Сайфулла Мамаев

Голос рыка

ЖРЕЦАМ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИИ – ПРОГРАММИСТАМ И БОГАМ «ЖЕЛЕЗОК» – ИНЖЕНЕРАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Начиналось новое тысячелетие.

Земля находилась на пороге очередной войны...

ГЛАВА 1

Рыков Анатолий Максимович, а в среде друзей-программистов Толян или Рык, спешил на собеседование. Несмотря на грозную кличку, которую он использовал как своего рода компьютерный позывной при общении с интернетствующей молодежью, Толик был совсем не агрессивным человеком. Проблемы, если таковые у него возникали, Рык старался решать мирным путем. Нет, он вовсе не был трусом, просто, будучи человеком миролюбивым и покладистым, считал, что такое занятие, как выяснение отношений и уж тем более драка, не стоит того, чтобы на него тратить время. При всем при этом фамилией своей он весьма гордился.

А спешил Толик потому, что появилась возможность пристроиться на тепленькое местечко программиста в отделе автоматизации фармацевтического завода, сокращенное наименование коего звучало не слишком приятно для уха – ФАЗМО. Эта неблагозвучная аббревиатура не прижилась – люди предпочитали называть предприятие «Шаталовкой», по имени прежнего владельца, Вениамина Шаталина. Человека этого уже и забыли когда в последний раз видели, а вот имя его осталось, и теперь все москвичи завод по-другому и не называли.

На работу Рык устраивался впервые. До этого он сидел на шее у родителей, людей хотя и обеспеченных, но не настолько, чтобы не тревожиться за будущее сына. Да, они сделали все, чтобы он мог беззаботно провести школьные и студенческие годы, получить диплом престижного вуза, но теперь решили, что пора мальчику заняться поисками настоящего дела. А так как поиски эти Толян вел долго, почти год и все посредством Интернета, то за дело взялась мама.

Мать Толика Вера Игоревна, в отличие от мужа, Максима Анатольевича, была женщиной очень общительной и деятельной. Подключив подружек, а у врача-гинеколога их всегда хватало, она разузнала, что на «Шаталовке» освободилось место программиста. Здесь нелишним будет упомянуть, что ФАЗМО вот уже некоторое время слыл одним из быстро развивающихся предприятий Москвы, вернее даже не только Москвы, но и всей России, а потому получить место на этом заводе было весьма престижно и прибыльно. Следуя принципу «Куй железо, пока горячо», Вера Игоревна не мешкая записала сына на так называемое интервью. В действительности это место для младшего Рыкова ей было уже обещано. Но должен же Толик что-то сделать сам? Или хотя бы думать, что это так! Вот и отправился «Интернет-диверсант Рык», как он про себя именовал свою персону, на «смотрины» к своему первому нанимателю.

Типичный представитель нового поколения – выше среднего роста, широкоплечий, но не особо развитый физически, с несколько искривленным вследствие сидения за компьютером позвоночником, – Рык хорошо был известен в среде российских хакеров. То есть подзадержавшихся в своем развитии молодых гениев, считавших себя чуть ли не хозяевами виртуального мира. Но это они сами таковыми себя считали, ведь если посмотреть здраво, как можно стать настоящим хакером, сидя на диалапе, а выражаясь проще, выходя в Интернет посредством простой телефонной линии обычной московской шестнадцатиэтажки! Так что Рык и его товарищи явно поторопились, присвоив себе грозное звание Интернет-корсаров. Ну что поделаешь, возраст! Да и мифы, которыми уже успели обрасти эти загадочные и неуловимые хакеры, тоже сделали свое дело. И еще не надо забывать о глупых американских фильмах, режиссеры которых, люди, может быть, и небездарные, но абсолютно несведущие во всем, что касается компьютеров и сети Интернет, весьма своеобразно трактуют жизнь и деятельность хакеров. Вот так и получилось, что образ этих высококлассных специалистов был сформирован слухами и неверными представлениями Голливуда.

Добавили тумана и околокомпьютерные деятели. Менеджеры корпоративных сетей, пользуясь беспомощностью своих нанимателей в области высоких технологии, напустили на них такого страху, что те принялись создавать специальные службы для борьбы с несуществующей опасностью. Зато какие деньги выделялись для защиты от этих мифических хакеров! Какие сложные системы охраны и контроля допуска приобретались! Траты на эту бесполезную затею были, наверное, сопоставимы с теми суммами, которые, предприимчивые дельцы выкачали из невежественных владельцев вычислительной техники, раздув до невероятных размеров проблему двухтысячного года. Которой и вовсе-то не существовало! Что же до бесполезности, так ведь настоящему хакеру, да еще и сидящему как минимум на выделенной линии, взломать любую, пусть даже самую совершенную, защиту ничего не стоило. И это не преувеличение. Тот же Рык, например, мог сломать сайт с довольно-таки серьезной системой противодействия несанкционированному вторжению, а уж если бы ему хорошую связь… Нет, он вовсе не старался соответствовать своей кличке, запугивая владельцев серверов, это ему было не нужно, но как не проверить свое мастерство? Да и перед друзьями нужно проявить себя, доказать, что и у него руки на месте… И все же в Интернете Толик был известен скорее как веселый малый, который если и ломанет чей-нибудь сервер или сайт, то обязательно оставит рекомендации по восстановлению и свой электронный адрес на тот случай, если системный администратор не справится с задачей приведения программ и информации в рабочее состояние.

Теперь же, по всей видимости, Рыку придется заняться совсем другим. Вернее, тем же, но с другой стороны! Иначе говоря, прийти к тому, к чему в конце концов приходит почти каждый хакер – встать на сторону «противника». Уже давно стало ясно, что Интернет-корсара легче перекупить, чем остановить. Вот и на ФАЗМО решили, что им нужен специалист, который будет защищать внутреннюю сеть «Шаталовки» от вторжения компьютерных взломщиков. А кто лучше взломщика знает слабые места в защите?

По правде говоря, Толик недоумевал: какие-такие у фармацевтов могут быть секреты? Суперпупертехнологии? Государственные секреты? По мысли Рыка, проще работы, чем на аптеку, просто не придумать. Смешивай порошки и прессуй в таблетки! Хотя… может, и есть какие-то секреты, только Рыкову они ни к чему, он не за тем идет туда работать! Он будет защищать заводскую сеть и надеется, что у него это выйдет не хуже, чем у предшественника. А что касается оберегаемых тайн, то Толик даже готов был допустить, что и у «Шаталовки» могут быть промышленные секреты. А что, возможно, ведь в последнее время завод процветает, и его продукция, витаминные смеси для возвращения молодости, пользуется бешеной популярностью! По крайней мере, все знают, что зарплата на ФАЗМО самая высокая, а вычислительная техника самая новая. От одних только названий фирм-производителей голова кругом идет! SUN, HP, Silicon Graphic! «Компаки» да «Тошибы» так вообще повсюду стоят! А связь? Собственная волоконно-оптическая линия! Это тебе не по телефонным проводам конектиться!

Собеседование благодаря хлопотам Веры Игоревны прошло быстро и формально. Бородатый мужичок, представившийся как Филипенко Анатолий Викторович, системный администратор и одновременно начальник отдела автоматизации и программирования, посмотрел бумаги и удовлетворенно качнул головой. Затем он несколько раз ткнул пальцем в дисплей и задал по ходу дела кое-какие вопросы, желая убедиться, что соискатель вакансии понимает процессы, происходящие в сети. На этом проверка и кончилась. Администратор объявил, что Рыков принят и может выходить с завтрашнего утра. И чтобы без опозданий!

Надо ли говорить, что Толик готов был остаться в этом компьютерном раю уже сегодня и не выходить отсюда даже в туалет? К сожалению, это было нереально – документы на допуск еще не оформлены, завод на ночь закрывается, а еще дома ждал законной прогулки Стэнечка, кобель шестилетка. Наполовину овчарка, наполовину волк, он попал в дом к Рыковым в двухнедельном возрасте, немало напугав соседей. Стэна принесла мамина сестра, а ей, в свою очередь, его подарил сотрудник зоопарка. Его сука, с которой он охранял зверинец, в период течки не нашла себе другой пары, кроме как матерого волка. Как она к нему пробралась, этого сотрудник объяснить не мог, но щенка Алле Игоревне подарил. Однако у той были маленькие дети, вот она и принесла серый комочек Рыковым, к радости племянника и к неудовольствию старших членов семьи. Поначалу родители ни за что не хотели оставлять воющего дикаря у себя, но жалостливый Рык не позволил выкинуть двухнедельного щенка на улицу. Дворовые собаки очень жестоки, они маленького волчонка просто порвали бы.

Нужно признать, что песик оказался потрясающе способным. Он быстро научился лаять, перестал выть, для чего в полнолуние Толик зашторивал все окна, и, главное, привык не отвечать на придирки собак при выгуле. Так к проблемам младшего Рыкова прибавилась обязанность кормить молодого волка и ухаживать за ним. Стэн отвечал ему нежной любовью, преданно ждал его у входа, и едва на лестничной площадке раздавались шаги Толяна, как за дверьми слышалось нетерпеливое повизгивание. Благо еще он не дал «развязать» Стэна, хотя заманчивые предложения были. Рык боялся, что стоит его четвероногому другу отведать радости плотской любви, справиться с ним потом будет трудно Жестоко, но что поделаешь, пса не удержишь, а сбежит – погибнет в московских подворотнях…

Вот из-за Стэна-то ночные смены Анатолию и были противопоказаны. Дело в том, что после смерти бабушки Толику досталась ее однокомнатная квартира, куда он с удовольствием и переехал, забрав серого с собой. Пока у Рыка не было постоянной работы, самостоятельная жизнь не представляла особой проблемы, но и с появлением новых обстоятельств забота о четвероногом товарище не отменялась!

* * *

С чувством нетерпения думая о завтрашнем дне, Рык еще раз окинул взглядом свой будущий кабинет и, вздохнув, решительно вышел на улицу. Ничего, один день можно и подождать, а уж завтра он до компьютеров дорвется! Отведет душу! Посмотрит, что там наустанавливал его предшественник, и снесет все лишнее. Установить свой софт – это первое, что Толик планировал на завтрашний день. А потом… ну да ладно, будет день, будет и пища! А сегодня можно немножко побездельничать. Со Стэном погулять или новую игру распробовать.

От завода, расположенного в десяти минутах ходьбы от станции метро «ВДНХ», и до станции «Свиблово», где на улице Амундсена в новой шестнадцатиэтажке жил Анатолий, ехать минут пятнадцать. Но на сей раз Рык даже не заметил, как проделал этот путь Он был весь поглощен мыслями о предстоящей работе, мечтами об открывшихся перед ним перспективах. Наконец-то у него будет достойная машина с быстрым процессором, оперативка, о какой он еще вчера и помыслить не мог, и, главное, толстый, толстый… провод в Интернет!

Вот теперь-то он наверняка покажет китайским и израильским хакерам, что такое «клава» в опытных руках компьютерщика из Москвы. А то взяли себе за моду рунетовские сайты хакать! Вот только бы они не узнали про его новую работу… Иначе начнется охота на сеть ФАЗМО. Какие бы ни были компьютеры «Шаталовки», какая бы ни была аппаратная и программная защита, а массированной согласованной атаки им не выдержать.

Ну да ладно, он же тоже не новичок! Через пару анонимных серверов, да еще если…

– Молодой человек, вы выходите? – Недовольно-ворчливый голос пожилой женщины отвлек Толика от мыслей о предстоящих баталиях.

– Нет! – машинально ответил он и тут же заметил, что проехал свою станцию. – Да!

Елки-палки, да как же это он не заметил, что проскочил лишнюю остановку? Совсем голову потерял!

– Так выходишь или нет? – Женщина скривилась и, презрительно поджав губы, окинула Рыкова взглядом с головы до ног, – Нанюхаются гадости всякой, а потом сами не знают, что им нужно! Тьфу!

В другой день Толик, может быть, не сдержался бы и выпалил в ответ, что, в отличие от нее, старой карги, не нюхает, не колется и даже не курит, но на этот раз промолчал и шагнул вперед. Хорошо еще доехал только до «Бабушкинской». Мог и до конечной… Вот черт, забыл корм взять для Стэнечки!

Елки-палки, ну все, волк сегодня будет голодный! Не возвращаться же за собачьими концентратами назад! Придумаем что-нибудь! Анатолий ест же «докторскую», вот пусть и его серый друг травится тем же. Да еще с белым хлебом. Его четвероногие собратья в поисках жратвы десятки километров пробегают, а тут все с доставкой на дом… Можно сказать, прямо в нору хавчик принесли, а он еще привередничать будет. Морда от счастья опухнет!

На этот раз, выйдя на своей станции, Рык быстро забежал в гастроном, что был на противоположной стороне улицы, и, не стесняя себя в средствах, накупил продуктов. Теперь можно было не копить на новую материнскую плату. Зарплаты, что ему пообещали, должно хватить, чтобы месяца через три, максимум четыре, вообще полный апгрейд провести! Да еще и элсиди дисплей купить! Плоский, стильный, на жидких кристаллах… Мечта, одним словом! Ну и пень, четверку, конечно, мозгов побольше, хард сказевый и пишущий сидюк! Да и модем поменять не мешает!

А пока… Пока можно маленький пир устроить! Хватит ужимать желудок, и так столько времени этой ерундой занимался! На радостях можно было и пивка бы себе позволить, да вот незадача – не выпьешь! Ни по хорошему поводу, ни по плохому. Стэн на дух не переносит запаха спиртного и, стоит ему унюхать, что от Толика пахнет пивом или водкой, обидится и потом будет выть всю ночь. Животина чертова, так с тобой трезвенником всю жизнь и останешься!

Набив полные сумки, Толик вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. Скулеж был почти не слышен, но тренированное ухо все же уловило нетерпеливое повизгивание. Ждет, волчина, жрать хочет!

– Привет, собака! – бросил Толик, уклоняясь от бурных ласк соскучившегося животного. – Не приставай, ты уже не щенок, а взрослый балбес! Солиднее нужно быть! Солиднее!

Но куда там! Стэн успел и лизнуть его в лицо, и сунуть длинный нос в сумки, и, повиливая хвостом, стать у двери: давай, мол, двуногий брат, разворачивайся, выгуливать тебя пойдем! Наверное, страшно одному-то на московских улицах? Ну ничего, со Стэном не пропадешь!

Сегодня у волка было хорошее настроение, видно, передалось от Анатолия, Стэн сам подал поводок и смело вышел в коридор. А вот здесь сработали гены предков, и он, привычно подсев на задних лапах, осторожно двинулся рядом с хозяином. Все же в городских условиях волку тяжело прижиться. Здесь он чувствует себя как в оккупации и в каждой собаке видит врага. Интересно, а как бы было городской собаке в глухом лесу? Скорее всего, неуютно. Вот и Стэну так же. Но он не жалуется, просто все время в напряжении, готов в любой момент кинуться в драку…

Едва друзья вышли на улицу, как волк бросился к ближайшему дереву. Собачья газета, как-никак. Понюхаешь – узнаешь, кто проходил и как у него дела. Заодно и свою метку поставишь. Затем и другие деревья проверить нужно. Пусть Толик постоит, с ним ничего возле дома произойти не должно, а Стэн немножко побегает.

Ее Рык заметил сразу. Невысокая, худенькая, вся какая-то воздушная, она шла, перебирая прямыми ножками, хотя нет, даже не шла, а проплывала, пролетала над землей! Ее короткое платье из какой-то легкой ткани больше показывало, чем скрывало, и это еще больше взбудоражило воображение Толика. В голове мелькнула мысль, что это невесомое тело просто создано для того, чтобы его носили на руках и не давали опуститься на землю. Блестящие волосы какого-то чудесного темного оттенка падали на плечи и спину с горделиво вздернутой головки. Тонкий, с небольшой, едва заметной горбинкой носик на бледном лице придавал девушке некий шарм и беззащитное благородство. По крайней мере, Анатолию так показалось. Даже волк притих и не дергал поводок, стоя неподвижно и сердито поглядывая на жирных ленивых голубей, беспечно прогуливавшихся у него прямо под носом.

Рык, благодаря Интернету и порновидео прекрасно знавший, что делать с женщинами в постели, тем не менее оставался до сих пор девственником. Конечно, никто об этом не догадывался, в разговорах с друзьями он проявлял редкую осведомленность в вопросах секса, но на самом деле Рык, страстно мечтавший в глубине души стать наконец мужчиной, так и не решился до сих пор уединиться с девушкой или женщиной. Вот просто взять и пригласить ее к себе! Дотронуться, погладить… Нет, в воображении он это проделывал едва ли не ежедневно! С блондинками и брюнетками, высокими и маленькими, пышными и худенькими… Стоп! После сегодняшней встречи он, пожалуй, точно знал, что ему нравятся только худенькие. Вот бы набраться смелости и подойти познакомиться с ней. Или бы на нее кто-нибудь напал. Стэн разобрался бы с негодяем, а Рык с девушкой! Или бы она потеряла что-нибудь… Ну платок, к примеру… Или бумажник! Хотя нет, женщины бумажники не носят, это он знал точно. Мама говорила.

Воображение Толика так разыгралось, что он не заметил, как та, что послужила причиной его волнения, прошла мимо и, дойдя до угла его дома, завернула за него… и исчезла из виду. Когда до размечтавшегося Рыка дошло это горестное событие, предпринимать что-то было поздно, но разве влюбленным знакомо это слово? Он рванул вперед… однако совместная пробежка его и Стэнечки до угла ни к чему не привела – незнакомка словно испарилась…

Черт, и выпить-то, как это делают взрослые в минуты душевного волнения, нельзя, Стэн не поймет! Расстроенный, Толик пошел домой. Происшедшее отразилось на обоих девственниках: один от расстройства забыл о еде, второй, хотя и помнил, по вине хозяина остался некормленным. Ну не совсем; конечно! Волку перенести неурочный пост помогла Предусмотрительность – он с утра оставил на всякий случай блинчик, переданный еще вчера мамой хозяина. Но что такое один блинчик для молодого организма? Тоска, да и только! Оставалось единственное – пожаловаться на свою судьбу, повыть. Немножко, ровно столько, сколько понадобится, чтобы у хозяина проснулась совесть. Стэн для пробы тявкнул, а потом запел. О, что это была за песня! В нее серый хищник вложил всю свою душу, весь свой талант, унаследованный от красавца отца, соблазнившего роскошную элитную овчарку. Стэн хотел показать, какой он хороший воин, как бы он расправился с целой сворой собак… Да вот бестолковый хозяин никак не догадается открыть холодильник и достать корм. А как много в этом холодильнике еды… Вся радость жизни в этом полном корма белом ящике, но что ему, бездушному, до страданий молодого Стэна? Стоит себе, жужжит…

Неизвестно, сколько бы Стэн продолжал еще свою грустную песню, если бы над его головой не просвистела тапка. Вконец обиженный и голодный, волк поплелся на свое место. И что за жизнь собачья! Ни поесть, ни попеть, никакой благодарности от хозяина!

Толик поймал полный укоризны взгляд четвероногого друга и вдруг вспомнил. Господи, да он же… Рык вскочил и бросился к холодильнику. Сообразительный Стэнечка тоже. Он ни за что не хотел оказаться у кормушки последним, а потому попал под ноги неуклюжему двуногому, который, чертыхаясь, полетел на пол. Инстинкт самосохранения подсказал волку, что шкура дороже желудка и лучше будет спрятаться.

Серой молнией волк пролетел по квартире и спрятался за кресло. Да уж ладно, он, Стэн, не привередлив, обойдется и без ужина…

Толик, кряхтя, поднялся. Ну что за жизнь такая? Стоило днем порадоваться, как тут же пошли неприятности! Наверное, потому, что он такой нерешительный? Чего стоило подойти к девушке, познакомиться? Так нет же, стоял разинув рот, вот и дождался… Теперь вот волка хотел накормить и… тоже дождался, собственная животина тебя же с ног сбила!

Рык вытащил из холодильника колбасу и, отрезав кусок, положил его Стэну на тарелку.

– Давай ешь, диверсант домашний, – пробурчал он.

Стэн опасливо выглянул из укрытия и посмотрел на колбасу. Вообще-то он хотел немножко подуться и не выходить, но ведь кушать-то хочется! Да еще как!

Волк изо всех своих сил старался сдержаться и не броситься к тарелке, и это ему удалось. Глотая слюну, он медленно подошел и понюхал угощение. И это люди называют едой?!! Фу, какая гадость!

Стэн отвернулся и уныло посмотрел на холодильник. Неужели там все такое… несъедобное?

Толик демонстративно отрезал себе колбасы, откусил и начал жевать. Твою мать, какая она противная! Холодная, скользкая… Но не позориться же перед Стэном! Надо поскорее прожевать и проглотить. Да, это, конечно, не фонтан… Толик повертел остаток колбасы в руке и сунул в холодильник. Готовить не хотелось, но проглоченная пища разбудила аппетит, и Толик вновь вытащил колбасу. Раз ума не хватило купить что-то получше, придется давиться этим!

Он вновь демонстративно отрезал кружок и, положив его на хлеб, откусил. Смотри, глупый волк, я ем, а ты можешь ходить голодным!

Стэн, глядя на Толика, облизнулся. Хитрит хозяин! Себе взял что-то вкусное, вон как жует, а ему гадость какую-то подсунул. Стэн, конечно, потом съест и эту колбасу, куда от нее денешься, но сначала хорошо бы добраться до того, что у него в руке. А лучший способ добиться цели – это неотрывно смотреть и облизываться!

Волк сглотнул слюну. Ну, догадаешься ты или нет, в конце концов? И что за бестолковый хозяин ему попался? Наверное, у других волков они посообразительнее…

Толик не выдержал.

– На, мерзавец, ешь! – пробурчал он, опуская руку с бутербродом. – Думаешь, у меня вкуснее?

Конечно, вкуснее! Стэн мгновенно проглотил угощение.

Толик сделал еще один бутерброд. Серый попрошайка вновь занял позицию перед Толиком и облизнулся.

– Нет, Стэн, ты сволочь! – возмутился Толик, но бутерброд отдал. – Больше не проси!

Но волк попросил. И конечно же добился своего! Рык посмотрел на довольное животное. Ну хоть один из них доволен жизнью, и то хорошо! Теперь можно и самому поесть.

Толик повернулся к столу и только теперь заметил, что хлеба больше нет. Как назло, забыл купить! Черт, придется ложиться голодным! В сердцах пнув безвинный холодильник, Толик пошел в комнату и лег на диван. Господи, как же все плохо… Тупой он какой-то! Вот даже собственный пес его провел!

Внезапно Толик почувствовал, как что-то холодное коснулось его щеки, и вскочил. Испуганный резким движением хозяина, волк метнулся в сторону. Толик посмотрел на подушку. На ней сиротливо лежал кусок колбасы, который он положил в тарелку Сгэнечки…

* * *

Как ни удивительно, утром от вчерашнего огорчения не осталось и следа. Девушка девушкой, но вот то, что сегодня он доберется наконец до серьезной машины… Интересно, какой же сервер ему дадут? Лишь бы не мастдаевский, эти «окна» ему уже поперек здоровья встали! Нет, он, конечно, не относился к оголтелым «линуксоидам» и понимал преимущество операционки, сделанной профессионалами за деньги, от той, что «сделана за энтузиазм». Это все понятно, но все же хотелось чего-то новенького. Вот если бы такой сервер, как тот, за которым сидел бородатый админ. Он вертелся под «соляркой». Эта разновидность операционной системы Толяну нравилась более всего. Он считал ее наиболее удачным совмещением удобства «форточек» и устойчивости «юникса». К сожалению, такое чудо ранее ему было недоступно. И дело не столько в ее заоблачной цене. В Митине не дороже других программ продается. Просто его дохленький пень, что гордо зовется процессором, не потянул бы ее по своей немощности…

На проходной проблем не возникло, временный магнитный пропуск турникет принял так, как будто всю жизнь ждал именно его, а знакомая со вчерашнего дня дорога в вычислительный центр заняла от силы пять минут.

Рык так резво влетел в машинный зал, словно вот-вот должна была стартовать первая межзвездная экспедиция и все зависело только от него…

Что за наваждение? В пяти метрах от Филипенко сидела его вчерашняя девушка! Та самая, которая лишила Толика аппетита! Который, впрочем, вернулся… Да еще так, что утром они со Стэном сбегали в булочную и купили хлеба. А потом классно перекусили. Холодильник завыл от возмущения, что опять его уполовинили, да еще ясно просматривалась перспектива вообще остаться пустым. Ничего, пусть не ноет, и не такие времена бывали!

Вчерашнее невесомое создание сидело за большим дисплеем, тоненькие пальчики носились над клавой как над клавишами рояля. Интересно, а читать-то она успевает, что из-под ее рук выходит? Должно быть, а то чего бы это она, наморщившись, стала вглядываться в набранное? Секунда на исправление, и вновь заиграла беззвучная симфония в исполнении феи толяновских грез. Боже, как же он теперь работать будет?

– Толик, – сисадмин стоял рядом и наблюдал за Рыком, – ты не против, если я тебя так фамильярно? Тезка как-никак!

Новоявленный сотрудник «Шаталовки» непонимающе уставился на своего шефа.

– Что? – спросил он. – А-а, вы об этом… Да, да, конечно… А где я буду работать?

Филипенко хитро улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на девушку, показал на дверь в соседний зал.

– Если не возражаешь, то тебя ждет машина, которая будет следить за безопасностью в нашей внутренней сети. А с ней вместе и отдельный кабинет. Я надеюсь, что ты как опытный взломщик найдешь все дыры в нашей защите. Согласен?

Он что, издевается? Еще спросил бы, согласен ли он дышать, пить, есть… Да конечно, согласен! Тем более что теперь есть возможность показать девчонке за соседним столом, что он совсем не лопух с разинутым ртом, каким, наверное, показался ей вчерашним вечером.

– Ну вот и хорошо! – сказал Филипенко, не дожидаясь ответа от своего тезки. – Пошли, я покажу тебе твой арсенал.

В другой раз Рык задохнулся бы от восторга, в его распоряжении оказался четырехпроцессорный «Хьюлит-Паккард» с RAID-процессором и большущим массивом памяти. К серверу были подключены двухгигагерцевый «Компак» и высокоскоростной модем. Последний был предназначен как резерв, на случай выхода основной линии, но, как объяснил Анатолий Викторович, предшественник Толяна использовал его, чтобы скачивать необходимую информацию на еще один компьютер. Это был не подключенный к сети, отдельно стоящий «Делл». На нем получаемая информация проверялась на всевозможные и невозможные вирусы и только после этого она могла поступить внутреннему потребителю ФАЗМО. А могла и не поступить, и тогда просто хранилась на винчестере «Делла». Наверное, поэтому машину и прозвали отстойником.

– Не страшно? – спросил Филипенко. – Справишься?

Рык хмыкнул. Опять странные вопросы! Он ли не справится! Да он в лепешку разобьется, но в грязь лицом не ударит! Пусть только кто-то попробует сунуть нос в его епархию!

– Да ты не бойся! – Усмешку Толика Филипенко понял по-своему. – Тут все настроено и само все работает. Фирмы, работающие в сфере безопасности, нам первым присылают обновление софта, так что тебе только и остается, что вовремя его инсталлировать. Ну и еще следить за сбоями, если такие вдруг появятся. А уж если совсем запаришься, то смело проси помощи. Или я, или Ленка Панина, ну та, что сидит в основном зале, обязательно поможем. И еще лучше будет, если ты, прежде чем что-то сделать, посоветуешься со мной. Хотя бы на первых порах… Лады? Ну вот и чудненько! Да, и еще…

Анатолий Викторович повернулся к книжному шкафу и начал доставать с полки толстые фолианты.

– Вот мануалы. – Под тяжестью книг столешница как будто прогнулась. – С английским, я думаю, ты знаком? Читать можешь?

Не только читать, но и писать на языке Вильяма Шекспира Рык мог. Конечно, не как великий драматург, но все-таки неплохо. Да и говорил он довольно хорошо, все-таки образование у него солидное. О чем он тут же и сообщил своему новому шефу.

Тот лишь усмехнулся и, пожелав успехов и осторожности, вышел.

Bay! Трижды вау!! Десять, сто раз вау!!! Наконец он наедине с такой техникой! Боже, да он только в толстых и дорогих журналах читал о такой! Четырех-процессорный сервер! «Компак» и отстойный, нет, отстойник «Делл»! «Делл» в отстое, обалдеть можно! Просто фантастика!

Рык благоговейно дотронулся до клавиатуры. Боже, как бы не облажаться.

И не сделать чего-нибудь такого, за что потом стыдно будет. Может, и вправду с манов начать? Не зря же сисадмин весь стол ими забросал!

Толик придвинул к себе первый том…

ГЛАВА 2

– Это ты Рыков?..

Толик, услышав над головой мелодичный голос, поднял голову. И по мере того как его глаза сканировали снизу вверх стоящее рядом чудо, ему становилось ясно – он в раю! В настоящем программистском раю! Первое, что он увидел, была пара стройных, едва тронутых загаром ног. Далее взгляд Рыка проследовал мимо плоского животика и тонкой талии к небольшой, но высокой, красивой формы груди. Господи, вот это великолепие! А какая тонкая, высокая шея! Нежный подбородок… Боже, какая чистая кожа! С ума можно сойти! Толик чувствовал, что по мере осмотра все сильнее и сильнее влюбляется, и с замиранием сердца продолжил приятное занятие. Девичьи пухлые губки улыбались, выше был тонкий небольшой носик, а глаза… Боже, что это были за глаза! Огромные, карие, в обрамлении пушистых ресниц, они, казалось, лучились неземным сиянием! Тонкие брови вразлет завершали дело. Рык был покорен раз и навсегда.

– Ты что, не слышишь? – От девушки не ускользнуло, какое впечатление она производит на этого симпатичного парня. Он так трогательно растерялся! Разве это не лестно, когда на тебя так реагируют? – Твоя фамилия Рыков?

– Да! – Толику даже не пришло в голову спросить, а кто еще здесь мог быть Рыковым, если он здесь сидит один? – А ты… вы…

– Я – Панина Елена. Можно просто Лена. Работаю в соседнем зале. – Девушка улыбнулась. – И мне не нужно выкать! Я еще совсем нестарая!

– Вы… Ты…

– Так, шеф сказал, чтобы я взяла над тобой шефство и показала, где здесь что, так вот начнем со столовой! Тем более что пришло время обеда и у нас есть все шансы опоздать. – Панина бросила взгляд на часы. – Так ты идешь со мной или нет?

Как время обеда? Рыков удивленно посмотрел на дисплей. Там, в правом нижнем углу, цифры показывали 13:15. Вот черт, он-то думал, что и двенадцати нет!

– Ну так что решил? – поторопила его Лена. – Если нет, то я сама пойду! Кстати, готовят здесь неплохо!

– Спасибо, но я… Я хочу еще почитать! – неожиданно для себя выпалил Толик. «Дур-рак, да иди же с ней!» – мысленно кричал он сам себе, но… остался сидеть пень пнем. – Может быть, в другой раз…

– Как хочешь! – Панина, удивленная таким странным ответом, вышла.

Осел! Дубина! Господи, какой же он дурак! Вот же твой шанс, используй его! Держи ее, уговаривай, уламывай, рассказывай всякие байки, анекдоты да просто глупости, но только не отпускай от себя! А ты, баран, взял и отказался. Идиот!

Рык ругал себя последними словами. Он перечеркнул все свои шансы! Лена теперь не захочет с ним даже здороваться. Еще бы, после такого гениального бреда: «Я хочу еще почитать!»

А какая она все же красивая! Глаза, брови… грудь! А талия? Ножки? И вообще она эталон женщины! Не зря же ее Еленой назвали. Как ту, из-за которой война началась. Теперь понятно, что есть такие женщины, ради которых не страшно и на бой выйти.

Вот-вот, люди на турнирах за их внимание бьются, а ты, когда Лена подошла к тебе, чушь какую-то сморозил!

– Сидишь? – услышал Толик голос шефа. – Разве Ленка тебя не взяла с собой? Я же сказал ей, чтобы она показала тебе, где здесь что!

– Нет-нет, она предлагала, но я отказался, хотел еще почитать, – вступился за Лену Толик. – Здесь столько…

– А вот этого делать как раз и не нужно. Совсем не нужно, – недовольным тоном сказал Анатолий Викторович. – Аврала никакого нет, а значит, и портить желудок ни к чему. Если ты освоишь технику на два-три дня позже, ничего страшного не произойдет. Если хочешь, могу тебе помочь. Спрашивай, если что неясно.

– Да нет, мне все понятно, я просто восстанавливаю в памяти некоторые вещи. Я вовсе не стараюсь вам понравиться, как это может показаться… – Толик чувствовал, что несет чушь, но никак не мог остановиться. Он вообще не понимал, что с ним сегодня происходит. Может, это все оттого, что он попал в незнакомую обстановку?

– Слушай, а может, у тебя напряженка с деньгами? – перебил его Филипенко. – Так у нас в столовой цены как при коммунизме! Да и в принципе нет проблем. Нужно, скажи, я до получки могу тебе подкинуть деньжат.

– Анатолий Викторович, спасибо, но дело не в деньгах. – Черт, ну чего они все его донимают? – Просто я… Ну вы поймите, я такую технику даже на фотографиях не видел… Даже отходить от нее не хочется!

Бородач удивленно посмотрел на Рыка и прыснул.

– Вот теперь я вижу, как успел постареть! Наверное, я должен был сам это понять, но, – шеф отдела автоматизации развел руками, – как-то привык, что техника другой и не бывает. Или хорошая… или это не техника, а просто металлолом. Хотя сам когда-то начинал с «Синклеров». Ты, скорее всего, о таких и не слышал. А я сам паял их… Я ведь до того, как увлечься программированием, был хорошим радиоэлектронщиком. Но, к сожалению или, может, к счастью, кто как посмотрит, сейчас паяльником не проживешь. Импортная аппаратура ломается редко, а отечественная… Те, кто не может себе позволить перейти на более качественную, они и за ремонт нашей не в состоянии заплатить. Жалко людей, но семью-то кормить нужно. Вот и пришлось переквалифицироваться.

– Так, раз ты не пошел… – Елена влетела в кабинет и, увидев начальника, смутилась. В ее руках были две пластмассовые тарелочки, сложенные одна на другую. – Ой, Анатолий Викторович, и вы здесь! А я… Ну вы сказали взять шефство над новичком, а он не захотел идти в столовку… Вот я и принесла ему…

– Ну вообще-то у нас не приветствуются обеды в обнимку с техникой, но раз принесла, то корми своего парня, – с усмешкой произнес Филипенко и вышел. – Резвитесь, пока есть такая возможность!

Лена и Толик остались одни. Пунцовые пятна украсили щеки обоих.

– Ну вот, влетело из-за тебя! – смущенно пробормотала Панина. – Пошел бы в столовую, как все, и не было бы ничего!

Она хотела еще что-то добавить, но спохватилась: принести еду, а потом упрекать за это – не слишком красиво. Быстро положив чистый листок бумаги на стол, она поставила на него тарелки, достала из кармана такую же пластмассовую вилку и предложила:

– Давай садись! И попробуй только не съесть. – Лена попыталась грозно свести свои чудные бровки. – Я с тобой тогда… здороваться не буду! Вот!

Рык оторопел. Вот так влип! Что ж, сидеть теперь перед ней и в одиночку жевать? Но если начнешь упираться и строить из себя сноба – «я такое не ем», – то она уж точно обидится не на шутку.

Делать нечего, Толян придвинул тарелку. На ней оказался весьма аппетитный винегрет и большая котлета. Тоже, кстати, вкусная – даже мясо чувствовалось! Совсем как домашняя!

– Класс! – признал он, встретившись глазами со своей кормилицей. – Очень прилично!

– Да? Ну ты это поварам скажи! – Девушка улыбнулась. Поварам не поварам, а она ведь тоже что-то сделала хорошее. Да и парень ей понравился. Только вот смущается все время. – А ты на чем пишешь? Ассемблер знаешь?

Толик кивнул. Рот был забит и отвечать было трудно.

– Угу! – Для убедительности он кивнул. – Еще Си, простой и вижал, Барсик такой же… а еще SQL и Информикс. Телнет, ДОС и прочая древность не в счет!

– Ух ты! Я и половины не знаю! – удивилась Елена. – А для Интернета… Ну Ява, Перл…

– Не вопрос! И Ашмаэль, и Асп! – Толик покончил с обедом. – Ну спасибо! Я даже не знал, что успел проголодаться! А ты здесь кем работаешь?

– Так, на подхвате, – отмахнулась Лена, – Если у кого из бухгалтеров или еще у кого затычки в программах возникают, бегу и тычу их носом туда, куда они свои кривые руки протянули. Вот и стала для всех вредной и сварливой! Наверное, за моей спиной все косточки промыли. Ну и черт с ними, пусть себе ворчат. Хотя лучше бы матчасть изучали.

– Не обращай внимания! – Рык не мог не сказать слова поддержки. Он готов был с кулаками доказывать не правоту тех, кто осмелился бы сказать что-нибудь нехорошее о Лене, – Это они от зависти!

– Ну ладно, спасибо за поддержку, но мне пора бежать, работа не ждет. – Лена бросила ненужный пластик в корзину для мусора и направилась к двери. – Будет скучно, заходи, босс после шестнадцати на совещании, так что можно будет поболтать.

Толик посмотрел на закрывшуюся дверь. Заходи. Да он хоть сейчас, но вот как это будет со стороны выглядеть? Не успел и дня проработать, а уже за сотрудницами бегает. Но и к Лене поближе быть хочется! Какая она… хрупкая и красивая. Так и хочется оберегать ото всех! Вот только конкретно от кого оберегать свою избранницу, Толик не знал. Он вообще здесь еще никого не знал. Ладно, ближе к шестнадцати видно будет.

Время в ожидании бесконечно далекого вечера тянулось мучительно долго. Толик пытался вчитываться в маны, но даже такая интересная литература, в чем, правда, большинство с ним не согласилось бы, сегодня не могла отвлечь Рыкова от мыслей о соседке. Это же просто наваждение какое-то! Услышал бы от кого, сказал бы, что выдумывает, а на деле еще круче оказалось. Вчера увидел, влюбился, а сегодня вот встретил и запросто с ней говорил. Это же не просто так! Это сама Удача покровительствует ему! Нет, не может быть, чтобы вот так все совпало лишь для того, чтобы взять и заглохнуть. Раз произошла такая удивительная завязка, то и продолжение должно быть просто феерическим.

– Не начитался еще? – спросила Лена, заглядывая в дверь. – Может, «Героев» по сетке погоняем? Или ты только Кваку признаешь?

– Почему, кроме Кваки еще и «Красный шторм», «Дюну 3», «Контр страйк». Да много еще чего! – отозвался Толик. – Но «Героев» больше всего люблю. Правда, давно новой версии не было…

– Да? А наш Анатолий Викторович сам новые карты рисует! Такие классные, вот когда играть начнем, увидишь! – похвасталась Лена. – Только нужно его расшевелить, он не всегда соглашается поиграть…

– Правда? Вот это терпение! – удивился Рык. – У меня есть редактор, но лень этим заниматься. Времени не хватает. А что, у вас его так много, что даже на создание игрушек остается?

– Так техника-то какая! – заулыбалась Лена. Теперь она вошла вся, и Толик вновь залюбовался ее фигуркой. Словно статуэтка из фарфора, которые он оставил стоять на телевизоре и после смерти бабушки. – Если ламеры… Ну если пользователи наши не напортят, то и делать ничего не приходится.

– Странно, а зачем тогда такой штат программистов? – не унимался Толик, стараясь подольше задержать девушку разговором. – Зарплаты большущие, а работы практически нет.

– Для того и штат, чтобы работы не было! – Лена пожала худенькими плечами. Чего, мол, такие вопросы глупые задаешь? – А что касается зарплаты, то для нашего завода это не деньги. Вот когда пойдешь в бухгалтерию программу латать, тогда и посмотришь, какие у нас обороты. Может, тогда только и поймешь, какие деньги сюда поступают. Наверное, во всей стране нет таких!

– Ну да! Пусть я дуб в бухгалтерии, но все равно не поверю! – с сомнением сказал Толик. – Как бы то ни было, но даже я понимаю, что, допустим, АЭС или оборонка ваш завод вообще не почувствует! Там такие бабки, что вам и не снились!

Лена молча подошла к «Компаку» и, введя свой логин и пароль, вошла в сеть. Затем, перейдя на сервер руководства, повторила операцию по идентификации и запросила отчеты.

– Вот смотри! – она ткнула пальцем в строки дисплея. – Видишь, какие цифры? Это ежедневные обороты! И если ты думаешь, что это рубли, то глубоко ошибаешься!

– Доллары? – удивился Рык. – Вот это да!

– Нет, это евро, – пояснила Лена. – Руководство считает, что это самая надежная валюта. Теперь у нас расчеты только в этой единице. Тем более что у них почти один и тот же.

– А чем же ваш… наш завод занимается? – Толик заинтересовался не на шутку. – За что ему так платят? Лекарства вроде бы везде одни и те же… Ну, пусть у вас… у нас они чуть лучше, но не волшебные же они!

– В том-то и дело, что волшебные! – засмеялась Лена. Звонкий голос заполнил помещение, и у Рыка на душе стало еще светлее. Нет, молодец мамуля, очень вовремя воткнула его в эту фирму! – Лекарство «Авиценна»… вернее комплекс лекарств, мазей, кремов и витаминов, которые мы выпускаем, возвращает людям молодость. Женщинам красоту и упругость кожи. Мужчинам силу и бодрость. Даже волосы восстанавливаются! Уходят животы, исчезает жир! Да за такое любая женщина не то что все деньги, душу отдаст!

– Ну тебе, допустим, это ни к чему, – нашелся, как перевести разговор в нужное русло, Толик. Он даже сам себе не верил, что так ловко разговаривает с девушкой, которую увидел впервые лишь вчера, да и то на какую-то минуту. – У тебя и так все в порядке!

– Да, но это только пока мне двадцать! – возразила Лена. – А что будет потом? Кому я потом буду нужна?

– Мне! – вдруг вырвалось у Толика. Вот черт, что же он сказал такое? Он же, честное слово, не собирался это говорить! – Мне будешь нужна!

Услышанное ошеломило девушку. Не то чтобы она не слышала раньше комплиментов, вовсе нет. Чего-чего, а этого добра хватало! Но вот так искренне и… бесхитростно, а оттого трогательно, впервые.

– Перестань! – тихо попросила она. – А откуда ты знаешь столько языков? Молодой еще совсем… Наверное, и институт совсем недавно закончил…

– Не знаю. – Толик и сам был рад уйти от щекотливой темы. Он был еще не готов к таким разговорам. – Мне всегда легко давалась учеба. Начал еще в школе. Все друзья… многие из них сейчас сами преподают, а тогда мы вместе сидели над распечатками хелпов. А с языками, сама знаешь, выучил один, второй легче идет. Изучил второй, третий вообще как семечки. А следующие только в мелочах отличаются. Тем более что основа в языках английская, а с ним у меня вообще дружба.

– Ну понятно, я так и думала! – Лена тоже была рада, что разговор перешел на другое. – Так играть будем или нет?

* * *

– Таким образом, я считаю, что статья в «Экологическом вестнике» наносит ущерб имиджу нашего предприятия. – Лосев Евгений Яковлевич, помощник генерального директора по связям с общественностью, сделал паузу, ожидая реакции на свои слова, и, не дождавшись, продолжал:

– Мы не можем позволить какому-то журналистишке порочить славное имя завода и репутацию комплекса «Авиценна». Мы возвращаем молодость…

– Евгений Яковлевич, мы не на митинге, как ты, надеюсь, заметил, не нужно громких слов, – перебил его генеральный. Должанский Вадим Александрович был человеком щуплым и невзрачным, что, впрочем, с успехом компенсировалось его властным характером и влиятельностью. Едва возвышаясь над столом, несмотря на высокое кресло, он тем не менее умудрялся смотреть на всех свысока, да притом был остер на язык. Некоторые называли это хамством, – между собой, конечно, – но большинство считало, что у Должанского просто такой своеобразный юмор. – Журналист делает свою работу, привлекает издательству читателей. И, нужно сказать, делает это хорошо. А вот вы как пиарщик плохо! Почему при тех средствах, что мы выделяем вашей службе, эта статья оказалась для вас как снег на голову посреди лета? Как так получилось, что вы не знали о готовящейся публикации? Да вы не знали даже о том, что журналист… Как его фамилия?

– Джавров! Джавров Юлий Иванович! – подсказал Сериков Николай Николаевич, начальник службы безопасности «Шаталовки». – А главный редактор там Горгалидзе Маргарита Арчиловна. Крутая баба, я вам скажу! Жути нагонит на любого!

При этих словах на устах собравшихся появилась легкая улыбка. Уж больно трудно было представить женщину, способную напугать крупного и шумного Кокаколу. Кокаколой Серикова прозвал индонезийский партнер Должанского. Плохо выговаривая иностранные слова, он решил таким образом сократить имя и отчество Николая Николаевича. Он стал звать его Колей-Колей, а затем перешел к Кокаколе. Сериков пытался поначалу протестовать, но потом махнул рукой, перестал злиться и стал откликаться на это обращение. Хотя, конечно, легкомысленный напиток мало вязался с впечатляющей наружностью Николая Николаевича. Рост метр восемьдесят пять, квадратные, мощные плечи и пудовые кулаки отбивали у любого желание испробовать на себе его силу. Откровенно говоря, никто и не помнил, чтобы Кокакола сам с кем-нибудь разбирался. Для этого существовали другие люди. Но впечатляющий внешний вид как нельзя лучше подходил к его должности, что и отмечали все, кто посещал завод и знакомился с Сериковым. Его даже пытались переманить на другие предприятия, но он преданно служил Вадиму Александровичу и не поддавался ни на какие посулы.

– А ты бы ее обольстил своей улыбкой, – буркнул Евгений Яковлевич. Уязвленный тем, что Кокакола его опередил, информацию о журналистах должен был дать он, а не охранник, Лосев зло сверкнул глазами. – Раз так хорошо Марго знаешь, мог бы и не допустить публикации!

Кокакола остановил тяжелый взгляд на пиаршике.

– Я ее вообще не знаю! – заявил он. – Но работу свою делаю и информацию на тех, кто вредит нашему делу, имею. Чего и другим советую!

Ну ладно, степень действия и бездействия членов нашего коллектива мы потом посчитаем, – вмешался в перепалку генеральный. – Лучше давайте решать, что делать будем?

Лосев кашлянул и распрямил плечи. Что-что, а это он готов доложить.

– Мы подготовили целый ряд акций, – сообщил он. – На ОРТ и на РТР выйдут передачи, в которых расскажут о наших социальных программах. А НТВ выступит с разоблачением акций российского Гринписа и его изданий. В частности, пойдет разговор об ангажированности Джаврова.

Должанский кивнул.

– Хорошо! Но впредь сделать все, чтобы предотвратить утечку, – размеренно заговорил он, обводя взглядом своих помощников. – Наш завод должен быть вне всяких подозрений. Если уж не можете скрыть какие-то негативные явления, которые имеются на всяком производстве, списывайте все на хулиганов. Николай Николаевич, займись этим. А вы, Владимир Арамович, будьте добры давать Серикову каждый день сводку по здоровью персонала.

Зырянов, начальник медицинской службы ФАЗ-МО, подобострастно закивал головой:

– Конечно-конечно! Каждый вечер будет! Все сделаем!

Невысокого роста, с большим отвисшим животом, неопрятный, со всклоченными сальными волосами, Владимир Арамович Зырянов тем не менее занимал одну из ведущих позиций в руководстве предприятия. Но при этом ухитрялся представить дело так, что со стороны казалось, будто все решения, и уж тем более самые ответственные, принимаются без всякого участия начмеда завода. Однако очень сильно ошибся тот, кто бы так подумал. Что же до посвященных, то им порой приходила в голову мысль, уж не играет ли Зырянов одну из главных ролей в управлении ФАЗМО. От взгляда его круглых глаз не могло укрыться ничто из происходившего в цехах и отделах. Серый кардинал, как его про себя называл Филипенко, или Кукловод, как прозвали Зырянова коллеги по руководству, был самым непопулярным человеком на заводе. И больше всех его не любил Анатолий Викторович.

По роду своей работы начальник отдела автоматизации и программных средств, как официально называлась должность бородача, был посвящен в некоторые детали деятельности Владимира Арамовича. Это конечно же не прибавляло ему уважения к Кукловоду, но что мог поделать один Филипенко? Разоблачить? Да он пискнуть не успеет! Пойти в милицию? Да кто ему поверит без доказательств? В ФСБ? То же самое! Да еще и в черный список сплетников попадешь! Как же, очернительство флагмана российской экономики, единственного предприятия, обгоняющего в науке и технологиях западную фармацевтику!

Нет, тут нахрапом ничего не сделаешь. Единомышленников бы найти, да вот только боязно кому-либо довериться. Или на шпиона Кокаколы наткнешься, или в беду человека втянешь. Анатолий Викторович давно уже приметил, что стоило ему сблизиться с кем-нибудь из сотрудников, как у этого человека тут же начинались проблемы со здоровьем. Затем следовал вызов в медчасть – и все, человек оттуда выходил другим. Таким, как его описал Джавров в своем «вестнике». Полуробот-получеловек, фанатично преданный своей работе. И, что самое страшное, изменение это происходило незаметно для всех. Как-то не сразу… На первых порах сотрудник оставался вроде бы таким же, как прежде, разве что чем-то озабоченным. Проходило несколько дней, и человек становился замкнутым и нелюдимым, не желал общаться ни с кем из прежних и новых друзей. Зато как работал, в руках просто все кипело! Три, четыре месяца такой работы на износ, а потом… Потом некоторые умирали, другие еще какое-то время продолжали истязать себя странным стахановством, потом все равно погибали. Если не от несчастного случая то просто от какой-то неведомой болезни. И, что" интересно, тщательные расследования так и не дали ответа на вопрос, от чего умирали сотрудники. Да и были они немногочисленны, так, несколько человек, которые каким-то образом мешали руководству неизвестно чем. Вот тот же Семеныч, на чье место пришел этот нескладный Толик, новый программист. Предупреждал же старого, не пей, когда выпьешь, болтаешь много, а для того, кто хранит такие секреты, это очень опасно! Ну и все, заразился «рабочей лихорадкой» и стал трудоголиком поневоле. Теперь вот пришлось нового парня брать. Хоть бы этот не болтал лишнего. Вроде бы непьющий, может, с ним проще будет. Да и наивный совсем. Правда, это проходит со временем, но лучше, чтобы это время настало как можно позже.

Совещание окончилось. Филипенко собрался было идти домой, как вдруг почувствовал на своем локте чьи-то пальцы. Еще не повернувшись, он уже догадался, кто это. Ну так и есть, Кукловод.

– Знаешь, Анатолий Викторович, давно хотел с тобой поговорить, да ты все как-то ускользаешь от разговора! – в своей привычной вкрадчивой манере заговорил Зырянов. Голос звучал мягко, но вот глаза… Эти глаза доверия не вызывали. – Мне кажется, что пора мне в своей группе иметь собственного программиста… Сам понимаешь, техника у меня сложная, специфичная. Привлекать твоих временно как-то не с руки, всякий раз разные, если вдруг какая утечка информации, так не будешь и знать, кто допустил. Приглашать постоянно одного, так тоже неудобно, случится, что он мне нужен, а ты его, оказывается, в филиал послал. Или отгул дал… Да мало ли еще что… А так, смотришь, и не нужно никого просить, есть свои кадры!

– Идея неплохая, – одобрительно сказал Филипенко. Он и сам давно хотел оградить своих людей от контакта с медчастью. – Я готов поддержать вас.

– Вот и хорошо, значит, мы поняли друг друга и договорились. – Кукловод плотоядно улыбнулся. – Надеюсь, ты мне не откажешь в последней просьбе и отдашь эту, как ее… Ну, симпатичная такая! А, Панину! Заодно и подкормим ее у нас.

Анатолия Викторовича чуть не передернуло. Ах ты мразь, молоденького тела захотелось! Не зря по заводу ходили слухи, что Зырянов превратил медчасть в свой гарем. Так мало ему, теперь и программистку себе захотел! И не кого-нибудь, а Лену! Ну уж нет!

– При всем моем желании помочь не могу! – Бородач искренне улыбнулся и прижал руки к груди. – Семеныч умер, Ванин в отпуске. Взяли молодого, сегодня первый день, пока еще никакой, так что без Паниной я не обойдусь! Может, возьмем вам кого-нибудь, мы его подготовим, а потом заберете к себе…

– Кого-нибудь себе оставишь! – отрезал Владимир Арамович. Круглый глаз Кукловода налился кровью, а голос стал визгливым. Он вновь стал похож на попугая Кешу из известного мультфильма, только злого и страшного. – А мне девчонку пришлешь! Иначе сам у меня работать будешь! На износ!

ГЛАВА 3

– Так это ты был вчера? С собакой? – засмеялась Лена. – А я – то думаю, где же я тебя видела? Значит, мы соседи? Я на Нансена живу! В новом доме, том, что рядом с магазином!

Вот так дела! Как же он раньше ее не замечал?

– Мы туда недавно въехали, – продолжала девушка. – А раньше мы в Зеленограде жили.

– А я тоже здесь не так давно поселился, – признался Рык. – Когда бабушка умерла. А до этого жил Большой Тульской. С родителями. Но мне здесь нравится. И мне, и Стану.

Панина удивленно посмотрела на Толика. А это еще кто? – говорил ее взгляд.

– Стэн – это моя собака, – пояснил он. – Вернее волк. А еще точнее, он наполовину собака, а наполовину волк.

– Не может быть! – воскликнула Лена. – Вот это да! Постой, а как же… Я вроде бы слышала, что волки, пусть и такие, как твой, в домах не живут. Как ни старайся, все равно убегают.

– Не знаю… – Толик пожал плечами. – Может, мой нестандартный какой-то. А может, просто я не достаю его воспитанием, вот он и чувствует себя как дома. За креслом устроит себе нору и таскает туда подушки, сухари, косточки… Все, что найдет.

– А на посторонних как он реагирует? – В глазах Лены светился неподдельный интерес. – Небось в горло готов вцепиться?

Толик удивился. Даже обиделся. Почему в горло? Он что, дикий, что ли? Нет, его Стэн вполне воспитанный парень!

– Когда приходит мама, ну там убраться, поесть приготовить, постирать… Стэн от нее не отходит. Ластится, как щенок! Отца не воспринимает, прячется от него. Вернее даже не прячется… просто уходит, не хочет встречаться. Это из-за того, что отец однажды схватил его за загривок, поднял в воздух и встряхнул. Он разозлился, что Стэн его хомяка съел… А когда мои друзья зайдут, убегает за свое кресло и не выходит. Правда, следит за каждым шагом, но не лает и не бросается. Лишь бы его не трогали. Да трус он вообще! Когда гром гремит, в ванной прячется! Заберется в самый темный угол и лапой глаза прикрывает. Видела бы ты, как он пирожки ест! Возьмет в передние лапы, поставит его вертикально и откусывает по маленькому кусочку. Вот тогда можешь с ним играть, не тронет! Понимает, что лакомство. А вот если дашь еду и попробуешь подразнить, тогда может хватануть!

– А играться любит?

– Только начни, потом не остановишь! – засмеялся Рык. – Да чего мы о нем говорим, давай поднимемся, я тебя со Стэном познакомлю!

– А не укусит? – робко спросила Лена. – Как он на женщин реагирует? Небось ненавидит?

– Не знаю! У меня, кроме мамы, женщин еще в квартире не было, – признался Анатолий. – Слушай, давай зайдем! Прямо сейчас и проверим!

Лена растерялась. Она что ему, подопытный кролик? Нашел, на ком экспериментировать! Но, с другой стороны, так интересно на домашнего волка посмотреть! Да и Толик такой забавный, что отказывать ему просто не хочется. Она же видит, он хороший. Так чего же бояться, а на все эти глупые условности наплевать!

– Давай я ему какое-нибудь лакомство возьму? – предложила Лена, – Пирожок… или конфету? Может, мороженое?

– Ага, лучше кофе горячий да прямо в постель! – засмеялся Толик. – Ватрушки хватит, да и творог там…

Чужого Стэн почувствовал сразу. Повизгивания за дверью не было. Вот жучила! В засаде сидит, бродяга серый!

Распахнув дверь, Толик закрыл собой свою спутницу. Мало ли что зверю в голову взбредет? Но Стэн вел себя странно. Прижавшись всем телом к полу, он, скаля зубы, старался рассмотреть, кого же это принесло в их с Рыком нору? Почему у него ноги голые? И волосы такие длинные? Зато запах какой! Его любимые ватрушки! Ну как же их попросить, только так, чтобы не терять собственного достоинства? И Толик, гад, сам не додумается предложить их ему! Знает же, как он эти ватрушки любит!

– Стэня, это свои! – сказал хозяин. – Ее зовут Лена! Она принесла тебе что-то вкусненькое, подойди, поздоровайся!

Как же, что-то! Это для тебя что-то, а для него, Стэна, это ватрушки! Придется здороваться! Тем более что и самому хочется обнюхать этого странного гостя!

Волк медленно, сдержанно приблизился к голоногому существу и принюхался… Странно, запах какой… Подожди, а где же бугор в том месте, где он есть у хозяина? Что еще за новости? Недолго думая, Стэн ткнулся чужаку носом прямо между ног. Рык резко дернул его назад, но волк успел вдохнуть непривычный запах…

Так вот в чем дело, это самка! Такая же, как и мама Толика, только молодая! Ах, как же она хорошо пахнет! Даже в голове закружилось немножко…

Зазвонил телефон. Толик, гадая, кто это, поднял трубку.

– Алло! Алло, говорите же!

Стэн, пользуясь тем, что хозяин отвлекся, вновь уткнулся носом в пах девушки, не обращая внимания на ватрушки. Лена покраснела и стала потихоньку поворачиваться, но черная подушечка волчьего носа следовала за ее движением словно приклеенная. Щеки девушки зарделись. Между тем Толик все никак не сообразит, что надо бросить трубку и спешить к ней на помощь!

– Стэн, вот тебе ватрушки! – Но напрасно Лена надеялась, что подачка поможет, куда там! В звере стал просыпаться самец. – Толик, ну что же ты стоишь! – взмолилась она. – Я боюсь его!

Толик вздрогнул, словно выходя из оцепенения, и положил трубку. Схватив Стэна за ошейник, он резко его дернул, оттащил от гостьи и, выговаривая ему, что порядочные собаки так себя не ведут, потащил на кухню.

– Толик, только не бей его! – закричала Лена.

С чего это она взяла, что Рык будет бить Стэна? Он вообще его никогда не наказывал! Ну разве что чуть-чуть. Если нужно было показать свое недовольство, то достаточно было сказать несколько резких слов, и четвероногий друг все понимал. Он опускал голову и уходил за свое кресло, в «нору». А вот если хозяин был не прав, Стэн обижался. Он сразу становился глухим, переставал слышать Толика и не выходил из своей «норы» по полдня. Даже лакомство не принимал. Но достаточно было взять в руки его любимую игрушку, как волк, который, казалось, и не смотрел вовсе на хозяина, мгновенно забывал все обиды и прибегал играть. Вот тут-то и начиналось самое сложное. Все-таки это волк, а не собака! Стэн, конечно, старался сдерживать свои челюсти, но это давалось ему с трудом, так что на руках Толика то и дело появлялись новые шрамы. Но разве для друзей это важно? Толик тоже быстро забывал обиды!

– Ты мерзавец, – прошептал он на ухо волку, – это моя женщина! Понял? Не твоя, а моя! И не смей к ней приставать!

Стэн обиженно залез за кресло. Теперь оттуда торчал только его хвост. Зато с другой стороны появился любопытный нос.

– Теперь он нам мешать не будет! – заявил Толик. – Правда, обидится, но я же не…

Анатолий едва не сказал вслух, что он же к сукам или волчицам не пристает, но вовремя сдержался. Хотя, если судить по блеснувшей в глазах Лены смешинке, она вполне могла догадаться о том, о чем он так неуклюже промолчал.

– Да, веселые вы ребята, – заметила девушка. – Прямо хоть в кино снимай.

Толик не понял. О чем это она? Но тут же характерный звук частого дыхания Стэна все разъяснил. Негодяй тут как тут!

– Стэн, с-собака! – зарычал Анатолий. – Место!

Серая тень стремительно прочертила комнату и нырнула за кресло.

– Вот так-то! – удовлетворенно сказал Рык. – Чтоб там и сидел! А не то…

Договорить он не успел, снова запищал телефон. Рыков поднял трубку. Звонила мама.

– Что у тебя с телефоном? – начала она с места в карьер – Я только что звонила, но ты меня не слышал!

– Так это была ты? – удивился Рык, – А я кричу в трубку, кричу…

– Толя, ты сегодня был на работе? – перебила его Вера Игоревна. По голосу чувствовалось, что она очень встревожена.

– Ну конечно! Я же вчера говорил тебе…

– Толечка, родной, я ужасно виновата перед тобой! – Голос Веры Игоревны дрожал. – Я не должна была тебя отправлять на этот проклятый завод! Но ты же меня послушаешь? Ты же бросишь эту работу?

Рыков-младший опешил. Что это мама говорит? О чем это она?

– Мама, я ничего не понимаю, – проговорил он наконец. – Что ты имеешь в виду?

– Как, разве ты не читал «Экологический вестник»? – удивилась мама. – Да об этом вся Москва говорит! У них там на «Шаталовке» такое творится, что… Люди как мухи мрут! Излучение, говорят, там какое-то опасное. Все сначала становятся трудолюбивыми… Нет, как же они там написали… Трудо… голиками. Вот, точно, трудоголиками! И работают так, что загоняют сами себя в могилу. А руководству только того и надо, они же не виноваты, что люди так хотят работать. Толь, ты бы вышел, взял в киоске газету да прочитал…

– Мам, так дождь же собирается! – Рыку страшно надоел этот разговор, он просто не мог дождаться, когда мать наконец замолчит. Рядом такая девушка, а она ему про какие-то ужасы рассказывает! Еще бы вспомнила про пирожки с младенцами. Или про черную руку, что пацаны в семилетнем возрасте друг другу втюхивают. – Да и не верю я этим газетам! Ты же сама учила все, что они пишут, на десять делить!

– Толик, на этот раз все серьезно! – выкрикнула мать со слезами в голосе. – Ты почитай! Там очевидцы рассказывают. Сначала человек забывает всех своих близких… Нет, сначала у него появляется блеск в глазах, потом…

– Мама, тогда нужно начинать со Стэнечки! Этот гад только увидит жратву, такие фары включает, что хоть прикуривай!

– Не смей шутить, когда все так серьезно! – закричала Вера Игоревна. – Я тут…

В трубке послышались всхлипывания.

– Ну, мама, перестань! – Анатолию было неудобно, что этот идиотский разговор происходит при Лене. – Что ты всякой бредятине веришь!

– Это не бредятина, это все очень и очень серьезно! – Мама начала повторяться. – Ты должен немедленно бросить эту работу!

Ну уж конечно! Прямо сразу и работу брось! Дай хоть на компьютер новый заработать! И как бросить эту работу, когда Лена там? И скорее всего, чушь это все! Вон Лена работает же, не боится! Да и техника там такая, что немудрено в натуре трудоголиком стать.

– Толик, обещай мне… Прямо сейчас пообещай, что ты не будешь ходить на этот проклятый завод! – потребовала мама. – Если ты меня любишь, если ты думаешь обо мне, брось эту работу!

– Хорошо-хорошо, только успокойся! – Толик не знал, как закончить всю эту тягомотину. И ведь надо же, угораздило мать позвонить, когда Лена здесь. – Я тебя понял, становлюсь тунеядцем!

Рык положил трубку.

– Что-то случилось? – участливо спросила гостья. – У тебя неприятности?

Господи, ты такая красивая, а все словно сговорились и стараются не дать мне заговорить об этом!

– Лена, я…

Опять зазвонил телефон.

– Да!!! – заорал он в трубку. – Слушаю! Это опять была мама.

– Толик, так я могу быть уверена…

– Да, можешь, только больше ни слова об этом! – взмолился он. – Сколько можно об одном и том же!

Он бросил трубку и посмотрел на девушку. Чертов волк, опять вовсю вьется вокруг нее!

– Стэн!!! Пошел отсюда! – закричал Толик. – И чтобы я тебя не видел!

Господи, ну не дай ты им загубить лучший вечер в его жизни! Пора переходить к решительным действиям! Вот только как же это лучше сделать? Своего опыта у Толика не было, а судя по тем обрывкам знаний, которыми он располагал, начинают вроде бы с поцелуев – от этого женщины сразу размякают и становятся податливыми. Так во всех фильмах. Да и в книгах, которые он читал. Правда, последних было меньше, чем фильмов, но ведь сейчас и время другое. И пусть мама не наезжает на него из-за этого, в те времена, когда они с папой росли, все было иначе.

Интересно, а какие дети были бы у него с Леной? Наверное, красивые, вон она какая. И уж если он сам из-за своей лени не занимался спортом, то сына бы точно заставил. И дочь! Дочь непременно! Она обязательно будет копией своей мамы. Такая же красавица вырастет.

Толик даже не задавался вопросом, а будет ли у них с Леной вообще совместное будущее. После вчерашнего, после того, как… Нет, этого просто невозможно передать словами…

* * *

Около десяти гостья заторопилась домой, и Толик пошел ее провожать. Провинившийся волк остался дома, и они, болтая о разных пустяках, быстро дошли до подъезда дома, в котором жили Панины. Знал бы кто, как Рыку не хотелось расставаться! Чем меньше становилось расстояние, отделявшее их от дверей, тем лихорадочнее он искал повод, чтобы продлить свидание. Перебирая в голове все уловки, подсмотренные в фильмах, Толик отметал их одну за другой. Уж больно все было как-то надуманно и глупо. Оказывается, в жизни все совсем не так, как в кино. А он сам вовсе не такой остроумный и ловкий, каким себе казался раньше.

– Толик, а то, что ты мне сказал сегодня… – вдруг заговорила Лена, когда они вошли в подъезд, и остановилась. – Ну то, что ты сказал мне там, на работе… Это правда?

Она смотрела себе под ноги, и Толик, не видя ее глаз, не знал, в шутку ли она говорит или всерьез. Ну и бог с ним, скажет правду, и пусть она смеется! Зато он будет точно знать, как Лена к нему относится.

– Я не шутил, – твердо сказал он. – Я могу повторить еще раз!

– Повтори, – попросила девушка.

– Ты мне будешь нужна… всю жизнь!

Лена еще ниже опустила голову, и волосы совсем скрыли ее лицо. Толик окончательно растерялся, вроде бы и сказал то, что хотел, но вот как она к этому относится, так и не понял. Наверное, снова какую-то чушь сморозил!

– Ты обиделась? – встревоженно спросил он. – Я что-то не так сделал?

Белая тонкая рука взметнулась вверх и обвила его шею. Мгновение – и пересохшие губы Толика ощутили мягкое, нежное прикосновение. Боже, она целует его! Значит, он не ошибся! Значит, она его любит!

На какую-то долю секунды мир словно перевернулся, Толик не знал, кто он и где находится. Его руки, двигаясь сами по себе, обняли тонкую талию и… легкое, податливое тело прижалось к нему. Господи, какое это чудо – вот так обнимать Лену, такую красивую и желанную! Только теперь Рык стал понимать, что рай существует! Лишь бы это продолжалось подольше! Лишь бы никогда не кончалось!

Но, к сожалению, реальность всегда сильнее наших желаний. В подъезде послышались чьи-то шаги, и Лена, быстро отпрянув, нажала на кнопку лифта. Ну, конечно, как назло, кабина оказалась на первом этаже а тот, чьи шаги их потревожили, оказался соседом Лены, к тому же хорошим знакомым ее отца.

– А, соседка, привет! – весело бросил он. – Ты вверх или только спустилась?

– Здравствуйте, Зиновий Витальевич! – Лена приветливо кивнула и опустила глаза. Интересно, он догадался, что происходило за мгновение до его появления, или нет? – Да, я тоже поднимаюсь…

Лена тут же пожалела о своих словах, можно было сказать, что только что спустилась, но дело было сделано и нужно было расставаться.

– До завтра! – бросила она и, почти не глядя на Толика, вошла в кабину. – Встретимся на работе!

* * *

– Черт, кажется, и сегодня вечер зря пропадет! – Манчестер сплюнул и повернулся к напарнику. Свое прозвище Тагир Калоев получил в то далекое время, когда был простым бандитским авторитетом и «покровительствовал» большому универсальному магазину с этим английским названием. Но все это в прошлом, теперь он голем, а потому вместо того, чтобы сидеть в уютной темноте любимого бара, вынужден бродить по улицам ночной Москвы и искать этого чертового самовольщика. Хорошо хоть, что сегодня с ним Георгий Сартов, а не Родя или Митяй, Георгий, которого близкие друзья звали Гориком, был немногословным и очень надежным големом такого же, как и Манчестер, глиняного уровня. Конечно, в своеобразной табели о рангах, существовавшей среди «мобилизованных», это была самая первая, начальная ступень, но при желании и старании можно было подняться выше, и только от них самих зависело, станут ли они когда-нибудь бронзовыми или нет. По крайней мере, стадию раба они все проскочили довольно быстро…

– Вечер? – Горик усмехнулся и почесал свою черную, как у абрека, бороду. Сколько раз ему говорили, сбрей ее, меньше проблем с мусорами будет, так нет, все под кавказца злого косит, все людей пугает. Правда, с такими документами, как у големов, никакие силовики не страшны, но зачем лишний раз внимание привлекать? Те как увидят морду небритую, так полгорода готовы проскочить, гоняясь за машиной, и пока в ксиву не глянут, не успокоятся… А Сартов доволен, видя растерянность на лицах ментов, целое представление потом устраивает, заставляет догнавшего машину свою стеречь, пока он обедать будет… Или ужинать, в зависимости от времени суток. А что, раз гнался, хотел бабок по-легкому срубить, так пусть теперь послужит, начальство в лицо запомнит! – Нет, браток, уже не вечер, ночь на дворе! Сейчас бы в «Шатильон»… или, на худой конец, в «Метелицу». Пару грелок во все тело и до утра… послезавтрашнего.

– Да, это было бы самое то! – поддержал товарища Тагир. – Знаешь, я как-то раз вот так же сидел в засаде…

– В Чечне, что ли? – догадался Горик.

– Да, в первую, – кивнул Манчестер, – Зимой дело было. Я с эсвэдэшкой залег, ребята прикрывали, но это для снайпера, сам понимаешь, защита от бродяжек! А когда против тебя такой же стрелок, как и ты, совсем другое дело. Тут терпение нужно, не то что ходить или разговаривать, пошевелиться лишний раз не можешь. Вот и в тот раз за мной охота началась, а я не знал об этом, разведка не предупредила. Информация прошла, что противник выдвижение планирует, вот их-то я и ждал. А он в это время меня! Гад, именно за мной вышел! Вот, значит, лежу, а тут как приспичило… Перед выходом на позицию специально опорожнился, да вот оказалось, что не до конца. А может, другое что… Теперь вот думаю, что, скорее всего, просто замерз. Ну да ладно, теперь уж не важно от чего, но вот лежу, а у самого уже мочевой пузырь к горлу подступает. Еще чуть-чуть – и опозориться можно. Положение хоть вой, но ведь не встанешь же! А от этого холод кажется еще сильнее. Вот когда проклял все на свете! Думаю, да пропади оно все пропадом, все равно никого нет, вскакиваю и… получаю по полной программе. Их снайпер следил за моей позицией и только ждал, когда я пошевельнусь и себя выдам. Еле выжил… Вот тогда я и понял, что лучше замерзнуть, но правила ведения боя не нарушать.

– Да, это точно. То, что кровью пишется, всегда правильно. За каждую букву кто-то голову сложил, – согласился Горик. – Я вот все хочу спросить, ты тогда с какой стороны был? С той или с этой?

Тагир ответил не сразу. Он медленно поднял голову и заглянул в глаза Сартова. Тот едва удержался, чтобы не поежиться, до того его пробрал холодный, жесткий взгляд голема.

– С нашей стороны! – жестко произнес Манчестер. – Понял? И запомни… Замри и не шевелись!

Последние слова Калоева были так неожиданны, что Сартов в недоумении дернулся и посмотрел на Тагира. Тот замер и лишь одними глазами показал за спину Горика.

– Замри, – тихо повторил он. – Кажется, он появился… Теперь главное – не спугнуть. А то сбежит, ищи его потом.

Сартов едва уловимо кивнул. Поимка самовольщика всегда проблема, а тут еще, кажется, целая группа наметилась. С одним проще, не поддается зову, значит, подлежит уничтожению, церемониться никто не станет. А вот как быть с группой, неизвестно, такое случилось впервые. В последнее время все случалось впервые. Столько непокорных, и так часто… То, что действует группа, сомнений не вызывало, сообщения о происшествиях, случающихся обычно там, где появляются самовольщики, сыпались со всех сторон. Один человек, будь он трижды трансформер, сразу в разных концах Москвы не появится. Была, правда, еще одна гипотеза, но такая, о которой даже думать не хотелось! И вот чтобы убедиться, что дела обстоят совсем не так плохо, и требовалось отловить хотя бы одного из непокорных.

– Далеко? – тихо спросил Георгий.

– Метров тридцать, – также полушепотом ответил Манчестер. – Подходит к углу… прямо к булочной.

– Ну тогда это наш клиент. – Сартов был явно доволен. – Теперь я спокоен, это не прорыв.

– Да я с самого начала говорил, что это не жаннавары, – процедил Тагир, не отрывая взгляда от того, за кем они охотились. – Раз бомбят продуктовые, значит, наши… недоделки. Так, спокойно, он открывает дверь… Вот баран, даже сигнализацию не отключил.

Последние слова он мог бы и не произносить, короткие противные звонки ударили по ушам.

– Ну так на то они и самовольщики! – Сартов пожал плечами. – Тупые и вечно голодные. Ничего интересного.

Георгий медленно повернулся и посмотрел в чернеющий проем двери.

– Вошел? – спросил он, никого не увидев.

– Да, только что. Сейчас он выбежит, и мы его возьмем. – Манчестер сплюнул. – Ладно, чего ждать, пошли!

Не успели големы сделать и нескольких шагов, как послышалась милицейская сирена.

– Ты смотри, как быстро! – усмехнулся Георгий. – Наверное, надоело, что третий раз за неделю булки воруют.

– Hу будь ты на их месте, тоже озверел бы, – с кривой ухмылкой заметил Калоев. – Столько раз за такой короткий период… Это уже издевательство!

– Ну не скажи, сами они тоже при этом руки регулярно греют. Сартов брезгливо улыбнулся. – Хлеб не колбаса, на нем особо не наживешься. Был бы мясной магазин, вот там бы они хоть каждый день на вызовы приезжали.

– А если бы водочный?

Это предположение вызвало громкий смех. Теперь можно было не таиться, трансформер никуда не денется, милиция тоже не должна сильно отвлечь, так что есть надежда, что остаток ночи можно будет провести в хорошей компании. Да и Бронзовый будет доволен, его задание выполнено!

Милицейский «уазик» вылетел на перекресток и подкатил прямо к булочной. Скрипнули стертые колодки тормозов «уазика», и два вневедомственника, придерживая фуражки и прижимая к груди короткоствольные «калаши», выскочили из машины. Они кинулись было к магазину, но тут заметили стоявших поблизости големов и подозрительно уставились на них. Милиционер постарше, с широким поперечным галуном на погонах, что-то бросил напарнику, и тот занял позицию между входом в магазин и машиной. Теперь он мог контролировать того, кто предположительно находился в булочной, и одновременно следить за неизвестными, стоявшими перед ней.

– Ваши документы! – потребовал старший сержант и тоже наставил на глиняных автомат. Сартов молча достал свое удостоверение.

– Кто учил тебя тактике уличного боя? – прорычал Манчестер. – Ты же перекрыл напарнику сектор обстрела! Вас же как куропаток перестрелять можно!

– Извините, товарищ полковник! – пролепетал милиционер. – Мы… У нас… здесь вызов! Магазин-сигнализация… Мы по вызову…

– Да видим, что по вызову! – прервал его Сартов. – Мы тоже здесь по этому же поводу. Это наш клиент, так что заберем его мы…

– Товарищ полковник, но…

– Марш отсюда! – рявкнул Манчестер. – Иди учебники читай, бездарь! И доложи своему начальнику, чтобы наказал тебя! А я проверю… И не дай бог… Выгоню его без выходного пособия! Ну чего стоите, выполняйте!

Милиционеры, вытянувшись в струнку, козырнули и бросились к машине. Еще несколько мгновений – и улица опустела.

– Ну что, пошли? – сказал Тагир и, не дожидаясь ответа, переступил порог магазина.

