Конечно, ему было знакомо это имя. Дочь Бейла Органы. С Алдераана, которого больше не существует.

Протокольный дроид подошёл к мальчишке, протягивая пару электронных наручников. Парнишка двинулся к вуки и попытался надеть наручники на него. Похоже, вуки эта идея не понравилась. Мальчишка быстро отскочил, повернулся к старшему — хотя тот тоже был достаточно молод — и протянул "браслеты" ему.

— Перси, что они говорят?

— "…Чуи, кажется, я знаю, что он задумал". Это сказал старший.

Он защёлкнул наручники на запястьях вуки.

— Ага, — сказал Атур.

— Что вы сказали, сэр? Я не понял.

— Похоже, они полезут прямиком в логово нексу. — Он улыбнулся. — Они идут за принцессой.

— Не слишком мудрое решение.

— Нет, это отчаянно безрассудный поступок. Им не сбежать, даже если они найдут… ага!

— Я всё ещё не понимаю, сэр.

— Вот почему они искали луч захвата. Хотят тайком увести свой корабль. Держу пари, что старик — джедай, если не ошибаюсь — отправился выводить из строя генератор луча. Остроумно. — Атур нахмурился. — Хотя вряд ли им повезёт.

Двое мужчин и вуки в наручниках покинули пост управления, оставив там двух дроидов.

— Думаю, мы увидели достаточно, — решил Атур. — Где держат принцессу?

П-РЦ3 сверился с данными.

— Уровень пять, тюремный блок АА-23.

Атур кивнул. Он не питал никаких иллюзий по поводу шансов на успех этого предприятия, но отдавал должное отваге незваных гостей. Атур хотел бы им помочь, но он не видел способа, как это сделать. Двери тюремных камер управлялись с местных постов охраны, и с центрального компьютера их не взломать.

Атуру пришло в голову, что им надо подняться на тюремный уровень в лифте: в таком случае им понадобятся текущие коды доступа на этот уровень. Возможно, они у них есть, но он в этом сомневался.

Хорошо, он не может чудесным образом распахнуть дверь нужной камеры, но найти нужный код доступа на тюремный уровень и загрузить его в компьютер лифта, в котором они ехали, было делом нескольких секунд.

— Удачи, — тихо сказал Атур, закончив передачу кода. — Она вам понадобится.

Что до самого Атура, то ему пора было промочить горло.

Глава 62

"Звезда Смерти", кантина "Холодное сердце"

Мима попросила Родо вывести нескольких слишком развеселившихся посетителей. Оставшиеся были угрюмы, они держали мысли при себе или тихо переговаривались с соседями по столику.

Родо и Нова Стил сидели у барной стойки вместе с Ратуа. Оказалось, что жизнь на тюремной планете сблизила последних двух сильнее, чем могут разобщить различия между охранником и заключённым. Миму это радовало.

В углу устроились два алдераанца. Они не пили и не разговаривали, просто сидели, уставившись на что-то, видимое только им.

Ещё у стойки сидел пилот со своей спутницей (Мима уже знала, что она архитектор); они разговаривали тихо, но напряжённо. Пилот — "двойной ас" по имени Вил Дэнс — был одним из тех, кто занимался в классе Новы. Его подругу звали Тила Карз.

В кантину вошёл пожилой мужчина. Он бывал здесь прежде; Миме лицо показалось знакомым, хотя она и не знала, кто он. Мужчина подошёл к Стилу, Родо и Ратуа, и сержант с ним поздоровался.

Мима занялась посетителями, приготовила коктейли, а когда наступило затишье, подошла поболтать с Зеленоглазкой. Обстановка походила на заупокойную службу — в некотором роде, так оно и было.

Столик рядом с алдераанцами заняли два солдата. Они взяли эля, и, казалось, не обратили внимания на то, что в кантине царит молчание. Мима размышляла, не попросить ли Родо выдворить и их тоже, как вдруг один из них сказал громко, так, что было слышно и у бара:

— После Алдераана повстанческая мразь уже не доставит нам хлопот.

Родо уже был на ногах и двигался к ним, но тут один из алдераанцев встал и шагнул к столику, за которым расположились солдаты.

— Родо, — позвала Мима. Он обернулся, она подняла руку, как бы говоря: "Подожди секунду".

Солдат бросил взгляд на подошедшего человека, который явно не произвёл на него впечатления. Алдераанец был низенький, худощавый и вряд ли мог представлять угрозу.

— Чем могу…

Продолжить ему не удалось, поскольку движимый горем и яростью коротышка взмахнул кулаком, и солдат, слетев со стула, крепко приложился об пол.

— Давай, — разрешила Мима.

Родо был на месте, когда второй солдат только успел вскочить на ноги.

— На выход, — скомандовал вышибала.

— Что за фигня? Никто не может бить солдата безна…

— На выход, — повторил Родо. — Уйдёшь сам или я помогу. Забирай своего дружка, и убирайтесь.

Второй солдат был не глуп. Он кивнул и наклонился, чтобы помочь своему сбитому с ног товарищу кое-как подняться. Они направились к двери.

Алдераанец, кипя от ярости, со стиснутыми кулаками и покрасневшим лицом, всё ещё стоял, глядя на Родо. Мима понимала, что не ему тягаться с огромным вышибалой, но алдераанец бросится с кулаками и на него, если Родо решит его выставить.

Родо тоже это понял. Он покосился на хозяйку.

Та покачала головой: оставь его.

Родо кивнул, что-то очень тихо сказал коротышке и пошёл к бару. Алдераанец вернулся на своё место, будто во сне, и тяжело опустился на стул. Его движения были резкими, как у дроида.

Родо подошёл к стойке, и Мима двинулась к нему навстречу.

— Что ты ему сказал?

— Сказал, что сожалею. Разрешил пить за счёт заведения и сказал, что если подобная глупость повторится, пусть предоставит разбираться мне — у меня удар посильнее будет.

— Не уверен, — заметил Нова. — Это был самый лучший удар из тех, что я когда-либо видел.

Никто ему не ответил.

Нова указал на пожилого мужчину и представил:

— Это коммандер Райтин, заведует библиотекой.

Мима кивнула.

— Добрый день, коммандер.

— Зовите меня Атур, — откликнулся тот. — Для меня не слишком важен ранг и привилегии, которые он даёт.

Мима наклонила голову.

— Ладно.

Она взглянула на дверь и заметила доктора Дивини. Он сразу подошёл к стойке, где его поприветствовали и представили библиотекарю и молодой паре.

— Ты самое интересное пропустил, док, — сказал Нова. — Вон тот маленький алдераанец в углу только что завалил солдата вдвое больше себя.

Мима, не спрашивая, поставила перед доктором кружку с элем. Ули кивнул.

— И Родо не вышвырнул его?

— Сегодня мы не на стороне имперской армии, — ответила Мима.

Ули опять кивнул.

— Я тоже. Стыдно, что я служу на этой станции.

Все с ним согласились.

— Должно же быть что-то, что мы можем сделать, — сказал Нова.

— Что ты задумал, сержант? — спросил Родо. — Вызвать Дарта Вейдера на смертный бой?

— Хотя бы.

— Это не поможет, — вставил Ули. — Имперская машина слишком крепка. Никто перед ней не устоит, и Алдераан — тому свидетельство.

— Так что же делать тому, у кого есть хоть какое-то чувство справедливости? — спросила Мима.

Райтин, тихо баюкавший в ладонях стакан, покачал головой и обратился к Нове:

— Когда противник больше, сильнее, быстрее, лучше тренирован и вооружён, да к тому же не один, что сделаете вы, знаток боевых искусств?

Нова пожал плечами.

— Буду уносить ноги, и побыстрее.

— Вот именно, — подтвердил Райтин.

Все взгляды обратились на него.

— В самом деле, вы же не обязаны быть сообщниками безумного убийцы?

В разговор включился Дэнс:

— Отказ выполнить прямой приказ приведёт к аресту. Разве это принесёт пользу тебе самому или кому-то ещё?

— Ну, — ответил Райтин, — сидя в тюрьме, вы никого не спасёте, но и не замараете своих рук кровью.

— Какой-никакой, а всё-таки выбор, — согласился Дэнс.

— Есть и другие возможности, — заявил Райтин.

— Правда? Какие?

Архивариус уставился в свой стакан, будто мог видеть будущее в остатках напитка.

— Вы можете улететь отсюда.

Дэнс рассмеялся, но смех его был горьким.

— Ага, только как? Никто не покинет "Звезду Смерти" без особого разрешения начальства. Даже нам, пилотам, далеко не улететь на СИДах. Для этого нужен новый "икс-один" с гиперприводом, а их всего-то пара штук на всю станцию. У нас больше орудий, чем у целой армады — тракционные лучи, турболазеры и целая команда скучающих артиллеристов, для которых нет ничего лучше, чем пострелять по движущейся мишени. Бегство на повестке дня не стоит.

— А что, если стоит? Если всё же есть возможность улететь? Кто-нибудь из вас сделает такой выбор?

Мгновение все молчали.

— Мы ведь просто строим предположения, — сказал Нова. — Никто в действительности не замышляет государственной измены, верно?

— Конечно. Просто разговор в кругу друзей.

— Я бы улетела, — сказала Мима.

Все посмотрели на неё.

— Ты не военнослужащая, — заметил Ратуа. — Ты не имеешь никакого отношения к взрыву Алдераана. И не ты нажимала на красную кнопку.

— Представляю, на что это должно быть похоже, — вставила Карз.

— Но я живу здесь, — возразила Мима зелосианцу. — И я знаю, на что способна "Звезда Смерти" и что она уже сотворила. Я готовила коктейли для людей вроде того солдата, которого побил коротышка — для тех, кто не только считает, что уничтожать планеты и их ни в чём не повинных жителей — в порядке вещей, но и гордится этим. — Она тряхнула головой так, что лекку разметались в разные стороны. — Если бы была возможность, я бы улетела в ту же секунду.

Карз кивнула.

— Я тоже. Я ведь заключённая, а когда всё здесь утрясётся, сомневаюсь, что я буду нужна Империи.

— Это если предположить, что Империя победит, — заметил Родо.

— Нельзя же серьёзно рассчитывать на другой расклад, — ответил ему Дэнс. — Все мы знаем, что может эта боевая станция. И если построили одну, значит, могут построить и другие — может, даже большие по размерам, чем эта. У повстанцев нет ни единого шанса.

— Возможно, — вставил Райтин. — Но победа в войне достигается не за счёт одних лишь технологий. Всегда можно создать улучшенную версию абсолютного оружия, а история учит, что этого никогда не бывает достаточно для победы.

— Мир добывается не горячей кровью и не холодным потом, — сказал Нова.

Райтин взглянул на него с лёгким удивлением.

— "Заблуждения войны" Кодуса Романтуса. Нечасто встретишь солдата, цитирующего малоизвестных философов.

Нова допил эль.

— Я человек начитанный.

И рыгнул.

— Я бы полетел, — сказал Ули. — Я бы уже сто раз слинял, будь у меня реальная возможность.

— Я тоже. А ты, сержант? — спросил Ратуа.

— Считайте, что я в деле. Не только потому, что у меня чуть башка не взорвалась вместе с Алдерааном, а просто — потому что это неправильно. На войне люди гибнут, но одно дело стрелять в того, кто стреляет в тебя, а другое — прийти и сжечь его дом вместе с женой и детьми.

Дэнс поддержал его:

— Точно. Драться один на один с другим пилотом я согласен. Но то, что Империя сделала с Безнадёгой и Алдерааном — неправильно. А следующая планета может оказаться родиной любого из нас, и теперь никто не может быть в безопасности.

— Всё это очень благородно, — заметил Родо, — но ведь выбора-то у нас нет?

— Может, и есть, — ответил Райтин.

Все опять посмотрели на него.

— Вы о чём? — спросил Нова.

Райтин ответил:

— Я архивариус. Многие годы я учился находить информацию, которая считается недоступной.

— И что? — спросил Ратуа.

— Знание — сила, — произнёс Райтин. — Представьте, что челнок, заправленный и готовый к вылету, стоит в таком-то ангаре, и у вас есть коды на вылет? Представьте, что у вас есть коды, которые заставят канониров отойти подальше от пушек? И обезвредят луч захвата?

— Слишком трудно представить, — заявил Родо.

— Верно. Но — опять же, гипотетически, только чтобы поддержать беседу — предположим, что я могу их добыть. Стоит ли мне этим заниматься?

Наступившее молчание показалось очень долгим. В конце концов его нарушил Нова.

— Да, — сказал он. — Стоит.

Глава 63

"Звезда Смерти", командный уровень, конференц-зал

Вейдер, стоя почти в дверях в сопровождении охранников, обратился к Таркину.

— Он здесь, — заявил тёмный повелитель.

Таркин не скрывал своего недоверия:

— Оби-Ван Кеноби? С чего вы так решили?

Будь у Таркина восприимчивость к Силе, он не стал бы задавать подобных вопросов. Вначале Вейдер решил отмахнуться от этой мысли — ведь он так много лет надеялся ощутить это присутствие, что вначале решил, что ему померещилось — но он знал. Вейдер пояснил:

— Волнение в Силе. Последний раз я ощущал подобное в присутствии моего старого учителя.

Таркин встал.

— Но он должен быть уже мёртв!

— Не стоит недооценивать Силу, — сказал Вейдер, хотя знал, что это бесполезно. Его не поймут.

— Джедаи исчезли, и пламя их угасло.

На столе звякнул интерком. Таркин сделал несколько шагов к нему, продолжая разглагольствовать:

— Вы, друг мой — всё, что осталось от их религии.

Нет, Таркин не мог понять. Он не мог ухватить суть. Говорить ему о Силе — всё равно что объяснять слепому от рождения, что такое цвет.

— Да? — сказал Таркин в интерком.

Ему кратко доложили:

— Тревога в тюремном блоке АА-23.

Таркин нахмурился. Он сразу понял, в чём дело.

— Принцесса? Поднять по тревоге все сектора!

Вейдеру подтверждения были не нужны, но это происшествие могло помочь убедить Таркина. Он сказал:

— Оби-Ван здесь. Я почувствовал это в Силе.

Таркин, который в случае необходимости легко менял позицию, произнёс:

— Если вы правы, нельзя позволить ему уйти.

Разумный вывод для того, кто не знаком с историей их взаимоотношений. Но неверный.

— Бегство не входит в его планы. Я должен встретиться с ним. Один.

Вейдер развернулся и прошествовал из зала. Теперь, когда он уверен, что бывший учитель на станции, Вейдер сумеет найти его. Иногда Сила выкидывает странные шутки. Бывают моменты, когда можно стоять рядом с мастером-джедаем, даже зная, кто он, и не чувствовать этого, а в другой раз можно ощутить его присутствие на другой стороне планеты или на полпути к границе звёздной системы. Расстояние — не преграда для Силы. Энергетические завихрения часто скрывают столько же, сколько показывают. Но Вейдер знал, что Оби-Ван здесь, и знал, что он сумеет найти его.

Найти его и после стольких лет ожидания наконец уничтожить.

"Звезда Смерти", палуба № 17, раздевалка подразделения тюремной охраны

Нова, у которого не шёл из головы тот разговор в кантине, на несколько минут опоздал к началу смены. Сейчас он напяливал доспехи: броня, состоявшая из восемнадцати предметов, надевалась мучительно, и всё равно не давала полной защиты от бластерного огня. Он никак не мог понять, зачем носить её здесь, на станции, но устав есть устав.

Внезапно один из офицеров у пульта связи закричал:

— Сержант, нарушители! Вырвались из камеры в блоке АА-23 на пятом уровне. Поднимай отряд и живо туда!

Стил уставился на лейтенанта. Нарушители? Вырвались? Разве такое возможно?

— Сержант, шевелись!

— Вас понял, сэр! Уже идём! Бреттон, Зак, Даш, Аликс, Кэй, со мной! Мал, Сай, Дикс, Нейт, прикрывайте! Быстро, парни!

Гремя доспехами, отряд поспешил из казармы наружу. Коридоры были необычно пустынны, что Нова посчитал удачей. Меньше жертв среди гражданских.

— За кем гонимся, сержант? — спросил Даш.

Нова не знал. За кем они гонятся?

Банта ему в глотку, он поймёт, если увидит их.

— Просто стреляй в тех, на кого укажу, — приказал он солдату. Затем, повысив голос, скомандовал:

— Бегом марш, парни!

Они бежали по чёрно-серым коридорам (четверо прокладывали путь), взяв оружие наизготовку и держа пальцы на предохранительной скобе спускового крючка, как предписывал устав. Покрытие на полу и потолке поглощало огонь бластеров, поэтому, если кто-то случайно выстрелит, это не принесёт вреда. Однако если держать оружие дулом вниз, есть хороший шанс в толпе отстрелить кому-нибудь ногу; кроме того, стены и вентиляционные решётки были не такими прочными.

Впереди коридор разветвлялся. Нова отчаянно пытался вспомнить, какой из них ведёт к блоку Д, и тут по поперечному проходу просвистел бластерный луч. Солдаты из прикрытия сбросили скорость, проехавшись на ногах по гладкому полу, подкрались к перекрёстку коридоров и заглянули за угол.

Внезапно Нова сообразил, что всё это уже было в одном из его снов. Как будто он был здесь раньше, видел то, что сейчас происходило…

Ааааааааа! — заорал кто-то за углом, и через секунду из поперечного коридора выскочили полдесятка штурмовиков и побежали к Нове.

За ними гнался один-единственный человек, вооружённый бластером и завывающий, как берсерк. Человек — Нова заметил, что он одет как космический бродяга, знававший лучшие времена — остановился, поняв, что противник намного превосходит его. Потом развернулся и кинулся прочь, мгновенно скрывшись за углом.

— За ним! Быстро!

Нова возглавил погоню, следом бежал его отряд и те, другие штурмовики. Завернув за угол, они увидели, что к бродяге присоединился вуки, и оба они отстреливались на бегу от преследователей. Штурмовики стреляли в ответ, но всё время промахивались, хотя, казалось бы, деваться парочке было некуда.

Штурмовики не попадут в беглецов, Нова был в этом уверен. Но откуда он мог это знать?

Они завернули за угол.

— Закрыть защитную дверь! — крикнул кто-то.

Тяжёлые дюрастальные панели, из которых состояла диафрагма взрывозащитной двери, начали сдвигаться, но человеку и вуки удалось проскочить до того, как они закрылись.

— Открыть дверь! — опять закричал кто-то. Всё это выглядело просто смешно. Нова потянулся к щитку рядом с дверью, поскольку стоял к нему ближе всех.

Но в этот момент им овладело сомнение. Он знал — чувствовал по какой-то причине, которую не мог объяснить, но не мог и отвергнуть — что человеку и вуки надо дать уйти. Это как-то соотносилось с тем, что сказал старый архивариус: не замарать своих рук кровью.

Откуда он это знал? Быть может, ещё один аспект его связи с Силой, о которой говорил док, будь она неладна? Нова не знал… наверно, он сошёл с ума, но решил поступать в соответствии с чувствами.

Один из солдат спросил:

— Сержант, вы открываете дверь?

— Я пытаюсь. Заклинило.

Он подвигал рукой над панелью, делая вид, что пытается повернуть рычаги и зная, что никто не видит, чем он занят на самом деле.

Несколько секунд могут решить всё. И он даст беглецам эти несколько секунд.

— Не работает, — объявил Нова и активировал комлинк. — Пост управления, говорит сержант Стил, служебный номер 439570437. Откройте взрывозащитную дверь, уровень пять, коридор шесть.

— У всех дверей в этом коридоре ручное управление исправно, — пришёл ответ из встроенного в шлем динамика.

— А я говорю, что нет. Вы откроете, или позволим террористам сбежать?

— Вас понял.

Взрывозащитная дверь открылась.

— Вперёд! — приказал Нова.

Коридор раздвоился. И опять, он не мог сказать, каким образом, но он был уверен, что беглецы свернули налево.

— Куда?

— Направо, — постановил Нова и возглавил погоню.

Вот твой шанс, дружище, подумал он. Надеюсь, ты сумеешь им воспользоваться.

Глава 64

"Звезда Смерти", коридор рядом с ангаром № 2037

Вот и он. Миновало столько лет, преодолены такие расстояния, и сейчас закутанная в плащ фигура Оби-Вана Кеноби, бывшего учителя и друга, стоит прямо перед Вейдером. Он состарился: лицо избороздили морщины, борода поседела. Но невозможно не вспомнить отчётливо тот последний раз, когда они виделись — когда учитель искалечил его и бросил умирать на берегах огненной реки, в которой тёк расплавленный камень, за много световых лет отсюда.

Сейчас гнев тлел в Вейдере, как берега того стремительного лавового потока. Надо было убить меня, Оби-Ван, пока была возможность.

Сит зажёг световой меч. Из рукояти вырвался ярко-красный луч.

Конечно, Оби-Ван уже знал, что Вейдер здесь. Сила закручивалась вокруг них, рисуя связующие линии, которые невозможно не заметить.

Вейдер зашагал к старику. Голубой клинок Оби-Вана засиял в полумраке.

— Я ждал тебя, Оби-Ван. Наконец-то мы снова встретились. Круг замкнулся.

Вейдер поднял оружие для атаки, и Оби-Ван повторил движение.

— Когда мы расстались, я был учеником, теперь же я сам — мастер.

— Ты мастер творить злодеяния, Дарт.

С этими словами Оби-Ван шагнул вперёд и нанёс рубящий удар.

Вейдер легко поставил блок. Оби-Ван нападал снова и снова, но Вейдер отбивал все атаки.

Если старик думает смутить его, атакуя вместо того, чтобы защищаться, он ошибается. Вейдер нанёс ответный удар, потом ускорился и перехватил инициативу, вынудив старого джедая отступить.

Навыки у старого учителя остались, но ему не хватало практики. Вейдер чувствовал это в Силе. Оби-Ван развернулся и блокировал выпад, затем нарисовал клинком защитный узор. На стороне старого джедая по-прежнему была Сила, он предчувствовал выпады Вейдера, блокировал или отводил их. Но после короткого обмена ударами Вейдер понял, что перевес всё же на его стороне.

— Ты слаб, старик.

В душе Вейдера всегда жило беспокойство, какое-то предчувствие, связанное с этим днём. Совсем незначительное, лишь след волнения. С юношеским высокомерием он считал, что был лучшим, более сильным джедаем, чем учитель, и память о том, что сделал с ним Оби-Ван, не сотрётся никогда. Как боец, он превосходил Оби-Вана, ещё будучи Энакином Скайуокером. И всё же Оби-Ван нанёс ему поражение.

Сможет ли он победить сейчас?

Казалось, старик прочитал его мысли:

— Тебе не победить, Дарт. Если сразишь меня, я стану сильнее, чем ты можешь представить.

Вейдер знал, что Оби-Ван издевается, называя его почётным титулом ситов, но не позволил себе попасться на уловку. Оби-Ван снова сделал выпад и пошёл в атаку, но Вейдер ждал этого. Мечи скрестились, разбросав искры, противников обдало запахом озона, но Вейдер стоял твёрдо. Клинки скользнули друг по другу и застыли, упершись магнитными гардами. Противники оказались лицом к лицу.

Вейдер резко оттолкнул Оби-Вана, и они расцепились. Старик отступил на шаг.

Тёмный повелитель почувствовал, как сердце бьётся в яростном предчувствии победы.

— Тебе не следовало возвращаться, — сказал он старому джедаю.

Ещё один раунд — четыре, пять, шесть атак и блоков — и Вейдер почувствовал, что старик слабеет. Может, Сила и велика в Оби-Ване, но тёмная сторона Вейдера — сильнее. Она позволяет ему предчувствовать удары противника и отражать их едва ли не до того, как они наносятся.

Оби-Ван тоже это знал. Он начал отступать, пятиться… Сам его клинок, казалось, слабел.

Вейдер заставил Оби-Вана переступить через порог взрывозащитной двери, ведущей во внешний ангар, где стоял под стражей грузовик повстанцев. Очевидно, старик уже вымотался.

Теперь ты мой, старик, подумал Вейдер.

Но только он собрался нанести заключительный удар, как Оби-Вану удались несколько быстрых выпадов, и Вейдеру пришлось потрудиться, уходя от ударов. Оби-Ван стар и слаб, но его техника боя совершенна, поэтому любое необдуманное движение может стать для Вейдера роковым.

Их заметили дежурившие в ангаре штурмовики. Вейдер скорее почувствовал, чем увидел, как они, вытаращив глаза, следят за необычным поединком, и вскоре понял, что солдаты идут прямо к ним.

Вейдер не хотел, чтобы они вмешивались, но сейчас не мог позволить себе отвлечься, чтобы предупредить их. Если он потеряет концентрацию, Оби-Ван сможет его убить в мгновение ока.

Тёмный повелитель услышал, как из ангара кто-то позвал: "Бен?" Голос был молодой. Но Вейдер не рискнул даже бросить взгляд в том направлении.

А вот Оби-Ван посмотрел. Быстро покосился в сторону ангара и тут же снова перевёл взгляд на Вейдера. После чего сделал последнее, что Вейдер от него ожидал…

Улыбнулся.

Улыбка не была беспокойной — нет, она была почти блаженной. Всё ещё улыбаясь, Оби-Ван поднял меч, направив клинок прямо в потолок.

Это было так неожиданно, что потрясённый Вейдер на мгновение застыл. Даже Сила не дала намёка на то, что такое возможно. Его бывший наставник полностью открылся. Ловушка?

Неважно. Если так, Оби-Вану не хватит реакции, чтобы вовремя отпрыгнуть. Вейдер резко взмахнул мечом, целясь в шею…

Световой меч рассёк старика, будто тот состоял из воздуха, и Оби-Ван рухнул на палубу.

Да! Яростная, торжествующая радость захлестнула человека, некогда бывшего Энакином Скайуокером. У него получилось! Он сразил Оби-Вана Кеноби! Свершилась его месть!

Он услышал вдалеке чей-то крик: "Нееет!" — вопль полнейшего отчаяния. Но Вейдер не обратил внимания. Мощь тёмной стороны наполнила его до краёв, как когда-то, — но лишь на мгновение… А потом ушла.

Что случилось?

Вейдер опустил взгляд на тело. Но тела не было. На палубе осталось лишь потёртое одеяние Оби-Вана.

Невозможно! Этого не может быть!

Отряд штурмовиков в ангаре устроил пальбу, но Вейдер не удостоил их даже взглядом. Он подошёл и ошеломлённо уставился на то, что лежало перед ним. Может, иллюзия? Какая-то ментальная уловка джедаев, которую старик скрыл от него во время обучения?

Невозможно! Оби-Ван научил Вейдера всему, что тот знал.

Но, шепнул голосок где-то внутри, возможно, не всему, что знал Оби-Ван.

Вейдер хотел дотронуться носком сапога до тела, но лишь пошевелил ворох старой одежды, опалённой жаром светового клинка.

Оби-Ван Кеноби исчез.

Как это произошло?

В первый раз, насколько хватало памяти, тёмная сторона не дала ответа. И внезапно его охватило незнакомое чувство.

Ученик тёмного владыки ситов, один из двух самых могущественных людей в галактике Дарт Вейдер боялся.

Глава 65

"Звезда Смерти", командный центр

Таркин как загипнотизированный смотрел голозапись дуэли Вейдера и старика. Значит, Оби-Ван Кеноби был жив и скрывался все эти годы. Кто бы мог подумать?

Но ещё больше впечатляло то, как он сражался с Дартом Вейдером. С виду он был так стар, что годился Вейдеру в отцы, или даже старше. Поразительно.