Темнота для големов помехой не была, так что они сразу увидели царивший в булочной беспорядок, но вот того кто это сделал, заметить пока не удавалось. Что ж, это не новость: трансформеры умели хорошо прятаться. В том, что касалось мимикрии, непокорные были весьма изобретательны. Не все, конечно, но в основной массе самовольщики были просто оглохшими к зову мутантами, хотя порой встречались и такие, с которыми приходилось повозиться. Некоторые в случае опасности умудрялись в деревья превращаться! Или в тумбочки! Вот только теплыми они были… Да и мягкими на ощупь.

– Шугани ультразвуком, – предложил Манчестер. – А я посмотрю, может, что-то дернется.

– Ладно, только закройся, – предупредил напарника Горик.

Тагир молча кивнул и поднял вверх руку, мол, окей, начинай!

Как ни странно, хлыст не подействовал. Кроме стандартной резонансной реакции, других ответов не последовало. Големы с тревогой переглянулись. Самовольщик умеет закрываться? Или… они его упустили? Но когда? Неужели в тот момент, когда демонстрировали свою власть вневедомственникам? Но ведь второй мент должен был следить за входом… А он, скорее всего, следил за ними! Черт, упустили!

Глиняные, не сговариваясь, еще раз ударили ультразвуком. Сила сигнала была такова, что с потолка посыпались осколки лопнувших ламп, а следом за ним закружили хлопья отслоившейся побелки… но и только. Взломщика не было, теперь это можно было утверждать с полной уверенностью.

– Бежим, он не мог далеко уйти! – Не дожидаясь Горика, Манчестер бросился к выходу. – Я налево, ты направо!

Сартов пролетел с полсотни шагов, когда заметил вдалеке бегущую фигурку. Он прибавил ходу, но трансформер, заслышав погоню, побежал еще быстрее. Теперь можно было не таиться и сообщить Калоеву о самовольщике.

– Тагир! – закричал он. – Тагир, я вижу его! Слышишь меня?

– Уверен? – Ультразвук с расстоянием быстро угасал, и Георгий едва различал слова. Да и кричать на бегу – дело не самое легкое. – У меня тоже кто-то есть… И кажется, наш…

– Ладно, берем каждый своего! – крикнул Сартов. Он не был уверен, что напарник его услышит.

Впрочем, это было не важно. Теперь, когда противник понял, что его преследуют и можно было действовать в открытую, все зависело только от того, кто бежит быстрее. Но разве раб, пусть даже и развитый до самовольщика, может соперничать с големом? Расстояние до бегущего впереди быстро сокращалось, и Георгий уже видел длинноногого, длинноволосого трансформера, который не додумался даже до того, чтобы бросить большой полиэтиленовый пакет, в котором наверняка уносил свою добычу. Скорее всего, кто-то из группы ранен, такое количество еды бывает нужно, только когда у кого-то происходит регенерация.

Беглец обернулся. На какое-то мгновение глаза преследуемого и преследователя встретились, и Георгий заметил, что трансформер очень напуган. Это прибавило сил, и Горик сократил отрыв до десяти метров. Он уже успел оценить достаточно крупную фигуру самовольщика и его хорошую физическую подготовку. Для обычного человека, конечно, но не для голема! Еще несколько секунд – и у трансформера будет возможность в этом убедиться.

Неожиданно беглец сделал большой прыжок в сторону и молнией перемахнул через невысокий, метра в полтора, забор. Георгий бросился за ним. Он легко взлетел вверх – и… что-то ударило его по ногам. Голем, едва понимая, что с ним происходит, рухнул вниз, на мгновение потерял сознание, а когда пришел в себя, почувствовал сильную боль в правом плече. Глиняный с трудом поднялся и посмотрел на то, что его сбило в полете. Над забором тускло поблескивала местами разорванная, плохо натянутая колючая проволока. Не современная, страшная и режущая спираль, а старая, традиционная колючка. Видимо, ее протянули еще в те времена, когда правила другая власть, а теперь надобность в ней отпала. Это было понятно по тому, что все три ряда сохранились лишь только в одном месте, как раз в том, где прыгал Сартов. Это же нужно быть таким невезучим, чтобы вот так вляпаться? Вот же рядом одни только столбики кривые и никакой проволоки, а он умудрился прыгнуть там, где проволока цела…

Кряхтя и проклиная все на свете, голем заставил себя продолжать погоню. Сильная боль в плече наводила на мысль о сломанной ключице, но такая мелочь не могла остановить Георгия. Прихрамывая, он кинулся вперед и… застыл как вкопанный. Тот, кого он преследовал, исчез. Самовольщик воспользовался падением глиняного и спрятался. А может, убежал. Судя по тому, как он прыгает и бегает, трансформеру и его сообщникам, если таковые здесь прятались, было вполне под силу за это время миновать пару кварталов.

Тяжело дыша, Георгии огляделся. Позади него был тот самый злосчастный забор, впереди и по сторонам – дома старой, по-видимому хрущевской, застройки и узкая заасфальтированная дорожка между высокими, пышно разросшимися деревьями. Справа от голема высилась стена такого же дома, в слабом свете чудом уцелевшего уличного фонаря видны были желтая от охры стена и темневший выступ крыши.

Сартов от злости едва не завыл. Так опростоволоситься! Да тут столько чердаков и подвалов, что и суток не хватит все обойти! Да притом нет никакой уверенности, что самовольщик прячется тут, а не убежал. Пока Георгий будет шарить по всем этим домам, можно до другого конца Москвы добраться.

Глиняный уныло посмотрел на забор. Даже если возвращаться, теперь он его не перепрыгнет. Нужно искать калитку или выезд. Ворот наверняка давно уже нет, а забор, этот треклятый забор, остался. Какой идиот додумался его построить? Да еще колючкой обнести. Здесь что, лагерь раньше был? Или закрытая зона?

Так или иначе, нужно идти к машине. Там место встречи с Манчестером. Может, хотя бы Калоеву повезло?

Георгий двинулся по асфальтированной дорожке. Без сомнений, она в этом дворе главная, а потому неминуемо выведет его на улицу. Первый же шаг отдался болью в плече. Скорее всего, первичный диагноз подтвердится, уж больно легко стала двигаться правая рука. Конечно, все это мелочи, у големов все заживает как на собаках… только намного быстрее. Единственно, что нужно сделать прямо сейчас, так это зафиксировать руку, а для этого потребуется жесткая повязка…

Глиняный поискал глазами, из чего бы сделать фиксатор. К сожалению, москвички давно уже перестали оставлять на ночь развешанное на веревках белье, а потому рассчитывать на такую удачу не приходилось. Оставалось одно – использовать собственную куртку, но без посторонней помощи он даже этого не осилит! Что ж, придется идти, придерживая правую руку левой.

Сартов прошел мимо длинного, подъездов на семь или восемь, дома и хотел уже повернуть к показавшейся за углом улице, как вдруг в глаза ему ударил свет автомобильных фар. Георгий недовольно поморщился: мало того, что рука болит, а тут еще какой-то придурок иллюминацию устроил! Но водитель, словно бы услышав мысли глиняного, выключил дальний свет и плавно проехал прямо к тому дому, мимо которого только что прошел голем.

Горик с сожалением посмотрел вслед красной «восьмерке». Вот бы сейчас ему такую! Всего в нескольких кварталах отсюда его ждет новенький «лексус», да что от этого толку! Прямо хоть кричи: «Коня, полцарства за коня»! До своей машины еще идти и идти, а «восьмерка» – вот она, совсем рядом. А может, подойти да отобрать? Дать в торец… или, на худой конец, баксов сто в зубы, пусть отвезет!

Сартов увидел, как из автомобиля вышел крупный парень. Его спутницей оказалась стройная девушка с прямыми темными волосами. В темноте сверкнули белизной ее длинные стройные ноги в облегающих стрейчевых брюках, застучали каблучки ее туфель. Судя по тому, как они попрощались, Горик сделал вывод, что молодые люди хорошо знакомы. Это стало понятно по быстрому, но очень откровенному поцелую, которым одарила девушка своего провожатого. Для этого она, несмотря на свой отнюдь не малый рост, вынуждена была встать на цыпочки. Парень был настоящим гигантом. Он легко наклонился к ней, что дало возможность Сартову оценить гибкость его мощной фигуры. Нет, такого он, пожалуй, не одолеет.

По крайней мере, в теперешнем состоянии лучше даже и не пытаться…

– Мы завтра встретимся? – услышал глиняный голос девушки.

– Я позвоню! – пообещал парень. – Ты когда освобождаешься после работы?

– В пять!

– Ну вот после пяти жди моего звонка… Только очень жди!

Голем услышал, как вновь застучали каблучки, затем хлопнула дверца машины, заурчал двигатель. «Восьмерка» развернулась и, рванув с места, быстро пронеслась мимо. Горика обдало облачком выхлопных газов…

Сартов с тоской посмотрел ей вслед. Как бы он хотел оказаться внутри! Откинуться в мягком кресле и расслабиться…

Водитель «восьмерки» словно бы услышал его. Ярко вспыхнули огни стопов, и автомобиль, слегка качнувшись на амортизаторах, остановился. Внутри салона мелькнула быстрая тень, правая дверца машины распахнулась.

– Тебе куда? – спросил парень.

– Да здесь рядом! – обрадовался Георгий. – Пару кварталов… Но я заплачу сколько скажешь!

– Садись! – сказал незнакомец. – Вот только об оплате помолчи, я не зарабатываю извозом… Просто вижу, что походка скованная, значит, болит что-то. Как в такой ситуации не помочь? Куда поворачивать?

– Налево! – попросил Георгий. – У меня машина возле булочной.

Парень кивнул. Видимо, он знал этот магазин, потому что дальше ехал без слов. Да и ехать было совсем ничего. Не прошло и двух минут, как «восьмерка» затормозила возле серебристого «лексуса».

– Твой? – спросил неожиданный спаситель.

– Мой.

– Какая еще помощь нужна?

– Нет, дальше я сам! – Голем отрицательно мотнул головой и полез в карман. Водитель придержал его руку.

– Я же сказал, никаких денег!

– Ты не понял! – Сартов достал кусочек тонкого пахучего картона. – Вот моя визитка, меня Георгий зовут, звони!

– А меня Олег, – представился в ответ незнакомец. – Вот только визиток с собой нет…

– Ладно… ничего… – Сартов поморщился от боли. – Бог с ними, с визитками, ты, главное, позвони, я умею быть благодарным!

Глиняный вылез. Ему навстречу уже шел Манчестер.

– Георгий, где ты пропадал? – озабоченным тоном спросил напарник. – Я уже тревожиться начал.

Олег, видя, что тот, кого зовут Георгием, не один, плавно тронулся с места, развернулся и, на прощание мигнув фарами, нажал на акселератор. Немного отъехав, он, словно бы вспомнив о чем-то, вытащил из кармана пахучую картонку.

«Сартов Георгий» – было написано на ней. А еще номер телефона и больше ничего.

«Я умею быть благодарным»! – вспомнились Олегу слова владельца визитки.

– А я не умею просить, – пробормотал он себе под нос и выбросил карточку в открытое окно. – Лучше бы просто сказал «спасибо»!

ГЛАВА 4

Быстро сунув свою смарт-карту, – умный пропуск с микросхемой, – в приемник, Рыков набрал код, который ему сообщил Филипенко. Дело в том, что его собственный пропуск был еще не готов, приходилось пользоваться обезличенным, а потому без набора пароля сторожевое устройство не пропустило бы его через турникет проходной. Еще в первый день Толик понаблюдал, как бородач вошел в сервер защиты и, открыв файл, добавил туда группу символов. Убедившись, что Рыков ее запомнил, шеф удовлетворенно хмыкнул и закрыл программу. Все, теперь кусочек пластика с микроконтроллером позволит новому программисту попадать на свое рабочее место самостоятельно, его коллегам не придется спускаться на первый этаж, где в помещении охраны находится пропускной пункт.

– Запомнил, как это делается? – спросил тогда Анатолий Викторович. – Если возникнет необходимость зайти в какой-нибудь цех, сделаешь то же самое, но на их сервере. Но надеюсь, что Кокакола поторопится с твоей карточкой и тогда все это станет не нужно.

Влетев в свой отдел, Толик огляделся. Лена еще не приходила. По крайней мере, стол ее пустовал. Ну это даже хорошо, удастся понаблюдать, как она начинает свой рабочий день. И вообще ему интересно все, что касается Лены. Как она сидит, как смеется…

Господи, какое это блаженство – любить и быть любимым! Может, он спешит, может, еще рано называть так чувства, охватившие обоих, но с ним это случилось впервые, так что сравнивать не с чем…

– Ну как, освоился? – услышал он голос начальника. Толик удивленно вскинул брови. Оказывается, его взрослый тезка уже здесь, на своем рабочем месте, а он даже не заметил его! Когда же шеф успел прийти? И уходил ли вообще? Интересно, у себя дома бородач бывает или все время здесь? – Сам разобраться сможешь?

Разобраться с чем? Со стандартными программами без проблем, а прикладные… Ну, если и не совсем, то лишь потому, что необходимости не возникало. Да что там говорить, нужно будет – и с ними без проблем разберется. За этим у Толика дело не станет. Такие вопросы даже обидно слышать. На заводе он, может, и новичок, но на программировании, можно сказать, собаку съел. Может, не так быстро, как Филипенко или Лена, – все-таки опыт – дело наживное, – но уж как-нибудь работоспособность прикладной математики он обеспечит.

– Думаю, да! – смело и даже с некоторым вызовом ответил Рык. – Да и вы поможете, если что…

Филипенко молча кивнул. Рыку показалось, что начальник хотел сказать что-то совсем другое, но почему-то передумал. Ну, не очень-то и хотелось. Созреет, скажет. Толик уже приготовился начать работу и… остановился. До него дошло, что Анатолий Викторович какой-то сегодня странный, в голосе словно какое-то затаенное беспокойство, что-то с ним не так. Толик искоса взглянул на шефа. Ну да, выглядит каким-то пришибленным, глаза грустные. Да, что-то с ним не в порядке. Может… он просто устал? Шутка ли, столько работать! Нужно как-то его приободрить.

– Знаете, у вас такая классная техника! – Толик обвел глазами зал. – Наверное, ни у кого такой нет! Мама наслушалась… то есть начиталась бредней каких-то про ваш завод и требует, чтобы я от вас ушел. Да как она не понимает, что я больше нигде такие машины не только не получу, но и в глаза не увижу! Мало ли что журналисты напишут! Разве можно верить сплетням? Конкуренты подкупят газетенку, те и рады опубликовать…

– У тебя какие планы на сегодня? – перебил его начальник. – Чем будешь заниматься?

Рык осекся. Наверное, он сморозил какую-то глупость, только какую, непонятно.

– Я… Ну… Лена собиралась мне сегодня показать, какие бывают проблемы у наших пользователей, – Пробормотал он.

– Панину не жди, я ее отправил в отпуск, хвосты сдавать, – сообщил Филипенко, опуская глаза. – Она никак диплом свой недомучит, вот пока ты здесь, пускай образование до ума доведет.

У Толика упало сердце. Как же так? Значит, он сегодня Лену не увидит? Она в отпуске? Почему же она ничего ему не сказала? Да, нет, ерунда какая-то, он же своими ушами слышал от нее вчера, что они встретятся сегодня на работе!

– Анатолий Викторович, но Лена вчера говорила…

– Толик, у тебя есть чем заниматься? – оборвал его Филипенко. – Во всяком случае, у меня дел навалом. И вообще, лучше слушай своих родителей и не задавай глупых вопросов. Контролируй свои слова и действия, не мальчик небось. В конце концов, в твоем возрасте пора уже думать.

Толик обиженно насупился и пошел к себе в кабинет. Ну и начальник, хам какой-то! А вчера казался таким вежливым и внимательным! Как только Лена его терпит? Да еще нахваливает! Шеф такой, шеф сякой! Умница, заботливый… Еще неизвестно, какой он умница, а вот воспитания у него явно не хватает! Да и у Ленки тоже! Позвонить не могла? Или вчера просто играла с ним? Точно! Вот как в кино… Там, кажется, таких динамистками называли! Вот Лена и есть эта самая динамистка!

От обиды у Толика перехватило горло. Черт, чего это он так разнюнился? Еще не хватало, чтобы вошел кто-то и увидел! Еще подумает, что он плачет! Нужно срочно взять себя в руки! Подумаешь, начальник нахамил! Значит, подумай, как его на место поставить! Ленка продинамила? Покажи, что тебе наплевать!

Толик сердито сжал зубы и повернулся к дисплею. Вот тут тебя никто не предаст! Здесь ты свой и желанный! Рука сама потянулась к кнопке включения. «Компак» зажужжал винчестером, побежали сообщения о загрузке. Дождавшись появления иконок, он выбрал ту, что отвечала за подключение к Интернету. Набор пароль – и он в родной обстановке! Хорошо, хоть здесь нет обмана и предательства!

Вот что надо сделать – проверить систему защиты всей сети предприятия. Он вроде бы за нее отвечает, так почему не опробовать на ней свои методики взлома? Если она выстоит, то за дальнейшую работу системы можно не опасаться.

Толик ввел адрес сайта, на котором хранил свои инструменты. Держать дома улики ни к чему. Ввел необходимую коррекцию и адрес атакуемого сервера. ФАЗМО, естественно. Дал команду на начало атаки. Программа нашла тестируемый сервер и стала выводить отчеты. Ну все, родная, покажи, на что ты способна!

Толик откинулся в кресле. Если он сумеет сломать защиту, то полностью закрывать лазейку не станет. С таким начальством он, может быть, долго здесь не проработает, а потому имеет смысл оставить возможность проникать на сервер и после того, как его уволят. Не закрывать же самому себе доступ! А то, что его могут уволить, вполне возможно, хотя еще утром казалось нереальным.

Неожиданно громко пропиликал сигнал, что на его аську пришло сообщение. Интересно, кто же это может быть, ведь он еще никому не успел дать свой новый номер? Друзья знали только тот, что дома, а этот… А, наверное, это сообщение для прежнего владельца компьютера.

Толик посмотрел на дисплей. Послание было от некоего Лепы. Кто это такой и что за дурацкий ник, он не знал, но в сообщение заглянул. «Толик, привет!» – вывел компьютер.

Странно, значит, сообщение адресовано ему? Но кто это мог сделать? Сейчас узнаем.

«Привет, но кто ты такой, я не знаю! – набрал он в ответ. – Представься!»

Его ответ ушел так быстро, что Рыков даже не поверил своим глазам и решил, что программа дала сбой. Он уже хотел повторить отправку, но, вспомнив, на каком канале сидит, успокоился.

«А ник Лепа тебе ни о чем не говорит?» – тут же пришел ответ.

«Нет, у меня знакомых с таким именем нет!» – раздраженно набрал и отправил Рык.

«А если подумать? Ну, хоть чуть-чуть!» – тут же возникло на дисплее.

«Да пошел ты!» – отправил он. Настроение на нуле, а тут какой-то идиот резвится! Наверное, предшественник Рыкова приучил всяких бродяжек к этой аське, вот они и куражатся.

«Толик, не пошел, а пошла! А Лепа – это Лена Панина! Но раз ты не хочешь со мной общаться, то, как ты и хотел, я пошла!» – гласило следующее сообщение.

Рыков от огорчения из-за собственной недогадливости чуть не закричал. Да что за день такой сегодня! Что ни сделаешь, все не в жилу!

«Лена, извини, я не знал, что это ты! – пальцы Рыкова замелькали над клавиатурой. – Почему ты не сказала, что уходишь в отпуск?»

«А я и сама не знала! Утром прибегаю, а шеф злой, как… сам знаешь кто! Говорит, чтобы духу моего не было, пока не закончу диплом. Даже тебя не дал дождаться. Вот теперь от подружки на аську твою прорвалась».

«А я – то думал! Прихожу, а тебя нет! Жду, жду, а потом как обухом по голове, ты в отпуске! Думаю, почему же мне ничего не сказала! Даже плохое подумал! А это Борода, оказывается, резвится».

«Интересно, а что же такое нехорошее ты мог про меня подумать… А, сейчас попробую догадаться. Наверное, решил, что я тебя разыграла. Что я несерьезная и со мной не стоит иметь дело. Так? Я угадала?»

«Ну что ты! – возмутился Рыков. – У меня и в мыслях такого не было! Это все козел этот… Борода вообще с цепи сорвался! Часто он такой? Часто резвится, разгоняя подчиненных?»

«Толик, ты не прав! Анатолий Викторович не резвится! Он, ПРАВДА, очень хороший! Только сказать не все может! У нас же все прослушивается. Кокакола сбою надобность демонстрирует, на преданность Должанскому всех проверяет».

Рыков хмыкнул. Пусть будет так, но у него другое мнение! Мужчины всегда лучше женщин в людях разбираются!

«Когда увидимся? – набрал он. – Я соскучился!»

«Сильно?»

«Сильнее не бывает!»

«Я тоже!»

«Что тоже?» – запросил он с замиранием сердца. Неужели ответит?

«Сам догадайся! Вечером зайду к тебе за ответом! Если угадал, то будешь награжден, если нет, то… выполнишь мое желание!»

«Какое желание?» – забеспокоился он.

«А вот только попробуй не угадать, тогда и узнаешь! Все, подружке нужно работать! Прости, милый, и до вечера!»

Рыков как завороженный смотрел на слово «милый». Он еще не верил, что это сказано ему. Господи, как хорошо, что ты есть! Какое же блаженство любить и знать, что тебя любят!

* * *

Вадим Александрович беспокойно прошелся по своему кабинету. Вчера он не подал виду, что статья Джаврова его встревожила, подчиненные не должны знать, что их руководитель может испугаться, но наедине с самим собой лукавить незачем. Должанский не спал почти всю ночь, все думал, как выйти из создавшейся ситуации. Распространению информации надо положить конец. Не дай бог, дойдет слух до заказчиков, тогда спрос на продукцию упадет, чего допускать никак нельзя. Но и принимать жесткие меры по отношению к журналисту или его газетенке тоже нельзя. И все по той же причине – это может привлечь излишнее внимание к проблеме и черт знает чем закончится. Нет, скандал нужно погасить другими методами, И главное – это предотвратить утечку информации по основной теме. Это главное. Здесь стесняться в средствах не стоит.

– Разрешите?

В директорский кабинет вошел Зырянов. Мрачный вид и злой взгляд говорили о том, что он явно не в духе. Всколоченные волосы и мятый костюм – о том же.

Должанский не ответил. Он быстро сел в свое кресло, так он казался выше, и лишь после этого спросил:

– С чем пожаловал? Чего такой хмурый? Кукловод сел за стол и, обратив взгляд на своего руководителя, ответил вопросом на вопрос:

– Что думаешь делать с утечкой? Кокакола собирается ее выявлять или, как страусы, сунем голову в песок и будем ждать, что дальше?

Вадим Александрович внутренне напрягся. Куда он гнет, этот попугай? И как он догадался, что мучает его, Должанского? Мысли, что ли, читает?

– Есть какая-то конкретика? – Бровь генерального пошла вверх. – Или просто решил душу отвести и язык размять?

Сидевший боком к директору Зырянов сверкнул круглым черным глазом.

– Конкретика, говоришь… Есть и конкретика. – Владимир Арамович говорил медленно и твердо, так, чтобы у собеседника не оставалось сомнений, уверен ли Кукловод в том, что он говорит. – Давай подумаем, кто у нас имеет доступ к полной информации, но при этом как бы в стороне от всех дел?

– Слушай, давай без загадок! – Должанский брезгливо поморщился. – Говори по делу, голова и так забита.

– Я и пришел по делу! – Кукловод не спешил, он знал, что генерального нужно аккуратно подготовить к тому, что он собирался сказать. – Не торопись, и ты быстрее все узнаешь. Я ведь никогда тебя не подводил. И сейчас не подведу. Наоборот, у меня есть решение проблемы, но для того, чтобы понять мой замысел, постарайся не отвлекаться и слушай внимательно. Хотя бы три, от силы пять минут.

Должанский пристально посмотрел на своего начальника медицинской службы. Что ж, Зырянов прав. Его советы всякий раз давали продвижение вперед. Это так… Но вот следовать им очень не хотелось, они всегда сулили большие неприятности другим людям. Складывалось впечатление, что без человеческой жертвы серый кардинал просто не может.

– Три минуты. – Вадим Александрович кивнул головой. – Я согласен слушать тебя ровно три минуты.

– Тогда ответь на вопрос, который я тебе задал. – Кукловод был недоволен оказанным ему приемом и хотел реванша. Он не мог позволить, чтобы к нему относились с открытым пренебрежением и устанавливали лимит времени, пусть даже этот лимит определен по его собственному предложению.

– Мне нужно подумать, прежде чем ответить, а это потребует больше трех минут, – сухо проговорил генеральный. – Ты будешь настаивать на этом или все же бросишь кривляться и перейдешь к делу?

– Ладно, пусть будет по-твоему. – Зырянов поджал губы. Подожди, коротышка чертова, сейчас получишь щелчок по носу! – У нас завелся один человек, который знает… нет, буду объективным… скажем по-другому, – имеет доступ ко всем секретам. Но при этом о нем отнюдь не скажешь, что это человек, беспредельно преданный нашему делу. И он давно уже владеет таким доступом. Так давно, что просто нереально, чтобы он не догадывался о тайне «Авиценны».

– Кто? – быстро спросил Должанский. – Ну?

– А ты подумай! – настаивал на своем Владимир Арамович.

– Осталась минута! – жестко напомнил Вадим Александрович. – Сорок пять секунд…

– Филипенко! – выпалил Кукловод.

– Вовочка, да ты с ума сошел! – возмутился генеральный. – Подумай своей головой, что ты говоришь! Толик все время с нами! Он же…

– Он имеет доступ ко всем программам! – Зырянов даже привстал и, упершись руками в стол, навис над директором. – Он может войти в любую базу данных, он может…

– Но Филипенко не предатель! – воскликнул Должанский, тоже поднимаясь. – За Толика я могу поручиться!

– Да? А как же ты тогда объяснишь вот это? – Зырянов достал из кармана и бросил на стол фотографию.

Вадим Александрович увидел на снимке своего сисадмина. Бородач сидел за столом какого-то летнего кафе. Фото было сделано в тот момент, когда он передавал какой-то желтый конверт неизвестному Должанскому мужчине.

– Это Джавров, – пояснил Кукловод. – Тот самый журналист, который подорвал… подрывает наш бизнес!

Вадим Александрович взял фотографию. Он все еще не верил Кукловоду. Но тогда как все это объяснить? Монтаж? Непохоже…

– Откуда она у тебя? – спросил он. – Как к тебе попала эта фотография?

– Я уже давно заподозрил программистов, – признался Зырянов. – Но сначала думал, что продает нас Яковенко Владимир Семенович, сотрудник отдела Филипенко. Мы пустили его под программу… Ну ты знаешь, о чем я! Мобилизовали и допросили. Он дал много информации… А потом стал работать на нас, после дрессуры никто не отказывается. Написал парочку нужных и полезных программ. Те, которые нужны были мне… Вот его-то произведения и позволили отследить электронные отправления предателя. Жаль только, что Яковенко не успел коррекцию своей собственной программы провести. Я говорил ему… Но он все чем-то занят был, вот и погубил себя. Умер и все секреты с собой унес. Зато его программа позволила сократить смертность в последующих мобилизациях. Яковенко ввел в программу отрицательную обратную связь и ограничители расхода энергии… Ладно, детали тебе ни к чему, главное – это что мы узнали время и место встречи этой парочки. – Кукловод ткнул пальцем в фотографию. Должанский слушал молча. – Жаль только, содержания посланий мы не знали, тогда бы статья в «Экологическом вестнике» не вышла, – продолжал начмед. Теперь, когда Рубикон был перейден, ему оставалось только одно – дожать генерального, заставить согласиться с ним. – Но надо прекратить утечку, лучше поздно, чем никогда. По крайней мере, я так считал. Взял да и послал фотографов, и вот результат!

– А почему Кокакола об этом ничего не знает? – Генеральный был растерян. Кто-нибудь другой этого, может быть, и не заметил бы, но Кукловод хорошо знал своего начальника и умел распознавать растерянность под маской внешнего спокойствия.

– Да что он вообще знает? – Зырянов не упустил случая, чтобы не попытаться утопить еще одного из приближенных Должанского. – Умеет только кулаками махать! А вот чтобы мозгами пораскинуть… Но вернемся к Филипенко. Это ведь еще не все.

– Есть еще что-то? – удивился генеральный, но не удержался от колкости:

– Шерлок Холмс ты наш… доморощенный… Ну давай, выкладывай, что еще накопал!

– Я давно хотел модернизировать программу… Ну ты в курсе. Так вот, все присматривался, кого же можно подключить, кому можно доверить столь деликатное поручение. Ну я уже говорил, покойный Яковенко основную часть сделал, но вот доводку, выявление ошибок и создание удобного интерфейса поручить нужно преданному и надежному программисту. После того как выявилось предательство Филипенко, осталась только Панина, его сотрудница. Я вчера попросил его прислать ее в нашу группу, не буду же я ему рассказывать, что да как.

– Прислал?

– Рукава от твоей жилетки! – Кукловод пыхал злорадством. – Он спрятал ее! С сегодняшнего дня она в отпуске! Я не поленился проверить, по плану у нее отпуск только через три месяца!

– Она с ним заодно? – Должанский уже не сомневался, что Зырянов выявил заговор. – Он боится, что ее постигнет судьба… этого… ну как его там?..

– Яковенко! – подсказал Кукловод. – Именно!

– Ну и какие меры ты предлагаешь? – спросил генеральный. – Но учти, смертей нам хватит!

– Я что, мясник, по-твоему? – возмутился Зырянов. – Просто сделаем их… самыми преданными сотрудниками, вот и все. Пусть трудятся над своей же программой.

Вадим Александрович вздрогнул. Он, конечно, ожидал, что услышит что-то подобное… Вовочка просто не может обойтись без жертвоприношений. Но, откровенно говоря, в данном случае Кукловод, быть может, и прав… За предательство и не такое наказание положено! Хотя еще неизвестно, что хуже, может, смерть не так уж и страшна… По крайней мере, сам Должанский предпочел бы лучше умереть, чем стать «мобилизованным».

– Что, и программистку? – спросил он. Хотя ответ знал заранее.

– А что с ней делать? – Начмед даже опешил от этого вопроса. – Ждать, пока и она тоже на журналюг работать начнет?

Вот вурдалак-то! Генеральный посмотрел исподлобья на Кукловода. Интересно, а что этот тип сделал бы с ним, представься ему такая возможность? Уж не пощадил бы, это вне всяких сомнений. Наверное, тоже бы зомбировал. Нет уж, упырь кровожадный, твоим лапам до горла Должанского не дотянуться! Как бы самому голову не потерять!

– А кто же тогда будет в отделе работать? – машинально спросил Должанский. Создавалось впечатление, что он ищет возможность спасти одного из предателей. – Ни я, ни ты программы сопровождать не умеем.

– Вадим Александрович, ты меня просто удивляешь! – Зырянов развел руками. У него даже толстая нижняя губа отвисла. – Мы же их не убиваем! Просто будут более послушными, податливыми… И пусть себе свои программы лепят! А нет, так взяли вчера парня одного, говорят, один из самых перспективных в Москве.

– Вчера, говоришь… – заинтересовался Должанский. – Через кого вышли на него? Может, и он подстава?

– Рекомендовал его Лось. Его жена лечилась у матери этого программиста. По женской части были проблемы, – пояснил Кукловод. – Рыков его фамилия. Испортиться за один день, надеюсь, не успел. Вот почему так важно исправить ситуацию как можно скорее. Думаю, сегодня и приступим. Сначала Бороду, пусть его приведут ко мне люди Кокаколы. А потом Филипенко уже сам отзовет девку из отпуска. Поправим и ее.

Генеральный почувствовал, что его приперли к стене. Выхода не было, да и искать его не хотелось. В конце концов предатель – он и есть предатель!

– Только прошу тебя, чтобы без смертей. После той статьи нам нельзя светиться.

ГЛАВА 5

Рык был доволен. По правде говоря, его настроение не зависело от того, каков результат. Если он положительный, значит, его программы хороши и могут справиться и с этой задачей. А нет, выходит, безопасность заводской сети хорошо защищена и он может спать спокойно. Конечно, почивать на лаврах и спокойно спать он не собирается, он не из таких. Ему нужно еще так много узнать о своем хозяйстве.

Вот, например, каким образом Борода так быстро сделал ему пропуск? А он сам сможет ли это сделать? Логин Филипенко он подсмотрел. Пароль, кажется, тоже… Может, стоит попробовать? Нужно только глянуть, где шеф, а то зайдет не вовремя, объясняй ему потом, чем он здесь занимается.

Толик встал из-за стола и, стараясь ступать бесшумно, подошел к двери. Прижался к ней. Шагов не слышно… Он приоткрыл дверь и осторожно выглянул. Никого!

Отлично, теперь можно заняться работой. Толик хотел было вернуться на рабочее место, но на мгновение задержался и тихонько открыл дверь. Пусть она останется открытой, тогда он услышит шаги в коридоре и успеет уничтожить следы своей деятельности.

Вернувшись за стол, Толик быстро ввел заветные символы. Все-таки зрительная память его не подвела. Доступ был открыт!

Теперь найти нужный файл… Какой же отдел расковырять первым? Бухгалтерию? Да ну ее, скучно. Сбыт? А там что делать? Транспортный… А что, может, и пригодится! Вдруг машину можно будет заказать?

Недолго думая, Толик повторил манипуляции начальника. Теперь он имел доступ к транспортникам… А еще куда? Международный… А там что делать? В качестве груза путешествовать? Охраны… А что, можно! Да и в рекламный тоже не мешает. Вдруг там новые ролики подсмотрит! А-а, чего скромничать! Давай все подряд! Авось пригодится!

– Эй, ты кто?

От звуков незнакомого голоса Толик вздрогнул.

Елки-палки, он так увлекся, что совсем забыл о безопасности! Шаги этого незнакомца он должен был услышать, еще когда тот через большой зал проходил!

– Слышишь? Я тебя спросил, кто ты? – повторил свой вопрос шкафоподобный посетитель. Похожий на гориллу, с такими же огромными руками, низким лбом и выдающимися надбровными дугами, он явно представлял собой достойный образчик того типа людей, что называют быками или торпедами. – Слышь, в натуре, глухой, что ли? Ты кто, спрашиваю?

– Я-я? Я Рыков, программист… – Толик начал понимать, что ничего страшного не произошло и о том, чем он занимался, никто пока не знает. – А ты… вы… кто?

– Где Филипенко? – пропустив мимо ушей его лепет, спросил незнакомец.

Рыков пожал плечами. Он-то откуда знает? Он не сторож своему начальнику!

– Может, в столовой… А может, у начальства…

– Нет его там! Гориллообразный вышел.

– Пошли поищем его у соседей! – услышал Толик голос непрошеного гостя. – Никуда он от нас не денется!

Шум шагов затих вдали.

Рыков выбежал в большой зал. Там уже никого не было. Ушли… Но что означает этот визит? И эта бесцеремонность? Если это ребята из братвы, то где же хваленая охрана… А если свои, то они должны были знать, что Анатолий Викторович – один из замов генерального. Узнай он о таком налете, виновник вряд ли сохранит свою должность.

Но тогда как все это понять? В любом случае, визитеры не из приятных. Как бы у старшего тезки не образовались серьезные проблемы. Судя по этой мебели двуногой, вполне возможно, что так и есть. Да, Викторович, ты попал…

А что, если предупредить начальника? Как-никак, Лена о нем хорошо отзывается, а значит, расстроится, если узнает, что у него неприятности. Да и не время вспоминать обиды, он человек взрослый, а мужчины не пользуются бедой, постигшей обидчика, чтобы отомстить ему.

Толик осторожно выглянул в коридор. Там никого не было. Он быстрым шагом прошел до двери и выскочил во двор. Солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться. По его щекам поползли слезинки. Толик посмотрел из-под полуопущенных век, перед глазами все расплывалось. Ну что за глаза, черт бы их побрал! Вечно они подводят! Ветер – слезятся, выйдешь на холод – слезятся, яркий свет – опять слезятся… Целая проблема. Не парень, а плакса!

Толик сердито провел по лицу рукавом рубашки. В глазах прояснилось, но своего шефа он не увидел. Он вообще никого не увидел – заводской двор был пуст.

Толик в нерешительности потоптался на крыльце. Неожиданно из-за угла здания появился пузатый мужчина среднего роста. Всколоченные короткие волосы, круглые глаза и кавказский нос показались Рыкову странно знакомыми. Где-то он видел этого человека! А тот, завидев Толика, закричал:

– Ты кто? Программист?

Толик кивнул.

– А начальник твой где? Толик пожал плечами:

– Не знаю… Его уже искали какие-то люди, но не нашли.

– Разве это люди? – отмахнулся круглоглазый. – Толку от них… А ты чего не работаешь? Филипенко говорил, что работы много, штаты увеличивать нужно, а его люди в рабочее время прохлаждаются. Непорядок, везде непорядок!

– Да нет, это я шефа ищу! – нашелся Рык. Он не знал, кто перед ним, но в любом случае не хотел, чтобы у Филипенко из-за него были лишние неприятности. – Я хотел проконсультироваться, вот и ищу его!

– Не надо ждать… Сам во всем разбирайся, – посоветовал собеседник. – Лучше всего, не лезь туда, куда не надо! Ну иди, иди… работай!

Толик пошел обратно в отдел. Странные люди на этом ФАЗМО работают. Ну и ладно, появится Филипенко, сам пусть и разбирается.

Возвращаться к прерванному занятию не хотелось. На черта ему эти пропуски, вернее, коды к временному пропуску? Баловство одно! Все равно скоро постоянный будет. Займется-ка он манами, все-таки «Солярис» сильно отличается от всего того, что он знал раньше. Конечно, на уровне пользователя Толик мог эксплуатировать любую операционку, но он же хочет все знать как минимум на уровне системного администратора, а иначе лучше и не говорить, что знаешь…

Толик добросовестно вчитывался в тексты, отгоняя то и дело приходившие на ум мысли о сегодняшних странных событиях, но наука что-то не давалась. В сердце шевелилось беспокойство за Филипенко. Шеф он неплохой, да и мужик в общем-то нормальный… А еще сегодня у него свидание с Леной, которой он докажет, что вовсе не такой лопух, каким мог показаться вчера. От ребят Толик слышал, да и в кино показывают, что девчонкам больше нравятся опытные и дерзкие ребята. Вот он и постарается соответствовать.

С трудом досидев до вечера и так и не дождавшись шефа, Толик отправился домой. Дабы потом не связывать себя прогулкой со Стэном, Толик сразу же выгулял своего четвероногого друга. При этом он все время крутил головой по сторонам, боясь пропустить Лену. Бедолага волк, чувствуя нервозность хозяина, тоже нервно озирался и зевал. Он всегда зевал, когда нервничал. Он еще не знал, что сегодня ему придется весь вечер провести на кухне. А что делать, он же может сорвать все планы Толика! Жестоко, конечно, но как говорится, такова селявуха. Слишком сильно стало проявляться в четвероногом представителе семьи Рыковых чувство ревности. Так что посидит в заключении, ничего с ним не сделается.

А волк – вот же морда хитрая – как будто почувствовал, что впереди у него скучный вечер. Он никак не соглашался заканчивать прогулку. Словно испытывая терпение хозяина, Стэнечка пытался играть с ним, тормошил его, подлизывался, умильно поглядывая на Толика, который вел себя как-то странно, не так, как всегда. В результате они вернулись домой недовольные друг другом.

Толик тут же принялся – в меру своего умения, конечно, – наводить порядок в комнате. Негодяй Стэн, естественно, решил, что это такая новая игра, и стал помогать хозяину, тоже в меру своего умения. Не успеет Толик сложить в стопку компьютерные журналы, как черная подушечка носа тут же утыкается в нее, и журналы разноцветным веером рассыпаются по полу. Толик поправит диванные подушки, а Стэня тут же вгрызается в одну из них и начинает ее трепать так, что, кажется, ее внутренности вот-вот полетят во все стороны. Кончилось тем, что волку пришлось спасаться на кухне, а у Толика после всех сегодняшних неприятностей окончательно опустились руки, и он бросил уборку с мыслью, что лучше бы он ее и не начинал.

В раздумье он подошел к окну. Не зря говорят, что тяжелее всего ждать и догонять. Ну, второе делать ему не приходилось, не считать же беготню за волком, а вот первое… Этого хватало всегда. В детском саду ждал, когда станет взрослым и, как все друзья, пойдет в школу. В школе ждал, когда наступят каникулы. Позже, в выпускном, ждал последнего звонка, результатов выпускных экзаменов, а после них – вступительных… Сплошное ожидание! Вот и сегодня весь день прождал. Утром Лену, в обед и до самого вечера – Филипенко, теперь снова Лену… На работе ни Лены, ни шефа так и не дождался, сплошные разочарования… Что же будет на этот раз? Нет, все должно быть хорошо. Она же твердо сказала, что вечером зайдет к нему домой. Если не собиралась приходить, зачем бы стала обещать?

Ладно, хватит нагнетать! Вот сейчас она придет, и все неприятности на этом кончатся. Получится замечательное окончание этого дурацкого дня. Позавчера день начался хорошо, а кончился плохо. Вчера и начался замечательно, и кончился блестяще… Сегодня начался совсем плохо, а как кончится? Ну если придет Лена, то великолепно.

Постой, что значит «если»? Обязательно придет! Вот только когда? Пора бы уже… Наверное, решила, пусть он потомится в ожидании, у них, глупых девчонок, такое правило – опаздывать. Прямо предрассудки какие-то, непременно опаздывают, обязательно отказывают в первую ночь… Да это же правила прошлой эпохи, правила их родителей, к чему они современной молодежи? Зачем все эти условности, когда можно быть простым и естественным! Любишь, так покажи это! Нет, начинаются игры, ужимки… Нужно будет объяснить ей, что с ним такие номера не пройдут. Он не станет сидеть и ждать ее как дурак. Он не какой-то там слабонервный слизняк. Вот еще тридцать минут ждет, а потом… Потом… Ну, он придумает, что будет делать, если она за это время не появится.

Лена в отведенные ей полчаса не уложилась. Рыков, кляня себя за малодушие, отвел ей еще столько же. Он уже устал метаться по квартире, но остановиться не мог. Амнистированный волк испуганно забился в свою «нору» под креслом и только глазами следил за перемещениями одичавшего хозяина.

Прошло еще полчаса, а Лены все не было. Толик окончательно решил, что она над ним просто посмеялась. Конечно, нашла себе мальчика для розыгрышей! Ну погоди, ты меня узнаешь! Может, с другими у тебя и проходили такие номера, но не со мной!

Ругая себя последними словами за слабохарактерность, – мужчина должен быть сильнее и выше всяких бабских хитростей, – Толик понесся к дому, в котором жили Панины. На ходу он вспомнил, что не удосужился узнать номер ее квартиры, а потому решил подождать ее возле подъезда. Если обманщицы еще нет дома, то он увидит, во сколько и с кем она вернется. А если дома, то когда выйдет и куда направится. Да, но она может увидеть его с балкона! Толик свернул к кустам и сел на лавочку спиной к окнам. Ну вот, здесь он укрыт от глаз Лены и ее любопытных соседей. Пропустить Лену Толик не боялся, дорожка, ведшая к дому, проходила метрах в десяти от его убежища, так что удобнее места для наблюдения было просто не найти.

В засаде он просидел минут сорок. Господи, что это были за минуты! Пытка, другого слова не подобрать! Стоило только послышаться стуку каблучков, мелькнуть платью, как он нервно подскакивал. Но всякий раз это оказывалась не она. Лены все не было. Толик, плюнув на собственную гордость, пошел к подъезду. Может быть, как когда-то было в старых домах, там есть список жильцов и он найдет номер ее квартиры? На Большой Тульской, где жили родители, такой список сохранился до сих пор. Он уже давно был не правильный, ведь за долгие годы переменилось сколько жильцов, но все равно продолжал висеть.

В его новом доме такого списка не было. Не было его и в том, в котором жили Панины. Обнаружилась лишь подозрительно посмотревшая на него бабка неприятной наружности, да еще вредная девчонка, которая заявила, что Панины в этом доме не живут, а он пусть здесь не ходит, а то она милицию вызовет.

Толик вернулся к своей лавочке. Он был уже сам себе противен своей нетерпеливостью и слабоволием, но ничего поделать с собой не мог. Ах если б можно было стать невидимкой, тогда бы он прошелся по всем квартирам, нашел бы ту, в которой она живет, и посмотрел, чем она занимается. Вдруг она там с кем-нибудь сидит… Нет, такого не может быть! Лена не такая! Наверное, у нее что-то случилось, а он, вместо того чтобы помочь, сидит на лавочке и воображает гадости всякие. А может, даже…

Господи, какой же он осел! Лена же могла зайти куда-нибудь, а оттуда пойти прямо к нему домой! И сейчас ждет там, а он тут Отелло разыгрывает! Мавр несчастный!

Толик, не обращая внимания на прогуливающихся старушек, которые испуганно шарахнулись при его неожиданном появлении, понесся что было сил к дому. Он, конечно, не спортсмен и уж точно не стайер, но расстояние-то всего ничего! Правда, и этого хватило, чтобы запыхаться, но кто будет придавать этому значение?

На ходу отметив, что у подъезда Лены нет, Толик с замиранием сердца вызвал лифт. Предчувствие подсказывало ему, что и у дверей он ее тоже не увидит, но вдруг…

Предчувствие не обмануло – Лены не было. Толик тяжело опустился на ступеньку. Ему хотелось плакать, но чувство гордости не позволяло. Ведь он потом будет презирать себя. Но как тяжело! И за что ему это, за какие такие грехи? Что он такого плохого сделал, чем это заслужил?

Нет, вот теперь он точно пойдет назад, найдет квартиру Паниных и все ей выскажет! Пусть она знает, он не тот мальчик, над которым можно смеяться!

Толик сорвался с места и побежал вниз по лестнице.

По мере того как сокращалось расстояние до дома Лены, решимость Толика ослабевала. Легко сказать ворвется… А куда? И как? Под каким предлогом? И как это будет выглядеть? Он что, будет звонить во все квартиры подряд и спрашивать, не живут ли здесь Панины? Опыт уже есть – та девчонка, которая его отшила. Дождешься, что вызовут милицию и этим все и кончится…

Тогда как же быть? Смириться и ждать завтрашнего утра, а там уж на работе объясниться? Да, отличная идея! Вот уж подходящее место для таких разговоров. Самое то, чтобы вылететь с работы.

Ну хорошо, это отпадает. Но что делать? Утереться и сделать вид, что ничего не произошло? Или изобразить этакую горделивую неприступность? Так и ходить все время надутым индюком. Да он же станет всеобщим посмешищем! Нет, не вариант. А как насчет холодной сдержанности? Вежливости, смешанной со снисходительным презрением? Или взять наукой? Да-да, в чем он силен, так это в программировании. Так вот этим и добивать! Вот! Это самое правильное, показать ей, что она полный ноль… И довести до истерики. Она же сама призналась, что знаний у нее маловато, может наделать ошибок. Вот пусть запутается, а он потом посмотрит, приходить на помощь или нет! Отлично, так и нужно будет сделать…

И тут Толик увидел вчерашнего мужчину, о котором Лена говорила, что он ее сосед. Тот легким прогулочным шагом шел к своему подъезду. Это был шанс, и Толик не мог его упустить.

– Простите… – Толик едва успел догнать и схватить за локоть плохо знакомого человека. Еще вчера он бы этого ни за что не сделал, а теперь… Что поделаешь, придет нужда – сделаешь и не такое. – Простите, пожалуйста! Мы вчера с вами виделись… В подъезде, у лифта. Вы еще с Леной уехали. На лифте…

Сосед с улыбкой слушал скороговорку Толика. Он конечно же вспомнил молодого человека дочери его товарища, но ему хотелось составить собственное мнение о парне. Вроде бы из хорошей семьи, не хам… и искренен.

– Да-да, я припоминаю вас, – наконец пришел он на выручку Толику. – И что же вы от меня хотите?

Толик замешкался. Как бы так выразиться, чтобы не выглядеть смешным и в то же время ему поверили? Сказать правду? Это означало бы признаться, что он оказался таким тюхой, что любая пустышка может вертеть им, как захочет. Ну уж нет! А что тогда сказать?

– Что, вот так и будете молчать? – Мужчина сделал движение в сторону подъезда. – Вы подумайте, а завтра…

– Нет, не уходите, прошу вас! – взмолился Толик. – Прошу… Понимаете, мы с Леной вместе работаем. Вчера договорились, что встретимся на заводе, но она так и не появилась. Я волнуюсь, не случилось ли чего-нибудь, я начал там работать совсем недавно – позавчера, еще не успел узнать ее телефон. Может, вы мне дадите его? Или номер квартиры… Пожалуйста, мне это очень нужно!

– Телефона я вам, молодой человек, не дам и номера квартиры тоже, – ответил сосед. – И не потому, что вы мне не нравитесь или я вам не доверяю. Отнюдь! Просто номер телефона и квартиры принято все-таки узнавать у самих хозяев. Но я могу, если хотите, зайти к соседям и поинтересоваться здоровьем Лены. Я скажу, что вы ждете внизу, и она, если сможет, выйдет. Вас это устроит?

– Да-да! Конечно, устроит! – обрадовался Толик. – Спасибо большое!

Рыков остался в одиночестве. Интересно, хватит ли у нее духу выйти и объясниться? А вдруг он не прав и она действительно плохо себя чувствует? Но тогда могла позвонить! Вот растяпа! Они же вчера так увлеклись, что позабыли обменяться номерами телефонов. Ну, конечно, живут рядом, работают в соседних кабинетах…

– Молодой человек, это вы ждете Елену? – услышал он мужской голос.

Толик поднял голову. К нему шел незнакомый мужчина, темноволосый, с проседью, широкоплечий, спортивного телосложения. В нем чувствовалась недюжинная сила. А еще привлекал внимание умный, внимательный взгляд карих глаз.

– Да, а вы…

– Я ее отец, – сообщил тот. – Меня зовут Сергей Николаевич.

– Да, а я Толик… – и тут же поправился:

– Анатолий… Рыков! Программист, работаю вместе с Леной… вашей дочкой.

– Да, мне Лена вчера рассказывала, что у них появился новый сотрудник. Да еще и наш сосед, – кивнул Панин. – Так что же у вас случилось?

– Дело в том, что мы договорились встретиться на работе… – Рыков повторил свой рассказ. Тот, что он сообщил прежде соседу.

– Так ты ничего не знаешь? – удивился Сергей Николаевич, – Я думал, что у вас там информация поставлена получше. Странно!

Толик вздрогнул. О чем это он? Что он должен был знать?

– Что… что там произошло? – севшим от волнения голосом спросил он. – Сегодня все искали нашего шефа, но его не было нигде… А потом я ушел и ничего не знаю.

Сергей Николаевич понимающе кивнул.

– Ваш начальник… Филипенко, кажется… Да-да, точно, Филипенко… Так вот, он мне вообще показался странным парнем… Сначала отправил Ленку в отпуск, диплом дописывать. Дело, конечно, правильное, но все же предупредить нужно было, подготовить. А потом снова звонит и вызывает на работу. Ерунда какая-то! У вас что, нет плана, нет графика? А уж если отправил, так будь хозяином своему слову, не дергай!

– Так Лена на работе? – вмешался Толик. – Она еще там?

– Так в том-то и дело!

– Тогда я тоже поеду, я помогу…

Рыков уже повернулся, чтобы бежать, но Панин удержал его.

– Ты Лене ничем не поможешь! – Сергей Николаевич махнул рукой. – Мне звонили ваши доктора и сообщили, что у дочки какая-то инфекция и ее срочно госпитализируют. Что-то с легкими связано… Завезли от своих поставщиков из Африки. Говорят, ничего опасного, просто, чтобы предотвратить распространение, они ее и Филипенко изолировали. Говорят, что через пару дней выпишут.

– А где эта клиника? – торопливо спросил Толик. Ему было стыдно, что он так плохо думал о Лене. – Я завтра ее навещу! Я…

– Мы с женой хотели… Еще сегодня собирались, но нас предупредили, что не пустят, – остудил его пыл Сергей Николаевич. – Мы с Леной поговорили… По мобильному, ей ваша фирма в качестве компенсации предоставила. Голос вялый, но спокойный. Просила не беспокоиться. Так что и тебе не стоит пытаться. Подожди пару дней – и встретитесь. На работе… или к нам зайдешь? Адрес знаешь?

Толик отрицательно мотнул головой.

– Дом да, а квартиру нет. И телефон тоже.

– Квартира шестьдесят четыре. – Панин впервые улыбнулся. – А телефон… Теперь у Ленки сотовый, так она тебе его сама назовет! По правде говоря, я его и сам пока не знаю. Хотели ей такой же на день рождения подарить, но видишь, как получилось. Ладно, беги домой, а то уже родители, поди, волнуются. И забегай, не стесняйся! Соседи все-таки!

ГЛАВА 6

На этот раз в засаде участвовали все четверо глиняных. Когда сегодняшним утром Манчестер и травмированный Горик предстали перед Уколовым, возмущению того не было границ. Руслан Уколов был Бронзовым Москвы и контролировал всех глиняных. Бронзовый был безраздельным хозяином своих големов, но он же нес и ответственность за все их промахи. На этот раз именно такой промах и случился. Упустить самовольщика – не самый большой грех; не взяли сорвавшегося с привязи раба сегодня, возьмут завтра, никуда эти тупые животные не денутся. Хуже было другое – что, если глиняные свыкнутся с мыслью, что могут и не справиться с трансформерами? Психология победителя, психология принадлежности к расе хозяев – один из самых важных факторов в воспитании голема. Свобода действий и безнаказанность, которые даровал им Уколов, были просто безграничны. Живи, пользуйся властью, но когда нужно найти и наказать нарушителя, действуй так, чтобы не возникло никаких сомнений в том, кто хозяин жизни в Москве! Рви нарушителя, отрывай ему руки, ноги, руби голову, чтобы и думать не думал, что можно существовать вне контроля големов.

Все разрешалось глиняным, но только не такие проколы! Просто глупость на глупости! Один приезжает с травмой, да еще такой, которую и травмой-то не назовешь, мог ее до утра сам залечить, другой признается в том, что ошибся в выборе цели и погнался за обычным человеком, который не имеет к беглецам и вообще к ФАЗМО никакого отношения. Да они просто не имели права возвращаться в офис такими вот побитыми собаками, какими предстали перед своим Бронзовым!

Нет, это утро лучше не вспоминать! Нынешней ночью необходимо достичь успеха во что бы то ни стало. Иначе страшно даже подумать, как отреагирует Руслан.

Големы расположились так, чтобы перекрыть трансформеру все пути отхода. В том, что вчерашний беглец не изменит способ добычи пропитания, сомнений не было. Самовольщики, хотя и решились ослушаться зова, что случалось нередко, все равно оставались тупыми, безынициативными рабами, которые, найдя место, где можно раздобыть еду, приходят сюда потом снова и снова. Это зацикливание на найденной кормушке как раз и служило для големов одним из главных признаков появления очередного непокорного.

Засаду готовил Манчестер, он имел в этом деле самый обширный опыт. Для поимки беглеца Татар отрядил Родиона Колчанова на крышу здания – контролировать ситуацию сверху, Митяй Сковородин занял позицию во дворе за домом. Трансформеры запасным выходом еще ни разу не воспользовались, но чем черт не шутит, лучше подстраховаться…

Манчестер и Горик заняли свое прежнее место за газетным ларьком на углу перекрестка прямо напротив булочной. Отсюда хорошо просматривались обе улицы, так что у беглеца шансов не было. В случае чего големам было разрешено применить оружие, правда, только если возникнет прямая угроза того, что у самовольщика снова появится шанс на удачный побег. Каждый глиняный имел при себе «агран 2000» и светозвуковые гранаты. Конечно, лучше обойтись без шума, но в крайнем случае все можно будет списать на бандитские разборки. С этой целью для будущего трупа был припасен даже китайский ТТ. Должен же был покойник чем-то отстреливаться?

– Как плечо? – тихо спросил Калоев. – Болит?

– Нет, все уже зажило, – соврал Горик. На самом деле травмированная ключица горела. Кости глиняных срастались быстро, хотя, конечно, не с такой скоростью, как у бронзовых. В любом случае, заживление уже произошло, но неприятные ощущения остались. – Чертова проволока, если бы не она, не пришлось бы сегодня всех поднимать…

– Да, я даже не представляю, как это ты мог так промахнуться, – согласился Манчестер. – Знаешь, это случай! Вот у меня тоже раз так было. Ехал как-то по трассе… Вижу…

– Тише! – остановил его напарник. – Слышишь?

Тагир прислушался. Сначала ничего не было слышно, потом ухо уловило отдаленный женский вопль. Он доносился с дальнего конца улицы, по которой вчера бегал Сартов.

– Они? – Манчестер бросил быстрый взгляд на Сартова, словно стараясь угадать по выражению его лица, что тот думает.

– Не знаю… Но весьма похоже. – Судя по всему, Горик был согласен с Тагиром и лишь врожденная осторожность да память о вчерашнем конфузе не позволяли голему сказать твердое «да». – Знаешь, давай так, ты постой здесь, а я сбегаю… посмотрю.

Калоев улыбнулся и прищурил правый глаз.

– Братуха, ты кого лепишь? – доверительно, с некоторой теплотой в голосе сказал он. – Ты еще не готов не то что бегать, а даже стоять здесь. Только из уважения к твоей гордости я взял тебя на эту операцию. Так что давай постой здесь, а мне позволь сделать то, о чем ты говоришь.

Не дожидаясь ответа, Манчестер быстро сорвался с места и легким, стремительным шагом бросился вперед. Перемещался он как-то странно, не по-людски: тело почти не двигалось, оставаясь прямым как палка, а вот ноги мелькали с такой скоростью, что их почти не было видно. Где Тагир научился такому, никто не знал, но он сам утверждал, что такой способ позволяет ему лучше контролировать ситуацию. Уколов же считал, что долго так не побегаешь, но на коротких расстояниях и особенно при преследовании со стрельбой Манчестер может показать наилучшие результаты. Вот только кому это в Москве может понадобиться? Здесь же не воюют, так что всякие ковбойские штучки ни к чему.

– Горик! – услышал он голос Родиона. – Куда Тагир рванул?

Родя говорил на ультразвуке, и Сартов ответил ему таким же способом.

– Там кипиш какой-то! Возможно, наши клиенты засветились!

– Так, может, и я сгоняю? Или Митяй? – предложил голем.

– Не стоит! – возразил Георгий. – Приказ был торчать здесь… Хотя, знаешь, меня самого туда тянет!

* * *

То самое место, о котором рассказывал Сартов, Тагир нашел быстро. Вернее, его и искать-то не пришлось, прямо за забором раздавались возбужденные голоса, требующие ничего не трогать и вызвать милицию. Уже понимая, что вряд ли стоит спешить, но охваченный охотничьим азартом, Манчестер подпрыгнул и, едва коснувшись руками кирпичной кладки, перелетел через преграду. Прыжок был не в пример сартовскому удачным, Калоев мягко приземлился и мог остаться незамеченным теми, кто находился во дворе, если бы в этот момент как раз в сторону забора не посмотрела одна из одетых по-домашнему женщин. Видимо, она жила в одном из близлежащих домов, так как на ней, кроме куртки, наброшенной явно наспех поверх халата, были комнатные тапочки и толстые шерстяные носки неопределенного цвета.

Все это Тагир отметил про себя совершенно бессознательно. Его должен был интересовать больше труп неизвестного, лежавший в центре толпы, которая все росла, несмотря на поздний час, но таковы загадки человеческой психики, первым в глаза бросилось именно это. Может быть, потому, что эта женщина напомнила голему о далеком доме, где вот так же по-домашнему мама выходила во двор поболтать с соседками?

Из состояния легкого оцепенения его вывело появление милицейской машины. Сверкая мигалками и распугивая редких прохожих сиреной, белый «форд» с синей полосой пролетел по узкой дороге и остановился рядом с толпой. За ним следом въехали еще два автомобиля: старенький «жигуленок» одиннадцатой модели и новая черная «волга». Судя по тому, как деловито забегали вновь прибывшие, это была оперативная группа. Тагир даже подивился тому, как быстро они прибыли. Ну да ладно, не они нужны были глиняному, а потому он протиснулся сквозь толпу, не обращая внимания на удивленные взгляды, и посмотрел на того, кто еще недавно был человеком… Человеком?! Судя по одежде, все детально совпадало с описанием того самого самовольщика, что вчера бегал от Георгия. Манчестер, пытаясь рассмотреть получше, сделал шаг вперед, но тут перед ним вырос кто-то из приехавших и, расставив руки, преградил дорогу.

– Гражданин! Гражданин! Сюда нельзя!

– Пошел вон! – Калоев сунул в нос оперу свое удостоверение. – Вали отсюда и больше чтобы ни один ко мне не подходил!

Не обращая внимания на опешившего мента, Манчестер присел над погибшим и поднял его холодеющую руку. Развернул. Кисть была грязная, неухоженная, с давно нестриженными ногтями и траурной рамкой под ними. Еще раз повернул и посмотрел стертые подушечки пальцев… Похоже, его догадка верна… Черт, если бы еще голова уцелела…

Голем задрал лицо вверх и посмотрел на крышу дома, с которого упал подозреваемый им… человек. Пусть даже и самовольщик, но все равно ведь человек. И сам когда-то едва не стал таким… Если бы не Руслан, то поди знай, чем бы все закончилось.

– Где лестница на крышу? – спросил он, повернувшись к женщине в тапочках.

– Лестница? – Женщина подозрительно посмотрела на голема, но, встретившись взглядом с опером, сказала:

– Да в каждом подъезде! Чердаки закрыты на замки, но если нужен ключ, он у Никитича, из сорок второй…

– А пожарная лестница есть?

– Да! – Женщина, оживившись, показала рукой в сторону самого дальнего подъезда. – Вон там, с торца.

Тагир кивнул – то ли соглашаясь, то ли благодаря, он и сам не знал, все вышло машинально, – и быстро зашагал в указанном направлении. На крыше, как и ожидалось, никого не было, но зато он нашел там лежку. Обрывки каких-то тряпок, разрезанные и выпачканные какой-то дрянью остатки двухлитровых бутылок из-под колы, ложка с обломанной ручкой… Все это говорило о том, что хотя бы один самовольщик здесь провел не одну ночь, благо весна нынче без дождей. Правда, холодновато, но наверняка у него… или у них, была возможность греться на чердаке. А это значило, что Горика вчера элементарно обманули. Что ж, бывает!

Манчестер проверил замки и обнаружил, что третий от лестницы вход на чердак открыт. Он, не задумываясь, спустился вниз, уперся ногами в балку перекрытия и застыл, прислушиваясь. Здесь могли остаться сообщники предполагаемого трансформера. В какой-то момент глиняному показалось, что он заметил шевеление в дальнем углу, но, усилив зрение, понял, что ошибся. Что ж, как ни тупы самовольщики, в чувстве самосохранения им не откажешь. По крайней мере, здесь уже искать нечего.

Чувство самосохранения… Да, оно у рабов развито неплохо! Даже в программу записывается, иначе они не бегали бы вот так… Стоп! Если это так, то как же тогда умудрился упасть этот несчастный?

Внезапно Калоев распрямился. Идиот! Какой же он идиот! Вдоль дома растут деревья с очень густыми кронами. Падая с крыши, трансформер хоть одну ветку, да обломил бы. Или хотя бы листья оборвал. Да и далековато от дома труп лежал, чтобы поверить в случайное падение. Так далеко можно улететь, если только хорошо разогнаться и прыгнуть. Да еще исхитриться хлопнуться таким образом, чтобы башка вдребезги разлетелась. Кому, интересно, взбредет в голову вот так кончать с собой? Падать-то страшно, а тут еще и разбежаться надо… Это требует немалой силы воли. Но ее-то у рабов нет! Есть основные инстинкты, особо хорошо развиты страх и чувство голода… Но воли, как таковой, нет! И даже если допустить, что произошел сбой в программе… или, что уже просто невероятно, ошибка, позволяющая высвободить часть сознания, то все равно, с чего бы это непокорному рабу вот так по-идиотски кончать с собой… Похоже, здесь произошло что-то другое. Но что?

Желая еще раз посмотреть на труп, но теперь уже сверху, Манчестер вылез на крышу и осмотрелся. Кажется, трагедия произошла между пятым подъездом и шестым… Тагир, стараясь не греметь, прошел по железной крыше, приблизился к краю и заглянул вниз. Теперь у него не оставалось сомнений: прыжок был на уровне спортсмена-разрядника! Так прыгают или с целью получить медаль… или если за тобой гонится кто-то ужасный!

Осененный страшной догадкой, глиняный бросился к другой стороне дома. Перевалив через невысокий гребень крыши, Калоев резко остановился. То, что он увидел, было вполне ожидаемо, но в то же время заставило отшатнуться. Перед ним лежал еще один обитатель чердака, вернее, то, что от него осталось. Голова бедолаги была так же размозжена, как и у того, что лежал внизу.

Так вот в чем дело! Жаннавар! Здесь был жаннавар, и это он расправился с беглецами. Черт, да это же прорыв! Это же… Нужно быстрее сообщить Уколову!

Рука сама двинулась за мобильным. Дело принимало такой оборот, что решать полагалось Бронзовому! Откинув крышку, Тагир стал набирать номер, как вдруг услышал за спиной какой-то шорох. Скорее даже не услышал, а почувствовал. Не оборачиваясь, он бросился вперед и, уходя от возможного удара, перешел на кульбит. Ребра металлического покрытия крыши больно ударили в спину, но Манчестер даже не заметил этого. Он вскочил и развернулся лицом в сторону нападавшего.

И убедился, что был прав. В четырех шагах, как раз на том месте, где он только что находился, стоял огромный, на две головы выше самого Калоева, монстр. Толстые раздвоенные кабаньи копыта, переходящие выше колен в мощные мужские ноги, увитые лентами тугих мышц, несли на себе круглое от колоссальной мощи тело человекозверя. Голова чудовища, тоже скорее вызывавшая в памяти вепря – бородавчатые щеки с тупым большим рылом и огромными клыками под человеческим лбом и глазами, отмеченными интеллектом, скрученные раковины свиных ушей, – угрожающе наклонилась вперед. Жаннавар словно бы ждал малейшего движения голема, чтобы размозжить ему голову здоровенной палицей, которую сжимал в правой руке. Гипертрофированные до уродства мышцы были напряжены и готовы к бою, но что-то сдерживало монстра. Возможно, он еще не понял, кто перед ним, и решал, как ему быть с незнакомцем, сразу убить или посмотреть, что тот будет делать?

Медленно, даже, как показалось Манчестеру, со странной замедленностью, жаннавар поднял голову и посмотрел куда-то за спину глиняного. Калоев не знал, что там могло привлечь внимание чудовища, и откровенно говоря, его это не очень-то и интересовало. Гораздо важнее было, успеет ли он достать автомат и выстрелить. Для этого нужно было всего ничего – расстегнуть куртку. Тогда еще можно было бы поспорить, кто кого.

Наконец и Тагир услышал, что по пожарной лестнице кто-то поднимается. Наверное, это один из тех, что приехали по вызову. По металлической конструкции лестницы ударило чем-то массивным.

Монстр забеспокоился. Он бросил быстрый взгляд на голема, но, видимо, решив, что тот не представляет для него опасности, вновь перевел его туда, где вот-вот должна была появиться голова лезшего на крышу.

Рука Манчестера сама нашла язычок замка куртки и незаметно потянула его вниз. Это, однако, не укрылось от монстра, он оскалил зубы, но, не видя прямой угрозы, не стал ничего делать. Скорее всего, жаннавар боялся спугнуть еще одну жертву. Он хотел дождаться, пока в ловушку попадет следующий противник, и только потом приняться за дело.

Рукоять мощного автомата приятно легла в руку. Теперь оставалось выхватить его и передернуть затвор. А уж в том, чтобы попасть, проблем не было. С такого расстояния и таким оружием Манчестер попадет в кого угодно!

– Твою мать! – услышал он возглас за спиной. Наверное, тот, кто пришел, увидел монстра и опешил.

Да нет, не так чтобы и опешил. Выучка у сотрудника милиции оказалась неплохая. Тагир, все еще не смевший повернуться, услышал характерный лязг передергиваемого затвора «калаша». Жаннавар, судя по всему не знакомый с таким оружием, удивленно вздрогнул, и этого хватило Калоеву. Прыжок в сторону, – он открыл сектор обстрела милиционеру, – передергивание затвора собственного автомата и выстрел слились практически в одно движение!

Манчестер едва успел заметить, что попал, как вдруг веер пуль, выпущенный перепуганным милиционером, ударил по нему самому. Последнее, что увидел голем, было пламя, вспыхнувшее в его мозгу…

– Иващенко, что там у тебя? – закричали снизу, и полдесятка пар ног застучали по асфальту.

Не прошло и двадцати секунд, как первый из спешивших на помощь оказался на крыше. Это был Симоненко, начальник убойного отдела.

– Валера, что тут у тебя? – спросил он растерянного подчиненного. – Ты чего стрелял?

Ивашенко молча кивнул. Симоненко, держа «Макарова» наготове, подошел к Калоеву.

– Ну ни черта себе! – проговорил он. – Валер, да ты же его наповал! Прямо в затылок!

Не услышав ответа и стараясь не смотреть на то, что осталось от головы, – это только в фильмах показывают маленькие аккуратные дырочки, на самом деле все гораздо грязнее и крови бывает значительно больше, – оперативник перевел взгляд ниже. Увидев «агран 2000», он удивленно присвистнул. Оружие явно криминального характера! По крайней мере, Симоненко не слышал, чтобы оно было на вооружении хотя бы одной из спецслужб.

– Валер, как все произошло? – спросил он. Ответа не было.

Оперативник сделал еще несколько шагов и увидел еще один свежий труп. Только этот был не застрелен, а убит каким-то тупым и очень тяжелым предметом. Вместо головы какая-то каша.

Симоненко вытер выступившую на лбу испарину. Господи, да что они сегодня, сговорились без голов оставаться?

– Валера, а этого ты видел? – еще раз спросил Симоненко.

Но Иващенко и в этот раз промолчал.

– Валентин Григорьевич, что там у вас? – раздалось снизу. – Помощь нужна?

– Нет! – крикнул в ответ Симоненко. – Посмотрите все вокруг, а мы пока здесь… сами разберемся. И толпу разгоните! Чтобы ни одной души возле дома я не видел!

Валентин Григорьевич подошел к Иващенко.

– Валера, что здесь произошло? – Симоненко понимал состояние молодого сотрудника, но от этого было не легче. Надо было срочно найти выход из сложившейся ситуации, но как это сделать без помощи Иващенко? Тут информация нужна, а он стоит столб столбом и ни тпру ни ну. – Валера, очнись, мне нужно знать, что здесь произошло! Понимаешь? Молодой опер вздрогнул и невидящими глазами посмотрел на начальника.

– Этот… с документами полковника… – произнес он заплетающимся языком. – Он мне там внизу…

– Что?!!! – опешил Симоненко. – Какого… к матери полковника?

– Который лежит… которого я подстрелил… он показывал мне свое удостоверение. Полковник Калоев, – монотонным, безжизненным голосом пояснил Иващенко. – Он стрелял в монстра, а я… я не хотел. Григорьич, правда, я тоже целился в монстра.

– Какого еще монстра? – разозлился Симоненко. Что за детский сад! Тут выкручиваться нужно, а он Ваньку валяет! То полковник, то монстр… Выезжали на банальное самоубийство, а попали на тройное убийство, причем одного завалил свой сотрудник. Да еще, как он уверяет, полковника… непонятно каких сил. Нужно будет глянуть его удостоверение, что это за полковник такой. Если тот, что внизу был, то слишком он молод для такого звания. Да и оружие у него весьма подозрительное.

– Валера, я тебя прошу, – Валентин Григорьевич подошел вплотную к подчиненному, – кончай дурака валять, расскажи, как все было?

– Ну так я же говорю! – В голосе Иващенко зазвучали нотки раздражения. – Я… услышал шаги… По крыше бежал кто-то. Я подбежал, полез наверх. Только выбрался, смотрю, а этот полковник стоит перед монстром. Тот уже замахнулся на него… дубиной такой… Знаешь, как в фильмах старинных были… про Илью Муромца…

– Ты, придурок, я тебе такого муровца устрою! – разозлился Симоненко. – Мало мне полковника с монстром, так ты еще и муровцев приплел! Да им-то откуда здесь взяться?

– Ну в натуре монстр был! – возмутился Иващенко. – Здоровый такой! Метра три ростом! А полковник как прыгнет… Я и выстрелил! Он исчез!

– Кто исчез? Вон трупы лежат!

– Монстр исчез!

– Какой, к чертям, монстр! – Симоненко скрипнул зубами. Сдать бы этого идиота, так ведь потом весь отдел прессовать будут! Год, а то и два только и будут, что это убийство вспоминать. – Валера, кончай бодягу… Кто завалил того, который там подальше лежит? Полковник или… Нет, ты бы не успел… Черт, а кто же третий труп нам сварганил? Никак этот самый полковник?

– Не-а! – замотал головой Иващенко. – Он на монстра прыгал! Нет, вернее он в сторону прыгнул и выстрелил! А я тоже выстрелил! Монстр исчез!

– А кто тогда там лежит? – чуть не завыл Симоненко. – Это кто такой?

– Где? – удивился Валерий. Симоненко, схватив подчиненного за шиворот, потащил его к третьему трупу.

– Это кто? – прорычал он. – Монстр? Иващенко ошеломленно посмотрел на начальника.

– Валентин Григорьевич, мамой клянусь, это не я!

– Да ясно, ясно, что не ты! Кто… кто это сделал? – Симоненко в гневе тряс несчастного опера. – Кто вот этого убил? Полковник?

– Нет! Полковник прыгнул…

Симоненко заревел и отшвырнул Иващенко от себя. Подбежав к трупу неизвестного, он потянул его к краю крыши и сбросил вниз. Тело с глухим стуком ударилось о землю.

– Значит так! – зло прошипел он. – Ты залез на крышу как раз в тот самый момент, когда этот… полковник бросал вниз свою вторую жертву. Ты приказал ему остановиться, а он выстрелил в тебя из этого. – Валентин Григорьевич показал носком туфли на «агран». – Ты выстрелил в ответ и убил его!

– В затылок? – удивился приходящий в себя Иващенко.

– Вот черт, пуля действительно попала в затылок… – Симоненко задумался. А, ладно, скажешь, что он выстрелил из-под руки, не оборачиваясь. Да и в темноте как определишь, где у него рожа, а где… Автомат со следами свежей стрельбы есть, следы пороха с руки снимем… Да хрен кто докажет, что это не он обоих порешил. Сам же слышал, никто из жильцов дома его раньше не видел и появился он как раз после того, как образовался первый труп. Каким чертом его сюда занесло, если он не сам их и порешил? А ты «монстр, монстр»… Если решил на дурку косить, так хотя бы со старшим товарищем посоветовался! Все, пошли, вниз… с тебя поляна. И чтобы никому ни гугу!

ГЛАВА 7

– Родя, слышал? – в тревоге спросил Сартов.

– «Калаш»! – уверенно ответил голем. – Но сначала…

– «Аграм»! – закончил за него Георгий. – Значит, что-то случилось. Тагир просто так не стрелял бы. Так я побежал, а вы здесь…

– А уж если выстрелил, то одним трупом стало больше! – не без гордости проговорил Колчанов. – Манчестер бьет без промаха. Зря, что ли, снайпером был? Как Тагир стреляет, можно в цирке показывать.

Сартов не разделял победного настроя напарника.

– «Калаш» был вторым! – напомнил он. – То есть первым был Калоев, а уж потом тот, кто бил из АКМ. Знаешь, я все-таки сбегаю. Что-то на душе неспокойно.

– Нет, ты оставайся! Ты единственный из нас, кто может уверенно опознать самовольщика, – перебил его Митяй, который, услышав выстрелы, не выдержал и вышел на улицу. – Родиона наверху с головой хватит, а я смотаюсь.

Не дожидаясь ответа, Сковородин развернулся и побежал в ту сторону, откуда веяло тревогой. Сартов, которому не стоялось на месте, крикнув выглядывающему с крыши Кочергину, чтобы прикрывал булочную и валил всех, кто туда сунется, потрусил следом за Митяем. Слишком много его связывало с Манчестером, чтобы вот так стоять и ждать, пока ему скажут, что произошло.

Горик старался бежать быстро, но получалось это у него не слишком хорошо. Да, надо признать, силы еще не те. Что поделаешь, перелом есть перелом, тут даже сверхтехнологии имеют свои ограничения. Хотя… тот же Руслан говорит, что у них, у бронзовых, все зарастает еще быстрее. Ну, на то они и существа высшего порядка… Стать бы таким, и больше от жизни можно ничего не желать!