Звук был плохой, но Таркин всё же расслышал несколько фраз, которыми обменялись противники. Одно заявление Кеноби его особенно поразило — что он станет намного сильнее, если бывший ученик убьёт его.

Смешно. Кеноби надеялся, что Вейдер при этих словах сбежит в благоговейном ужасе?

Но едва возникла эта мысль, как Вейдер сразил старика, и бывший джедай просто… исчез, оставив после себя лишь потёртый плащ.

Таркин уставился на изображение, открыв рот. Невозможно! Явно какой-то трюк. Никто не выживет, если отсечь голову световым мечом!

— К вам идёт повелитель Вейдер, — сообщил голос из интеркома.

Таркин кивнул. Он выключил запись, вывел на экран панораму усеянного звёздами космоса и устремил взгляд вдаль. Через мгновение Вейдер вошёл и встал рядом.

— Они сбежали? — спросил Таркин.

— Только что перешли на скорость света.

— Вы уверены, что надёжно спрятали маячок на борту корабля? Я беру на себя огромный риск, Вейдер. Надеюсь, план сработает.

Таркин действительно рисковал, позволив "бежать" принцессе и её шайке. Если случится провал, они потеряют не только высокопоставленную пленницу и парочку повстанческих шпионов — вместе с ними уйдут и планы "Звезды Смерти". И хотя Таркин был склонен согласиться с Мотти, что планы не слишком-то помогут Альянсу сейчас, когда боевая станция введена в строй, он не хотел, чтобы хоть что-то угрожало его абсолютному оружию. Но если беглецы полетели на главную базу повстанцев (а Вейдер был в этом уверен), война закончится быстрее, чем ожидалось.

Намного быстрее.

В конце концов, планы вряд ли переживут уничтожение планеты, на которой они спрятаны.

"Звезда Смерти" наконец-то в строю, и в галактике не осталось места, куда бы она не смогла последовать за потрёпанным кореллианским грузовиком.

"Звезда Смерти", библиотека

Выполнить обещание — то есть добыть секретную информацию — оказалось намного труднее, чем предполагал Атур Райтин. У него имелись коды, позволявшие получить файлы, доступ к которым ограничен, однако работать с основными программами на станции такого размера совсем не просто. Здесь существовало столько подсистем, столько резервных копий и дублирующих программ, что на выявление нужных понадобилось чрезвычайно много времени. Если бы не П-РЦ3, он бы ничего не добился.

— Итак, что мы имеем? — спросил он дроида. — И, пожалуйста, опусти ту часть, где ты предупреждаешь меня о риске, с которым сопряжены мои действия.

П-РЦ3 доложил:

— Я получил доступ к кодам небольших космических челноков. Наиболее подходящее для ваших целей судно — скоростной медицинский челнок Е-2Т. Он не вооружён, имеет опознавательный код медицинского транспорта, не принимающего участия в боевых действиях, и в обычных обстоятельствах ни Альянс повстанцев, ни Империя не станут в него стрелять. На челноке установлен гипердвигатель малой мощности. Экипаж состоит из шести человек. Челнок несёт на борту медицинское оборудование и способен перевозить до двенадцати пациентов, соответствующих по размеру представителям человеческой расы.

— Очень хорошо, у нас будет много свободного места. А что с лучом захвата?

— Недавний выход из строя одного из генераторов лучей захвата привёл к тому, что их охрана ужесточилась. Однако существует возможность тайно внедрить программу, которая, получив соответствующий сигнал, временно перегрузит цепи автоматического прерывателя в проекторе луча того сектора, откуда должен стартовать челнок. Проектор отключится приблизительно на тридцать секунд, после чего система автоматически перезагрузится. Чтобы вернуться в состояние готовности, ей потребуется ещё пятнадцать секунд. Квалифицированному пилоту должно хватить времени, чтобы вывести челнок за радиус действия луча, но если он попадёт в зону охвата другого луча, то снова окажется в ловушке.

— Превосходно.

— Тем не менее, мне не удалось взломать систему контроля ангарных ворот, поскольку они ещё не подключены к центральному компьютеру.

— Плохо, — сказал Атур. — Если челнок не сможет взлететь, остальное будет уже не важно.

— Это так.

Атур задумался.

— Как по инструкции должен вылетать медицинский транспорт?

— Команда челнока пересылает копию приказа контролю полётов и запрашивает разрешение на вылет. Станция контроля по комлинку проверяет план полёта, и если он действителен, дежурный офицер отдаёт приказ ангарным техникам. Ворота открываются, остаётся только силовое поле, удерживающее воздух. Корабль взлетает, ворота закрываются, поле отключается.

Атур кивнул.

— Надо как-то заставить техников в ангаре открыть ворота.

— Да.

— Хмм. Ты можешь составить подложный приказ и план полёта?

— Да, но я не смогу завести их в базу контроля полётов, потому что она не связана с центральным компьютером. Там не будет никаких записей об этом плане.

— Но ты сможешь закрыть или перенаправить канал связи, если будешь знать нужную частоту?

— Конечно, сэр. Это даже вы можете.

Атур взглянул на него исподлобья.

— Значит, если из ангара вызовут контроль полётов, а вместо него попадут на кого-то другого, то этот кто-то сможет подтвердить, что приказ на вылет верен?

— Теоретически, может, — подтвердил дроид.

— Значит, эта проблема решена. Тебе осталось только проследить, чтобы вызов из ангара пришёл сюда.

Дроид развернулся и уставился на него.

— Ой, не смотри на меня так. Меня здесь не будет. Ты примешь вызов и подтвердишь приказ на вылет.

— Это незаконно, сэр. Я не могу сознательно нарушать законы Империи.

— Но я буду на том челноке, и если ты не подтвердишь приказ, меня арестуют и, возможно, даже казнят.

— В этом случае моя основная программа — защитить вас от опасности — позволит совершить этот незаконный поступок.

Атур похлопал П-РЦ3 по спине.

— Ты хороший дроид. Я знал, что могу на тебя положиться.

— Именно так, сэр.

— Приступай, Перси. У меня такое чувство, что времени очень мало. Когда станция выйдет из гиперпространства, надо будет действовать быстро.

— Приступаю, сэр.

— Теперь я должен нанести визит в кантину. Дай мне знать, когда всё будет готово.

"Звезда Смерти", центр управления, конференц-зал

Вейдер всё ещё пытался примириться с исчезновением Оби-Вана. Мгновение триумфа, которое он испытал, сразив старика, было кратким. Ирония судьбы — он постоянно доказывал неверующим вроде Таркина своё могущество в Силе, а теперь стал свидетелем происшествия, заставившего его самого усомниться в этом.

Наставник никогда не упоминал о том, что джедаи просто растворяются, сливаясь с пустотой. Даже находясь на тёмной стороне, Вейдер не мог предположить, что Сила способна на такое. Но если джедай осуществил этот трюк, значит, сможет и сит. В своё время учитель ронял неясные намёки о Дарте Плэгасе, владыке ситов, который был его наставником. По словам императора, Плэгас был одержим идеей сохранения разума после гибели тела. Вейдер решил, что расспросит об этом учителя, как только освободится от этой глупой возни с повстан…

Запищал интерком. Таркин ответил:

— Да?

— Приближаемся к планете Явин, — доложил связист. — База повстанцев на луне с противоположной стороны. Готовимся выйти на орбиту планеты.

Таркин разорвал связь и, улыбаясь, взглянул на Вейдера:

— Итак, повелитель Вейдер, вы были правы. Мы сокрушим Альянс повстанцев. Уверен, что император будет доволен.

— Если станция будет действовать так, как предполагалось, — ответил Вейдер. Он не сомневался в атакующей мощи станции, но Таркин выглядел чересчур самодовольным и самоуверенным. Надо, чтобы он хоть чуть-чуть задумался и о защите.

— О, она будет действовать именно так, — ответил Таркин. — Это я вам гарантирую.

Глава 66

"Звезда Смерти", кантина "Холодное сердце"

Миме пришлось опять закрыть кантину, на этот раз под предлогом починки холодильника.

Ратуа подошёл к стойке, помахивая маленьким электронным прибором.

— Всё проверил, "жучков" не обнаружено.

— Это хорошо, — сказал Родо. — Потому что если раньше мы не строили заговоров, за которые нас могут расстрелять, то теперь уж точно этим займёмся.

Мима оглядела остальных. Вдохновитель всего замысла Райтин, пилот СИДа Дэнс, архитекторша Карз, солдат из охраны Стил, врач Дивини, Родо, Ратуа и она сама. Восемь заговорщиков против колоссальной имперской машины. Не самый благоприятный расклад, подумала Мима. Один неверный шаг — и они погибли.

— Вопросы есть? — начал Райтин.

— Всё кажется слишком простым, — протянул Родо.

— Не совсем, — заметил Нова. — Станция сконструирована так, чтобы выдержать массированную атаку извне, но никто особо не заботился о её безопасности изнутри. Здесь полно штурмовиков, охраны, армейского и флотского персонала и даже несколько наёмных охотников. Все пути внутрь и наружу хорошо охраняются. А если кому-то удастся сбежать, здесь достаточно пушек, чтобы разнести любой корабль на субатомные частицы. И ещё двадцать четыре генератора луча захвата, которые удержат корабль на месте, пока пушки будут делать своё дело.

Тут собравшиеся почувствовали небольшой толчок. Все заволновались.

— Что такое? — спросил Ули.

— Вышли из гипера, — объяснил Дэнс. — Очевидно, прибыли туда, куда и направлялись.

— Система Явина, — сказал Райтин. — В ней три планеты, нас интересует только одна — Явин-Прайм, газовый гигант со множеством обитаемых лун.

— И зачем он нам? — спросил Ратуа.

— Помните "сбежавший" грузовик повстанцев? — вставил Нова. — На нём ещё улетела подружка нашего дока…

Ули покачал головой.

— Увы, моей подружкой она так и не стала. Хотя она вторила Атуру, говоря, что не стоит марать руки кровью, и уговаривала меня присоединиться к её банде.

— У нас в охране болтают, что на корабль подбросили "жучок" и отпустили с миром. Таркин думает, что база повстанцев где-то здесь.

— Тогда им не повезло, — заметил Родо.

— Но, возможно, тогда повезло нам, — возразил Райтин. — Если флот будет занят, отбивая атаки повстанцев, нам будет проще сбежать.

Нова сказал:

— Ни один из повстанческих кораблей даже близко не подберётся, чтобы поцарапать обшивку "Звезды Смерти", не говоря уже о чём-то большем. Любая посудина крупнее одноместного истребителя разлетится в щепки, не успев подлететь к станции и на сотню километров.

— И всё-таки, если медицинский челнок вылетит со станции во время боя, это не вызовет неуместных вопросов.

Родо покачал головой.

— Надеюсь, вы с дроидом всё сделаете правильно, — обратился он к архивариусу. — В противном случае не поможет даже то, что челнок принадлежит медицинской службе.

— Что же нам делать сейчас? — спросила Тила.

— Возвращаться к обычным делам, стараться вести себя тихо и не суетиться, — ответил Атур. — Переведите свои комлинки на частоту библиотеки — пять-пять-семь-точка-девять. Как только я всё подготовлю, дам знать. Надеюсь, нам будет сопутствовать удача, и это произойдёт очень скоро. У вас будет тридцать минут, чтобы добраться до челнока. Если всё пойдёт нормально, ещё через пару минут мы будем в открытом космосе — и на свободе.

— Если всё пойдёт нормально, — повторил Вил. Его голос был сух.

"Звезда Смерти", библиотека

Два охранника в чёрной форме стояли по бокам от П-РЦ3 и ждали, когда появится Атур.

Атур почувствовал, как внутри у него всё холодеет.

— Что здесь происходит?

— Этот дроид приписан к вашему отделу, сэр?

Спокойно!

— Да.

— Он может быть неисправен. Внутренняя программа безопасности поймала его на попытке получить данные, доступ к которым ограничен.

— Должно быть, произошла ошибка. Этот дроид предоставлен мне для ознакомления с его функционалом. Я был недоволен своими помощ…

— Возможно, сэр, но у нас есть приказ доставить дроида в изолятор и провести сканирование памяти.

О, господи. Мне жаль, Перси.

Атур всё же попытался протестовать, хотя знал, что это бесполезно:

— Это может нарушить его функции. Он очень ценный сотрудник…

— Извините, но у нас есть приказ, — отрезал охранник. — Идём, — добавил он, обращаясь к дроиду.

П-РЦ3 подал голос:

— Я уверен, это простое недоразумение, коммандер Райтин, и сканирование всё прояснит. Кстати, я закончил проверку файлов, которую вы просили меня сделать. Надеюсь, это вам пригодится.

— Удачи тебе, Перси.

— И вам удачи, сэр.

Охранники увели дроида.

Атур печально вздохнул. Очень скоро П-РЦ3 ожидает ментальная переплавка. Да, дроида можно перепрограммировать, но он уже не станет прежним. Печально. П-РЦ3 нравился ему больше, чем многие существа из плоти и крови.

Но в связи с этим возникла новая, более существенная проблема. Если П-РЦ3 не будет здесь, чтобы ответить на запрос и подтвердить, что медицинский челнок может покинуть станцию, то челнок никуда не полетит. А П-РЦ3 здесь не будет.

Значит, здесь должен быть кто-то другой, чтобы ответить на вызов.

"Звезда Смерти", контрольный пост суперлазера

— К борьбе за дело Империи готов?

Тинн Гренит рассеянно взглянул на командира.

— Всегда готов, сэр, — ответил он.

Это была ложь. Он не был готов. Тем более после Алдераана. От уничтожения планеты-тюрьмы ему было не по себе, хотя он знал, что живут там лишь убийцы, наркоторговцы и прочий сброд со всей галактики. Он всегда напоминал себе об этом, пытаясь успокоиться, пытаясь не думать о тысячах охранников и прочих солдат, служивших на Безнадёге, среди которых было и несколько его друзей, не говоря уже о значительном количестве тех, кто был осуждён и отправлен туда по ошибке — все они сгорели, когда он потянул за рычаг. Он пытался, но не мог найти оправдание в том, что это — вынужденные жертвы.

Но даже если бы у него это получилось, оставался ещё Алдераан. Там не было вынужденных жертв. Там был геноцид в масштабе планеты. Целый мир перестал существовать, и почему? Зачем должны были умереть все эти люди?

В качестве наглядного урока. Показать галактике, что Империя держит слово, что с Палпатином не стоит шутить. Для уверенности, что таркиновскую "доктрину страха" воспримут серьёзно.

И чтобы примерно наказать — нет, чтобы помучить — одну знатную молодую даму, примкнувшую к восстанию.

Он уже слышал эту историю из разных уст. На Алдераане не прятались силы повстанцев — если бы он смог в это поверить, возможно, ему бы это помогло. Когда Таркин приказал Мотти нанести удар, рядом стояли охранники. Они слышали правду.

А за рычаг потянул именно Тинн. Он направил луч, убивший по меньшей мере миллиард человек, а может, и больше — он не знал численность населения планеты. Без сомнения, где-то в базах данных хранятся результаты переписи, но он не собирался их искать. Он не хотел знать подробностей. Главное — он это сделал.

Сказать, что ему было не по себе, — не сказать ничего. Ему было намного хуже. С того дня он ни одной ночи не спал спокойно и не представлял, сможет ли когда-нибудь вообще по-человечески заснуть.

— Ходят слухи, мы сели на хвост повстанцам, — заметил командир. — Просто хотел тебя немного взбодрить. Расслабься.

Он развернулся и ушёл — спустился по лесенке на палубу и оставил Тинна одного на контрольном посту.

Одного, подумал Тинн. Он знал, что уже никогда не будет один.

Да, он хороший солдат, исправный винтик в прекрасно отлаженной машине Империи. Он следовал приказам. Он делал свою работу. Но как можно жить с сознанием, что именно ты убил одним махом миллионы мирных жителей? Раньше никто не обрекал на смерть сразу столько народу.

Как он будет жить в окружении всех этих призраков?

Он, главный старшина Тинн Гренит, самый массовый серийный убийца в истории галактики. Разве это он собирается рассказывать своим гипотетическим внукам?

А теперь он готовится добавить к общему счёту ещё несколько смертей. А почему бы и нет? Что значит ещё несколько сотен тысяч или даже миллион, когда ты уже отправил на тот свет население двух планет?

Он не знал, сумеет ли сделать это снова. Когда придёт момент уничтожить базу повстанцев, он не был уверен, что сможет.

Он знал, что больше не хочет этого делать — вот единственное, в чём он не сомневался.

Но если не он, то это сделает кто-то другой, а его бросят в тюрьму за неподчинение приказу. Там у него будет уйма времени поразмыслить над тем, что он, Тинн Гренит, в один миг сумел опозорить всех жестоких диктаторов и безумных фанатиков-убийц. Палач Монтеллиан Серата[31], гранд-адмирал Ишин-Ил-Раз[32], генерал Гривус… всё это мелкие сошки. Никто из них никогда не убивал так много, так внезапно.

Так легко…

Есть старая пословица, о которой дед рассказал ему в детстве: "Будь осторожен в своих желаниях, Тинн, ведь они могут сбыться".

Теперь он ясно понимал, что это значило. Он мечтал стрелять из большой пушки — именно этим он сейчас и занимался. Он единственный человек в галактике, кто стрелял из неё по-настоящему, по настоящим целям, и вот что это ему принесло…

Страдание, превосходящее всё, что он мог вообразить.

Гренит, потрошитель планет. Было две — двух нет.

Народ уже стал коситься на него. Когда-нибудь война закончится, и то, что он сделал, уже не сохранишь в тайне. Алдераан уничтожен, и ведь кто-то это сделал. Граждане Империи или, быть может, возрождённой Республики — хотя он не понимал, каким образом Альянс сможет одержать победу и возродить её — захотят внимательно изучить все детали этого преступления. Тогда его отыщут. Его вытащат и обвинят в этом ужасном поступке.

Гренит, потрошитель планет. Другого такого нет. Завелись паразиты? Зовите старшину — он избавит вас от них раз и навсегда.

Он не сможет ступить на поверхность ни одной цивилизованной планеты — люди не вынесут его присутствия.

И он не станет их за это винить.

Он не мог не думать об этом. Он не надеялся, что когда-нибудь перестанет думать об этом. Мёртвые не прекратят преследовать его.

Как же с этим жить?

Глава 67

"Звезда Смерти", центр управления

Вейдер и Таркин рассматривали сиявшее в воздухе схематичное изображение Явина. Контур маленькой луны Явин-4 позади полупрозрачного газового гиганта, постепенно увеличиваясь, двигался к его внешнему краю.

Голос из динамика объявил:

— Огибаем планету на максимальной скорости. База повстанцев на луне будет в пределах досягаемости через тридцать минут.

На экране замелькали цифры обратного отсчёта.

Вейдер долго и напряжённо размышлял после дуэли с Оби-Ваном и пришёл к более-менее приемлемому выводу: вне зависимости от того, что произошло с телом, старого учителя больше нет. Это единственное, что имеет значение. Куда бы он ни делся, чем бы ни стал, они больше не встретятся в этой галактике. Это важнее всего остального.

Таркину он сказал:

— Этот день запомнится надолго. Сегодня погиб Кеноби. А вскоре погибнет и всё восстание.

Таркин искоса посмотрел на Вейдера. Тому не было нужды призывать на помощь Силу, чтобы ощутить гордость гранд-моффа — она лучилась у того на лице. Несколько десятилетий упорного труда — и вот-вот наступит кульминационный момент. С самого начала это был проект Таркина, а сейчас наконец-то придёт результат, к которому гранд-мофф всегда стремился. Как мог он не испытывать гордости?

— Сэр, — раздался голос из интеркома, — несколько малых кораблей повстанцев взлетели с луны и направляются к нам.

На лице губернатора застыла жестокая ухмылка.

— Поднять на перехват СИДы? — спросил голос.

— В этом нет необходимости, — ответил Таркин. — Нашим канонирам будет полезно попрактиковаться. — Он повернулся к Вейдеру. — Всё равно, что муху прихлопнуть.

"Звезда Смерти", библиотека

Атур ощутил, как пол под креслом вибрирует. Что бы ни происходило снаружи, он страстно надеялся, что оно не помешает сделать то, что от него требуется. Он почти закончил осуществление финальной стадии плана. Он сосредоточился на программировании, мерцающие огоньки монитора отбрасывали бледный свет на его лицо. Ещё чуть-чуть… Чуть-чуть…

Готово! Он откинулся в кресле, ощущая удовлетворение и чувствуя, как протестуют напряжённые мышцы спины. Он нашёл выход на систему связи, который сделал для него П-РЦ3, и перевёл на себя канал контрольного поста в ангаре.

Он взял со стола комлинк.

"Звезда Смерти", казармы пилотов-истребителей

Вил Дэнс как раз проходил мимо поста дежурного офицера, когда ощутил сквозь подошвы ботинок вибрацию.

— Что случилось, командир?

— Орудия включены и набирают полный заряд. Скоро у нас будут гости.

— Мы вылетаем?

— Нет. Кажется, наверху решили, что в тот раз всё самое интересное досталось нам, поэтому сейчас дадут пострелять артиллеристам. Вот хрень!

У Вила чирикнул комлинк.

— Извини, надо ответить. Новая подружка хочет пригласить меня на ужин.

Дежурный ухмыльнулся и причмокнул.

Вил ухмыльнулся в ответ.

— На это я тоже надеюсь, — сказал он. Потом отошёл на несколько шагов и снял комлинк с пояса.

— Да?

— Пора, — сказал голос Райтина. — У нас меньше тридцати минут.

— Понял. Встретимся на месте.

Последовала короткая пауза.

— Хорошо.

У Вила внезапно пересохло во рту. Вот оно. Если он хочет изменить решение, сейчас самое время. Он ещё может дать задний ход, остаться, быть лучшим пилотом во флоте, иметь все возможности для быстрого продвижения по службе …

Нет. Он помнил, как взорвал челнок с беглыми каторжниками. Он помнил кошмары, которые преследовали его несколько недель. Он помнил резню, учинённую повстанческим истребителям. И, конечно, помнил Безнадёгу и Алдераан.

Он не хочет быть заодно с теми, кто совершает подобные зверства.

Он улетает.

"Звезда Смерти", кантина "Холодное сердце"

Зажужжал комм Ратуа. Зелосианец взглянул на Миму. Этот номер знали только она и Райтин, архивариус. Тви'лека взглянула на него в ответ, её прекрасное зеленовато-голубое лицо ничего не выражало. Он ответил в комм:

— Да?

— Пора.

— Здесь со мной Мима и Родо.

— Тогда я не буду им звонить. Отправляйтесь к месту встречи.

— Уже идём.

"Звезда Смерти", коридор центра управления № 7Б

Когда у Новы запищал комлинк, сержант стоял на посту в коридоре с ограниченным доступом. Он был в чёрной униформе, а не в броне, поэтому смог ответить, не перенаправляя сигнал в комм шлема.

— Стил слушает.

Это был архивариус.

— Пришла пора прогуляться, сержант.

— Вас понял.

Нова двинулся к турболифтам.

— В чём дело, сержант? — спросил его охранник у лифта.

— Зов природы, — ответил он. — Переел вчера ламито в столовой…

Тот рассмеялся.

— Понял. Присмотрю за твоим постом, пока не вернёшься.

— Спасибо.

"Звезда Смерти", коридор, ведущий в центр управления

К идущему по коридору Вейдеру подбежал офицер из личного подразделения:

— Повелитель, мы засекли тридцать повстанческих истребителей. Но они так малы, что ускользнули от огня турболазеров.

Обожжённое лицо Вейдера исказила невидимая, кривая улыбка. Опять Таркин оказался слишком самонадеян — слишком уверен, что милое его сердцу чудовище ограждено от любых угроз. А муха может укусить, если её не прибить.

На станции базируется его личная эскадрилья СИД-истребителей. Вейдер поднимет её, и они разберутся с тем, с чем не под силу сладить Таркину.

— Придётся уничтожить их в открытом бою. Пилотам — занять свои места.

Офицер знал, что приказ относится лишь к отборным пилотам Вейдера. Одной его эскадрильи будет более чем достаточно.

Глава 68

"Звезда Смерти", отдел архитектуры

Кто-то, явно вхожий в кабинеты высших чинов, а может, имевший большое влияние — или то и другое вместе — установил в конференц-зале архитектурного отдела новейший голопроектор, передававший, в частности, изображения с внешних камер. Сейчас вокруг экранов с мечущимися картинками собралась небольшая толпа.

Вошедшая в зал Тила спросила у одного из дроидов-чертёжников:

— Что происходит?

— Станцию атакуют истребители повстанцев, — ответил дроид. — Наши канониры должны были их сбить, но пока не преуспели.

Она кивнула. Ну конечно. Турболазеры разработаны и настроены так, чтобы отслеживать крупные цели. Она видела спецификации.

— Почему не поднять СИД-истребители? Их для этого и создавали, разве нет?

Дроид ответил:

— Комментарий к этому факту не заложен в моей программе. Я занимаюсь чертежами, а не тактикой боя.

На экране было видно, как два атакующих истребителя-"крестокрыла" спикировали в один из каньонов на поверхности станции, стреляя из пушек.

Кто-то из архитекторов засмеялся.

— Напрасно тратят боезапас. Пушки слишком малы, чтобы пробить броню.

Тила нахмурилась. Каньон показался ей знакомым…

Она вышла из конференц-зала и направилась в свой кабинет. Нажала несколько кнопок на компьютерной панели, провела рукой над считывателем и вывела схему.

У истребителей против "Звезды Смерти" шансов не больше, чем у снежинки — загасить сверхновую звезду. Если повстанцы добыли планы станции, как она слышала, они должны знать, что станция выдержит любую атаку, которую они смогут предпринять, не получив значительных повреждений. Они напрасно стараются: любой причинённый станции ущерб можно легко исправить за пару дней, будто его и не было.

Но что-то её беспокоило, что-то почти забытое… Посмотрим… Каньон ведёт к основной шахте теплоотвода, верно? Конечно, она надёжно защищена щитами и магнитным полем, сквозь которые не проникнуть ни одному истребителю.

Зачем же пытаться? Ведь если у них есть планы, они должны знать, что это бесполезно?

Она прищурилась и взглянула ещё раз, повнимательнее. Ой…

Ой!

Та ненужная вспомогательная шахта, которой она так противилась! Она же прямо под главной!

Тила Карз была архитектором, хорошим архитектором, и у неё был намётанный глаз инженера. Отверстие было маленьким, около двух метров в диаметре. Если не знать, где оно расположено, его ни за что не заметить. Лучевой щит у него был слабый, он остановил бы разве что случайный пучок частиц. Если такой и проникнет внутрь, его поглотят стены шахты, и он не успеет проделать путь даже в полкилометра, так что здесь проблем не было.

Но если взять, скажем, протонную торпеду и выстрелить прямо в шахту…

Чирикнул комлинк. Звук был на удивление громким, и раздался он не из кармана, где Тила обычно носила этот прибор. На мгновение она поддалась панике. Что, если сейчас её решит вызвать один из товарищей по заговору? Она осмотрелась, заметила комлинк на полке и схватила его.

— Да?

Это оказался Райтин. Судя по голосу, он был крайне взволнован.

— Почему ты так долго не отвечала?

— Извините, забыла комлинк в кабинете.

Он раздражённо выдохнул сквозь зубы.

— Уже давно пора лететь, Тила!

— Ещё несколько минут. Мне надо…

— У тебя нет этих минут. Немедленно беги в условленное место!

— Послушайте, я знаю, куда целятся повстанцы!

— Для нас это неважно. Беги!

— Вы не понимаете! Они могут уничтожить станцию!

Последовала короткая пауза — не более двух ударов сердца.

— И что?