Тяжело дыша, Сартов бежал к чертовому дому, который за последние сутки доставил столько хлопот. Еще издали он заметил необычную суету вокруг всего квартала. А еще его внимание привлекло скопище людей на тротуаре, тянувшемся вдоль дома. Люди все подходили и подходили. Там явно что-то произошло, и это скорее всего имело непосредственное отношение к стрельбе…

Георгий остановился, всматриваясь. Сейчас, когда непонятно, что случилось и как, самое важное – это правильно оценить обстановку и принять единственно верное решение. И хорошо бы увидеть Тагира. Да и Сковородина тоже…

Митяя в последний раз он наблюдал в тот момент, когда голем сворачивал во двор злополучной пятиэтажки… Это был еще один довод в пользу того, что Георгий пока там не нужен, два глиняных в одном месте, – это уже перестраховка… Даже если была стрельба. А если еще учесть, что там Калоев, то явный перебор. Хотя… если бы не Манчестер, Сартов ни за что не пустился бы в этот забег.

Стараясь не выказывать спешки и на ходу приводя дыхание в привычный ритм, Георгий приблизился к толпе. Там, где собрались зеваки, дорога шла немного вверх, и Сартову, оказавшемуся за спинами последних, стоявших несколько ниже и тщетно вытягивавших шеи в попытках что-то рассмотреть, тоже не удавалось увидеть, что же такое находится в центре толпы.

Георгий, хотя ему очень не хотелось засвечиваться, протиснулся поближе. Что ж, все было так, как он и ожидал – прямо под домом лежал человек… Труп с размозженной головой. Вероятно, бедняга, падая с крыши дома, приземлился прямо на голову. Не повезло. На душе стало еще тревожнее. Если начали появляться жмурики, то дело серьезно, нужно срочно найти Манчестера…

– Тагир! – позвал Сартов, пользуясь ультразвуковым диапазоном. – Тагир, ты где?

Голем не откликался. Вместо него завыли все собаки, бегавшие во множестве между домами. Ну, эти-то понятно, да только кто на них обратит внимание, кроме глиняных, а вот молчание Манчестера настораживало. Хотя… все могло быть. Может, он просто забыл открыть у себя этот диапазон? По крайней мере, Сартову очень хотелось, чтобы дело обстояло именно так. Потому как, если он его закрывал, значит, применял хлыст… И тогда становится понятной стрельба. Он нашел логово. И этот, у дома, один из них. Из самовольщиков. Вот почему у него голова как лопнувший арбуз. Глиняный решил, что обеспечит таким образом скрытность ликвидации. Обыватели не станут ни о чем спрашивать, и так все ясно – какой-то бомж бродил по крыше, не удержался и сверзился вниз.

Что ни говори, а умница Тагир! Все-таки сказывается школа Чечни – стараться постоянно вводить противника в заблуждение. Что ж, это правильно.

– Манчестер, откликнись! – еще раз позвал он.

– Горик, бесполезно! – вместо Калоева ответил Сковородин. Он тоже применял ультразвук. – Я думал, он во дворе, здесь жмурик наметился, башкой об асфальт хлопнулся, вместо тыквы…

– Да вижу! – перебил Сартов. – Он прямо передо мной!

После минутного молчания вновь раздался высокочастотный голос Сковородина:

– Горик, ты где? Я тебя не вижу!

– Я с внешней стороны дома… Слушай, я же тебе сказал, прямо перед трупом!

– Ничего не понимаю! – удивился Митяй. – Возле какого трупа ты стоишь, если он во дворе?

– Митяй, кончай дурака валять! Нужно Манчестера искать, а ты шутки шутишь!

– Какие шутки, вот же жмурик… – растерянно проговорил Сковородин. – Лежит себе… башка как из-под катка!

– Сковорода, я тебе морду набью! – рассвирепел Георгий. – Тут и так заморочек море, а ты… Кончай пургу гнать!

– Горик, да я же прямо рядом со жмуриком стою. Метров семь от него! Между пятым и шестым подъездом!

– Какие, к черту, подъезды! – продолжал возмущаться Сартов, но в его голосе уже не чувствовалось уверенности.

– Горик, я не знаю, о чем ты, но труп здесь, возле меня! – Сартову показалось даже, будто он услышал, как его собеседник ударил себя кулаком в грудь. – Да, что мы… как из разных городов разговариваем! Если можешь, подойди сюда!

Сартов, заинтригованный, повернулся на каблуках и зашагал в обход дома. Ну, если все это розыгрыш, Митяй получит по полной программе. Время нашел… Тут с Манчестером непонятка образовалась, а теперь еще и Сковорода дурака валяет!

Не будь Георгий таким раздраженным, может, заметил бы, каким недобрым взглядом проводили его оперативники, стоявшие возле мертвеца… Уж очень им не нравились эти невесть откуда взявшиеся крепкие ребята с очень уверенными повадками.

– Извини, ты был прав! – Георгий был вынужден признать свою ошибку. Но откуда же он мог знать, что Манчестер успеет сбросить с крыши сразу двоих? – Но и я тоже не шутил. Можешь выглянуть на улицу, там точно такой же!

– Но не с такой же головой! Или… – во взгляде Митяя мелькнула догадка. Увидев ее подтверждение в глазах Георгия, он удивленно замотал головой. – Ах ты, черт! У тебя точно такой?

– Почему это у меня? – возразил Георгий. – Это Тагир постарался! Его работа!

– Нашел-таки гнездо!

– Похоже… А вот я вчера лажанулся! – с огорченным видом сказал Георгий. – Думал, что самовольщик в отрыв ушел, а он, оказывается, на чердаке прятался!

– Но где сам Калоев? Как ты думаешь, может, Манчестер еще кого-то нашел и теперь преследует? – Митяй посмотрел в сторону приближающихся оперативников. Те как-то уж очень целеустремленно шли прямо на них, и это ему совсем не понравилось. – А этим козлам что нужно?

Сартов повернулся и увидел невысокого коренастого мужчину с залысинами, в болотного цвета ватнике нараспашку и грубых тяжелых башмаках. Радом с ним, чуть отстав, шел высокий парень с хмурым лицом, стриженный почти под ноль. Под короткой курткой пузырилась рукоять пистолета, в глазах читались агрессия и презрение. Георгий усмехнулся. Типичный бандит в погонах! Из тех, кому очень нравится применять насилие, но стать обычным налетчиком духу не хватает. Вот и прячет свой страх под мундиром. А как же – ему тебя ударить позволительно, а ты, простой смертный, ответить ему не можешь. Мразь, одним словом.

Краем глаза Горик заметил, что, кроме этих двоих, за ними присматривают еще двое оперативников. Они демонстративно встали по обе стороны от глиняных, всем своим видом показывая, что от них не убежать.

Сартов и Сковородни переглянулись. Ну как всегда! Почему эти деятели так однообразны? В инкубаторе их выращивают, что ли? Или это генная мутация такая? А что там говорят о призвании? Один рождается с талантом музыканта, другой летчиком, а третий… таким вот ментом! Ладно, пусть глянут в ксиву, потом послушнее будут. Уж что-что, а легализованы они так мощно, что только диву даешься, как Руслан умудряется такие дела проворачивать. Хотя с «Авиценной» можно еще и не так развернуться!

– Ваши документы! – потребовал тот, с залысинами.

– А ваши? – не меняя позы, спросил Сартов.

– Я начальник убойного отдела Симоненко, – заявил опер. – Предъявите ваши документы!

– А я президент Ельцин! – оскалился Георгий. – Документы предъяви! А тогда и посмотрим, кто есть кто!

Что-то в поведении Симоненко изменилось. Он кивнул головой и полез за пазуху. Но вместо удостоверения в его руке оказался «Макаров». Точно такой, как у его спутника. Оружие смотрело прямо в головы големов, и те предпочли не обострять ситуацию.

– Я полковник Сартов из…

– Смотри, еще один полковник, – процедил высокий. – Валентин Георгиевич, это из одной банды.

– Вы даете себе отчет в том, что говорите со старшим по званию? – рявкнул Сковородин. Он повернулся к Горику, всем видом показывая, что крайне возмущен и хочет сказать ему что-то соответственное, а на самом деле уходя от направленного на него оружия. – Георгий, нужно звонить в прокуратуру…

– Да, ты прав… Нужно привести в порядок этого… – Сартов, не обращая внимания на демонстрацию силы, достал сотовый и набрал номер одного из тех, от кого зависели судьбы многих россиян.

– Это Сартов! Извини, что так поздно, но твои… нет, не твои, райотдельская борзота уже в печенках сидит! Откуда? Да почем я знаю! Они мне на хрен не нужны, чтобы я еще узнавал, чьи они! Это уже твоя работа! Да я откуда… Хотя постой, один из них Симоненкой представился! Знаешь такого? Слышал? Вот и отлично, вот и втолкуй этому… А вообще гнать таких нужно! Хам и наглец, только позорит органы! Ни представиться, ни документы предъявить! Гопстопник с улицы! Вот-вот, разберись и накажи! Я надеюсь, проверять тебя не нужно будет? Вот и отлично! Хорошо, передаю!

– Держи, это Червов, ваш прокурор! – презрительно процедил он.

– А откуда я знаю, что это он? – пробурчал Валентин Григорьевич, но протянутую трубку взял. – Симоненко слушает!

И он действительно слушал. Только слушал. Потому как не мог вставить ни слова. Тот, кто находился на другом конце провода, после унизительного выговора, полученного от голема, все свое раздражение выплеснул на милиционера. К чести Симоненко, он попытался все же что-то сказать в свое оправдание, да только получилось это у него не слишком складно. Да и что он мог противопоставить лившемуся ему в ухо потоку ругательств? В трубке наконец замолчали, Симоненко растерянно протянул телефон Сартову.

– Мне приказали выполнять ваши указания, – дрожащими от обиды губами произнес опер. – Извините, я не знал…

– Занимайтесь делом и не мешайте! – лениво отмахнулся, как от досадливой мухи, голем. – Я потом решу, что с тобой делать…

Менты почтительно удалились.

– Вот крапивное семя, – усмехнулся Сковородин. – Пока на дыню не нарвутся, не успокоятся.

Георгий кивнул. Его не оставляло ощущение, что они что-то упустили… Что-то очень важное было произнесено во время разговора с Червовым. Но что, он никак не мог вспомнить… А, может, это и вовсе не с Червовым, а раньше? Когда тот с мордой уголовника в разговор вмешался…

– Погоди-ка, – внезапно осипнув, произнес Георгий. – Митяй, мы идиоты! Ты помнишь, что этот мордоворот про полковников сказал? «Еще один»…

Сковородин резко повернулся к напарнику. Лицо его выражало крайнюю степень беспокойства. Словно отвечая на его вопрошающий взгляд, Сковородин кивнул, сунул руку в карман и вытащил мобильный.

– Пусть Тагир не обижается, но я все же позвоню ему, – пробормотал он, набирая номер. – Черт с ними, с этими трансформерами, все равно никуда не денутся! А я должен убедиться, что с ним все в порядке.

Сартов прижал трубку к уху. Длинный гудок, второй, третий… После восьмого он медленно опустил трубку и покачал головой. Сковородин, словно надеясь, что у него получится лучше, достал свой сотовый и тоже набрал номер телефона Манчестера. Но ждать чуда смысла не имело. Напряжение нарастало с каждой минутой. Сартов посмотрел по сторонам. Находившиеся поодаль оперативники суетливо ходили туда-сюда, о чем-то переговариваясь, однако наметанный взгляд Сартова сразу определил, что они лишь изображают активную деятельность, а на самом деле только тем и заняты, что следят за каждым движением глиняных…

Дурные предчувствия усилились. Можно было, конечно, спросить о Калоеве у Симоненко, но что-то удерживало голема. Уж больно не понравилось ему упоминание об еще одном полковнике.

– Горик, – Сковородин потянул Сартова за рукав, – слышишь?

Георгий посмотрел на напарника с недоумением. Тот протягивал ему телефон. Что он должен слышать? Длинные гудки? Интересно, чем же они отличаются от тех, что были в его трубке?

– Да не телефон! – Сковородин зажал ладонью динамик. – Теперь слышишь?

Георгий прислушался. И вдруг понял, что имел в виду напарник. Трель! Телефонная трель! Трель вызываемого аппарата! Сковородин, увидев, что товарищ наконец догадался, захлопнул трубку. Трель прекратилась! Родион, не отрывая глаз от напарника, снова открыл мобильный и нажал кнопку повтора… Тихий, едва различимый сигнал ударил по ушам так, словно стреляла корабельная пушка.

Големы молча посмотрели вверх, на крышу, и, не сговариваясь, бросились к пожарной лестнице. Сомнений не было, телефон, на который приходил вызов, находился именно там. Вертикальной металлической конструкции Георгий достиг первый и первый оказался на крыше. Сковородин топал следом. Глиняные с грохотом пробежали по крашеной жести и… остановились.

Манчестер лежал там, где его настигла пуля.

* * *

Горик впервые видел Бронзового растерянным, но это его совсем не удивило. Он даже отметил это как-то машинально, как бы краем сознания. Сам он был потрясен не меньше своего босса. Они не раз видели смерть, много раз сами убивали, но гибель глиняного переживали в первый раз. Да еще кого? Манчестера, самого умелого и отважного из всех.

– Как же это могло произойти? – в который раз повторил Руслан, словно спрашивая сам себя. – Как?! Это просто уму непостижимо!

Големы доложили ему обо всем, что произошло при поимке самовольщиков, а потому Уколов в деталях знал все перипетии той ночи. Знал и об уничтоженных Манчестером трансформерах, и о вывезенных за город и расстрелянных големами операх… Все знал, но никак не мог заставить себя в это поверить. Не мог и все! Да и как поверить? Чтобы какой-то слизняк завалил Тагира? Да тот с десяток таких… Эх, да что говорить! Какими словами передать шок от известия и боль от тяжелой и трудновосполнимой потери!

– Горик, как же вы допустили, чтобы Манчестер без прикрытия пошел? – Руслан ударил кулаком по столу. – Впрочем, кто знал… Слушай, а почему менты так быстро там оказались?

– Да кто их знает! – Сартов пожал плечами. – Вызвал кто-то… По правде говоря, я и сам голову ломаю. С того момента, как убежал Тагир, и до того, как началась пальба… минут пять… самое большее десять прошло. Пусть минуту он бежал… На то, чтобы найти и грохнуть…

– Подожди, но ведь вы говорили, что кипиш начался раньше! – перебил его Уколов. – Манчестер потому и побежал, что там что-то началось!

– Да, так и было, – подтвердил глиняный. – Я по запарке забыл… Да-да, кипиш начался раньше! Так вот и причина, почему мусора там раньше оказались.

– Это не причина, а следствие, – резко возразил Руслан. – А причина… если бы ты не погорячился и не расшмалял бы их… Как теперь узнать причину?

– Ну кто-то же принимал вызов? Значит, завтра мы узнаем, кто звонил дежурному, И по какому поводу, – сказал Георгий. – А то, что мы их завалили… Ты считаешь, это было не правильно?

– Правильно, не правильно… что теперь говорить об этом? – махнул рукой Бронзовый. – Что сделано, то сделано. Спишут на бандитское нападение, похоронят с почестями… Я уже распорядился. А вот узнать, что на самом деле там произошло, боюсь, теперь не у кого. Вот если бы мозг уцелел…

– Ну если бы мозг уцелел… Тагир сам бы все рассказал. – Георгий тяжело вздохнул. – Если бы… Как же эта мразь прямо в голову ему засадила! Чертовы трансформеры, это из-за них все!

– Да уж, надоели они, – согласился Руслан. – Раньше меньше бегали, а сейчас прямо как с цепи сорвались! Такое впечатление, что у Должанского какой-то сбой пошел.

– Козел этот твой Должанский, – пробурчал глиняный. – Я не понимаю, почему его не сделать… не мобилизовать? Нас же в свое время можно было, а почему его нет? Ходит важный весь из себя! Невесть какого начальника строит, а сам даже не знает… Не знаю, Руслан, не знаю… Ты Бронзовый, тебе и решать, но то, что завод нам работы прибавляет и прибавляет, неспроста! Там нужно заразу искать!

– Горик! – Рука Уколова поднялась в останавливающем жесте. – Горик, успокойся! И до Должанского доберемся, и до других. Мне и самому эти… поперек горла. Но Золотой, по каким-то одному ему известным соображениям, запретил их трогать. Ты что, предлагаешь нарушить его запрет?

– Нет-нет, что ты! – Сартов испуганно дернулся. – Я только спросил. У меня и в мыслях не было…

– Вот и не болтай лишнего. – Уколов улыбнулся. Впрочем, улыбка эта была отнюдь не веселой, а даже какой-то хищной. – Лучше поищи среди своих прежних друзей-товарищей по гоп-стопу. Кого из них вместо Манчестера брать будем? Только смотри, чтобы с головой был и не из трусливых… Стрелять, драться чтоб умел, остальному мы выучим. Да что я тебе говорю, сам все знаешь… Твою мать, как же все-таки Тагира жаль!

* * *

Наутро Толик начал работу с того, что быстро проверил все машины, влияющие на работу внутризаводской сети. Что бы ни произошло, а серверы должны работать. Нельзя подводить Филипенко, да и повода давать для сомнений в собственной квалификации. Хотя… что при такой технике могло случиться? Все работало как часики, и Толик перешел к заявкам. Вернее, убедился в их отсутствии.

Все, основные обязанности выполнены. Теперь можно переходить к запланированному – к посещению больных товарищей. В первую очередь, конечно, Лены. Но и шефа тоже неплохо бы увидеть. Или хотя бы услышать.

Медицинский модуль, шестиэтажная прямоугольная коробка типичной блочно-безликой архитектуры времен раннего Брежнева, располагался в дальней части заводской территории и имел, как, впрочем, и все цеха, собственную проходную. Заглянув внутрь, Рыков обнаружил, что и здесь все доверено автоматике. Сунув свой временный пропуск в приемник, он ввел код. Турникет разблокировался, Рык вошел в вестибюль и… растерялся. Войти-то он вошел, но вот теперь куда идти?

Медицинский модуль был не в пример больше того, в котором размещались программисты, на его шести этажах, естественно, имелось множество кабинетов и палат. Искать Лену, заглядывая по очереди по все помещения, глупо, так не только ее не найдешь, но и неприятности заработаешь. Нужно придумать что-то поумнее…

Толику вспомнился вчерашний разговор с Сергеем Николаевичем, Тот сказал тогда, что его коллеги в изоляторе. Логично было бы поместить изолятор на последнем этаже, там меньше всего посторонних. Значит, и начинать нужно оттуда.

Толик походил, высматривая лестницу, и в конце длинного коридора увидел нишу, очень напоминавшую лифтовую площадку. Приняв деловой вид, он быстро направился туда. Да, это было именно то, что он искал. Теперь бы только лифт не подвел и приехал поскорее…

– Ты что здесь делаешь? – услышал он голос за спиной. – Кто тебя сюда пустил?

Он быстро повернулся и увидел прямо перед собой вчерашнего толстяка. И вновь подумал, что где-то уже видел этого круглоглазого.

– Я ищу, у кого спросить, где мне найти своего шефа! – нашелся Толик. – Мне сказали, что он в изоляторе, но где это, я не знаю… Он дал мне одно задание, а там есть такое место, которое в мануале плохо описано. Вот я и хотел…

– Марш отсюда! – заорал толстяк. – И если еще раз сунешься… Иди и жди своего Филипенко! Завтра… или послезавтра увидишь его!

– Извините, я…

– Тебе сказано: иди к себе и работай! Ты… – Неожиданно лицо круглоглазого смягчилось, тон резко изменился. Он даже попытался изобразить некоторое подобие улыбки. – Ты пойми, нельзя к больным… И я попрошу тебя никому не говорить, что они здесь, пойдут слухи, пересуды, а для наших недоброжелателей, для наших конкурентов это… как подарок. Им, мерзавцам этим, только того и нужно! Ты, кстати, от кого узнал, что твои здесь?

– Папа Паниной сказал! – Рык, по непонятной для него самого причине не стал называть Лену по имени. – Мы соседи, вот ее отец и зашел узнать, что случилось. А я и сам ничего не знаю…

– А-а, тогда понятно! Значит, это ее отец… беспокоится. Да ты не бойся, ничего страшного не произошло… И их успокой! Зайди вечером и объясни, что с Паниной и с ее начальником все в порядке… Простуда у них… новая. Понимаешь, завезли папуасы нам свою заразу, вот теперь и мучаются наши люди. – Толстяк прямо источал любезность, – Нет, я перегнул, не мучаются, а… просто легкое недомогание, которое нужно перележать. Как при гриппе. Хорошо еще, что лекарства у нас отличные, вылечим быстро и без последствий. Так что можешь не опасаться, если что – и тебя вылечим. Ну ладно, некогда мне! Ступай, работай и не о чем не тревожься. И никого не слушай. Если что нужно будет, обращайся прямо ко мне. Спросишь Зырянова Владимира Арамовича, это я, тебе любой покажет, как меня найти.

Толик, не дожидаясь, пока Зырянов, не дай бог, додумается спросить, как это он прошел через турникет, попрощался и быстро зашагал к выходу. Он не оборачивался, но чувствовал спиной, что Зырянов пристально смотрит ему вслед.

Еще по дороге он решил, что на этом не остановится. Вернувшись на рабочее место, Толик быстро вызвал необходимую программу, просмотрел карту сети и нашел медицинский сервер. Да, ребятки, не хотите по-хорошему сами сказать, попробуем по-плохому без вас обойтись!

Сервер запросил удостоверение на права доступа. Толик ввел данные Филипенко. Вот это номер! В доступе отказано! Да такого не может быть! Шеф, с его правами, может входить куда угодно! А иначе как он будет… Подожди, подожди, а что, если для каждого сервера у Анатолия Викторовича свой пароль? Одно дело пропуски ляпать, все файлы на сервере охраны находятся, а другое – в каждый отдел забраться! Хитрецы, ничего не скажешь. Впрочем, так и должно быть.

Ладно, попробуем иначе. Борода где-то держит все свои пароли. Вот только где? У себя на компьютере? Или у Лены? Нет, скорее всего в памяти… В его собственной, той, что в голове!

Тогда как же быть? Может, применить те же способы, которые он использовал при взломе серверов в Интернет? Идея! Вот тюфяк-то! А еще хакером зовешься!

Рык набрал адрес своего любимого сайта.

* * *

Вадим Александрович недовольно посмотрел на дверь, за которой исчезла секретарша. Вот глупая курица, сколько ей говорил, что перед встречей с партнерами из Японии ему понадобятся все документы, так нет, сводный отчет не готов! И бухгалтерия такая же бестолковая! Черт бы их всех побрал!

Должанский нажал на кнопку прямого вызова.

В динамике раздался голос Медведева:

– Слушаю вас, Вадим Александрович.

– Да это я вас, Юрий Павлович, хотел бы послушать! – раздраженно бросил генеральный. – Я просто вас не понимаю! Вот-вот гости приедут, а я так и не увидел консолидированного баланса, нет сводного отчета…

– Вадим Александрович, так мы же сбытом занимаемся, а не бух…

– Я и без вас знаю, кто чем занимается! – взвился директор. – Только как вы сбывать будете, если наша сегодняшняя встреча сорвется? Или вам все по… до одного места, лишь бы не по вашей вине?

– Да нет, что вы! – Голос Медведева звучал уже не так бодро, как вначале. – Я сейчас побегу к ним…

– Беги, Юра, беги! – Должанский выключил связь.

Он и сам понимал, что начальник отдела сбыта здесь совсем ни при чем, но надо же отвести душу! Не все же ему одному свое здоровье гробить! Конечно, можно и нужно главбуха драть, и Лариса Игоревна свое получит. Но позже, когда справится со своей работой, сейчас же он ей только помешает. Советский стиль руководства, при котором за малейшей заминкой в работе следует мгновенный разнос, Вадим Александрович не принимал. Ведь так можно только затянуть еще больше подготовку документов.

Замигал светодиод на селекторе громкой связи, Должанский нажал кнопку.

– Слушаю вас!

– Вадим Александрович! – В динамике раздался истеричный женский голос. Генеральный не сразу узнал своего главбуха Ларису Игоревну Бойко. – Вы будете меня ругать, но эти программисты… У них всегда вот так! А они всегда в стороне остаются! А сами, у них такое творится, а мы не можем…

– Лариса Игоревна, вы можете без истерики? – вспылил Должанский. – Давайте членораздельно! Что с отчетом?

– Отчета нет и не будет! – проговорила со слезами в голосе главный бухгалтер. – Я не могу ничего сделать! Компьютеры отказываются работать, данные недоступны, принтер не печатает и вообще…

– Стойте, стойте! Что значит принтер не работает? Как это данные… А Филипенко где… Ах да! Но у них есть там программист, как его… Ну ладно, сейчас разберемся!

– Зырянов! – закричал Должанский, нажимая, кнопку. – Ты, долбо… Дятел ты траханый! Ты сорвал мне встречу! Через полчаса у меня крупнейший заказчик приезжает, а у бухгалтеров вся сеть зависла! Давай срочно Бороду! Пусть срочно все восстановит!

– Вадим, но это невозможно! – Кукловод даже несколько растерялся. – Он под капельницей!

– Отсоедини! – потребовал генеральный. – Потом подключишь!

– Это невозможно! Он же умрет!

– А девка эта… Ну, ты о ней вчера говорил!

– То же самое! – сообщил Зырянов. – Ее родители начали беспокоиться, вот и пришлось форсировать.

– Так ты что, весь завод мне оголил? – Должанский почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. – Ты, урод, мы же зависли…

– Подожди, Вадим, подожди! Не все так плохо! – Кукловод предпочел не обращать внимания на оскорбления, сыпавшиеся из уст генерального. – У нас же есть, этот… сын гинеколога! Он же тоже программист, пусть все восстановит!

– А он справится? – Нужно отдать должное, генеральный умел быстро хвататься за спасательный круг. – Где он? Вовочка, быстро… А, ладно, я сам!

Должанский, не дожидаясь ответа, нажал кнопку вызова селектора Филипенко.

Несколько секунд никто не отвечал. Наконец послышался неуверенный голос:

– Да!

– С кем я говорю? – спросил генеральный.

– Кого вы вызывали, с тем и говорите! – ответил собеседник. Теперь голос стал поувереннее.

– Я генеральный директор завода, Должанский Вадим Александрович! Теперь я могу попросить вас представиться?

– Ну ни фиг… Ой! Извините! Я программист, Толик… Анатолий! Рыков моя фамилия!

– Сеть восстановить можешь? – спросил Должанский.

– Вообще-то могу, но только не нашу! Ее может только Анатолий Викторович! У него все пароли… – пояснил Рыков. – Но если бы они были у меня, то без проблем…

– Бегом ко мне, я дам команду, чтобы пропустили! Возьмешь у секретаря все, что нужно… Я дам ей команду! Но чтобы через час сеть работала!

– Будет, куда она денется! – Рыков довольно усмехнулся. Действительно, куда ей деться, если он сам и был причиной этого сбоя.

Ну все, дело сделано. То, что он задумал, получилось. Доступ ко всем ресурсам заводской сети открыт. Дисциплинированный Филипенко не мог не оставить дубликата списка паролей. Единственное, чего не ожидал Рыков, так это что они окажутся в сейфе у генерального. Но это мелочи. Визит к Должанскому и восстановление сети после собственной атаки заняло совсем немного времени. Директор даже пообещал премию за оперативность. Вот здорово!

Первым делом он решил посмотреть сервер медицинского блока. Уж больно интересно было найти упоминание о загадочной болезни, сразившей коллег. Да и подробности о своей избраннице очень хотелось посмотреть. Конечно, он Лене никогда не скажет, что подсмотрел ее медицинскую карту, но раз есть такая возможность, почему не воспользоваться?

Толик несколькими щелчками мышки нашел нужный файл. Рост, вес, год рождения… Оказывается, тут нет ничего интересного. Стоило ради того, чтобы узнать группу крови или рост Паниной, огород городить? Может, у Бороды что интересное найдется… Нет, Толик решил, что не будет унижаться до подсматривания. Лучше разобраться с инфекцией.

Вот ее-то разыскать оказалось куда сложнее. Толик просто не знал, где ее искать, где она может упоминаться. Потыкался в список больных. Узнал, что амбулаторных больных числится сто двадцать девять, на больничном находится сорок, в стационаре семь человек. Так, это уже ниточка.

Теперь можно посмотреть отчеты стационара. Толик открыл следующий файл… Странно, но в файле отмечено, что в изоляторе больных нет. Что за ерунда! Ну-ка, посмотрим, может, они попали в другие отделения? Толик пересчитал всех больных.

Семь. Но ни Филипенко, ни Панина среди них не значатся!

Так что же получается, они не в больнице… или, как он там называется… лазарете? А может быть, их не включили в обзор? Ну, как в американских фильмах злодеи делают, когда хотят скрыть от общественности эпидемию… Эпидемию… Тогда, возможно, и он тоже болен? Вот черт, Лена выпишется, а он ляжет! Нет, ему ложиться нельзя, с кем же волк останется? К маме отвести? Ну, конечно, здорово придумал! Возьмет да еще и родителей заразит! Нет уж, лучше пусть он сам болеет, но родных убережет… Им только не хватало подхватить заразу! Черт возьми, так чем же все-таки болеют его коллеги? И куда они на самом деле попали?

Толик задумался. Где, черт возьми, можно еще полазить? Куда эти медики прячут свою секретную информацию? И стоит ли ломиться в лоб, когда можно воспользоваться обходным путем? Вот, допустим, посмотреть расход продуктов. Ведь должны же кормить тех, кто в лазарете и изоляторе?

Так, сколько там пайков? Рыков еще несколько раз щелкнул мышкой. Есть! В раскладке питание на… ну, вот то, что и требовалось, десять порций. Трое пациентов дополнительно! Нет, не трое… Один паек должен быть дежурному врачу… или медсестре. Ну, хорошо, пусть одна порция уйдет на дежурного. А еще двое, разве это не Лена с Анатолием Викторовичем? Похоже… да какой похоже?!! Они!!

Рыкову пришло в голову, что неплохо бы еще и в рецептурный файл зайти. Что там можно увидеть, неизвестно, но если есть такая возможность, почему бы не воспользоваться ею?

Толик быстро перешел к рецептурному отделу, нашел нужный файл… Опаньки, да их же два! Так, что в первом… Здесь рецепты, формулы, рекомендации… Нет, с этим ему не разобраться. Что же делать? Может… О, идея, мама поможет! А пока что нужно скопировать файл. Как хорошо, что под рукой классная техника! Скорость такая, что не верится, что операция уже выполнена. Теперь второй файл… Что за ерунда? Почему? Не может такого быть, но файл не открывается! Запорчен? Запаролен? Ломанем, не проблема! А пока его тоже копируем, потом видно будет!

Так, теперь что смотрим? Можно отсортировать по времени. Взять самые последние изменения. Ну-ка, что получится? Черт, да тут их много! Копировать?

А что еще делать? Вперед! И выходим из сервера, лучше меньше светиться…

Толик задумался. Что бы еще такое посмотреть? Он заглянул в список паролей. Молодец все-таки шеф, не то что каждый сервер – каждое рабочее место имеет свой логин и пароль. Благодаря этому, просмотрев листинг, можно узнать, кто и с какого места входил и что искал в сети. Даже самого шефа и то можно проконтролировать? А почему бы и нет?

Хорошо, идем дальше… Да, парень, работы у тебя немало. Если когда-нибудь он, Анатолий Рыков, станет начальником отдела, он столько работать не будет!

Смотри, а шеф тоже медициной интересовался. И вчера, и позавчера… Да почти каждый день заходил. Вот так номер! Ну-ка, ну-ка… Что это вас, Анатолий Викторович, так заинтересовало…

Файл, который привлек внимание Филипенко, находился даже не на сервере, а на рабочем компьютере какого-то Чухнина Игоря Васильевича. Кто это такой, Толик не знал, но раз шеф следил за ним, значит, в этом что-то есть.

Ладно, что за файл? Ух ты, экзешник? Интересно, значит, шефа интересовали не данные, а исполняющий файл? Копируем… Нет, на этот раз всю директорию. Посмотрим на месте, как эта штука работает.

Ну что же, на первое время хватит!

Выйдя из сервера медицинского блока, Толик скопировал файлы рецептов на свой сайт-хранилище, их он покажет маме, а вот что делать с остальными? Просматривать по порядку? Согласно дате последних изменений? Но это так долго и муторно! Все они имеют разные расширения, придется использовать кучу редакторов… Возни столько, что… Но это же для Лены! Нет, лениться нельзя.

Так, а если начать с той программы, которую шеф регулярно ковырял? А что, может, там и найдется разгадка… Разгадка чего? Болезни коллег? Бред какой-то! Как это софт может стать причиной болезни? Глупость настоящая! А раз глупость, то и думать об этом не стоит. Действительно, ключика к проблеме так не найдешь… Хотя в кино, помнится, и не такое показывали.

Толик размышлял, а руки сами делали свое дело. На дисплее мелькали распахивающиеся окна, компьютер подгружал необходимые для препарирования и исследования программы. Наконец дошла очередь и до скачанного экзешника. Рык автоматически запустил его на исполнение. Вообще-то так делать было нельзя, нужно было сначала проверить его на вирусы, но неужто Анатолий Викторович не сделал этого еще раньше? Тем более что математика, что называется, не «пошла». Впрочем, этого и следовало ожидать, программа потребовала ввести пароль, которого Рык не знал.

Толик достал заветный директорский список и посмотрел в него. Конечно, он понимал, что вряд ли там найдет код доступа, но все же проверился. Решил провериться и испытать удачу. Все правильно, пароля там не было…

Ну это не проблема! У него же есть его универсальные ломалки защиты! И среди них – любимый инструмент всех взломщиков, «замораживатель программ» «Софтайс», без которого не обходился ни один уважающий себя российский программист. Вот им-то после ряда манипуляций он и воспользуется. Этот универсальный помощник любого программиста, помогающий отладить любой софт, резидентно подвешивался в оперативную память и, став неким подобием препарационного механизма, запускал исследуемую программу в самом себе. Или, если говорить точнее, внутри себя. «Замораживатель», или отладчик, позволял детально, шаг за шагом следить за тем, как софт исполняет код, заложенный в него.

Сломав защиту, Рык наконец приступил к исследованию. Первым делом он просмотрел тело программы. Нужно было определить прикладное направление творения чьего-то ума. Может, для кого-то это, и было сложным делом, но не для Рыка. Он, как и большинство российских программистов, привык работать на «пиратских» продуктах. Как бы к этому ни относиться, но основная масса софта поступала в страну только таким путем, а потому все, кто мало-мальски разбирался в методах снятия зашиты, ни минуты не колеблясь, доставали «Softice» и приводили забугорную математику в «крякнутое» состояние. А дальше все становилось на свои места. Кто был жаден, начинал продавать «свой» продукт, кто похитрее, начинал записывать ломаные программы на компакт-диски и продавать их тем, у кого их еще не было. Ну а самые неугомонные начинали изучать, как эти произведения буржуинских интеллектуалов работают и каким инструментом создавались.

Толик относился к последним. Он давно научился быстро понимать чужие алгоритмы и привычно воспринимал их как старых знакомых. Рыков даже ощущал их как свои собственные. Он не задумывался, хорошо это или плохо, как все мы, не задумываясь, пользуемся колесом, а ведь его тоже кто-то когда-то изобрел.

Рыков посмотрел на дисплей. Ну что, родная, помолясь, начнем?

На первый взгляд, ничего особенного. И на второй тоже. Даже есть кое-что знакомое… Ну-ка, ну-ка… да точно! Так и есть! Толик мог поспорить, что он знал автора программы! Он бы, не колеблясь, поставил всю свою годовую зарплату, что автор сего творения не кто иной, как Валька Стариков!

Рык вспомнил события четырехлетней давности. Шла Олимпиада молодых московских программистов, устроенная правительством города. Толик вышел в финал, он был первым в своем районе. А от соседнего выступал Стариков, признанный лидер в среде любителей и профессионалов софтового дела.

Друзья предупреждали Рыкова, что Валентин пользуется не совсем хорошей репутацией, может подглядеть чужие алгоритмы и, модифицировав их, выдать за свои. По крайней мере, прошлогодний финалист Миша Шапошников так и сказал Рыкову:

– Смотри, Толян, следи за тем, чтобы он раньше времени твои программы не подсмотрел. Не иначе у него есть кто-то свой в комиссии! Он мой софт содрал, изменил алгоритм, изменил… все, только идею оставил, да ведь в ней-то главное и было. Должен признать, работать стало лучше, но медленнее, сказалось то, что он понатыкал этих идиотских циклов. Это его пунктик. Считает, что мощь машины все стерпит, зато никакого риска, четкая и бесперебойная работа. А и вообще, выгребать ошибки он любит, борется с ними вовсю. И умеет… Вот и в моем случае математика потеряла простоту и элегантность, но зато он вычистил все баги и придал ей товарный вид… Устойчивости прибавилось… Короче, получил полноценный продукт. Он вообще любит доводить чужое и делает это неплохо, видимо, с изобретательностью у него проблемы. – Михаил хитро посмотрел в глаза Толику. – Толян, от ребят я слышал, что ты пацан правильный, так, может, накажем его? Есть вариант!

– Как накажем? – удивился Толик.

– Давай напишем программу с ловушками! – предложил Михаил. – Причем так, чтобы тот, кто не знает про нашу засаду, кода не заметил. А потом, в конце Олимпиады, если опять повторится прошлая история, вытащим это дело на свет божий!

– Да как ты ее напишешь заранее? – удивился Рыков. – Тему же…

– Не боись, я не зря же весь год к реваншу готовился! – Шапошников хохотнул. – Программатор нужно будет создать!

– Но тогда я тебе зачем? – удивленно спросил Толик. – Напиши сам… Ты же идешь основным претендентом на титул чемпиона!

– Думается мне, что он на этот раз возьмет за основу твою работу, – сказал Михаил. – На мою и так все смотреть будут, он же это понимает, а вот незнакомого автора, ну, пусть малознакомого, но перспективного, как раз и можно использовать! Это мы знаем, что ты имеешь все шансы первое место взять… и Старка тоже знает… но не жюри, вот он и решит этим воспользоваться. Понимаешь?

– А ты? – не сдавался Рык. – Ты сам тоже ведь хочешь победить!

– Хочу! – подтвердил Михаил.

Толик выразительно посмотрел на коллегу.

– Все правильно, я хочу победить! – вновь подтвердил Шапошников. – И добьюсь своего! Ты поможешь разоблачить Старку и докажешь, что Старка вор! И тогда мои прошлогодние протесты удовлетворят. Теперь понял? Каждый из нас получит звание победителя – ты нынешней Олимпиады, а я прошлогодней. Она мне дороже…

Над программой Рыкова они просидели почти две недели, Шапошников чуть не позабыл, что ему и о своей подумать нужно. Он тоже должен быть участником, иначе Валентин может насторожиться… Вторая программа вышла не ахти какая, но не для славы же делалась? Зато ловушка выдалась на славу!

Положа руку на сердце, Рыков не очень-то верил во всю эту затею и смотрел на нее как на очередную забаву. Но каково же было его удивление, когда прогноз Михаила подтвердился полностью! Победителем был объявлен Стариков, а при демонстрации программы лауреата Толик безошибочно узнал свое произведение! Вернее, его и Шапошникова. Нужно было видеть вытянувшиеся лица членов жюри, когда Толик попросил ввести простенькую команду, а в ответ программа выдала сообщение, что Стариков вор и настоящий автор – Рыков? Шум после этой провокации вышел приличный, и Олимпиады с тех пор не проводились. По крайней мере, Толик о них не слышал. Да если бы и слышал, то уж точно участвовать не стал бы. Противно! Пусть все говорят, что во взрослой жизни еще не то будет, но то во взрослой… А среди своих пацанов так опускаться зачем? Ну, крыса есть крыса, Бог с ним, пусть живет, только на глаза не кажется! Ан нет, смотри, не только объявился, а еще и его же с Мишкой программатор к делу пристроил! Интересно, сколько же он гринов за него срубить успел? Уж, наверное, немало, ребята говорили, что Старка всегда был жаден до денег…

Но что самое парадоксальное во всей этой истории, так это то, что именно программу, написанную им вместе с Мишкой, но только щедро удобренную циклами, и пытался улучшить Филипенко. Стариков остался самим собой и украл-таки софт. Только теперь обманул не жюри, а своих работодателей. Вот жучила-то! Ну и козел же ты, Валька, ведь опозорился один раз, остановись, подумай! Нет, все равно на чужом горбу в рай лезешь, ничем тебя не научишь!

Толик дал себе слово, что разыщет плагиатора и серьезно поговорит с ним. Чертила, мало того что воруешь, так еще и портишь труд других людей? И бабки за это берешь! Рыков даже обиделся на негодяя и, чтобы как-то насолить тому, быстро вычистил все лишние навороты плагиатора. Теперь она должна работать быстрее и лучше. А дабы насолить ему еще круче, Толик, восстановив прежний вид программы, добавил в нее запись о своем авторстве. Так сказать, вставил свой копирайт. Ну и как завершающий штрих, приписал коротенький модуль, позволяющий ему, и только ему, в любой момент менять код программы. Для этого теперь стоило только запустить ее на исполнение и ввести несколько символов. Известных только Толику, конечно! Хватит, доверия Старке больше не будет! Помимо прочего, последний «довесок» к программатору позволял отказаться от использования «замораживателя». Он стал теперь не нужен. Мало ли чем может обернуться его применение? Вдруг поднимется скандал и придется доказывать свою правоту!

Сделанные изменения принесли удовлетворение, но Толику и этого показалось мало. Он решил посмотреть остальные программы. Может, удастся обнаружить еще какие-нибудь следы работы Старикова. И его опасения подтвердились! Не вполне логичные, но безопасные, влияющие лишь на скорость исполнения циклические прибавки нашлись в другом софте. Этот был Толику незнаком, но он решил, что поступит правильно, если и здесь уберет все лишнее. По крайней мере, от этого выиграет заказчик, а так как в этом качестве, по всей видимости, выступает ФАЗМО, то будет справедливым, если софт станет работать лучше. Войдя в раж, Рыков внес изменения и туда. И тоже записал свою фамилию.

Пора было остановиться, но злость на Старикова все не утихала. Он тщательно проверил все файлы, которые скачал, и там, где находил следы вмешательства Валентина, безжалостно их уничтожал. Это он проделал со всеми программами недобросовестного экс-чемпиона. Пусть знает!

Покончив с местью, Толик снова вошел в сервер медицинского модуля и, найдя соответствующую директорию, вернул модифицированные файлы на место. Не для того же он работал, чтобы оставить все себе. Нет, пусть исправленная математика отправляется по назначению. Интересно будет увидеть рожу Валентина, когда все вылезет наружу.

Довольный собой, Толик сладко потянулся. Все-таки хоть и говорят о программистах, что они отъявленные индивидуалы, как же скучно работать одному! Когда уже Ленка с шефом выйдут… Подожди, но он так и не выяснил, что с ними! Или не стоит дергаться, лучше подождать до завтра? Может, они сами выйдут и все разъяснится? А пока чем заняться? Ковыряться в остальных скопированных файлах лень… Да, нужно же похвастаться шефу, что он разобрался с проблемой, над которой тот сидел!

Молодости свойственна самоуверенность. Вот и Толик не сомневался, что разгадал то, над чем Филипенко ломал голову, а потому решил написать для него инструкцию. Должен же шеф знать, что теперь можно пользоваться модифицированным софтом. И как его лучше использовать.

ГЛАВА 8

– Владимир Арамович, у нас гость! – Чухнин, услышав шаги, повернулся к подошедшему начальнику. За его спиной светился включенный дисплей с мигающей красной табличкой. – Защита второй раз за сегодняшний день обнаруживает, что к нам вошли с центрального сервера. Но пароль набран правильно, и доступ открывался… Можно было подумать, что это Филипенко, но ведь он у нас! Вы санкционировали такое вмешательство?

– Игорь Васильевич… Игорек… у, черт бы все побрал! – Зырянов шипел, брызгая слюной. – Когда бы я такое разрешил, то привел бы человека сюда! Понимаешь, баран, сюда! Вычисляй, кто… с какого компьютера… Кто имел код доступа… Постой, да это же… Ах ты, сын гинеколога! Ну, жертва аборта, лучше бы тебе…

Кукловод достал мобильный и быстро набрал ряд кнопок.

– Кокакола? – Зырянов продолжал шипеть и брызгать слюной. – Кто у тебя сейчас свободен? Впрочем, не важно! Давай срочно своих парней, любого, кто есть под рукой, и к программистам! Там щегол один наглый сидит… Пусть сюда его притащат, ко мне!

– Вовочка, что случилось? – зарокотал бас Серикова. – Чего панику развел? Пацан тебя чем обидел?

– Любопытен слишком, вот чем! – прорычал Кукловод, раздувая ноздри от ярости. Хорошо, что Николай Николаевич этого не видел. – Придется пойти ему навстречу.

– А босс в курсе? – поинтересовался Николай Николаевич. – А то останемся, как сегодня, без программистов…

– Не останемся! – отрезал Кукловод. – Сегодня уж как-нибудь отработаем, а к вечеру я бородатого выпушу. Да и девку… может быть. Так что завтра с утра уже все будет в порядке. Посмотрим, может, после обеда и сын гинеколога освободится, с ним я вообще церемониться не собираюсь! Джеймс Бонд нашелся… доморощенный…

– Ладно, сейчас доставим! – сказал Кокакола и со смешком добавил:

– А может, ты решил на мальчиков переключиться? Мартышки надоели?

От возмущения Кукловод не сразу нашелся, что ответить, а когда сообразил, было уже поздно, Сериков вышел из связи и в трубке начмеда раздались короткие гудки.

– Да пошел ты! – Зырянов зло сверкнул глазами и скривился в брезгливой гримасе. – Поболтай еще, и тебе мозги вправим!

– Дай команду, пусть готовят операционную! – на ходу, не оборачиваясь, приказал он Чухнину и быстрым шагом направился к своему кабинету. – И люди пусть будут на месте, скоро начнем дрессуру.

* * *

Открыв глаза, Толик увидел склонившееся над ним незнакомое лицо в медицинской маске. А это что еще за новость? Разве он болен? Он прекрасно себя чувствует! Выспался как никогда! Во всем теле ощущалась легкая истома, как после долгого сна.

– О, вы уже пришли в себя? – услышал он женский голос. – Прекрасно, сейчас все проверим… Вы меня хорошо слышите?

– Хорошо! И слышу хорошо, и вижу хорошо, и чувствую себя хорошо. Можно даже сказать, прекрасно – ответил Толик. – Но что все это означает? Почему я здесь? Что со мной?

– Ничего страшного, – успокаивающим тоном сказала женщина. – У вас была вирусная простуда, но, к счастью, мы умеем ее лечить. Ваша мама вся изволновалась. Так что, как только сможете, сразу позвоните ей!

– А когда… когда я выйду отсюда?

– Ну, если вы ни на что не жалуетесь, то, думаю, прямо сейчас можете и отправляться, – ответила женщина. – У вас уже все в порядке.

Первым делом Толик, как и советовала ему врачиха, позвонил домой родителям. Трубку поднял отец. Он был очень обеспокоен и обрадовался, что сын поправился. Мамы дома не было, она эти два дня, что Толик болел, жила в его квартире на Нансена, надо же было кому-то ухаживать за Стэном, Нужно позвонить туда и успокоить ее. Он набрал номер своей квартиры.

– Толик? Сынок, как ты себя чувствуешь? – Мама взяла трубку сразу, после первого же гудка. Было такое впечатление, что она просто сидела у телефона.

– Мама, все отлично, чувствую себя прекрасно! – весело сказал Толик. – Сейчас забегу в отдел и оттуда сразу домой!

– Только береги себя, сынок, ну ее… эту твою работу. – Вера Игоревна всхлипнула. – И зачем только я устроила тебя туда…

Толик еле дождался, пока кончатся муторные бумажные формальности, которые непременно сопровождают процесс выписки, и побежал в свой отдел. Наконец-то он увидит Лену! Правда, при Филипенко придется быть сдержанным, так что встреча, настоящая встреча будет позже, у него дома. Он к тому времени проводит маму, выгуляет Стэна и… Что "и", Рык не знал, ну, там дальше видно будет.

Влетев в отдел, он увидел, что работа идет полным ходом. Лена и Анатолий Викторович даже не отреагировали на его появление и заметили Толика лишь после того, как он громко поздоровался.

– Не кричи! – Филипенко раздраженно поморщился. – Есть чем заняться, садись и работай, нет – иди домой и не мешай!

Глаза шефа вновь вернулись к дисплею.

Лена так вообще ничего не сказала. Скользнув по Рыкову равнодушным взглядом, она быстро застучала пальчиками по клавиатуре.

Рыков опешил. Что за ерунда? Он что, в чем-то провинился? Или ему совсем не рады? Толик растерянно повернулся и прошел в свой отсек. Вообще-то ему сказали, что сегодня он не должен работать, но как-то же нужно переговорить с Леной? Видимо, она стесняется разговаривать при начальнике, вот и ломает комедию. Действительно, как же он об этом не подумал… Вот дурак, а еще считает себя умным! Хотя разве есть такие, которые согласятся думать о себе иначе?

Как же быть, сидеть и ждать, пока выдастся удобный момент? Но ведь дома его ждет мама, ее тоже нельзя заставлять ждать… Но как уйдешь, не договорившись о свидании? Вот незадача! Хотя… можно же сделать по-другому! Например, написать Лене записку и незаметно ей передать.

«Лена, я очень соскучился! Хочу тебя увидеть! Жду тебя после работы у себя дома! Толик», – написал он. Хотел еще добавить, что беспокоился о ней, но тут из большого зала донесся телефонный звонок.

– Да! – Голос Филипенко был хорошо слышен из-за приоткрытой двери, – Да, он здесь… Хорошо! Сейчас отправлю!

Рыков догадался, что разговор шел о нем, и как бы в подтверждение этого в кабинет заглянул Анатолий Васильевич.

– Тебе сказали, чтобы ты шел домой? – сердито проговорил он. – Ну-ка марш отсюда! И чтобы до утра тебя здесь не видели!

Толик опешил. Да что же это такое, в конце концов? За что Филипенко его так невзлюбил? И дело не в самочувствии, как это могло показаться на первый взгляд. Анатолий Викторович и до болезни хамил вовсю. Вот и сейчас так же разговаривает. Подумаешь, шишка на ровном месте! Да пошли вы все со своей работой! Только неприятности с ней! То на грубость нарвешься, то на инфекцию какую-то непонятную!

Толик, ни слова не говоря, встал и, пройдя мимо молча наблюдавшего за ним начальника, вышел. Он построил свой маршрут так, чтобы пройти мимо стола Лены. Незаметно бросил ей записку, – получилось удачно, записка упала прямо на клавиатуру – и, громко хлопнув дверью, отправился домой.

* * *

Проснулся Толик от яркого света. «Черт, как режет глаза», – только и успел он подумать, как резь в глазах пропала. Но почувствовать себя комфортно не удалось, вместо первой напасти появилась вторая. В уши ударила такая какофония звуков, что Толик от боли чуть не вскочил с постели. Он охватил голову руками и сунул ее под подушку.

Господи, да что же это происходит? Что это с ним? Откуда эта напасть? Последствия болезни? Осложнение? А что, вполне может быть…

Осторожно, боясь, что боль вернется, он отпустил руки. К счастью, ничего такого не случилось, даже наоборот, Толику показалось, будто он слышит нежную музыку. Откуда она шла, он не понимал, но все равно было приятно. На душе сразу стало легко и комфортно. Захотелось сделать что-то хорошее, что-то великое. Такое, что сразу осчастливит весь мир!

Рык бодро вскочил и к своему удивлению стал разминаться. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз делал зарядку. А тут вдруг сам, по своему почину?!! Да еще с таким удовольствием! Какой же он осел, как же он раньше не понимал радости движения! И работы! Да-да, работы! У него же есть такое счастье, как работа! Боже, какое блаженство! Как хорошо вот так просыпаться, зная, что у тебя есть работа, сейчас ты поедешь на завод и наконец погрузишься с головой в работу!

Толик насторожился. Что это с ним? Почему это он так обрадовался при одной лишь мысли о работе? Да и вообще, для самодовольства никакого повода нет. Вчера он натворил столько глупостей!

При мысли о вчерашнем дне Толик вскинул руку и увидел… бинт. Как же он мог забыть об этом? Господи, да это же… Стэн его укусил. Просто поверить невозможно! Волк, верный и послушный Стэн, укусил его, своего хозяина! Гад такой, мог бы и не так сильно! Как же теперь работать? А все из-за мамы. Это она начала требовать, чтобы Толик оставил завод, а он не соглашался… Не соглашался ни в какую. Так разбушевался, что начал швыряться вещами и кричать, чтобы его оставили в покое. Что он взрослый и будет делать только то, что сам считает нужным. Мама расплакалась, а он никак не мог утихомириться.

Да еще этот автоответчик тоже добавил масла в огонь. Оказалось, что Лена сразу по выходе из больницы позвонила ему домой и сказала, чтобы он срочно уходил из ФАЗМО! Как будто сговорилась с его мамой! А та как будто только этого и ждала. Сам виноват, балбес такой, принялся прослушивать сообщения при ней. А матери только и нужно было, что получить поддержку со стороны Паниной. Снова завела свою песню – уходи да уходи!

Эта мартышка Ленка тоже молодец! Сама-то с завода не увольняется, а его гонит! Конкурента в нем видит? Не на того нарвалась! Он, Рык, и не таких раскусывал! Начала с поцелуев, а прийти повидаться с ним после больницы – так ее не хватило! Видимо, поняла, что он ее раскусил!

Вот тут-то Толик окончательно разошелся. Стал прогонять маму, разбил телефон… А когда Стэн попробовал встать на ее защиту, пнул его, за что и получил. Мерзавец, кого кусать посмел! Хорошо еще, мать его к себе увела, а то бы Толик его повесил! Или зарезал бы! Негодяй, руку повредил! Как же он теперь работать будет?

Работать? А действительно… Как же он сможет обходиться без правой руки? Хотя, может, не все так страшно? Ну, была вчера кровища, но это еще ничего не означает! Ну текла кровь, и что? Вдруг на самом деле на руке всего-навсего царапина и ничего больше?

Весь дрожа от нетерпения, – странно, отчего это, ведь до начала рабочего дня еще далеко, – Толик быстро размотал бинт… и от удивления присвистнул. Вот это да! Вместо рваной раны от волчьих зубов, которую он ожидал увидеть, на руке розовел свежий, но хорошо заживший рубец. Господи, да что это за наваждение! Такого просто не могло быть! На такое заживление нужно недели две, не меньше… Что? Так, может, он и пролежал эти самые две недели?

Толик посмотрел на наручные часы и нажал кнопку. Нет, все правильно, сегодня восемнадцатое, а выписался он вчера, семнадцатого. Он точно помнит выписной лист, который заполняла врачиха. Странно, перед глазами встало и лицо самой врачихи, хотя раньше у него была очень плохая зрительная память. Нет, на цифры-то была хорошая, целые справочники помнил, а вот на лица… Но ее, врачиху эту, почему-то запомнил. Интересно, почему это?

Внезапно Толика охватило чувство тревоги, словно над ним нависла какая-то страшная опасность и нужно немедленно бежать. Бежать и срочно начинать работать! Иначе у него заболит голова. Сильно заболит… И, едва он так подумал, как резкая боль пронзила его мозг.

– РАБОТАТЬ! – зазвучал в голове Толика металлический, лишенный всяких обертонов голос. – РАБОТАТЬ, ИНАЧЕ ТЕБЕ БУДЕТ БОЛЬНО. ВСЕГДА БУДЕТ БОЛЬНО. НО БОЛИ МОЖНО ИЗБЕЖАТЬ. БОЛИ НЕ БУДЕТ, ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ РАБОТАТЬ.

И словно в подтверждение этих слов, как только Толик стал быстро одеваться, боль исчезла, как будто ее и не было. Наоборот, в голове снова зазвучала красивая нежная музыка, все тело охватила приятная легкость.

Толик даже и подумать не мог, что может одеться так быстро. О завтраке он и не вспоминал. Обычно он тщательно подбирал галстук, но на этот раз даже и не подумал этого делать. На черта он нужен, только отвлекает от работы…

Автоматически, словно во сне, Толик запер квартиру и почти бегом, хотя времени у него в запасе было предостаточно, направился к станции метро. Он едва дождался своей остановки, так и торчал всю дорогу у двери, пританцовывая от нетерпения. Не успели двери вагона открыться, как Рык выскочил и помчался вперед к воротам. И едва он достиг заветных стен, как его тут же снова охватило приятное чувство. Здесь он защищен, в безопасности, здесь, и только здесь, его дом! Это чувство росло, все больше и больше овладевая сознанием Толика. Оставалось только побыстрее добраться до компьютера!

Рык целеустремленно понесся к своему рабочему месту. Как ни странно, по пути ему встречались какие-то люди, но теперь они его совершенно не интересовали. Неожиданно Толик заметил, что стал видеть то, чего раньше не видел. Он вдруг обнаружил, что на стенах зданий, на заборе и даже на трубе заводской котельной светятся надписи, которых раньше как будто не было.

«Работать», «Без работы будет боль!», «Работа твой Спаситель!», «Делай свою работу, и ты будешь доволен!» – гласили светящиеся строки. Они горели таким ярким, ядовитым огнем, что не заметить их было невозможно. И их становилось все больше и больше. Надписи светились не только на вертикальных стенах, но и на дверях, на полу, на бортах проезжающих машин и даже на форменной одежде, в которую были одеты многие из сотрудников завода. Казалось, что куда бы он ни посмотрел, повсюду видит одно и то же. И не только видит, но и слышит!

Машинально воспользовавшись пропуском и набрав пароль, Толик вошел в свой отдел. Филипенко и Панина, мельком взглянув на него, продолжали работать, не отрывая глаз от дисплеев. Толик, почти не обратив на них внимания, прошел в кабинет, сел на свое рабочее место, включил компьютер и стал наблюдать за процессом загрузки.

И сразу же чувство блаженства охватило все его существо. Мир вокруг засиял разноцветными красками, исчезли резкие звуки, вместо них послышалась нежная музыка. Толиком овладела такая жажда деятельности, что он с трудом дождался, пока операционная система закончит процедуру формирования рабочего стола.

В нетерпении Толик заглянул в заявочный файл. Бухгалтерия просит помочь с заполнением новой базы данных? Без проблем, сейчас… Вот черт, эта Ленка уже забрала задачу себе! А ему что же остается делать? Цветы поливать? Нужно будет сказать этой козе, чтобы не жадничала! Он тоже имеет право на работу и право на счастье! Нет, он сделает по-другому. Завтра Толик придет раньше всех, и все заявки будут его. Точно! А эти жадюги будут сидеть без дела и облизываться.

Но это завтра, а что делать сегодня? Ведь не сидеть тут весь день и плевать в потолок? Ну уж нет, ни за что! Вдруг сейчас опять начнется этот ужасный звук?

Рык в ужасе засуетился. Он начал озираться по сторонам, но ничего, чем можно было бы заняться, не находил. Конечно, можно вытереть пыль или, на худой конец, вымыть пол, но его же не для этого брали на завод! Значит, он и должен делать то, за что ему платят деньги. Хотя он готов работать и бесплатно! Зачем ему эти деньги? Разве что только еду купить…

Внезапно Толику пришло в голову, что совсем не обязательно ждать заявок. Ведь можно и самому придумать себе работу! Или продолжить ту, которую делал до болезни! Чем-то же до лазарета занимался? Точно, и даже, кажется, что-то недоделал! Несомненно, все так и есть! У него была работа, а теперь нужно только найти ее и сделать! И придет счастье!

Рык забегал глазами по столу, но вспомнить, чем конкретно он занимался, никак не удавалось. Черт возьми, просто безобразие какое-то! У всех есть работа, а ему мало того, что не досталось, так еще и компьютер словно чужой стал. Хотя… Вот тормоз! Совсем тупить начал! Он же может посмотреть, чем занимался! Всегда есть возможность восстановить свои последние занятия. Каждый файл несет в себе время своего создания или последнего изменения, вот по этим данным и ориентируйся. Есть же поиск, задай ему найти самые последние даты… Вот дурень-то! Как же сразу о такой простой веши не вспомнил?

Толик ввел команду поиска файла по дате обновления. Ну вот, давно бы так! Вот он, голубчик… Черт, а это еще что? Почему файл не программный, а текстовой? Письмо он, что ли, писал? Или заявку? Кому? И на что? Да чего гадать, давай посмотрим!

Неожиданности продолжались – файл оказался инструкцией. Это была новость. Неужели ему поручали писать инструкции? С каких это пор? Нет, нужно что-то с памятью делать, иначе он посмешищем станет. Не помнит, что он сам же несколько дней назад и написал. Нужно к врачу обратиться. Но пойти в медицинский блок – это значит оставить работу. Ту, которую он только что нашел. Ну уж нет!

Ладно, к врачу еще успеется, а пока можно и почитать, что это он там насочинял.

Толик принялся читать свою собственную инструкцию, а его руки между тем стали сами собой в точности воспроизводить все процессы, которые он так подробно описал в своем опусе. Он и не заметил, как запустилась программа, как появился интерфейс программатора…

* * *

– Твою мать! Достали, уроды! – выругался Игорь Васильевич. – Да как же такое может быть? И что у них там делается?

Зырянов с удивлением посмотрел на своего помощника. Что это с Чухниным? Обычно помощник не позволял себе такой несдержанности!

– Нет, ну кто же это так куражится? – не унимался Игорь Васильевич. – Неужто еще лазейка осталась?

– Какая лазейка, кто куражится… – начал Кукловод и осекся.

Его глаза наткнулись на дисплей, на котором красовалось сообщение о внешнем запуске программы! Да кому же это неймется? Программисты? Глупости, теперь там будет такая дисциплина, что они будут работать точно по инструкциям. А уж они-то, естественно, промышленный шпионаж не предусматривают… Работники других отделов? Но сторож явственно показывает, что компьютер, с которого работает злоумышленник, находится в ведомстве Филипенко! Невидимка, что ли, завелся у них?

– Кокакола! – вызвал он. – Пусть твои ребята посмотрят… Нет, лучше сделаем так, я сам иду сейчас к Филипенко. А ты подсылай туда своих людей. Там что-то непонятное происходит.

С неожиданной для такого толстяка легкостью Зырянов поднялся и засеменил к отделу автоматизации.

Люди Серикова нагнали его у самой двери, к Филипенко они вошли уже плотной группой.

Кукловод заметил на лицах боевиков, которые назывались новомодным словом – секьюрити, легкое недоумение. Что-то часто они начали бегать сюда! Да ладно, не их дело! Сколько надо, столько и будут…

Влетев в кабинет Рыкова, – Филипенко и Панина на них даже не обратили внимания, – Кукловод и сопровождающие проследовали к рабочему месту Рыкова.

Толик, погрузившись с головой в работу, приносящую наслаждение, даже не заметил людей, которые сгрудились у его стола. Какое ему до них дело? Главное, он все делает по инструкции, приятная мелодия и ощущение счастья – тому свидетельство. Ну а то, что вокруг него бегают какие-то идиоты, так это их проблемы. Наверное, у них нет работы, поэтому и суетятся. На их месте Рыков бы тоже суетился, он же не хочет, чтобы у него болела голова.

– Прекрати это! – заорал Зырянов. – Немедленно прекрати!

Толик словно не слышал. Что ему какие-то слова каких-то людишек, когда есть работа!

Владимир Арамович растерянно посмотрел на охранников. Один из них показал знаками, что готов решить проблему. Зырянов машинально кивнул, и тот, схватив программиста за шкирку, одним рывком выдернул его из кресла.

Толик отреагировал мгновенно. Он стрелой бросился на наглеца, отнявшего у него счастье, но реакция противника была еще стремительнее. Встречный удар – и Рык в беспамятстве рухнул на пол…

– Заберите это дерьмо! – приказал Кукловод. – Несите его к нам в изолятор!

Выходя из отдела, Зырянов приостановился. Его взгляд упал на Лену. Та усердно работала и не видела, что ее разглядывают. Жадный, похотливый взгляд круглых глаз прошелся по тоненькой фигурке и остановился на соблазнительной, по-девичьи упругой и аппетитной груди. Твою мать, все-таки зря он поспешил выпустить ее из изолятора… Ну да ничего, теперь девка уже никуда от него не денется.

– Панина! – позвал он.

Лена подняла голову и посмотрела на Кукловода.

– Да, Владимир Арамович! – Лицо девушки было бесстрастно-покорным.

– После работы зайдешь ко мне! – приказал Зырянов. – Поняла?

– Хорошо, Владимир Арамович, – кивнула Панина. Глаза девушки были чисты и невинны, что только усиливало вожделение Кукловода. – После работы я приду к вам.

ГЛАВА 9

Толик пришел в себя от боли в руках. Она шла от сильно стянутых ремнями запястий. Он попытался подняться, но не смог. Зато убедился в том, что связаны не только руки, но и ноги. Вот это новость! Это что еще за ерунда? И вообще, где это он? Что с ним? И почему его привязали? Он же хотел работать! Ему же без работы нельзя! Нужно немедленно освободиться, не то сейчас начнется дикая головная боль. Быстрее, черт возьми, быстрее, пока еще есть время!

Елки-палки, легко сказать быстрее, а как это сделать? Он же не может двинуть ни рукой, ни ногой! Вот если бы у него кисти руки были потоньше… Толик знал, что они у него и так не слишком крупные, можно даже сказать, изящные, – сказывалось отсутствие занятий спортом, – но все равно ему никак не удавалось их выдернуть. Мешали подушечка под большим пальцем, да еще расширение в области мизинца.

Рыкову вспомнилось, что он видел в фильмах, как опытные диверсанты освобождались от пут, вынимая пальцы из суставных мешочков. Но это достигается тренировками, а он так не сможет. Вон, даже пошевелить… Нет, пошевелить руками он уже может. Ремни стали свободнее, боль в запястьях исчезла.

Вот здорово! Значит, путы можно растянуть? Рыков напрягся, стараясь поднять руки вверх. Так, по его мнению, они получат максимальное растяжение. Он старался изо всех сил, лучше перенапрячься, чем испытать новый приступ головной боли.

Толик не привык к физическим нагрузкам и вскоре весь взмок. Пот катился с него градом, заливал глаза, Толик наконец не выдержал и смахнул его с ресниц. Но отдыхать было некогда, надо было продолжать… И тут до него дошло, что он вытер пот рукой. Правой рукой! Но руки-то у него были связаны!

Толик растерянно посмотрел на левую руку. Она по-прежнему была перехвачена ремнем. Но выглядела как-то странно… Такая худая и тоненькая! Такая тонкая, что ничего не стоило вытащить ее из ременной петли.

Рыков рывком поднялся и поднес обе руки к глазам. Господи, да разве у него они такие… Нет, он никогда не был силачом, хотя и мечтал об этом, но чтобы так? Галлюцинации начались? Неужели это все ему чудится? Да, скорее всего так и есть. Это же не его руки! Ну да, конечно! Где рана или хотя бы шрам от укуса волка? Нет? А Стэн его укусил вчера. Вчера!!! Уж шрам-то непременно должен быть, а нет даже следов. Так что это не его руки! Можно даже проверить… на боль, хотя бы.

Недолго думая, Рык укусил себя за руку. Bay, больно! Черт, а зубы у него будь здоров! Кусачие! И рука, хоть и худая, но тоже его! Его?! Но почему, вернее, что с ней… с ними?

Впрочем, сейчас размышлять некогда. Нужно валить отсюда, пока не хватились те, кто его пристегнул.

Толик наклонился над ремнями, закрепляющими ноги. Вот тут все правильно, ноги как ноги. А худые руки… Это что?! Руки… его руки, стали такими же, какими и были! Или почти такими, он уже запутался с этими трансформациями! Господи, да что же это в конце концов происходит?

Рык не на шутку испугался. Что это с ним? Галлюцинации? Но тогда почему он чувствует боль? Он точно знает – если он чувствует боль, то, значит, это никакие не галлики. Или, может, вообще все, что произошло, Толику лишь привиделось? Все возможно… Скорее всего, это все с ним болезнь заморская творит. Он наполовину в бреду, наполовину нет. Или… стоп! Все эти доводы были бы хороши и правильны… если бы он не чувствовал боли. А он чувствует. Вон даже отпечатки зубов остались. С ними-то как?

Ладно, с этим потом разберемся, а сейчас бежать нужно! Бежать и работать!

Толик осмотрелся. Кафельные пол и стены. Все в белой гамме. Типичная больница, вот только решетки на окнах… А что, если посмотреть в окно? Может, удастся определить хотя бы, где он? Правда, судя по тому, что избил Рыкова сотрудник Зырянова, то и попасть он мог только в лазарет. Гад толстый, и чего он к нему привязался? Чего хочет?

Толик вскочил со стола и выглянул в окно. Пятый этаж… Что-то смутно знакомое промелькнуло в голове и тут же исчезло. Он уже стал привыкать к таким вот мимолетным воспоминаниям-миражам. Толку от них никакого, а вот головной боли… Черт, как же он о ней забыл? Чего же ждет? Нужно быстрее бежать в отдел и садиться за компьютер! Да, но он именно работой и занимался, когда вошел этот попугай… Попугай? Вот! Вот оно, то, что его мучило! Этот козел круглоглазый на попугая Кешу из мультика похож! Точно, как же он раньше об этом не догадался?

Фух! С одним наваждением справились! Теперь бы еще разобраться с тем, что с ним самим происходит. Да, но только делать это нужно не здесь. Те, кто его сюда сунул, могут вернуться.

Толик тихо подошел к двери. Нажал на нее. Вот так дела, она вовсе и не заперта! А он-то ломал голову, как выбраться наружу. Теперь бы еще и в коридоре никого не оказалось.

Он выглянул и тут же отпрянул назад. В нескольких метрах от двери стояли двое в голубых халатах и о чем-то разговаривали. Хорошо еще, что они были к нему боком и, кажется, ничего не заметили.

Рыков прижался ухом к двери. Вот если бы у него слух был, как у… Собака вроде бы хорошо слышит. Кошка тоже, но самый рекордсмен – крот! Но вот недавно он видел фильм, так там показывали птицу, которая, паря в вышине, по слуху определяет, где мышка, и атакует ее.

Внезапно Толик почувствовал, как что-то громко и часто забарабанило по деревянной поверхности прямо над его головой. Он отскочил от двери и посмотрел на потолок.

Что?! Таракан? Это бежит таракан? Так громко топочет? Это еще что за новости? Где они нашли такого… топтуна-мутанта? И почему его до сих пор не отловили? С каких это пор такие шумные насекомые появились? И хотя это был не банальный коричневый прусак, а большой черный усач, все равно подобных звуков он не мог производить. Просто веса не хватит, чтобы топать с такой силой!

– Знаешь, пойду-ка я гляну, что там наши операторы делают! – отчетливо услышал Толик. – Все равно пере программировать этого пацана сегодня не будем, до конца рабочего дня не успеем. Да и не знаю я, как это сделать, записать то же, что и вчера? А что это даст? Если в первый раз ничего не дало, то и во второй толку не будет.

– Ладно, только не забудь о моей просьбе, – отозвался собеседник. – А то меня сын замучил, запусти игру да запусти… А я же дуб дубом в компьютерах!

Я сейчас схожу в бухгалтерию, оттуда в кассу. Получу деньги, и к тебе. Как освободишься, так и поедем.

– Договорились, – согласился первый. – А вообще-то здорово было бы использовать нашего пациента! Он же программист!

– Да, что-то эта братия к нам зачастила! Сначала филипенко с девчонкой, теперь этот парень! Лютует Зырянов…

– Тише! – одернул неосторожного собеседника первый. – Думай, что и где говоришь. Так недолго и самому «мобилизованным» стать. Ладно, давай беги, встретимся за проходной!

Топот ног отозвался гулом в голове Толика. Черт, как громко, можно было бы и потише… Мамочки родные, это же пошли те, что стояли в коридоре! Как это у него получилось? Стоило только пожелать, чтобы у него обострился слух… Как и с руками, чтобы они стали тоньше…

Рыков бросил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки. Вот это да! Теперь это были совсем не прежние его руки! И уж тем более не те худышки, которые он вынимал из ременных петель. Большие, сильные, с твердыми подушечками на костяшках… Совсем такие, о каких он мечтал, глядя, как его друзья занимались карате. Нет, он точно во сне! А иначе как это все объяснить? Супермен какой-то! Сверхчеловек! Захотел – и пожалуйста, палки вместо кистей, а захотел – вот такие грабли. Еще бы рожу соответствующую и цепь с крестом пудовым, и в братки подаваться можно.

Значит, он все же во сне… Зато какой интересный сон! Он никогда раньше таких не видел. Тогда пусть подольше не кончается. Вот если бы еще, как в компьютерных играх, записываться можно было! Хотя нет. Все-таки это не сон. Боль. Толик, ты все время забываешь о боли!

Рык еще раз укусил себя за запястье. Правда, теперь он был осторожнее и как только почувствовал сильную боль, сразу же отпустил… Нет, это не сон… Разве во сне испытываешь неприятные ощущения? Нет! Даже операции делают под наркозом, во сне, чтобы человек боли не чувствовал. Нет, брат, давай придумывай другие объяснения!

Нет, сначала нужно вырваться на свободу, а о том, что с ним произошло, можно будет на досуге подумать.

Толик выглянул в коридор. Там было тихо и пустынно. Быстро, стараясь ступать бесшумно, он пробежал мимо закрытых дверей и, ворвавшись на лифтовую площадку, нажал кнопку вызова. Господи, только бы никто не вышел и не обнаружил побег! Ну что тебе стоит, сделай так, чтобы у всех, кто находится в этом здании, нашлось занятие и они застряли в своих кабинетах!

Судя по всему, Всевышний услышал Толика. Или же просто был на его стороне. Охранник внизу, едва скользнув взглядом по беглецу, отвернулся. Толик, сжав волю в кулак, двинулся к выходу. Только бы не побежать, только бы не сорваться! Пять шагов до турникета, три, два… Все, Толик едва удержался, чтобы не закричать и не подпрыгнуть. Он на свободе!!! Относительной, конечно, впереди еще заводская проходная. Но это уже не так страшно, там можно в толпе затеряться.

По-прежнему жестко контролируя каждое свое движение, осанку и походку, Толик неторопливо шел вперед, удаляясь от медицинского блока.

Проходя мимо одного из цехов, он украдкой посмотрел на часы. Ого, уже шестой час. Конец рабочего дня. Это хорошо, значит, скоро хлынет основная масса сотрудников ФАЗМО. Нужно только подождать еще несколько минут…

Толик, не поднимая головы, посмотрел по сторонам. Боже, неужели бывают такие подарки судьбы? Это же Лена! Куда ее несет? И почему она такая… не своя, что ли? Как потерянная… Идет прямо на Толика, держится так, словно бы не узнает его. Безжизненное лицо, тусклый взгляд… И все равно, какая она красивая и желанная!

Толик почувствовал, как дрогнуло его сердце. Бог ты мой, почему он ничего не предпримет, почему не обнимет, не растормошит ее? Чего стоит столбом?!! Это же Лена!!! Его Лена! Та, которую он так любит, та, которая его так нежно поцеловала! Он же еще вкус ее губ помнит! Толик загородил ей дорогу.

– Лена! Куда ты идешь?

– Владимир Арамович приказал прийти к нему после работы, – бесцветным голосом сказала она.

– Не нужно идти к нему! – На душе у Толика стало тревожно. – Он плохой, не нужно… Не ходи!

– Я должна идти, – вяло возразила Лена. – Он мне приказал прийти после работы. Если не исполню его приказ, будет больно.

Только тут Рыков вспомнил, что его уже не беспокоят звуки, отзывающиеся болью в голове, что он давно уже не замечает ярких надписей… Да что не замечает, он просто перестал их видеть! Может, они вообще ему привиделись? Нет, вот же они! Стоило только вспомнить, и буквы появились! Но теперь они никак на него не действуют. Ни буквы, ни звуки больше не властвуют над ним! Он свободен?! Свободен!!!

Да, но как быть с Леной? Пока он радостно прислушивался к своим ощущениям, она, устав, видно, ждать, сделала движение, чтобы обойти его.

– Стой! – сказал он. – Подожди, прошу тебя! Тебе нельзя идти к этому мерзавцу, там они что-то делают с людьми! И то, что они делают… это ужасно!

– Пусти, я должна идти! – В голосе Лены зазвучала злость. – Ты мне не даешь пройти, Владимир Арамович будет недоволен! Он нас накажет!