Тила моргнула, сбитая с толку его ответом.

— Мы живём на станции, которую именуют "Звездой Смерти", Тила. Она уже убила миллиарды людей, и ты знаешь, что всё может стать только хуже. И станет. Её зубы почувствуют на своём горле все, кто попытается противостоять Империи. И жертвам её не будет конца.

— Но — всех этих людей на борту…

— …даже близко нельзя сравнить с населением Алдераана. Беги, пока не поздно, Тила. Ты ведь не хочешь иметь отношение ко всему этому?

Внутри неё шла борьба. На одной чаше весов — вся её работа. Все её друзья и коллеги. Гражданские служащие. Заключённые… На другой — все погибшие на Безнадёге и Алдераане и все, кто ещё может погибнуть. Тысячи миров, которые в мгновение ока может испепелить "Звезда Смерти".

Он был прав.

— Беги, немедленно!

— Хорошо, — ответила Тила.

Она не стала выключать мерцавшую над столом схему и выбежала в коридор.

"Звезда Смерти", выход на лётную палубу № 17

Вейдер шёл по коридору вместе с двумя пилотами личной эскадрильи, которые только что к нему присоединились. Пришло время отправиться на передовую. Повстанцы знали, куда нацелить удар, — он это чувствовал. Пилотам он сообщил:

— От основной группы отделилось несколько истребителей. Следуйте за мной.

Его СИД-истребитель уже был заправлен и готов к взлёту — он всегда был заправлен и готов к взлёту — и Вейдер намеревался лично показать повстанцам, что будет, если пойти против тёмного повелителя. Его корабль — опытный образец СИДа типа "опережающий Х1" — был быстрее, чем обычные истребители, лучше вооружён и оборудован гиперприводом небольшого радиуса действия, которым не обладали более старые модели.

Какой бы отпор ни собирались дать ему эти выскочки, Вейдер их остановит.

Он поднял руку, и люк истребителя открылся будто сам собой.

Он забрался в кабину, завёл двигатели и в сопровождении двух ведомых вылетел в холодную черноту космоса.

"Звезда Смерти", медцентр

Ули был в своём кабинете. Он переговорил по комму с Райтином и теперь складывал в чемоданчик нехитрые пожитки, служившие напоминанием о годах армейской службы. Внезапно дверная панель без звонка скользнула вверх. Вошли два офицера военной полиции, коротко стриженые, затянутые в безупречную форму, с непреклонным выражением на лицах.

— Капитан медицинской службы Корнелл Дивини? — спросил один из них.

Ули уставился на него, чувствуя, как надежда, пылавшая в его сердце последние несколько часов, в одно мгновение гаснет. Всё кончено. Их раскрыли. Впереди — короткий военный трибунал и расстрельная команда.

Он почувствовал страх, но, как это ни странно, не за себя. Он чувствовал, что подвёл двух женщин, которые изменили его жизнь — принцессу Лею Органу и джедая Бэррисс Оффи.

— Да, — сказал он. Отрицать что-либо не было смысла. — Я доктор Дивини.

Другой офицер отчеканил:

— Вы арестованы за нарушение постановления ОВ-СРО-1198[33] о нелегальных медицинских исследованиях.

— Пройдёмте с нами, — приказал первый.

Ули был слишком ошеломлён, чтобы задавать вопросы, но, возможно, это было и к лучшему. Полицейские вывели его из кабинета и повели по проходу к основному коридору. Там они влились в поток солдат, гражданских рабочих и дроидов — большинство расступалось перед Ули и его эскортом.

Ули перестал волноваться за друзей-заговорщиков, потому что их, несомненно, не станут задерживать за подобную провинность. У них ещё остался шанс сбежать. По крайней мере, он не утащит их за собой в тюрьму.

Но при чём тут нелегальные медицинские исследования? Что могли расценить как…

Тут он вспомнил.

Мидихлориане сержанта Стила. Несколько недель назад он поместил в Медсети запрос на информацию по мидихлорианам. Ответа он не получил и через какое-то время, с головой окунувшись в работу, совсем забыл о нём. Он вспомнил, как размышлял, насколько разумной будет идея разместить в сети подобный вопрос.

Очевидно, не слишком…

"Звезда Смерти", полярный каньон № 12

— Держать атакующий строй, — приказал Вейдер ведомым.

Три Y-крыла спикировали к станции, намереваясь проникнуть в один из каньонов. Они с ума сошли? Истребители не смогут нанести станции вред, даже если намеренно в неё врежутся. У них должна быть какая-то цель…

Вейдер переключился на командную частоту:

— Всем орудиям квадранта Д — прекратить огонь.

Пилоты Y-крылов явно считали какой-то элемент станционной конструкции уязвимым. Своим ведомым Вейдер передал:

— Я с ними разберусь. Прикройте.

Они подтвердили приказ, но он уже не слушал.

Три имперских истребителя заняли позиции позади Y-крылов. Поймать в прицел машину, летящую последней, было делом нескольких секунд. Вейдер нажал на гашетку…

Попадание.

Взорванный корабль превратился в огненный шар, и Вейдер пролетел сквозь него. Ему даже не надо было использовать Силу — у удирающего повстанческого пилота не было пространства для манёвра.

Вейдер выстрелил снова. Второй уничтожен.

Он пристроился за последним Y-крылом. Выстрелил. Тот взорвался.

Слишком просто.

Что всё это значит?

"Звезда Смерти", коридор на верхней палубе

Ули вместе с эскортом двигался по изогнутому коридору. Он часто слышал, как говорят: когда угасает всякая надежда, когда понимаешь, что бороться нет смысла, приходит чувство спокойствия, безмятежности, умиротворения…

Зачастую облегчение наступает оттого, что больше нет неопределённости — наоборот, всё решено и смерть неизбежна. Он в это верил. Он слишком часто стоял у постелей умирающих, наблюдая за последними мгновениями их жизни, чтобы думать по-другому. Конечно, так умирали не все. Лишь те, кто уходил, оставаясь по крайней мере частично в сознании и более-менее владея собой. Удивительно, как много коллег рассказывало, что в моменты, предшествующие последнему вздоху, умирающие входят в подобное блаженное состояние.

К Ули это не относилось. Он не лежал на смертном одре, но, без сомнения, имел все причины считать, что жизнь его вот-вот оборвётся. Возможно, он слишком ценен, как хирург, и это его спасёт, хотя он в этом сомневался. Единственный шанс наконец-то вырваться из армейского ада, в котором он, казалось, прожил всю жизнь, в последний момент у него отняли. Может, он всё ещё в шоке от того, как неожиданно провалился план побега, но чувствовал он отнюдь не безмятежность. Чувствовал он гнев.

Его жизнь пошла наперекосяк в тот момент, когда он впервые ступил на ядовитую почву Дронгара, два десятилетия назад, хотя тогда он этого не осознавал. Он планировал отслужить свой срок, демобилизоваться и заняться частной практикой. Работать он начинал ещё в "Большом зоопарке" на Алдераане. А на пенсии он хотел отойти от дел, завести семью и лишь изредка давать врачебные консультации.

Вместо этого вся его жизнь превратилась в череду назначений в захолустье, во фронтовые госпитали, республиканские и имперские мобильные санитарные отряды — и множество другой работы, в основном опасной, изнурительной и неблагодарной. А теперь, когда он в конце концов получил возможность хоть что-то изменить, этот шанс отняла попытка выполнять свою работу ответственно и нравственно. Ну что же…

Любитель поиронизировать мог бы многое сказать по этому поводу.

Ули мог бы принять сложившееся положение вещей. Если такая вещь, как судьба, действительно существует, он остался бы военным хирургом до конца дней — если предположить, что жизнь его в самом ближайшем будущем не оборвёт бластерный выстрел. Возможно, мысль, что он сможет смириться с судьбой — лишь уступка, преклонение перед неизбежным. Потому что спасти его сейчас может только чудо.

До них донёсся приглушённый звук взрыва, скорее ощутимый, чем слышимый. Несколько прохожих отреагировали весьма нервно.

— Что это? — спросил Ули.

Он подумал, что ответа не получит, но после короткой паузы один из полицейских объяснил:

— Повстанческие истребители бомбят поверхность. Наверное.

— Или врезаются в неё, — предположил второй.

Оба мрачно усмехнулись. Ули нашёл, что ему трудновато оценить такой юмор.

— Тем лучше для них, — сказал первый. — Там Вейдер со своей эскадрильей. Грязные повстанцы ещё могут летать, но они всё равно покойники.

— Спустимся на третий "А" в лифте, — предложил ему напарник. — Пройдём через сектор гидропоники, и…

Стена взорвалась.

Позже Ули догадался, что это бомба или истребитель врезались в поверхность прямо над их головами. Но в тот момент он осознал только, что несколько стенных панелей обрушились в коридор в облаке обломков, вызвав всеобщую панику. В дыму и неразберихе Ули обнаружил, что завал отделил его от конвоиров.

Обитатели множества миров поклоняются безразмерному пантеону божеств, каждое из которых, предположительно, способно творить чудеса. Ули не представлял, какое из них сотворило это конкретное чудо, и было ли тут вообще чьё-то сверхъестественное вмешательство, но в одном он был уверен: он не собирается тратить время на выяснение.

Надо дать знать, что я иду, подумал он. Продираясь сквозь охваченную паникой толпу, он вытащил из кармана комлинк, однако пальцы соскользнули, прибор выпал и исчез в мешанине ног.

Хронометр показывал, что до вылета у него меньше пятнадцати минут. Нет времени даже думать о том, как отыскать комлинк. Он побежал быстрее.

Глава 69

"Звезда Смерти", склад № 3181

Тила отстучала код доступа на панели рядом с дверью. Дверь открылась, и она увидела остальных, одетых в серую униформу транспортно-медицинской службы. На мгновение она подивилась тому, что удалось найти подходящий размер для Родо, а потом Вил бросился её обнимать, чуть не сбив с ног.

— Где ты была? Я весь извёлся! Переодевайся, быстро!

Отдельных отсеков в помещении не было, но сейчас не время проявлять стыдливость. Тила разделась и быстро натянула светло-серый комбинезон с эмблемой медслужбы на груди и рукавах.

После этого она внимательно оглядела остальных. Вил, Мима, Ратуа, Родо, Нова…

— Двоих не хватает, — констатировала она.

— Мы уже заметили, — ответил Ратуа. — Ни от дока, ни от старика вестей нет.

Тила достала комлинк и уже собралась ввести код доктора Дивини, как дверь со свистом распахнулась. Тяжело дыша, ввалился раскрасневшийся Ули.

— А ты не шибко спешил, док, — ухмыльнулся Нова.

Ули странно посмотрел на него, будто сам сержант был виноват в том, что он задержался. Но вслух произнёс лишь:

— Да, решил выполнить рекомендации, которые я регулярно даю пациентам, и сделать пробежку.

У Тилы пискнул комлинк. Она нажала кнопку:

— Атур?

— Ты на месте?

— Уже переоделась.

— А остальные?

— Не хватает только вас.

— Очень хорошо. У вас меньше десяти минут, чтобы добраться до челнока.

— Где вы?

Секундная заминка.

— В своём кабинете.

— Что? — Тила огляделась и заметила, что остальные тоже поражены. — Но вы не можете…

— Боюсь, возникли трудности, — сказал Райтин. — Мой верный дроид был немного неловок в ходе поисков информации, и теперь он не в состоянии выполнить свою часть плана. Кто-то должен быть здесь, чтобы убедить человека, управляющего ангарными воротами, что всё в порядке. Это сделаю я.

— Разве вы не можете сделать это по комлинку?

— Увы, нет. Дроид перевёл канал сюда, а я не настолько хорошо управляюсь с "железом" и прошивкой, чтобы ковыряться в его работе. Неважно. Я проверил то, о чём ты говорила, и думаю, что ты права. Если это случится, охрана за мной уже не придёт. Если нет — моя жизнь была долгой и интересной. Я ни о чём не жалею.

— Атур…

— Нет-нет, не сейчас. У вас нет времени. Вперёд. Будьте счастливы, дети мои. Бегите.

Он оборвал связь.

Несколько секунд все молчали.

— Мы можем за ним вернуться? — спросила Тила, стараясь сдержать слёзы. Конечно, она знала ответ ещё до того, как Мима сказала:

— Нет времени. Всё, что мы можем — сделать так, чтобы его жертва не была напрасной.

— Она права, — поддержал хозяйку Родо. — Идём.

Вил распахнул дверь, и они вышли в коридор.

— Надеюсь, кто-нибудь в курсе, куда нам идти? — пробормотал Ратуа.

— Сюда, — сказал Нова. — Вход в ангар прямо за тем углом.

Он пошёл первым. Коридор расширялся и заканчивался взрывозащитной дверью, которую охраняли два штурмовика в чёрной форме.

Нова подошёл к одному из них.

— У нас срочный вылет.

— Предъявите приказ, — потребовал штурмовик.

— Пропусти нас, сержант, мы спешим. Там, снаружи, гибнут люди!

— Если пропущу без проверки, сам останусь без головы.

Поддельные приказы были введены в компьютер челнока. У них с собой не было ни бумаг, ни инфокарт. Нова заявил:

— Нам не выдали его на руки. Приказы на корабле.

— Прекрасно. Пусть кто-нибудь перешлёт их мне.

Тила заметила, что Нова украдкой взглянул на хронометр, а затем на неё. У них оставалось меньше десяти минут до того, как отключится луч захвата. И он выйдет из строя всего на сорок пять секунд.

Они не могли ждать. Что-то надо было предпринимать, и немедленно.

"Звезда Смерти", коридор, ведущий в ангар медицинского транспорта

Нова знал, что времени у них нет. Оставалось только одно. Он взглянул на второго охранника, потом на Родо, и благодаря какой-то особой телепатии, которой иногда обладают бойцы, осознал, что великан всё понял.

Нова отвернулся и пожал плечами.