– Тебе нельзя к нему! – взорвался Толик. Он схватил девушку за руку и сильно сжал, заглядывая в глаза. – Я тебе запрещаю ходить к Зырянову! Ты должна идти за мной!

– Хорошо, – неожиданно быстро согласилась девушка, – Я должна пойти с тобой.

– Тогда пошли быстрее! – Толик, уже уставший удивляться тому, что происходит на заводе, повлек Лену к проходной. – Мы выйдем вместе со всеми!

Не отпуская руки девушки, Толик вывел ее на улицу и повел к станции метро. Поначалу все было хорошо, но чем дальше они отходили от завода, тем сильнее Лена нервничала. Рыков почувствовал, что рука, которую он держит в своей, начала мелко дрожать. Он взглянул в лицо девушки и увидел, что она бледнеет, глаза расширяются…

– Лена, я приказываю тебе успокоиться, – медленно, твердым голосом произнес он. – Я хочу, чтобы ты успокоилась.

Интересно, что ее испугало? Может, звуки… Но он их не слышит! Нужно бы…

– …на свое место! – услышал он конец фразы. – Панина и Рыков, вернитесь на свое место! Панина и Рыков, вернитесь на свое место!

Вот оно в чем дело! Попугай Кеша спохватился, что его рабы взбунтовались? Тогда нужно поторопиться! Вот только Лену надо заставить успокоиться. Хорошо, если б он мог говорить, как те гады… Чтобы девушка его слышала, а остальные нет. Ну, давай, перестраивайся!

Толик заставил себя вновь перейти в тот диапазон, в котором он слышит приказы, потом стал пробовать свой голос. Какова же была его радость, когда он понял, что у него получилось. Теперь можно и Леной заняться!

– Лена, ты должна успокоиться! – заговорил Толик. – Ты не должна больше слушаться этого голоса. Зырянов плохой человек, и мы должны спрятаться от него. Пойдем быстрее!

Почувствовав, что Лена перестала дрожать, он быстро поднял руку и остановил проезжающего мимо частника.

– На Амундсена! – сказал он. – Быстрее!

Не обращая внимания на недоумевающий взгляд водителя, он втолкнул девушку на заднее сиденье и сел рядом.

– Куда? – спросил шофер. Толик опешил. Он же сказал!

– На Амундсена, – произнесла Лена.

Только тут до Рыкова дошло, что он говорил не в том диапазоне, в котором слышат нормальные люди.

«Нужно перестроиться! – приказал он сам себе. – Вернись на голосовой… на звуковой диапазон».

* * *

– Чухнин! – закричал Зырянов. – Что происходит? Как мог уйти этот пацан? Куда он делся? Почему на него и девку не действует сигнал возврата?! Вы здесь что, совсем нюх потеряли? Или ты сам под программу попасть хочешь? Скажи мне, хочешь? Ну?

– Да что вы, Владимир Арамович! – Голос Игоря Васильевича дрожал. – Вы… вы же сами знаете, что я ради вас… Для вас… Мы… Я…

Кукловод зло оттолкнул простертую к нему руку.

– Мне не слова, а дела нужны! Почему они не поддаются вызову? Может, индивидуальные номера перепутали? Может, вы не тех вызываете?

– Да нет же! – Помощник схватил со стола бумаги и, найдя нужную, показал ее начальнику. – Вот, сами посмотрите…

– Не нужны мне твои бумажки! Результат, вот что мне нужно! – Начмед даже не взглянул на документы. – Усиль мощность передатчика!

– Но при этом возрастает опасность возникновения неконтролируемых побочных эффектов, – испуганно пролепетал Игорь Васильевич. – Могут произойти ложные срабатывания. Нам запрещено это делать. Должанский говорил…

– Да пошел он… Запрещено! Ну усилишь ты сигнал, что с того? Подумаешь, лишний раз кто-то на работу прибежит! – Владимир Арамович с трудом сдерживался, чтобы не взбеситься окончательно. – Ты мне другое скажи, как вообще это случилось? Как этот щенок ушел? Кто его выпустил?

– Не знаю, босс! Просто ума не приложу! – Чухнин развел руками. – Сам он никак не мог… Но и в предательство не верю. Может, его просто не пристегнули? Забыли или…

– Не ищи лазеек! – с презрительной усмешкой прервал его Зырянов. – Я сам видел, как его упаковывали!

– Тогда не знаю! Но… Владимир Арамович, – Игорь Васильевич с прочувствованным видом прижал руки к груди, – ни я, ни наши люди, все до одного, никогда не пойдут против вас! Мы… я предан вам и никогда не сделаю ничего такого, что могло бы навредить…

– Знаю, знаю – отмахнулся Кукловод. – Но толку от этого! Что делать будем?

Игорь Васильевич с облегчением вздохнул тайком от всесильного начальника. Вроде бы пронесло.

– Они нужны вам живыми? – спросил он. – Или можно… несчастный случай?

– Живыми бы лучше. – Зырянов посмотрел на дисплей. – Разобраться бы с пацаном… А девку обязательно живой!

Тут Кукловод взглянул на помощника и спохватился. Незачем тому знать лишнее!

– Если Рыков вышел из-под контроля, то он может нам навредить, – заговорил он снова. – Игорь Васильич, ты вот что, сядь-ка подумай, что он может делать… там на воле? Что он предпримет? Куда пойдет, к кому обратится?

– Милиция, ФСБ, прокуратура… – перечислил Чухнин. – Вас это интересует? Боитесь, что он туда ринется?

– Там все схвачено! – Зырянов презрительно усмехнулся. – Наши клиенты! А вот если он пойдет к журналистам, если дойдет до Джаврова… Вот туг будут неприятности.

– Может, послать бандюков Кокаколы? – негромко, так, чтобы слышал только начальник, предложил Игорь Васильевич. – Пускай его прямо излома вытащат!

– А родители? Они ведь не станут спокойно смотреть, как их детей какие-то головорезы уводят! Соседи тоже могут подключиться! – возразил Зырянов. – Что ж прикажешь, на всю Москву прославиться? Войну начать?

– А что, если в милицейскую форму их нарядить? – не сдавался помощник.

Кукловод удивленно посмотрел на него. Что это он, совсем рехнулся? Хотя… если хорошо подумать, то очень даже неплохо! Милиция, это будет как раз то, что надо. Только здесь нужен не Кокакола со своими болванами, а совсем другие люди. А что, интересная комбинация выходит!

* * *

Сергей Николаевич с болью в глазах посмотрел на дочь. Видно было, что он сильно переживает, но не хочет, чтобы это заметили близкие… Да разве скроешь такое? Дочь она и есть дочь, кто же еще будет переживать за нее, если не мать и отец?

Толик, который в последний момент передумал и повез Лену не к себе домой, а к ней, теперь видел, что поступил правильно. Он вспомнил, как переживала его мать, когда он вчера… Нет, лучше не вспоминать! Нужно срочно, как только решит, что делать с Леной, ехать домой к родителям и все им объяснить. Все? Да уж, вопрос так вопрос! Пожалуй, все не расскажешь, в то, что с ним произошло, мало кто поверит. Но все равно, хотя часть истории все же придется поведать… Иначе как оправдается за вчерашнее? Вел себя так, что вспомнить стыдно!

– Толик, я тебе очень благодарен, что ты не остался равнодушен к нашей беде, – сказал Панин. – Но, прошу, объясни, если можешь, что происходит? Эта внезапная болезнь, госпитализация, на которую мы не давали согласия… Потом возвращается веселая и, казалось, все позади… Мы, правда, сразу заметили, что она какая-то не своя, но думали, показалось, мало ли, у девушек всякое бывает… Но вчера утром такое началось, что…

Сергей Николаевич огорченно махнул рукой. Рыков понял его. Он и сам пережил такое же утро, что и его дочь. Он тоже был явно не в себе. И это еще мягко сказано. Если и Лена была такая… Да нет, она могла быть еще хуже, у нее-то симптомы должны были проявиться раньше.

Толик обернулся и посмотрел на безучастно сидевшую девушку. Она смотрела перед собой, словно не видя плачущую мать, которая, стоя на коленях у кресла, обнимала ее. Лена вообще никого и ничего не видела и не слышала.

– Я вас понимаю, – начал Рыков. – Более того, я сам хотел с вами поговорить о том, что происходит в этой… конторе.

Панин насторожился. Неужели его опасения имеют под собою основание? Сергею Николаевичу так не хотелось, чтоб они сбылись, но, кажется, сейчас он услышит что-то страшное.

– Говори! – повелительно сказал он и опустил глаза. Чтобы скрыть свою озабоченность? – Я хочу знать, что с Леной!

Толик рассказал о себе: как он с утра ощутил нервозность, как его стало тянуть на работу, как стали слышны беззвучные команды и проявились невидимые надписи… Рассказал он и о странно неуемной жажде работы, о том, как его ударил охранник. Он видел по глазам Сергея Николаевича, что все, что он говорит, находит понимание. Видимо, что-то подобное тот уже слышал от дочери. Так шло, пока Толик не стал рассказывать, как его руки сами освободились от захватов. Сергей Николаевич недоверчиво качнул головой и хлопнул Толика по плечу:

– Ну, это у тебя галлюцинации начались! Но все остальное нужно расследовать. Я позвоню одному своему товарищу, он в органах работает… в ФСБ. Пусть они присмотрятся к вашему заводу. Пора потрясти эту шарагу.

Панин вышел в коридор и поднял трубку.

– Черт, где же у меня записан его телефон? – проворчал он. – Анна, я же просил…

О чем Панин просил жену, Толик так и не узнал. В дверь настойчиво зазвонили.

Как же был удивлен Рыков, когда в квартиру вошли два милиционера в форме, а с ними трое в штатском.

– Уголовный розыск! – представился один из них. Он был в коричневой короткой куртке, под которой угадывалось оружие. Посмотрев на присутствующих, он остановил свой взгляд на госте. – Мне нужен Рыков Анатолий Максимович. Это вы?

– Да, – удивленно подтвердил Толик. – Это я.

– Здравствуйте! – Говоривший протянул руку и замялся, словно бы боялся испачкать ковер, а снимать обувь, естественно, не хотел. Толику ничего не оставалось, как встать и самому сделать несколько шагов вперед. И только оказавшись в наручниках, он понял, что все было ловко разыграно. Как же, будет мент стесняться запачкать пол…

– Что это значит? – возмущенно спросил Сергей Николаевич. – Немедленно отпустите мальчика!

– У нас есть ордер на его арест, – невозмутимо ответил самый разговорчивый из непрошеных гостей. – Нам приказано доставить и вашу дочь тоже!

– Что?! – Глаза Панина сузились до злых щелок. – Где ордер? Я хочу взглянуть на него!

– Она пока вызывается как свидетель.

– Пока не будет повестки, она из дому не выйдет! – заявил Сергей Николаевич, не отрывая взгляда от дочери. Анна Дмитриевна при этих словах прижалась к Лене, закрывая ее своим телом.

– Сережа, да позвони ты Юрке своему! – со всхлипом сказала она. – Книжка возле тумбочки… Панин быстро набрал номер.

– Юра, у нас проблемы! – закричал он. – Да подожди ты! Ко мне сейчас ворвались какие-то люди, говорят, что из милиции, но ордера нет… Да подожди, выслушай! Они хотят увести Ленку… Да не шучу! Нет! Здесь! Сейчас…

Сергей Николаевич посмотрел на посетителей.

– Кто у вас старший? – спросил он. Милиционеры переглянулись.

– Ну я! – заявил разговорчивый. – А что…

– С вами хотят побеседовать! – Панин протянул ему трубку.

– Да не собираюсь я ни с кем беседовать! – презрительно бросил мент. – Так, нам пора идти! Надеюсь, вы не собираетесь оказывать сопротивление представителям органов?

– Вас просит к телефону генерал-майор Федеральной службы безопасности Полунин Юрий Степанович! Заместитель начальника управления «антитеррор»! – Сергей Николаевич не собирался отступать. – Вы отказываетесь выполнить его приказ? Я могу так и передать ему?

Оперативник видел, что хозяин квартиры держит трубку таким образом, чтобы его слова были слышны тому, кто находится на другом конце провода. Ситуация осложнялась, и он не знал, как поступить. Ссориться с всесильной организацией не хотелось.

– Ладно, давайте вашего генерала… – Мент взял трубку. – Старший инспектор уголовного розыска Кондратенко! Да! Да! Нет! Но у нас приказ… Ордер… Нет, не на нее, на гостя… Но она важный свидетель! Но… Но… Хорошо, жду!

Кондратенко положил трубку. Посмотрел на Рыкова, который спокойно ждал своей участи, на безучастную Елену. Потер затылок.

– Ждем пять минут, потом никаких отговорок, – буркнул он товарищам. Прежней уверенности в его голосе уже не было.

Но пяти минут ждать не пришлось. Телефон зазвонил раньше.

– Кондратенко! – проговорил в трубку оперативник. – Да, я! Да… Но, Михаил Захарович… Но… Понял! Есть! Есть! Вас понял!

По мере того как продолжался разговор, тело оперативника из вальяжно расслабленного стало преображаться в подтянутое, готовое к выполнению приказа. Под конец он уже стоял по стойке смирно. Осторожно положив трубку, Кондратенко неприязненно посмотрел на Панина.

– Мне приказали извиниться перед вами, что я и делаю, – сквозь зубы произнес он. – Ваша дочь останется дома… А пацана мы уводим. До свидания!

Опер кивнул своим коллегам.

– Берите этого, – Кондратенко показал пальцем на Толика, – и уходим! Но дело еще не закончено и…

– Дело действительно не закончено! – перебил милиционера Сергей Николаевич. – И вы лично будете нести ответственность за этого парня! Если хотя бы один волос упадет с его головы…

– Много берешь на себя! – огрызнулся Кондратенко. – Смотри, жизнь одним днем не кончается! Может, твои дружки и могут по начальствам звонить, но на каждом углу ты охранника к своей дочери или жене не поставишь! А московские улицы полны опасных неожиданностей… Так что не накликай беды!

Толик, обрадованный тем, что девушка хотя бы на время остается в безопасности, быстро подошел к ней.

– Лена, я приказываю тебе находиться дома, – прошептал он. – Я приказываю не слушать ничьих команд. Только мои! Ты больше не будешь слышать и видеть приказов Зырянова. Теперь ты слышишь только то, что все люди. Теперь ты видишь только то, что все нормальные люди. Забудь о заводе, забудь о работе!

– Эй ты, что там шепчешь? – спохватился один из тех, что были в форме. – Ну-ка отойди от нее! Паша, выводи его!

ГЛАВА 10

Толик с тоской смотрел сквозь зарешеченное окно милицейского «уазика» на сереющие в сумерках улицы и размышлял, что же такое с ним происходит. То, что это не сон, понятно, не маленький, догадался. Но лучше бы это был все же сон, уж больно страшная реальность выходит! Словно он в какой-то фильм попал и никак выйти не может. А может, он стал участником эксперимента? А что, теперь равновероятны все предположения! Вполне возможно, что и под эксперимент попал. И в ходе этого эксперимента оказался в наведенной… как ее, в виртуальной реальности? И теперь от того, как себя поведет Толик, будет зависеть развитие сюжета? Был же фильм с Кристофером Ламбертом, когда тот попал внутрь компьютерной игры… Слушай, а как похоже! Господи, так вот почему у него раны так быстро заживают! И тело какое стало! Захотел, раз – и трансформировался! Класс!

Машину тряхнуло, и Толик, по-прежнему остававшийся в наручниках, ударился головой обрешетку. Черт, больно же! Размечтался тут об играх… а самого как дерьмо в проруби кидает.

Программист опустил взгляд на наручники. Может, пора их снять? Вон как в кожу врезались, аж кисти синеть начали! Нет, пока менты рядом, делать этого не стоит… Ну разве что чуть-чуть тоньше кости сделать, чтобы не так больно было. Вот так, не больше! Толик с наслаждением почувствовал, как сразу стало легче. Интересно, как бы эти… «служители закона» повели себя, если бы он изменил внешность? Стать бы таким, как… Нет, только не нужно сейчас представлять кого-то! Ну, станешь Стивеном Сигалом, ну, перебьешь ментов, а дальше что? Начнется настоящая охота на тебя!

Подожди, а кто им поверит? Вот Сергей Николаевич же не поверил, хотя он и был лицом заинтересованным… Он хотел поверить… и не поверил, а уж менты ментам тем более не поверят!. Да к тому же… Если допустить, что все это не что иное, как игра, то именно таких действий и ждут от него те, кто управляет этим действом. И раз тебе в этой игре дали такой бонус, как трансформация, то надо использовать его по полной программе.

Рык решил, что перед трансформацией необходимо представить, в кого он будет перевоплощаться. Стивен? Но он такой здоровый, что у Рыка может просто не хватить… «строительного материала»! Джеки Чан? А толку-то? Если не умеешь драться, как этот знаменитый китаец, то внешность его не поможет… Сталлоне? Арнольд… Черт, глупости это все! Нет, нужен другой путь… Вот только какой?

Пока Толик раздумывал, каким героем ему стать, руки сами по себе освободились от оков, благо в отсеке для арестованных он сидел один. Затем вместо мягкой подушечки большого пальца правой руки появился костяной нарост, который точно лег в выемку замка и, образовав своеобразную дверную рукоятку, открыл путь на свободу. Елки-палки, оказывается, не нужно быть героем, чтобы освободиться? От тебя требуется просто пожелать… и все? Дело сделано?

Дождавшись очередной остановки у светофора, Толик осторожно приоткрыл дверь и бесшумно спрыгнул на асфальт. Забавно было видеть округлившиеся глаза водителя следующей за ними «волги». Наверное, подумал, что видит побег опасного преступника! Дабы не создавать ненужной суеты, Толик сделал вид, будто хлопает рукой по кузову. Его жест должен был обозначать: «Ну, давайте, мол, ребята, спасибо, что подвезли!» Кажется, сработало, лицо водителя расслабилось.

Сосредоточенно глядя себе под ноги, Толик, боковым зрением наблюдая за милицейской «канарейкой», двинулся к тротуару. Он понимал, что сейчас самое главное – не сорваться, не побежать. Резкое движение всегда вызывает чувство опасности и, как следствие, обостренное внимание, что ему в данной ситуации просто противопоказано.

Светофор переключился, и поток машин пошел вперед, унося с собой машину с пустой клеткой. А вместе с ней ушла и определенность. До побега Толику было ясно, что делать: бороться и доказать свою невиновность. Или, по крайней мере, попытаться узнать, в чем его обвиняют. Теперь же ситуация изменилась коренным образом. Теперь он беглец, и нужно думать, как быть дальше. Быстро думать, стремительно! Опережать противника и принимать единственно правильное решение! Еще бы знать какое…

Стать нелегалом и прятаться по чердакам и подвалам? Этого он не умеет, да и жизнь бомжей казалась Толику столь отвратительной, что он и думать не хотел о такой перспективе. Ехать домой к себе или родителям нельзя, там его будут искать. По тем же соображениям у Паниных тоже появляться нельзя.

Хотя, пока менты узнают, что он бежал, пока объявят розыск, время есть, можно позвонить, предупредить. Может, и подсказку какую услышит.

* * *

Сериков растерянно положил трубку. Его виноватые глаза, перебежав от Зырянова, остановились на Должанском.

– Ничего не понимаю! – проговорил он. – Вначале эти болваны не смогли забрать Панину, а теперь еще и Рыкова упустили!

Вытянувшиеся лица яснее всяких слов показали, как это известие «обрадовало» тех, кому это было сказано. Кукловод начал багроветь от закипевшего в нем гнева, а генеральный сердито отшвырнул авторучку.

– Вы, Николай Николаевич, хоть соображаете, что происходит? – шипящим полушепотом начал Вадим Александрович. Он повысил голос:

– Вы что, не понимаете, чем будет грозить утечка информации? Вам не хватает людей, профессионализма или денег, чтобы выполнить простое поручение? Что сложного в том, чтобы привести девку и щенка, сорвавшихся с привязи? А может, вы просто потеряли чувство ответственности? Может, вам самому пора на покой? Или стимуляторы вашей деятельности пора применять? Не можете справиться с простым делом, так как же тогда вы с безопасностью завода управитесь?

– Вадим Александрович, простите, это какое-то недоразумение! – залепетал грозный Кокакола. – За девчонку подписался Полунин, сами понимаете, не последний человек. Артамонов, естественно, включил заднюю, разрешил арестовать только Рыкова… А с замначальника управления кто будет спорить? Ну да бог с ним, пацана бы привезли, так нет, мусора и его упустили! Купил он их, что ли?

Тут Серикова осенило, как перевести стрелки на другого.

– Вообще ловкий малый этот программист! – продолжал он. – Как его ни зомбировали, не поддался! Прямо со стола у Зырянова и ушел… Нет, чувствуется, что поспешили с ним. Нужно было присмотреться, проверить.

Кокакола намекал на то, что при принятии решения включить Рыкова в программу Зырянов не посоветовался ни с Должанским, ни с кем другим. И уж он-то, Сериков, в этой истории вообще не при делах и, попросту говоря, расхлебывает чужие грехи.

– Ты к чему это ведешь? – первым отреагировал Кукловод. – Хочешь сказать, что не твои люди упустили обоих?

– Я хочу сказать, что конкуренты не дремлют и что пацан мог быть «казачком засланным»! – огрызнулся Кокакола. – Вместо того чтобы проверить его досконально, посмотреть все его концы, ты бросил его под мобилизацию! А тот взял да и не поддался! Кто знает, может, у него защита стоит? Может, его…

– Ты о чем говоришь? – Владимир Арамович привстал и угрожающе наклонился в сторону Кока-колы. – Да ты хотя бы понимаешь, какую чушь несешь? «Зашита», «казачок»…

– Все, хватит! – громко крикнул Должанский. – Вместо того чтобы думать, как нам быть, вы тут скубетесь, как псы подзаборные! Кто прав, кто виноват, потом разберемся! Давайте думать, что дальше делать будем? Как Рыкова захватить?

– Вадим Александрович, я тут наметил план мероприятий, – Кокакола решил перехватить инициативу. – Телефоны и адреса его близких поставлены под наблюдение. Как только беглец объявится, а деваться ему некуда, жрать-то все равно захочет, мои ребята его и возьмут! На ваше решение, живым он нужен или лучше сразу… того. Ну, чтобы хлопот было меньше. У Паниных все на прослушке. Вокруг обоих домов расположены наши люди. Все под контролем. Как только пацан появится, мои его сразу… А девку можно хоть сейчас. Только скажите, и она будет доставлена. Мы не мусора, нам Артамоновы и Полунины не указ.

– Вот так бы сразу, – проворчал, успокаиваясь, Должанский. – А то ментов каких-то бестолковых послали. Свои бойцы тогда зачем? Давайте забирайте девку! Да так, чтобы все выглядело, как… Ну пусть отморозки квартиру пришли кидать, а хозяева вернулись не вовремя… Или еще как-нибудь, не мне тебя учить! Действуй, Коля, действуй, не стой! Хотя… нет, раз она под защитой ФСБ, пока Панину трогать не будем. Зачем нам лишний шум? Следите за домом и ничего не предпринимайте, пока не появится пацан. Его хапнем, потом… видно будет. А пока, он твоя главная задача! Все, иди!

Зырянов дождался, пока за Кокаколой закроется дверь, и только после этого, криво улыбнувшись, процедил:

– Болван! Не смог такое простое задание выполнить!

– В этой истории ты тоже не слишком здорово выглядишь, – заметил Должанский. – Ты их программировал, почему они сорвались с крючка? Почему зов на них не действует?

– Разреши повысить мощность передатчика и посмотришь, как они к тебе прибегут!

– Вовочка, ты же сам знаешь, что предлагаешь мне то, на что я никак не могу пойти! – вспылил Вадим Александрович. – Знаешь? Так какого же черта?

Кукловод не стал отвечать. Он действительно знал, что генеральный не решится. Да что там! Должанский не решится и на то, что положено делать в подобных ситуациях! Впрочем, как и сам Зырянов. Обращаться к Уколову не любили ни тот, ни другой. Хамство големов коробило одного и пугало другого. Может быть, Владимир Арамович и устроил бы подлянку начальнику, запустив информацию Уколову, но прокол на сей раз допустил он сам, а потому стучать значило подставляться самому. Заинтересованность в том, чтобы случай с самовольщиками остался в тайне, на этот раз была обоюдной, и хотя открыто об этом не говорилось, было понятно, что обращения к Руслану не будет. По крайней мере, до того самого момента, пока не будут исчерпаны все внутренние способы поимки беглеца. Или же Рыков сам себя проявит как трансформер и тогда големы выйдут на него самостоятельно.

– Ладно, не будем обострять, – сказал Кукловод, – но когда я доберусь до этого щегла…

– Сначала доберись, – хмыкнул Вадим Александрович. – И разберись с причиной осечки. В чем причина? Ведь не должно было этого произойти… Я очень беспокоюсь!

– Я тоже, – мрачно проговорил Зырянов. – Пойду к себе, может, Чухнин что-то заметил… Отклонение какое-нибудь или, может, сбой был… Свет выключался или еще что…

* * *

Позвонив родителям, – боже, как трудно было успокоить маму, – и предупредив Сергея Николаевича, Толик нашел какой-то сквер и присел на лавочку. Было просто необходимо разобраться в том, что происходит. Может, он поспешил оторваться от милиции? С его-то возможностями он мог сделать это и попозже, зато узнал бы, что ему инкриминируют. За что его взяли и чему свидетелем могла быть Лена? Да нет, ни к чему самого себя обманывать, менты действовали по приказу Зырянова… Или того же Должанского… Теперь это уже не важно. Гораздо важнее было решить, что ему, Анатолию Рыкову, делать сегодня, сейчас.

В том, что скучать в ближайшие дни ему не придется, сомнений не было. Предстояло решить множество проблем, прежде всего две: как избавиться от преследования и как вытащить Лену из того состояния, в котором она находится. Со второй задачей все было более или менее ясно – ведь сумел же он вырваться на свободу, избавиться от зависимости, значит, поможет и Лене сделать то же самое. Каким образом он этого добьется, Толик еще не знал, но в том, что добьется непременно, не сомневался. Но вот как он будет заниматься Леной, когда не знает, как избавиться от слежки? Арест и затем побег показали, что руководство ФАЗМО шутить не намерено и сделает все, чтобы заполучить непокорных в свои руки. Вон даже милицию задействовали! Как будто своих мордоворотов им мало, еще и ментов подключили! Сволочи! Может, действительно в прокуратуру пойти? И что же он им расскажет? Что на «Шаталовке» людей калечат? Да кто ему поверит? И как Толик собирается объяснять свое освобождение? Начнет демонстрировать свои новые способности… Вот будет концерт! Да его сунут в институт, сделают подопытным кроликом, будут держать в клетке! И попробуй после этого Лене помочь… И это еще если у ФАЗМО нет своих людей в прокуратуре. А если есть? Если они успели и туда внедрить своих… «послушных»? ФСБ? А где гарантии, что и туда не протянулись щупальца «Шаталовки»? Так как же быть? Не рискнешь, не проверишь… А проверишь и нарвешься, все, конец! Потом уже поздно будет что-то менять! Но как же тогда быть? Вот влип так влип!

Толик почувствовал, как его начинает охватывать отчаяние. Как он один, – родители не в счет, – сможет противостоять целой организации? Тем более такой богатой, что спокойно покупает милицию… и наверняка ею не ограничивается. Сто пудов, что и другие тоже будут на стороне негодяев. Да о чем тут говорить, кому нужен какой-то Рыков, когда дело касается интересов такого монстра, как ФАЗМО? Какое дело государству до десятка-другого искалеченных судеб, когда речь идет о фирме, одни налоги которой способны составить бюджет небольшой страны? Но он-то разве против кого-то и чего-то выступал? Разве он собирался с кем-то бороться? Нет, Толик просто хотел жить, работать, любить… А все происшедшее случилось помимо его воли и без его согласия!

Ладно, пора брать себя в руки. Все эти рассуждения хороши, но толку от них ни на грамм. Нужно решать, что сейчас делать. Не завтра, не послезавтра, а прямо сейчас. Куда пойти, где укрыться? В фильмах герои всегда сначала где-то прячутся, следят за врагом, а потом наносят удар. Удар Рыков наносить не собирался, здравого смысла хватало понять, что такое ему не под силу. Давид и Голиаф только для мифологии хороши, для реальной жизни это не подходит. А вот насчет убежища подумать необходимо. Нужно искать убежище. Вот только где? Он же не шпион и не разведчик, которых готовят к таким ситуациям. Это они умеют менять внешность, менять голоса… Вот глупец, голос и он может изменить… Внешность? Внешность… А что, это идея! Если он менял толщину руки, то сумеет и физиономию другую себе сделать! Тогда можно будет найти жилье. Гостиница? Хорошо бы, но там нужен паспорт, а его он не подделает, или, правильнее сказать, не переделает. Да и дорого в гостинице жить. Там цены такие, что не хватит никаких денег, даже тех, которые он якобы должен был получить в виде зарплаты. Да так и не дождался.

С деньгами у него вообще плохо. Точнее, ему без денег плохо. А может, использовать свои новые возможности и деньжат поднабрать? Как это делается в кино? Забежать в банк и закричать: «Это ограбление!» Чушь собачья! Так только пулю схлопочешь, а не денег. Да и вообще, грабить людей? Их и так государство обобрало! Нет, грабеж или разбой – это не для Толика. Воровство? У кого? У несчастной кассирши в магазине? Или в газетном киоске9 Люди гроши зарабатывают, чтобы семьи свои прокормить, а он будет им в карман залазить? А потом жрать колбасу и их глаза вспоминать? Ну уж нет!

Толик в приступе отчаяния замотал головой. Господи, так что же ему делать? С такой совестью, как у него, о деньгах лучше не думать. Они не любят честных и порядочных, они любят хватких и беспринципных. Хапуг, воров и взяточников. Да еще мошенников и…

Стоп! Ну не дурак ли? Есть же место, где полно денег и не надо никого грабить. Казино! Вот где он может, не идя против совести, получить средства к существованию. Да, только ведь мечтать – не мешки ворочать! Легко сказать: «Деньги добывать нужно в казино», а как реально это сделать? Брать штурмом хранилище он не в силах, да даже если б и мог, все равно не пошел бы на это. Начнется стрельба, непременно начнется, и что тогда – погибать самому или убивать других? Ну уж нет, это не «Квейк», не компьютерная игра… Черт, как же он забыл? Игра! Опять игра! Действительно чертовщина какая-то! Все время он возвращается к игре… Может… это судьба? Или это правила того нереального мира, в который он попал?

Ну что ж, придется им подчиниться… И идти… играть? Да-да, зайти в казино, сделать ставку и… положиться на случай? Или на расчет? Расчет… Опять кино начинается? Это же только там приходит чудик, наблюдает за работой колеса, высчитывает закономерность, а потом опускает казино по полной программе. Вполне вероятно, что теоретически такой способ может принести успех – корзина рулетки имеет едва уловимый наклон или подшипник в ней не так стоит… Но вот кто тебе даст столько времени наблюдать, чтобы набрать достаточное количество данных? Да и где гарантия, что удастся обнаружить зависимость? Нет, нереально.

Хорошо, а если не в рулетку, если в карты? Покер? Блэк джек? Пожалуй, покер ему лучше знаком Но, как ему помнится по рассказам приятелей, которые бывали в казино, там в раздаче сразу пять колод. Да еще по пятьдесят две карты. Это же двадцать тузов, двадцать королей… Хорошо, но если запоминать, сколько уже ушло, то можно подсчитать, сколько осталось. Высчитывать вероятность… Только как это все удержать в голове? Он же не компьютер! Это только Дастин Хофман в «Человеке дождя» все помнил. Так тот был ненормальный, а он… Елки-палки, но он же тоже ненормальный! Кто еще может так перестраивать свое тело? Да, но это тело! А как же мозг? С ним-то экспериментировать опасно! Это же не виндузятник, который перезагрузил, и все дела! Вдруг произойдет «системный сбой»? Форматировать свой разум не получится, загрузочной дискеты для такой операции пока не придумали!

Подожди, подожди… А что, если соорудить программу, которая будет учитывать все ушедшие карты и рассчитывать шансы появления необходимой комбинации? Ну так, чисто теоретически, как бы она выглядела?

Рыков быстро представил алгоритм программы, а потом и сам не заметил, как стал воображать и ее саму. Кончилось все тем, что он даже сами карты вообразил. И остановился только тогда, когда понял, что софт готов и срочно просится на испытания. Но самым поразительным во всей этой истории было не это! Феномен заключался в другом – в его памяти! Совсем неожиданно для себя Толик ощутил, как резко расширились возможности его памяти. Она стала намного… Тут Рык задумался. Сказать сильнее, так вроде бы так не говорят… Если она стала больше, то за счет каких резервов? Но ведь существует же такая операция, как оптимизация памяти компьютера. Скорее всего он просто навел порядок в организации своей «базы данных»… или даже, вернее, в СУБД – системе управления базой данных. Впрочем, как это ни назови, главное, что есть реальная польза, а все остальное не столь важно. Мозги явно стали работать лучше, остается воспринимать это как данность и благодарить судьбу за этот подарок. Не первый, кстати, за последнее время. Это же факт, что события последней недели сильно изменили его возможности.

Ну что же, тем хуже для его противников. Теперь осталось только смоделировать себе внешность.

* * *

Петя Фадеев работал охранником уже второй год. Он не тяготился работой: кому придет в голову забраться на территорию завода, который так хорошо охраняется? Это же не ларек со спиртным! Даже банк, наверное, не так стерегут, как ФАЗМО. «Шаталовка» вообще-то предприятие денежное, платят здесь хорошо, вот только украсть здесь что-либо невозможно. Строжайший учет и хорошо отлаженная система дополняются исключительной добросовестностью сотрудников, так что случайным воришкам здесь делать нечего. А организованная преступность сама сюда не полезет, знают они, что «крыша» у «Шаталовки» будь здоров! У каждого голова только одна, и терять ее никому не хочется.

Правда, кто именно крышует завод, Фадеев не знал. Не знали и его товарищи. Хотя такие разговоры и не поощрялись, но охранники между собой не раз обсуждали эту тему, гадая, кто бы мог выступать в этой роли, но ни к чему определенному так и не пришли. Ходили разные слухи, назывались как менты и фээсбэшники, так и известные криминальные авторитеты. Каждый высказывал свое предположение, но точно никто ничего сказать не мог. Да и, в конце концов, какое это имеет значение – знаешь ты или не знаешь, когда платят так хорошо и притом регулярно? И это в то время, когда на других предприятиях то и дело напряженка? А слухи… Пусть они и остаются слухами, по крайней мере, у Фадеева не возникало комплексов по поводу того, на кого он в самом деле работает. Его это просто не волновало.

Главную роль играли вышеозначенная зарплата и то, что спокойствие охраны нарушали лишь животные, пересекавшие время от времени лучи периметра охраны. Стоило только тени прервать луч, как срабатывали датчики перемещения, и те сразу же сигнализировали о появлении нарушителя. В роли последних чаще всего выступали кошки, которые пользовались отсутствием собак как на самом ФАЗМО, так и на прилегающей к нему территории. Вот эти проклятые кошки и были основными виновниками внеплановых проверок бдительности сторожей «Шаталовки». Не так давно, кажется, два… нет, три дежурства назад, Петр с напарником тоже бегали, искали очередного такого «нарушителя». Хорошо еще хоть камеры успевают включиться в месте прорыва и показать того, кто стал виновником переполоха. Но, к сожалению, происходит это не сразу. Пока операторы спохватятся, пока переключатся на резервный магнитофон, пока отмотают ленту назад и определят, что этот злоумышленник имеет четыре лапы и не представляет для ФАЗМО никакой угрозы, с охранников семь потов сойдет.

Но, положа руку на сердце, сторожа не так уж и обижались на животных. Какое-никакое развлечение, а то просто можно помереть со скуки, пока дождешься смены. Порой приходит в голову: хорошо бы и на самом деле что-нибудь произошло. Поймал воришку, почувствовал бы, что не зря свой хлеб ешь. Хотя, с другой стороны… ай, да какое ему, Петру, дело до того, зря или не зря он здесь торчит? Пусть об этом начальство думает, на то оно и газеты читает. А его обязанность – делать то, за что ему платят.

Внезапно Петра как будто что-то кольнуло, какая-то непонятная тревога…

Он посмотрел в ту сторону, откуда больше всего ждал неприятностей. Там темнел склад готовой продукции. Длинный, высокий, похожий на авиационный ангар – такие Фадеев не раз караулил за два долгих года армейской службы, – он причинял лишние беспокойства охране. Уж больно эта конструкция загораживала сектор обзора. Это из-за него охраннику вменялось в обязанность регулярно покидать свою вышку и совершать пеший обход заводского двора. Как же сторожа не любили эту процедуру! Она словно бы в наказание им была придумана. Ночью, в одиночку… Пусть ты даже вооружен и имеешь радиостанцию, все равно, кому охота покидать свою обжитую вышку и бродить по двору? А если дождь или снег? Или, того хуже, снег с дождем?

Петр вздрогнул. Не зря он встревожился – в темноте за складом готовой продукции как будто что-то шевельнулось. Или показалось? До того места было довольно далеко, могло и померещиться. Да и датчики молчат, значит, нарушения границ охраняемого участка не было. Или это кто-то из сотрудников завода? Но Малашенко, начальник смены, в которой работал Петр, сообщил на инструктаже, что все цеха закрыты, счетчики учета персонала обнулены, посторонних на территории нет. Во всяком случае, не должно быть.

Вполне возможно, что там просто кошка или даже сова, они здесь тоже встречаются, но лучше все-таки сходить проверить. В конце концов, деньги ему платят за бдительность, а не чтобы стоял и смотрел, как имущество расхищается.

– Дежурка! Дежурка, ответьте посту! – вызвал он своего напарника, с удовольствием сжимая в руке небольшую радиостанцию, которая им полагалась во время дежурства. Петру она очень нравилась, и он не упускал случая воспользоваться ей. – Эй, Дима, слышишь меня?

– Да слышу я, слышу! – раздался ворчливый голос Неелова. – Что там у тебя?

По голосу чувствовалось, что Дмитрий дремал и просыпаться ему очень не хотелось. Ну ничего, ему еще представится случай вот так же разбудить Петра, когда настанет его очередь отдыхать!

– Я отчетливо заметил какое-то движение за складом готовой продукции. Возможно, кошка, но я не уверен, – дисциплинированно сообщил Фадеев. Ему доставляло удовольствие доставать Неелова, все же какое-то развлечение! – Пойду проверю. Доложу через пять минут.

– Ну чего уж теперь, раз не мог просто проверить, то докладывай! – пробурчал Неелов. – Не забудь указать, какого цвета собака, которую найдешь.

Спускаясь с вышки, Петр отстегнул от пояса длинный тяжелый фонарик, совсем такой, как у американских полицейских. При необходимости таким можно ослепить, а можно и по башке двинуть! Правда, оружия и без него хватало. Дубинка, пистолет и наручники, полный комплект для устрашения самых неугомонных. Фадеев стрелял неплохо, а с дубинкой вообще чуть ли не цирковые представления устраивал. Просто хоть нанеси белые полосы и дорожным регулировщиком на перекресток выставляй! Только не пойдет он туда – воздух машинами отравлен и платят мало.

Фонарь светил далеко, его пятно было видно на стене технологического блока, что стоял в двухстах метрах, и Фадееву это нравилось. Он еще с детства, когда отец купил ему первый китайский фонарик, очень ревниво относился к «дальнобойности» луча. Они с друзьями постоянно соревновались, у кого мощнее фонарь, и победитель не уставал потом хвастаться своим фонариком. И Петр, и его друзья давно уже выросли и потеряли друг друга из виду, но любовное отношение Петра к этому предмету сохранилось.

Фадеев с сожалением повернул рычажок и сделал свет более рассеянным. Так было лучше видно, что делается поблизости. Пока он занимался тем, что настраивал фокус пучка света, ноги сами по себе несли его вперед. У угла склада он остановился. Дальше идти не хотелось: поговаривали, что возле другого конца здания бродят привидения. Хотя Петр в них не верил, все равно ночью ходить там было жутковато. Тот же Дмитрий проболтался как-то, что там похоронены тайком те, что умерли во время опытов. Просил никому не говорить, но это для понтов, не иначе. Наверняка врал. Кто сейчас опыты на живых людях производит? Да и хоронят на кладбище, а не на территории завода!

Вот черт! Тень, или что там еще, выбрала себе именно то место за углом склада, куда Петру очень не хотелось идти. Ну, зараза, только попадись! Стрелять он, конечно, не будет, но дубинки отведаешь!

Преодолевая страх, Петр направился к складу. Надо же было убедиться, что там никого нет и бояться нечего. По крайней мере, он надеялся на это всей душой. Сегодня проявлять храбрость как-то не с руки, настроение не то, думал Петр. Не готов он сегодня к подвигам!

Но что поделаешь, его никто не спрашивает, так что все равно нужно идти… Холодный, липкий страх сковал шею и плечи, сердце билось чаще, чем положено. Что ни говори, а ночь – не самое удачное время для прогулок. Лучше бы днем, а уж если ночью, то с кем-нибудь в паре. Но разве об этом скажешь кому? Засмеют!

Фадееву не к месту вспомнилось, что когда идешь ночью один, то самое главное – не оборачиваться. Обернешься один раз, потом будешь все время вертеть головой, замучаешься, но от наваждения не избавишься. И только пришла в голову эта мысль, как тут же стало казаться, что он слышит за спиной шорох. Господи, как хочется обернуться! Даже волосы на голове от страха зашевелились! И зачем только он сообщил Дмитрию, что видел кого-то? Теперь в случае чего не отвертишься, не скажешь, что ничего не видел. Нужно идти вперед, когда так и подмывает кинуться назад. Там вышка с фонарем, там светло!

Когда до угла осталось с четверть пути, Петр не выдержал и, сделав пучок посильнее, ударил светом в ненавистное место. Яркий свет залил участок, но те места, куда он не попадал, сделались вообще черными. Тень от склада и от кустов, пышно разросшихся по всей территории завода, стала и вовсе непроглядной и пугающей.

– Проклятье! – выругался охранник и вернул рычажок фокусировки на место.

Свет вновь стал рассеянным, но глаза Петра, успевшие адаптироваться к яркому свету, теперь одинаково плохо различали все детали – и те, что были освещены, и те, что оставались в тени…

– Черт возьми, теперь еще и эта напасть! – Фадеев заметил, что, если говорить вслух, становится не так страшно. – За каким хреном я переключал этот дурацкий фонарь?

Щурясь, он двинулся вперед, не стоять же на месте! Но увидев, что до заветного угла осталось всего несколько шагов, остановился. Теперь предстояло самое тяжелое – зайти за этот самый угол. Зря он все же поленился в свое время выучить молитвы. Знала бабка, что говорила, теперь, глядишь, и сгодилась бы наука. А так идешь совсем без защиты… Господи, да какой же он дурак! Оружие! Есть же пистолет!

Фадеев дрожащей рукой вцепился в кобуру. Потные пальцы соскакивали, но он все же справился с волнением. Вытащив новенький ПММ, он передернул затвор, дослав патрон в патронник. Ну вот, теперь никакая нечисть не страшна!

Петр смело шагнул вперед. Но едва только он завернул за угол, как раздался громкий писк. Петр отскочил назад. Сердце подпрыгнуло, казалось, до самого горла.

Писк повторился. Елки-палки, нервы совсем никуда. Это же сигнал радиостанции! Неелову стало скучно, вот он и вызывает!

– Чего хотел? – буркнул Фадеев.

Ответа не было. Разыгрывает. Нашел время!

– Димка, чего тебе нужно? – закричал он, нажав тангенту приемопередатчика. Прилив злости вытеснил страх. – Кончай играться, времени нет!

В динамике раздался какой-то шорох, хрип и еще какие-то звуки, но никакого голоса Петр не услышал.

– Да пошел ты! – Фадеев перевел радиостанцию в дежурный режим. – Шут гороховый!

Как ни странно, выходка напарника придала Петру смелости, и он отважно шагнул за угол. Фонарь выхватил впереди купы деревьев, и Фадеев явственно увидел человеческий силуэт! Двигаясь рваным неритмичным шагом, он перебегал от дерева к дереву. Сомнений не оставалось – на территории чужой! Свой не прятался бы, а этот вон как крадется! Хотя теперь уже и не крадется. Заметив направленный на него луч, нарушитель ускорил шаг.

Фадеев, окончательно избавившись от страха, – нечистой силой здесь и не пахло, а с людьми он как-нибудь разберется, – рванул за тем, кто, к несчастью для себя, попался ему на глаза. Сейчас-то Петр покажет этому… Под ноги подвернулось что-то мягкое, Петр споткнулся и потерял равновесие. Фонарик полетел в темноту, а сам он ухнул вниз, причем как-то очень неудачно – головой вперед. Падение, а вернее сползание на брюхе, длилось необычно долго, и когда Петр, приземлившись на вытянутые руки, затем на голову и только потом коснувшись земли остальными частями тела, смог наконец повернуться, то единственное, что он увидел, были звезды!

Мгновенно вскочив на ноги, Фадеев, вытянув руки вперед, попытался нащупать дорогу, но со всех сторон была стена, рыхлая земляная стена, в которую утыкались его растопыренные пальцы. Но откуда она здесь взялась, эта гора земли… Наверное, строить что-то собрались, вот и завезли, а его не предупредили… Постой, это же не гора, это… Что?! Он в яме? Какой еще яме? Вечером здесь не было никакой ямы! Неужто этот болтун Никита прав и это ее вырыли… привидения… тех самых мертвяков, которых тут после опытов закапывали? Или… сами мертвецы вылезли из могилы? Господи, спаси и сохрани, да он же… в могиле! В их могиле!!!

Фадеев стал судорожно карабкаться наверх, но рыхлая земля осыпалась, и он все время скатывался обратно. Мгновение помедлив, он снова бросался на сырую стенку, пытаясь вцепиться в нее руками и ногами – и снова оказывался на дне. Господи, что же с ним будет, когда мертвяки придут прятаться от солнечного света? Они же… съедят его!

Охваченный ужасом, потеряв вдобавок к фонарю и пистолет, Фадеев уже почти в беспамятстве снова полез наверх. Тщетно. Стоило только поставить ногу в какое-то углубление в стенке могилы, как мягкая земля легко подавалась под его тяжестью и осыпалась на дно. Она забивалась под ногти, хрустела на зубах, но Петр ничего не замечал. Не заметил он и того, как высокая темная фигура приблизилась к краю могилы и наклонилась над ним…

ГЛАВА 11

К четырем часам утра Толик был обладателем суммы в двадцать две тысячи пятьсот тридцать два доллара семнадцать центов. Это если пересчитывать рубли в доллары по сегодняшнему курсу, а если перевести в дойч марки, то…

– Простите, вы делаете ставки? – Дилер смотрела на Рыка с приветливой улыбкой. Несмотря на проигрыш заведения, сама она получила неплохие чаевые и, хотя не все они достанутся ей, все равно испытывала симпатию к удачливому игроку. Чаевые получали и те дилеры, которые стояли у его столика до нее, администрация пыталась сломать удачу новичка, но бесполезно, фортуна сама знает, кого наказать, а кого поощрить. И даже то, что в ее выбор вмешалась математика, примененная Анатолием, не означало, что тут не замешана случайность. Для казино, к примеру. Ведь Рыков в эту ночь мог выбрать и другой клуб, а пришел именно в этот. Кстати сказать, Толик мог получить и более крупную сумму, он очень быстро приспособился к игре в блэк джек. Там не важно было, валет выйдет или десятка, все равно будет то же самое количество очков. В те моменты, когда у дилера была полная колода, Рык делал маленькие ставки и вел тщательный учет «отыгранных» карт. И когда в распоряжении сдающего оставалась меньшая часть колоды, резко переходил на предельные ставки. Выиграв, он тут же вновь уходил на маленькие и, затаившись, ждал момента.

Программный компьютер, который Толик сгенерировал в своей голове, работал настолько четко и безошибочно, что у него оставалось много времени для наблюдений. А наблюдать было за чем. Еще до казино Рык забежал в книжную лавку и купил брошюрку, вводящую дилетанта в теорию карточных игр и знакомящую с приемами, при помощи которых якобы можно обмануть казино. Все советы, однако, были полной чушью, не идущей дальше теоретизирования на кофейной гуще и предназначенной единственно для того, чтобы очередной мечтатель, вознамерившийся в одну ночь стать богатым, пошел в игорный дом и оставил там все, что у него есть. А вот правила для посетителей казино Толику пригодились. Так, он легко понял, что, в отличие от западных игровых домов, жульничество в наших просто вопиющее. Оно заложено во всем, даже в том, какие разрешается делать ставки. Простейший анализ соотношения минимальных и максимальных ставок даже без каких-либо познаний в математике ясно показывает отношение к клиенту.

Западные казино имеют такую маленькую разницу между верхним и нижним пределом ставки, что игрок, сделавший неудачный первый ход, имеет возможность семь, а то и восемь раз удвоить то, что он поставил на кон. Казалось бы, обдираловка? А вот и нет! Если вы смогли семь раз проиграть, ставя на один и тот же цвет или на чет или нечет, вы поразительно невезучий человек! Это просто очень тяжелый случай, плохо поддающийся теории вероятностей. На примере это выглядит так. Вы ставите сто рублей на красное. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Проигрываете. В балансе минус сто. Но, веря не столько в удачу, сколько в простую математику, вы понимаете – шансов, что второй раз выпадет черное, меньше, чем для красного, и, оставив фишку там, где она была, ставите на кон двести. Проигрываете. Баланс – минус триста. Вы сохраняете верность красному, ведь шансов, что в третий раз подряд будет черное, еще меньше. Ставка триста рублей. Проигрыш. Баланс минус шестьсот. Но в плюсе трехкратное попадание шарика на черное. Шанс, что шарик в четвертый раз упадет на черное, минимален. Вы ставите тысячу двести на красное и… выигрываете. Выдача две тысячи четыреста рублей. В минусе шестьсот и на столе – ваши тысяча двести! Путем несложного подсчета выясняете, что ваш чистый выигрыш – шестьсот рублей. Но допустим, что вам и в этот раз не повезло. Однако это было всего лишь четвертое удвоение. А вам позволено это сделать еще трижды! И шансы, что все восемь раз выпадет на черное, так малы, что если это вдруг произойдет, то есть основания подозревать нечестную игру. Но вы за столом не один. И тот, кто сидит рядом, делает другие ставки, а значит, играя все время против вас, казино начинает играть на вашего соседа. Таким образом, у вас очень маленькие шансы проиграться, главное – не суетиться.

А вот в наших казино все совсем не так. Здесь возможность удвоения ставок весьма ограничена. Максимальные и минимальные ставки за столом подбираются так, что вы можете удвоиться лишь трижды или четырежды, а потом начинайте заново! И что толку от того, что на пятый раз вы угадаете? Отсчет-то снова начался с минимального! Вернете себе двести рублей, проиграв тысячу восемьсот! А ведь ваши действия ничем не отличались от тех, что были описаны выше. Отличается политика организации ставок в игровых домах. А, говоря проще, вам дают меньше шансов.

Чем дольше Анатолий размышлял об этом, тем больше укреплялся в мысли, что выбранный им путь получения денег не бесчестен. Те, кто нес свои деньги в казино, хотел получить незаработанное. И потерял. Но и сам игровой дом получает колоссальные барыши, не затрачивая адекватного труда, а потому не будет ничего зазорного, если он заставит его поделиться. В конце концов, Рык потратит эти деньги не на виллу в Монако, а на излечение Лены!

Толик решил не зарываться и не стараться выиграть за один раз очень много. Ни к чему. Во-первых, он привлечет к себе излишнее внимание, а, во-вторых, он в любой момент может повторить операцию. Эти заведения становятся как бы его кошельком. Сколько нужно будет, столько и возьмет. А пока пусть они хранят и приумножают его деньги.

– Нет, спасибо! – ответил он дилеру и улыбнулся. – Пожалуй, на сегодня хватит… Еще увидимся! Рык поднялся и посмотрел на гору фишек.

– Поздравляю! – сказала дилер и тоже улыбнулась.

Толик впервые за вечер посмотрел на нее как на женщину. А она ничего! Довольно милая! И улыбается так хорошо.

– Вам нужна помощь? – спросила девушка, показывая глазами на фишки.

– Да, если вам не трудно!

– Ну что вы! Вас проводят! Если желаете, вам вызовут такси, у нас договор с надежной фирмой. Приходите еще!

Девушка сделала знак, к столу подошел пит-босс. С ним был служащий с подносом. Пит-босс внимательно проконтролировал, чтобы кассир сложил все фишки на поднос, и, поздравив Анатолия, пригласил его к кассе получить выигранные деньги.

– Вызвать вам такси? – спросил пит-босс, глядя, как Толик рассовывает пачки купюр по карманам.

– Да, пожалуйста…

– Выходите, машина сейчас подъедет. Поздравляю вас с выигрышем и приходите к нам еще! Видите, как вам у нас везет!

– Спасибо, обязательно! – улыбнулся в ответ Анатолий. Знал бы пит-босс, кого приглашает, десять раз подумал бы! Но этого парня, который стоит сейчас перед служащим казино, здесь больше не будет. Когда Толик решит в следующий раз посетить это заведение, у него будет совсем другое лицо.

Ладно, все это ерунда, а вот куда ему сейчас ехать, какой адрес назвать, это вопрос. Днем проблем бы не было, снял квартиру и живи, а что делать ночью? Или пятый час – это уже утро? Нет, наверное, все же поздняя ночь… А что тогда раннее утро? Да бог с ним, утро, ночь, какая разница? Куда ехать, думай, еще немного, и нужно будет таксисту адрес называть. Но какой? Домой к родителям, а уж тем более к себе, даже со своей новой внешностью, он ехать не хотел. В гостиницах и вокзальных ночлежках требуют паспорт…

– Вам куда? – услужливо спросил таксист. Хороший психолог, он по пританцовывающей походке и по оттопыренным карманам клиента, – нужно было все-таки поменять на зелень, – догадался, что тот при выигрыше. – Может, девочку?

– Нет, я хочу спать! – Рыков прекрасно знал по фильмам и книгам, что такие приключения зачастую кончаются очень плохо. В лучшем случае герой просыпался на какой-то помойке и без денег. А учитывая российскую специфику, можно вообще не проснуться. – Слушай, а где можно купить хорошую, но недорогую машину?

Толик спросил и сам удивился. Конечно, он думал о машине и теперь мог позволить себе любую модель, но вот чтобы так, посреди… в конце ночи, у незнакомого таксиста… Нет, с ним явно что-то происходит. Водитель был удивлен не меньше своего пассажира. От неожиданности он даже забыл про дорогу и повернулся к нему. Прикалывается? В кураже после выигрыша никак не успокоится? Да нет, непохоже. Может, ему действительно срочно нужен автомобиль?

– Что так не терпится? – спросил он. – До утра дело не ждет?

– Да нет, ждет, конечно, – Толик пожал плечами. – Простите, это я так, не обращайте внимания!

Таксист недоуменно покрутил головой и переключил скорость. Интересный малый. Машину ему подавай! Видать, деньги так карман жгут, что… Черт, а ведь на этом можно заработать! В голове у таксиста появился план.

– А знаешь, есть у меня одна! – вдруг сказал он. – Поехали посмотришь!

Ехали они минут двадцать. Пустота на улицах, с которых в это гиблое время пропали невесть куда даже вечно голодные гибэдэдэшники, позволяла пролетать квартал за кварталом, и они быстро подкатили к большой многоэтажке в глубине Люсиновской. Там, пробравшись сквозь ряды припаркованных на ночь всевозможных автомобилей, таксист остановил машину.

– Подожди пару минут, разбужу хозяина! – сказал он. – Впрочем, смотри, вон та зеленая «семерка», правда, она сейчас кажется черной… Нет, лучше посиди в машине, мало ли кто бродит вокруг, а ты… Посиди, хорошо? Я быстро!

Не дав Рыкову ответить, водитель скрылся в плохо освещенном подъезде.

Толик удивленно хмыкнул. Вот это оперативность! Он не боялся, что его обманут или, хуже того, ограбят. При необходимости он теперь такую рожу скорчит, что найдется мало желающих причинить ему вред. Да и в случае чего посетит еще одно казино, и все дела! Теперь их можно каждый день опускать. Не на большие суммы, так, понемногу, чтобы не привлекать внимания. И не поднимать ажиотаж среди содержателей подобных заведений. Начнут еще следить за ним! Хотя, что это он все время забывает? Лицо-то он поменяет! Да, и еще одежду каждый раз другую надевать надо. Нет, не поймают! Кто ж подумает, что это один и тот же человек играет? Никто, а потому можно считать, что теперь у него открыт неограниченный кредит.

Вот бы еще и с документами вопрос решить… Черт побери, да ты же компьютерщик! Хороший сканер, цветной лазерный принтер… и немного фантазии. Час-полтора работы – и все будет готово. Бланки… Ну это не проблема, фотографии тоже…

Дверца машины распахнулась и появилась довольная физиономия таксиста. Его глаза возбужденно горели.

– Ну что, не заснул? – Он широко улыбнулся, показывая не совсем полный набор зубов. – Я же обещал, что вернусь минуты через две! Вот знакомься, это Виктор, хозяин машины. С ним и договаривайся!

К рассвету Рыков стал владельцем четырехлетней зеленой «семерки». С оформлением возиться не стали. Владелец, с удивлением узнав, что покупателю достаточно простой доверенности, тут же при свете внутренней лампочки написал требуемый документ и, получив желаемую сумму, долго тряс Толику руку. Он-то думал, что придется торговаться, и назвал такую стоимость, за какую никогда бы свою машину не продал. Без умолку тараторя, чтобы покупатель не опомнился и не передумал, он отдал ключи, ПТС и техпаспорт, а заодно и полный комплект инструментов, лежавший в багажнике. Он еще хотел вывести второй комплект резины, вдруг и ее удастся впарить этому сумасшедшему, но Толик отказался. Он прекрасно понимал, что заплатил слишком много, но ведь не свои же тратил! Время было для него значительно дороже. Рык спешил доехать до своей квартиры и взять оттуда водительские права, которые он так предусмотрительно получил еще три года назад. Жаль, конечно, что сразу недодумался взять их с собой, но разве простой программист Рыков, отправляясь вчера на работу, мог предполагать, что не пройдет и суток, как у него появится собственная машина?

Толик понимал, конечно, что идти домой рискованно. Но время сейчас такое, что спят даже самые бдительные стражи. А еще Толик очень рассчитывал на то, что те, кто наблюдает за его жильем, – если, конечно, таковые имеются, – будут ждать Рыкова, который на фотографии, а не того, который заявится сейчас. Лишь бы они у самых дверей не стояли, а все остальное вполне преодолимо.

Единственное, о чем Толик не подумал, так это о том, что его могут ждать не у подъезда и не на лестничной площадке, а в самой квартире. А именно там его и поджидали боевики Кокаколы. Вскрыл замок опытный вор-домушник Мацек. Он не то чтобы полностью перешел на службу к Серикову, но всегда был готов оказать услугу, когда тому было нужно. Почему бы нет? Платили хорошо, а случись что, от мусоров отмажут – у ФАЗМО вон завязки какие!

Еще двое, отряженные в засаду, были из «дружины» Кокаколы, к тому же его любимчики. Шкафоподобные, с буграми накачанных мышц и здоровенными кулаками, Тигран и Артюха должны были встретить беглеца и мгновенно подавить любые попытки сопротивления. Если таковые будут, конечно. В чем они оба очень сомневались.

Нужно ли говорить, что к тому времени, когда Рыков подъехал к своей высотке, в его квартире безраздельно властвовал бог Морфей? Все трое спокойно улеглись спать в полной уверенности, что беглец, пусть он даже самый распоследний дурак, вряд ли заявится ночевать к себе… вернее к ним, на квартиру. Это же – самоубийство!

Щелчок замка не прервал богатырского храпа, зато Толик сразу понял, что он не один. Он замер от неожиданности. ОНИ здесь?!! Не возле дома, не в подъезде, а прямо здесь?! Вот это наглость! Совсем себя хозяевами считают, никого не стесняются, никого не боятся! Дать бы им по роже… Да только Толик не за этим сюда пришел.

Права, напомнил он себе. Нужно взять права и уходить. Он не имеет права проигрывать, он должен спасти Лену. Если он проколется, ей уже никто не сможет помочь.

Легко сказать! Лучше подумай, как сейчас быть. Документы, как назло, в кармане куртки, а та висит в шкафу. Ситуация – хуже не придумаешь. Хоть вешайся! На кой черт ему машина, если нет прав? А как пробраться к шкафу с курткой, когда в комнате полная темень? Эти козлы, которые ввалились к нему, даже шторы задернули, маскировались, видите ли! Темень такая, что зрение нужно как у кошки! У кошки? А почему бы и нет? Ну-ка давай перестроимся…

Странно, оказывается, кошка не так уж и хорошо видит! По крайней мере, совсем не так здорово, как он думал. Может, стоит еще усилить зрение… Хотя, если в комнату не проникает ни малейшего лучика, а те, кто готовил засаду, наверняка каждую щель законопатили, то никакие глаза не помогут. Тут нужно как у летучей мыши сделать. Излучатель и приемник ультразвукового диапазона. Да, а если эти черти, что здесь сидят и храпят, тоже принимают ультразвук? Сейчас проверим.

Толик рукой нащупал дверь, может, придется убегать. Затем перешел на ультразвук и «громко», но коротко пискнул. И затаился. Он ожидал, что кто-нибудь вскочит, но никто и не подумал просыпаться. Даже тембр храпа и его ритм не претерпели никакого изменения.

Отлично. Теперь нужно перестраивать приемную часть. По всей видимости, нужно настроить глаза так, чтобы они могли принимать отраженный ультразвук и передавали сигнал в мозг. А он, в свою очередь, должен расшифровывать информацию… Так, давай перейдем от теории к делу. Вначале глаза. Они должны быть очень чувствительны… Они должны «видеть» звук. «Видеть» его отражение и «не видеть» его излучение. Значит, излучение должно быть импульсным. В момент начала импульса глаза должны «слепнуть», а сразу после него «прозревать»… «Слепнуть» и «прозревать». А то он и на самом деле ослепнет. Хватанет полную мощность – и пиши пропало!

Рыков опробовал систему синхронизации. Ее нужно отладить до автоматизма, и только после этого пробовать подключать «мощность». И уж тогда настанет время тренировать «распознаватель».

Тренировки и настройка заняли довольно много времени. Но что поделаешь, не выполнив эту часть игры, не перейдешь на следующий уровень!

Наконец «зрение» было готово. Рыков начал различать все светлые и большие предметы, хорошо различал деревянные двери и их коробки… но вот дальше дело шло плохо. Или не хватало «мощности», или была слишком низка «чувствительность». Особенно сильно он «слеп» в тех местах, где была материя или ковры. Да и мягкая мебель не помогала «прозреть».

Итак, прибор ночного видения из него не получился. Видимо, практики не хватает… Постой, а правильным ли путем он пошел? Прибор ночного видения работает в инфракрасном диапазоне, а он куда полез? Бездарь и недоучка! Осел тупоголовый! Что же он столько времени дурака валяет, бэтмена из себя корчит, а ларчик-то… рядом совсем!

Толик стал перестраивать зрение так, чтобы «видеть» тепло. Это оказалось намного проще. Еще бы, инфракрасный диапазон совсем рядом с тем, чем человек пользуется в повседневной жизни.

Рык опустил голову и посмотрел на свои руки. Вначале они казались ему едва различимым пятнышком. Затем, когда удалось поднять «чувствительность», стали проявляться тускло краснеющие пальцы… Так, а если еще задействовать свой компьютер?

Эффект от подключения нового приобретения был поразителен. Не прошло и минуты, как темень начала рассеиваться, словно туман на ветру. Появились контуры тел развалившихся на диване и в креслах пришельцев, и Толику так захотелось их пнуть, что он едва сдержался.

Ладно, пора заканчивать дело, ради которого он сюда пришел. Рыков вошел в комнату и огляделся. В кресле развалился здоровенный мужик. Разбросав свои огромные ноги чуть ли не на половину комнаты, он задавал тон в храпящем трио. Двое других пристроились как могли. Один свернулся калачиком на его кровати, а тот, что был нормальных размеров, спал сидя на стуле, стоявшем возле компьютера.

Толик, переступая через ноги взломщика, тихо пробрался к шкафу. Стараясь не скрипнуть дверцей, он осторожно ее приоткрыл и, просунув руку, нащупал кожу куртки. Долго не удавалось найти нужный карман, но наконец и эта проблема была решена, заветная книжечка оказалась у него в руке.

Теперь оставалось так же тихо уйти. А может, подшутить над стражами? Сделать им какую-нибудь пакость… Нет, зачем показывать им свои способности? Пусть противник расслабляется!

Мацек услышал сквозь сон щелчок закрывающегося замка и рывком проснулся. Тихо, так, чтобы даже воздух не колыхнулся, кстати, воздух весьма тяжелый, все же три мужика да в таком малом объеме, он поднялся с неудобного стула и крадучись подошел к стене с выключателем. Щелчок… Свет больно ударил по глазам, но Мацек, прикрывая рукой глаза, все-таки огляделся. Он хотел убедиться в том, что в комнате, кроме него и его двоих спутников, никого нет. И совсем не удивился, когда понял, что так оно и есть. Наверное, просто во сне что-то почудилось.

Впрочем, что он ожидал увидеть? Пацана? Глупость какая-то! И вообще, чего они здесь делают? Ждут, что парень окажется таким лошком и сам завалится в ловушку? Ждите, дураков сейчас мало, кто был, с голоду помер!

Мацек помассировал спину. Спрашивается, за каким лешим он здесь сидит? Открыл дверь, работу свою сделал. А сторожить он не подряжался! Пусть эти два храпуна здесь сидят, а ему домой пора… Там хоть кровать как кровать, а не этот стул для пыток… Спину ломит, просто спасу нет.

Отъехав от дома и проскочив пару кварталов, Толик решил остановиться и постараться вздремнуть, благо «ночующих» машин вокруг полно и подозрения он не вызовет. Поспать надо непременно. Ему необходим хотя бы небольшой отдых. Двадцати минут сна ему, конечно, не хватит, он не Штирлиц, но если хотя бы пару часиков удастся поспать…

* * *

Кокакола стоял перед котлованом – иначе и назвать-то было нельзя яму, в которой лежал его сотрудник, – и с недоумением озирался вокруг. Кто умудрился за одну ночь проделать такую работу, перелопатить столько земли без привлечения техники, а следов ее применения не видно?! И что там внизу делает этот идиот Фадеев? Уж не хочет ли Петр показать, что это он вырыл этот котлован?

А охранник, не замечая ни того, что уже давно рассвело, ни людей, во множестве собравшихся и гомонивших на краю котлована, все рыл и рыл землю, выгребая ее обеими руками и отшвыривая в стороны.

– Фадеев! – закричал Сериков. – Ты что, идиот, делаешь? Ну-ка прекрати немедленно!

Но охранник словно не слышал. Он продолжал разбрасывать землю.

– Николай Николаевич, нужно «скорую» вызывать! – услышал Кокакола. В голосе Малашенко, начальника смены, звучала озабоченность. – Там Неелов…

– Что Неелов? – выкрикнул Сериков. Нашел время про какого-то Неелова говорить. Тут вон что творится! Как Должанскому докладывать? – Ты что, не видишь, что делает этот полоумный? Землеройка доморощенная!

– Неелов в таком же состоянии! – пробормотал Станислав Петрович. – Там, в дежурке…

Сериков не сразу понял, о чем говорит Малашенко. Кто такой этот Неелов? И что он делает в дежурке, там же не положено быть посторонним! Подожди, а это не… Ах ты господи, так это же второй охранник! Ну да, Неелов, сторож, уже не один год работает… И очень неплохо работает, раз его фамилия даже позабылась. Значит, проблем не создает! Не создавал… Что там говорил про него Станислав Петрович? В таком же состоянии?!!

– Что?! – Николай Николаевич вытаращил глаза. – Он что, тоже землю роет? В дежурке?

Кокакола представил себе котлован на месте дежурки. Черт, да они же только что отремонтировали там все! Николая Николаевича затрясло от возмущения.

– Да нет! – проговорил Малашенко. – Неелов не землю… он по-другому дуркует. Забился в угол и никого не подпускает. Кричит что-то нечленораздельное, хрипит… Короче, такой же придурок, как и этот, внизу. Уж не знаю, что произошло, но сомнений нет, нужно их обоих в Кащенко отправлять.

Сериков молча выслушал Станислава Петровича, потом так же молча крутанулся на каблуках и направился к дежурке. Там он пробыл недолго. Вышел, озадаченно качая головой.

– Давай их к Зырянову! – приказал он Малашенко. – За одну ночь сразу двое… Нет, здесь все не так просто! Нужно расследовать. Давай займись доставкой, только смотри, чтобы без перегибов, несчастные случаи нам не нужны. А я к шефу. Представляю, что сейчас начнется.

А Вадим Александрович в это время был занят тем, что пытался уразуметь, что такое говорит ему Прохоренко, заведующий заводской столовой. То ли он еще с ночи не отошел, то ли уже опохмелиться успел… Несет чушь несусветную. Как такое возможно? Чтобы ночью кто-то забрался в столовую и уничтожил все запасы? Ну, в кассу – понятно, или, скажем, на готовую продукцию кто-то позарится… Но чтобы забраться на завод, обойти сложнейшую электронику и обмануть сторожей ради того только, чтобы пообедать? Бред какой-то!

– Евгений Владимирович, дорогой ты мой, – Должанский раздраженно бросил дорогой «паркер» на стол, – ну скажи «унесли», это я еще пойму. Украсть можно все. Но вот чтобы, как ты говоришь, съесть весь запас? Недельный? На три тысячи человек? Да ты хотя бы представляешь, сколько это всего? Муки, круп, консервов… овощей, наконец! А мясо? Мясо они что, по-твоему, сырым съели? Или посреди ночи готовкой занялись?

– Но Вадим Александрович, – Прохоренко чуть не плакал, – я же… Ну давайте сходим, сами посмотрите! Я и не говорил, что съели, я говорил, уничтожили! Мука и крупы разбросаны, яйца разбиты, консервы… Видели бы вы, как банки прокушены! Следы зубов видны!

Генеральный удивленно посмотрел на начальника столовой. В своем ли тот уме?

– Мясо все… Кости все обглоданы! – продолжал Евгений Владимирович. – Вам вот смешно, а кости-то сырые.

– Может, собаки добрались?

– Да какие собаки? Какие собаки! – Начальник столовой ударил себя кулаком в грудь. – Зубы-то человечьи! На банке с тушенкой так и отпечатались! Человечьи!

Должанский окончательно укрепился в мысли, что у Прохоренко не все в порядке с головой. Это белая горячка, скоро чертей гонять начнет. Чего тут долго рассусоливать, пусть Вовочка к себе его заберет, кровушку промоет, да выведет из запоя. А потом уж и поговорим! А сейчас нужно заканчивать этот балаган и приниматься задело. И Марине, секретарше, нужно сказать, чтобы в таком состоянии к нему никого больше не пускала.

– Евгений Владимирович, мы во всем разберемся, – начал Вадим Александрович. – Вам же следует…

Что ему следовало сделать, Прохоренко так и не узнал. В кабинет влетел взмыленный Кокакола. Не обращая внимания на завстоловой, Николай Николаевич хлопнул себя большой ладонью по груди и прокричал:

– Вадим Александрович, у меня ЧП! У меня два охранника свихнулись! Одновременно! Что с ними делать, ума не приложу!

Должанский почувствовал, как у него отвисает челюсть. Ну уж если Кокакола растерялся, то дело серьезное! Только чего орать-то так, дурак набитый, ума он, видишь ли, не приложит… было б что прилагать.

Вадим Александрович посмотрел на испуганного Прохоренко, перевел взгляд на Серикова. Кретины, они что, сговорились сегодня? Разыграть решили? Или какой-то отравы обожрались…

– Один такую яму за складом вырыл, – не унимался Сериков, – бульдозеру полдня ровнять! А другой покусал троих…

– Ты что… о чем… как… Какую, к чертям собачьим, яму? – завопил генеральный и встал, приняв грозный вид. – Это, случайно, не они всю столовую обожрали? С устатку, после ударной работы? Или, может, это ты их довел до того, что они зубами консервы прокусывают? Постой… Ты часом не приучал их мясо сырым есть?

Кокакола окончательно растерялся. Какие консервы, какое мясо? Он теперь уже ничего не понимал. При чем здесь его охранники и сырое мясо? Да еще в консервах? Оно же в банках сырым не бывает! Неужели и генеральный поехал? Тогда это уже эпидемия! Так и самому заразиться недолго! Вот черт, а он так близко стоит к нему… Да и с Нееловым разговаривать пытался! Теперь вот здесь, в кабинете… Дернула же нелегкая сюда притащиться!

– Ва-аа-дим Александрович, я – я-я, не понимаю! – заикаясь от испуга, проговорил Николай Николаевич. – Они яму вырыли… руками… Один… А другой сотрудников покусал… зубами…

– Так, оба бегом к Зырянову, пусть он проверит, чем вы накачались! – устало махнув рукой, приказал генеральный. – Быстро! Ногами!

Толик проснулся от хлопка. Это владелец старенького «москвича» хлопнул дверцей, выражая недовольство тем, что Рык поставил свою машину слишком близко к его антиквариату. Или, может, просто был в плохом настроении. Это не имело значения, главное, что разбудил.

Рыков посмотрел на часы. Неплохо он пристроился! Одиннадцатый час! А собирался только пару часиков вздремнуть. Хорош лекарь, понадейся вот на такого!

Ладно, пора ехать… Куда? Да уж мест, куда нужно заехать, можно назвать множество. Проще перечислить, где не стоит появляться. Это завод, дом, свой и родителей, к друзьям тоже он не поедет… Все под контролем противника. Органы власти тоже…

Ладно, хватит об этом! Нытьем и жалобами делу не поможешь. Итак, куда? Ну, первым делом надо снять квартиру, купить бритву, зубную щетку и шампунь. Привести себя в порядок… Подумав об этом, Рыков бросил взгляд в зеркало заднего вида. И испугался. На него смотрело незнакомое лицо. Господи, сам себя напугал! Он же совсем забыл, что нужно вернуть себе прежний вид! Хотя, может, не стоит? Ведь все ищут того, с лицом Рыкова! Милиция останавливает, а он… и не он совсем. Вот черт, а на правах фотография чья? То-то же! Разве для того он права доставал, чтобы они превратились в бесполезную бумажку?

Рык, глядя в зеркало, начал обратную трансформацию. Это произошло довольно быстро. Видимо, сказывалась привычка костей к прежним формам. Но само действо впечатляло даже его, готового к такому зрелищу. Что же будет с тем, кто впервые это увидит? Обморок обеспечен! Или похмеляться побежит! А не дай бог бабка какая увидит! Точно подумает, что колдовство… Ух ты, а может, это все игра продолжается? Так долго? Да уж, сон это или действительно Зырянов с ним какие-то опыты проводит, но возвращение в реальность пока еще не состоялось, факт налицо… Или на лице!

Рык, словно в шутку, еще раз изменил себе лицо. Полюбовался в зеркало… А что, очень даже неплохо получилось! Жаль только, что на правах его прежняя физиономия, можно было бы нынешнюю оставить, меньше шансов, что узнают… Может, действительно лучше эту… Вон красавчик какой вышел! Ну а если менты придерутся, он им концерт и устроит!

Толик усмехнулся, передвинул рычаг переключения передач и тронулся с места. Он решил подъехать к вокзалу и поискать тех, кто сдает квартиру, не спрашивая паспорта. Вдруг пригодится…

Снять квартиру в Москве оказалось делом не слишком сложным. Главное, чтобы были деньги. Они решали все – не только комфортность арендуемого жилья, но и уступчивость хозяев в вопросах оформления документов. Достаточно было предложить чуть больше валюты чужого государства, и хозяева тут же соглашались выполнить очередное требование будущего жильца А так как Толик теперь мог тратить деньги без счета, то вскоре он нежился в роскошной ванне в двухкомнатной квартире, носящей свежие следы евроремонта. Новое жилье Рыкову нравилось, опять же в центре города – на Андреевской набережной, чисто, светло… Еще бы Лену сюда привести, показать ей, как он здорово устроился. Да и Стэньку забрать, теперь ему можно целую комнату выделить. И ноутбук. Завтра же… а может, даже и сегодня он себе купит самый современный ноутбук с модемом. И мобильный телефон. Точно! Да еще такой, чтобы через него можно было в Интернет входить. Вот тогда он, на машине да с такой аппаратурой, такое устроит! Можно будет, как в кино, на ходу законектиться, зайти в сервер ФАЗМО, а они пусть попробуют его перехватить! И пока они будут пытаться определить его местоположение, Толик заберется в данные Зырянова и там уж разгуляется вовсю…

* * *

Толик проснулся от холода. Вода в ванной давно остыла, и он, с трудом сообразив, где он и что с ним, пулей вылетел из воды, большую часть которой выплеснул на пол, и стал энергично растираться большим махровым полотенцем. Но согреться никак не удавалось, пришлось стать под горячий душ, да и то прошло минуты три-четыре, прежде чем он перестал дрожать. Он долго стоял, окутанный облачком пара, чувствуя, как расслабляются сведенные холодом мышцы, и никак не решался ступить на имитирующую мрамор плитку пола.

Однако вылезать из-под спасительного душа все-таки пришлось. Толику вдруг ужасно захотелось есть. А пока он быстро вытирался и одевался, вновь проснулось и чувство ответственности. Что-то он совсем расслабился. У него куча дел, прежде всего надо узнать, что с Леной, а он тут дурака валяет. Ладно бы не знал, что делать, но ведь у него готов план. Пора приступать к его реализации, и поскорее.

Первым делом надо сменить одежду, в этой его помнят. Затем покупка мобильного. Правда, родителям и Лене с него звонить будет нельзя, Толику сразу вспомнились кадры из многочисленных фильмов, где показывают комнаты радиоперехвата. Там все время крутятся эти идиотские громадные бобины магнитофонов. Странно, между прочим, чтобы засечь звонящего, спецслужбам требуется целая минута, хотя нет, где-то сорок секунд… Обычный бытовой АОН это делает после первого же гудка! Или, кажется, еще до него! Смех да и только!

Разговор с мамой дался очень тяжело. Пришлось звонить с уличных автоматов, да еще не с одного… Да и мама тоже, ну прямо как маленький ребенок, никак не может понять, что ее сын вырос и сам прекрасно знает, что делает, что он давно уже самостоятельная личность, способная позаботиться не только о себе, но и о других. И главное, вбила себе в голову, что он сидит голодный и без денег. А ведь Рык теперь не только не нуждается, а еще и сам кому угодно помочь может! Нет, все-таки родители странный народ, ну никак не хотят верить в собственных детей. Зато как мама любит других ему в пример приводить. Просто медом не корми! Вот Сашка уже женился, а вот Сере га диссертацию защищает… Хватит, надоело!

Разговор с Сергеем Николаевичем получился более толковый. Да, Лена по-прежнему в заторможенном состоянии, да, были еще визитеры, но ее удалось еще раньше вывезти в безопасное место и теперь она под надежным присмотром… И конечно же никто об этом месте не знает. Ну хоть здесь все в порядке! Пообещав еще перезвонить, Рык со спокойным сердцем повесил трубку.

Ну что ж, тылы прикрыты. Теперь можно подумать и о наступательных действиях… Что в таких случаях делали герои фильмов? Ну, Шварц и Сдай не в счет, не будет же Рык разносить весь завод на атомы? Тогда… захват пленника и допрос с пристрастием? Вот только кто допрашивать будет? Он сам? Нет уж, дудки, палач из Толика никакой!

Ладно, зайдем с другого конца… Что, если пойти в милицию? Правильно, давай! Там тебя давно ждут… В ФСБ? А как их найти? Прямо на Лубянку? Да ну их! Тоже нет никакой гарантии, что его тут же не накроют! А сколько бумаг, сколько допросов будет! И главное, как им объяснить свои новые способности? И что потом начнется? В лучшем случае загонят его в какую-нибудь лабораторию и начнут, словно кролика, изучать. А чтобы не убежал, под наркотой держать будут. Его не обманешь, он в стольких фильмах это видел. Факушки, этот вариант не подходит. Эти ребята вместо помощи такой головняк устроят, что потом сам не рад будешь, что сунулся к ним…

Прокуратура? Нет, эти тоже против ментов не пойдут. Для видимости, конечно, могут… Но только для видимости. А сами всегда заодно. И методы у них одни и те же. Сначала посадят, ну, чтобы им самим удобно было, чтобы не искать тебя, а потом раз в месяц на допрос будут вытаскивать и убеждать во всем признаться. В чем, они, правда, и сами не знают, но ведь каждому человеку есть что скрывать? Вот в этом и признавайся!

Елки-палки, да что же получается, что ему и идти-то некуда? Ну не в церковь же? Предъявит батюшке смену собственного фейса, и сразу же в антихристы попадет!

Газета? А что, в кино так и делали! И мама что-то про это говорила! Вот только к первому попавшемуся журналисту не пойдешь… Нужно узнать, к кому… Кто-то же писал про завод, мама тогда такую панику развела… Так, когда это было? Ага, это когда Лена первый раз к нему в гости пришла! Ну, теперь это не проблема, нужно только газет набрать! А может, не газет?

Рыков собрался и вышел на улицу. Погода просто прелесть, можно даже пешком пройтись! Тем более что магазинов, торгующих оргтехникой, навалом. Не на окраине, чай, квартирка-то! Хотя… потом что, коробки в руках нести? Да и как отказать себе в удовольствии прокатиться на только что приобретенной машине?

Магазин с телефонами оказался совсем рядом. Покупка и подключение не заняли много времени, так что Толик стал владельцем прямого московского номера компании МТС.

Салон по продаже ноутбуков Рыкову пришлось искать дольше. Но зато какого красавца он приобрел! Тонкий, легкий и какой производительный! Конечно, с теми машинами, что стояли у него на работе, его не сравнишь, но ведь те стационарные, а это совсем другой класс. Тем более что работа эта теперь бывшая.

* * *

В Интернете статью Джаврова Рыков нашел сразу, стоило только зайти на страничку Рамблера и сделать запрос. Она была опубликована на сайте газеты «Экологический вестник». Логично, можно было и не пользоваться поиском, да ведь это же еще нужно было сообразить! Ну да ладно, что делать, если соображалка порой запаздывает?

Почтовый адрес журналиста и номер его ICQ Рыков нашел в конце статьи. Заодно пробежал глазами и по самому тексту… Да, мама была права, читать нужно было раньше. Теперь-то он ничего нового не узнал… Но и сказать, что провел время без пользы, тоже нельзя, теперь он готов к возможной встрече с Джавровым.

Запрос на авторизацию номера аськи журналист подтвердил сразу, видимо, тоже из сети не выходил. А вот когда Толик предложил встретиться, долго и настойчиво выспрашивал, для чего это нужно, кого Рыков представляет. Чувствовалось, что боится нарваться на провокатора. В конце концов они все же сошлись на том, что провести несколько часиков ночью в казино ни для кого не зазорно. А уж получится разговор или нет, это будет зависеть от самого Толика.

Обознаться программист не боялся, портреты Юлия Ивановича, а именно так звали Джаврова, во множестве были представлены на сайте. Создавалось впечатление, что вообще все издание держится на одном, максимум на двух журналистах. А может, так оно и есть? Газета небольшая, финансирование, по всей видимости, плохое, так что, скорее всего, она издается на голом энтузиазме, а на нем много не заработаешь.

В зале игорного дома Юлий Иванович появился, когда Толик уже набрал чипов на приличную сумму. Он не собирался привлекать к себе внимание и выиграл всего что-то около восьми тысяч долларов. На этом Рыков решил не продолжать сегодняшние «заработки». Зачем жадничать? Тем более что он пришел сюда на конспиративную встречу, а не зарабатывать. Это можно сделать и в другом месте.

К Джаврову Толик подошел не сразу. Судя по всему, журналиста должны были отслеживать, поэтому надо было сначала присмотреться и вычислить наблюдателей. Стараясь не показывать своего интереса, Толик переходил от стола к столу и делал небольшие ставки. Он, как и решил с самого начала, не собирался выигрывать, его сегодня интересовало другое, но, видимо, фортуна любит, когда перед ней не заискивают, – игра шла как по маслу. Толик с неудовольствием заметил, что стал привлекать пристальное внимание, причем не только со стороны секьюрити. Все чаще и чаще на нем стали задерживаться заинтересованные женские взгляды, а некоторые из посетительниц заведения уже откровенно строили ему глазки. В другое время он, может, был бы польщен таким вниманием, но как быть с запланированной встречей?

Джавров уже проявлял заметное волнение. Он вовсю вертел головой, оглядывался и делал еще массу ненужных вещей. Взрослый человек, наверняка много фильмов посмотрел, должен же знать, как себя ведут при таких встречах, а он… Суетится, оборачивается, ну прямо неврастеник какой-то! Нет, придется брать инициативу в свои руки.

Толик с непринужденным видом приблизился к столу, за которым сидел журналист, и сделал ставку. Играли в покер, и ему сразу же пришла тройка девяток. «Вот здорово», – подумал он и сбросил оставшиеся две карты. Как же он удивился, когда в прикупе оказались две дамы! Это была уже серьезная комбинация, и Рыков, даже без расчета колоды, знал, что выиграет. Так и вышло.

Юлий Иванович, раздосадованный проигрышем, сделал попытку встать, но Толик накрыл его руку своей и предложил сделать еще одну ставку.

– Мы же так и не переговорили! – вполголоса cказал он, – Я Рыков, тот, кто звонил вам.

– Долго же вы не решались подойти, – пробурчал журналист. – Я уже двести баксов спустил.

– Ну это дело поправимое, – с улыбкой сказал Толик. – Я вас научу… А пока, может быть, перейдем в бар, поговорим?

Джавров выслушал рассказ Рыкова с интересом.

– В баре они были не одни, но столики стояли достаточно удобно и можно было говорить, не опасаясь, что их услышат за соседним столом. Если, конечно, не применять спецтехнику…

Толик рассказал журналисту, как его устроили работать программистом, как внезапно «заболели» Филипенко и Лена, рассказал о своих попытках проникнуть к своим коллегам и чем это закончилось. Юлий Иванович слушал с непроницаемым лицом, но только до того момента, пока Рыков не добрался до странных звуков и надписей. Он даже не поверил и попросил дословно повторить тексты приказов. А потом предположил, что слуховые команды идут в ультразвуковом диапазоне, а визуальные в ультрафиолете… А может, и в инфракрасном свете. Потому и боль в глазах… Вот только как удалось добиться того, чтобы зомбированные люди стали воспринимать эти частоты? С помощью техники? Вживляемые транскодеры? Бред, это же так легко доказать! Так рисковать никто не станет!

– Подождите, а как же вам самому удалось избавиться от… – Джавров замялся, подыскивая подходящее слово, чтобы не дай бог не обидеть собеседника, – ну, от воздействия этих сигналов.

– Сам не знаю! – признался Толик. – Меня сильно ударили… Охранники. Вот после этого у меня и перестали появляться надписи… И слышать команды я перестал.

Рыков решил не рассказывать про свои новые способности. Все равно журналист не поверит.

– Если все так, как вы говорите, – Юлий Иванович пристально посмотрел на Толика, тот мужественно выдержал его взгляд и не отвел глаз, – если все так, то получается, что вмешательство все же механическое. Вернее, хирургическое…

– Как это хирургическое? – удивился Рык. – Но у меня нет никаких следов! Ни шрамов, ни швов…

– Да-да, конечно! – закивал головой журналист. – Вполне согласен, они же не дураки, чтобы следы оставлять. Не станут ни Должанский, ни Зырянов так подставляться. Любой патологоанатом разоблачит эти дела при первом же вскрытии. А ведь их было так много… Нет, что-то не вяжется.

– А может, эти… транскодеры, как вы их назвали, хотя я этим словом называю совсем другое устройство, ну да бог с ним… – Рык не сказал журналисту, с какой быстротой у него стали заживать раны. Он вообще решил о себе больше не рассказывать. Причину Толик объяснить не мог, но что-то ему подсказывало, что время для полной откровенности еще не пришло. Да и правило, гласящее, что кто больше говорит, тот меньше получает, он тоже хорошо помнил и, когда мог, старался его придерживаться. – Так вот, представьте, что им удалось их сделать очень маленькими. Ну совсем такими, как… незаметными…

– Это вы, наверное, фантастики начитались, – усмехнулся Джавров. – У нас пока еще нет таких технологий.

– Ну так давайте ваше объяснение! – вспылил Толик. – Или вы считаете, что я вас обманываю? Что вытащил вас сюда, чтобы рассказать о том, что мне пригрезилось?

– Нет-нет, что вы…

– Нет? Ну тогда давайте сделаем так… – Рыков посмотрел в глаза Джаврову. – Вы сможете найти кого-нибудь, кто соберет вам ультразвуковой преобразователь… или инфракрасный считыватель?

Журналист на секунду задумался.

– Я думаю, что да, я найду такую технику, – кивнул он.

– Вот и отлично! – Рыков не ожидал, что Юлий Иванович так быстро согласится. – Как только получите аппаратуру, сразу же езжайте на завод. А потом встретимся и обменяемся впечатлениями. Вот тогда и посмотрим, кто фантазер, а кто нет.

– Ладно, так и сделаем, – легко согласился журналист. Он понял, что, если слова парня подтвердятся, то у него в руках сенсация. А если нет, то и говорить больше не о чем. – Я проверю, потом свяжусь с вами. Как нам лучше поддерживать общение? У вас есть телефон?

Рыков назвал номер своего мобильного. Джавров кивнул, запомнил, мол.

– Вы остаетесь? – спросил он. – Я бы еще поиграл…

– Тогда удачи! – Толик твердо решил этой ночью поспать.

Выйдя из казино, Рыков хотел было применить заготовленный им прием – отъехать на такси, а затем, уйдя от возможного преследования с помощью некоторых ухищрений – войдя в какой-нибудь подъезд и изменив внешность в кабине лифта, вернуться обратно и отправиться домой на своем автомобиле… Но так не хотелось кружить по городу! Черт с ними, с этими шпионскими играми, лучше поскорее добраться домой и наконец выспаться. Тем более что завтрашний день обещает быть весьма напряженным.

Толик огляделся. К нему сразу же услужливо повернулись головы таксистов, поджидавших клиентов. Он вяло отмахнулся. Нет, ребята, сегодня вам придется обойтись без меня, уж больно устал… Скорее бы домой!

На всякий случай Толик еще раз внимательно посмотрел вокруг. Слежки вроде бы не было. Он подошел к «семерке», старясь не привлекать к себе внимания, быстро открыл дверцу и сел в машину. Все, он едет домой. Горячая ванна и сон, вот что сейчас нужно уставшему супермену! Можно даже и без ванны, чего доброго, опять в ней заснет! Хватит и душа!

Опасность Толик ощутил не сразу. Вначале появилось смутное чувство, что что-то не так. Что именно, он еще не знал, но вот сонливость вдруг исчезла, тревога усилилась, восприятие окружающего обострилось. Внезапно Рыкову стало ясно – за его машиной следят. Нет, он, конечно, допускал, что такое может произойти, но это казалось таким далеким и нереальным, что слежка застала его врасплох. Скорее всего, он вообще бы ее не заметил, слишком устал за день, но помогла собственная невнимательность. Он забыл после казино вернуть мозг в обычный режим, и тот все еще был настроен на запоминание всевозможных цифровых комбинаций. Вот именно это обстоятельство и помогло Толику вовремя заметить, что переменным светом ночных улиц Москвы выхватываются одни и те же номера машин.

И даже это не сразу заставило Толика насторожиться. Наверное, его расслабил разговор с журналистом, сознание того, что теперь у него есть единомышленник. Как бы то ни было, лишь спустя некоторое время Толик осознал, что он под наблюдением. Как же его вычислили? Следили за журналистом, а его повели уже как перспективный объект? Или отследили их общение по аське? Последнее было бы совсем нехорошо, тогда они знают, что удачливый игрок – это тот самый Рыков, которого так усердно ищут, что даже засаду у него дома поставили, и его способность менять внешность для них не секрет. Чепуха, быть такого не может! Даже если сообщение по аське было перехвачено, то все равно они не догадаются о его новых способностях. Скорее предположат, что это кто-то из помощников Рыкова, и теперь стараются, проследив за ним, выйти и на самого беглого программиста. Ну, ребята, вы не угадали! Вас ждет сюрприз!

Толик заехал на стоянку, находившуюся перед домом, который был ему хорошо знаком – в нем жил когда-то, а может, и сейчас живет, его одноклассник. В подъезде дома был черный ход, выводивший на стоянку такси. Пакет со сменой одежды, предусмотрительно припасенный Рыковым, лежал на заднем сиденье машины. Так что оставалось лишь войти в подъезд и переодеться в кабине лифта… Можно даже особо лицо не менять, рост и фигуру – будет достаточно. Вот только машину жаль бросать… Что поделаешь, расплата за лень!

ГЛАВА 12

– Ну все как я и говорил! Он должен был обязательно проявиться, так и случилось. Могу доложить о первых результатах. – Кокакола был доволен. Он наконец мог сообщить генеральному о каком-то успехе. – Как мы и подозревали, Рыков вышел на Джаврова. Правда, осторожен, гад, сам не появился, вместо него на встрече был вот этот тип…

Сериков положил на стол фотографии.

– Он долго разговаривал с журналистом. К сожалению, подслушать не удалось, далеко сидели, да и шум в баре, музыка… Визуальные впечатления такие – посланник Рыкова рассказал писаке, как его мобилизовали. Видимо, тот не верил, потому что они спорили, – продолжал Николай Николаевич. – Затем неизвестный уехал на зеленой «семерке», номера пробиваем, думаю, что через час-другой все будем знать… Но наверняка ездит по доверенности, так что не факт, что удастся по автомобилю найти нужного нам фигуранта. Возле того дома, куда зашел посланник Рыкова и где стоит машина, я приказал оставить круглосуточный пост. Как только он появится, будем брать…

– Будем, возьмем, накроем… – – Должанский раздраженно махнул рукой и посмотрел в окно. – Коля, результат когда будет?

– Я думаю, скоро! – не сдавался Сериков. – И еще! Джавров с утра ездит по радиомагазинам и телеателье. Ищет прибор ночного видения… Думаю, что он получил от того типа информацию о «мобилизованных» и хочет ее проверить. Наверняка попытается нанести визит. Ночью. Возможно, даже сегодня.

Должанский молча выслушал доклад. То, что Рыков попытается выйти на журналиста, не новость. Это все прогнозировалось, так он и должен был действовать. А вот то, что он оказался таким ловким… На простого самовольщика непохоже… Те примитивны, как… обезьяны. Способны показать чудеса ловкости и изобретательности в том, что связано с добыванием пропитания, и тупы, как пробки, когда дело касается чего-то другого. Здесь же явно работает другая программа… Видимо, на этот раз Кокакола прав и парень был «казачком». Узнать бы чьим? Кто пытается так грубо действовать? Эх, как жаль, что упустили его! Ну да ладно, чего теперь горевать, нужно Думать, как перехватить беглеца…

– На время зов отключить, – приказал он. – Пусть журналюга обломается! И пальцем его не трогать! Пусть идет с миром… Сообщника его тоже на время оставьте, но к машине обязательно прикрепите маяк. Понимаешь, мне Рыков живой нужен. Его допросить надо, выведать, что он знает. Это может оказаться очень важным… Вот что, если за пару дней не найдете… Родители под наблюдением?

– Конечно, Вадим Александрович! – бойко ответил Сериков. – Круглосуточно!

– Отлично! Значит, так и решим, если за эти дни результата не будет, возьмемся за них! – Лицо генерального приняло злое выражение. – А что там с твоими землеройками? Нашли, кто столовую обожрал?

– Тут просто мистика какая-то! – Сериков с той самой минуты, как явился с докладом, боялся именно этого вопроса. – Внешний контур не тронут. Видеокамеры не зафиксировали ни единого нарушения. Датчики движения тоже. Про лазеры я и не говорю, лучи никто не пересекал.

– Не самовольщики, значит, – в раздумье проговорил Должанский. – Уж больно на их почерк похоже!

– Дак периметр-то не нарушен! – Кулак Николая Николаевича просвистел в воздухе и ударился в широкую грудь. – Я первым делом проверил, никто к нам не проникал. Это кто-то из своих…

Кокакола осекся. Черт, что это он так разболтался! Сам на себя доносит? Ведь получается, это же его собственная недоработка!

– Ты хочешь сказать, что кто-то бродит по территории завода, взламывает помещения, жрет, копает ямы, вообще делает все, что ему вздумается… и приборы не фиксируют его? – Вадим Александрович пренебрежительно скривился. – А может, хочешь сказать, что это твои охранники так порезвились? Что ж, вполне похоже на твоих обормотов! А что, действительно, если в цехах никто не оставался, если извне никто не проникал… то остаются только твои люди!

– Исключено! Неелов и Фадеев хотя и не пришли еще в себя, но желудки у них пусты, проверяли, – доложил Николай Николаевич. – Я не знаю, что и думать, но объяснений у меня пока нет. Сегодня будем держать усиленный состав. Я сам им здесь такое устрою…

– Подожди, а как же Джавров? – перебил его Должанский. – Если ты устроишь на заводе засаду, то он как раз в нее и попадет! Нет, так не пойдет. Мне нужна аккуратная работа. Тонкая… а твоими лапами только медведей ломать! Пойми, дурья башка, я хочу, чтобы он смог пробраться к нам и убедиться, что его неверно информировали. Пусть с этим и уберется восвояси. Тогда в его статьях уверенности поубавится, а это сразу станет заметно. А уж потом, когда он заткнется и перестанет рычать на ФАЗМО, вот тогда-то… он твой! Можешь его хоть под каток асфальтный положить. А до этого чтоб и дыхнуть в сторону писаки не смел!

– Понял, Вадим Александрович! – Сериков вытянулся в струнку.

– Ладно-ладно, не тянись, не за это деньги плачу… Ты вот что… ты сам здесь заночуешь. И за все ответишь! Но смотри, чтобы журналист ушел целым и невредимым! И, главное, чтобы он ни в коем случае не заподозрил, что его здесь ждали! Все ясно?

– Ясно!

– Ну тогда иди! – Должанский встал, давая понять, что аудиенция закончена. Но Николай Николаевич не уходил.

– Вадим Александрович, – Кокакола перешел к главному вопросу. – У меня просьба…

Должанский вопросительно посмотрел на начальника охраны.

– Понимаете, люди боятся выходить на дежурство. – Николай Николаевич с виноватым видом помялся, ожидая какого-нибудь сигнала от начальника, однако тот сидел с непроницаемым лицом. Пришлось продолжать:

– Я хотел бы вызвать весь личный состав и организовать прочесывание. Нужно же найти тех, кто сделал такое…

– Вот и займись поиском! – рявкнул генеральный. – В дневное время! Но никаких массовых мероприятий! Мне только шума не хватало! Толпами не ходить, людей не пугать! Негласно проверяй, деликатно! Если тебе, конечно, понятно это слово.

* * *

– Владимир Арамович, а вы знаете, – Чухнин захлебывался словами, спеша сообщить начальнику важную новость, – я нашел способ, как усилить сигнал!

– Какой еще сигнал? – сердито буркнул Зырянов.

– Излучателя! – пояснил Игорь Васильевич. – Помните, того, что у нас без дела лежит… Ну, направленного действия… он еще вам чем-то не понравился.

– Да, помню, помню! – Что за дурацкая манера вот так кота за хвост тянуть? Говорил бы уж быстрее! – Дальше что?

– Так зря мы это сделали!

– Совсем не зря! Толку-то с него… – Начальник медицинской части досадливо отмахнулся. – В одну сторону да, бьет дальше! Зато в другие что? Фиг? Вот и думай, нужно ли нам такое… изобретение!

– Правильно! Так и должно быть. А вот если мы начнем вращать этот излучатель, то он сможет покрыть гораздо большую площадь, чем раньше! – Гордо сообщил Чухнин. – Это можно сделать, я консультировался!

– Ну так делай! – Кукловод пожал плечами. – От меня чего хочешь?

– Да нет, ничего! – залепетал помощник. – Просто я так и сделал! Ну, в смысле отдал его переделать…

– Ну и дальше? – поторопил его начальник. – Слушай, Игорь Васильевич, говори быстрее, а не то я тебя… Не обижайся, но ждать, пока ты договоришь, это прямо пытка какая-то.

– Владимир Арамович, но я же не специально… – Чухнин приложил руки к груди и испуганно сжался. – Понимаете, я ведь тоже хочу внести свой вклад в общее дело. Нам не разрешают повышать мощность передатчика, вот я и подумал… я решил, что поскольку про излучатель ничего не говорили, то можно его усовершенствовать… Тем более что это не основной, а экспериментальный…

– Игорь Васильевич, у тебя дело есть ко мне? – Владимир Арамович брезгливо поморщился. – Конкретное? Если нет, иди работать, хватит здесь топтаться!

– Владимир Арамович, вы только дослушайте! – взмолился Чухнин. – Если вы не против, я бы хотел… Как раз сегодня привезут переделанный…

– Да лучше бы они тебя переделали! – закричал Зырянов. – Испытать хочешь – испытывай, только ради бога, не попадайся мне сегодня на глаза! Ты мне уже недельную дозу изжоги выработал! Что ты все меня дергаешь?

– Так ведь Сериков запретил включать зов! – пожаловался Чухнин. – Мы уже смонтировали… Хотели включить, а тут его звонок! Говорит, что ночью будет учения проводить со своими… сотрудниками, вот и требует выключить!

Кукловода словно током ударило. Этот осел и так уже весь извертелся, выслуживаясь перед Должанским, так теперь еще и у него решил командовать?

– Это пусть он своей женой… командует! – прошипел Зырянов. – Включай и работай! А сунется этот гений, пошли его… ко мне!

* * *

Толик между тем тоже не бездействовал. Нужно было срочно найти новую машину, что при наличии денег особой сложности не представляло. Слишком много он тратит, но что делать, без техники ему теперь не обойтись. А уж этой ночью точно. Толик хотел встретиться с Сергеем Николаевичем и повидать Лену. Наверняка им нужна помощь, может, даже материальная. А заодно можно было бы и своим денег передать, Панин вряд ли откажет.

На этот раз Толик сделал покупку на рынке. Правда, весь изволновался. Он много слышал о махинациях, жертвами которых становятся неосторожные покупатели, а потому держался поначалу с некоторой робостью. Трясся он не из-за денег, просто не хотелось дураком выглядеть.

Но как это обычно и бывает, слухи оказались преувеличенными. Все прошло на удивление буднично и спокойно. Толик походил по рядам, присмотрел один автомобиль, другой… Выбрал он себе «десятку» цвета серый металлик. Как раз такую, о которой еще неделю назад мечтал как о чем-то недостижимом. Серебристая, с множеством всяческих «наворотов», она издали привлекала к себе внимание, и Толик не смог долго противиться искушению.

Понравился Рыкову и продавец. Видно было, что тот завышает цену, но да ведь кто выходит на рынок, не мечтая продать подороже? А вот то, что продавец хорошо разбирался в автомобилях и дал несколько хороших советов, вполне удовлетворило нетребовательного покупателя.

Оформление прошло там же. Рык плюнул на предупреждения газет и телевидения и настоял на оформлении генеральной доверенности. Конечно, риск лишиться своих денег присутствовал, но Толик к тому времени успел заметить, что владельца автомобиля на рынке знают очень многие. Из этого Толик заключил, что мужичок – завсегдатай рынка и живет с того, что перепродает пригоняемые из Тольятти машины. А посему заниматься кидаловом ему вроде бы не с руки, иначе потом здесь не появишься. Еще одной немаловажной причиной, почему Толик решил приобрести машину этим способом, было то, что экономилось много времени. Не требовалось отстаивать длительные очереди в ГИБДЦ, всего-то и делов, что отпечатать доверенность и заверить ее у нотариуса. Благо тот сидел там же на рынке. Для удобства клиентов владельцы рынка открыли контору прямо в здании администрации…

Наслаждаясь ездой, – все-таки это не «семерка» – Толик направился к станции метро. Он решил, что дождется Панина у выхода из павильона. Изменив внешность, что он делал теперь чуть ли не автоматически, Рыков настроился на долгое ожидание, но тут заметил, что на него пристально смотрит гоблин в милицейской форме. Надо было уходить, не хватало еще, чтобы его задержали за нарушение паспортного режима.

Быстро смешавшись с толпой, Толик спустился вниз, прошелся по перрону. Так будет еще лучше, перехватит Сергея Николаевича прямо здесь, под землей.

– Гражданин, ваши документы! – раздалось за спиной.

Вот черт, придется быстро возвращать себе лицо! Но не делать же это на глазах у людей… Как же быть?

– Я, кажется, забыл их дома, – смущенно сказал Толик. Конечно, он мог предъявить паспорт с московской пропиской и права, но ведь на них фотография… А на ней совсем другое лицо! Вернее, там его подлинное лицо, но у него-то сейчас совсем другое! Так что лучше их не показывать. – Командир, может, спокойно разойдемся? Возьми штраф… Вот пара сотен есть, больше все равно денег нет!

Толик помнил, что штраф за отсутствие регистрации десять рублей, но что такое деньги, когда стоит вопрос о сохранении тайны? Выбор был невелик: или Дать взятку, или тащиться с гоблином в отделение и муторно доказывать, что ты есть ты. Была еще одна возможность – начать трансформацию прямо на глазах у мента, но чем бы такое действо закончилось, неизвестно. Может, гоблин убежал бы, а может, начал бы палить. Ко всему прочему, Толик не знал, объявлен ли он в розыск или нет. А то вообще здорово выйдет – он докажет, что это он, а его за это кинут в камеру! Скажут, так тебя же, милый, мы и искали! Так что вариант с взяткой был самым простым и спокойным. Деньги мгновенно исчезли в лопатообразной ладони, а сам мент быстро осмотрелся. Не заметив ничего подозрительного, он сунул руку в карман и отвернулся.

– Ладно, только вали отсюда! – пробурчал он. – Чтоб я тебя здесь больше не видел!

– Хорошо, – отозвался Рык. А что хорошего? Как теперь Панина перехватывать? Хотя… Вон же он идет!

– Командир, вот тебе еще пятьсот! – Толик быстро сунул в руку милиционеру купюру. – Вон того мужика видишь? Заведи его в свою дежурку, получишь еще столько же. Я вас там буду ждать.

Какое выражение лица было у гоблина, Рыков не видел. Его больше интересовало фантастически быстрое исчезновение купюр. Едва они оказывались на ладони мента, как та сразу же захлопывалась, словно капкан! Казалось, не успеет он отдернуть пальцы, так их и оторвет вместе с деньгами!

Ну да ладно, фокусы он может и в цирке посмотреть, а сейчас нужно делом заниматься. Толик, не оглядываясь, направился к дежурке. Только бы там больше никого не было!

Возмущенный голос Сергея Николаевича он услышал еще до того, как милиционер ввел его в помещение. Хорошо еще хоть Толик трансформацию успел закончить. Вот уж мент удивится! Нужно отдать им должное, память на лица у них будь здоров!

– Сергеи Николаевич! Здравствуйте! – Толик старался говорить спокойно и убедительно. – Извините за такой способ встречи, но боюсь, есть силы, которые нам могут помешать. И очень хотят это сделать.

Произнося эту речь, Толик незаметно сунул вторую купюру гоблину и сделал ему знак рукой, мол, выйди. Мент глядел на того, кто так бесцеремонно командует, с открытым от изумления ртом. Только что этот парень был совсем другим… Одежда, голос, повадки те же, но лицо… Милиционер был готов поспорить, что тот, кто только что рассказывал ему на перроне, что забыл дома документы, выглядел совсем иначе! Нет, ребята, с ним в такие игрушки лучше не играть!

– Эй, ты кто такой? – с угрозой спросил гоблин. – А где тот, другой…

– Он вышел, но я за него! – ответил Толик. – Мы сейчас переговорим и уйдем. Не мешай, а то денег не будет!

Услышав слово «деньги», мент стал сообразительнее.

– Две минуты! – сказал он уступчиво. – Через две минуты чтобы вас тут не было!

Бросив подозрительный взгляд на обоих, гоблин быстро вышел. Он уже и не знал, правильно ли сделал или нет, но деньги лежали в кармане, а потому лучше бы этот странный парень поскорее ушел.

– Сергей Николаевич, не удивляйтесь, я…

– Да нет, Толик, я все понимаю. – Панин внимательно смотрел на Рыкова. – Просто ты так изменился… Повзрослел, стал шире в плечах…

Вот черт, заметил-таки!

– Сергей Николаевич, я вам потом все объясню! – Толик для убедительности взял Панина за руку. – Я очень хотел бы увидеть Лену, если можно…

– Ну почему же, конечно можно! – сказан Панин. – Сейчас возьмем машину…

– У меня есть машина! Недалеко от выхода стоит.

Толик объяснил, как найти «десятку», и предложил сейчас разойтись, а через пять минут встретиться прямо в ней. Он не стал объяснять, зачем нужна такая конспирация, Сергей Николаевич и без того все понимал. И все же видно было, что Панин ошеломлен. Как странно все изменилось… Два дня назад он видел перед собой мальчика, можно сказать, маменькиного сыночка, а сейчас… перед ним совсем другой человек. Нет, внешне это почти никак не проявлялось, разве что черты лица стали резче, выразительнее, да плечи шире, но это могло показаться из-за куртки… Но вот глаза… Вот! Точно, именно глаза изменились больше всего, это были глаза взрослого человека.

Идя к машине, Толик молил бога, чтобы никто не увидел его лица. Ведь за Паниным могли следить, а расставаться еще с одной тачкой очень не хотелось. Поворачивая ключ зажигания, Рыков обвел глазами пространство перед машиной, затем бросил взгляд в зеркало заднего вида. Кажется, все пока спокойно…

– Хорошая машина у тебя! – заметил Панин. – Если не секрет, откуда? Отцовская?

– Друзья одолжили, – соврал Толик. Скажи он правду, кто же ему поверит? – Так куда ехать?

– Недалеко, – Сергей Николаевич усмехнулся. Кажется, он не очень поверил в друзей, которые могут дать беглецу такую «десятку». – На «Красной стреле»…

Толик кивнул головой. Этот стадион он знал. Футбольное поле и теннисные корты, с которыми связана одна байка. Ходили слухи, что туда завезли радиоактивную крошку и теперь грунт там опасен. Ерунда, конечно, но некоторые верили и боялись выходить на корт. Толик сам знал одного парня, который после того как услышал об этом, два дня мыл кроссовки. Глупости все это! На самом деле на «Красной стреле» было очень даже неплохо. Тихо, очень уютно, а главное, компания игроков подбиралась очень интересная.

– Действительно рядом! – сказал он. – И что, прямо на стадионе?

– Нет, конечно! – усмехнулся Сергей Николаевич. – У меня родственник живет в доме напротив… Вот у него Лена и обретается!

– Вы Лену… одну у знакомых оставили? – удивился Рык. – Вот черт, а она не уйдет? Вдруг опять те гады с ФАЗМО на нее воздействовать станут?

Панин с интересом посмотрел на Рыкова. Смотри, какой заботливый! Вот только что стоит за этим? Просто любопытство, юношеская влюбленность или… Да нет, что от этих детей ждать, поиграют в любовь да и разбегутся! Только бы Ленке судьбу не поломал! Правда, сейчас молодежь такая, что и спрашивать родителей особо не станут. Но этот парень вроде бы не из таких… Ладно, сейчас нужно думать о том, как дочь вытаскивать, а у Толика, кажется, есть ключ к проблеме.

– Вот в этот двор сверни, – попросил Панин. – К первому подъезду. Отлично, вот здесь и останови. Ну что, пойдем?

Нужная квартира оказалась на шестом этаже. Кажется, их ждали, потому что как только прозвенел звонок, – его было слышно даже за закрытой дверью, – как она распахнулась. Навстречу им шагнул взволнованный мужчина лет сорока.

– Сергей, хорошо, что ты приехал! Прости, но я только сбегал в булочную… Валька задержалась, вот и пришлось мне…

– Что… что-то с Леной? – хриплым голосом спросил Панин. – Где она?

– Я же звонил Анне… Леночка, как осталась одна, сразу же ушла! – ответил хозяин квартиры. – Я пошел в булочную… прихожу, а ее нет! Я туда… сюда…

* * *

Подъезжая к ВДНХ, Джавров не питал особой надежды на успех. Он не рассчитывал, что услышанное от этого странного парня окажется правдой, но как было не проверить такую информацию? Вдруг хотя бы что-то подтвердится? Какая-то мелочь здесь, какой-то слушок там… вот и появляется сомнение, а так ли все, как это преподносится людям? А что, 9 если у проблемы есть второе дно? И если удастся добыть тому подтверждение, тогда это уже будет удача! Но такие явные находки бывают редко, чаше приходится крохами обходиться и выходить на определенные выводы путем анализа. И вот только тогда Юлий Иванович начинал целеустремленно копать… Выискивать, выуживать доказательства верности своей догадки. Складывать из кусочков то, что модно называть иностранным словом «пазл». Так по крупинкам и собирается общая картинка.

Журналист поставил машину за квартал от «Шаталовки». Махина ФАЗМО возвышалась в конце улицы и дальше ехать не стоило. Не парковаться же прямо напротив проходной. На всякий случай Юлий Иванович достал из багажника оборудование и стрельнул прибором в сторону завода. Как и ожидалось, ничего особенного он не увидел. Может, подождать, вдруг буквы проявятся, когда совсем стемнеет… Но если и тогда будет пустышка, то все, больше он не соблазнится выдумками всяких мальчишек с фантазией.

Отложив громоздкую конструкцию в сторону, Джавров взял в руки ультразвуковой приемник. Он был ненамного меньше и современнее прибора ночного видения, что поделаешь, другого не нашлось. Но зато все удалось достать быстро, без задержек. А это в журналистском деле важнее.

Юлий Иванович навел раструб приемника на завод и включил прибор. И тут же обмер. Стрелка индикатора дала всплеск и тут же упала. Странно. Но реакция какая-то нестандартная… Ну-ка, ну-ка…

Джавров надел наушники и крутанул регулятор громкости. Звуковой удар, напоминающий скрежет металлического листа по стеклу, больно ударил по ушам. Юлий Иванович содрал наушники с головы, но при этом успел заметить, что звук стих. И снова всплеск стрелки! Журналист почувствовал, что за этим что-то есть, и стал следить за стрелкой. Наушники он положил на колени, рисковать собственным слухом больше не хотелось. Если еще раз загремит, то он и так это услышит.

И услышал! Звук появился и исчез одновременно с броском стрелки. Все правильно, значит, излучение существует и носит импульсный характер. Осталось только понять, что это значит. Может, имеет смысл определить частоту появления этого сигнала?

Джавров дождался очередного всплеска и засек время. Второй был ровно через шестьдесят секунд. Выходит, ультразвуковой сигнал появляется раз в минуту? Импульсное излучение? Иначе как еще объяснить такую периодичность. А может, это…

Джавров вспомнил свою службу в армии. Он два года был оператором РСП – радиотехнической системы посадки самолетов. В состав комплекса входил обзорный радиолокатор, который вращался с частотой шесть оборотов в минуту. Так вот когда антенна обзорного локатора разворачивалась в ту сторону, где они смотрели телевизор, по экрану пробегала характерная помеха… Да-да, помеха шла каждые десять секунд. А здесь интервал ровно в минуту. Ну правильно, там же сигнал высокочастотный, вот и нет необходимости в длительном облучении цели. Здесь же частота несущей низкая, – ультразвук не сравнить со сверхвысокими частотами, – потому и скорость вращения поднимать нельзя.

Ах вы, мерзавцы, значит, парень… Рыков был прав? Вы все-таки зомбируете людей? Негодяи, рабов себе создаете? Мечтаете о мировом господстве? Фюреры доморощенные! Стоп! Погоди, погоди! Фюрер… фашисты… скинхэды… Так вот откуда эта нечисть в России завелась! Господи, этого не может быть! Этого же… Не может быть? А как тогда объяснить, что в стране, которая отдала столько жизней в борьбе с этой заразой… с коричневой чумой, оказалось столько Уродов бритоголовых? Они же как… зомби, – черт, и слова-то другого не подберешь, – ничего не видят, ничего не слышат, идут словно роботы и громят все, что ни попадется под руку! Не дай бог на их пути оказаться – затопчут! Будто бы не матери их рожали, будто не среди людей выросли.

Так вот что вы задумали… господа благодетели! Производители эликсира молодости! До вас не дотянешься, вас сразу же возьмут под защиту… Хитро! А сами под прикрытием фармацевтического завода открыли фабрику по производству роботов? Хотя, это скорее киборги, помесь робота и живого человека. Хватаете людей, проводите с ними какие-то операции и делаете из них… нелюдь, своих рабов, когда надо, послушных, когда надо, агрессивных… Так вот для чего этот сигнал, который удалось засечь, – он контролирует искалеченных людей и передает им приказы! Журналист почувствовал, как по всему телу забегали мурашки. Неужели у человеческой мерзости нет конца и предела? Неужели нет дна у той пропасти, в которую катится цивилизация? Или эти… изобретатели думают, что на них не найдется управы? Что они защищены высоким покровительством политиков, которых они облагодетельствовали своим «Авиценной»? Нет уж, если грамотно представить эту информацию публике, если правильно и доказательно ее подать… то еще неизвестно, чья возьмет! Еще совсем ничего не решено окончательно, еще посмотрим, кто кого!

Джавров положил прибор в багажник и закрыл машину. Очень хотелось посмотреть на завод поближе, но он опасался, что обнаружит себя. Правда, уже стемнело, и Юлий Иванович мог надеяться, что охрана его не заметит. Да и кто будет обращать внимание на простого прохожего? Ну идет человек мимо забора и пусть себе идет! Мало ли людей, кому необходимо вечером прогуляться? Или по делу… допустим, в магазин сходить?

Журналист проверил, надежно ли закрыт замок дверцы, и непринужденным шагом, не таясь, пошел в сторону «Шаталовки». Он только пройдет рядом и послушает, что там происходит. Только пройдет мимо и все! Джавров понимал теперь как никогда, что просто не имеет права позволить собственному любопытству втянуть его в авантюру.

Погруженный в размышления, Юлий Иванович не заметил, как на другой стороне улицы появилась длинная тень и, покачиваясь, двинулась в том же направлении, что и он.

* * *

Кокакола, выполняя данное Должанскому обещание, остался ночевать на своем рабочем месте. Он проинструктировал дежурную смену, обошел территорию и только после этого засел в своем кабинете, где стал проверять отчеты о предыдущих дежурствах. Николай Николаевич давно уже собирался проверить, как выполняется его указание о том, чтобы все, что ни происходит ночью на заводе, заносилось в специальный журнал, и вот теперь наконец пришло время. Сериков даже удивлялся, как этой, казалось бы, простой операции все время что-то мешало? Стоило только ему запланировать проверку, как тут же находилось более важное дело. Или генеральный к себе вызовет, или жена позвонит, а один раз даже ЧП произошло – водитель заводского КамАЗа не вписался в поворот и, не успев затормозить, снес новенькие ворота. Балбеса, конечно, наказали, но Кока-кола так до сих пор и не выполнил эту часть своих обязанностей. Но вот сегодня, кажется, он сможет закрыть и этот пробел-Сигнал о попытке проникновения на завод пришел с восточной стороны. Писк сигнализации Николай Николаевич услышал одновременно с дежурным и, выскочив в комнату операторов, бросился к дисплею. Нужно сказать, что помещение операторов было предметом особой гордости Серикова. Множество мониторов, магнитофоны, все светится, лампочки мигают! Как в настоящем разведывательном центре! Или даже в ЦУПе. А что, похоже! Может, здесь и меньше телевизоров, – так он по привычке называл дисплеи, – но зато они современнее!

Приблизившись к большому монитору, на который выводилась информация, передаваемая с камеры, зафиксировавшей движение, Кокакола поискал глазами того, кто и на этот раз отвлек его от проверки отчетов. Бог с ними, с этими отчетами, зато как здорово, что все видят – Сериков не зря деньги потратил! Еще – бы, такую технику кто еще имеет?

Горделиво напыжившись, Николай Николаевич скосил глаза на подчиненных. Но те словно и не замечали начальника, все как завороженные смотрели на прыгающего с забора человека. Им впервые приходилось видеть, как совершается реальное преступление, а тут вот оно, прямо перед тобой!

– Ну вот наконец ты и попался! – прошептал, словно боясь спугнуть нарушителя, начальник охраны. – Надеюсь, ты пришел не один!

Дежурный, а на этот раз это был Гладков Георгий Анатольевич, в обиходе Жора, в нервном возбуждении потер руки.

– Попался, куда он денется! – заверил он начальника. – Может, проверить, что делается на вышке? Сериков кивнул. Проверь-проверь…

– Вышка! – закричал Жора. – Вышка! Ответьте!

– Да не вопи ты как осел, он тебя и так слышит! – осадил дежурного Николай Николаевич. – Ну и работнички! Заставь дурака…

Кокакола достал переговорное устройство и нажал кнопку вызова.

– Артюха? – перекрывая треск из динамика, позвал Сериков.

– Да, шеф!

– Бери ребят и давайте к восточному забору! – приказал Сериков. – Там кто-то через забор перебрался! Тиграна бери и…

– Кима? – подсказал Артюха.

– Да, Кима! – подхватил Кокакола. – Нет, его и Тиграна направь в обход, пусть они отрежут его от забора, а вы с Васо прижмите его с этой стороны!

– Понял!

Кокакола удовлетворенно нажал кнопку отбоя. Вот так-то лучше! Уж его-то орлы не подведут! Не то что эти растяпы!

Вообще-то разделение сотрудников охраны ФАЗ-МО на кокаколовских и прочих со стороны могло показаться странным. На самом деле все объяснялось просто. Те, кого привел на завод сам Сериков, считались своими, а те, кто достался ему по наследству от прежнего начальника охраны, как и те, кто попал на работу по просьбам влиятельных товарищей, были «ихними». Свои на дежурства не ходили и сторожами не стояли. Они занимались только тем, что приказывал Кокакола, и больше напоминали боевиков одной из многочисленных преступных группировок, чем служащих престижного предприятия. Зато у Кокаколы, а следовательно у Должанского, была маленькая личная армия, выполнявшая деликатные поручения вроде доставки кандидата в «мобилизованные» или той же засады в квартире Рыкова. Последняя, правда, не увенчалась успехом, но вот сегодня был один из тех случаев, когда Сериков и его головорезы могли отличиться. И этим нужно было воспользоваться!

Гладкову тоже хотелось приобщиться к успеху. Даже не из-за премии, которую наверняка дадут, хотя и она не помешает. Скорее в нем проснулся азарт охотника. Такой, какой бывает, когда толпой преследуют беглеца. В такие минуты даже самые отчаянные трусы бросаются в погоню. В стае, конечно.

– Вышка! – повторял Жора, вызывая охранника. – Борис, ответь!

Но ответа не было. Вместо него в динамике раздался непонятный хрип.

– Борька! – Жора занервничал, – Хачатуров, твою мать, отвечай!

Но тот молчал, и это, если вспомнить вчерашние события, весьма настораживало. Гладков повернулся, и растерянно посмотрел на Серикова, ожидая, что тот решит. Но Кокакола не знал, как ответить на немой вопрос подчиненного. С одной стороны, следовало немедленно выяснить, что происходит с Хачатуровым, а с другой – требовалось все внимание уделить нарушителю и схватить его во что бы то ни стало.

– Николай Николаевич, а вдруг там что-то произошло? – испуганно проговорил Гладков.

Сериков бросил взгляд на опустевший дисплей, потом на дежурного. В принципе тот прав, нарушитель никуда не уйдет, Артюха не позволит, а вот если, не дай бог, что-то случится со сторожем, Должанский с него голову снимет.

– Так, я пошел! – решился наконец Кокакола и открыл пирамиду с оружием. Вдруг он собственными руками задержит того, кто срамит весь его отдел? Николай Николаевич достал помповик и зарядил магазин. – Я к вышке! Ну, если что, не завидую я твоему Хачатурову!

Гладков не ответил. Да никто от него и не требовал ответа. Однако душа требовала действия, и Жора тоже решил вооружиться.

Он достал помповик, как и начальник, и зарядил. Но этого Жоре показалось мало, он нацепил кобуру и сунул в нее штатный VIIIM, лежавший до того в сейфе. Вот теперь он был в полной готовности!

ГЛАВА 13

Сериков бежал к вышке, не разбирая дороги. Можно было, конечно, воспользоваться обычной асфальтированной дорожкой, но Николаю Николаевичу так хотелось найти наконец того, кто опозорил его перед Должанским, что он помчался напрямик через кусты, тянувшиеся вдоль столовой, мимо которой лежал его путь. Здесь было темно, что очень затрудняло бег Кокаколы. Он несколько раз спотыкался о корни кустов, камни и прочие преграды, но ничто не могло остановить начальника охраны. С каждым шагом в начальнике отдела охраны крепла уверенность в том, что сегодня его ждет успех, мало того, триумф! А почему бы и нет? Артюха притащит того, кто перелез через забор, он самолично найдет и поймает ночного шутника! Найдет и заставит ответить за все!

Внезапно Сериков увидел, что кто-то неразличимый в темноте дергает ручку двери столовой. Опять? Ну это уже наглость! Вчерашнего налета им не хватило? Ну ладно, сейчас вы попляшете!

Кокакола неслышным шагом приблизился к злоумышленнику. Тихо, стараясь не щелкнуть, снял оружие с предохранителя. Ему было немного не по себе, это перед подчиненными приятно бахвалиться, а вот так, один на один с преступником, Николаю Николаевичу еще бывать не приходилось. Но заряд картечи, находившийся в стволе, мог остановить любого, и это Серикову придавало смелости. Правда, и стрелять не хотелось, объясняйся потом с милицией, журналистами, общественностью и прочими бездельниками, которые не преминут поднять шум.

Жаль, значит, придется действовать не так радикально.

– Эй! – крикнул он. – Ну-ка подними руки и встань на колени!

* * *

Толик, завидев знакомый забор, снизил скорость. Они с Паниным подъехали с северной стороны и направлялись к проходной. Уж если Лена и пришла на завод, то вряд ли она полезет через забор. А значит, поиски надо начинать отсюда.

Тень у забора Рыков увидел первым. Еще не веря себе, он слегка притормозил машину, и так ехавшую не слишком быстро, и включил дальний свет. Темная щуплая фигурка юркнула за дерево. Сергей Николаевич, молча сидевший всю дорогу, насторожился.

– Думаешь, она? Ленка? Почему она прячется?

– Она больна… – Рык знал: отец и без него понимает, что с его дочерью, но что-то надо было сказать.

– Эге, а это еще кто? – Панин подался вперед, вглядываясь в темноту. – Слушай, мне кажется, я видел еще кого-то! Они шли к ней! Нехорошо шли, крадучись!

Рыков и сам как будто что-то заметил в тени деревьев, росших вдоль улицы, и ему это не понравилось. Он не мог сказать, что именно, – мозг был занят управлением, – но вот какая-то сигнальная система, – какая, он и сам не знал, – подсказала, что в картинке, которую получил мозг, было что-то не то…

Резко затормозив, Толик выскочил из машины. Ему казалось, что он действует быстро, но Сергей Николаевич оказался еще быстрее. Он уже бежал к тому месту, где они с Рыком заметили первую тень. Толик понесся за ним. Если они не ошиблись и это Лена, то надо побыстрее ее перехватить! Тем более что были уже отчетливо слышны шаги тех, которых заметил Панин.

Топот ног, – а после того, как стали ясны намерения Рыка и Сергея Николаевича, шаги незнакомцев превратились именно в топот бегущих людей, – показывал, что вряд ли это друзья. Да их здесь просто и быть не могло!

– Лена! – Панин первым оказался у цели. – Лена, это я, твой папа! Ох… простите, я кажется, обознался!

Толик, подбежав, увидел, что это вовсе не Лена. В человеке, затравленно прижавшемся спиной к стене и испуганно озиравшемся по сторонам, он заметил что-то знакомое… Толик всмотрелся. Да это же Джавров! Елки-палки, как же он не догадался! Он же сам, можно сказать, направил его сюда.

– Юлий Иванович, это я, Рыков! – Крикнул он. Мы ищем…

Договорить ему не дали.

– Всем стоять! – раздался резкий оклик. – Руки на голову, мордой в забор! Ну, быстро!

Панин спокойно повернулся к незнакомцам. Он не только не поднял руки, но и демонстративно сунул их в карманы.

– А кто вы, собственно, такие? – с вызовом спросил он. – И по какому праву позволяете себе так разговаривать? Предъявите ваши документы или проваливайте!

– Я тебе сейчас такие документы предъявлю! – зарычал один из незнакомцев. Высокий и широкоплечий, он явно был лидером в парочке. В неярком свете ночных фонарей блеснул кавказский нос под темной шевелюрой. Второй был не такой массивный, но в нем тоже чувствовались сила и спортивная подготовка. – Лапы на стену! Кому сказал, не то…

В руке темноволосого появился пистолет.

– Служба охраны завода, – представился второй. – Прошу вас пройти с нами. Если вы непричастны к… Ну, короче, пошли, там разберемся!

– Да пошел ты! – Панин едва сдерживал гнев. – Здесь городская территория и плевать мне… на ваш завод!

– А я корреспондент газеты «Экологический вестник», – вмешался в разговор Джавров. – Я думаю, ваше начальство не захочет, чтобы завтра все журналисты писали о том, как сотрудники ФАЗМО хватают людей прямо на улицах. А что так и будет, это я вам обещаю.

Угроза Юлия Ивановича явно подействовала. На лице кавказца появилась растерянность. Ему совсем не хотелось стать причиной гнева начальства.

– Документы! – потребовал он.

– Морда от счастья опухнет! – прорычал Сергей Николаевич. – Пошли вы все на…

Назвать известный всем русскоязычным адрес Панин не успел – на территории завода раздался выстрел. За ним второй.

Охранники переглянулись. Пистолет вновь появился в руке темноволосого. Он наставил его на Сергея Николаевича и предостерегающим жестом поднял вверх левую руку.

– Все, базар окончен, – с угрозой проговорил кавказец. – Всем к стене!

Рыков, Джавров и Панин посмотрели друг на друга. Взгляд журналиста упал на Толика, его глаза удивленно расширились. Толик это заметил. Черт, у него же свое лицо, а Джавров его таким не видел. Но не менять же фэйс прямо сейчас!

Неподалеку как будто послышались шаги. Толик повернулся в ту сторону, еще не уверенный, что слух его не обманывает, но, бросив взгляд на насторожившихся охранников, понял, что так и есть, по улице кто-то идет. Один из охранников тоже повернулся и стал вглядываться в темноту.

– Тигран, смотри, там действительно кто-то идет, – сказал он. – Ну прямо парк развлечений, а не завод!

– Сходи приведи, а я этих построю! – На лице Тиграна заиграла мстительная улыбка. Видимо, ему очень не понравилась дерзость Панина, – И плевать я хотел на твою газету! – обратился он к Джаврову. – Марш к стене, а не то буду стрелять! Теперь я имею право!

Имел он право или нет, но против пистолета не попрешь! Толик, уверенный, что выберется из неволи при любых обстоятельствах, первым направился к стене. По дороге он сделал знак Сергею Николаевичу, чтобы не противился. Панин, недовольно качнув головой, последовал за ним.

А вот журналист не стал подчиняться. С неуловимой для глаза быстротой он вытащил откуда-то свое удостоверение и поднял его высоко над головой.

– Вот мои документы! – громко, с пафосом проговорил он. – Я требую вызвать милицию! Я отказываюсь подчиняться произволу и…

– Смотри, кого я привел! – сказал, подойдя, второй охранник, не дав Джаврову договорить. – Глянь, какая птичка нам попалась!

И вновь реакция Толика оказалась медленнее, чем у Панина. Он все еще оцепенело стоял, глядя, как из-за спины довольного охранника появляется Лена, его Лена, та самая, которую они так долго и безуспешно искали, а Сергей Николаевич уже действовал!

Рыков даже не понял, что и как сделал отец девушки. Он только услышал треск костей грудной клетки Тиграна и увидел его долгое, почти как при замедленной съемке, падение. Толику даже подумалось, что все происходит как в кино. Ах, если б он не был так медлителен… Второй охранник оказался проворнее своего напарника. Он не полез в драку, нет – молнией бросившись к пистолету, вылетевшему из руки Тиграна, он перекатился по асфальту и, не выходя из кульбита, выстрелил! Затем, увидев, что пуля попала в живот Панину, уже не торопясь, прицелился и добил его второй пулей в грудь.

Вот только теперь Толика словно прорвало! Второй выстрел вывел его из оцепенения – с рычанием, которого он сам не слышал, Толик бросился на врага. Он не осознавал себя, как будто за него действовал кто-то другой, сильный и жестокий. Джавров впоследствии мог поклясться, что видел своими глазами, как руки парня удлинились, вытянулись вперед и, схватив руку охранника, ту самую, в которой был злосчастный пистолет, швырнули убийцу на ограду. Удар был такой силы, что напарник Тиграна просто не успел защититься. Его голова, с очень нехорошим звуком врезавшись в бетонное основание, безвольно упала на грудь, после чего тело бесформенной грудой сползло на асфальт.

Но и это было не все. Покончив с первым охранником, Толик стремительно повернулся к Тиграну и с низким, утробным рычанием пошел на него. Тот успел уже подняться на четвереньки и мотал головой, пытаясь прогнать туман, застивший ему глаза. Прийти в себя он не успел – Рык разбежался и нанес ему удар ногой в голову, вложив в него всю свою ненависть. Охранника отбросило назад, и он беспомощной куклой опрокинулся навзничь. Но и Толик чуть не взвыл от боли. Он с такой силой приложился к твердому черепу охранника, что нога просто отваливалась.

– Господи боже мой! – донесся до него голос журналиста. – Что же это такое? Господи, да как же это…

– Бегите отсюда! – Толик сам не знал, откуда у него появился этот командный тон. Наверное, это беспрерывная борьба за выживание так изменила его. – Быстрее, я потом свяжусь с вами!

Толик посмотрел по сторонам. Где же Лена? Он во время драки совсем упустил ее из виду! Хромая, Толик сделал несколько шагов и, выйдя из-за деревьев, заметил ее тоненькую фигурку. Она уже успела отойти метров на сорок.

– Лена, вернись! – крикнул он ультразвуком, – Я приказываю, вернись!

Девушка остановилась, медленно повернулась и пошла к нему.

– Лена, иди к машине! – приказал Толик. Он не хотел, чтобы дочь увидела, что произошло с ее отцом. – Иди к машине и жди меня!

Рыков показал рукой в сторону своей «десятки».

– Быстро! – поторопил он ее. – Я сейчас подойду!

Лена послушно пошла к машине.

Толик, все так же припадая на ногу, подошел к Панину. Сергей Николаевич уже не дышал. Что делать? Толику не хотелось бросать здесь своего товарища, но и взять тело с собой он не мог. Нужно было спасать Лену. Перед его глазами мелькнул кадр из фильма. Да, так он и сделает. Достав сотовый, он набрал знакомый всем номер.

– Алло, милиция?

– Дежурный…

– Произошло убийство, – перебил Толик. – Убит Панин Сергей Николаевич.

– Кто звонит, представьтесь! – потребовал милиционер. – Ваш номер телефона? Толик, не отвечая, продолжал:

– Убийца лежит рядом с трупом, прямо под забором ФАЗМО. Оружие, пистолет… «Макар», кажется, только странный какой-то. Он рядом, я его не трогал, так что отпечатки у вас будут… – Толик все говорил и говорил, не давая дежурному себя перебить. – Повторяю, если ваши успеют вовремя, то оружие будет еще на месте. А теперь, чтобы вы поторопились, я звоню газетчикам, посмотрим, кто из вас приедет быстрее…

Толик посмотрел на удаляющиеся фары машины Джаврова Да, журналисты уже все знают! Впрочем, подстраховка не помешает.

Толик быстро подошел к Лене и усадил ее на пассажирское сиденье. Сев рядом и отъехав так, чтобы было видно все, что будет происходить на месте происшествия, он набрал номер телеканала «Сегоднячко». Им он сообщил несколько больше, теперь уже можно было не спешить, но предупредил, что будет звонить и другим телеканалам. «Дорожному патрулю», например. Так что пусть поспешат!

Переговорив с телевизионщиками, он сообщил о происшествии и на Лубянку. Там дежурный тоже пытался больше разузнать о нем, чем о ЧП, так что завтра… да нет, сегодня, даже не сегодня, а прямо сейчас придется избавляться от сим-карты телефона. Жаль, толком и поговорить по ней не успел! Правда, пока можно и не выкидывать, можно просто ее вынуть…

Первым к месту происшествия успели менты. Хотя, как сказать. Телевизионщиков они опередили ровно на минуту, так что, если брать чистое время, то вторые оказались оперативнее! А когда появились врачи, Рыков понял, что дело сделано, замолчать или скрыть происшествие не удастся. И, что главное, все знают, что есть свидетель, а значит, опорочить имя Панина никто не сможет. По крайней мере похоронят по-человечески. Нужно будет помочь Анне Дмитриевне, жене… вдове Сергея Николаевича.

Толик остановил машину возле своего нового дома на Андреевской набережной и посмотрел на Лену. Лицо девушки было спокойно и бесстрастно. Она не знает о гибели отца. Ну что же, может, так пока и лучше?

– Пойдем, – сказал он Лене, – тебе нужно отдохнуть. Здесь ты будешь в безопасности.

Рыков не то чтобы хотел похвастаться своим новым обиталищем, нет, у него в голове было совсем другое, но в то же время он был бы рад, если бы Лене здесь понравилось. Однако она лишь скользнула равнодушным взглядом по комнате, села на краешек дивана.

При взгляде на нее у Толика просто сердце разрывалось, ведь он помнил Лену совсем другой, веселой и игривой. Такая была смешливая, то и дело прыскала со смеху! А как она красиво смеялась… А как она Стэньку испугалась! Ватрушками его задобрить пыталась.

Теперь же перед ним сидела совсем другая Лена, лишь внешнее подобие той, которую он любил, ради которой был готов пойти на всё.

На всё? А на что это – на всё? Что он подразумевает под этим «всё»? Взять автомат и прорываться на завод? Силой вырвать тайну зомбирования? Но это же глупо, как ни велики его новые возможности, в одиночку он все равно не сможет противостоять целой организации. Вон там какие волки, даже стрелять не побоялись. Эх, Сергея Николаевича жалко, такой мужик был! С ним можно бы было и план проникновения на завод продумать. Жаль только, погиб зазря! Как это зазря, он же дочку спасал! Лену! Некрасиво получилось, что пришлось бросить его, но оставаться возле тела было просто глупо, он бы и полчаса на свободе не провел. Ни Сергею Николаевичу не помог бы, ни Лене… Мужество не в том, чтобы верно следовать условностям, а в том, чтобы, переступая через них, делать то, что принесет максимальную пользу людям. Сергей Николаевич его бы понял, он бы сам захотел, чтобы Толик увез Лену и продолжил поиски путей ее спасения.

Ах, если бы она не поддалась на ультразвуковой вызов, если бы не пошла на этот чертов завод! Да и родственник их тоже хорош, не мог уследить за девчонкой. Просили же его…

Хотя как ни следи, а в магазин за продуктами все равно выйти придется. Как ему самому-то с Ленкой быть? Как оставить ее одну? Он же не сможет все время сидеть с ней! Возить с собой тоже не годится. Она даже по сравнению с рабочими завода выглядит очень странно! Видимо, это потому, что он ее закрывает вообще от всех сигналов. Наверное, в этих сигналах содержатся не только требования работать, но и какие-то стабилизаторы, которые девушка сейчас не получает. Хитрый этот Зырянов… Разгадать бы тайну того, что он с людьми делает. Но как это сделать? К заводу не подступишься. Лишь приблизились к нему, даже заходить не собирались… и чем все кончилось? Погиб Сергей Николаевич, осиротела Лена…

И его долг помочь ей! Но как это сделать? Необходимо разгадать тайну зомбирования, другого пути нет. Вот задачка-то! Как он будет разгадывать, если Лену оставить не с кем? С ее мамой? Не удержит! Да теперь несчастной Анне Дмитриевне и самой присмотр нужен. Бедная женщина, мало того что дочь искалечили, так теперь еще и мужа убили. Лену дома оставлять одну нельзя. Получается какой-то порочный круг – если он будет сидеть и сторожить Лену, то ничего не узнает, а если выйдет, то с кем ее оставит? Она же от любого убежит! Может, перед тем как уйти, ее привязать? А что, если она умеет освобождаться от пут так же, как и он? Да и некрасиво как-то. Не сможет он так с ней обращаться. Да и потом, вдруг он погибнет, а она будет сидеть тут связанная. Что с ней тогда будет? Тьфу ты черт, вот так задачка! Как же быть? Что предпринять?

– Лена, посмотри мне в глаза! – Рыков опустился на колени перед девушкой. – Смотри прямо в глаза и ни о чем не думай. Ты меня слышишь?

– Слышу, – покорно ответила Лена.

– Ты меня узнаешь? – Толик спросил первое, что пришло на ум. Конечно, чтобы ее лечить, нужен специалист-психиатр, но как такого найти? Настоящего, не шарлатана? Да и если найдешь, то как ему объяснить, что произошло с Леной? Как вообще нормальному человеку объяснить все происходящее?

– Да, ты Толик Рыков, программист ФАЗМО, – произнесла девушка.

– А еще что ты знаешь? – спросил он.

– У тебя есть Стэня, наполовину волк, а наполовину собака, – сообщила Лена.

– А почему ты не послушалась меня и пошла на завод? – спросил Толик. – Я же приказывал тебе не слушать никаких приказов.

– Я услышала призыв, – твердо ответила она. – Я должна была подчиниться. Мне было больно.

Черт возьми, как же он забыл про ультразвук? Но тогда как же…

– Лена, а сейчас ты не слышишь этот призыв?

– Нет, не слышу. Он перестал меня звать.

– Когда это произошло?

– Не знаю…

– Ну что тогда происходило, помнишь? – Толик так увлекся допросом, что совсем забыл, что может причинить девушке боль.

– Да, помню, – сказала Лена. – Папу убили. И сразу голос умолк.

Рыков напрягся. Что значит это совпадение? Случайность или какая-то связь? И как быть с тем, что в любой момент голос может снова найти девушку? Значит, он теперь ее вообще оставить одну не может? А что, если…

– Лена, пойдем, нам нужно кое-куда съездить.

* * *

К дому родителей Толик подъехал так, чтобы не попасть под свет фонарей. Быстро перестроив свой речевой аппарат на частоту команд, он повернулся к Лене:

– Сиди здесь в машине и не смей выходить! Даже если ты услышишь чьи-либо команды, не смей выходить! Ты слышишь только меня!

Выходя из машины, он стал менять внешность. Вдруг кто из соседей встретится, нужно быть готовым ко всему. Ну а что касается шпиков ФАЗМО, так они наверняка здесь стоят и ждут…

По дороге к подъезду он вставил в мобильный старую сим-карту Черт, как же он не додумался сразу несколько купить? Теперь вот лишние сложности. Достав несколько сотенных купюр с портретом американского президента, Толик засунул их под кожаный чехол аппарата. Деньги родителям всегда пригодятся.

Войдя в подъезд, он, не оборачиваясь, подошел к стене, на которой висели почтовые ящики, и с трудом пропихнул мобильник в ящик тридцать семь, номер квартиры родителей. Хорошо еще хоть маленький взял, как чувствовал, что только такой и подойдет!

Толик неторопливо вернулся к машине, доехал до первого таксофона и набрал номер, который вспоминал в самые тяжелые минуты. Как он и ожидал, трубку взял отец.

– Папа, это я!

– Толик, где ты? – Чувствовалось, что они с мамой ждали его звонка. По крайней мере, было ясно, что не спали. – Сынок, ты в порядке?

– Папа, все нормально! – торопливо сказал Рык. – Спустись прямо сейчас к ящику и возьми там то, что я оставил! Позже перезвоню!

Толик повесил трубку.

Чтобы одеться и спуститься вниз, отцу потребуется три… максимум пять минут. Толик вернулся к машине. Он подошел с той стороны, где сидела Лена, но та даже не повернула головы.

«Бедная! – подумал Толик и провел рукой по ее щеке. – Как же помочь тебе?»

Лена как будто услышала его мысли и, подняв голову, посмотрела ему в глаза. Господи, он бы все отдал, чтобы вывести ее из этого состояния полнейшего безразличия.

– Лена, родная, я люблю тебя, – негромко сказал он. – Только не уходи от меня!

– Я не ухожу… Я только не могу сопротивляться приказам, – произнесла девушка. – Они мне делают больно.

– Я им не позволю больше мучить тебя! Клянусь, я все сделаю, чтобы тебе было хорошо! Веришь?

– Верю. Я тебе очень верю.

Толик смотрел на Лену и чувствовал, как сердце его разрывается от жалости, нежности, страстного желания защитить и помочь…

Ладно, пора звонить отцу… Толик набрал номер своего сотового. Теперь уже отцовского. Правда, он скорее всего отдаст его маме… После третьего звонка в трубке раздался голос отца.

– Слушаю вас!

– Пап, это я!

– Да, Толик, я все взял! Только зачем ты деньги положил? Они тебе сейчас нужнее, – проговорил отец. – Я…

Договорить он не успел, вместо него Рыков услышал голос матери.

– Толик, что это за деньги? – строго спросила она. – Откуда у тебя столько денег? Что ты натворил?

– Мама, не беспокойся, это честные деньги! – торопливо проговорил Толик. – Я не вор, не грабитель… Я потом тебе все расскажу, но сейчас просто возьми и не сомневайся.

– Толик, ты что-то недоговариваешь! – не успокаивалась мать. – Я же вижу… Господи, я проклинаю этот завод! И зачем только я тебя туда устроила? Хотела же как лучше, а теперь вот…

– Мама, все будет хорошо! – Толик не знал, как ее успокоить. – Мама, мне нужна твоя помощь, а ты не даешь мне слова вставить! Перестань, слезами горю не поможешь. Дай трубку папе.

– Да, я слушаю тебя, – послышался отцовский басок. – Ты чего мать расстраиваешь?

– Папа, я потом все объясню! – Толик понимал, что можно было бы говорить помягче, но времени на объяснения не было. – Пап, завтра сходи в магазин, пусть тебе сменят сим-карту.

– Что сменят? – не понял отец. – Какой магазин? Ты о чем?

Толик едва не завыл. Господи, ну почему никто не хочет помочь ему?

– Пап, я сам все сделаю, – сказал он. – Выйди сейчас со Стэном на улицу. Да, и выключи трубку или выброси совсем, лишь бы она не работала! А я вам завтра куплю новую и передам… Вечером. Деньги оставьте себе, я еще передам… Вместе с новым мобильником. А Стэна я сейчас заберу. Только нам встречаться нельзя, за вами наверняка следят.

– Послушай, мне это все не нравится! – возмутился отец. – Давай-ка поднимайся, а я вызову милицию!

– Батя, да милиция с заводом заодно! – закричал Рык. – Я уже один раз еле убежал от милиции! Пап, я умоляю тебя, если хочешь мне помочь, делай, как я прошу!

– Господи, да куда же ты пойдешь? Ночь на дворе, темень! – запричитал расстроенный отец. – Ты хоть спишь где?

– Я снял квартиру, денег у меня хватает! – ответил Рык. – Я по вам с мамой сильно скучаю, но сейчас так складываются обстоятельства, что приходится скрываться. Скоро все наладится, обещаю! А сейчас выйди со Стэном, он мне нужен… На пару дней, думаю, этого хватит. Выпусти его и сразу же возвращайся домой.

* * *

Стэн ласкался словно щенок. Он так был рад видеть Толика, что мгновенно позабыл все обиды и скулил, повизгивал, скакал, норовя лизнуть хозяина в лицо. Обычно не любящий дрессировки, он ежесекундно давал лапу, подавал камешки, которые успевал находить во время своих скачков, и так вертел хвостом, что Толик всерьез стал опасаться, как бы волк вообще его не потерял.

– Стэн, собака, как же я соскучился по тебе! – Толик присел и, схватив волка за щеки, ласково потрепал. – Хороший Стэн, хороший!

И тут Толик вспомнил, что они совсем забыли еще об одном члене семьи.

– Стэн, смотри, кто здесь у нас! – Толик открыл дверцу машины. – Ты Лену помнишь?

Нужно ли было спрашивать, помнит ли он ее? Конечно помнил! Девушке досталось не меньше бурных проявлений любви со стороны преданного животного. Хорошо хоть Лена была без макияжа, иначе видок у нее был бы еще тот!

– Стэн, ну все, все! – Толик пытался успокоить волка, но тот никак не мог растратить запас приветствий.

– Стэня, в машину! – прикрикнул Рыков. – Быстро!

Волк с неохотой забрался на заднее сиденье, и Толик захлопнул дверцу. Едва он сел за руль, как холодный нос ткнулся ему за ухо, а шершавый язык прошелся по щеке.

– Ну, Стэн, ну ты же взрослый уже, что же ты как щенок себя ведешь? – Толик был растроган встречей, но старался не подать виду. – Как тебе нравится наша новая машина?

Но волку машина не понравилась. Вот если бы Стэн мог сидеть между хозяином и Леной… Но глупые люди никак не додумаются сделать такие простые вещи. Ну да ладно, он все равно найдет способ, как напомнить о себе. Уж если не весь, то, по крайней мере, башка Стэна между ними все равно поместится. Так что, нравится это Толику и Лене или не нравится, а терпеть присутствие волка придется.

А вот новое жилье Стэнечке понравилось. Два кресла и диван в одной комнате, большая кровать в другой. Благодать! А ванна, ванна-то какая! В большой светлой комнате, полной разных блестящих штучек, – непонятного волку назначения, – она была вмонтирована в пол и представляла собой настоящее небольшое озеро! Стэну тут же захотелось броситься туда и порезвиться в воде. Если бы только любимый хозяин догадался наполнить ее! Ладно, его время еще придет.

Осмотром кухни волк остался весьма удовлетворен. Этому способствовало наличие большого холодильника. Наверняка там было над чем порезвиться, но сейчас Стэн был сыт, а потому решил, что пока не будет его трогать. Что же до остального, то тут тоже претензий не было. Нора у него будет прямо за диваном, там и места хватит, и никто не помешает спать. А вот то, что хозяин забыл взять с собой его миску, плохо. Стэн привык кушать из своей и не любит чужую посуду.

– Ну что, освоился? – спросил его Толик. – Ты здесь не просто жить будешь, придется и поработать!

Стэн удивленно поднял брови. Насчет работы они не договаривались!

– Тебе Лена нравится? – продолжал Толик. – Знаю, нравится! Но наша Лена больна. Она очень больна!

Волк заскулил, выражая таким образом свое сочувствие. Ему тоже хотелось, чтобы подружка Толика стала повеселее. Она же так красиво смеется! Стэну очень нравился ее смех, и он старался делать все, чтобы его услышать.

– Ты и сам понимаешь, что Лена больна. А потому должен ее охранять! – Для пущей убедительности Толик показал на девушку пальцем. – Ты не должен позволять ей выходить за эту дверь! Понял?

Теперь палец хозяина показывал на дверь. Волк повернул голову, словно бы проверяя, насколько серьезен Толик. Может, все это новая игра? Нет, похоже, все на самом деле серьезно.

Стэн подошел к сидящей на краю дивана Лене и лизнул ее в щеку. Девушка почти не отреагировала. Тогда волк поступил по-другому. Он встал перед Леной и положил голову ей на колени. Заглядывая в глаза девушки, он словно бы говорил ей: «Ну что ты такая скучная? Видишь, мы с тобой!»

Рыков посмотрел на часы. У-у, как они засиделись! Скоро утро, а что делать дальше, он еще не решил. Вернее, что будет делать он сам, ясно, нужно пробираться на территорию «Шаталовки» и там решать, где искать разгадку всего, что происходит с ним и Леной. Он даже знал, как это сделает. Пропуск все еще оставался у него, код допуска вряд ли кто сменил, так что на ФАЗМО Толик попадет… А там уж как повезет…

Вот что делать с Леной? Как она здесь останется одна? Стэн, конечно, парень хороший, но справится ли он? Как он поступит, если Лена захочет выйти? Если снова появится «голос призыва», то удержит ли ее волк? Наполовину волк, а наполовину дружелюбная собака.

Ладно, остается надеяться, что сюда сигнал просто не дойдет. Расстояние до «Шаталовки» более чем приличное.

ГЛАВА 14

Вадим Александрович подъезжал к заводу страшно сердитый. Вот как будто чувствовал, что сегодня что-то произойдет! Черт, как же это так могло получиться, перестрелка прямо у стен завода, два трупа. Да и третий, тот, что из команды Кокаколы, тоже, говорят, не жилец… И нет чтобы все втихую уладить, так милицию вызвали, «скорую», мало того, телевизионщики пронюхали! Хорошо еще, что от ментов бригада Кондратенко приехала. Прикормленные оперативники быстро сообразили, как повернуть дело, и, допросив Тиграна, вычислили, что это Рыков и этот… ну, как его там… отец девчонки, а, вспомнил, Панин его фамилия, – вот они вместе с Рыковым и напали на охрану. По «мнению» оперативников, вышло так, что один уже получил по заслугам, а второй вот-вот будет пойман. Что ж, вроде бы все обстоит не так уж плохо, есть что сообщить, так сказать, общественности.