— Понимаю, работа такая. Я выдам тебе комлинк-частоту…

С этими словами он впечатал кулак в горло охраннику, другой рукой сорвав с него шлем, и заехал локтем в теперь уже незащищённый висок.

Солдат рухнул. Второй упал, когда Родо подсёк ему ноги, а потом ударил головой о палубу. Превосходно — они вырубили двоих без особого шума.

— Вперёд, парни! — Нова открыл взрывозащитную дверь… И тут из-за угла вышли три отделения охраны. Всего пятнадцать солдат. Пятнадцать вооружённых солдат.

Дежурный лейтенант увидел лежавших на полу сослуживцев.

— Так, что здесь…

Нова объяснил:

— Эти люди отравлены. Нас прислали позаботиться о них и проверить отсек.

Долго эта уловка не протянет. Послать семерых медиков ради двух солдат? Лейтенант должен быть чрезвычайно озабочен чем-то другим, чтобы на это купиться.

Нова опять посмотрел на Родо.

— Что скажешь?

Родо кивнул. Он взглянул на остальных, особенно на Миму.

— Бегите, — сказал он тихо.

Поражённая Мима уставилась на него.

— Родо, нет!

Нова взглянул на Дэнса и указал через плечо на дверь.

— Ты здесь единственный летун. Беги!

Следующее мгновение, казалось, растянется до бесконечности. Но в конце концов они побежали.

Лейтенант приказал:

— Стоять! Предъявите документы!

Он шагнул к двери, и солдаты последовали за ним.

Нова поднял руку, останавливая их.

— Вам необходимы респираторы, — заявил он. — Эти двое отравились газом. Нервный токсин, лучше не приближаться. У нас есть антидот, я могу сделать прививки вам и вашим людям…

Охрана подошла на расстояние нескольких метров. Казалось, их ничуть не заботила возможность отравления нервно-паралитическим газом.

— Возьмёшь на себя правых? — спросил Родо уголком рта.

— Ага. Смотри, вон тот малый слева уже готов вынуть бластер.

— Понял. Рад был знакомству, Нова.

— Я тоже, Родо.

Глава 70

"Звезда Смерти", коридор, ведущий в ангар медицинского транспорта

Происходившее в коридоре Ратуа наблюдал, словно в замедленной съёмке. Когда Стил и Родо смешались с охраной, один из штурмовиков вытащил бластер, и зелосианец понял, что ни бывший надзиратель, ни вышибала не сумеют остановить его вовремя.

А вот Силот Ратуа Дил сумеет.

Он бросился к ним — так быстро он не двигался никогда в жизни.

Бластер появился из кобуры, охранник поднял его и прицелился. Ратуа видел, как палец начинает медленно-медленно сгибаться…

Зелосианец врезался в солдата. Для этого не нужно было никаких умений — имела значение лишь масса тела, а за счёт скорости сила толчка увеличилась, поэтому солдат от удара отлетел и врезался в стену коридора. Бластер с лязгом ударился об пол, вслед за ним рухнул без сознания и штурмовик.

На мгновение самого Ратуа тоже оглушило, но он был к этому готов. Он зашатался, но сумел устоять на ногах, пока в голове не прояснилось.

Окружающий мир снова стал двигаться с обычной скоростью. Ратуа увидел, что остальные солдаты тоже потянулись за бластерами, но Стил с Родо находились среди них, слишком близко, чтобы стрелять без риска задеть своих.

Пора бежать.

Мима, Вил, Тила и док Дивини уже были внутри. Ратуа бросился за ними. Пробегая через тамбур, он хлопнул по пульту управления входной дверью.

Взрывозащитная дверь захлопнулась у него за спиной, замок щёлкнул.

Этим маленьким ангаром пользовались преимущественно медики. Среди прочих кораблей на вращающейся платформе стоял и их пропуск на свободу — челнок Е-2Т.

Когда они вошли, в ангар спустился офицер с поста охраны и подозрительно оглядел незваных гостей. Ратуа был убеждён, что существуют офицеры, вся работа которых состоит в том, чтобы глядеть на всех подозрительно.

Этот вояка в чине старшего сержанта спросил:

— Что вы здесь делаете?

Ули шагнул вперёд.

— Доктор Дивини, — представился он. — Меня вызвали наружу вместе с отделением. Мы должны лететь вон на том корабле.

— Ваш приказ…

— Он в корабельном компьютере. Перешлю его вам, когда взойдём на борт.

— По инструкции…

Ули сделал ещё шаг по направлению к нему.

— Лучше заткнись и рысью беги выпускать нас, — тихо сказал он. — Или хочешь отвечать за смерть адмирала Даалы?

У сержанта глаза полезли на лоб.

— Адмирала Даалы?

— Её корабль подбит огнём повстанцев, а нас снарядили её подобрать. Ты уверен, что хочешь нас задерживать?

Офицер отступил на шаг.

— Двигайтесь, ребята! — приказал Ули. — Работёнка предстоит не из лёгких.

Они быстро взбежали по трапу, а Ратуа подумал: "Оказывается, док здорово умеет пудрить мозги. Кто бы мог подумать?"

* * *

Нова увернулся от яростного удара, схватил нападавшего охранника за руку, развернул его и толкнул на стоявшего позади солдата. Оба упали, но радоваться времени не было — к нему уже бежали другие, причём в немалом количестве. Он бросился на первых двух и, ударив одновременно, сбил с ног обоих, раскроив носы, затем припал к полу и, сделав подсечку, свалил ещё одного. Прежде чем тот рухнул на палубу, Нова вскочил и нанёс следующему боковой удар ногой в живот…

Стоящий с ним бок о бок Родо схватил охранника за голову, приподнял, шарахнул о стену, сбив с головы шлем, затем развернулся и вырубил ещё двоих ударом ноги с разворота.

— Весело, правда? — прокричал он и засмеялся.

Нова вспомнил преследовавший его ночной кошмар, который теперь стал явью. Он не знал, как и почему. Он знал лишь, что им не победить.

Ну что же, чему быть — того не миновать.

Они уже вывели из строя добрую половину отряда, но противников оставалось ещё семь или восемь, а Нову с великаном до сих пор не поджарили по одной-единственной причине — места было слишком мало, чтобы охрана открыла пальбу. Тем не менее, так должно было продлиться недолго. Охранники отступали, готовясь применить оружие. Вскоре игра будет окончена.

Нова ощутил, как внутри поднимается страх. Не за себя: он знал, что ему конец. Вдвоём против пятнадцати солдат, вооружённых бластерами? При таком раскладе им ничего не светит. Но необходимо продержаться как можно дольше, чтобы дать остальным возможность бежать.

Это его танец смерти, и он хотел исполнить его как можно лучше. Он будет сражаться несмотря ни на что и умрёт в бою, показав всё, на что способен…

Не самая худшая смерть.

Рядом Родо схватил охранника обеими руками за голову и крутанул на 180 градусов. Солдат упал со сломанной шеей. Но сзади к великану подоспел другой и разрядил бластер ему в спину. Нова увидел, как живот Родо чернеет и обугливается, как из него вылетает энергетический луч… Заметил потрясение на лице падающего Родо…

Потом солдат прицелился, дуло бластера уставилось ему в голову, и Нова понял, что не дотянется до него вовремя.

Мир стал ослепительно-белым и жарким, как центр звезды, а затем — холодным и чёрным, холоднее, чем космос…

Глава 71

Медицинский челнок Е-2Т № 5537

Дэнс рухнул в пилотское кресло и включил центральный процессор корабля. На лобовой обзорной панели появилась бортовая система индикации.

— Запускаю досветовые двигатели, — сообщил он. — Сейчас бы только ворота открылись…

Через пару секунд ангарный пост управления сделал запрос по системе связи:

— Медицинский челнок Е-2Т номер 5537, почему запустили двигатели?

Дэнс взглянул на Ули, тот активировал переговорник.

— Говорит доктор Корнелл Дивини, служебный номер 504614575. У нас срочный вызов.

— Перешлите приказ на вылет, доктор.

Ули взглянул на Дэнса:

— Давай, Вил.

Дэнс отправил файл с приказом.

"Звезда Смерти", библиотека

Загорелась лампочка встроенного комма. Атур взял со стола наушники.

— Контроль полётов, — сказал он.

— Контроль полётов? Должно быть, не туда попал. Извините.

Атур моргнул.

— А куда вы звонили?

— В библиотеку. Это лейтенант Эстур. У дроида, которого мы проверяли, вышло из строя базовое ПО. Нужно побеседовать с его руководителем.

— Сожалею, ничем не могу помочь, лейтенант. У нас тут запарка.

— Вас понял. Конец связи.

Атур выключил комм. За время этого короткого разговора он покрылся потом. Плохо дело. Они перепроверят номер и снова его вызовут. Если он не ответит — а он обязательно должен ответить, потому что вызов может прийти и из ангара — они поймут, что что-то не так, и сразу пошлют кого-нибудь потолковать с ним. Дроиды с внезапно стирающейся памятью встречаются редко, поэтому они заподозрят вмешательство в его базовые программы. Если они вдобавок повторно попадут не туда, звоня по одному и тому же номеру, даже имперский офицер сможет произвести нехитрые умственные расчёты…

Сколько у него осталось времени? Несколько минут, если повезёт. Несколько секунд, что более вероятно…

Опять загорелась лампочка комма. Атур активировал канал связи:

— Контроль полётов.

— Контроль полётов, это пост ангара 57541. Подтвердите приказ на вылет медицинского челнока Е-2Т.

Атур старался говорить лениво:

— Номер приказа?

Техник отбарабанил цифры. Атур медленно сосчитал до трёх.

— А, вот он. Приказ подтверждаю. Пусть летят.

— Вас понял, контроль полётов.

Атур отключил комм и откинулся в кресле. Теперь программа, которую внедрил в основной компьютер П-РЦ3, сделает своё дело, и корабль взлетит через пару секунд. А если кто-то попытается его остановить (что вполне вероятно, так как служба операторов лучей захвата не получала копию приказа на вылет, да и настоящий контроль полётов — тоже), теоретически, у них ничего не выйдет, потому что луч захвата не будет работать и они спокойно смогут улететь.

Теоретически.

В любом случае, сейчас он больше ничего не может сделать. Он поднялся и отошёл от стола. Если оценка угрозы, сделанная Тилой Карз, верна, и если повстанцы внимательно изучили планы, чтобы заметить этот конструкторский просчёт — а всё это разумные предположения — значит, "Звезде Смерти" осталось жить всего несколько минут. И если это действительно так, он знает, где хочет провести эти последние минуты.

Атур пошёл в книгохранилище. Его окружили полки с различными носителями информации — плёнками, чипами, дисками, даже книгами. Как всегда, ему стало уютно в окружении такого количества знаний. Он опустился на скамью.

Жаль, что он так и не написал свою книгу. Последняя глава, описывающая взрыв "Звезды Смерти", стала бы впечатляющим финалом. Ах, ладно… Быть может, кто-то другой когда-нибудь возьмёт в руки перо и расскажет эту увлекательную историю.

Атур улыбнулся и глубоко вдохнул застоявшийся воздух.

Он был полностью удовлетворён.

"Звезда Смерти", командный центр, пост управления

Таркин смотрел на график сближения с планетой и луной. Вскоре станция должна занять положение, удобное для выстрела.

Вейдер вывел свою элитную эскадрилью и взорвал нескольких повстанцев, хотя в этом и не было необходимости. Ничто не нанесёт вред станции. Ничто.

Подошёл лейтенант, координирующий операции. Таркин поднял взгляд. Тот обеспокоенно доложил:

— Мы проанализировали их стратегию, сэр. Она может представлять угрозу для станции.

Угрозу? Невозможно!

— Подготовить ваш корабль?

Таркин уставился на него:

— Эвакуация? В миг нашего триумфа? Думаю, вы их переоцениваете.

Он отвернулся и вновь принялся изучать график.

Удирать, когда они уже готовы стереть главную базу восстания с лица галактики? Какая нелепость!

Голос из громкоговорителя произнёс:

— База повстанцев будет в досягаемости через три минуты.

Какой вред могут нанести за это время повстанческие истребители? Менее чем через три минуты они останутся без наземной поддержки, и их легко добьют. Империя победит раз и навсегда.

"Звезда Смерти", контрольный пост суперлазера

Тинн Гренит разглядывал график на экране. Через две минуты цель будет в пределах досягаемости.

Во рту было сухо, как в пустыне, а в животе бушевал шторм. Он не сможет этого сделать. Не сможет взорвать ещё одну планету. Но и не сможет воспрепятствовать её гибели. Если он откажется выполнить приказ — менее чем через минуту на его месте будет стоять другой канонир, а сам он окажется на гауптвахте, и над ним нависнет смертный приговор. Что же ему делать?

Сектор Гордия, система Явина, медицинский челнок Е-2Т № 5537

Ангарные ворота открылись, и челнок, управляемый Вилом, выскочил в космос. Теперь им оставалось только следовать своим курсом…

— Контроль полётов вызывает медицинский челнок Е-2Т 5537. Куда вы направляетесь?

Вил ответил:

— Говорит лейтенант Файкном. Срочный вызов из космоса.

— У нас нет никаких сведений о вашем плане полёта.

Заговаривай им зубы, Вил!

— Слушайте, это не мои проблемы. Я лечу, куда приказано. Сверьтесь с постом в ангаре, они нас выпустили.

— Мы как раз пытаемся это сделать, лейтенант. Разворачивайтесь и возвращайтесь в ангар до выяснения обстоятельств.

— Никак нет, контроль полётов. У нас приоритетное задание. Если сейчас повернём, потом будет слишком поздно.

Вил понимал, что офицер из контроля полётов находится в затруднительном положении. У него есть инструкции, которые не были соблюдены. Но ведь кто-то же открыл ангар и позволил челноку взлететь, так что, быть может, у них просто сбой в базе данных. И, должно быть, не первый.

— Говорит СИД Х1, — послышался из комма низкий голос. — Челнок Е-2Т, какое у вас задание?