Правда, есть одно «но». Об этом ему сообщил по телефону Кондратенко. По его словам, Тигран шепнул ему на ухо, что там был и Джавров, журналист из «Экологического вестника». О том, что на ФАЗМО этого щелкопера ждали, ментам знать совсем не обязательно. Но зачем вообще устроили эту идиотскую шумиху со стрельбой? Ведь Кокакола и его люди были предупреждены, что борзописцу не нужно мешать! Пусть бы себе пошатался у забора да и убрался восвояси. Нет, бойню устроили!

Самое противное, что не отзывается дежурный начальник смены охранников. Скорее всего, он просто вертится вокруг оперативников, но это же не его работа, а Серикова! Почему этого дурака до сих пор нет на месте? Не сидишь в своем кабинете, так хоть стой у дежурного! И как назло оба его телефона молчат, и домашний, и мобильный. Хорошо хоть Лосев и Зырянов оказались дома. Сейчас они тоже, наверное, на подъезде к заводу. Что ни говори, а ситуация самая… бестолковая. Если это слово применимо к ситуации. А по-другому и не назовешь! Ждали писаку, получили два с половиной трупа. Причем прямо у него на глазах! Черт побери, ну почему так все складывается? Задумали одно, казалось бы, совсем простое мероприятие, а выходит такой винегрет, что голова кругом идет! Как теперь быть? Как общественности представить эту перестрелку?

По сути дела, если бы не Джавров, все можно было подать так, что и реклама бы не понадобилась. Происки конкурентов пресечены, бдительность проявлена. А можно было бы представить и так: утечка промышленных секретов предотвращена.

Вот только журналист мешает! Не вписывается он в эту схему… Нужно подобрать и ему достойную роль в этой… трагедии. А что, если он и есть резидент вражеских сил? Идея! Вот, вот оно решение! И становится понятно, почему этот щелкопер наезжал в своей газетенке на завод! Плацдарм готовил! Если попадется, то заявит, что это провокация… Или нет, хотел, чтобы его пропустили на проверку… Хотя есть Лось, он за пиар отвечает, вот пусть и думает! Вадим Александрович ему и помогать не будет. Пока не будет. А потом, когда тот выдохнется – до такого хода, который придумал Должанский, ему все равно недопетрить, – вот тогда он и подкинет эту элегантную идею. Подчиненным необходимо регулярно показывать их скудоумие. Должны же они ощущать величие своего начальника! Знать, у кого в голове мозги, а у кого в башке солома!

Расправив неширокие плечи, Вадим Александрович приосанился. Это его вотчина, и здесь он должен выглядеть безраздельным хозяином. Толпу у забора он увидел издали. Мигалки милицейских «канареек» и машин «скорой помощи» не дали бы заблудиться и слепому. Должанский хотел проехать прямо к месту происшествия, но на его пути вырос мент с полосатой палочкой и заставил отъехать в сторону.

Вадим Александрович спорить не стал, зачем привлекать внимание телевизионщиков? Он вышел из «ауди» и огляделся. Хотелось увидеть кого-нибудь из своих, в особенности Кокаколу. Его он заметил быстро, фигура заметная, не спрячешь. Начальник охраны стоял рядом с Кондратенко и отчаянно жестикулировал.

– Болван! – пробормотал генеральный. – Дурак набитый, не мешал бы ему! Лучше бы добился, чтобы раненого охранника в нашу больницу положили. Мало ли что тот наболтает под наркозом?

Он достал мобильный телефон и набрал номер Серикова. Но тот как болтал с опером, так и продолжал болтать.

Должанский плюнул и, сев в машину, направился к проходной. Там его встретили два охранника с испуганно-возбужденными лицами. Одного из них Вадим Александрович знал, это был кокаколовский громила по имени Артюха.

– Почему на звонки не отвечаете? – налетел на них генеральный. – Я звоню, звоню, а здесь… бардак настоящий! Что происходит?

Вместо ответа охранник показал на телефонный аппарат.

– Не работает! Начальник смены… постарался, – сообщил Артюха. – Крыша у него поехала, вот он тут и устроил… стрельбу! Дежурку всю разнес, узел связи… Оператор в окно еле успел выскочить… Ногу сломал. С перепугу. И немудрено, видели бы вы, что он наделал! Он там картечью… бил. Все разнес!

Вадим Александрович не сразу понял, что ему пытается объяснить охранник.

Как, опять? Мало было вчерашнего? После двух идиотов, что ямы рыли, теперь еще и… это? Подожди, а что сказал Артюха? Узел связи? Чертовы дураки, так они же сегодня весь завод без связи оставили! Как такое могло произойти? Да и вообще, что происходит? Что происходит на этом проклятом заводе?

– Найди Кокаколу, пусть зайдет ко мне! – бросил он. – В кабинет!

Должанский, не привыкший сам открывать двери кабинета, долго провозился с ключами. Нужно было догадаться вызвать Марину, но что ж теперь, ждать и ее? Вызвать только для того, чтобы открыла дверь? Бред какой-то! Должанский раздраженно дернул головой, совсем уже тупеть начал!

Чертыхаясь и поминутно вспоминая чью-то блудную мать, он наконец попал к себе. Одного только взгляда на погасшее табло коммутатора хватило, чтобы понять: связи нет и у него. Разве что прямой городской телефон, номер которого практически никто не знает. Только жена, городское руководство и самые приближенные люди.

Лишь сейчас Вадим Александрович начал осознавать истинные масштабы несчастья. Сегодня же должны были приехать японцы! Твою мать, они же договорились, что предварительно гости позвонят…

– Разрешите? – В кабинет влетел запыхавшийся Зырянов. – А, ты один! Что случилось?

– А ты не видишь? – Должанский был готов наброситься на любого, кто попадется под руку. – Ты не видишь, что происходит?

– Здравствуйте, Вадим Александрович! – В дверях стоял Лосев. – О, и вы, Владимир Арамович, здесь?

– Здравствуйте, Евгений Яковлевич, проходите, присаживайтесь, подождем Серикова… Я думаю, что нелишне будет вызвать Дашкевича.

Пока генеральный набирал номер на единственном «живом» телефоне, пиарщик и начмед переглянулись. Проскочив на своих машинах проходную – после приезда генерального охрана убедила милицию беспрепятственно пропускать руководство ФАЗМО, – оба просто не успели получить информацию о ночном происшествии и теперь гадали, почему их вызвали в неурочный час и в чем причина всей этой суматохи. К сожалению, друг от друга они ничего узнать не могли.

– Бронеслав Фаустович? – Должанский первым вызвал главного инженера. – Ты прости, что поднимаю так рано, но ЧП у нас! Связи нет, а к началу рабочей смены она мне нужна как воздух! Давай-ка подъезжай, мы без тебя как без рук! Только учти, весь завод без связи, так что не забудь свой мобильный!

Кукловод вытаращил глаза. У Лося был ошарашенный вид. Связи нет? Поэтому их и вызвали? Но они-то какое отношение к связи имеют? Столбы пойдут вкапывать, что ли?

Наконец появился Кокакола. Он с трудом переводил дух.

– Вадим Александрович, у нас… здесь… такое! – с порога начал он. – Кима убили, Тигран…

– Знаю… про твоего Тиграна! – рявкнул генеральный. – Ты мне лучше скажи, что с твоими охранниками происходит? Один обожрал всю столовую, второй подкопы готовит, а третий разнес всю дежурку? Связь где? Расшмаляли всю аппаратуру и рады! Где этот идиот?

– Какой? – спросил Сериков.

– Ах да, вас же там много! – Должанский саркастически усмехнулся. – Уже чемпионат среди вас можно проводить! Кто из вас самый большой идиот! А для тебя, особо гениального, объясняю: где этот Урод, который АТС расстрелял? Он как это все себе… представляет? Что говорит?

– Да ничего не говорит! – Сериков развел руками. – Мертвый он!

– Что?! – У генерального отвисла челюсть. С Зыряновым и Лосевым это произошло еще раньше. – Еще один труп? Кто его?

– Сам! – махнул рукой Николай Николаевич. – Застрелился! После того как натворил все это.

– Господи, только этого не хватало! – Должанский опустил голову на ладони и взлохматил волосы, – Нам только самоубийцы не хватало! Вот картинка-то веселая, два мертвеца под забором, один в дежурке…

– И еще два возле столовой, – добавил Кокакола. – Вчерашних гадов подстрелил! Сам, вот этой рукой! Я…

– Что?! – Должанский почти рыдал, – Придурок, кого ты еще там… застрелил?

Сериков, ожидавший восторженных похвал и обманутый в своих самых лучших чувствах, замер с простертой вперед рукой. Той самой, которой порешил нарушителей. Он один, можно сказать, сумел найти и уничтожить тех, кто терроризировал завод, а ему в лицо плюют.

– Тех, которые склад грабили, – пробормотал он. – Ночью. Вчера.

– Где ты их нашел… на мою голову? – простонал генеральный, не поднимая головы. – Где? И как?

– Сами пришли, – недовольно пробурчал Кока-кола. Он был оскорблен поведением начальника. – Они опять столовую взломать пытались.

– Так она же пустая стояла! – взвыл Вадим Александрович. – Там же нет теперь ничего! Ее ремонтировать еще неделю!

Сериков пожал плечами. Он-то откуда знал, что она пустая? Ломятся туда гады, вот он и положил их! И вместо того чтобы благодарность получить, приходится оскорбления выслушивать.

– Кто хоть такие, выяснил? – спросил вдруг Кукловод. – Ну те, что возле столовой? Кто-нибудь знает о них?

– Не-ет! – растерялся Кокакола. – Я не думал…

– Ну так давайте посмотрим на них! – предложил Зырянов. – Вадим Александрович, пошли, может, там все и решится?

– Веди! – решительно приказал Серикову генеральный.

Руководители завода дружно вышли из помещения дирекции. Быстро светлеющее небо позволило обойтись без дополнительного освещения, и они, не теряя времени, направились знакомой тропой. Уж к столовой-то, к кассе и к проходной дорогу каждый знает!

Кокакола шел впереди всех. Он несся вперед гигантскими шагами и быстро оставил своих спутников позади. Ему не терпелось доказать, от какой страшной опасности он избавил предприятие, а его не поняли! Оскорбили в самых лучших чувствах! Кокакола жаждал сатисфакции или хотя бы признания, что он молодец.

– Куда этот верзила попер! – недовольно проговорил Должанский. Он, как самый маленький, не поспевал за всеми. – Думает, на утреннюю зарядку нас вывел?

– Да уж, если дал Бог здоровье, то уж мозги напрочь отнял, – пробурчал запыхавшийся Зырянов. Тучный, он тоже не поспевал за начальником охраны.

А сухопарый Лосев и сам не спешил. Очень ему надо на какие-то трупы смотреть! Он их терпеть не может! И вообще, его-то за каким чертом так рано вызвали? Он-то чем поможет? Доктора Айболита нашли! Тем более что ветеринар вот он, рядом пыхтит!

Когда они наконец увидели Серикова, тот с ошалелым видом метался возле здания столовой и что-то бормотал себе под нос.

– Ну что, где твои жмурики? – отплевываясь, спросил Кукловод. – Чего бегаешь, показывай!

– Вадим Александрович, да вот тут же они лежали! – Кокакола вытянул обе короткопалые ладони в сторону дверей. – Вот прямо тут!

– И что, кто-то, значит, их уволок? – не унимался Зырянов. – Да кому твои трупы нужны? Смеешься над нами, что ли?

– Но они же вот тут, тут прямо… – Кокакола оторопело смотрел в землю. – Вот тут и тут. Один на животе, а второй… тоже на боку…

– Да это ты сам на боку! – закричал Должанский. – Самое время для своих глупостей нашел! Ну самое время! Коля, да ты что с нами шутки-то шутишь! Там трупы, менты, дежурка… Постой, а ты сам-то в норме?

Вадим Александрович вдруг понял, что весьма рискует. Если и Кокакола свихнулся, то ему ничего не стоит свернуть голову всем троим! Он бросил быстрый взгляд в сторону Зырянова и Лосева. Те явно оробели.

– Да я… Ну те же, что и вчера… – Сериков, не замечая подозрительных взглядов, все еще продолжал пялиться на пустое пространство перед столовой.

– Слушай, Коля, я тебя вчера отправлял к Зырянову, ты там был? – вдруг спросил генеральный. – Ну? Был или нет?

– Так Вадим Александрович, я же думал, что вы шутите! – удивился Сериков.

– Я тебе сейчас так пошучу! – Было смешно смотреть, как маленький Должанский наскакивает на большого Кокаколу. – Так пошучу, что маму свою не узнаешь!

– Маму узнаю! Мама тоже… – пробормотал Николай Николаевич.

– Что мама? – нетерпеливо спросил Вадим Александрович. – Что тоже? Ты говорить научишься или нет? Членораздельно скажи хотя бы что-нибудь!

– Мама тоже умерла, – наконец договорил Сериков. – Давно уже… умерла.

Изменив лицо, Рыков направился прямиком к турникету. Нельзя сказать, что Толик был спокоен, но вида старался не подавать. Он ввел карточку, набрал код… и на дисплее зажегся красный огонек! Черт, успели отменить код! Ну сейчас начнется!

– Не пугайся! – Из будки дежурного высунулось довольное лицо охранника. Все же какое-то развлечение. – Сегодня у нас всех так встречают! Система не работает. АТС меняют, вот и отключено все. Ты из какого цеха?

– Из транспортного! – брякнул Рыков первое, что пришло на ум. – Механик!

– Ну проходи, раз механик! – Охранник спрятался назад в будку. – Ну давай, давай, здесь нельзя стоять!

Долго упрашивать Рыкова не пришлось. Вот это здорово, теперь даже его гостевой пропуск не будет зафиксирован компьютерами! Вот это подарок!

Толик еще не решил, в каком направлении будет вести поиски. Раньше он считал, что самым трудным будет войти на завод, но как раз это оказалось проще всего. А вот куда теперь? К себе в вычислительный? Хотя, куда уж там к себе… Теперь там Филипенко как цепной пес сидит и сторожит работу, как сахарную косточку! Нырнуть к медикам? Там чужак еще сильнее будет виден… А что делать в других цехах? В технологическом, транспортном, типографии… Или же сразу в дирекцию сунуться?

В дирекцию было бы неплохо. Прикинуться заказчиком… Черт, побывать бы хотя бы раз на настоящих переговорах, тогда можно было бы о чем-то говорить, а так… Лопух лопухом, двух слов связать не сможет! Учился бы на юриста! Или хотя бы на экономиста!

Подожди, подожди… Но если он не может сам говорить, то почему же не нанять других это делать за него? С деньгами-то проблем нет! Можно дать объявление, пусть приходят… Куда? В гостиницу не получится, новым паспортом так и не удосужился заняться, значит, и с гостиницей пролет. Снять офис? Это можно! Фирмы готовые продаются, так что бланки, печати и прочие дела будут… Так, так, так! Кажется, есть идея!

Господи, тогда чем он здесь занимается? Нужно ехать брать еще мобильные, штуки четыре сразу, покупать фирму, давать объявления, снимать офис…

Толик так увлекся новой идеей, что забыл про бессонную ночь. Он даже успел повернуть назад к проходной, когда вдруг спохватился. Неужели судьба была столь благосклонна к нему, что позволила пройти на завод незамеченным лишь для того, чтобы он вот так взял и ушел? Нет, что-то он делает не то…

Все, что он задумал, можно и потом сделать, а сейчас есть возможность полазить в святая святых противника, так почему же не воспользоваться таким подарком? Нужно только определить, где он может получить максимум информации? В дирекции? Бесспорно, но туда еще рано! В заводской больнице? Да! Но как в нее попасть? Пропуск… Ну, допустим, он эту проблему решит. Дальше что? На какой этаж пробираться, в какой кабинет идти?

Нет, без разведки не обойтись… В компьютере отдела кадров должны быть данные на сотрудников. Значит, нужно добраться до компьютера. И совсем не обязательно, чтобы он стоял… Господи, да он же может воспользоваться сервером Филипенко! Как он раньше не догадался?

Быстрым шагом Рыков вошел в вычислительный центр, именуемый по моде отделом программирования и автоматизации. Анатолий Викторович сидел на своем рабочем месте и что-то внимательно читал. Он даже не взглянул в его сторону и только когда Толик вплотную подошел к его столу, поднял голову.

– Вы ко мне? – спросил он.

Елки-палки, только сейчас Рык вспомнил, что у него другое лицо.

– Да, Анатолий Викторович, к вам. – Раз уж так вышло, то и менять ничего не стоит. Пусть все идет, как идет. – Я хотел бы посмотреть, как у вас продвигается работа.

– А вы, собственно, кто такой? – спросил Филипенко.

– Я тот, кто имеет право приказывать тебе! – Толик перешел на командный диапазон. – Я тот, кто может сделать тебе больно! Очень больно… если не будешь слушаться!

– Да-да, я вас понял, – раболепно залепетал Анатолий Викторович. – Я готов сделать все, что вы прикажете.

– Войди на сервер отдела кадров! – приказал Толик. Ему было неприятно смотреть на то, как унижается взрослый человек, но что он мог поделать? Не он сделал его таким! А если и пользуется практически беспомощным состоянием человека, то лишь для того, чтобы узнать, как помочь всем, кого постигла эта беда. – Мне нужна полная информация по персоналу завода!

Бородач вошел в сеть и нашел нужную информацию.

– Зайди в файл управления! Филипенко безропотно выполнил и это.

– Дай данные на директора! – потребовал Толик. Поймав себя на мысли, что данные на Должанского ему вроде бы и ни к чему, он задумался. Все идет быстрее, чем он успевает сообразить, что ему нужно! Он просто уже не знает, что требовать. А что, если спросить напрямик про то, что ему нужно?

– Мне нужна информация по зомбированию людей! – Рыков постарался, чтобы его голос звучал с надлежащей твердостью.

Рука Филипенко, в которой была мышка, задергалась. Он испуганно съежился и, придвинув клавиатуру, стал судорожно писать запрос поисковой программе. Его тонкие пальцы замелькали над клавишами, и на экране появилось характерное сообщение, гласящее, что запрос принят и выполняется.

Рык видел, что услужливый бородач старается добросовестно выполнить поставленную задачу, но, к сожалению, все файлы, которые программа высветила вскоре на дисплее, оказались всего лишь текстами фантастических произведений. Какого-либо прямого упоминания об интересующем предмете в прикладном софте не было.

Ну что же, этого и следовало ожидать. Кто же хранит сведения о своем преступлении на компьютере? Нет, так легко они не подставятся… Скорее всего, информацию нужно искать по-другому. Но где? В больнице? Или все-таки в дирекции?

– Что вы знаете о зомби? – обратился Толик к Филипенко.

– В книгах их описывают как людей умерших, а затем оживленных с помощью шаманских кампаний. Зомби… – начал докладывать бывший шеф.

– Нет-нет, я не об этих! – перебил его Рыков. – Я о тех, которых делают здесь, на заводе!

– Здесь не делают зомби, – ответил Анатолий Викторович. – На заводе делают омолаживающий комплекс.

– Анатолий Викторович, не хочу напоминать о том, что могу причинить вам боль. – На самом деле Толик даже не представлял себе, как он сделает хоть что-то плохое этому несчастному человеку. – Но вы сами знаете, что здесь что-то делают с людьми. Они это сделали и с вами. Что? Что они сделали? С вами? С Леной? С другими… Это же преступление!

– Я не знаю! – Лицо Филипенко вдруг ожило, на нем отразилась целая гамма чувств. Видно было, что он колеблется, его мучают сомнения, в его глазах стояла такая боль, такое страдание, что казалось, еще чуть-чуть – и психика системного администратора не выдержит.

– Но вы же не могли не видеть того, что здесь происходит? – не сдавался Рыков, – Наверняка вы спрашивали себя, что произошло с некоторыми рабочими?

– Да, так и было! – согласился Анатолий Викторович. – Я это давно заметил. И как здоровые люди вдруг попадали в больницу, и как потом переставали интересоваться чем бы то ни было, кроме работы… Но таких, кстати, в основном только в производственные цеха брали. В те, от которых выработка зависит.

– Тогда почему сразу одновременно и вы, и Лена… и Рыков попали в список… переделанных? – спросил Толик. – Сразу весь отдел программистов!

– Это из-за меня, – признался Филипенко. – После того как в больницу увели моего товарища, Володю Яковенко… Семенычем мы его называли, я и заинтересовался, что там происходит. А когда он оттуда вышел… он был как…

– Зомби? – подсказал Толик.

– Нет, не зомби, не люблю это слово, – Анатолий Викторович передернул плечами, – скорее, это робот… или полуробот…

– Киборг! – сказал Толик. – Полуробот-получеловек.

– Да, наверное… Начал я выяснять, что там происходит, начал смотреть, что заказывает медчасть, какие химикаты, какие лекарства… Осторожно, я ведь тоже, как и ты, хакером был. Только не таким, как вы, нынешние. Мои следы ты нигде не найдешь!

– Так вы узнали меня? – удивился Толик – У меня же лицо другое!

– Мне подавили волю, но дураком-то не сделали! Характер, любопытство, манера речи… Узнал, одним словом, – сказал Анатолий Викторович. – Системный подход, сам понимаешь, вы-то его сейчас игнорируете, торопитесь! А что касается моих находок… Знаешь, стал я находить в файлах одного из медицинских компьютеров странные программки. Вроде бы просто поделка бестолковая… Ну, знаешь, такая вот, как старые фотографии делали, портрет, а вокруг виньеточки дешевые и бессмысленные. Вроде как украшательство, а на самом деле отвлекает внимание от криворукости фотографа. Вот так и там, вроде бы и есть что-то профессиональное, а, с другой стороны, наворочено поделок какого-то халтурщика, наглого, но умелого.

Я, конечно, не стал там ничего трогать, только каждый раз посматривал, обращаются к программке или нет? Ну и заметил, что как только кто-то в больничный корпус попадет, так через некоторое время… нет, не сразу, на следующий день или на второй, но непременно программа будет задействована! Понимаешь, каждый раз!

– Это что, кто-то руку сломает и его тоже в киборги? – удивился Рыков. – Грипп подхватил или ангину?

– А кто про них говорит? Эти сами приходят! – ответил бородач. – Я про тех, кого уводят в больницу и укладывают в изолятор.

– Но, Анатолий Викторович, вы же знаете, что какую бы программу человек ни написал, какой бы компьютер ее ни использовал, но зомби… Ну не может она человека в киборга превратить! Для этого нужно ему в мозгах покопаться, микрочип туда вставить! Помните, с Ван Даммом фильм был? У него прямо в башке…

– Меньше, тезка, фильмы смотри! Книги, книги читай! Там мысли есть, там анализ поступков, побудительные причины… – Филипенко от эмоционального подъема менялся на глазах. Куда делась его заторможенность! – Ты мне вот что скажи, как тебе удалось уйти от контроля? Как ты смог сопротивляться зову? Я, когда его включают, готов сквозь стены идти! Не дай бог мелькнет мысль не выполнить, так такое начинается, что лучше умереть!

Рыков словно бы не слышал последних слов. Его заинтересовало другое.

– Что вы сказали… зов? Так этот сигнал… он называется зов?

– Да, это целый набор команд, – подтвердил Филипенко. – Но ты не ответил, как тебе удается защищаться от него?

– А я просто перестраиваю свой слух! Не хочу слышать этот диапазон – и не слышу!

– Как это? – удивился Филипенко. – Не хочешь и не слышишь? Как йог, что ли? Тот захочет – и сердце не бьется…

– Вот-вот! Наверное, так, – согласился Толик. – Вы заметили, у меня лицо другое. Знаете, как я это сделал? Просто захотел, и оно стало таким! Я и руки могу менять, и все остальное! Знаете, я в мозги встроил себе компьютер, теперь столько запоминаю! Я в казино столько денег выиграл! Вы у себя тоже попробуйте!

Анатолий Викторович грустно посмотрел на Рыкова, но тот не заметил.

– А знаете, – продолжал Толик, – давайте вместе их разоблачим! Вы отсюда, изнутри, а я извне! Будем как пара…

Его речь прервал телефонный звонок.

Филипенко приложил палец к губам, молчи, мол, и поднял трубку.

– Слушаю вас! Понял! Отлично! Хорошо, сейчас иду!

Он с обреченным видом положил трубку и знаком поманил Рыкова из помещения.

– Восстановили связь, Должанский требует к себе, – сообщил он на улице, – нужно перепрограммировать АТС. Я должен идти!

Филипенко, не попрощавшись, повернулся и пошел к зданию дирекции. Пошел прежней походкой ничего не замечающего зомби… Нет, не зомби – киборга! Теперь Толик точно знал, что на заводе делают киборгов.

– Помните об уговоре! – крикнул он вслед бывшему начальнику, но услышал ли его Анатолий Викторович, было неизвестно…

* * *

– Вадим, что происходит? – Зырянов с удивлением посмотрел на Должанского. – Я не могу понять, что с Сериковым? Что со столовой, с комнатой дежурного, наконец? Почему там все расстреляно? АТС, мое оборудование…

– А я хотел бы знать, – генеральный вскочил со своего кресла и заходил по кабинету, – почему ты дал команду запустить зов, когда я запретил это делать? Думаешь, если аппаратуру уничтожили, то я не узнаю, что она работала? А записи в журнале, думаешь, я не просмотрю?

– Да при чем здесь это? – удивился Кукловод. – Ты запретил массовый поиск, мы же включили адресный, только на одну Панову. Ты же сам приказал продолжать ее поиски! Вот мы и сделали так, чтобы сигнал могла принять только она. Ты же сам знаешь, что таким способом мы можем каждому давать индивидуальное задание. И не только задание, но и настроение, работоспособность, усердие… А если учесть, что мы нашли способ, как усилить сигнал, не повышая мощности передатчика, то представляешь, какие возможности это открывает?

– Что толку, если аппаратура разбита? – раздраженно бросил генеральный, однако опытный Зырянов понял, что тучи рассеялись и хозяин готов к дальнейшему разговору.

– Ну и что? – бодро сказал Владимир Арамович. – Мы все равно планировали замену передатчика, вот сегодня все и поменяем! Установим модернизированную, тогда вообще накроем не только город, но и область! Представляешь, какие появятся возможности? Хочешь, в Думе законы принимай, а хочешь, в Кремле на все посты своих назначим!

– Ладно-ладно, замахнулся! – осадил его Должанский. – Кого, куда и как, не тебе решать. Даже я не могу… Ладно, ты продолжай работать, только без самодеятельности. И так вон сколько всего наворочали! И Кокаколу пусть твои психи проверят! Похоже, он вслед за своими мордоворотами тоже крышей поехал!

– Да нет, нормальный он! – отмахнулся Зырянов. – Правда, переволновался чересчур, что есть, то есть… А во всем остальном… Ну так кто же в такой ситуации не запсихует? Вторую ночь подряд кто-то резвится… Подожди, а не происки ли это наших конкурентов?

Генеральный при этих словах Зырянова кивнул. Он тоже думал об этом. Допустим, Сериков сошел с ума, ладно, и не такое видали. Пусть тот дурак, Гладков, кажется, наделал бед и застрелился – это тоже из того ряда происшествий, что было на Чернобыльской АЭС. Невероятно малые шансы, а они возьми и выпади! Но как объяснить вчерашний случай со столовой и вырытой ямой? А то, что никак не удается изловить Рыкова, хотя вся столичная милиция его ищет? И не только его, но и девчонку! И как им удается уходить от зова?

– Ты знаешь, пора переходить в наступление! – Должанский деловито вернулся в кресло. – Хватит отражать атаки, пора и самим нанести удар!

– Есть конкретные предложения? – Кукловод не любил, когда шеф становился таким решительным. В такие минуты он мог наломать дров, а отвечать за это придется всем. – Ты что-то надумал?

– Нужно выкрасть родителей наших беглецов. – Для пущей убедительности генеральный ударил кулаком по столу. – Сегодня же! И в изолятор, под замок!

Начмед ждал чего-то такого.

– Программировать предлагаешь? – спросил он.

– Нет! – Должанский отрицательно мотнул головой. – Пока нет!

– Только учти, у Паниной этой ночью убили мужа, – напомнил Зырянов, – У нас под забором и наш охранник! Я понимаю, – он выставил вперед руку, предвосхищая возражения директора, – что средствам массовой информации все преподнесли так, будто покойный вместе с охранником был убит Рыковым.

– Ну да, так и есть! – Вадим Александрович согласно кивнул.

Теперь встал Зырянов. Он всем своим видом показывал, что еще не закончил свою мысль.

– Но если вдруг, – Кукловод поднял указательный палец вверх, – я повторяю, если вдруг кто-то как-то где-то узнает, что вдова Панина похищена нами, то представь, что сразу начнется? Да и какой резонанс вызовет исчезновение женщины, у которой накануне убили мужа? Нам нужны эти кривотолки? Да и нашим партнерам в погонах и лампасах такая реклама их бездеятельности ни к чему!

Должанский скривился в вынужденно-согласительной гримасе.

– Да, ты прав, ее трогать не будем, – решил он. – Но родителей этого негодяя Рыкова сегодня же!

Генеральный энергичным движением сжал кулак. Этот жест должен был символизировать захват.

Ну, это у Зырянова не вызывало возражений. Поимка мятежного программиста входила и в его планы. Кукловод был уверен, что его побег и исчезновение Паниной – звенья одной цепи.

– Ладно! Пойду к себе, – сказал он, – посмотрю, что там у нас делается. Надеюсь, что в моем блоке обошлось без ЧП.

– Да-да, посмотри! И вот что… успокой ты этого дурака Серикова, а то он все никак в себя не придет, – засмеялся Вадим Александрович. – Дай ему что-нибудь стабилизирующее… И скажи, что единственный путь вернуть наше доверие – привезти сюда Рыковых!

* * *

Перед тем как перейти ко второй части запланированного на сегодня, Толик заехал на Андреевскую. Хотя с Леной был Стэн, он все равно очень беспокоился. Волк-то он волк, но ласковый, цивилизованный, так сказать. Что сможет сделать животное, если девушка задумает выйти? Или, правильнее будет сказать, получит приказ выйти? Тем более что этот барбос, по всей видимости, разделяет чувства хозяина к гостье и не сможет помешать ей что-то сделать.

Лена спала. Толик заметил, что киборги… да, от этого никуда не денешься, его девушка – киборг, как и он сам, кстати, – так вот, у киборгов есть только два состояния, сон или работа. Все остальное воспринимается ими как подготовительная фаза. Сегодняшний разговор с Филипенко выпадал из общей картины. Хотя нет, он же подпитывается тем, что закладывается в сигнал управления, в отличие от Лены. Вот отсюда и иной эмоциональный фон… Конечно, попыток растормошить Лену он не оставит, но пока существует опасность, что ее достанет «голос» ФАЗМО, покоя девушке не будет. Как и толку от его попыток сделать что-либо с ней. «Шаталовка» – вот его цель! Только победив этих монстров, он сможет облегчить судьбу Лены. А вместе с ней и других несчастных, ставших рабами.

Выгуляв вместе со своей подопечной Стэна, Толик с чувством сожаления вновь оставил их одних. Настало время позаботиться о родителях. После гибели Сергея Николаевича на его плечи легла забота об обеих семьях – и своей, и Лены. Бедная Анна Дмитриевна вообще одна осталась! Если бы не похороны и связанные с этим хлопоты, можно было бы и ее на Андреевскую забрать, места всем бы хватило. Но сейчас, когда каждый шаг вдовы, равно как и его родителей, под наблюдением противника, когда он сам находится в розыске, это было бы безумием.

* * *

Первую телефонную трубку и деньги он завез Паниной. Ей они были нужны, как никому. Но поговорить с охваченной горем женщиной – она только что вернулась с опознания, – не удалось, общаться пришлось с двоюродной сестрой Анны Дмитриевны. Толик как мог успокоил ее и заверил, что Лене ничто не угрожает, просто она сейчас болеет и лучше ей находиться подальше от всего происходящего, Валентина Станиславовна, как звали сестру, обещала, что передаст Анне Дмитриевне все, что услышала, а также номера новых мобильных телефонов Толика и его родителей.

Затем он забросил еще один сотовый в почтовый ящик Джаврову и с чувством выполненного долга отправился на Большую Тульскую. Толик специально выбрал такой маршрут, чтобы быть уверенным, что и мама, и папа дома. Он хотел увидеть их обоих, для чего приготовил смену одежды. Войдет с одним лицом, выйдет совсем с другим! Рык даже рабочий комбинезон купил, чтобы походить на электрика или связиста. Лифт у него станет кабинкой для переодевания. Если есть возможность водить противника за нос, то почему этого не сделать?

Но, как говорится, береженого Бог бережет. В самый последний момент Толик решил провериться. Подъехав к таксофону, – к другому, не к тому, откуда звонил прошлой ночью, а на противоположной стороне улицы, – Рыков набрал знакомый номер. Гудок… второй… третий… Странно, обычно отец, у которого телефон стоит под рукой, трубку снимает раньше. Дождавшись восьмого гудка, Толик решил, что, может быть, не правильно соединили, и заново набрал номер. Эффект был тот же.

Еще не веря, что произошла беда, Рыков бросился к машине. Что он мог сделать? Да ровным счетом ничего. До Рембо недорос, до Брюса Ли недоучился… Вернее, он вообще драться не учился, о чем сейчас очень жалел. Но уйти и не попытаться узнать, что случилось, Толик не мог.

В машине он переоделся в припасенный заранее комбинезон, добавил себе лет двадцать и, став сантиметров на десять ниже ростом, пухлощеким толстяком, отправился к подъезду.

Неспешно войти в нужный подъезд и подняться на лифте было нелегко, но Толик уже научился держать себя в руках. Выйдя из лифта, он постоял, якобы пережидая приступ одышки, а на самом деле оглядывая коридор, потом неторопливо, переваливаясь с ноги на ногу, подошел к тридцать седьмой квартире и настойчиво нажал на кнопку звонка. Это совсем не соответствовало его собственной манере, но ведь и внешность у него другая! Вот только комбинезон стал тесноват, жаль, что его нельзя тоже подгонять по мерке в случае необходимости.

Дверь не открывали, Толик нажал кнопку еще раз, не отрывая взгляда от дверного глазка. У родителей он был самый примитивный, всегда можно было заметить, смотрит кто-нибудь в него или нет.

Но и на этот раз никто не открыл дверь. Воспользоваться своим ключом? А вдруг противник только этого и ждет? Нужно подождать. Да и как будут реагировать соседи? Вдруг кто-то из них выглянет и увидит, как неизвестный бомжеватого вида толстяк открывает чужую квартиру? Толик вышел на лестницу и поднялся на один пролет.

Никого. Еще пролет. То же самое.

Толик задумался. Может, еще внизу посмотреть? Или сначала трансформироваться? Да ладно, нет там никого! Обычно те, кто прячется, верхние этажи предпочитают.

Вернув себе прежний вид, Толик спустился на свой этаж и огляделся. Нет, никаких изменений не произошло…

На него накинулись сразу двое. Один бросился в ноги, второй свалил Рыкова на пол. Удар был настолько силен, что из глаз брызнули искры, дикая боль пронзила мозг. Все произошло так неожиданно, что Толик не успел и опомниться, как его перевернули на живот и надели наручники.

– Ну вот и все! – услышал он удовлетворенный голос. – А то говорят крутой, крутой! А делов-то… От мусоров ушел, Тиграна поломал, Кима завалил! Прямо Неуловимый Джо! Фуцен он, а не Джо!

До Рыка только сейчас стало доходить, что это все о нем! Это он фуцен? Даже не зная смысла этого слова, Толик завелся. Он был просто в бешенстве, так что даже толком не расслышал, кому докладывает нападавший.

– Все, приезжайте! – услышал Толик и повернул голову.

По телефону говорил здоровенный, прямо круглый от распирающих рубашку мускулов, мужик. В его басовитом голосе звучали торжествующие нотки.

– Да как кутенка! – продолжал тот свой доклад. – Дохляк какой-то! Нет, не ошибаюсь, здесь куча его фотографий! Хорошо, жду!

Значит, это про него? Он для них кутенок? Если они с ним так, то что же они сделали с мамой? И с отцом? Сколько им, бедным, досталось, и все из-за него… Ну, погодите, сейчас вы узнаете, что за кутенок попал вам в руки!

Рык начал трансформацию. Мгновенно избавившись от наручников, он представил, что становится выше ростом. Достигнув предела, то есть вытянув комбинезон во всю длину (Толик даже успел подумать: хорошо, что он додумался надеть мешковатый комбинезон, а иначе, что бы он с ним делал), он стал раздувать тело вширь. Конечно, Толик понимал, что это дается за счет снижения прочности костей, но что поделаешь, массу он мгновенно нарастить не мог и если где-то прибавлялось, то где-то должно было убавиться. Главное сейчас было создать устрашающий внешний вид, чтобы потрясенному здоровяку и в голову не пришло вступать в единоборство. Потому что в противном случае… Толик был сейчас настолько хрупок, что не выдержал бы и одного приличного удара.

Что же до лица, то Толик, благо противники стояли к нему спиной, расстарался вовсю. Увеличив и выдвинув челюсти, он нарастил себе клыки, так, чтобы они не умещались под губами и торчали наружу. Потом сделал голову побольше, придав ей яйцеобразную форму острым концом вверх, нос прижал к верхней челюсти и все это вместе подал вперед, превратив свое лицо в звериную морду. Напоследок Рык увеличил лоб, нарастив на нем два острых конических рога. Завершала картину перестройка зрачка – теперь он был щелевидным, как у кошачьих. Оставалось перестроить гортань и речевой аппарат…

Артюха, а это был он, почуяв, что за спиной что-то происходит, начал поворачиваться – посмотреть, что с пленником. Но он не успел повернуться до конца, его опередил могучий звериный рев. Артюхе показалось, что пол под ногами заходил ходуном, началось землетрясение. Он по инерции закончил разворот и увидел… огромное рогатое существо со страшной зубастой пастью. Ледяной холод ужаса ударил словно ломом между лопаток. Боевик понял, нет, не понял, – мозг сейчас отказывался работать, – Артюха просто почувствовал, что сейчас его будут… есть! Еще мгновение, и эти страшные клыки, грозно направленные прямо ему в горло, начнут рвать его плоты.

Артюха застыл в оцепенении, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. И тут чудовище зарычало еще раз, и память, переданная Артюхе генами его пещерных предков, подсказала ему, что этот утробный рык, какого он никогда прежде не слышал, означает лишь одно: дикий зверь вышел на охоту. И дичью будет он сам, охранник ФАЗМО Артюха!

И он сделал то, что сделал бы любой из длинной череды тех, кому он был обязан своим рождением, – завизжав от страха и зажмурившись, он бросился в окно. Что значил четвертый этаж, когда речь шла о спасении от страшных клыков чудовища.

Бетонный козырек, нависавший над крыльцом, принял на себя удар тяжелого тела и спас жизнь прыгуну. Спружинив, он погасил удар, и боевик, не обращая внимания на боль во всем теле и не видя ничего перед собой, спрыгнул вниз и с ревом понесся через кусты. Он не замечал, что у него сломана рука, что лоб заливает кровь из рваной раны на темени, главное было оказаться как можно дальше от ужасного места.

Его напарник поступил, можно сказать, умнее. Васо, а это был он, просто и без затей упал в обморок. Это случилось сразу, как только он увидел новый облик Рыкова, а потому не представлял для того никакой угрозы. Толик не стал его трогать, пусть его здесь найдет милиция, которую он вызвал, прежде чем уйти. Дверь квартиры он оставил открытой. Пусть негодяй объяснит, как здесь оказался и куда делись хозяева квартиры…

Заскочив в «десятку», Рыков повернул ключ и… замер. Первым его побуждением было рвануть за похитителями, но что-то подсказало ему, что поддаваться эмоциям нельзя. Да, сердце требовало немедленных действий, но мозг, словно бы полностью превратившись в компьютер, показывал, что шансы на успех минимальны. Если не сказать призрачны. Ведь он не знает даже, в какую сторону и на какой машине повезли его близких. Проще всего было предположить, что их повезли в ФАЗМО, а если нет? Если у его противников есть и другие места, где они содержат пленников, кандидатов в… рабы? Нет, сейчас не время давать волю эмоциям.

Здравый смысл подсказывал, что об Анне Дмитриевне можно пока не беспокоиться, там сейчас столько родственников, что вряд ли кто решится на такую глупость, как похищение вдовы. А ему сейчас там не место. Вдруг эти уроды и туда заявятся? Несчастной женщине сейчас и так худо, только этого ей не хватало. Нет, это не пойдет.

По тем же причинам Толику сейчас не стоило появляться и на Андреевской набережной. Еще неизвестно, кто прикрывал операцию по его захвату, так что не исключено, что его пасут. Все может быть, противник идет на самые крайние меры, а значит, жизнь родителей теперь зависит только от его осмотрительности.

Медленно тронувшись с места, Толик выехал на Люсиновскую. Давно ли он посреди ночи покупал здесь машину? С тех пор произошло столько всего, что кажется, будто это было бог знает когда. А на самом деле прошло всего два дня. А еще говорят, что время – величина постоянная.

Вспомнив о брошенной «семерке», Толик задумался: интересно, на месте ли она или ее уже угнали? И остался ли возле нее пост наблюдателей? Если остался, то сколько еще простоит? Может, послать за ней кого-нибудь? Ладно, потом решим.

На часах семнадцать десять. Интересно, сколько человек задействовано в засаде на него? В том, что на заводе его ждут, можно не сомневаться, это он и без компьютера может сказать. Но, с другой стороны, можно с большой долей уверенности предположить, что вряд ли они сами считают его круглым дураком, способным броситься вслепую на помощь родителям. Нет, они ждут от Рыкова… Даже нет, не от него… Елки-палки, как же он сразу не догадался? Они же наверняка думают, что он на кого-то работает, что за ним стоит какая-то сила.

Допустим, это так. От кого же они ждут следующего хода – от какой-то организации или от одиночки? Если от отчаявшегося пацана, то сегодня и практически немедленно. А если от организации, то завтра и после предварительной разведки. Значит, нужно, чтобы они ждали завтра, а сегодня нужна имитация разведки. Как ее организовать?

Так, сколько на часах? Пятнадцать минут шестого… Успеет!

Рыков понесся по улицам Москвы, моля бога не дать ему попасть в пробку. Однако надеяться проехать через центр в такое время было попросту наивно и бог здесь был ни при чем. Толику еще, можно сказать, повезло – в первую пробку он попал, не отъехав еще от станции «Добрынинская». Ехать дальше смысла не имело. Бросив машину возле Монетного двора, Толик спустился в метро. Так было надежнее.

* * *

Первого товарища по несчастью Рыков заметил на выходе из метро. Извечная толкучка на станции «ВДНХ» мешала выделить киборга среди нормальных людей, но помог программный компьютер. Он безошибочно вычислил и идентифицировал как запрограммированного невысокого мужчину, с унылым видом входившего в полукруглое здание станции.

– Стой! – ультразвуком выкрикнул Толик. Собаки, во множестве обретающиеся возле метро и тамошних кафе, испуганно завизжали и шарахнулись в стороны. Ах да, подумал Толик, они же слышат в этом диапазоне! А он еще недоумевал, почему это на ФАЗМО нет собак.

Но все это были мелочи, главное же было в том, что киборг остановился.

– Подойди ко мне! – приказал Толик. Мужчина повернулся и, отыскав глазами Рыкова, покорно подошел к нему.

– Вот тебе деньги! – Толик протянул несколько купюр. – В двадцать два часа возьмешь такси, подъедешь к северному забору завода, перелезешь через него, прокрадешься пять метров вперед, потом сразу же назад! Бегом к такси и домой! Остановят, скажешь, услышал зов! Понял?

– Понял, – подтвердил киборг.

– Ну все, можешь идти, но если не выполнишь приказ… – Стоило только Рыкову повысить тон, как несчастный сжался, словно в ожидании удара.

– Ладно, выполнишь задание как надо, и все будет хорошо! – Толику стало стыдно, что он был так суров с тем, кто совсем не виноват в своей беде. – Иди! Я обещаю, что обязательно помогу тебе.

Следующим был молодой парень в желтой майке. Этого Рыков нашел еще на подходе к метро. После короткого разговора Толик отправил его к восточному забору. Двигаясь дальше, Рык перехватил розовощекого здоровяка, который, вздрагивая от каждого его слова, пообещал выполнить свою часть работы в двадцать два десять под северной частью «Шаталовки».

Так, двигаясь по направлению к ФАЗМО и задерживая только мужчин, Толик обеспечил защитникам преступного предприятия веселую ночку. Последнего киборга он обработал чуть ли не на проходной.

Турникеты уже работали. Это был неприятный сюрприз, но дело можно было легко поправить. Воспользовавшись своим пропуском, Толик юркнул в отдел, там, знаком попросив Филипенко молчать, вошел на сервер и удалил запись о своем появлении. Все, теперь его здесь нет!

– Анатолий Викторович, здесь можно говорить нормально? – ультразвуком спросил Рыков. Филипенко отрицательно мотнул головой.

– Вы хотите мне помочь разобраться с тем, что здесь происходит? – спросил Толик. – Без этого мы не узнаем, что они с нами сделали.

Бородач утвердительно кивнул.

– Они похитили моих родителей, – сообщил Толик. – Вы случайно не знаете, где их могут держать?

Филипенко вновь кивнул, его взгляд заметался по столу. Он поднял руку, призывая к молчанию, и вывел на дисплее строку текста: «В изоляторе. Больше негде».

– Неужели их тоже сделают киборгами? – в ужасе вскричал Толик и тут же заметил гримасу боли на лице Филипенко.

– Извините, Анатолий Викторович, я не хотел, – мягко произнес Толик. – Мне страшно за родителей, только поэтому я и закричал.

«Программу сегодня не запускали, – набрал Филипенко. – Я могу сделать так, чтобы и завтра у них были проблемы. Но это чревато…»

– Спасибо! – Рыков прижал руку к груди. – Если этой ночью… Если я завтра утром не позвоню…

«Все понял, – Анатолий Викторович понимающе усмехнулся. – Если у тебя получится, то я и так все узнаю».

Толик благодарно улыбнулся.

«Мне пора, – сообщил Филипенко. – Должанский собирает».

Толик кивнул.

– Удачи!

«Это тебе удачи! Она тебе нужнее, – вывел Филипенко. – Пока все не разойдутся, в сеть не входи. Потом можешь, я завтра с утра все за тобой подчищу. Да, и надеюсь, ты помнишь, серверы мы на ночь не отключаем и все привыкли, что у нас есть легкое свечение сквозь жалюзи. Так что не мельтеши перед окнами, вдруг тень бросишь! Прошу, будь осторожен!»

Толик улыбнулся. Знал бы его бывший шеф, чем охранники будут заняты ночью, не беспокоился бы так. Бывший… а почему бывший? Удастся вылечить Лену, и за Анатолия Викторовича возьмемся! Ничего еще не потеряно, может, еще доведется вместе поработать.

Рыков твердо пожал руку Филипенко и проводил его до дверей. Вот уходит человек, которому ты можешь приказать все, что угодно, ведь он сейчас и не человек вовсе, а… Черт, как же не хотелось даже в мыслях произносить слово «раб», но факт оставался фактом, сейчас этот прекрасный, умный и порядочный человек был лишен своей воли, своей свободы, своего "я". И знает его Толик всего несколько дней, а вот уходит он, а душа как будто что-то теряет.

Программист со злостью посмотрел на дорогие, бывшие совсем недавно такими желанными компьютеры. И даже вас негодяи поставили себе на службу! Ну ничего, теперь недолго осталось… Что бы ни случилось, Рык все равно одолеет эту нечисть!

Первым делом он забрался в программу отдела кадров. Его интересовали данные на тех, кто работал в дирекции и больнице. Особенно в изоляторе. Хорошо, что продвинутые кадровики внесли в каждый файл даже фотографию сотрудника. Чтива хватило надолго. Если бы не модифицированная память, Толик не мог бы и надеяться, что запомнит всю информацию. Одних только управленцев тридцать два человека. А уж в ведомстве Зырянова…

ГЛАВА 15

Знал бы Толик, что Зырянов, как и другие руководители завода, сейчас тоже готовился к предстоящим событиям. Особое внимание было уделено людям Николая Николаевича. Узнав от тех, кто был послан на помощь Артюхе, о побеге Рыкова, Должанский окончательно убедился в том, что ему противостоит серьезная организация. А иначе кто еще мог отбить пацана у этого качка? А из этого следовал другой вывод: сегодня ночью противник предпримет ответный ход. Почему сегодня ночью? Да потому, что, по их расчетам, именно сегодня их никто не ждет, так как самый легкопрогнозируемый ход – это сегодняшнее нападение. Отсюда следует, что проникнуть на ФАЗМО проще всего будет как раз сегодня.

Охране в ночной операции была отведена особая роль, а потому неудивительно, что все, кого удалось найти, находились сейчас на своих местах. Кокакола, рвущийся восстановить пошатнувшийся авторитет, заинструктировал людей, что называется, до потери пульса. Каждый уголок завода был поделен на сектора, и к каждому сектору был приписан свой отряд. Каждому члену отряда отводилась своя роль на каждый отдельный случай. Предусмотрено, казалось, было все, вплоть до налета вооруженной мощным оружием команды диверсантов.

Сериков лично проверил все сектора и поговорил с командирами всех отрядов. Мало того, он дошел до каждого отдельного охранника и проверил, верно ли тот уяснил свои действия после той или иной команды. Затем Николай Николаевич обошел территорию завода и, удовлетворившись всем увиденным и услышанным, пошел докладывать Должанскому. Конечно, Кокаколе очень не хватало Васо и Артюхи, но первый угодил в милицию, болван, не успел уйти из чужой квартиры, да еще в чужом районе, где у ФАЗМО в милиции нет своих концов. Конечно, все можно будет решить и через городской отдел, но на это уйдет время, а его сейчас нет. Хорошо еще, что этот балбес находится в невменяемом состоянии и лишнего не наболтает. Зато и не узнаешь, что на самом деле произошло в квартире на Большой Тульской. И, главное, ведь у него не спросишь, куда после своего звонка делся Артюха. Тоже артист еще тот, сообщил, что все нормально, что беглеца упаковали… И вот на тебе. Такой провал. Хорошо еще големы не знают обо всех этих художествах, иначе бы… Что стояло за этим «иначе», лучше не думать! Одна надежда, что этой ночью удастся добраться до этого щенка и взять его. Тогда все спишется и никто не вспомнит о какой-то неудавшейся засаде.

Засада… Скорее всего, с ней они дали маху, нужно было там отряд посильнее оставить. Да кто же знал, что этого гаденыша так прикрывают? Видать, Должанский был прав, утверждая, что организация у противника тоже будь здоров и повоевать еще придется.

Ну что ж, пора уже и пообломать кое-кому ручонки. Такого конфуза, как сегодня ночью… или утром, не важно, с Сериковым никогда не случалось. За такое он обязан спросить! За такое головы сносят!

С этими мыслями Кокакола вошел в кабинет директора.

– А-а, вот и Николай Николаевич! – воскликнул генеральный. – Ну как, на этот раз не подведешь?

Кокакола засопел от обиды. Он не любил насмешек, а тут еще все в сборе. И Зырянов, и Лосев, и Филипенко, и даже Медведев, зам по сбыту.

– Вадим Александрович, да честное слово! – пробасил Сериков. – Вот думайте, как хотите, но убил я этих двоих! Ну мне что, самому застрелиться, чтобы вы поверили?

– Ну для начала не будем афишировать! – вмешался в разговор Лосев. – Трупов нет, а слух, что здесь людей убивают, пойдет! Зачем давать повод злопыхателям? Нет, нам нет никакого смысла кормить журналистов.

Зырянов согласно кивнул головой. Он тоже считал, что пора прекратить разговоры о вчерашнем, да вот только кто захочет спорить с генеральным, когда лично его самого критика не касается?

Должанский подшучивал над своим начальником охраны не со зла, а чтобы как-то заполнить паузу. Он старался и никак не мог найти ответа на один, самый главный вопрос: кто стоит против них? Кто враг? Что за организация осмелилась подняться против «Шаталовки»?

Конкуренты? Но ведь нет же ни одной фирмы, владеющей технологией «Авиценны»! Да и не может быть, он и сам с нею знаком только частично! А уж о том, чтобы ее скопировать, а тем более украсть и повторить?! Нет, нереально, а значит, и конкурентам так наезжать на ФАЗМО нет никакого смысла.

Тогда это могло означать одно: против них стали играть органы. ФСБ? Налоговая полиция? РУБОП?

Бред, они бы не дали своего агента в розыск объявлять, а Рыков уже в федеральном числится. Но если конкурентам смысла нет, а органы так не работают, то кто же стоит за всем этим?! Кто?!! Черт, голова кругом идет! Как ни крути, а все чушь какая-то выходит!

Вадим Александрович обвел взглядом сидящих за столом. Кто его окружает? Или ослы, или лизоблюды! Хотелось просто наорать на всех, но разве этим делу поможешь? Из этого лабиринта выход только один-брать Рыкова живьем и потрошить, потрошить! Вплоть до применения «сыворотки правды». Или передать «Братству големов». Должанский от этой мысли вздрогнул. Дурак, сказано же тебе даже в мыслях не вспоминать о них!

– Володя, что с родителями Рыкова? – обратился он к Зырянову. – Как их состояние?

– Да все нормально! – Кукловод дернул щекой. – Взяли анализы, дали витамины. Ну, все как перед программированием! Подлечим, одним словом!

Вадим Александрович насторожился.

– Но их еще не…

– Нет, ну ты же сам сказал! – успокоил генерального Зырянов и тоже оглядел присутствующих, но сделал это подчеркнуто демонстративно. – Кто же против тебя пойдет! Как, братцы, желающих нет?

Все дружно замотали головами. Нет уж, дураков в другом месте ищите!

Должанский повернулся к Кокаколе:

– Коля, как со связью? Группы радиофицированы?

– Конечно, все, как вы и говорили! – зачастил, вскакивая, Сериков. – Все на одной волне, и стоит только кому-нибудь что-то заметить, все тут же знать будут!

Кукловод саркастически поднял бровь:

– А не запутаетесь, куда бежать и за кем? Кокакола снисходительно улыбнулся.

– Нет, всем расписаны позывные! – Сериков горделиво вздернул голову, глядите, мол, какой я предусмотрительный. – Вадим Александрович будет у нас «первый»! Вы, Владимир Арамович, – «второй», я – «третий». Отряд, прикрывающий северную сторону, – «семисотый». «Трехсотый» – это западный, а «восьмисотый» – восточный.

– Подожди, подожди, – не понял генеральный, – а почему такой разброс странный? «Семисотый», «восьмисотый» и вдруг «трехсотый»! Это твои приближенные, что ли?

– Ну, распределение позывных – это мое «ноу-хау»! – Сериков как будто стал еще выше ростом. – Восьмисотый и восток с одной буквы в начинаются. Север и семисотый тоже имеют общую первую букву – эс.

– Во дает! – вставил Лосев, недовольный тем, что его оставили без позывного. – А триста и запад как же, по-твоему, пишутся? С буквы тэ?

– Нет, с буквы зэ! – надменно ответил Кокакола. – А она на тройку похожа, с которой и начинается цифра триста!

Присутствующие переглянулись. Они так и не поняли, всерьез Сериков говорит или нет? Но, похоже, что всерьез.

– А как же юг? – спросил молчавший до сих пор Медведев. Он вообще не понимал, для чего здесь сидит, и потому не вмешивался в разговор. – Южный отряд как обозначен?

– А вот югу я так и не нашел подходящей цифры, – погрустнел Николай Николаевич. – Хотел десятку, она с похожей загогулиной, но тысячный долго вы говаривать… Короче, им я присвоил позывной – «девятисотый».

– Охренеть можно! – не выдержал Должанский. – Ну ты и гений! Закончим операцию, сядешь кандидатскую писать!

– Докторскую! – вмешался Кукловод, – Такое не меньше чем на докторскую тянет!

Первым злоумышленника обнаружила автоматика. На экране дисплея оператора замигал тревожный огонек, и на новеньком телемониторе ясно высветилась мужская фигура, перебирающаяся через северный забор.

Дежурный, а сегодня была очередь Валентина Демина, мгновенно отреагировал и, как и было приказано, доложил в кабинет генерального. А Сериков между тем уже принимал доклад Пашки Дьяконова, командира отряда, ответственного за северный сектор.

– «Третий», я «семисотый», у нас гость, брать? – затрещало в динамике радиостанции.

– «Семисотый», вас понял! Вам приказ – захватить его! И «восьмисотый» тоже! На поддержку!

Лосев, чувствующий себя не у дел, решил внести свой вклад в общее дело.

– Слушай, Коля, а зачем ты южных дергаешь? – спросил он. – Северные и сами справятся!

– Как это южных? – удивился Кокакола. – Южные это «десятые», а я отправил «восьмисотых», это…

– Восточные! – подсказал Медведев. Он тоже хотел немного славы. – И не «десятые», а «девятисотые»!

– Да-да, правильно, я забыл, ты же сказал, что «десятых» нет, – не унимался Лосев. – Значит, это южные!

Запищал телефон. Это был Демин.

– Вадим Александрович, – сообщил он, – у нас и с восточной стороны кто-то через забор лезет! Должанский повернулся к Серикову.

– Быстро посылай «восьмисотых» к восточному забору!

– «Третий», я «семисотый», гость убежал! – протрещал динамик. – Мы не успели добежать, как он развернулся и через забор! Там его такси ждало!

– Быстро к восточному забору, там другой пробирается! Первый вас только отвлекал!

– Выполняю!

– «Восьмисотый», слышали? – продолжал командовать Кокакола. – Бегом… нет, оставайтесь прикрывать северный забор!

Запищал телефон.

– Слушаю, Должанский! – представился директор. Это был снова Демин. Он доложил о прорыве с запада!

– Кокакола, посылай «десятых» на запад! – закричал Вадим Александрович.

– «Десятые» – это южные! – вмешался Лосев. – А запад – это «третьи»!

– Нет! Южные – это «девятисотые», – возразил Медведев. – А западные «восьмисотые»!

– «Восьмисотые» – это восточные, но они сейчас на севере! – с апломбом заявил Сериков.

Должанский почувствовал, что у него в глазах темнеет от всех этих чисел. Он уже перестал понимать, где кто находится.

– Ну-ка заткнитесь все! – закричал он. – Говорят только… я и Кокакола! Доложить немедленно, где кто находится?

Но ответить генеральному не успели. Вновь затрещала радиостанция.

– «Третий», я «семисотый»! Пока мы добежали, нарушитель убежал! Так же, как и первого, его поджидало такси!

– «Третий», я «девятисотый», так мне брать моего или стоять? – раздался вдруг голос командира западных.

– Как? – возмутился Кокакола. – Вы все еще стоите?

– Так команды никто не давал! – ответил «девятисотый». – Я все жду, жду… вот сволочь, убегает!

Вновь раздалась трель телефона. Должанский рывком поднял трубку.

– Прорыв с юга! – заорал он. – Посылай этих…

– «Десятых»! – услужливо подсказал Лосев.

– Какой черт «десятых»! – взвился генеральный. – Мать вашу, ну-ка пошли к… Так, ты… знаток, – палец Вадима Александровича ткнулся в грудь пиарщика, – пи… иди к «десятым», тьфу ты черт, достали совсем! Иди короче, на юг! А ты, Медведев, на север! И чтобы без результатов не появлялись!

– «Третий», я «восьмисотый», мы здесь гостя взяли! – ожила рация. Самодовольство «восьмисотого» ощущалось даже сквозь эфирные помехи. – Что нам теперь с ним делать?

Желаемое произошло так быстро, что все опешили и не сразу нашлись, что сказать.

– Так это… сюда его давай! – первым опомнился. Кокакола. – Под усиленной охраной!

Пленника доставили с удивительной для сегодняшних событий оперативностью. Неужели Рыков попался? Выше среднего роста, худой, тонкошеий, он действительно напоминал бывшего программиста, но точно сказать было трудно, – помимо того, что руки задержанного сковывали наручники, голова его была замотана чьей-то майкой.

– Коля, морду ему открой! – не выдержал напряжения Должанский. – Да тряпку, тряпку эту снимите! Сериков немедленно выполнил команду и…

– Эт-то не Рыков! – растерянно констатировал он. – Это… Да это же Чеботарев! Точно, Мишка Чеботарев! Водитель из транспортного!

– «Третий», я «девятисотый»! У нас гость! – не умолкала радиостанция.

– «Третий», у меня тоже! – сообщил «трехсотый».

– Хватайте всех, кого сможете! – отмахнулся Сериков. – Потом разберемся!

Должанский посмотрел на раскрасневшегося начальника охраны. Не сказать, чтобы генеральный был им доволен, но все же хоть какой-то успех! Правда, какой уж тут успех, если собственный сотрудник оказался вражеским лазутчиком?

– Сможешь его выпотрошить? – Вадим Александрович повернулся к Кукловоду. Он хотел получить максимум информации, но при этом сохранить пленника, – Но так, чтобы потом его… Ну ты понял, нам лишний шум ни к чему.

Зырянов ответил не сразу. Он пристально вгляделся в безучастные глаза Чеботарева и недоуменно скривил губы. Кукловод был явно растерян.

– Странно все это, – произнес он наконец. – Этот уже был моим пациентом!

Глаза Должанского чуть не вылезли из орбит. Как это может быть? Нет, это же просто невозможно!

– Ты кто? – спросил он у пленника.

– Чеботарев! – бесстрастно ответил тот. – Водитель КамАЗа.

– А здесь как оказался?

– Охранники привели.

– Да ты не умничай! – Генеральный не был расположен к шуткам, – На заводе как оказался?

– Зов услышал, вот и пришел. – Лицо водителя было невозмутимо. – Приказ…

Договорить Чеботарев не успел, в кабинет ворвались охранники, волоча за собой еще одного пленника.

– Вот поймали! – радостно сообщил розовощекий крепыш. – Уже возле такси поймали!

– Так это же Рябов из упаковочного! – узнал Лосев. – Мы же его в нашей рекламе снимали!

Вадим Александрович остановил тяжелый взгляд на Кукловоде. Владимир Арамович пожал плечами и подошел к Рябову.

– Ты как здесь оказался?

– Охранники привели.

Зырянов замахал руками перед носом пленника.

– Я не про это спрашиваю! – крикнул он, срываясь на визг. – На заводе в такое время почему оказался?

– Зов услышал, вот и пришел. – Рябов был так же спокоен, как и Чеботарев.

– Вовик, – Должанский схватил Кукловода за плечо и оттащил его в сторону, – я надеюсь, твоя балалайка выключена?

– Не-е-ет, но она только на девку настроена… на Панину… – забормотал Зырянов. – Они врут, они не могли…

Кукловод, словно вдруг что-то сообразив, мягко освободился от руки начальника и подскочил ко второму киборгу.

– Хорошо, будем считать, что ты пришел по зову. – Круглые глаза Зырянова превратились в щелочки. – А почему лез через забор?

– Темно, я думал, что проходная не работает. – Киборг хорошо помнил инструкции Рыкова, – Но раз работает зов, я не мог не прибыть.

– А почему тогда ты убегал? – не умолкал Владимир Арамович.

– Я понял, что ошибся. Согласно инструкции, я не могу находиться на территории после девятнадцати часов. Когда увидел, что за мной гонятся охранники, понял, что ошибся, и хотел исправиться.

– А почему…

Зырянов не договорил – доставили еще одного нарушителя. Это был Макаров, электрик.

– Ты как здесь оказался? – грозно спросил Кокакола. Он тоже уже понял, что, кажется, образовывается новый виновник заводских бед.

– Я услышал зов.

Зырянов почувствовал, что у него земля уходит из-под ног. Вот так так… Все беды, обрушившиеся на коллектив в последнее время, все проблемы завода и все потери, абсолютно все теперь могут списать на него? Ну уж нет, не выйдет!

– Это провокация! – закричал он. – Это все подстроено! Они не могут слышать зов! Просто не могут!

– Но я же его слышу, – вдруг подал голос молчавший до того Филипенко. – Я тоже слышу сигнал зова.

Должанского как будто током ударило. Он сел и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.

Так вот, значит, кто здесь все организовал. А он-то думал, ФСБ, РУБОП, конкуренты. Да кто, кроме своих, мог знать об истинных возможностях «Авиценны»? Кто мог запрограммировать Рыкова на побег? Да и девчонку эту… Вот гад, даже Филипенко заставил накачать, испугался, что программист ближе к директору, чем он. Ах ты, мерзавец, сколько вреда причинил!

И не дай бог кто-нибудь из големов узнает… А вообще, чего это он… Ну и узнает, так что? Теперь, когда враг в организации выявлен, пусть всю правду услышат! Наоборот, будет хорошо, если они почувствуют, что здесь тоже умеют справляться с трудностями. Заодно вспомнят, как Должанский противился назначению Зырянова на нынешнюю должность. Не послушались, решили, что соперники будут следить друг за другом, вот и получили кризисную ситуацию. В какие непонятки попали, скольких людей погубили!

– Николай! – Генеральный директор встал, чтобы придать вес своим словам. – Этого предателя под замок! Завтра пустим под программу!

– Но, Вадим Александрович, – Кукловод упал на колени, – прости, я же не виноват, это ошибка!

– Ты не слышал? – зарычал Должанский на Кокаколу. – Быстро, чтобы я…

Долго Серикова уговаривать не пришлось. Удар могучего кулака прервал стенания Зырянова. Один взмах руки начальника охраны – и четверо боевиков, притащивших очередного киборга, поволокли безжизненное тело из кабинета.

– Вадим Александрович, а с этими… с нарушителями, что делать? – Сериков развивал успех и спешил занять освободившееся место второго человека в управленческой иерархии. – Скоро их девать будет некуда!

Генеральный посмотрел на ставшую уже довольно внушительной группу нарушителей режима. Их безучастные лица яснее всякого детектора лжи показывали, что они здесь не по своей воле. Тогда за что их наказывать? За добросовестное выполнение преступного приказа? Глупость, рабы – они и есть рабы, что с них возьмешь! Им прикажи жить на заводе, так они и жить здесь будут!

– Отпусти их по домам! – приказал Должанский. – Завтра рабочий день, нужно приводить все в порядок. Да и вообще, пора прекращать весь этот бардак и возвращаться к ритмичной работе. Хватит уже заниматься интригами, пора наверстывать упущенное. Но это завтра, а сейчас давай всем отбой, и по домам, а то люди всю ночь еще бегать будут!

Кокакола, напыжившийся и лучащийся самодовольством, угодливым голосом напомнил:

– Вадим Александрович, нужно, наверное, зов выключить? Он же, гад, все еще работает, и люди со всего города продолжают съезжаться!

– Да, конечно, – кивнул Должанский. – И вот что, постарайтесь тех, кому далеко возвращаться домой, разместить на ночлег здесь, на заводе. В больнице, например. Не гнать же их по домам, когда метро не работает.

– А как же система безопасности? – напомнил Филипенко. – Она же всю ночь будет охрану поднимать!

– Отключите! – приказал Вадим Александрович. – И на этом все! Больше ничего не хочу слышать, я поехал домой спать. Звонить мне только в крайнем случае!

* * *

Поселив ошеломленных последними событиями родителей у себя на Андреевской, Толик долго и путано объяснял им, откуда у него взялось столько денег, чтобы снять квартиру, купить машину и столько телефонов. А когда он наконец признался, что выиграл все это в казино, скепсису мамы не было предела. Хорошо еще, что внимание близких отвлекло подавленное состояние Лены. Чтобы избежать разговоров еще и на эту тему, Рыков рассказал, как прямо на глазах у девушки убили ее отца, что и повлекло такие последствия. И домой к себе Лена не может вернуться, чтобы с ней не произошло того же, что и с Верой Игоревной и Максимом Анатольевичем. О, как только Толик коснулся темы похищения, Вера Игоревна сразу же забыла обо всем. Она с величайшей готовностью взяла на себя опеку над бедной сироткой, как она выразилась, и принялась за дело со всей энергией, оставив сына в покое.

Вопросы были и у Максима Анатольевича, но с отцом объясняться было легче. Он просто признал за сыном право на личную жизнь и удовлетворился клятвенным обещанием Толика, что тот не сделал ничего постыдного.

Не причинял хлопот один только Стэнечка. Он с радостью приветствовал объединение под одной крышей всех, кого он любил и кого должен был защищать, и не расстроился даже от того, что в новой норе стало несколько тесновато. Но, во-первых, для него оставалось место на лоджии, а во-вторых, чем больше людей, тем больше лакомства. То один угостит, то другой… А полный желудок лучше, чем голодный сон.

Толик, если бы он понимал мысли Стэна, вряд ли бы согласился с ним. Особенно насчет тесноты. Бессонные ночи совсем выбили его из колеи, и Толик, закончив все организационные дела, с удовольствием завалился спать. Не мудрствуя лукаво, он бросил матрас на пол лоджии и, потребовав, чтобы его никто не тревожил, отключился от всех дел…

* * *

Спал Толик долго. Утром, еще окончательно не проснувшись, он почувствовал рядом с собой чье-то горячее дыхание. «Лена! Это Лена соскучилась!» – подумал Толик, и его затопила волна нежности. Господи, пусть это длится подольше, пусть она не отодвигается…

Холодные, влажные губы тронули его щеку. Губы? Что-то они слишком жесткие. Господи, да это же нос мерзавца Стэна!

Толик рывком вскочил, и хитрый волк отпрянул, зная, что в него может полететь подушка. Этот коварный представитель братства серых разбойников не мог дождаться, когда бестолковый хозяин догадается наконец проснуться и поиграть с ним. Вообще у Стэна накопилось довольно много претензий к Толику. Пропадает неизвестно где, бросает его то на родителей, то на Лену, а в те короткие промежутки, когда появляется, или ест, или спит. Так дело не пойдет!

– Ну, гад! – Толик поискал глазами, что бы швырнуть в негодяя, который прервал его сон, и, увидев тапку, с силой запустил ею в Стэна. Он уже отошел от злости и бросил просто для острастки, но, видимо, внутренний компьютер внес свои коррективы и удар пришелся прямо в черную подушечку носа. Стэн взвизгнул от боли и с обидой посмотрел хозяину в глаза. «Что с тобой? – говорил его взгляд. – За что?»

Толику стало стыдно. Действительно, за что? За преданность? За любовь? За то, что соскучился?

– Ну прости, прости! – Он протянул руку к Стэну. – Я не хотел! Давай помиримся, иди сюда!

Но волк не подходил. Облизывая нос, он отвернулся и демонстративно остался на месте. Толику даже показалось, что Стэн слегка отвернулся, чтобы хозяин не увидел слезы в его желтых глазах. Черт, ну ведь не хотел же ему больно делать! Раньше ни за что бы не попал, а теперь – пожалуйста, нашел, на ком новые способности испытывать.

Толик вскочил и одним прыжком оказался около Стэна. Тот даже отпрянул, но все равно не смог уклониться от рук хозяина, обвивших его шею. Да не очень-то и хотелось уклоняться, он же не такой вредина, как хозяин.

Обнимая лохматого друга, Толик внезапно почувствовал, что они не одни. Он поднял голову.

Лена! Она сидела и смотрела, как Толик ласкает собаку. Грусть, боль, отчаяние оттого, что он никак не может найти способ помочь девушке, все это всколыхнулось в сердце, и его охватило тяжелое чувство вины перед ней. Медленно, боясь испугать Лену, он подошел к ней и обнял.

– Родная моя, – прошептал он, – как же я люблю тебя!

Лена положила голову ему на плечо.

– Что же ты сидишь одна? – спросил он. – Давно встала?

– Да.

– А почему не разбудила меня? Пришла бы ко мне.

– Ты хотел, чтобы я пришла к тебе?

– Я всегда этого хочу! И всегда буду хотеть! А ты? Ты хочешь быть со мной?

– Да.

Лена говорила тихо, что только его обостренный слух мог уловить ее короткий ответ. А может, он ничего и не слышал, а просто вообразил? Но тогда кто же произнес это слово, которого он так ждал? Его собственное сознание? Сны, в которых она это говорила, начинают возвращаться к нему галлюцинациями? Он что, поехал по фазе, сам с собой разговаривает, а что дальше? Крыша вообще съедет? Или это последствие эксперимента с перестройкой собственного сознания? Созданная им программа глючит? Возможно… Господи, тогда что же будете Леной?

Толик заглянул в глаза девушки. Ничего не будет!

Нет, будет, но только хорошее! Самое хорошее, самое светлое! И не нужно унывать, я обязательно найду способ, как помочь тебе! Ты вернешься к нормальной жизни!

Лена не ответила. Да и что она могла ответить, если он ничего не говорил?

– Пойдем погуляем? – предложил Толик.

– Вот и правильно! – раздался голос Веры Игоревны. Толик даже не заметил, как она появилась в комнате. – Отец пошел за продуктами, у тебя в холодильнике хоть кроликов разводи, пустота такая! Привел девочку, а кормить ее кто будет?

– Мама! Ну перестань! – Толику было неловко, что мать увидела, как он обнимает Лену. – У тебя одна тема – кушать да кушать… И зачем папа пешком пошел, я бы сам все привез!

– Ну, конечно, ты бы привез! – усмехнулась Вера Игоревна. – В своем супермаркете набрал бы барахла импортного, вот и ели бы одну химию!

– Можно подумать, что наши продукты лучше! – огрызнулся Толик. – Все на нитратах выращено! Та же химия, только в безобразной упаковке. Да еще и…

Он не договорил. Холодный нос Стэна ткнулся в его руку. В зубах волк держал поводок. Раз сказал «погуляем», то давай гулять, а не обсуждать ерунду всякую! Про еду можно говорить, когда она перед тобой, в остальных случаях ее нужно искать!

– Что, и ты гулять хочешь? – сказал Толик. – Ну что с тобой делать, пошли!

ГЛАВА 16

Вадим Александрович приехал на работу к вечеру.

Он был в хорошем настроении, и тому были веские причины. Еще бы! Загадка, кто противостоит ФАЗМО и ему лично, разгадана. Причем все оказалось так просто, что теперь только диву даешься, как же раньше не рассмотрели, не поняли игру Кукловода. Нет никакой вражеской организации, нет никаких внешних врагов, а есть негодяй зам, который с помощью подлости и интриг хотел встать у руля солидной, процветающей фирмы! Что же, сюжет банален и должен послужить наукой Должанскому – нельзя так приближать к себе людей. Да он в принципе и не приближал. Это все они, эти загадочные «партнеры» из «Братства големов». Не настаивали бы они на этом назначении, не видать бы Зырянову этой должности, как своих ушей!

Ну да ладно, теперь Кукловод не опасен. Должанский приказал провести мобилизацию немедленно, и наверняка главный компонент «Авиценны» уже введен, программирование началось… или даже уже закончилось. Что ж, поделом ему! Столько всего наворочать, столько времени отнять, столько сил отвлечь! Да и программистов талантливых погубили! Что ни говори, а этой работой могут заниматься профессионально только люди со свободным разумом! Иначе они всего лишь переводчики с простого языка на язык, понятный компьютеру, с русского на английский, с человеческого на машинный… Такие уже ничего нового сами не создадут, инициативу не проявят и шедевра не напишут.

Да, жаль ребят, теперь только на административные должности и годятся! Единственное утешение, так это то, что со здоровьем у них будет все в порядке. Хоть на Олимпийские игры посылай! «Авиценна» ведь не только морщины разглаживает. Вон новый президент России, смотри, как помолодел, три-четыре месяца назад и взглянуть-то на него было страшно. А сейчас красавец, хоть завтра на новые подвиги. Морда уже под шапкой не помещается. Да и думцы не отстают. Все как один от лысин избавились, животы поубирали. А женщины-то какими стали? Конфетки! И все благодаря «Авиценне»! Ну а то, что они теперь будут порой принимать нужные кое-кому законы, так ведь никто не предлагает им что-то из ряда вон выходящее! Ну, кому надо, немножко налоги снизят, на таможне льготу дадут… Так ведь на благие же цели все пойдет! В красивой упаковке, с патриотическим шумом. А надо будет, так и наоборот, можно все развернуть! Непонятливых мало, но встречаются, вот против таких можно и силу показать. Эх, хорошее это дело – «Авиценну» программировать!

Должанский, не удержавшись, негромко рассмеялся. Это даже хорошо, что Кукловод так проявился, нутро свое показал. Можно сказать, вовремя. Теперь, когда новый комплект оборудования установлен, когда основная часть работы по продвижению продукта проведена, зачем ему, чтобы еще кто-то знал об истинном значении проекта? А теперь единственный, кто был посвящен в тайну, нейтрализован. Ему, руководителю, это только на руку. И бог с ними, с издержками последних дней, но зато как все здорово получилось в конце концов! А то, что партнеры будут, недовольны, так кто же виноват в том, что Зырянов не выдержал испытания и сломался? Стал вредить заводу, стал вредить делу. Это будет им хорошим уроком! Получают свой доход, ФАЗМО выполняет свои обязательства, вот и пусть радуются. Он же многого не требует, главное, чтобы не лезли в кадровую политику и все. Ему же виднее, кого и где использовать. И в каком качестве. Каждый должен заниматься своим делом и не мешать другим.

Вадим Александрович лукавил сам с собой. Ему не хотелось признаваться даже себе, что те, кого он называл партнерами, никакие не партнеры, а самые настоящие хозяева ФАЗМО. А он всего лишь приглашенный менеджер, который и технологию-то толком не знает. Нет, что касается самого производственного процесса на «Шаталовке», тут Должанский, конечно, дока. Но из каких компонентов состоит концентрат, поставляемый на завод в контейнерах от «Братства големов», и каким образом его удалось сделать таким, что его можно программировать на разные задачи… Вот это остается для него загадкой. Да и не только для него. Вадим Александрович точно знал, что около сотни лабораторий с высококлассным оборудованием и не менее высококлассным персоналом бьются над разгадкой секрета целительных свойств «Авиценны», но никто и близко не подошел к решению. Откровенно говоря, Должанскому как ученому, пусть и в прошлом, тоже хотелось, чтобы кто-нибудь сумел раскрыть эту тайну. Хотелось и все, без всякой корысти, просто из любви к чистой науке. Но, насколько ему было известно, пока что ни один из конкурентов не добился сколько-нибудь значимого успеха. Приехав на завод, генеральный директор первым делом приказал вызвать Серикова. Он желал, даже не желал, а жаждал услышать, что Зырянов уже обработан. Что больше нет этакого «серого кардинала», коим он представлялся всем на «Шаталовке». Зато появится исполнительный и нелюбопытный начальник медицинской части. А заодно и похудеет, давно же мечтал об этом!

– Вызывали, Вадим Александрович? – У Серикова, вошедшего в кабинет, был отнюдь не торжествующий вид. Напротив, выглядел он весьма растерянным.

– Что с Зыряновым? – спросил генеральный, не предложив Кокаколе сесть.

– С Зыряновым? – переспросил Сериков с искренним удивлением. – А что, с ним тоже что-то произошло?

Должанский напрягся. Что значит этот растерянный вид начальника охраны? А эти странные слова? Выходит, опять что-то произошло?

– Докладывай! – потребовал он. – Что натворили?

– Артюха нашелся! – сообщил Кокакола. – Мы его утром из травматологического отделения забрали. Он как от наркоза отошел, так сразу заставил врачей мне позвонить.

– От наркоза? – удивился генеральный. У него отлегло от сердца, он-то было подумал, что произошло что-то серьезное. А на Артюху этого плевать! – Он что, под наркозом был? Оперировали?

– Да, сложный перелом руки, сразу в двух местах, – сказал Сериков. – Но дело не в этом! Беда в том, что у него крыша поехала!

– Ну насчет крыши это у вас уже в традицию вошло, – проворчал генеральный. – Такое впечатление, что у нашей охраны голова стала самым слабым местом.

– Да-да, это, наверное, излучатель так на них действует, – поддержал директора Николай Николаевич. – Я сам уже несколько дней замечаю, болит башка и ничего с ней не поделаешь!

– Наверное, думаешь много, а с непривычки это очень опасно, – пошутил Вадим Александрович. – Ну да ничего, скоро все успокоится.

– Да вот только с людьми у меня напряг! – Сериков почувствовал, что генеральный настроен благодушно, и решил перевести разговор на свои проблемы. – Тигран и Артюха в больнице…

– Не скули! – перебил его директор. – Я же тебя знаю, сейчас начнешь еще штаты просить.

– Нет, только премии для моих! – встрепенулся Кокакола. Он действительно хотел просить еще пару ребят взять, но мгновенно перестроился и решил если не штаты, так хоть премию выбить.

– Это за какие-такие заслуги? – поинтересовался Вадим Александрович. – За то, что с одним пацаном никак справиться не могут? Где Рыков?

– Найдем! – заверил Николай Николаевич. – Теперь, когда Зырянова обезвредили, обязательно найдем! А ребята пострадали, вон как им досталось. Подлечиться им надо.

– С этим, я думаю, наши врачи разберутся, – отмахнулся Должанский. Ему не терпелось узнать о Зырянове. – Не умрут! Достанете мне Рыкова, вот тогда и поговорим! А сейчас ты мне скажи, с Вовиком что? Почему молчишь, почему не докладываешь?

– Да что может быть с ним? – скривился Сериков. – В больнице, как вы и приказывали.

– Его уже…

– Мои ребята там до самого конца находились! – Кокакола гулко ударил себя кулаком в грудь. – Теперь он этап дрессуры проходит. Если бы все наши проблемы так легко решались!

«Господи, как же легко дуракам живется! – подумал Вадим Александрович. – Проблемы здоровья какого-то боевика ему кажутся важнее нейтрализации Кукловода!»

– Ладно, Коля, я думаю, что все наладится, – успокоительным тоном проговорил Должанский. Пусть хотя бы один человек в команде будет уверен в себе! – Посмотрят твоего Артюху наши психиатры, подлечат, и все будет нормально!

– Да они уже работали с ним, – Сериков почесал за ухом. – Но и они ничего поделать не могут!

Генеральный посмотрел на Кокаколу с недоумением.

– Слушай, Николай, ты не знаешь, почему у меня, стоит только с тобой пообщаться, начинает болеть голова? – заговорил он сердито. – И знаешь, чем дольше это длится, тем сильнее! А потом я начинаю нервничать, и мне хочется тебя убить! Не знаешь, почему так? Нет? А я знаю! Достал ты меня уже! И ты, и твои придурки, которые ничего толком сделать не могут!

Произнося последние слова, Должанский уже просто кричал.

– Но вы же мне сами приказали оставить людей в засаде у родителей Рыкова, вот они там и свихнулись! – проговорил Сериков, оправдываясь. Он был растерян. Он не ожидал такого от директора. Наоборот, он рассчитывал совсем на другое. На повышение, например. Пусть даже и неофициальное, люди не дураки, они и без чинов все поймут! А вместо этого что? И за какие грехи?

– О! Хорошо, что ты напомнил! – воскликнул Должанский. – Что у нас с Рыковым и его родителями? Ну с программистом понятно, перестанет получать идиотские команды. Кстати, проследи, чтобы его программу в зове Филипенко переписал на стандартную. Хватит уже парня гонять, пусть делом займется. А вот родителей… Черт, напутал же Вовочка! Вот теперь думай, что с ними делать! Если перепрограммировать, то зачем? Для кого? Индивидуально сопровождать хлопотно, нужно постоянно зовом облучать. А зачем, спрашивается? Но и просто так их отпускать нельзя! После того, что с ними произошло…

– Вадим Александрович! – Кокакола приложил руку к груди. – Прости, не доложил… Нет их! Они ночью сбежали!

– Что?! – Должанский выкрикнул это так громко, что задребезжали оконные стекла. – Как сбежали? Когда сбежали? – Ну вы же сами приказали всех охранников отпустить, а сигнализацию отключить, – лепетал Сериков. Он прямо на глазах как будто усыхал и съеживался. – Вот они и ушли… Ночью.

– Дурррак! Боже, какой дурак! Я же не приказал вообще всю охрану… Осел безмозглый, я только о тех, кто вне смены работал! – Вадим Александрович застонал и заколотил кулаками по столу. – Урод! Что же ты наделал! Почему сразу не послал за ними?

– Да я посылал! – признался Кокакола. – Вернее, сам поехал, после того что произошло с Артюхой и Васо, туда никто не хочет ехать! Но там не было ни души. Они спрятались где-то.

– Искать! Землю рыть, но найти! – приказал генеральный. – Если до утра не найдешь… Вызывай всю охрану, вызывай всех своих криминальных друзей, вызывай хоть… кого хочешь, но скандал нужно погасить! Погасить как угодно! Ты меня хорошо понял, Коля?

– Понял, Вадим Александрович, но…

– Что «но»? – вскинул брови Должанский. – Это что еще за новости?

– Вадим Александрович, – Кокакола простился с мечтами о продвижении, но не мог не рассказать директору о сложившейся ситуации. – Люди не пойдут против Рыкова! Они боятся его!

Должанский уставился на своего подчиненного. Не в силах переварить услышанное, он молчал целую минуту. Потом встал и подошел вплотную к своему начальнику охраны.

– Ты понимаешь, кому ты это говоришь? – прошипел он. – Ты это понимаешь?

– Лично я готов выполнить любой ваш приказ, – ответил Сериков, и было в его голосе нечто такое, что успокоило Должанского. – Любой, и вы знаете… Но вот то, что произошло с моими людьми… Сами посудите, Артюха, Васо, Фадеев, Неелов, Хачатуров, Гладков… А еще и Ким с Тиграном! Но эти хоть в драке пострадали. А с остальными чертовщина какая-то. Все словно эпидемию какую-то подхватили. И все, кто приходит в себя, говорят, что видели дьявола! А Артюха, так тот только и твердит, что Рыков на его глазах превратился в рогатого.

– Но это же чушь… – Генеральный говорил, но в его голосе не было уверенности, все же такое количество обезумевших людей не могло не настораживать. Если уж говорить откровенно, то он должен был раньше обратить внимание на эту аномалию. Похоже, что Рыков стал настоящим трансформером, а это епархия големов. Вот только как он им объяснит, почему молчал до сих пор? Нет, нужно постараться решить проблему своими силами. – Коля, ты же понимаешь, что такого не может быть?

– Не знаю, но все говорят, что люди съехали после того, как на заводе появился этот щенок. – Кокакола и сам боялся этого Рыкова, но Должанского он боялся еще больше. – Так что я поеду, куда скажете, но людей не смогу заставить.

– Твою мать! Так что же делать? – растерянно спросил неизвестно кого Вадим Александрович. Сериков смог наконец перевести дух. Но передышка была недолгой. У Вадима Александровича родилась новая идея.

– Слушай, а не воспользоваться ли нам зовом, – сказал генеральный. – Мягко, не зло, призовем его… Что, если он не приходил только потому, что Зырянов в сигнал вкладывал совсем другие команды? Ведь негодяй вполне мог предупреждать беглеца о том, что мы затеваем, и тот уже заранее знал о наших действиях. Ведь вы же не пробовали изменить команду?

– Пробовали! – скривился Кокакола. – Я дал команду… простите, что без вас, но приказал… Я сам проследил, чтобы на его номер был послан стандартный вызов. Простите за самодеятельность, но я хотел как лучше!

– Правильно сделал! – Должанский чувствовал, что переборщил. Так нельзя, так можно лишиться последнего преданного человека. – Правильно, Коля, за такое хвалю! Когда молодец, тогда молодец!

– Спасибо, Вадим Александрович! – расплылся в улыбке Кокакола. – Вот только он так и не вернулся! А Чухнин, ну тот, помощник Зырянова, говорит, что они тоже все время пытались Рыкова заманить, но все безрезультатно.

– А этот Чухнин…ты ему веришь? – Генеральный испытующе посмотрел на Кокаколу. – Вот так, как я тебе верю? Ты можешь так же твердо сказать, что доверяешь зыряновскому прихвостню!

Серикову эти слова были будто маслом по сердцу, но брать на себя ответственность ему не хотелось.

– Вообще-то я, кроме вас, никому не верю! – сказал он, поедая Должанского глазами. – Но Чухнин сам ненавидит своего шефа! Видели бы вы, с каким удовольствием он вводил ему раствор!

– Мы еще не знаем, какой раствор он ему ввел, – пробурчал Вадим Александрович. – Ты на всякий случай приставь к обоим своих людей, пусть их попасут.

– Понял! – кивнул Сериков. – Но что делать с Рыковым? И с родителями его? Даже если мы поднимем на ноги всю милицию… Правильно, а что, если позвонить Кондратенко и объявить его в розыск?

– А он разве и так не в розыске? – удивился Должанский.

– В розыске. – Подтвердил Кокакола. – Но пусть его фото по телевизору показывают. Мол, опасный преступник на улицах Москвы.

– Точно! – обрадовался генеральный. – Скажем, что он после вчерашнего ночного нападения напал на… тебя, и только храбрый Артюха… Как его фамилия?

– Самойлов.

– И только храбрый охранник Артем Самойлов ценой жестоких травм спас твою жизнь. – Вадим Александрович говорил все быстрее и быстрее, сам заводясь от собственных слов. – Отличная идея! Посмотри, как здорово получается! После появления такой информации родители Рыкова могут говорить что угодно, их слова будут восприниматься как попытка обелить своего сына-преступника. Им просто никто не поверит! Да, и не забудь, пусть Кондратенко зарегистрирует твое заявление, снимет побои с Артюхи…

– Побои экспертиза снимает! – подсказал Сериков.

– Вот раз ты все знаешь, то и карты тебе в руки! – вспылил генеральный, но тут же взял себя в руки. – Давай, Коля, действуй, не стой! За вас не сообразишь, так сами ничего не придумаете. А я попробую использовать свои каналы.

* * *

В таком составе – семья Рыковых и Лена – они садились за стол впервые. Мама сияла, ей очень нравилась эта девочка. А после того как она узнала, что и Толик перенес такое же состояние, но сумел вернуться к нормальной жизни, Вера Игоревна смотрела на Лену уже как на члена семьи. Именно о такой жене для сына она и мечтала.

И мама расстаралась! К ужину, праздничному ужину, – а как же, такая девушка в доме, невеста считай, не каждый день такое событие, – Вера Игоревна приготовила любимое блюдо сына, – голубцы с чесночным соусом. Нестерпимо вкусный запах Толик почувствовал, еще выходя из лифта. Рот мгновенно наполнился слюной, и он, вспомнив, как давно не ел маминой стряпни, от досады чуть не завыл. Естественно, он удержался, в отличие от Стэна, который и на самом деле завыл. Бедные соседи, каково им слушать волчий вой посреди большого города.

Максим Анатольевич тоже постарался не ударить в грязь лицом. Охлажденное шампанское «Абрау-Дюрсо» для дам, водочка из морозилки для него, кола для Толика – одним словом, все атрибуты праздничного стола были в наличии. Не забыли даже банку сметаны для волка. Ее он любил больше всего на свете, ну, не считая, конечно, Толика и его семью.

– Папочка, раз такой случай, может, ты скажешь слово, – предложила Вера Игоревна. – Такая девочка милая, я просто…

– Мама! – недовольно одернул ее Толик.

– Сегодня, в такой непростой, я бы даже сказал, перегруженный событиями день…

– Толик, – вдруг сказала Лена. Девушка заговаривала так редко, что все головы повернулись к ней.

– Что? Что случилось? – растерянно спросил Максим Анатольевич.

– Толик, – повторила девушка, глядя перед собой.

Все посмотрели туда, куда был устремлен ее взгляд. На экране телевизора, звук которого, садясь за стол, приглушили, было лицо младшего Рыкова.

– Смотрите, да это же и вправду наш Толик! – всплеснула руками Вера Игоревна. – Ну что вы сидите, сделайте погромче!

– …введен план «Перехват», но опасный преступник пока остается на свободе, – вещал диктор. – Руководство Управления внутренних дел города просит всех, кто видел этого человека, позвонить по телефонам, указанным на экранах ваших телевизоров.

* * *

Вадим Александрович выключил телевизор и удовлетворенно прошелся по кабинету. Прекрасно, в программе новостей он увидел то, что хотел. Теперь Рыков не сможет так смело разгуливать по Москве, а его родители вынуждены будут оправдываться, что совсем не так просто, как может показаться. В России решает все не кто прав, а кто быстрее успеет опорочить противника. Кто тебя потом будет слушать? Раз сообщили власти, значит, что-то есть. Оправдываться всегда труднее. И даже если случится невероятное и удастся доказать, что тебя оболгали, у многих все равно останется сомнение, не купил ли ты опровержение за взятку? А уж если начнешь сам в ответ кого-то обвинять, то это вообще дело гиблое.

Знаешь, что господин Икс – преступник? А почему раньше молчал? Почему до того, как на тебя наехали, общественности о преступлении не сообщил? Значит, и с тобой не все чисто? Вляпался – и вдруг стал честным и правдивым… А может, господин Икс вовсе и не виноват? Может, ты просто его топишь, чтобы себя выгородить? А иначе как объяснить, что твоя гражданственность спала, спала и вдруг пробудилась?

Нет, что ни говори, а преступник ты или не преступник, в нашей стране совсем не главное. Важнее другое – станут ли тебя слушать, услышат ли. Вот Рыковым теперь будет намного труднее что-то доказать.

Должанский понимал: все ими предпринятое не более чем полумеры. Если терпилы упрутся, если после того, как их отфутболят в милиции, они пойдут в ФСБ, могут возникнуть проблемы. И дело не в том, что в ФСБ служат святые люди, нет, там тоже можно понимание найти, но зачем доводить до этого? Ведь если говорить откровенно, то теперь Вадим Александрович может и президента заставить вмешаться…

Кстати, а почему бы и нет? Заодно и проверить, как на Кремль будет действовать передача. Пробьет его или нет? А то когда действительно понадобится, вдруг выяснится, что там защита какая-то задействована. Деятелям из «Братства големов» легко запрещать воздействие на потребителей «Авиценны» в непредусмотренных целях. Указания-то раздавать проще всего! А проверять кто будет? Вот в случае чего и спишем все на проверку аппаратуры.

Ужасаясь авантюрности собственного плана и в несказанном возбуждении от осенившей его идеи, Должанский быстрым шагом направился в медицинский блок.

* * *

Рыков в раздражении вышел из подъезда. Господи, ну как родителям объяснить, что единственный шанс доказать свою невиновность – разоблачить истинных преступников? Заладили – это опасно, это опасно… Как будто от того, что спрячешь голову в песок, угроза перестанет существовать! Ну мама, еще понятно, ей сам бог велел быть такой, но как папа не хочет понять, что ходить по различным инстанциям и доказывать, что он не виноват, Толику просто не дадут. А идея отнести в прокуратуру заявление о том, что их похитили, вообще смехотворна. Скажут, сыночка прикрываете. Спросят: а как же вы освободились? Как миновали всю систему охраны, Рембо вы наши? А если говорить серьезно, то, кроме того, что засветят его новое убежище, больше ничего не добьются.

Толик выехал на Комсомольский проспект. Теперь, когда весь город ополчился против него, ночная езда уже не доставляла такого удовольствия, как прежде. Но ехать все равно нужно: перед уходом из дома Рыков созвонился с Джавровым и договорился о встрече. Хорошо еще додумался и ему новый сотовый забросить, теперь можно звонить без страха быть подслушанным!

Встречу Толик назначил в казино, пора было пополнить запасы наличных денег. Жизнь в «подполье» требовала средств, а переполненная информацией душа требовала общения, и, слава богу, было такое место, где можно было решить сразу обе проблемы. Тем более что теперь денег понадобится немало, уж если могущественный враг пошел в атаку, то и он стесняться в средствах не станет! Нужно было ожидать, что враг не будет сидеть сложа руки, но то, что он станет действовать столь нагло и беспринципно… Похищение родителей, убийство Сергея Николаевича, а сколько искалеченных людей? И при этом они в белом, а он, тот, кто стал очередной жертвой преступных опытов, вынужден скрываться? Он вынужден менять жилье, менять лицо.

Толик при этой мысли бросил взгляд в зеркало и увидел, что забыл это сделать. Как вылетел из дому с фейсом, которым его наделили мама с папой, так и едет! Рыков укоризненно покачал головой. Потеря бдительности – это плохо. Киборг не должен поддаваться эмоциям.

Кстати, а не пора ли подумать, кем он предстанет сегодня? Тем, кого помнит Джавров? А что, если за журналистом следят? Если планируют выйти на него через Юлия Ивановича? Тот наверняка не подозревает о такой возможности! Увидит знакомое лицо, бросится к нему и выдаст обоих. Нет, нужно поступить по-другому. Войдет в развлекательный комплекс Толик совсем с другим лицом. Каким? Опять придумывать новое? Черт, надоело уже! Был бы он художником или стилистом, такое бы наворочал! А что, мысль неплохая, не можешь сам, подсмотри у другого. Весь наш шоу-бизнес так делает. Хотя, может, проще поступить? Взять какого-нибудь актера или певца и с него слепить себе внешность? А с кого? Как назло, в голову ничего не приходило. Вернее, никто. Да и сомнения возникли. Человек он в певческом мире не слишком информированный, еще изберет себе за эталон голубого, решай потом проблемы… Нет уж, не надо! А может, спортсмена? Боксера или борца… Дудки, у них тем более знакомые в казино найдутся. Черт, вот задачка-то!

Так и не определившись с внешностью, Рыков добавил себе горбинку на нос, удлинил овал лица и, даже не посмотревшись в зеркало, припарковал машину. Дальше он поедет на такси.

В ожидании журналиста, а вернее, времени, когда тот обещал приехать, Рыков решил посетить бар. Так всегда поступали герои, когда им нужно было кого-то дождаться и заодно успокоить нервы. Увидев, что все места у стойки свободны, Толик сел так, чтобы ему было видно всех, кто входит в казино.

– Что вам налить? – спросил бармен.

– Виски с содовой! – небрежно бросил Рыков.

Через минуту на стойке появился толстостенный стакан с ледяными кубиками, залитыми темно-золотистой жидкостью. Вот теперь он совсем вошел в настоящую жизнь! Не сказать, чтобы Толик никогда раньше не пил спиртного. В институте он позволял себе выпить с друзьями, и не раз. Но это был или сладкий портвейн, или невкусная, мгновенно проглатываемая водка. Теперь же Рыков пил настоящий, мужской напиток, который употреблял весь Голливуд!

Сделав большой глоток, Толик чуть не поперхнулся. Ему показалось, что он выпил разведенный в спирте порошок, которым бабушка когда-то травила тараканов. Она его называла дустом, и от него дохли не только эти мерзкие насекомые, но и все живое вокруг. Так вот у этого самого дуста был точно такой же запах. Господи, что за гадость?! Просто удивительно, как его пьют? Или это, может, бармен над ним издевается? Понял, что перед ним далеко не знаток напитков, и подсунул ему эту адскую смесь?

Толик исподтишка посмотрел на работника стойки. Нет, кажется, он даже не смотрит в его сторону. Или все же смотрит? Может, проверить?

Ну что же, проверим! Сдерживая судорогу отвращения, Рыков допил отвратительную жидкость. Несколько мгновений он старался удержаться, чтобы не дай бог не вытолкнуть из себя выпитую мерзость, и, надо сказать, с честью вышел из тяжелой ситуации, что далось ему очень нелегко.

– Еще виски! – потребовал он. – Без содовой!

Толик решил проследить, из какой бутылки ему наливают. «Johnny Walker», прочитал он, «Red label». Ну ладно, сейчас попробуем, что это за «красная этикетка».

Первый же глоток показал, что наливали ему из той же бутылки, что и раньше, но только без содовой. Рыков не выдержал и закашлялся.

– Что за дрянь! – прохрипел он. – Неужели здесь только это пойло!

– Нет, что вы! – испуганно пробормотал бармен. – Есть и получше, но они дорогие! Лучше бы он этого не говорил.

– Наливай! – потребовал Толик.

* * *

Сегодня Джавров слежки за собой не видел, но он ее чувствовал. Журналист не был умелым конспиратором, но здравый смысл и наблюдательность подсказывали, что уж больно часто он видит одни и те же машины в зеркале заднего вида и замечает одних и тех же незнакомых людей, которые неожиданно появляются возле него и непонятно куда исчезают. Это было просто удивительно, как человек, только что шедший ему навстречу, вдруг оказывался снова впереди него, не важно, на какой стороне улицы – на той же, по которой шел Джавров, или на другой.

Когда такое происходит, в каком районе ты бы ни находился, это наводит на определенные мысли.

Соглашаясь на встречу с Рыковым, Джавров рассчитывал, что сумеет уйти от соглядатаев. Нет, от профессиональных топтунов Юлий Иванович и не надеялся бы оторваться. Но то, что даже он, человек неопытный, смог обнаружить и запомнить тех, кто за ним следил, давало основание думать, что против него действуют непрофессионалы. А это уже было совсем другое дело. Приводить мордоворотов ФАЗМО к Рыкову было нельзя, а в том, что это люди Должанского, журналист не сомневался ни минуты. Других врагов на сегодняшний день у Юлия Ивановича не было. Да и у парня, скорее всего, тоже. Наверняка ему удалось уйти от шаталинцев, вот они и хотят выйти на непокорного сотрудника через Джаврова. Ну уж нет, не выйдет!

Юлий Иванович бросил машину на стоянке у гостиницы «Москва» и, пользуясь своим удостоверением и тем, что его здесь все знают, быстро миновал кордон из швейцаров. Этот способ ухода он придумал давно. Пока те, кто идет за ним, объяснят бравым лампасникам, зачем хотят войти туда, где живут депутаты Думы, пока они сообразят, куда на самом деле направился объект наблюдения, пройдет немало времени. А выходов из комплекса так много, что поставить человека у каждой двери нереально. К тому же Джавров успевал за это время надеть парик и наклеить бороду.

Предусмотрительность принесла свои плоды – Юлий Иванович вошел в развлекательный комплекс уверенный, что слежки нет.

* * *

Вадим Александрович устало откинулся на спинку кресла. Рабочее место оператора зова было не приспособлено под директорские запросы, ну да ничего, главное, что никто не знает о том, что сейчас произошло. И не узнает! Для всех генеральный проверяет приказы, отданные за последнее время. А он между тем совершил великое дело. Но пока об этом молчок. Даже из собственной головы надо выкинуть. И так уже столько наворочено.

Да, нелегкие выдались денечки! Но зато можно с чистой совестью сказать, что удалось сделать большое дело – убрать с пути Зырянова. Козел, сколько нервов потрепал! Да и еще сколько придется потрудиться, чтобы замять скандал. Один Рыков чего стоит! А ночные «учения», что проходили на заводе? Это тоже еще предстоит как-то объяснять. Наверняка какие-то слухи проникнут в прессу. В тайне такое не удержишь. Вот если бы все охранники были «мобилизованными», то можно было бы приказать всем молчать, и все, никто бы рта не открыл. А с обычными людьми так не поступишь. Это, к сожалению, совсем другой контингент.

Ладно, что это он все о работе да о работе. Пора и себе внимание уделить. А то так недолго и до Серикова скатиться, тоже трупы начнут мерещиться. Все, хватит. На сегодня рабочий день закончен и можно расслабиться!

Должанский встал и стремительно вышел из кабинета Чухнина. Он твердо решил сегодня развеяться. Сколько можно растрачивать нервную энергию, не восполняя ее запасы? Почему бы не воспользоваться случаем, ведь проблемы так благополучно разрешились? Завод возвращается к нормальной работе, Зырянов – как же приятно это повторять, – раб, Рыкова тоже вот-вот возьмут… Да, скорее всего, так и будет – все спецслужбы Москвы подняты на ноги. Нет, сомнения ни к чему, все будет отлично. Вот опробован модернизированный зов. Здорово он все-таки придумал совместить это с наложением команды на президента. Уж он-то подхлестнет поиски беглеца! И никто даже не подозревает о том, что сделал он, Должанский. И это очень хорошо, что не подозревает.

А то бы все от страха затряслись, перестраховщики несчастные.

Вадим Александрович усмехнулся, представив себе, как бы реагировал на его поступок Кукловод, до мобилизации, естественно. Он-то считал, что лишь одному ему решать, когда приводить в действие оборудование. Мерзавец, не посмотрел даже на прямое запрещение директора! Ну что ж, теперь будет самым послушным. Вадим Александрович приказал, чтобы в код, предназначенный Вовику, как можно чаще включали сигнал боли. Пусть прочувствует, как наказывается непослушание!

Генеральный суеверно поплевал через левое плечо. Он боялся поверить, но, кажется, удача стала поворачиваться к нему лицом. Еще бы закончить эту бодягу со щенком… Нет, хватит. Сегодня больше никаких дел! Только отдых! Единственное, о чем разрешается поразмыслить, так это куда пойти.

Ну сначала, понятно, нужно поужинать. Проспав весь день, Вадим Александрович еще совсем ничего не ел. Пара чашек кофе, что он успел выпить на работе, естественно, не в счет. А вот после ужина… Остаться на стриптиз или пойти в казино проверить удачу? Ну, это он решит потом, по настроению. В принципе, одно другому не мешает. А там, глядишь, и еще на что сподвигнется…

Должанский почувствовал, как по телу разливается приятная тяжесть. На его лице появилась блаженная улыбка. А что, может, позвонить Надюхе, пусть будет готова, вдруг он решит заехать к ней!

ГЛАВА 17

В развлекательном комплексе Вадима Александровича знали как щедрого, но требовательного клиента. Таких, кстати, уважали больше всего. Просто щедрые, но нетребовательные поначалу вызывали симпатию, но потом персонал начинал позволять себе вольности, а это кончалось неприятностями для всех. Требовательные, но скупые вообще вызывали аллергию: если достаешь всех придирками, так хоть плати, когда выполняют твои капризы! Наибольшим же расположением обслуги пользовались клиенты, знающие, чего они хотят, и при этом готовые щедро вознаградить за исполнение их пожеланий.

Метрдотель провел его за столик, расположенный там, где было хорошо видно подиум и шест для танцовщиц. Программа вот-вот должна была начаться, а пока гостю предложили карту вин и меню.

Должанский не мельчил. Сегодня он решил забыть о холестерине, о лишнем весе и прочих мерзостях, которые врачи понапридумывали, чтобы портить аппетит состоятельным людям. А что, не нужно и голову ломать, как вылечить человека. Сажай его на диету и дело с концом! Мерзавцы! Так бы и дурили людей, если б не появился комплекс «Авиценна». Вот когда стало ясно, как слаба традиционная медицина. До смеха доходило: врачи ставят смертельный диагноз, а сосед приносит больному набор в подарок, и тот выздоравливает! После первого же применения! Да это же Нобелевская! Единственное, что не дает претендовать на нее, это запрет на публикацию формулы.

Ах, если бы Должанский мог раскрыть ее тайну! Если бы не зависел от партнеров из «Братства големов»! Черт, и ведь никому не признаешься, что толком не знаешь ничего. Не поверят! Ну и ладно, достаточно и того, что деньги текут рекой. И «Братству» хватает, и ему остается на сладкую жизнь. Развернуться бы дали! Так нет, скромности требуют, говорят, еще не время. А когда оно придет, это время? Когда весь народ под «Авиценну» загонят? Да и так уже процентов пять, а то и все десять населения Земли превращено в потенциальных рабов. Интересно, что же они на самом деле затеяли, эти големы?

Вадим Александрович, задумавшись, не заметил, как на сцене появилась девица и стала кружиться вокруг шеста. То есть заметил, но как-то отстраненно. Да и аппетит пропал. Какая там девица, какой аппетит, когда перед глазами стоит как живой этот, как он себя сам назвал, бронзовый голем! Бр-р-р!

Голем… Террорист он натуральный, вот он кто! Даже акцент кавказский. Наверное, чеченский. Вадим Александрович не разбирался в национальных диалектах и акцентах и все кавказцы ему казались чеченами. Конечно, очень неприятно было работать на них, порой мелькала мысль, что он предает свой народ, но ведь какие деньги! Вадим Александрович такие цифры раньше даже произносить боялся. Даже в рублях. А тут нал в гринах, безнал в евро, что не хуже тех же баксов. Нет, от такого только последний идиот может отказаться! А он не Сахаров, от денег и поста не откажется и за идею в ссылку не пойдет, тем более что ссылка будет до ближайшей свалки, где и найдут его бездыханное тело. Да и ради чего? Ведь благое дело затеяли, «Авиценна» несет людям только здоровье… И совсем не обязательно, что големы доберутся до излучателя. Пока зов в его руках, вреда своему народу он не приносит.

* * *

– Руслан! Здравствуй, дорогой, как поживаешь? – В трубке мобильного раздался вкрадчивый голос Золотого голема. – Как семья, как братья?

– Бин, приветствую тебя, – ответил Руслан, чувствуя, как внутри у него все замерло. Это что же такое могло произойти, если сам Золотой звонит? – Спасибо за заботу, все хорошо! А у тебя как? Надеюсь, не болеешь сам и не даешь хворать своим близким?

– Спасибо, Руслан, – ответил Золотой голем. – Все хорошо, все здоровы, все при деле.

– Рад слышать такое от тебя! – продолжал обмен вежливыми фразами Бронзовый. Этикет есть этикет. – Скажи, что я могу сделать, чтобы ты звонил чаше?

– Руслан, дело есть! – Обмен любезностями закончился, и Золотой перешел к тому, ради чего звонил. – Ты знаешь, я никогда не доверял этим… недоноскам из ФАЗМО. Но что поделать, работаем с тем материалом, какой есть! Как я и опасался, мерзавец Должанский все-таки нарушил данные ему инструкции. Урод, взял и запустил зов на Кремль. Свои вопросы, негодяй, решает. Довел дело до того, что во всех своих замов раствор залил, совсем, ишак, обезумел. Одного моего верного человека, которого я к нему приставил, тоже опустил, рабом своим сделал. Совсем от рук отбился! Пошли своих ребят, нужно вразумить дурака! Пусть приведут его в порядок, потом посмотрим, что с ним делать. Сможешь?

– Обижаешь, Бин, – протянул Бронзовый. – Да ты только скажи, мы его на ленточки пустим.

– На ленточки всегда успеем… – Золотой поспешил унять не в меру ретивого голема. – Разберись сначала, спроси, почему своевольничает.

В трубке раздались короткие гудки. Уколов задумчиво почесал волосатую грудь. Это что же натворил этот коротышка Должанский, что сам Бин из-за него звонит? Что он на Кремль послал? Какую-нибудь льготу хотел получить? Так на ФАЗМО их и так, как у дурака махорки! Некоторые им и вовсе не нужны, это Руслан точно знает, большинство бумаг через его руки проходит. Эти умники с «Шаталовки» и не знают, кому всем обязаны. Бараны безголовые, столько самомнения, а сами просто пешки на шахматной доске. Подвигали, притиснули и сбили. И в темный ящик спрячут на покой. Читали бы Хайяма, меньше б о себе воображали!

Что ж, придется пошевелить этих зазнаек. Тем более что Руслан и сам давно уже хотел разобраться, что делается на заводе. Уж больно много стало самовольщиков. Глиняные не ропщут, но лишь только потому, что не смеют, а так давно бы уже шум подняли. Сколько можно по ночам ездить трансформеров выискивать? Вон недавно такого бойца потеряли! Попробуй теперь найти замену Манчестеру!

– Георгий, – позвал Бронзовый. – Слышь, Георгий!

В комнату вошел высокий, хорошо одетый, благоухающий ароматами бородач.

– Выясни, где сейчас Должанский… Ну, помнишь, тот, которого я тебе показывал? Директор «Шаталовки»! Вспомнил?

– Конечно, помню! Маленький такой! – Помощник, показывая рост Должанского, ткнул рукой в область своей диафрагмы. – Что с ним нужно сделать?

– Выясни, где он… прямо сейчас выясни, – приказал Уколов. – Возьмешь ребят и привезешь его… да, сюда и вези!

– Понял! – кивнул Георгий. Сартов был вообще понятливым человеком. Он давно знал Уколова и потому предпочитал лишних вопросов не задавать, – Все сделаем! Сейчас запросим нашего человека в ГИБДД, он найдет машину. А по ней все остальное и определим…

* * *

Джавров, нервно озираясь, сидел за столом с рулеткой и делал минимальные ставки на шансы. Играл он невнимательно, но как ни странно, был в выигрыше, что сейчас его не очень заботило. Сегодня он здесь не для игры, Рыков обещал слить ему очень важную информацию, а сам где-то бродит! Как он не понимает, что нельзя так делать? Юлий Иванович не для того демонстрировал своим преследователям, как умеет уходить от хвоста, чтобы вот так бездарно засвечивать свои секреты! Противник не дурак и второй раз не купится на его хитрости.

Журналист огляделся. Он делал это поминутно, чем наверняка привлек к себе внимание местного секьюрити. Впрочем, этих людей можно не опасаться.

Они следят за порядком да чтобы никто не мошенничал. А вот встречаться с кем-нибудь, разговаривать, пожалуйста, сколько угодно! Только где этот шалопай, с которым он должен говорить?

Конечно, Джавров понимал, что Рыков опаздывает не просто так, парню угрожает гораздо большая опасность, чем ему самому. Юлий Иванович видел обращение УВД к москвичам по телевидению, видел фотографии Толика. Откровенно говоря, журналист был весьма удивлен его звонком. Да и место встречи выбрано весьма неподходящее, везде столько света, столько камер наблюдения. Секьюрити тоже не слепые и телевизор наверняка смотрят. Вполне возможно, что кто-то из них опознает программиста, и что тогда? Нет, что ни говори, а все это очень легкомысленно. Мальчишество какое-то…

– Ваши ставки, господа! – услышал он голос дилера.

Черт, задумался так, что пропустил несколько бросков шарика. Да что шарик, он даже смену дилера не заметил! До этого рулетку крутил светловолосый и розовощекий толстячок, а теперь перед ним стояла невзрачная шатенка. Даже не то, что невзрачная, а просто страшненькая. Как же такую сюда взяли? Она же своей внешностью всех клиентов отпугнет!

Джавров тряхнул головой. Что это с ним? С чего это он так внешностью дилера озаботился? Лучше бы по сторонам смотрел и не отвлекался! Так ушел в себя, что ставки пропускать начал! Нельзя же так… Ведь еще в дороге решил, что постарается не привлекать к себе внимание, а сам ведет себя так глупо.

Юлий Иванович решил поставить на чет, на красное и на первую дюжину. Если и проиграет, то совсем копейки.

– А, вот вы где! – вдруг услышал он и оглянулся. Перед ним стоял незнакомый горбоносый парень среднего роста. Плотный, с мощными покатыми плечами, он ничуть не напоминал того, кого он ждал. К тому же от крепыша несло спиртным.

– Простите, не имею чести быть представленным, – подчеркнуто вежливо ответил журналист. Он привык, что его иногда узнают те, о ком он не слишком лестно написал, и только ледяная вежливость помогала ему уходить от конфликта. Это был испытанный метод при общении с такими вот «новыми русскими», если что, потом никто не придерется к словам Джаврова.

– Юлий Иванович, это же я, Рыков! – настаивал крепыш.

Рыков? Господи, да ты в зеркало посмотри на себя! А потом по телевизору посмотри на того, кого называют Рыковым! Настоящим, а не таким, как ты… Вот самонадеянность! На что рассчитывали те, кто его сюда послал? Провокация? Да, похоже… Господи, что значит похоже? Где твой нюх? Этот парень просто провокатор Должанского! Точно, как же это он, со своим чутьем журналиста, не додумался, что все подстроено людьми ФАЗМО? Они подслушали телефон. Сейчас возможно и мобильный подслушать, были бы деньги, аппаратуру купить не проблема! Так-так-так, вот и ключик нашелся! Значит, их просто подслушали. А это значит, что Толика они уже взяли. И теперь готовят какую-то пакость против него, Джаврова.

– Ваш выигрыш! – Девушка-дилер придвинула к журналисту горку чипов, на которую он посмотрел с удивлением. Вот так номер, опять выиграл!

– Простите, но я не знаю такого человека! – сказал Юлий Иванович. – Я хочу продолжить игру и прошу не мешать мне!

– Но… – Парень явно не понимал, что с ним не желают говорить. – Мы же с вами…

– Делайте ваши ставки! – послышался голос дилера.

– Юлий Иванович, идемте! У вас для меня… То есть нет, у меня для вас есть такие новости, что услышите и тут же упадете – не унимался провокатор. – Вы сможете написать такой репортаж!

– Я не пишу репортажи1 – отмахнулся Джавров.

– Последняя ставка, – объявила шатенка, – ставок больше нет!

– Да что вы так прилипли к этому столу? – возмутился крепыш. – Я же вас пригласил, чтобы поговорить…

– Прошу вас оставить меня в покое! – закричал журналист. – Я вас не знаю!

* * *

Должанский вошел в казино в тот самый момент, когда скандал за рулеточным столом достиг апогея. Вадим Александрович сразу узнал Джаврова, слава богу, Кокакола принес целую пачку его фотографий. Ага, со злорадством подумал Должанский, вот и ты попал в переделку! Теперь, может, и о тебе тиснут что-нибудь эдакое в какой-нибудь газетенке, узнаешь, каково это.

– Я Рыков! – донесся до его ушей вопль второго участника скандала. – Понимаете, Рыков! Вы же сами просили вам сообщать новости!

Рыков? Вот этот здоровяк – Рыков? Вадим Александрович никогда не видел своего программиста и потому представления не имел, как он выглядит. Это был большой пробел, но разве можно было предположить, что ему придется самому опознавать взбунтовавшегося раба? Однако если уж так сложилось, что зверь сам выбежал на ловца, то почему бы не воспользоваться удачей? Сегодня она явно благоволит к Должанскому.

Тут трое секьюрити подошли к его беглому рабу и стали выталкивать из зала. Ну уж нет, этого допустить нельзя! Нежданно-негаданно обнаружить беглеца, которого никто не может поймать… Да упустить его сейчас, это же будет все равно что плюнуть в лицо Фортуне!

Вадим Александрович почувствовал, что на него кто-то смотрит, и столько ненависти было в этом взгляде, что кожу лица словно ожгло крапивой. Он повернулся. Это был Джавров, который, столкнувшись с ним взглядом, презрительно ухмыльнулся, встал и направился к выходу из зала. Ну и черт с ним, пусть идет, Рыков сейчас важнее! Должанский кивнул знакомому пит-боссу. Тот услужливо подскочил к богатому и известному клиенту.

– Пусть отпустят того парня, – попросил он. – Я хочу поговорить с ним.

Пит-босс быстро подошел к начальнику смены охранников и, показывая на Доджанского, стал что-то быстро объяснять. Тот недоверчиво смотрел то на Вадима Александровича, то на Рыкова, которого уже почти подтащили к выходу. Генеральный понял, что пора действовать активнее. Стоит промедлить еще минуту, и беглец уйдет. Он заспешил к менеджеру казино.

– Этот парень мой сотрудник, – сказал он, засовывая бумажку с портретом Франклина в карман распорядителя. – Мне он нужен, я его заберу, а пока пусть ваши ребятки подержат его взаперти. У вас же есть место, где держат вот таких… буянов?

Менеджер кивнул. Стодолларовая купюра подействовала словно волшебная палочка. Мановение руки – и направление движения шумной группы изменилось. Рыкова поволокли к незаметной дверце, находившейся позади кабинки для обмена денег на чипы и обратно. Еще несколько мгновений, и в зале воцарился порядок.

Вадим Александрович достал телефон и набрал номер Серикова.

– Алле! – пророкотал Кокакола.

– Коля, – Должанский еле сдерживал возбуждение, – быстро сюда, в казино! Даю тебе двадцать минут!

– Что… что случилось-то? – всполошился охранник. – Проблемы какие? Ребят брать?

– Ребят? Ребят, конечно, брать! Не на твою же рожу любоваться я тебя зову! Ты мне и на работе надоел. Ладно, шучу! Возьми пару бойцов и сюда! Пока ты дрыхнешь, я здесь Рыкова взял. У охраны местной отдыхает. Приезжай, забирай! И за что я вам деньги плачу…

Должанский, которого просто распирало от гордости, направился в бар. Нужно было пропустить рюмашку для восстановления равновесия. Да за такой день, как сегодня, не только рюмашку, бутылку выпить не грех!

Вадим Александрович случайно бросил взгляд направо – и вздрогнул. Перед ним стоял высокий бородач.

– Здравствуй, Вадим, – чисто, без акцента произнес он. – Собирайся, я за тобой.

– Что значит за мной? – опешил Должанский. – Я-я вас не знаю… я…

– Зато нас знаешь! – услышал он за спиной.

Вадим Александрович обернулся. Да, этих он знал! Это были люди Руслана Уколова. Сероглазого звали Митяй, а коренастого, с квадратными плечами и шрамом во всю щеку, Родионом. Настоящие это имена или нет, Должанский не знал, после войн, через которые прошли люди Бронзового, мало кто на свои отзывался. Черногория, Чечня, Босния… Да мало ли где отметиться пришлось… Ходили слухи, что даже в Абхазии и то побывали.

– Тебя Руслан ждет, – сообщил Митяй. – Так что кончай дергаться, поехали!

Генеральный понимающе кивнул. Если Бронзовый призывает, то заставлять его ждать неразумно. Вадим Александрович направился было к выходу, как вдруг вспомнил о Рыкове.

– Ребята, подождите! – залепетал он. – Я же…

– Рот закрой! – приказал бородатый. – А то в багажнике поедешь.

– Зачем в багажнике? – удивился Должанский. – Зачем в багажнике, у меня машина есть!

– С нами поедешь. – Большой палец Родиона вонзился в почку Вадима Александровича, и он застыл от боли. – Еще слово, сука, скажешь…

Должанский почувствовал, как в глазах поплыли круги, желудок свело. Чтобы сдержать позыв к рвоте, пришлось плотно сжать челюсти. Господи, да что же это с ним делают? Хоть бы охрана казино вмешалась…

Но начальник смены сделал вид, что не замечает происходящего. Был момент, когда он дернулся было подойти, чтобы разобраться в ситуации, но, встретившись глазами с бородачом, мгновенно остыл. Кому хочется связываться с такой командой? Да от них же смертью за версту веет! Нет уж, какой бы выгодный клиент ни был, а головой за него никто рисковать не будет. Пусть решает свои проблемы самостоятельно. И желательно подальше отсюда.

– Ребята, я прошу вас не привлекать к себе внимания и покинуть заведение, – попросил он. – Если можно, конечно.

– О чем речь, дорогой! – белозубо улыбнулся Георгий. – Вот встретили друга, обрадовались… Сейчас уходим! А ты иди, занимайся своим делом, не мешай нашей радости! Так, Вадим?

Последние слова были обращены к Должанскому. Он только-только сумел наконец вдохнуть, а уж говорить-то, естественно, был не в состоянии. Он лишь кивнул головой.

– Вот видишь, все в порядке! – сказал Родион, растягивая в усмешке свой шрам. – А теперь иди, нам некогда!

* * *

Сериков влетел в казино ровно через двадцать минут после звонка генерального. Он и двое его громил завертели головами в поисках Должанского. Тот должен был быть где-то здесь, не будет же он ходить с пленником по всему комплексу? Но как ни странно, директора не было видно. Странно… Очень странно! Кокакола подошел к менеджеру зала.

– Извините, вы не видели здесь господина Должанского? Невысокий такой… Директор ФАЗМО! Он еще здесь одного нашего сотрудника нашел… больного…

Менеджер понял, о ком речь, но не мог же он признаться в том, что у них в казино похищают людей.

– Маленький такой? – спросил он. – Весь важный из себя…

– Да-да, очень важный человек! – Сериков не понял сарказма. – Где он?

– Он здесь встретил друзей, – сообщил управляющий, – они обнимались… шумно так, что мы даже им замечание сделали. Думали, проблема у него, но ваш директор сказал, что это друзья, и они все вместе уехали.

– Как уехали? – растерялся Кокакола. – Куда уехали?

Менеджер пожал плечами.

– Он оставил здесь парня, который заявлял, что он Рыков, попросил присмотреть за ним до… – управляющий мгновение помедлил, – до вашего приезда и уехал!

– Рыков здесь?! – воскликнул Сериков. – А где он?

Управляющий широким жестом пригласил Кока-колу следовать за собой. Он подвел его к дверце и, распахнув ее, показал на пленника.

– Вот ваш… больной!

Сериков взглянул на пленника. Перед ним, развалившись в кресле, спал совершенно незнакомый парень.

Он с недоумением посмотрел на менеджера казино, явно ждавшего похвалы.

– Это кто? – спросил Николай Николаевич. – А Рыков где?

– Так вот же ваш Рыков! – управляющий почувствовал, как у него задергался правый глаз. Что за идиотский день сегодня? – Ваш директор его узнал… Он и сам так себя называл!

– Но это не он! – воскликнул Сериков, закипая. – Я же хорошо знаю…

Тут Кокакола чуть не прикусил язык. А вдруг Должанский что-то задумал, а он стоит здесь умничает и все портит?

– Хотя, если его поставить на ноги, то, мне кажется, он будет похож на Рыкова! – стал изворачиваться Сериков. – Да, точно, как же я это сразу не сообразил!

Менеджер прекрасно понял, что перед ним ломают комедию, но спорить не стал. Чем быстрее все это закончится, тем быстрее в казино вернется спокойствие.

– Ну тогда забирайте его, – сказал он. – Только выносите через служебный выход, я вам сейчас покажу дорогу.

* * *

В комнату голема Должанский влетел на брюхе. Вернее въехал, скользя на животе. Ему помог пинок Родиона. Боевики вошли следом.

– Боже, какие люди! – издевательски-радушным тоном протянул Руслан. – Спасибо, Георгий, посидите у себя! Вы нам пока не нужны! Пока…

Бородач кивнул и вышел. Митяй и Родион – за ним.

– Ну что, козел, доигрался? – Уколов сел на кушетку с гнутыми резными ножками. Голова лежащего генерального директора оказалась как раз у его ног. – Власть почуял? Командовать захотел?

– Господи, Руслан, все же не так! Совсем не так! – простонал Должанский, не вставая с пола. – Простите меня, если я в чем-то провинился, но, клянусь, я не сделал ничего такого, за что вы меня так… наказываете!

– А зов на президента кто направил? – Голем закинул ногу на ногу и подался вперед. – Мразь, власти захотелось? Президентом покомандовать решил? Императором хочется стать? Вадим Первый… Недоделанный! А что? Звучит!

– Да нет же! – Вадим Александрович попытался встать, но, получив каблуком в ухо, ойкнул и прижался к полу. – Прошу вас, не бейте! – залепетал он, плача. – Умоляю, выслушайте!

– Так ты же не говоришь ничего! – удивился Руслан. – И кто тебя бьет? Бить тебя позже начнут… Если не расскажешь обо всем, что натворил.

– Я вынужден был прик… попросить президента помочь поймать Рыкова! Этот программист совсем вышел из-под контроля! Зов на него не действует, а сам он терроризирует весь завод. Но самое страшное, что он может привлечь ненужное внимание к предприятию. Рыков уже встречался с журналистом, который пишет всякие гадости про нас. Они и сегодня должны были встретиться, но я им помешал. В казино…

Должанский говорил ту смесь полуправды и полулжи, которую невозможно было проверить, но которая могла спасти ему жизнь.

– Наш завод три дня лихорадило! – продолжал он. – Столовую разнесли, яму выкопали…

– Так-так, значит, у вас самовольщик-трансформер, а вы молчите?! Прекрасно! Вот ты уже один шаг в могилу и сделал. Посмотрим, будет ли второй… Когда ты узнал о самовольщике?

– Им Зырянов занимался! – Вадим Александрович искал, на кого переключить гнев Бронзового. – Это он все намутил! И меня в заблуждение ввел!

– А охрана твоя чем занималась? – пренебрежительно спросил Руслан. – Травку курили?

– Нет, они тоже пострадали! Зырянов все время помогал самовольщику, а потому тот такое творил… У меня пять или шесть человек сошли с ума! Можешь проверить, они лежат на дурке. Двое мертвы, один в тяжелом состоянии в больнице, – тараторил Должанский, почти не останавливаясь и не делая пауз. Вадим Александрович видел свое спасение только в количестве сказанных слов.

– А зама своего зачем… раствором залил? Он тоже с ума сошел?

– Так ведь Зырянов этот зам и есть! Это он все безобразие организовал и сам же руководил им! Он же программировал и включал зов! И это несмотря на мой прямой запрет! Это могут все замы подтвердить! Проверь, я не вру! – завопил Вадим Александрович. – Он же и программировал Рыкова, который в бега ушел1 А потом усилил зов, чтобы продолжать контролировать самовольщика! А нам всякие сказки рассказывал!

– Слушай, ты хоть сам себе веришь? – Лицо Уколова исказила кривая ухмылка. – Что ты мелешь? Как мог один человек такое сделать? А ты где был?

– Руслан, Зырянова меня заставил взять Бин! Еще когда завода в помине не было! Сам пойми, после этого он не очень-то считался со мной. Творил, что хотел. Без зазрения совести занимался тем, что устраивал заводу крупные неприятности. И если бы я не пресек его действия, ситуация могла выйти из-под контроля.

– Врешь!

– Нет! – завизжал генеральный. – У меня свидетели есть! Прошу, не верь мне, а просто проверь! Спроси у замов, кто запрещал ему запускать зов? Который он все равно включал! Кто организовал нападения на завод? Причем нападали наши же рабочие. Те, которые прошли обработку. А вы сами знаете, что я не имею… не имел доступа к программатору! Это все Зырянов творил!

Руслан задумался. То, что говорил этот червяк, ломало все представления о его виновности. Пожалуй, нужно звонить Бину, пусть он принимает решение.

Голем набрал номер.

– Золотой? – начал он. – Это я, Руслан! Прости, что в такое время, но тут у меня гость… наш великий директор. Он сообщает интересные веши, послушай, пожалуйста!

– А сам не можешь разобраться? – недовольно проворчал Бин, хотя на самом деле был доволен, что Бронзовый понимает, кто должен принимать решения. – Ну давай этого слизняка.

Вадим Александрович взял трубку так, словно его посадили в адский котел и дали в руки тлеющую ветошь. И горячо, и бросить нельзя, вспыхнут сухие дрова под котлом.

Рассказ его был краток, но содержателен. Начав с того, что Зырянов превратил завод в свой гарем, а раствор «Авиценны» использовал как ключ, чтобы добиваться от женщин покорности, Должанский раскрыл весь план ненавистного зама. Как сам он понимал этот план, конечно. Но картина получилась убедительная. И теплеющий взгляд Руслана, и четкие уточняющие вопросы Золотого голема показывали, что Вадим Александрович избрал верную тактику. Ему даже дали возможность подняться с пола и встать на колени.

– А где этот ваш беглец… Рыков? – наконец спросил Бин.

– Так я же его взял сегодня!

Должанский чуть не плача поведал о том, как его в наивысший момент триумфа вырвали из казино и привезли к Руслану. В ответ послышались проклятья. Витиеватые выражения явно нерусского происхождения – ничего похожего на мат – свидетельствовали о том, что собеседник скорее всего родом с Аравийского полуострова. Но чистая, без малейшего акцента, русская речь нанимателя и истинного владельца ФАЗ-МО сбивала с толку. Вадим Александрович встречался с Бином не раз, но до сих так и не понял, с кем имеет дело. Голос тихий, спокойный, речь правильная, образование явно превосходное… а глаза презрительные и холодные. Наверное, так смотрит лев на свою дичь, решая, пообедать ему сейчас или дождаться настоящего аппетита. Как бы то ни было, а в том, что его собеседник – человек важный, сомневаться не приходилось. Лишним доказательством этого было поведение Руслана. Принимая трубку от Должанского после объяснений с начальствующим големом, Бронзовый на мгновение благоговейно замер и лишь потом заговорил.

– Да, Золотой, слушаю тебя! – с придыханием сказал он.

– Руслан, как же вы упустили Рыкова?

– Эту фамилию я услышал только сейчас и здесь! – признался Уколов. – Я делал только то, что ты мне приказал! Одно твое слово – и от мальчишки останутся одни воспоминания!

– Возьмите его… – По тону чувствовалось, что Бин не считает Бронзового виновным. – Взять живым! Допросить, и только тогда… Впрочем, что с ним делать, я решу… позже. А пока только поймайте его. Любой ценой! Пусть журналист вам поможет. Или родители, мне разницы нет…

* * *

Рыков пришел в себя удивительно быстро. Еще не стихли шаги тех, кто пристегивал его к кровати, а Толик уже был в полном сознании и пытался понять, где он находится.

Последнее, что осталось в памяти, это то, как он приставал к Джаврову. Глупый журналист никак не хотел его признавать. Ну забыл Толик вернуть себе прежний вид, так что из этого? Все равно мог бы сообразить… Впрочем, тут он не прав, как такое можно представить? Разве ему самому дней десять назад взбрело бы такое в голову?

Дней десять? Какие десять? И пяти нет! Господи, как же давно все это было! Кажется, целую жизнь назад! Тогда и Лена была нормальной… и не сиротой.

А сам он жил у себя дома, доставал Стэна своими шуточками и мечтал о новом компьютере. Как наивен он был! Теперь вот сам стал словно блуждающий компьютер. Хорошо еще, что башка не болит! То ли напиток был действительно хороший и не давал похмелья, то ли его новые способности помогли быстрому и безболезненному протрезвлению, но того жуткого состояния, какое он испытывал после институтских попоек, не было.

Легко, словно бы машинально избавившись от пут, Толик поднялся и подошел к двери. На этот раз она оказалась заперта, но разве это проблема? Палец быстро закостенел и стал плоским. Вставив его в замочную скважину, Рыков постарался придать пальцу необходимую форму. Несколько мгновений – и Толик оказался на свободе.

Первым побуждением было бежать, бежать как можно быстрее и дальше, не останавливаясь. Но это инстинктивное желание тут же было подавлено рассудком. Что это он? Судьба ему улыбнулась, а он, кажется, собрался упустить этот шанс? Ведь он же в том самом месте, куда так стремился попасть – в заводской больнице! И не просто в больнице – в самом изоляторе! Вот уж воистину не знаешь, где потеряешь, а где найдешь. Вряд ли еще когда представится такая возможность покопаться в секретных бумагах ФАЗМО да порыться в их компьютерах!

Толик огляделся. Темный длинный коридор показался ему знакомым. Ну конечно, он уже один раз убегал именно по этому коридору! Теперь же бежать не стоит… Даже, наоборот, можно неспеша и внимательно посмотреть, чем занимаются в этом так называемом изоляторе. Для этого не мешало бы себе усилить зрение. Сделать его как у кошки, например.

Толик подошел к двери, напротив которой стоял. Тронул ручку. Дверь дрогнула и открылась. Комната была такой же, как та, из которой он только что вышел. Даже пустая кровать с ремнями выглядела так же.

Следующая комната тоже была пуста, а вот третья принесла такую находку, что Рыков в восхищении присвистнул.

– Елки-палки, Владимир Арамович! – протянул он. – Вот это номер! И ты, мерзавец, не избежал общей участи! Ну что же, тебе это полезно как никому другому!

Зырянов спал. Правда, сон его был тревожен, Кукловод метался во сне и наверняка сбросил бы прикрепленные к голове наушники, если бы не ремни, которыми он так туго был привязан к кровати, что не мог двинуть ни рукой, ни ногой, ни головой.

Толик сразу понял назначение этой процедуры, испытал ее на себе, только не знал, как это выглядит. Теперь увидел. Приятного мало!

Несчастному снилось что-то страшное, он дрожал всем телом, на лице, сплошь покрытом бисеринками пота, застыло выражение боли и страха. Видимо, ему внушали рефлексы подчинения и сейчас проходила активная стадия обработки. Программисту все это было знакомо, а потому он прекрасно понимал, что испытывает начмед.

Решение пришло само собой. Недолго думая, Толик подошел к пыточному ложу и сорвал с головы своего врага излучатели, тем самым избавив его от мучений. Вовсе не милосердие двигало им. Жалость, как и злорадство, были сейчас для Толика непозволительной роскошью. Всемогущий начмед мог дать ценную информацию, и это было главное.

– Проснись! – приказал Рыков, перестроив гортань. – Проснись и слушай мои приказы!

Зырянов открыл глаза и вздрогнул словно от удара. Его лицо исказилось в гримасе животного ужаса. Страшная реальность быстро дошла до сознания Кукловода. Хорошо еще, что он не обладал таким зрением, как у Толика, иначе, не только услышав, но и увидев своего недруга, мог сойти с ума от страха. Еще бы, после процедуры шоковой дрессировки обнаружить, что находишься в полной и безраздельной власти своего злейшего врага!

Но Рыков не был психиатром, да и церемониться с негодяем не собирался.

– Теперь я твой хозяин! – с места в карьер оглоушил он Зырянова. – Я решаю, что тебе делать и как тебя наказывать. Понял, или оживить твою соображалку?

– Да-да, я все сделаю! – пролепетал Кукловод. – Все, что скажете!

– Что вы делаете с людьми, которые попадают в изолятор? – Толик спросил о том, что мучило его больше всего. – Как вы их программируете?

– «Авиценна», – ответил Зырянов. – После применения «Авиценны» любого человека можно заставить подчиниться чужой воле.

– То есть они становятся рабами? – уточнил Рыков. – Все, кто пользовался этим средством?

– Не сразу. Все зависит от программы, которой обрабатывают раствор перед заливкой. Можно сделать его простым эликсиром, который действительно лечит того, кто его применяет. Он исправляет дефекты кровеносной системы, лимфатической… да всего организма! Даже клапаны сердечные корректирует! И ждет, когда получит заложенный в нее код включения основной программы. Только тогда клиент превращается в послушного исполнителя. А можно сразу залить раствор безусловного подчинения. Тот, который ввели мне.

– А от чего зависит разница в растворах? – спросил Рык.

– Только от программы, которой ты обрабатываешь жидкость! – торопливо ответил Кукловод. Видно было, что он понимал свое положение и очень хотел выслужиться, показать свою готовность сотрудничать.

– Ну а потом? – продолжал Толик. – Потом как? Зов вам зачем?

– Так ведь через него и передается вторичное программирование! – Зырянов даже удивился наивности вопроса.

Рыков и сам пожалел, что опрометчиво задал его. Ведь он сам испытал зов на себе. Нельзя так прокалываться!

– А что представляет собой… командное устройство? – спросил Толик. Ответ он знал, но хотел, с одной стороны, увести Кукловода от своей ошибки, а с другой – проверить его искренность. – Как вы управляете людьми? Подробности?

– Комплекс «Зов». Ультразвуковой излучатель повышенной мощности. Перед продажей… или перед тем, как ввести его в объект, каждый комплект «Авиценны» получает индивидуальный двадцатизначный номер. Остается только ввести в базу данных, кому какой номер достался. Всех учитывать не нужно, в основном только регион, куда идет поставка. А если нужен кто-то конкретно, ему преподносится подарочный вариант комплекса, от которого тот просто не в состоянии отказаться. Или как нам… насильно раствор вводят.

Далее программное устройство через модулятор выдает адресную команду на передатчик, а тот уже на потребителя. На каждый номер. Или держит того в стабильном состоянии, или заставляет выполнить требуемое ФАЗМО действие. Так можно управлять или всеми одновременно, или индивидуально каждым, кто пользовался препаратом. При этом излучатель посылает не только командный сигнал «Зова», но и постоянный стабилизирующий сигнал, который позволяет «мобилизованным» вести себя подобно обычным людям. Он позволяет им… нам чувствовать себя комфортно, слышать успокаивающую музыку, не так мучиться от голода… Ну, в общем, он нужен для того, чтобы посторонние не заметили странностей в их… в нашем поведении. Этот сигнал транслируется постоянно. Иначе народ может сойти с ума.

Рыков ошеломленно посмотрел на бесстрастно говорящего начмеда. На самом деле Толик спрашивал совсем о другом программаторе. О том, к которому он сам модернизировал софт. Модернизировал? Господи, так вот же отгадка, почему он может то, что другим киборгам недоступно!

– А что представляет собой «Авиценна»? – спросил он. – Почему его применение делает людей управляемыми? Из чего он состоит? Наркотик? Но тогда каким образом удалось сделать так, что его можно программировать? И как он лечит людей?

– Я не знаю! – Голос Зырянова стал испуганно-заискивающим. – Не надо, не делайте мне больно! Я говорю правду!

– Хорошо… возможно, что все так и есть, – спокойно сказал Рыков. – Но сама эта ваша дрянь… что в нее входит? Как «Авиценна» выглядит? Из чего состоит?

– Компонент… главный компонент – это раствор, который и есть «Авиценна». Его нам поставляет наш главный компаньон. «Авиценна» поступает к нам на завод под видом бананового спирта. – Кукловод говорил быстро и четко. Он старался заслужить расположение того, в чьих руках сейчас была его судьба, и был готов ответить на любой вопрос. – Из контейнеров «спирт» сливают в чаны, где его обрабатывают первичной программой, а далее он поступает в дозаторы. Оттуда мы его добавляем в сыворотку, которая и является тем, что люди считают настоящей «Авиценной». Та, что в яркой упаковке! Немного «спирта» идет в микстуру комплекса. Ну а крема и прочая мишура – это просто витаминные пустышки. Главное же – то, что вводится внутривенно.

– Странно, вы выпускаете товар и не знаете, что за компонент входит в его основу? Возможно ли это?

Рыков не понимал, как такое может быть. Использовать какой-то раствор, даже не понимая, что в нем?

– Может, это выглядит невероятным, но, клянусь, так оно и есть! – Зырянов дрожал от страха. – Вот смотри, у нас в стране куча заводов льют всякие иностранные напитки… К примеру, кока-колу и пепси-колу. Льют как – получают концентрат, добавляют его в воду, газируют и разливают по бутылкам. Да, забыл, еще наклейки клеят. А вот что в концентрате, который привозят из Америки, никто не знает! Так и мы… Привозят контейнеры, мы смешиваем, фасуем и продаем.

– А почему тогда ваши партнеры сами не продают эту… дрянь? – не унимался Толик. – Зарабатывали бы деньги единолично, зачем с вами делиться? Я бы еще мог понять, если б они сами выпускали, а часть производства вам передали… Ну как та же «Пепси-кола»! А они нет, сами ничего не выпускают, только вы… или я ошибаюсь?

– Нет, так и есть…

– Ну тогда ответь, почему ваши поставщики, или компаньоны, как ты их называешь, все барыши, всю славу отдают вам? – Толик был полон решимости докопаться до истины.

– Славу может быть, а вот насчет денег ты ошибаешься – большую часть денег они себе забирают! – Кукловод даже в своем нынешнем положении при слове «деньги» оживился. – Бабки они получают… ох, какие хорошие!

– Но часть – это не целое. – Толик усмехнулся. – И раз компаньон такой жадный, то просто так делиться не стал бы? Согласен?

– Да! – торопливо кивнул Зырянов. Вернее, кивнул бы, если бы не фиксатор головы.

– Нет, я все же не понимаю, как кто-то может быть владельцем… гениального продукта и отдавать его в руки таких проходимцев, как вы? – гнул свое программист.

– Но все так и есть! – Зырянов, видя, что ему не верят, снова начал вздрагивать. Он боялся, что сейчас последует наказание, а еще неизвестно, что страшнее, сама боль или ее ожидание.

– Подожди, не трясись! – успокоил его Рыков. – Лучше попробуй ответить на мой вопрос.

– Какой вопрос? – Кукловод был так испуган, что в его памяти не держались даже события минутной давности.

– Я спросил, почему владелец продукта не реализует его сам, а передает его в ваши руки?

– Не знаю! – воскликнул Зырянов, трясясь всем телом. – Правда не знаю!

– Но не кажется ли тебе, что этот вопрос напрашивается сам собой?

– Да!

– Тогда ты не станешь отрицать, что здесь есть какая-то неувязка? – настаивал Толик. Он больше не обращал внимания на состояние начмеда. Хочет трястись, пусть трясется. А ему нужно спасать Лену и Анатолия Викторовича. И для этого он должен получить максимум информации.

– Есть! – согласился Зырянов.

– И ты наверняка об этом думал! Ведь так?

– Да!

– Ну так говори, что твоя светлая голова надумала! – потребовал Рыков.

– Я не знаю… но мне кажется, они боятся, что если люди узнают, кто настоящий производитель, то насторожатся и перестанут брать, – сказал Зырянов. – Им очень важно, чтобы как можно больше людей пользовалось «Авиценной». Они даже бомжам ее раздают! Как благотворительность.

– Они? – насторожился Толик. У него возникло ощущение, что он только сейчас приблизился к тому, для чего здесь оказался. – Кто это они?

– Големы, – сообщил Кукловод. – Кто они такие и откуда взялись, я не знаю. И почему големы… тоже не знаю. Я даже слова этого не слышал… раньше. Это они сами себя так называют.

– Странно… Я, кажется, где-то встречал это слово, – Рыков задумался. – Кажется, у Стругацких… Ну и что твои големы хотят?

– Не знаю. Я виделся только с Бронзовым и Золотым… Да, у них такие странные клички… или звания, они не говорят, но, судя по их взаимоотношениям, это скорее звания. Потому что когда прилетал Золотой, то Руслан – он Бронзовый – так вокруг него и стелился! А ведь Руслан – старший среди големов в Москве. Это я точно знаю. А Золотому меня представил Паша Белгородцев… покойный уже. Взорвали его, а раньше мы с ним такие дела делали. Он с Борей еще в Свердловске работал, связи имел будь здоров! Белгородцев и помог Золотому выкупить этот завод, он же и меня порекомендовал. Как врача и как своего человека… Бин, ну, Золотой этот, приказал мне следить за Должанским и докладывать о каждом его шаге. Но я знаю, что у Бина еще кто-то есть на заводе. Тот следит, все ли я сообщаю или не все.

– Да, паучатник у вас что надо! А вот эти, как их… големы… Черт, теперь буду мучиться, пока не вспомню, где еще я встречал это слово. Нужно будет свой компьютер подкорректировать, чтобы и базы данных на слова держал… – Толик задумчиво качнул головой. – А вот ты… Ты не пробовал отыскать толкование этого понятия в библиотеке или еще где-нибудь… Ну, скажем, в Интернете?

– Пытался! В библиотеке… один раз. Но не нашел. Да и искать боялся. Вдруг те… пронюхают! – Зырянов поежился. – А они… Порвут на кусочки и не задумаются! А из того, что удалось найти про големов… только то, что это понятие из черной магии. Но те големы, которых я видел, живые люди! Хотя не гарантирую. Вполне возможно, что без чертовщины какой-то тут не обходится. Уж очень они… А может, я ошибаюсь… Может, они просто так конспирацию поддерживают, тумана нагоняют. Но в любом случае я с ними встречаться на узкой дорожке не стал бы!

– А конспирация им зачем? – удивился Рыков. – «Пепси-кола» себя, наоборот, афиширует! Не темни, говори все, что думаешь! Или ты темнишь… Смотри, а то…

– Нет, не надо! Не надо… Прошу вас! Я же и так как на исповеди! – заверещал Кукловод. – Мне кажется, они террористы. По крайней мере, Бин уж точно. На вид чистый араб, вытянутое лицо, борода – четки все перебирает… и что ни слово, на аллаха ссылается. С людьми говорит, как будто мы из дерьма сделаны! Второсортный товар…

Толик вдруг напрягся и рукой закрыл рот Зырянова. Его обостренный слух уловил шлепающие звуки шагов по лестнице.

– Так, пока на сегодня хватит, – приказал он. – Обо мне никому ни слова! Иначе я тебя… Ну да сам знаешь! Но если будешь мне верен, я помогу тебе избавиться от этой заразы. Помни, твое спасение в моих руках.

Рыков поднял наушники и надел на голову Зырянову. По тому, как тот сразу скривился от боли, он понял, что дрессировка новообращенного продолжается. Толик на секунду задумался, потом потянулся к шнуру, что вел к пыточному аппарату, и, вытянув окостеневший кончик пальца, проколол провод. По лицу начмеда, с которого сразу спало напряжение, программист понял, что достиг цели. Мучения Кукловода прекратились. Что поделаешь, как бы Толик ни относился к Зырянову, к пыткам он относился еще хуже.

– Спи, дрессировки больше не будет, – сказал он Кукловоду. – Но даже во сне помни, что я сказал! И когда кто-нибудь будет к тебе входить, начинай дрожать. А то опять попадешь под свою науку.

Выскользнув в коридор, Толик прижался к стене. Времени на раздумья оставалось совсем мало. Скоро здесь будут те, чьи шаги становятся все ближе и ближе. Вот-вот зажжется свет! Толик юркнул в комнату напротив той, где держали его. Расчет строился на том, что нежданные ночные посетители будут искать его там, откуда он сбежал, а оттуда перейдут к Зырянову. За это время он должен найти путь спасения…

Толик быстро осмотрелся. Черт, это ж надо так влипнуть! На окнах кабинета были решетки. Просветы между прутьями были такие узкие, что сквозь них не сумел бы пролезть ни один нормальный человек. Даже ребенок… Разве что кошка или собачонка… Кошка? А кто сказал, что он не может уподобиться кошке? Рык теперь все может! Главное – не переборщить!

ГЛАВА 18

Звон разбитого стекла Горик услышал еще издали. Он и его товарищи, тащившие с собой Должанского, бросились к отсеку изолятора.

– Родион, Митяй, проверяйте левую сторону, я правую! – приказал он своим спутникам, – Быстро!

Добежав до изолятора и заглянув в первую же дверь, Сартов заметил длинный стол, а на нем дрожащего человека, прикованного к этому столу-кровати.

– Это кто? – спросил он у директора.

– Зырянов!

– Что с ним?

– Проходит… дрессировку. – Вадим Александрович впервые ощутил реальность того, что сам может оказаться на этом месте.

– А этот где… Рыков? – нетерпеливо спросил Георгий. – Беглец ваш, неуловимый…

– Наверное, дальше. – Генеральный показал на стенку. – Или на другой стороне.

– Пошли! – приказал Сартов. Его челюсть, поросшая бородой, дернулась вперед, словно бы задавая направление движения.

– Вот он! – раздался крик в одном из помещений. – Уходит, держи его!

– Митяй, не упускай! – закричал Георгий.

Он влетел в комнату, из которой донесся голос Митяя, но, кроме своего товарища, никого там не увидел.

– Где? – проревел Сартов. – Где он?

– Ушел, сука! – глиняный показал рукой на разбитое стекло. – Через окно ушел!

Напарник включил свет и, подойдя к окну, недоверчиво потрогал рукой прутья решетки. Оглянулся на Митяя и демонстративно потряс ее. Решетка не поддалась, даже не зашаталась.

– Может, покажешь, как он это сделал? – ядовито спросил Сартов.

– Жора, отвечаю, видел, как за окном тень мелькнула! – растерянно проговорил Митяй. Он уже и сам не был уверен, действительно ли что-то видел, или просто почудилось…

– Да это тень от деревьев! – уверенно сказал Родион. – Ветер их качает, вот они и шевелятся! Их ты и увидел!

– Да? А стекла почему на улицу полетели? – Митяй показал на разбитое окно. – Если бы ветки его разбили, то осколки сюда бы влетели, а их-то нет!

Георгий согласно кивнул. Да, в этом был резон. Все осколки были за стеной.

– Но не мог же он пройти сквозь решетки, – рассудительно проговорил Родион, – Так даже самовольщики не умеют. Пусть они даже трижды трансформеры.

– Так, не стоим! – вдруг спохватился Георгий. – Ищем везде, где только можно! Давайте по другим камерам… комнатам! Это мог быть отвлекающий маневр!

* * *

Толик вжимался в стену прямо над окном, за которым шел этот разговор. Он слышал каждое слово, от первого и до последнего. Висел Толик из последних сил, он не успел вырастить хорошие когти, а сейчас боялся это делать, вдруг переборщит и они сломаются. Миллиметр за миллиметром программист подтягивал свое тело к крыше, где рассчитывал перевести дух, это давалось с таким трудом, что он уже начал сомневаться, удастся ли вообще. Но другого выхода не было, он должен был подняться непременно. Ведь не найдя его в изоляторе, преследователи примутся рыскать вокруг здания, а вот на крыше вряд ли.

Рыков слишком понадеялся на свои новые возможности, а все оказалось не так блестяще, как он ожидал. Да, он мог отрастить когти и удлинить тело, но это еще не делало его сильным и ловким, и теперь уже было поздно что-то исправлять. Толик безнадежно посмотрел вверх. Вот когда сказалось бесконечное сидение за компьютером, вот когда Рык пожалел, что не уделял достаточного внимания своему физическому развитию. Мама столько раз пыталась приобщить его к спорту, чуть ли не силой тянула, а он никак не мог оторваться от дисплея компьютера. Вот и досиделся.

Сил тянуться вверх не было. Ничего не оставалось, как вернуться в комнату, из которой только что выбрался. Ну все, если он останется жив, с завтрашнего дня будет проводить по два часа на спортплощадке. Хватит позориться, раз встал на тропу войны, так нужно быть готовым к ней.

Толик вытянул ноги и поставил их на решетку. Боже, дай сил не сорваться и не разбиться! Едва дыша, он сполз по стене и утвердился на прочной перекладине. Появилась мысль попробовать обмануть преследователей и попытаться вновь проникнуть в кабинет. Уж там-то его искать не будут. Однако не успел он двинуться с места, как вдруг услышал звук шагов-кто-то возвращался. Толика охватила паника. «Господи, – взмолился он, – не дай мне пропасть, помоги!»