В животе у Вила образовался кусок льда. Любой лётчик-истребитель, способный отличить тракционный луч от прессорного, знал, чей это корабль. Их вызывал сам Дарт Вейдер.

Вил ответил:

— Огонь повстанцев повредил имперский корабль на подлёте к станции. Есть раненые.

— Мне ничего не известно об имперских кораблях в этом секторе, — ответил Вейдер. — Возвращайтесь на станцию.

— Вас понял, повелитель Вейдер. Возвращаюсь на станцию.

Вил выключил комм. Ратуа воскликнул:

— Что? Ты спятил?

— Расслабься, — ответил Вил. — Мы не будем поворачивать. Но если он подумает, что мы возвращаемся, это даст нам ещё несколько секунд. Мы уже взлетели, проскочим. Он не успеет… Ох!

— Что? — спросила Тила.

— Он летит за нами.

СИД Х1

В то самое мгновение, когда Вейдер увидел челнок "скорой помощи", он почувствовал, что что-то пошло не так, ощутил какое-то возмущение на тёмной стороне. Он приказал челноку возвращаться на станцию. "Прощупав" его при помощи Силы — это заняло лишь мгновение — он почувствовал разум, показавшийся знакомым.

В челноке находилось несколько живых существ, и слабовольных среди них не было. Но один из них… женщина… где он встречал её раньше?

Он вспомнил. На станции, когда он приезжал туда во время строительства. Одна из строителей, женщина-архитектор, скрыла свои мысли, будто захлопнув дверь у него перед носом. Вейдера впечатлила сила её ума и характера.

И что же архитектор делает в медицинском челноке?

Он понял, что. Дезертирует!

На него нахлынул гнев. Вейдер многое не мог контролировать на "Звезде Смерти", но уж с дезертирами он разберётся. "Крестокрылы" потерпят ещё пару секунд. Вейдер лично позаботится об этих предателях. Они должны уразуметь, что сопротивление Дарту Вейдеру равносильно смерти…

Вместе с ведомыми он взял курс на перехват челнока. Тот сделал резкий поворот с сильным ускорением, и Вейдер ощутил, как затрепетала ткань Силы.

Он снова включил комм.

— Возвращайтесь на станцию, или я открою огонь.

Медицинский челнок Е-2Т № 5537

Вил понял, что они влипли по уши. На челноке нет никакого оружия, а Дарт Вейдер — лучший лётчик-истребитель в галактике. Вил вспомнил, как когда-то говорил, что сделает, если вдруг — чисто гипотетически — его корабль окажется в перекрестье прицела Вейдера. Так, по крайней мере, он сможет выбрать момент смерти.

Но сейчас на кону стоит не только его жизнь.

В отчаянии Вил перебирал в уме всевозможные уловки. Нет, не сработает. Им всем конец. Разве что…

СИД Х1

Вейдер мчался вперёд. Наводящий компьютер сузил рамку и зафиксировал прицел. Что они там делали — может, шпионили? — не имело значения. Он их ликвидирует и вернётся к своей основной задаче. Вейдер нажал на гашетку.

Глава 72

Медицинский челнок Е-2Т № 5537

Вил резко врубил тормозные двигатели. Те включились на полную мощность. Челнок не остановился, но замедлился так, что Вейдер и его ведомые проскочили мимо, будто он стоял на месте.

Вил ударил по кнопкам на панели управления, снова запустив досветовые двигатели на полную, и сделал резкий поворот направо. Уловок больше нет, только прямой полёт, бегство…

СИД Х1

Вейдер сердился на себя. Они сделали такой примитивный и очевидный манёвр уклонения, что он не прочувствовал его заранее, даже в Силе. Он щёлкнул тумблером комма.

— Остановить челнок лучом захвата!

В головном телефоне протрещало:

— Прошу прощения, господин, но у генератора луча в этом секторе сработала блокировка. Он будет готов через несколько секунд…

Проклятье!

Вейдер сделал разворот, чтобы продолжить преследование удирающего челнока.

— Повелитель Вейдер, — вызвал его один из пилотов эскадрильи.

— В чём дело?

— Ещё три "крестокрыла" вошли в каньон.

Вейдер обратился к тёмной стороне, чтобы отыскать сорвиголов…

И немедленно ощутил присутствие человека, Сила в котором была велика — так велика, что он мог бы оказаться рыцарем-джедаем.

Вейдер сразу же понял, что эта проблема намного серьёзнее.

— Отставить преследовать челнок, — приказал он ведомым. — Возвращаемся к станции и идём на перехват истребителей.

— А челнок?

— Пусть уходит. Он не имеет значения.

Вейдер повёл эскадрилью обратно. Они ворвались в каньон, истребители издавали пронзительные звуки, летя вдоль стен.

Там было три "крестокрыла". Вейдер и его пилоты преследовали их, расстреливая одного за другим. И снова для этого не потребовалось серьёзных усилий. Они что, все самоубийцы?

Но он понял, что среди них не было пилота, которого вела Сила. Он всё ещё был где-то там, в космосе. Вейдер знал, что должен найти его. Пилот представлял опасность — возможно, он один и представлял реальную опасность.

— Мне нужна диспозиция оставшихся истребителей повстанцев, — сказал он.

— Одну секунду, повелитель… — Последовала короткая пауза. — Есть ещё три, повелитель, они только что вошли…

— …в каньон, — закончил Вейдер. Какую бы цель они ни выбрали, повстанцы считают, что ради её уничтожения можно пожертвовать всеми пилотами. Вейдер знал, что лучше быстро прикончить троих оставшихся.

Медицинский челнок Е-2Т № 5537

Вил не знал, почему Вейдер прекратил преследование, но не стал жаловаться. Он попытался выжать ещё хоть что-то из достветовых двигателей. Разговор с Вейдером отнял драгоценное время: им всё ещё нужно выбраться из зоны действия луча захвата до того, как…

Кораблик вильнул. Ратуа встрепенулся:

— Почему мы снизили скорость?

Вил поставил подачу горючего на максимум, но челнок продолжал терять скорость. Он объяснил:

— Луч захвата заработал.

— Мы можем вырваться? — спросил Ули.

— Не знаю. Мы должны быть на краю зоны охвата. Я добавлю мощность на вспомогательные… — Он начал калибровать реостат, подтверждая слова делом. Челнок рванулся вперёд, но потом опять замедлился.

— Вил? — позвала Тила.

— Мы летим в нужную сторону, — сообщил он. — Но всё ещё…

Медицинский кораблик затрясся и через несколько секунд застыл.

А потом поплыл в противоположном направлении.

— Вот засада, — тихо сказал Вил. — Сцапали нас.

Двигатели корабля старались вовсю, но он всё быстрее двигался кормой вперёд. Показания приборов контроля двигателей приближались к критической отметке.

— Если не заглушу двигатели, они взорвутся, — сообщил Вил.

— Пускай, — отозвалась Тила. — Лучше погибнуть при попытке к бегству, чем позволить им схватить и казнить нас. Мы столь многим обязаны Атуру, Нове и Родо…

Вил оглянулся. Остальные кивнули. Он взял ладонь Тилы и сжал её в своей.

Глава 73

"Звезда Смерти", командный центр, пост управления

— Осталось меньше минуты, сэр, — доложил офицер.

Таркин кивнул. Несколько секунд до триумфа. Наконец-то. После стольких лет упорного труда он готов им всем показать. Теперь-то они попляшут!

Меридиональный каньон, СИД Х1

Вейдер вместе с ведомыми влетел в каньон вслед за последней тройкой "крестокрылов".

Его ведомый выстрелил, подбив один из кораблей повстанцев. Повреждённый корабль подбросило вверх, и он вышел из боя.

— Пусть уходит, — скомандовал Вейдер. — Сосредоточиться на ведущем!

Один из кораблей чуть сбавил скорость, явно намереваясь задержать СИДы. Вейдер сосредоточился на нём. Выровнял прицел.

Выстрелил.

Корабль взорвался.

Остался последний. Вейдер рванул за ним.

— Я — за ведущим, — сообщил он.

СИД Х1 с рёвом нёсся по каньону за "крестокрылом". Ближе… Ещё чуть-чуть…

Исходящая от пилота энергия была почти осязаема. "Сила в нём велика", — сказал он скорее для себя, нежели для ведомых.

Велика, но недостаточно, чтобы остановить Дарта Вейдера. Недостаточно велика, чтобы помешать человеку, сразившему Оби-Вана Кеноби, сделать то, что должно быть сделано.

Пушки Вейдера дали залп.

Выстрел задел модуль Р2, и область попадания охватил дым и пламя.

Хорошо.

А теперь, подумал Вейдер, пора заканчивать с этим.

"Звезда Смерти", командный центр, пост управления

— База повстанцев в пределах досягаемости, — объявил голос из динамика.

Приободрившийся Таркин повернулся к Мотти и постарался, чтобы слова прозвучали спокойно:

— Стреляйте по готовности.

Меридиональный каньон, СИД Х1

Вейдер постепенно подбирался к последнему "крестокрылу". Течение Силы ускорялось и создавало вокруг таинственного пилота водовороты, клубы, вихри могучей энергии. Кто же это? Не джедай, в этом Вейдер был уверен. Но пилот погружён в Силу, подобно джедаю.

Цель металась по экрану из стороны в сторону. И, наконец, застыла в прицеле!

— Теперь ты мой, — пробормотал Вейдер, положив палец на гашетку. И внезапно…

СИД его правого ведомого взорвался.

— Что? — Вейдер изогнулся, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь транспаристаль иллюминатора и одновременно обращаясь за поддержкой к Силе. Выстрел пришёл с совершенно неожиданного направления. Но как? Рядом больше не могло быть вражеских истребителей!

Потом он ощутил нападавшего — тот приближался чуть слева и сверху. Вейдер не мог его видеть, а вот оставшийся ведомый — мог. Пилот закричал:

— Смотрите!..

Его СИД столкнулся с кораблём Вейдера, отчего тот завертелся, потеряв управление. Корабль ведомого, отскочив, врезался в стену каньона, и пилот встретил там свою гибель. Вейдера выбросило из каньона. Несколько мгновений он кувыркался, не в силах восстановить контроль над кораблём.

На секунду он уловил размытые очертания нападавшего. Корабль был похож на тот старый потрёпанный кореллианский грузовик, который он приказал выследить ранее и который сбежал сразу после его дуэли с Оби-Ваном.

Нет времени размышлять над этим. Вейдер сражался с управлением, пытаясь выровнять полёт истребителя, но рули были повреждены. Пришлось использовать двигатели.

Однако его СИД продолжал вращаться, и Вейдер понял, что стал лёгкой мишенью. Он сумел остановить вращение и подготовить корабль к гиперпрыжку. Расстояния в пару световых секунд будет достаточно. Он окажется в полумиллионе километров отсюда и получит возможность восстановить контроль над своим кораблём.

Но, мрачно подумал он, теперь у владеющего Силой пилота появился шанс сделать свой выстрел.

Глава 74

"Звезда Смерти", контрольный пост суперлазера

Тинн услышал приказ, как будто тот донёсся со дна глубокой шахты. Слова отозвались где-то внутри:

— Запустить основное зажигание.

Расчёт принялся перебрасывать рычаги, калибровать реостаты, нажимать кнопки. Доклады о готовности следовали один за другим, как поступь рока.

Наконец дошла очередь и до него. Медленно-медленно Тинн поднял руку, ставшую невероятно тяжёлой. Положил на рычаг слегка дрожащую ладонь. Командир наблюдал за ним сквозь дымчатое стекло шлема. Он знал, что тот сейчас думает: "Ну стреляй же! Стреляй!"

Тинн признавал лишь то, что можно увидеть, услышать или потрогать. Но сейчас он молился о чуде — о чём угодно, что избавит его от необходимости взять на себя ответственность за новые смерти. О том, что каким-то образом его остановит. Свободной рукой он активировал комм.

— Приготовиться, — скомандовал он, с трудом вникая в смысл своих слов и мечтая лишь оттянуть неизбежное.

Приготовиться…

"Звезда Смерти", командный центр, пост управления

Где-то на заднем плане вопил Мотти: "Они пустили торпеду во вспомогательную шахту теплоотвода! Тревога! Тревога! Сейчас взорвётся реактор!"

Таркин прищурился. Нет. Нет, так быть не должно. Он был спокоен. Всё должно быть хорошо. Станция неуязвима. Их не могут победить, это немыслимо.

Немыслимо…

Медицинский челнок Е-2Т № 5537

Челнок внезапно рванул вперёд, будто его пнула гигантская нога. Инерционные компенсаторы предохранили пассажиров от травм, но звёзды закружились вокруг них в сумасшедшем танце.

— Что за… — начал было Ратуа и умолк. Все уставились в иллюминаторы.

В задние иллюминаторы было хорошо видно, как "Звезда Смерти" взорвалась, исчезнув в страшной, бесшумной вспышке красного, оранжевого и жёлтого огня. Кольцо, образованное излишками ушедшей в гиперпространство энергии, быстро рассеялось.

— Что?.. — Мима в неверии покачала головой.

— Взорвалась, — констатировал Ули. Голос у него был ошеломлённый. — "Звезда Смерти" взорвалась.

— Всем держаться, — скомандовал Вил. — Сейчас накроет взрывной волной.

Внезапно кораблик встряхнуло, он подпрыгнул и закружился, словно лист на ветру.

— Дело дрянь! — пропыхтел Вил, сражаясь с системой управления. — Надеюсь, он не развалится!

Челнок продолжал кувыркаться. Их сильно тряхнуло, потом ещё сильнее, и вдруг тряска прекратилась.

— Что случилось? — спросила Тила.

— Взрывная волна прошла, а мы всё ещё живы. — Вил запустил досветовые двигатели. — Теперь, если сумеем уйти от обломков, всё будет в порядке.

— Напомните мне разузнать, кто построил этот челнок, — заявил Ратуа. — Я пошлю им благодарственное письмо. А если они делают флиттеры, куплю себе такой.

Они засмеялись. Смех помог всем сбросить напряжение, ведь они едва избежали смерти. Всем, кроме Тилы.

— Тила? — спросил Вил. — Всё в порядке?

— Да. Просто… "Звезда Смерти" была чудовищем, без сомнения. Чудовища построили её и управляли ею. Но не все на борту были чудовищами.

Некоторое время они молчали.

— А как это случилось? — спросил Ратуа. — Альянс постарался, или кто-то просто нажал не ту кнопку?

— Этого мы никогда не узнаем, — заметила Мима.

— Должно быть, суперлазер дал осечку, — предположил Вил. — Единственное разумное объяснение. Повстанцы не могли этого сделать. "Крестокрылы" — как жуки, которые пытаются завалить ронто.

— Не будь чересчур уверен, — заявила Тила и рассказала об отверстии, не защищённом силовым полем.

Вил скептически взглянул на неё.

— Я в это не верю. Даже имея наводящий компьютер, шансы направить торпеду в ту шахту — один к миллиону.

Тила улыбнулась.

— Помнишь, что ты однажды сказал мне? Иногда играть стоит только в том случае, когда ставки не равны.

Все опять замолчали.

— И что теперь? — спросил Ули. Он очень устал, и знал, что остальные — тоже. Они все пережили сильнейшее потрясение. В ходе одних суток быть свидетелем взрыва двух планет — ну, или одной планеты и одной боевой станции размером с луну — тут кто угодно с ума сойдёт.

— У нас есть карты, — сказал Вил, — и дальность полёта приличная. Можно направиться в одну из близлежащих систем на выбор. Но на луне прямо под нами база повстанцев, и думаю, сейчас они празднуют победу. У них должно найтись местечко для тех, кто хочет делать революцию вместе с ними.

— Ты на это пойдёшь? — спросила Мима. — Примкнёшь к восстанию?

Вил пожал плечами.

— Я лётчик-истребитель. Это моя работа, и я делаю её хорошо. Более того, я лётчик, жестоко разочаровавшийся в идее, за которую когда-то сражался. Вдобавок я могу с завязанными глазами разобрать СИД и собрать его обратно. И знаю несколько секретов, которые заинтересуют наших новых друзей.

— Это не говоря о том, — вставила Мима, — что ты единственный, кто сумел выжить в космическом бою с Вейдером.

Вил улыбнулся и взглянул на Тилу.

— Конечно, это зависит и от твоих планов.

— Разве? Как это может от них зависеть?

У Вила стал такой вид, будто он только что выпил залпом чашку слишком горячего кафа.

— Ну… — выдавил он. — Если ты согласна, я думал, мы сможем пожениться.

— Интересный способ делать предложение, летун, — протянула она. — Я над ним подумаю. — Произнося эти слова, она улыбалась. Но потом её лицо стало серьёзным. — Конструкторы и строители Альянсу тоже понадобятся, — сказала она. — Я перестану быть заключённой и обрету свободу. Но в Империи ещё много политических заключённых, и я хотела бы им помочь.

— Неплохая идея, — поддержала её Мима. — Наверно, я к вам присоединюсь. Вам ведь надо будет что-то есть, а повстанцы, думаю, не прочь время от времени пропустить стаканчик.

— На твоём месте я не стал бы беспокоиться по поводу работы, — сказал ей Ратуа.

— Не обижайся, Зеленоглазка. Ты мне очень нравишься, но я не собираюсь становиться подружкой контрабандиста. С меня хватит приключений.

— Вообще-то я думаю покончить с контрабандой и заняться легальным бизнесом, — заявил он.

— Ну-ну.

Ратуа ухмыльнулся.

— Возможно, самое время сообщить тебе, что моя семья, ммм, довольно обеспеченна. Думаю, они будут рады с тобой познакомиться. Они давно надеются, что я подыщу себе достойную пару, остепенюсь и займусь семейным бизнесом.

— Каким это бизнесом?

— Недвижимостью. У нас есть кое-какая собственность в нескольких местах. Например, башня "Неталума" в Центре Империи.

— На Корусканте, — поправил Ули. Он сообразил, что устал настолько, что заявление Ратуа о собственном богатстве его даже не удивило.

— Короче, у меня есть своя доля, и тебе не придётся работать, если сама не захочешь.

— У тебя есть доля? И какая?

— Ну… — он заколебался.

— Говори, или сверну тебе шею.

— Полмиллиарда кредитов, плюс-минус пара миллионов.

Она уставилась на него.

— Что? Ты богат? Зачем тогда стал контрабандистом?

Ратуа пожал плечами.

— Считал, что управлять имуществом скучно. Я был молод, во мне играл бунтарский дух, и я хотел заняться чем-то более интересным. Но думаю, что приключений с меня уже вполне достаточно.

— Я тебя убью, — сказала Мима. — Нет, сначала познакомлюсь с твоей роднёй. Возможно, они захотят в этом поучаствовать.

Тила взглянула на Ули.

— А что собираетесь делать вы, док?

Действительно, а что он собирается делать? Ули открыл рот с твёрдым намерением сообщить им, что он желает отправиться в какую-нибудь самую дальнюю из звёздных систем, найти мирок, через который не пролегают гиперпространственные маршруты, и заняться частной практикой. Какое-нибудь место, о котором не знают ни Империя, ни Альянс. В конце концов, он почти всю взрослую жизнь провёл на армейской каторге. Свобода — возможность выбора, где и на кого он будет работать, и будет ли работать вообще — это серьёзный соблазн.

Но тут он услышал собственные слова:

— Отправлюсь с Вилом. Я буду полезен Восстанию. Я ведь прекрасный военный хирург — по крайней мере, у меня было много практики. И ведь Империю надо остановить.

— Кое-кто сегодня неплохо начал, — заметила Мима.

— Тогда, — откликнулся Вил, — если все согласны, летим и посмотрим, как живут на той стороне.

Глава 75

Система Явина, межпланетное пространство, СИД Х1

Когда "Звезда Смерти" взорвалась, Дарт Вейдер находился на безопасном расстоянии. Его корабль был повреждён, но всё же ещё способен передвигаться в космосе, и, осторожно сделав пару прыжков, достичь тайной имперской военно-космической базы, расположенной в нескольких световых годах отсюда.

Несмотря на всю тяжесть сложившейся ситуации, он не смог сдержать улыбку, снова принёсшую ему боль. "Звезда Смерти" со всем своим персоналом, оружием, суперлазером, который сам способен уничтожить планету, станция, на которую потрачено столько труда и в которую вложены триллионы кредитов — в мгновение ока превратилась в раскалённую космическую пыль.

Он не знал, что в точности произошло, но знал, что это как-то связано с пилотом того крошечного, ничем не примечательного истребителя. Каким-то образом ему удалось в одиночку разрушить боевую станцию. Вейдеру не понадобилось обращаться к тёмной стороне, чтобы понять, что пилот выжил при взрыве.

Одному человеку удалось то, чего не смог сделать целый флот.

С ним Сила, это ясно, как день.

Кто же он? Не джедай, в этом Вейдер был уверен. Он не чувствовал в нём и следа контроля над Силой, которым обладали джедаи. Но, в конечном счёте, это и не было важным. Был ли таинственный незнакомец джедаем или нет — Вейдер знал, что с тем, кто настолько переполняем Силой, они ещё встретятся.

Это неизбежно.

Он сверил координаты и подготовил истребитель к входу в гиперпространство. Надо немедленно доложить обо всём императору, хотя Вейдер был уверен, что тёмный владыка ситов уже знает, что случилось с его проектом. Ведя корабль в гиперпрыжок, и во время пути в гиперпространстве, Дарт Вейдер был уверен в одном.

Повелитель будет очень недоволен.

Примечания

1

Клик — сокращение для слова километр (здесь и далее — примечание переводчика).

n_1

2

Прессор — маломощный репульсор, используемый для управления космическим кораблём.

n_2

3

Подробнее это описано в рассказе Т. Зана "Хаммертонг: история сестёр Тонника".

n_3

4

Одна из миссий в компьютерной игре Star Wars: Battlefront II.

n_4

5

Аркология — архитектурная концепция, представляющая собой синтез архитектуры и экологии.

n_5

6

РЕМСО (республиканский мобильный санитарный отряд) — полевой военный госпиталь времён Войн клонов.

n_6

7

"Большой зоопарк" — жаргонное название Галактического полирасового центра — расположенного на Алдераане медицинского центра, где работали не только с белковыми формами жизни, но также с галогеновыми и кремниевыми.

n_7

8

Терас-каси (в переводе на общий язык — "железная рука") — боевое искусство, позволяющее обороняться и нападать без использования оружия. Среди владевших им были и некоторые известные джедаи и ситы времён Старой Республики.

n_8

9

Настическое движение — быстрый, обратимый ответ на ненаправленное воздействие (свет, прикосновение, гравитация) у растений; например, поворот цветка подсолнуха за солнцем.

n_9

10

В оригинале "Beings Holozine" — явная отсылка к известному американскому журналу "People" (www.people.com).

n_10

11

Намек на корпорацию "Сайбердайн", которая (в совершенно другой киновселенной) трудилась над созданием Терминаторов.

n_11

12

Денсекрис (densecris) или денскрис — очень тугоплавкий металл, из которого делаются шлемы имперских пилотов.

n_12

13

Единственное на данный момент упоминание о бомбардировщиках типа "боевая птица" (Strikebird bomber) в галактике "Звёздных войн" встречается в фанфике на форуме сайта theforce.net: http://boards.theforce.net/fan_fiction_stories_classic_jc_board_reply_only/b10016/4170624/p49/

n_13

14

Здесь нестыковка с пятой главой: в ней говорится, что Тинн прослужил уже более тридцати лет, тогда как Войны клонов случились за двадцать лет до описываемых событий.

n_14

15

Подробнее это описано в книге М. Ривза и С. Перри "Медстар II: Джедай-целитель".

n_15

16

"Смертелки", или "палочки смерти" (death stick) — мощное наркотическое вещество, относительно дешёвое, распространённое в беднейших регионах галактики и среди низших слоёв населения. Приём наркотика даёт эйфорию, однако последствия его ужасны. Каждая доза укорачивает жизнь, причём каждая последующая — всё больше, к тому же возрастает желание испытать более сильную эйфорию. Избавиться от зависимости без медицинской помощи чрезвычайно трудно.

n_16

17

Прион (prion, сокр. от protein only infections agent) — вирусоподобный агент, вызывающий заболевания нервной системы.

n_17

18

КРТ (QRI scan) — квантово-резонансная томография. Здесь просматривается аналогия с термином MRI scan (магнитно-резонансная томография) — реально существующий способ исследования организма.

n_18

19

Teh Roxxor — американское сленговое выражение, существительное со значением "отличный", точнее всего выражающееся словом "во!" и жестом "большой палец вверх".

n_19

20

Из-за совпадения периодов обращения вокруг солнца и вокруг своей оси Рилот, родная планета тви'леков, всегда обращён к солнцу одной стороной (т. н. Яркие земли). В основном тви'леки живут в пещерах в Сумеречной зоне — узком пространстве между дневной и ночной сторонами планеты.

n_20

21

"Чёрное солнце" — возможно, самый крупный и имеющий самую дурную репутацию преступный синдикат в галактике. На протяжении многих веков он обладал большой силой и влиянием, и запускал щупальца коррупции в галактическое правительство.

n_21

22

Баобабский архив — архив семьи Баобабов, известных и влиятельных в галактике торговцев. Впервые упоминается в мультсериале "Дроиды" (1985), одним из авторов сценария которого был М. Ривз.

n_22

23

Согласно трилогии Dark Forces, на Дануте находился один из исследовательских центров, где шла разработка "Звезды Смерти".

n_23

24

Золотой век Старой Республики — период времени, начавшийся в 1000 году до битвы при Явине с Руусанской реформации, в результате которой часть полномочий Верховного канцлера вновь перешла к Галактическому Сенату.

n_24

25

Фоу Джи, инструктор по рукопашному бою, служил в Великой Армии Республики во время Войн клонов. Однажды он вышел на бой против целого взвода дроидов и наёмников армии Конфедерации; голозапись боя сохранилась. Джи погиб, предотвратив рейд неприятеля на позиции республиканцев. Подробнее это описано в книге М. Ривза и С. Перри "Медстар I: Военные хирурги".

n_25

26

История, которую обсуждают старшины — одна из миссий в игре Battlefront II.

n_26

27

Афферентный — нерв или нейрон, передающий импульсы от рецепторов к головному или спинному мозгу, т. е. любой чувствительный (центростремительный) нерв или нейрон. Эфферентный — выносящий, выводящий нерв или нейрон, передающий импульсы от нервных центров к рабочим органам.

n_27

28

Гематокрит — соотношение объёмов форменных элементов и плазмы крови.

n_28

29

Подробнее это описано в книге: Криспин, Э. Хэн Соло и мятежный рассвет. — М.: Эксмо, 2006

n_29

30

Согласно сюжету "Силы необузданной", прямые доказательства вины Бейла Органы всё же существовали.

n_30

31

Монтеллиан Серат — город на планете Деварон, который использовал в качестве опорного пункта отряд деваронцев, не признавших власть Империи. Незадолго до описываемых событий его заняло подразделение верной Империи Деваронской армии под командованием Карду'сай'Маллока, приказавшего казнить около 700 повстанцев и сочувствующих; за это он и получил прозвище "палач Монтеллиан Серата". Подробнее см. рассказ Д.К.Морана "Имперский блюз: История деваронца".

n_31

32

Ишин-Ил-Раз — в первые годы Империи занимал пост главы Комиссии по сохранению Нового Порядка. Был фанатично предан Палпатину и даже устроил кровавую резню во славу императора, за что и получил чин гранд-адмирала.

n_32

33

Известная "пасхалка" из фильма "Индиана Джонс в поисках утраченного ковчега": на борту гидроплана было выведено OB-CPO — намёк на двух персонажей из "Звёздных войн".

n_33