Держась руками за решетку, Толик повис за окном. Как ни крутись, а придется спускаться вниз, ни на что иное сил не хватит. Он стал плавно вытягиваться, но тут его ноги коснулись какого-то выступа. Странно, а ведь он еще не вытянулся на достаточную длину. Тогда что же это? Замирая от страха, Рык глянул вниз и увидел, что носки его туфель наткнулись на небольшой декоративный карниз. Он шел по всему фасаду здания и, что было весьма вероятно, продолжался и за углом. А сам угол был тоже совсем недалеко, метрах в четырех.

Толик возликовал. Значит, можно уйти от этого чертова окна? Он двинулся в сторону этого самого угла, растянувшись так, что левая рука ухватилась за какую-то железяку сразу за углом, а правая еще удерживала решетку. Теперь надо было переместить тело. Рыков стал сдвигаться, укорачивая левую руку и удлиняя правую. Словно бусина на шнурке… или пузырь на шланге, он плавно перетекал к той самой неизвестной железяке, когда из окна, в которое он намеревался влезть, вдруг послышались крики.

– Смотрите, смотрите, рука! – кричал Митяй. – Я же вам говорил, а вы не верили!!

Толик понял, что причиной переполоха послужила его правая конечность, державшаяся за решетку. Вбежавший в комнату голем ее заметил и теперь зовет своих товарищей, дабы те убедились в его правоте. Ну уж факушки! Ждать такого развлечения Толик не собирался!

Пользуясь тем, что под ногами была твердая опора, он взмахнул рукой перед окном и резко дернул ее вниз. Не успел он вернуть конечности прежний вид, как из окна послышались новые вопли.

– Вниз! Быстро все вниз! – кричал Георгий. – Я видел, как он спрыгнул вниз!

Отлично, замысел Рыка удался, противник клюнул на уловку, придуманную экспромтом. Так, теперь можно было посмотреть, куда он попал. Боже, спасибо тебе! Железяка, которая спасла его жизнь, оказалась не чем иным, как пожарной лестницей. Это совсем другое дело!

Рыков, стараясь не шуметь, взлетел на крышу и, тяжело дыша, прижался к вытяжной трубе. Все, теперь он был в относительной безопасности.

– Пожрать принес? – спросил незнакомый голос. – Если нет, сейчас вниз полетишь!

Пожрать? Рыков опешил. Это еще что за чудик? И откуда он здесь взялся? С этими… големами приехал? Нет, непохоже! Есть хочет, а приезжие, судя по всему, люди не из бедных.

– Ну, Манай, кончай, не тяни! Знаешь ведь, что я здесь весь день в голодухе провел, – продолжал неизвестный. – Давай, чего там у тебя!

– Эй, ты кто? – Толик спросил ультразвуком. Он решил, что сосед может оказаться киборгом, и угадал.

– Я? – переспросил тот. – Я Степашка!

– Ты что здесь делаешь?

– Живу! – Ответ был настолько прост, что Толик опешил.

Как это можно жить на крыше?

– Карлсон, что ли? – пошутил он. – А моторчик где?

– Какой моторчик? – не понял Степашка. – Не брал я никакого моторчика!

– Ну-ка выйди, покажись! – потребовал Рык.

Если бы Толик знал, что его ожидает, наверное, не стал бы торопить того, кто назвался Степашкой. Зрелище было не для слабонервных! Усиленное зрение Рыкова выхватило из темноты огромную косматую голову. Рыков, не ожидавший ничего подобного, чуть не скатился с крыши. Остановила его лишь мысль о том, что внизу не менее опасно, там он может наткнуться на големов.

– Ты кто? – сдавленно спросил Толик.

– Дак говорю же, Степашка, – терпеливо пояснил лохматый.

– А чего это ты… такой, заросший? – Рыкову удалось наконец взять себя в руки, и он даже немного рассердился на себя за то, что так перепугался, но, с другой стороны, попробуй-ка без содрогания взглянуть на такое чудище! Длинные, торчащие во все стороны, давно не чесанные волосы, буйная нестриженая борода, начинающаяся под самыми глазами, и сверкающие белизной безукоризненные зубы… Еще выделялись на лице кривой, судя по всему, не раз сломанный нос и горящие голодным блеском черные глаза. Да уж, такого точно можно сразу на съемочную площадку! Он мог бы запросто без всякого грима сыграть вождя племени пещерных жителей. – Ты откуда такой… красавец?

Одежда аборигена представляла собой жалкое зрелище. Свисавшее с него лохмотьями рванье было до такой степени грязно и засаленно, что добрый хозяин не надел бы его даже на огородное пугало. Такого Рыков еще не видел. Даже в кино. Как же этот чудик по улицам ходит?

– Ты чего, панк, что ли? – спросил Толик.

– Зачем ругаешься? – обиделся абориген. – Я не… А кто это панк? Пидар, что ли?

Рыков усмехнулся. Да, с юмором у этого чудика проблема. Как, впрочем, и у всех, кого попользовали заводской отравой. Но, что интересно, Толик стал замечать, что к людям, подвергшимся обработке «Авиценной», со временем начинает возвращаться самостоятельность мышления. Они как бы привыкают к своему положению и выходят из депрессии. Рыков был еще не до конца уверен в правильности этого заключения, – слишком мал был опыт наблюдений, – но то, чем он располагал, подтверждало его гипотезу. Одно он знал точно – чем больше времени прошло с момента получения киборгом последнего приказа, тем независимее тот себя держит. Да-да! Вот так будет точнее! И еще можно добавить, что сама по себе управляемость киборга остается, а вот подавленность, характерная для первых дней после обработки, проходит. А это значит, что не все потеряно и Лена скоро сможет вернуться к нормальной жизни. При этой мысли у Толика сразу поднялось настроение.

– Ладно, Степашка, не обижайся. Панк, это такой… это просто очень модный парень. И не бойся меня, я друг. Я такой же, как и вы, – мягко сказал Толик. – А ты давно здесь живешь?

– Да уже третий день… – Киборг задумался. – Нет, больше… Как после вызова вылезли, так и живем. Днем на чердаке прячемся, а ночью выходим.

– А домой чего не идете? – удивился Рыков. – Зачем прятаться, шли бы к семьям…

Договорить он не успел. Внизу послышались крики: «Вот он!», «Держи его!» и «Стой, сука!», затем раздался выстрел.

Степашка стрелой метнулся к краю крыши и осторожно выглянул. Толик последовал его примеру. Метрах в тридцати от здания заводской больницы лежал тот, в кого стреляли. Возле него быстро росла кучка вооруженных людей. Это были как охранники завода, так и големы, прибывшие с Должанским.

– Твою мать! Марго подстрелили! – Степашка с досадой покачал лохматой головой. – Если еще и Манай засыпется, то опять без жратвы останемся!

Толик посмотрел на аборигена с удивлением. Его товарища убили, а он о еде говорит!

– Да ты не смотри на меня так! Ничего с Марго не случится! Полежит и очухается! – сказал Степашка, заметив выражение его лица. – Меня самого уже раза три убивали.

Все, приехали, Толику только придурка в соседи не хватало. Вот повезло-то!

– Лишь бы башку не разнесли, – продолжал лохматый. – А если в другое какое место, ерунда.

– Смотри, куда это они ее? – Рыков увидел, как несчастную Марго поволокли в глубь заводской территории. Тащили ее за ноги и видно было, как голова подпрыгивает на неровностях дороги. Толика от этого зрелища передернуло. Он не знал погибшую, но как всякий нормальный человек, не мог смотреть на это равнодушно.

– Цела! – обрадовался Степашка. – Головешка-то целехонька!

– Да что толку? – обозлился Рыков. – Вон кровищи сколько натекло Видать, в сердце твоей Марго всадили.

– Пустое! – отмахнулся лохматый абориген. – Мне тоже дырки делали, больно, конечно, но ничего, жить можно.

Толик с жалостью посмотрел на юродивого. Похоже, Степашка искренне верит в то, что говорит.

– Только потом на хавчик пробивает, – продолжал киборг. – Когда нас в первый раз похоронили, мы полгода под землей ползали, одними земляными червями питались. А если мышь или крысу поймаешь, так праздник какой.

– Полгода? Под землей? – Рыкову стало казаться, что он сам начинает сходить с ума. – Как это может быть… Почему под землей?

– Ты бы попробовал с наше помучиться! Знаешь, какие опыты над нами проводили? Я бы раньше умер, да не давали! А потом мы с Манаем придумали, как не дать нас оживить! Аппаратуру им там так накрутили, так все попереключали, что они пока разбирались, пока решали, что делать, про нас и забыли! Когда спохватились, видят, дело плохо, поздно пить боржоми! Вот с перепугу нас всех троих и зарыли! Чтобы убийство на себя не вешать…

Толик окончательно запутался. Может, под словом «умереть» Степашка понимает что-то другое? Но тогда зачем хоронить?

– Как это зарыли? – спросил Толик. Он решил подловить аборигена на лжи. – А как же ваши семьи? Вас что, никто не искал?

– Да кому мы, бомжи, нужны были?

Рыков был поражен. В словах киборга было столько безразличия к себе, столько обыденности, что, казалось, такое положение вещей его вполне устраивает. Это еще больше укрепило Толика в мысли, что рассказ бомжа скорее всего вымысел. Не может быть такого!

– А почему же вы выползли? – спросил он. – Если так хотели умереть, если вы не хотели попадаться на глаза своим мучителям…

– Дак ведь «Зов» включили с такой силой, что достал он нас там! Да так, зараза, придавил, что нас пулей из-под земли выдавил! Я как вылез, на склад пошел. Манай и Марго за мной… Так жрать хотелось, что на охрану мы уже не смотрели. Знали, что все равно им нас не убить. Сам захочешь помереть и то не можешь! Разве что голову снесут.

Толик вдруг поймал себя на том, что с удовольствием наблюдает, как Степашка буквально брызжет эмоциями. Наверняка сказывалась полугодовая изоляция от команд, передаваемых «Зовом»! Это открывало еще одну сторону воздействия. И тоже давало повод для оптимизма.

А вот сам рассказ киборга веры не вызывал. Конечно, степень благотворного воздействия «Авиценны» на организм человека он испытал сам на себе и не сомневался, что какой-то излечивающий эффект есть. Но чтобы вот так, как рассказывал Степашка?

– Ну вы прямо совсем бессмертные! – с иронией произнес Толик. – А почему же тогда вы днем от людей прячетесь? Небожители!

– А кому охота опять под опыты попасть? – резонно ответил Степашка. – Я, как нас на улице подобрали и до самой первой смерти каждый день бога просил к себе меня забрать. Если бы не голод, я бы и сейчас опять под землю ушел. Вон и Манай тоже так говорит. Его еще сильнее на жрачку пробивает. Но у него и нюх, я тебе скажу, где найти еду, под землей чует!

– Так он у вас добытчиком работает? – усмехнулся Рык. – Снабженец?

– Ага! Он и Маргоша! Она еще быстрее жратву приносит, только крысит сильно. Пока донесет, сожрет половину. Ну что ты хочешь, баба есть баба! – Бомж не уловил издевки и искренне делился подробностями своего быта. – Я здесь за обстановкой смотрю, а они носят. Вот и сегодня Марго первая нарыла… Торба вон, видишь, лежит, значит, не зря ходила. И сама кишку набила, и мне несла хавчика. Молодец баба, нигде не пропадет! А какой пьянью до смерти была… трезвой ее вообще не видели. А теперь бегает точно молодуха! Скоро хоть сватайся! Тем более приданое с собой таскает! – Абориген вдруг замолчал и на мгновение задумался. – Черт, я и не подумал… она же такой голодной теперь вернется. После смерти всегда так. Сейчас сбегаю.

Рыков даже не успел среагировать на слова лохматого, как тот метнулся к лестнице и скорее слетел, чем спустился на асфальт заводского двора. Быстро, как спринтер, он рванул к месту недавней трагедии. Резво схватив мешок, валявшийся там, где подстрелили Марго, Степашка большими скачками понесся назад. Еще несколько мгновений – и нисколько не запыхавшийся киборг плюхнулся на крышу медблока.

Быстро, дрожащими от нетерпения руками он развязал узел, которым был прихвачен мешок, и высыпал содержимое прямо перед собой. И тут же зловонная волна ударила Толику в нос. Запах гниющей капусты, тухлой рыбы и прочей радости бомжей был такой силы, что Рыкова снесло с места, словно опавший лист ураганом.

Перевести дух он смог только на земле. Фу, ну и вонь! Неужели эту гадость можно есть? Нет уж, лучше действительно умереть!

– Я… я ее впервые вижу! – тонким голосом прокричал Вадим Александрович. Он прекрасно понимал, что может последовать за таким обвинением. – Я не знаю, откуда она взялась! Это все наверняка из-за того, что Зырянов…

Вадим Александрович и Руслан, завидев возвращающихся охотников, вышли из дежурного помещения как раз в тот момент, когда боевики швырнули тело чуть в стороне от бетонной лестницы. В глаза бросились длинные всклоченные волосы и залитая кровью грязная одежда. Два пулевых отверстия в груди не оставляли сомнений в состоянии пострадавшей.

– Это же не он! – Должанский посмотрел на труп несчастной Марго. – Это же… женщина! Господи, как же можно спутать эту… и программиста? Рыков выглядит несколько моложе и… он мужчина в конце концов! Нужно быть или слепым, или идиотом, чтобы не понять этого!

– Не умничай! – одернул его Уколов. – С вами бл… балбесами, не постареешь! Кто это?

– Да откуда я знаю? – возмутился Вадим Александрович. – Убиваете кого-то, а потом у меня спрашиваете, кто это. Женщина, другого я ничего сказать не могу.

– Какой ты у нас глазастый! – усмехнулся Сартов. – То, что это женщина, мы еще там видели, где ее подстрелили! А притащили сюда, чтобы спросить, почему самовольщики у тебя по заводу, как проститутки по Тверской, бродят?

– Послушайте, я повторяю, что понятия не имею, кто это! Вы здесь убиваете людей, а я должен угадывать, кто они? – разозлился Должанский. – Я не…

Он не договорил. Громкий выстрел прервал его тираду. Это Сартов разрядил свою «беретту» прямо в голову несчастной. Череп разлетелся, как спелый арбуз, густая каша из мозгов и крови стала растекаться по бетону.

– Вот теперь ее убили! – констатировал Георгий в наступившей тишине. – А до этого только дырок наделали.

Вадим Александрович, не в силах смотреть на ужасное зрелище, отвернулся и сглотнул слюну. Господи, как же он ненавидит этих големов! Кто их звал сюда? Как будто без них не могли навести порядок!

– Если это не тот, кто нам нужен, тогда кто это? – Бронзовый не обращал внимания на состояние директора ФАЗМО. – Хорошо, ты ее не знаешь, но как-то ведь она здесь оказалась! Может, это твоя рабочая?

– Моя? – возмутился Должанский. – Мои в таком виде не ходят! Я им плачу достаточно, чтобы они могли ходить в приличном виде!

– Платишь? Ты? – многозначительно усмехнулся Уколов. – Ну-ну!

– Может, все-таки ты ее знаешь? – вмешался в разговор Георгий. – Кто это?

– Да я ее в первый раз вижу! – открестился Вадим Александрович. Он был убежден в том, что сказал, у него просто выпало из памяти, что один раз он уже видел труп Марго. Это случилось, когда несчастную признали мертвой во время непонятного сбоя в аппаратуре, который произошел у Зырянова. Но кто мог подумать, что умирать можно неоднократно! По крайней мере, не Должанский. У него и без этой чехарды голова кругом шла. Нужно было любым путем отвязаться от големов.

– Если это не твоя… Тогда за каким хреном она ночью по территории завода бродит? – спросил Руслан. – Вадик, твою мать, что за бардак ты здесь развел?

– Это не я развел, а мой зам! – парировал Должанский. – Ваш человек, между прочим! Это он зовом пригнал сюда всех придурков. А заодно и распугал всю охрану. Деморализовал всю обстановку на предприятии. Я просто вынужден был его остановить!

– А мне почему не сообщил о его художествах? – В голосе Уколова слышалось подозрение. – Почему сразу в переделку послал?

– Ситуация выходила из-под контроля! – напомнил Вадим Александрович. – Завод подвергался ночным набегам, Зырянов игнорировал мои указания, проводил мобилизацию без согласования, а иногда наперекор прямым указаниям! Устроил здесь…

– Ладно, все это мы уже слышали! – отмахнулся Руслан. – Что с твоим Рыковым прикажешь делать?

Должанский опешил от нелепости вопроса. Как что делать? Искать, конечно! Он так и сказал голему.

– Программист должен быть еще на заводе, – предположил директор. – Нужно взглянуть на приборы…

При этих словах Должанский повернулся на каблуках и вошел в помещение дежурного. Остальные ввалились следом.

Вадим Александрович торжествующе показал на индикаторы.

– Вот видите, датчики нарушения охранного периметра не зафиксировали! – Его палец уперся в зеленый светодиод. – Беглец еще здесь!

– А где же он тогда мог спрятаться? – поинтересовался Георгий. – Куда он мог пойти? Где любил находиться?

– Да нигде! – Генеральный пожал плечами. – Рыков у нас и недели не проработал. Как за такое время могут появиться любимые места? Разве что в отделе автоматики?

– Родион, бери Митяя и проверьте! – приказал Уколов. – Нет, Георгий, давай и ты с ними, а то наломают дров… Да, не забудьте, пацан Бину живым нужен! Разберемся, кто ему помогал.

– Кто еще, кроме охраны и Рыкова, находится на заводе? – вдруг спросил Руслан, глядя вслед удаляющимся глиняным. – А то вдруг выяснится, что еще с десяток бездельников шарашится. Георгий злой сейчас, боюсь, как бы трупов не прибавилось.

Должанский вздрогнул. Господи, только этого ему не хватало!

– Теперь уж и не знаю, а вообще-то никого не должно быть, – пробормотал он. – Но после той атаки могли остаться те, до кого не дошел приказ разойтись по домам.

– Бардак, – процедил голем. – Ну и бардак же ты здесь развел!

– Кто бы что ни развел, – огрызнулся Вадим Александрович, – но хоть теперь-то вы все видите наконец, в какое положение нас поставил Зырянов? Я был просто обязан остановить его. Если хотите, я вам включу видеозапись вчерашних прорывов. Там есть что посмотреть!

Уколов посмотрел на генерального с интересом.

– Что же ты раньше молчал? Давай немедленно!

* * *

Переночевать Толик решил в своем бывшем кабинете. Как туда попасть, он знал, где устроиться и прикорнуть до утра – тоже. Но не это было главным. Прежде всего необходимо было занести все, что он узнал, на диск, создать своеобразную исповедь-инструкцию для Филипенко. Мало ли что может с ним случиться, а так хоть какой-то след останется. Да еще копию на свой сервер переслать и дать туда доступ… ну, хотя бы Джаврову. Стоп, а почему только ему? Нужно давать всем, кому небезразлична судьба человечества. Ух ты, как громко… Человечество… Пафосно-то как! А-а вообще-то… разве не так? Разве это просто громкие слова? Террористы сейчас заманивают весь мир в ловушку, разве не так? Это сколько же людей становятся их рабами? И сколько солдат попадет в их армию? Каждый день расходятся тысячи упаковок, каждый день тысячи обманутых, включая высококвалифицированных специалистов, становятся киборгами, покорными, безвольными рабами.

Прикажи им, и они послушно пойдут убивать, взрывать, погибать… Да-да, именно погибать! Сделай киборга моряком – и он протаранит указанный големами корабль. Нужен летчик, получи! И отправляй его большой крылатой ракетой на города, на дворцы или небоскребы… Или на те же океанские корабли. А если киборг генерал? Прикажет солдату пустить ракету с ядерной боеголовкой, а солдат, такой же киборг, не задумываясь, ее запустит. Боже, а что если «Авиценной» пользовался президент…

Толик от этой мысли похолодел. Наверняка политики всех стран одними из первых воспользовались омолаживателем. Ведь они так заботятся о собственном имидже. Господи, да это же… катастрофа! Получается, что ни одна страна и ни один народ не застрахованы от того, что ими правит киборг?

Нет, этому необходимо помешать! Нужно разнести излучатель… Да? И что это даст? При тех доходах, что получает ФАЗМО, запросто можно построить новый усилитель. Да им ничего не стоит уже сейчас иметь запасной. И не один. Десятки усилителей и излучателей. Сотни, тысячи… Во всех городах, во всех странах!

Рыков поежился. Что же делать? Как бороться с террористами? Уничтожить завод? Так ведь новый построят! Не в Москве, так в Питере… или вообще в соседней стране. Украина, Белоруссия… да вся Средняя Азия стонет от безработицы. Господи, не в СНГ, так в Китай поезжай и десятки таких заводов ставь!

Нет, это не выход, не решение. Нужно придумать что-то другое, что-то неординарное, как не ординарна сама проблема. Может, попробовать привлечь внимание общественности? В Интернете разместить… И что это даст? Ну разместишь, и что? Без соответствующей рекламы кто его прочтет, это сообщение? Сейчас в сети столько разных сайтов, столько желающих заявить о своей неординарности, что появление очередного сообщения о преступной деятельности некоего Должанского и Ко не вызовет никакого интереса и уж тем более резонанса. Да и стоит только просочиться информации о появлении такого сайта, как это сразу же вызовет ответные действия со стороны противника. Наймут хакера, который за хорошие деньги будет постоянно обрушивать крамольный сервер, и так до полного уничтожения. И если при других обстоятельствах Толик еще взялся бы поучаствовать в такой борьбе, то сейчас где на все это найти время и силы?

Ну хорошо, а кто сказал, что он сам должен заниматься этим делом? Есть Джавров, слить ему информацию, и дело с концом! Он профессионал, ему и карты в руки! И слить прямо сейчас. Конечно, это не решение проблемы, но все равно хоть маленький, но шаг вперед.

Лучше так, чем стонать и ничего не делать. Если он сам не может одолеть противника, то пусть хотя бы разойдется информация, возможно, она дойдет до того, кто найдет способ бороться с големами. С этой преступной организацией, которая явно рвется к мировому господству.

Знакомый путь к отделу автоматики занял несколько минут. Рыков еще раз осмотрелся, он не хотел, чтобы противник застал его врасплох, это было бы непозволительной роскошью.

Открыть дверь было делом нетрудным, секунда – и Толик захлопнул ее за собой. В зале царил полумрак, дисплеи серверов перешли в спящий режим и погасили свое свечение, свет в зал проникал только с улицы, от фонарей, да и то сквозь жалюзи. Но разве это могло служить помехой для Рыкова? Легкая коррекция зрения, и стало светло как…

Что это?! Рык напрягся. Настороженно огляделся… Что-то, – он еще не понял, что именно, – сказало Толику об опасности. Но что? Что? Может, это… Нет, этого просто не могло быть! Под дверью его кабинета светилась полоска. Слабая, еле заметная, но она была!

Рыков пригляделся. Это не мог быть свет от ламп освещения, полоска была бы намного ярче. И тут его осенило. Да это же экран дисплея! Только он мог дать такой отсвет!

Но кто мог работать в такое время? А то, что кто-то работает на его компьютере, сомнений не вызывало, иначе монитор давно перешел бы в спящий режим и, сберегая слой люминофора, отключил бы свечение.

Рыков усилил и без того форсированный слух, но ничего нового не услышал. Разве что как тараканы барабанят лапками по полу.

А может, не выдумывать? Может, просто применить силу? Шарахнуть ультразвуком, и все дела? Нет, ультразвук не пойдет. Слишком много на заводе аппаратуры, связанной с этим диапазоном, он может быть под контролем. Хотя сама идея со звуком вполне разумна. Толик прекрасно помнил телепрограмму, в которой говорилось, как влияют на организм человека инфранизкие частоты. Колебаниями ниже семи, восьми герц можно вызвать не только головокружение, но и даже панику, а то и смерть. Свои голосовые связки он перестроит, но вот как самому защититься от собственного воздействия? Или сделать так, чтобы при выкрике он становился глухим? А если человек воспринимает звук не только ушами, а и всем телом? Кожей? Как же сделать себя невосприимчивым?

Толик ударил себя кулаком по лбу. Вот глупый, зачем тебе вся эта заумь? Да просто отдай приказ, а внутренний компьютер все сделает сам! Он же компьютер, вот и пусть вычисляет лучшие варианты. Сам придумает и сам реализует. А там посмотрим, каков будет результат. Не такие там за дверью храбрецы, чтобы противостоять своим инстинктам.

– Рыков, ты? – вдруг услышал он знакомый голос.

Господи, да это же Филипенко! Вот это да, Анатолий Викторович в его кабинете? Вот так номер! Вот бы конфуз вышел, если бы Толик шарахнул его своим оружием. Но что шеф делает здесь в такое время? Да еще в его кабинете?

– Заходи, Толик, заходи, будь как дома! – продолжал Анатолий Викторович. – Вот разбираюсь с тем, что ты наворочал. Знаешь, гениально сделано!

Толик все еще пребывал в растерянности, но похвала такого профи, каким был его шеф, ему польстила. Улыбаясь, он вошел в кабинет.

– Ну наконец-то! – Филипенко повернулся на вращающемся кресле и оказался прямо перед Рыковым. – Тезка, я должен признаться, что, следуя инструкциям, которые ты тут наваял для меня, я смог приблизиться к твоим способностям. Не скажу, что вышел на твой уровень, но кое-что получается. По крайней мере, я больше не завишу от сигнала.

Толик был ошеломлен. О чем это Филипенко? Инструкция? Да, он писал шефу инструкцию, но когда это было? Сто лет назад. Тогда он еще ничего не знал об истинном предназначении «Авиценны». И что это он говорит про способности? Это-то тут при чем?

– Понимаешь, благодаря твоей разработке мною больше нельзя управлять. Я теперь такой же, как и все нормальные люди. Ты даже представить себе не можешь, как тяжело… Ах да! Ты-то как раз и можешь, – вспомнил Анатолий Викторович. – Но тогда тем более меня понимаешь! Это же счастье! Я сам могу решать, слышать мне ультразвук или нет! Сам решаю… Э, да что я тебе рассказываю, ты же сам все и придумал. Молодец, ничего не скажешь, просто молодец!

– Но я ничего не делал! – удивился Рыков. – Я не понимаю!

– Как это ничего не делал? – удивился в свою очередь Филипенко. – А это кто переделал? – Шеф, не оборачиваясь, ткнул пальцем в дисплей. – А интерфейс кто изменил?

– Я!

– Ну а я о чем? – засмеялся сисадмин. – Вот это нам и помогло!

Видя, что Рыков все еще не понимает, о чем идет речь, он поманил его пальцем.

Толик подошел.

– Смотри, вот твой интерфейс. Видишь? Рыков согласно кивнул.

– Понимаешь, в нас всадили какую-то дрянь, которая управляет нашим телом, – пояснил Филипенко. – Они ее программируют на то, чтобы она перестраивала слух на ультразвук, и посылают нам команды. А дабы кто не задумал эти команды игнорировать, они устраивают тренаж, во сне вгоняют нам в подкорку сигналы боли, причиняемые ультразвуком.

– А как же мы избавились от нее? – спросил Рыков.

– От кого? – удивленно вскинул брови Анатолий Викторович.

– Ну от этой дряни, которую в нас влили?

– Так мы не избавлялись от нее! – Филипенко, радостно-возбужденный, взмахнул рукой. – Она в нас и остается! Только не она нас подчиняет какому-то дяде, а мы научились ее подчинять самим себе! Вернее, не мы научились, а твой программатор! И особенно его интерфейс помог! Понял?

– Нет! – честно признался Рыков.

– Толик, глаза – это же наш инструмент ввода, – начал терпеливо объяснять Анатолий Викторович. – Понимаешь теперь? Для нашего внутреннего компьютера! Такой же, какими для обычного, физического, являются клавиатура, мышь, сканер. Так вот, считывая твой интерфейс с дисплея, мы перепрограммировали сами себя… вернее, то, что в нас находится, и подчинили себе! Теперь мы хозяева этой… дряни, или как там назвать то, что находится в нас.

– «Авиценна»! – подсказал Рыков.

– Нет, «Авиценна» – это омолаживающий комплекс, – возразил Анатолий Викторович, – а в нас совсем другое.

– «Авиценна»! – повторил Толик. – Весь комплекс – это фуфло! Витамины! Омолаживает «Авиценна»!

Рыков рассказал о том, что узнал от Зырянова. Он рассказывал сбивчиво, путано, но Филипенко удивительно быстро схватывал. Так бывает, когда человек мучительно долго думает над проблемой, а потом вдруг кто-то, пусть даже сам не разбирающийся досконально в проблеме, но имеющий общее понятие о ней, говорит ему что-то, и тайна открывается. Как будто зерно падает на подготовленную почву.

– Вот так и получается, что скоро все люди попадут под влияние террористической организации, – сказал Толик. – Понимаете, если мы не помешаем их планам, люди превратятся в рабов. На Земле будет править преступный клан, а все…

– Подожди, подожди, – перебил Филипенко. – Но откуда эти… как ты говоришь, големы? Откуда эти големы берут свой раствор? Как он может… Слушай, так ведь «Авиценна» действительно лечит людей! Я сам стал лучше себя чувствовать, у меня перестало болеть сердце, прошли головные боли…

– А у меня, – добавил Толик, – после сегодняшней пьянки похмелья не было!

– Да погоди ты! – отмахнулся Анатолий Викторович. – Нашел время шутить! Тут такое дело…

– Но я правду говорю! – обиженно сказал Рыков, – Меня сюда пьяным привезли. А еще я двух чудиков встретил, Степашку и Маная. Была еще третья, Марго, но ее убили големы. Правда, этот сумасшедший Степашка доказывает, что она скоро оживет…

Анатолий Викторович тяжело посмотрел в лицо Толику.

– Ну честное слово! – добавил Рыков. – Они на крыше живут! Медблока…

– Откуда ты слышал про Степашку, Маная и Маргариту? – неожиданно спросил Филипенко.

– Ну говорю же, на крыше встретил!

– Толик, вся эта троица несчастных бомжей погибла при проведении эксперимента еще полгода назад, – сообщил Анатолий Викторович, – Их похоронили за складом готовой продукции и под страхом изолятора запретили упоминать об этих бедолагах.

– Ничего себе! – Теперь настала очередь Рыкова удивляться. – Значит, то, что сказал Степашка, правда? Толик повторил все то, что узнал от бомжей. Филипенко присвистнул.

– Поверить не могу! – воскликнул он. – Так, значит, эта зараза еще и умереть не дает? Лечит? А как же те, что были похоронены? Ну, другие, которые были после этих троих?

– Наверное, они просто не слышат зов, – неуверенно проговорил Рык. – Эти ведь тоже ползали под землей, пока я не сбежал. Чтобы меня вернуть, врубили усиленный режим, вот до наших бомжей и достало.

– Правильно, ведь земля очень плохо проводит ультразвук… А потом… Вот это да! Так что же, получается, что мы бессмертные? – ошарашенно спросил Анатолий Викторович. – Но таких технологий просто нет… Во всем мире нет! Погоди, погоди…

Филипенко встал и выбежал в большой зал. Толик за ним. Сисадмин сел за свой компьютер и тронул мышку. Мгновенно вспыхнул дисплей, системный администратор стал что-то искать в Интернете.

– Вот! – наконец сказал он. – Смотри!

– «Нанотехнологии», – прочитал Рыков. – А это что за хренотень?

– Это, Толик, не хренотень, это технологии будущего, – веско произнес Филипенко. – То, что микрон в тысячу раз меньше миллиметра, ты знаешь, а вот чтобы получить наноединицу, нужно этот микрон разделить на тысячу еще раз. Представляешь, это же уже клеточный уровень! Сейчас ведутся разработки, позволяющие в перспективе создавать микроскопических… нет, уже не микро-, а наноскопического размера роботов, которых можно будет запрограммировать на то, чтобы они в твоем организме лечили какие-нибудь дефекты… Ну возьмем, например, клапан сердца! Различные воспаления, простуды, ангины и прочая дрянь оставляют на клапане шрамы, нет, скорее, шрамики, которые мешают ему потом нормально работать. Плотность прилегания уже не та становится и кровь полностью не прогоняется. Врачи, введя тебе в кровь таких вот нанороботов, программируют их на то, чтобы они убрали эти шрамы. Или растащили холестериновые бляшки. Или восстановили остроту зрения и вернули кровоснабжение луковицам волос на голове.

– Так вы хотите сказать, что в нас залили нанороботов?

– Похоже… – Филипенко растерянно заморгал. – Но… это невозможно! Пока, по крайней мере.

– Как это? – удивился Рык. – Вы же сами сказали…

– Сказал! Я вел речь о теоретической возможности применения нанороботов. А на практике… Толик, у нас даже обычные роботы пока только в кинофильмах бегают! Японцы вон уродца, похожего на насекомое, создадут, так радуются, словно дети. А на самом деле эти роботы бесконечно уступают своим прототипам, Во всем, начиная от интеллекта и кончая подвижностью и живучестью. И это при том, что создаются эти игрушки из самых лучших материалов – металлов, композитов. Да и качество электронной начинки, сам понимаешь, не представляет секрета. Высшая! А на выходе… пустышка! Протез хороший и то создать не могут! Что же говорить о нанотехнологиях? Нет их ни у кого и в ближайшие лет сто не будет.

– Так уж и сто? – с ехидцей спросил Толик. Нет, он не сомневался в компетентности своего тезки, но так получилось – наверное, просто был ошеломлен. – Тридцать, я еще соглашусь…

– Бог с ним, – щедро согласился Анатолий Викторович, – пусть тридцать… хотя я все же склонен настаивать на своей цифре. Если даже и выйдет по-твоему, то это будет, так сказать, опытное производство, не промышленное. Уж, во всяком случае, не такое, как то, о котором мы говорим, без массового залива чуть ли не во всех подряд. Да и стоимость производства этих маленьких исполнителей будет такова, что мало кто сможет себе позволить курс омоложения.

Рыков растерянно посмотрел на своего бывшего шефа. Что-то Викторович заговаривается! То он говорит, что все дело в нанороботах, теперь доказывает, что они пока еще не существуют. Ерунда какая-то!

– Думаешь, я сам что-нибудь понимаю? – Филипенко словно бы прочитал по глазам мысли Толика. – По проявлениям, которые наблюдаются в нас, я могу твердо заявить, что уверен в своей догадке. А вот что касается ее реальности… Таких технологий еще ни у кого нет! Ни у американцев, ни у японцев…

– А арабы? – Рыков вспомнил слова Зырянова. – У них нет?

– Господи, Толик, ты когда повзрослеешь? – Анатолий Викторович вздохнул. – Это в прошлые века у них наука была развита! А сейчас, что им дадут американцы, тому они и радуются!

– Но тогда… откуда берется этот раствор с роботами? – не сдавался Рык. – Эти гады, что залили его в нас… они же его где-то получают.

– Значит, есть такая лаборатория, где его производят. – Филипенко решительно рубанул рукой воздух. – Пусть я противоречу сам себе, но кто-то совершил сумасшедший скачок в науке и получил способ дешевого производства нанороботов.

– Анатолий Викторович, – начал Рык, сам не веря в то, что собирался сказать, – а что, если их, ну, этих роботов, не делают, а выращивают? Приручили какую-нибудь бактерию или вирус, обучили заботиться о здоровье человека, в которого они попадут, вот они и работают?

Филипенко посмотрел на тезку с удивлением.

– А что, вполне может быть… может быть… – кивнул он. – Хотя, как же тогда быть с программированием? И с тем, которое применяется на заводе, и с тем, которым пользуешься ты… мы пользуемся?

Оба киборга поняли, что окончательно запутались. Не хватало знаний, не хватало информации, не было и плана дальнейших действий.

– Не знаю, как вы, Анатолий Викторович, – вздохнул Рыков, – а я не успокоюсь, пока не дойду до конца. Что толку от того, что мы здесь разнесем все в щепки? При тех деньжищах, которые поступают за «Авиценну», можно десять таких заводов построить. И не только в России, а по всему миру.

Филипенко кивнул головой.

– Да, я тоже так думаю, – согласился он. – Пока не найден инкубатор, где выращивают этих роботов, число рабов будет расти. И мне кажется, что у тебя уже есть план. Я не ошибаюсь?

Толик смущенно улыбнулся.

– Ну не то чтобы план… так, задумка одна. Вернее, две. Первая, нужно заказать где-нибудь передатчик наших команд. Пусть в резерве стоит… с излучателем, конечно. У радиолюбителя какого-нибудь, чтобы внимания не привлекал, а в нужный момент раз – и заработал! Мы же не всегда будем на этом заводе сидеть. Поставит Должанский сюда охрану… не из наших, нормальных людей, и будет людьми… киборгами командовать.

Анатолий Викторович с интересом посмотрел на своего молодого товарища.

– Ты знаешь… в этом что-то есть, – задумчиво сказал он. – У меня даже есть кое-кто на примете. Твой ровесник, может, чуть постарше. Алексей Тарасов, парень, наверное, родился с паяльником в руках! Все что угодно нам сделает! Только финансируй это дело. Кстати, ты, надеюсь, понимаешь, сколько это будет стоить?

– Деньги не проблема! – отмахнулся Рык. Я их достану столько, сколько нужно. Анатолий Викторович, ну не смотрите на меня так! Я никого не граблю, не ворую! Я их в казино выигрываю!

– В казино? – удивился Филипенко. – Ты играешь в казино? Но это же… Там такая… Ты рассчитываешь комбинации?

– Вот именно. Я создаю у себя в голове программный… ну, виртуальный компьютер, глаза как устройства ввода…

– Ну, понятно-понятно, – сисадмин махнул рукой. – Интересная мысль… Это я про компьютер! Но как же ты додумался до этого?

– Да просто подумал, что мозг и так простаивает, вот пусть поработает… – начал рассказывать Толик и, наткнувшись на укоризненный взгляд Филипенко, умолк.

– Я имел в виду не метод, а то, для чего ты его используешь, – возмущенно проговорил Анатолий Викторович. – Ты же, можно сказать, обворовываешь людей! Это…

– Да? – перебил собеседника Толик. – А они казино открыли не для того, чтобы людей обчищать и наживаться на этом? Они ничего не производят, ничего не продают. А деньги гребут лопатой! И на что тратят? На детские сады? На больницы? Помогают инвалидам и престарелым?

– Но никто не давал тебе право судить других и лишать их собственности! Экспроприатор нашелся. Тоже мне, Камо московский!

– Стоп! – Толик поднял вверх руку. – Я никого не обворовываю! Я их переигрываю! Они ставят столы для игры? Я и играю! А то, что я делаю это лучше их… так это не моя вина! Пусть меняют алгоритм! И при этом деньги идут не на мотовство, а на благое дело!

Филипенко не стал оспаривать доводы Рыкова. Он и сам понимал, что средства нужны и владельцы казино не сильно обеднеют, деньги-то и в самом деле не заработаны, а выужены из карманов тех, кто их заработал… или не заработал… но это еще больше упрощает дело.

– Ладно, говори второе предложение, – сказал он. – Может, оно не такое… авантюрное.

– Нужно как следует допросить Зырянова, он наверняка знает, откуда идут поставки. Выясним все у него, а потом я натравлю всех киборгов… на этих варваров. Вот тогда посмотрим, кто кого рабом сделает.

Филипенко, упомянув о рабах, разбудил, сам того не зная, такую обиду в душе молодого коллеги, что лучшего стимулятора активности Толика придумать было просто невозможно. Юношеский максимализм еще не покинул несколько подзадержавшегося в своем развитии программиста, а потому даже сама мысль о том, что кто-то мог набраться такой наглости, чтобы возомнить себя его хозяином, была для него в высшей степени оскорбительна. Да и сама процедура насильственной «киборгизации» воспринималась им как настоящее надругательство.

– Зырянов? – удивленно переспросил Анатолий Викторович. – Зырянов… А знаешь, это интересно! Я в курсе того, что и его тоже… решили мобилизовать, но не знал, что он еще здесь. Возможно, ты прав и нам есть смысл навестить господина Кукловода. Эта мразь знает не меньше, чем Должанский.

ГЛАВА 19

Пересечь территорию опустевшего завода было делом пустяковым. Форсированные зрение и слух позволяли контролировать все перемещения охраны, которая, кстати сказать, была занята другим делом и не спешила проявлять бдительность. Справедливо рассудив, что раз начальство здесь, пусть оно и думает, сторожа засели в комнате отдыха и, включив телевизор, ждали руководящих указаний. Сами же напоминать о себе не стали, зачем искать приключений на свою голову? И без того служба слишком «стремной» оказалась. Они подписывались совсем не на такую! На других предприятиях если и меньше платят, то уж и не воюют. И охранники не сходят с ума. Так что проявлять рвение никто не собирался.

Филипенко, еще не до конца освоившийся со своими новыми способностями, шел, несколько испуганно озираясь, все-таки очень непривычно чувствовать себя в оппозиции руководству предприятия, на котором проработал столько лет. Рыков же, напротив, держался очень уверенно, раскованно. Теперь, когда он не один, когда он знает, как излечить Лену, когда появилась благородная цель – избавить людей от рабства, – что ему какие-то охранники? Они даже Маная со Степашкой не сильно пугают, а те ведь еще не научились пользоваться своими новыми талантами. Вон, кстати, и один из них!

Вспомнив о своих новых знакомых, Толик усмехнулся. Нашли же черти, где себе убежище устроить! Прямо над тем местом, где их калечили. Хотя, если кого из них и увидят во время вылазок, то последнее место, где будут искать беглецов, это медицинский блок.

Чуть подкорректировав зрение, – помог собственный компьютер, – Рык увидел торчащую на крыше лохматую голову бомжа. Он тревожно всматривался в тех, кто так уверенно шел прямо к его убежищу.

Неожиданно рядом с новым знакомцем Рыкова появился еще один силуэт.

«Наверное, это тот самый Манай», – подумал Толик и успокаивающе махнул рукой, свои, мол, не беспокойтесь! Степашка махнул в ответ и тут же встал во весь рост. Отчаянно жестикулируя, он показал на товарища по несчастью и похлопал себя по животу. Намек был прозрачен – поесть бы! Интересно, а где же их «воскресшая» Марго? Ладно, о ней можно потом узнать, а сейчас действительно подкормить бы бомжиков. Люди все-таки.

– Анатолий Викторович, – спросил Рыков, – а где сейчас можно найти чего-нибудь поесть?

– Поесть? – не понял Филипенко. – Тебе?

– Да нет! – Толик показал на бомжей. – Вон Степашка с Манаем есть просят, они после оживления никак отъесться не могут.

Филипенко недоверчиво посмотрел туда, куда показывал молодой коллега, и действительно увидел тех, кого давно уже похоронили. Несмотря на предупреждение Рыкова, он оторопело застыл на месте, уставившись на воскресших бродяжек. Анатолий Викторович был материалистом, но в этот момент ему страстно захотелось перекреститься. Он уже было поднес руку ко лбу, когда вдруг вспомнил, что он не один, и сделал вид, будто вытирает пот со лба.

– Так как со жратвой? – напомнил Рыков. – Где ее можно сейчас найти?

Филипенко вновь удивленно посмотрел на Толика.

– Где? – механически повторил он. – Ах да! – Филипенко тряхнул головой. – Ну, как я понимаю, столовую они уже объели… А я еще голову ломал, кто мог такой погром устроить? А это наши союзнички постарались! Троглодиты, не могли поаккуратнее! Железные банки зубами прокусывали! Это какие же бивни иметь надо!

– Да, зубы у Степашки будь здоров! – вспомнил Рыков. – Неужели у бомжа могли такие сохраниться?

– Ну если поверить, что они смогли ожить после смерти, – усмехнулся Анатолий Викторович, – то почему не предположить, что у Степашки выросли новые зубы? Вот только применяют они их как-то по-варварски! Сырое и мороженое мясо обглодали до костей!

– Так ведь целых полгода без нормальной пищи! – поспешил заступиться за бомжей Толик. – Точнее, вообще без пищи. Червяками да грызунами питались. Они же как землеройки там все, что могли, перепахали. Наверное, целый подземный лабиринт выкопали. Степашка говорит, то, что обрушилось, – лишь малая часть того, что они прорыли.

– Ну раз полгода терпели, то и сейчас не помрут. Пусть до утра подождут, а там что-нибудь придумаем, – сказал Филипенко. – Ты не забыл про Зырянова? Его еще разговорить нужно!

– Ерунда, – усмехнулся Рыков, – расскажет все, что знает. И даже чего не знает… но подозревает.

Кукловод, увидев Толика и Филипенко, крайне удивился. Рыкова после событий сегодняшней ночи он уже и не ожидал увидеть живым, а начальник отдела автоматизации никогда не входил в число друзей Зырянова. Да еще в предутренний час, самое, наверное, неподходящее время для визитов.

– Не ждал, Владимир Арамович? – многозначительно спросил Анатолий Викторович. – Ты уж извини за поздний визит… или слишком ранний, это как тебе захочется, но дело, видишь ли, не терпит. Да и работа теперь должна доставлять тебе удовольствие, так что, считай, мы пришли порадовать тебя.

– Тем более что теперь мы все здесь почти что родственники, – вставил свое Рык. – По твоей, козел, вине!

Филипенко укоризненно посмотрел на младшего товарища. Пусть Зырянов и козел, но самим не стоит опускаться до такого уровня. Хотя бы потому, что тот намного старше. Эх, ну что за молодежь пошла!

Даже самые лучшие ее представители… Что ж, какие времена, такие и нравы, перефразируя латинскую поговорку.

– Хотя Толик и погорячился, я вынужден признать, что он прав, – неожиданно сказал Кукловод. – Мы все оказались в одной лодке и в новых обстоятельствах должны пересмотреть свои взгляды. Хотите вы того или нет, но мы нужны друг другу…

Рык не выдержал и брезгливо скривился. Если и говорить о лодке, то Владимир Арамович будет рассматриваться только в роли якоря! Зырянов, однако, сделал вид, что не заметил новой демонстрации презрения и хотел продолжать свою речь, когда вдруг ойкнул и захлопнул рот. Это Толик, дабы напомнить ему, кто теперь здесь командует, ударил ультразвуком. Правда, досталось и не ожидавшему этой напасти Филипенко, который замотал головой, зажав уши руками. Но тут часть вины была на самом Анатолии Викторовиче, Рыков же предупреждал его, что необходимо отсоединить свой слух от этого диапазона!

– Господи, прошу вас, прекратите! – завизжал Владимир Арамович. – Умоляю, я не выдержу этого.

Толик «замолчал». Его старший тезка укоризненно взглянул на напарника и украдкой показал кулак. Вполне впечатляющий, нужно признаться. Но не для сегодняшнего Рыка. За последние несколько дней он повидал и много чего покруче.

– Говорить будешь только тогда, когда тебе позволят. – Младший Анатолий вошел в роль «злого» детектива. Поймет ли Филипенко, что он «добрый»? – Мы сейчас зададим тебе пару вопросов, и от того, как ты на них ответишь, будут зависеть наши дальнейшие отношения.

– Ну зачем, зачем ставить вопрос таким образом? – Владимир Арамович едва не задохнулся от избытка чувств. – Я же и так… все, все, что знаю… все расскажу! Они же предали меня! Они… сволочи! А я… просто дурак, который верно служил им!

– Ну так послужи и нам, – вступил Филипенко, – расскажи, откуда поступает на завод эта смесь? Кто производит нано…

Рык наступил на ногу шефу, тот быстро сообразил, что чуть не сказал лишнее.

– Анатолий Викторович, я уже спрашивал об этом, – сказал Толик. – Лучше мы выясним, каким образом ее привозят.

– Рефрижераторами привозят, – мгновенно ответил Зырянов. – Раз в полгода приходят три, бывает, четыре большегруза…

– Откуда? – перебил Рык. – Откуда поставка?

– По документам, это банановый спирт. – Кукловод почувствовал, что если он не будет говорить конкретно, то начнется экзекуция. – Отгружает его офшорная фирма «Батюг»!

– Кто владелец фирмы?

Зырянов бросил быстрый взгляд на одного программиста, потом на второго.

– Я проверял, там был кто-то с вьетнамской фамилией, сейчас не помню… Но самое главное не в этом! Весь фокус заключается в том, что на самом деле нет никакого «Батюга», – сообщил Владимир Арамович. – Я с самого начала не доверял всем этим… международным контактам Должанского и хотел узнать, кто настоящий владелец завода, арабы или вьетнамцы? Искал в Интернете, потом через старые связи задействовал СВР… В итоге полный ноль! Нет такой фирмы! Ни во Вьетнаме, ни на Канарах, где якобы зарегистрирован офшор, вообще ни в одной стране мира.

– Но как же, – растерялся Рыков. – А документы… Ну, не знаю, накладные там…

– Коносаменты, – подсказал Филипенко. – И таможенные… разные бумаги.

Кукловод посмотрел на горе-коммерсантов и усмехнулся.

– Да при нашей технике я вам любые документы сделаю! – заявил он. – А за определенную мзду все чиновники сами будут мне оформлять необходимые бумажки! А я еще буду тыкать пальцем, мол, тут и тут они непохоже на «оригинал» подписались!

– А по машинам… ну, по номерам машин, – нашелся Толик, – по ним разве нельзя определить, откуда они приехали?

– А ты уверен, что номера не фальшивые? – вопросом на вопрос ответил Зырянов.

Программисты вновь переглянулись. Кажется, они зашли в тупик.

– Предвижу ваш вопрос, – не унимался начмед, – и спешу навлечь на себя гнев, но что поделаешь, правда есть правда…

– Короче! – оборвал его Рык. – Что еще?

– Последняя поставка была месяц назад, так что для того, чтобы выследить, придется ждать очень долго. Нет, таким образом их тоже не вычислишь. – Кукловод увидел недоверие на лице вопрошающих. – Вы можете проверить! – добавил он. – Вы же имеете доступ ко всем компьютерам!

– Проверим, не сомневайся! – Рыков старался, чтобы его голос звучал уверенно, но не получилось. – Я, если что…

– Толик, подожди, – остановил его Филипенко. – Наверняка у Владимира Арамовича есть свои предложения. Я прав?

– Конечно! – подтвердил Зырянов. – Конечно есть! Я же на вашей стороне и вы скоро убедитесь, что я очень полезный человек. Может, отстегнете, а? А то неудобно разговаривать, я лежу, вы стоите…

Анатолий Викторович скептически улыбнулся.

– Ничего, мы постоим… Лишь бы вам было удобно! Ну, мы ждем вашего предложения. Если оно будет интересным, я подумаю, не разрешить ли вам встать.

– Будет! – заверил Кукловод. Сейчас он сам верил в то, что говорил. – Это не просто интересное предложение – это единственный правильный путь." – Ну! – поторопил Рык. – Без предисловий!

– Должанский! – быстро ответил Зырянов. – Только он может вывести вас на поставщиков! И уж, по крайней мере, на големов точно!

Программисты вновь переглянулись. После некоторой паузы Филипенко подошел к лежаку и отстегнул правую руку начмеда.

– Заслужил, – сказал он, – Дальше сам действуй. Кукловод торопливо закопошился над своими путами.

– Вы не поспешили? – тихо спросил Толик. – Не верю я этой мрази!

– Ты предлагаешь бросить его здесь? – Филипенко поднял бровь. – Тем более что он теперь действительно нуждается в нашей помощи. Смотри, как обрадовался свободе! Еще не знает, каково это – быть на коротком поводке. Надо бы его еще с зовом познакомить…

Последние слова начальник отдела автоматизации произнес несколько громче и начмед их услышал.

– Не нужно! – взмолился он и, сорвавшись с лежака, рухнул на колени. Толик от удивления чуть не присвистнул: с того момента, когда был отстегнут первый ремень, прошло не более минуты! – Не нужно зова! Прошу вас! Я же и так готов вам помогать! Возможно, я повторяюсь, но это из-за того, что вы продолжаете сомневаться во мне! А вы поверьте, не пожалеете!

– Тебя же освободили, – сказал Рыков. – Чего еще тебе не хватает?

Зырянов сложил руки на груди, просительно заглядывая ему в глаза.

– Я хочу стать таким же, как вы! Я же вижу, вы совсем другие, не такие, как все. А так как к вам применялась стандартная процедура… такая же, как и ко мне, кстати, то, значит, вы нашли способ избавляться от этого кошмара. И даже обратили это себе на пользу.

– Ну ты и наглей! – возмутился Толик. – Не слишком ли многого требуешь? Морда от счастья не лопнет?

– Но вы же не бросите меня… в беде, больного? – продолжал заискивающим тоном Кукловод. Он твердо знал, что должен добиться исцеления. – Это же… бесчеловечно!

– Твою мать! – рявкнул Рык. – А ты поступал не бесчеловечно, когда людей отправлял на… мобилизацию? Лену, Анатолия Викторовича… меня! А сколько еще было тех, кого мы не знаем!

– Но я же раскаялся! – не сдавался Владимир Арамович, – Я же осознал свою вину! Я же ваш…

– Да возьми ты программу… – начал было Анатолий Викторович, но Рык перебил его.

– Стоп! – закричал он. – Не нужно! Я против! Тот, кто превращал людей в рабов, кто сделал нас киборгами, не имеет права на снисхождение. Если я и проведу ему коррекцию, то лишь после того, как последний искалеченный им человек вернет себе свободу. А до этого пусть походит в рабах, пусть почувствует, каково это – быть в шкуре Маная или Степашки. В конце концов, нам же нужно на ком-то проверять свои методики, вот на этом гаде все и опробуем!

– Сбежит! – махнул рукой Филипенко. – Забьется в какой-нибудь глухой угол…

– Не сбежит! – зловеще пообещал Рык. – Его номер в компьютере, так что если есть желание, пусть попробует… может, получится.

– Ну зачем вы так? – запричитал Кукловод. – Возможно, я по отношению к вам был не прав, даже скорее всего не прав! Но я же…

Договорить он не успел, по коридору загрохотали тяжелые башмаки, и в кабинет валился Степашка.

– Начальник, беда! – закричал он. – Марго убили, Маная тоже подстрелили, но он все равно сумел убежать! Только вот никак оклематься не может! Ему совсем плохо!

– Как подстрелили? – удивился Рыков. – Мы же видели только Марго!

– Его тоже! Они вместе шли… Охранник влепил картечью. Ее сразу с копыт, а Маная в бок, навылет.

Он кустами, кустами… и пришел ко мне. Весь в крови и никак дыру закрыть не может! Она все течет и течет, как бы вся не вытекла!

– Что значит оклематься не может? – спросил Толик, зажимая нос. По кабинету разносилось зловоние, исходящее от давно не мытого тела. – Что с ним?

– Дыра в боку! – повторил бомж. – И глаза тусклые! У него сил не хватает… может не выжить.

– Викторович, я на крышу, а вы поищите поесть! – Рык бросился к двери и остановился. – Черт, как же я не сообразил! Вовочка, где у тебя еда? Могу спорить, что в твоем кабинете непременно найдется съестное.

– Конечно, найдется, – бодро отозвался Зырянов. Он молча проглотил «Вовочку», не время проявлять недовольство, нужно соответствовать имиджу своего парня. – Я сбегаю принесу!

– Один не донесешь, – усмехнулся Рыков. – Степашка тебе поможет.

– Как скажете! – согласился Кукловод. – Сюда нести или…

Он вопросительно посмотрел на Степашку.

– На крышу! Там человек умирает! – рявкнул вдруг бомж. – Тварь подколодная! Думаешь, я тебя, заразу, забыл? Или как ты измывался над нами? Травил своим снадобьем вонючим!

– Стоп! – резко скомандовал Толик. – Не до разборок сейчас! Потом… подожди, что ты сказал про снадобье? Травил?

– Травил, начальник! Травил! – Бомж ударил себя кулаком в грудь. – Измывался над нами как только мог!

– Не начальник я! Меня Толик зовут!

– Не поверишь, Толик, как он…

– Подожди, не время сейчас! Хочешь друга спасти, молчи и слушай! А ты, – Рыков повернулся к Зырянову, – возьми своей дряни… ну, «Авиценны» этой, и введи Манаю!

– Зачем? – не удержался Степашка. – Начальник, зачем? Мало они нас травили, так теперь и ты… А я… а мы… тебе… поверили!

– Так нужно! – Тоном, не терпящим возражений, сказал Толик. – Манаю сейчас лекарство нужно, а лучше, чем нано… снадобье, вам ничто не поможет. Понял? Это же оно вас от смерти спасает. Иначе как бы вы под землей выжили? Вот и сейчас оно поможет твоему другу. Все, давай-давай, не стой, времени нет!

Выпроводив «группу поддержки», Рыков повернулся к Филипенко.

– Викторович, давайте мы наши дела спланируем. Предложение накрыть Должанского хорошее, но как мы будем его допрашивать? Если он не… киборг, я не смогу им командовать, а пытать людей… Я не смогу, а вы?

– Ты с ума сошел? – возмутился Филипенко. – Нашел палача! Нет уж, раз взялся за командование, сам и решай, как быть!

– Я?!! Я взялся?! – У Толика был оторопелый вид. – Ни за что я не брался! Я не хочу ничем командовать! Я не умею это делать! Меня даже Стэн не слушается!

– Я не знаю, кто такой Стэн… – начал было Анатолий Викторович и осекся. По коридору вновь загрохотали знакомые шаги бомжа. – Ну что еще случилось? Колбасу не поделили?

Степашка влетел в кабинет и с порога огорошил известием: к медблоку направляются те, которые стреляли в Марго. Бедняга, он еще не знал, что на этот раз ее действительно убили.

Толик недоверчиво выглянул в окно. Бомж был прав: растянувшись в цепь, по территории завода шли люди. Они были вооружены.

– Зырянов где?

– Полез на крышу, – сообщил Степашка. – Я его поучил немного, теперь он сам все делает.

Интересоваться, как проходила «учеба», было некогда, нужно было уходить, время для прямых столкновений с вооруженным противником еще не пришло. Но Толик твердо знал, что оно еще придет. И тогда он спросит с големов за все, что они делали с людьми.

– Степашка, знаешь, где выход на чердак? – спросил Толик.

– Там, на лестнице! – Бомж показал рукой. – Но там дверь на замке!

– Ерунда! Давай веди нас на крышу, а дверь я беру на себя.

– Не, не откроешь! – замотал головой бродяга. – Я пробовал… Там замок хитрый!

– Веди! – рявкнул Рыков, – Бегом!

Бомжа как ветром сдуло! Программисты не мешкая двинулись следом. Зрение можно было не перестраивать, достаточно было ориентироваться по запаху, но как раз этим-то методом пользоваться совсем не хотелось. Толик дал себе слово – первое, что он сделает после того, как минует опасность, это заставит бродягу помыться. Это же издевательство какое-то! Хорошо, если вшей от Степашки не набрались.

– Вот! – с удрученным видом показал бомж, когда они достигли лестницы. – Я же говорил, тут такой замок…

Степашка не договорил. Увидев в тусклых лучах дежурного освещения, как палец Рыкова вытянулся в узкую пластину и вошел в замочную скважину, несчастный бомж как был с открытым ртом, так и застыл. Он даже тихонько заскулил от страха, но, встретив жесткий взгляд того, кто стал казаться ему если не богом, то уж точно волшебником, мгновенно утих. Сказать откровенно, состояние Анатолия Викторовича было ненамного лучше, а ведь он был подготовлен к «чудесам» своего молодого коллеги. Что же тогда говорить о Степашке? Бедняга был на грани благоговейного помешательства. Как же, он, бомж – и рядом с таким великим человеком!

Но Рыкову было не до наблюдений. Не успел он открыть дверь и втолкнуть туда своих спутников, как в противоположном конце коридора появились Бронзовый и его големы. Они шли плотной внушительной группой и совсем не нуждались в бестолковых фонариках, которыми освещали себе путь с трудом поспевавшие за ними Должанский и Сериков. Оба они, стараясь угодить Уколову, тыкали лучами фонариков в разные стороны, но когда свет упал на дверь, ведущую на чердак, та уже была закрыта.

– Вам есть куда спрятаться? – спросил Рык у Степашки, когда они всей пятеркой спустились по пожарной лестнице.

– Конечно, начальник! – оживленно кивнул лохматый. – У нас такие ходы под землей прорыты, что все вместе спрячемся!

– Ладно, вы с Манаем давайте туда. – Толик повернулся к Зырянову. – Ты, Вовик, давай назад, на свое ложе. Если спросят, кто отстегнул, скажешь, что я забегал, хотел тебя с собой увести, да големов испугался.

– Но…

– Я приказываю! – рыкнул Толик. – Бегом! Вернее, вверх, тем же путем, по лестнице… Замок я не захлопывал, так что дверь открыта.

Кукловод покорно полез на крышу.

– Так, а мы назад, в наш отдел. – Толик потянул Анатолия Викторовича в тень высоких кустов. – Они наверняка уже там побывали.

Наметив план действий, Рыков и Филипенко расстались. Толик поехал избавлять от напасти Лену, его взрослый тезка остался на заводе. Ему предстояло осуществлять контроль за действиями противника Никто не подозревал начальника отдела автоматизации в связях с едва знакомым ему программистом, а потому он должен был стать глазами и ушами заговорщиков. Анатолию Викторовичу предстояло также продумать, как заставить говорить Должанского. Филипенко знал Вадима Александровича как никто другой, а потому мог нащупать струну, на которую можно было бы надавить. Такое распределение ролей устраивало обоих, осторожный Анатолий Викторович хотел быть уверенным в том, что на заводе пока все будет идти по-прежнему, нечего противника настораживать, Рык же спешил домой, он соскучился по Лене и родителям.

Предупрежденный Филипенко о периметре охраны и системе видеоконтроля, он заранее наметил два высоких дерева, расположенных по разные стороны забора. Взобраться на первое не составило труда. Вытянуть руку и притянуть к себе верхушку второго – тоже. Ну а дальше вообще дело пошло так быстро, что для того, чтобы ступить на асфальт по другую сторону забора, у Рыкова ушло не более пяти минут. А у дежурного продолжал гореть зеленый огонек, показывающий, что территория завода остается неприступной для нарушителей.

Вернувшись домой посреди ночи, Толик рассчитывал, что все спят. Он хотел тихо пробраться к Лене и, разбудив ее, подвести к компьютеру. Но не тут-то было! На пороге комнаты, где спала Лена, сильная рука схватила Толика за шиворот и дернула назад. Он еле удержался на ногах и хотел было возмутиться, как вдруг увидел ноги в папиных тапочках. Да и сами ноги тоже принадлежали Максиму Анатольевичу.

– Ты куда это собрался? – свистящим шепотом проговорил отец. – Случаем не заблудился? Балкон у нас в другой комнате!

– Лоджия! – машинально поправил Толик.

– Не важно, что как называется, но спать ты будешь там! – твердо сказал отец.

– Пап, не мешай, – попросил Рык, – мне нужно к Лене!

– Что? – возмутился Рыков-старший. – Ты, часом, не перегрелся? Сначала нахамил всем, разругался с матерью, хлопнул дверью и ушел, а теперь к спящей девчонке рвешься! Больной к тому же! Надеюсь, не забыл, что она совсем недавно отца потеряла? Так я тебе напомню!

– Папа, да подожди ты! – Упреки были несправедливы, и Толик почувствовал себя обиженным. – Я нашел… Анатолий Викторович нашел способ, как ее вылечить. Как всех киб… как помочь всем тем, кого искалечили на заводе.

– Ничего, пусть твое лечение до утра потерпит, – не сдавался Максим Анатольевич. – Небось не скиснет.

– Да и так уже утро! – Толик показал на окно. – Почти!

– Вы чего там раскричались? – спросила появившаяся в дверях Вера Игоревна. – Ребенок больной спит, а вы здесь такой шум подняли!

– Да нет, все уже в порядке! – успокоил ее Максим Анатольевич. – Ложись, мы тоже скоро… И ты, – отец повернулся к Анатолию, – марш на балкон!

– На лоджию! – поправила его Вера Игоревна.

– Это ты на лоджию! – зарычал глава семейства, – А этот балбес на балкон пойдет!

Толик, видя, что с родителями ему не договориться, перешел на ультразвук.

– Лена, – крикнул он, – проснись, ты мне нужна! Лена, ты меня слышишь?

Но вместо девушки ему ответил Стэн. Оглушенный ультразвуком, волк прижал уши и с визгом заметался по квартире. Влетев в большую комнату, он с перепугу куснул Веру Игоревну, пытавшуюся его остановить, и рванул в открытую дверь. Послышался шум падающего тела, сопровождаемый вскриком.

– Кто-то упал! – сказал Толик.

– Это же Лена! – воскликнула мама, которая после того, как ее цапнул Стэн, с удивительной прытью выскочила в коридор. Ей совсем расхотелось успокаивать Стэна. Пусть эту почетную обязанность выполняют мужчины…

– Ты меня звал? – не обращая внимания на Веру Игоревну и Максима Анатольевича, Лена подошла к Толику. – Я пришла.

Лена была в рубашке Рыкова-младшего; за неимением другой одежды мама Толика дала ее девушке вместо ночной рубашки. Сейчас эта предусмотрительность Веры Анатольевны оказалась очень кстати.

– Лена, я знаю, как помочь тебе! – выпалил Рык. Он чувствовал, что если он не приступит к делу прямо сейчас, то родители своими нравоучениями доведут его до истерики. По крайней мере, лечение они угробят. – Идем, нужно включить компьютер.

Толик схватил Лену за руку и потащил к своему ноутбуку. Как здорово, что он додумался купить его! Ошеломленные родители молча двинулись за молодежью. Последним робко шел Стэн. Что он наделал, укусил свою кормилицу! В порыве раскаяния Стэн подошел к Вере Игоревне и виновато лизнул ее в укушенное место. Совсем не ожидавшая этой ласки женщина, с любопытством следившая за манипуляциями сына, испуганно взвизгнула – ощущение от укуса было еще слишком свежо – и отпрыгнула в сторону, наступив при этом на ногу мужу и всем своим нехудым телом толкнув его в бок Грохот двух падающих тел был не слишком приятным сюрпризом для соседей снизу. Зато волк, решив, что двуногие веселятся, с радостным лаем запрыгал вокруг упавших. Толик с недоумением обернулся на шум, и его взору предстала весьма миленькая композиция: постанывающая мама, выбирающийся из-под нее отец и с лаем прыгающий вокруг них Стэн.

– Вам третьего не надо? – спросил Анатолий. – Или четвертого? Давайте, не стесняйтесь! А можем и Лену пригласить! Больному ребенку такая терапия как раз не повредит!

Вера Игоревна поднялась и с оскорбленным выражением на лице направилась в сторону кухни.

– Мог бы матери и руку подать, – проворчала она на ходу. – Не сумела я воспитать в тебе галантность… и благородство.

Максим Анатольевич, не говоря ни слова, отправился следом за женой. Стэн, предатель, поплелся туда же. Он всегда был за тех, кто шел на кухню!

Пожав плечами, Толик вернулся к прерванному занятию. Он подключил компьютер к телефонной линии и вошел в Интернет. Найдя подготовленный к этому времени системным администратором ФАЗМО заранее обусловленный сайт и войдя в программу, Толик посадил девушку перед дисплеем.

– Теперь действуй по инструкции! – приказал он. – Делай все так, как там написано! А я пойду на… балкон воздухом свежим подышу!

Но дышал он воздухом недолго. Едва только он успел задремать, как к его щеке прикоснулось что-то холодное. Первым побуждением Толика было закричать, чтобы Стэн проваливал ко всем чертям, но что-то его остановило. Он медленно открыл глаза… и увидел Лену! Его Лену! Ту, которую он любил. Ее глаза лучились любовью!

– Толик! – прошептали ее губы. – Толик, я знала, что ты у меня самый… самый…

– Нет, – перебил ее Толик, – это ты у меня самая-самая! И я очень тебя люблю!

– И я! Я тоже тебя люблю! – Наконец-то Рык услышал наяву слова, которые мечтал услышать все это время. – Я люблю тебя и горжусь тобой!

Сказать, что Толик был счастлив, значило бы ничего не сказать! В приливе чувств он сгреб девушку в охапку и, прижав к себе, поцеловал. Нежные губы ответили ему, и Толик почувствовал, что если сейчас не сядет, то упадет. В голове звенело от радости, казалось, еще чуть-чуть – и он взлетит! Он даже не сразу понял, что говорит та, которая сделала его самым счастливым на Земле человеком. А поняв, сразу посерьезнел.

– Толик, я хочу увидеть маму, – грустно проговорила Лена. – Ей сейчас очень тяжело.

ГЛАВА 20

Филипенко проснулся оттого, что его кто-то теребил за плечо. Теребил не нагло, не требовательно, а как-то робко, несмело. Бородач открыл глаза. Перед ним стоял… Кукловод.

– Ты?! – удивился Анатолий Викторович. – А тебе что здесь нужно?

Зырянов молчал, но молчал так, что стало ясно: его молчание и есть ответ на вопрос системного администратора. Его обе руки были плотно прижаты к груди, в глазах застыла мольба, а сам он стоял в униженной позе и всем своим пришибленным видом давал понять, что все осознал и просит о прощении.

– Ну? И что дальше? – спросил программист.

– Толик, богом заклинаю, ты же христианин, – Зырянов бухнулся на колени, – ты не можешь оттолкнуть человека, бросить его в беде! Да, я виноват, признаю, но я сам не понимал, что делал! Я действовал словно бы под гипнозом… Знаешь, власть, она ведь тоже гипнотизирует! Я имею в виду ту власть, которая была у меня. Настоящую, когда от тебя зависит судьба человека, его будущее… Как это опьяняет, ты себе представить не можешь! Это тяжелое испытание, не все его выдерживают, сломался и я! Но ведь ты же не мститель, а вину свою я осознал… Не наказывай меня больше, чем я уже получил. Важен урок, я его усвоил! Вам нужен знающий союзник, нужен тот, кого големы будут считать своим… а я буду ваш. Я уже ваш! Ранее Филипенко решил для себя, что не пойдет навстречу этому негодяю ни при каких условиях, пусть побудет в шкуре тех, кого обрек на рабское подчинение чужой воле. Но, как это свойственно интеллигентам, ему было легче поставить диагноз и вынести приговор, чем потом его строго придерживаться. Он просто не мог видеть, как кто-то мучается, не мог ответить отказом на мольбы страждущего. В конце концов, помогать придется всем, так не проще ли начать с того, кто уже знает о возможности излечения?

– Хорошо, я могу помочь тебе, но где гарантии, что ты не обманешь и не станешь снова работать на… террористов? – Анатолий Викторович все еще колебался, он был уже почти готов выполнить просьбу Кукловода и заранее искал для себя оправданий. – Не получится ли так, что я тебе верну свободу, а ты станешь гадить нам…

– Да зачем мне это нужно?! – Не поднимаясь с колен, Владимир Арамович подполз к ногам Филипенко. – Бога ради, зачем? Не вы меня искалечили, а они! Так почему я должен выступить против вас? Почему я должен укусить руку того, кто несет мне спасение? Нет, если кто мне и враг, то только Должанский… Золотой и его големы! Нет, теперь наши дорожки разошлись! Навсегда! Отныне я только с вами!

Филипенко задумчиво посмотрел на Зырянова, заискивающе глядевшего на него запрокинув голову. Ишь как его развезло! Хотя… на его месте мог оказаться любой. Скажи ему самому кто-нибудь до того, как ему попалась на глаза инструкция Рыкова, что есть возможность избавиться от рабски униженного положения… неизвестно, как бы он сам себя повел. А оттолкнуть человека много ума не нужно, вот только куда он потом пойдет? К врагу? Ну а куда же еще? Других вариантов нет, или они Кукловода делают своим, или…

– Ладно, я тебе помогу, – решился Филипенко. – Но знай, если только обманешь…

– О чем ты говоришь, Викторович? Да ты пойми…

– Я оставил в программе лечения шлюз, если что, мгновенно твое лечение назад откачу! – Филипенко блефовал. Он не знал, что Рыков и в самом деле предусмотрел такую возможность, и ему подумалось, что надо встроить в программу «черный ход». – Так что смотри, я тебя предупредил, потом не плачь…

– Толик, ну что ты в самом деле! – еще не веря до конца в свою удачу, залепетал Зырянов. – В моем лице вы себе такого союзника приобретаете… вот увидишь, я столько могу полезного сделать! И пойми, я повторюсь – я свой… по гроб жизни свой!

– Ну ладно, посмотрим, какой ты свой! – махнул рукой Анатолий Викторович. – А пока садись вон в то кресло…

Он показал на рабочее место своего тезки, видневшееся сквозь открытую дверь кабинета. Повторять дважды не пришлось, Кукловод стрелой метнулся к компьютеру и втиснулся в кресло. Филипенко даже головой покачал. У него уже в который раз мелькнула мысль, что неплохо было бы всех чиновников через такую переделку пропустить. Наверняка стали бы хорошо работать! Пришел бы конец взяточничеству, страна выбралась бы из болота и пошла вперед… Ведь ни для кого не секрет, что в большинстве случаев взятки даются этим пиявкам государственным не для того, чтобы они что-то там нарушили, а единственно, чтобы своевременно исполнили свои обязанности, за которые им это самое государство деньги платит. А если еще…

– Анатолий Викторович! – вывел его из размышлений голос Зырянова. – А что мне дальше делать?

Филипенко не сразу понял, что от него хочет начмед. А поняв, удивился. Вот чудно-то как, чем выше начальник, тем тупее! Привыкли, что за них подчиненные все делают, решения готовые подсовывают, вот и разучились думать. То, что у них под носом, не замечают. Ну почему Рыков, как только пришел в отдел, тут же засел за мануалы? Как только изменил программу, сел писать инструкцию? Да и он сам поступил так же… Начать с обучения – это же и есть культура производства! А этот в кресло прыгнул, а инструкции читать не обучен. Вот и сидит не знает, что дальше делать.

– Экран видишь? – спросил Анатолий Викторович.

– Вижу, – быстро ответил Кукловод. – Тут написано что-то…

– Ну так читай! – ворчливо сказал системный администратор. – Читай и выполняй инструкцию… Только потом, когда излечишься, не забудь изображать тупость, присущую… тем, в кого нас превратили. Нечего раньше времени светиться!

– Алексей? – осведомился незнакомый голос в телефонной трубке.

– Он самый! – подтвердил Тарасов. Он сразу догадался: звонит человек, которого он ждал.

– Вы меня не знаете, – продолжал незнакомец, – мне ваш телефон дал Филипенко… Знакома вам эта фамилия?

– Да-да, он меня предупреждал! – Тарасов действительно с нетерпением ждал этого звонка, он давно не имел хорошего приработка, а на одну зарплату в современной Москве не прожить. – Вы не могли бы в общих чертах обрисовать проблему?

В разговоре возникла пауза.

– Ну если только в самых общих, – наконец решился собеседник. – Мне… нам нужен передатчик… мощный передатчик.

– Диапазон?

– Что? – не понял Толик.

– Ну диапазон частот какой? – уточнил Тарасов. Странный какой-то заказчик, просит передатчик, а таким простым вопросам удивляется. – На какой частоте вещать будете? УКВ, KB… Господи, длина волны какая? Ну, в разрешении посмотрите… Кстати, разрешение Связьнадзора у вас есть?

– Нет, – растерянно сказал Толик. – Я… я не знал, что требуется разрешение. Но я и не собираюсь вещать. Мне совсем для другого нужно. Знаете, давайте встретимся, и я вам все объясню. Вы только прикиньте, какая сумма потребуется, чтобы я мог ее приготовить. Скажем, за сутки…

– Вот тебе на! – удивился Алексей. – Да как же я выдам вам расчет, если не знаю, на каком диапазоне вы будете работать? Вы хоть аудиторию обозначьте! Судя по тому, что вам приемник не нужен, вы все-таки вещать будете? Обратная связь не нужна, я правильно понимаю?

– Обратная… Нет, обратная не нужна, – подтвердил Рык. – Только чтобы меня слышали.

– Ну ладно… А аудитория какая? – продолжал допытываться Тарасов. – Автомобилисты, спортсмены… или, может, меломаны?

– Да нет… мне нужно… Ну, чтобы люди меня слышали, – растерянно произнес Рык. – Ну как вам объяснить… Ну, чтобы в нужный момент предупредить людей об опасности.

– Тогда лучше всего телевизионный канал, – решил Алексей. – Телевизоры сейчас практически у всех. Но кто же вам частоту даст? Да и денег это стоит… Нет, это нереально.

– Вы меня не поняли, частота мне не нужна. И тем, кто будет меня слышать, тоже. У них уже есть все, что нужно, чтобы меня услышать. Нужно только усилить мой голос…

– Не понял… так вам нужен просто усилитель? – удивился Алексей. – Такой… как на стадионе?

– Вот-вот, именно такой! – обрадовался Рыков. – Только еще больший… Ну, на большее расстояние!

– Тогда вы не по адресу! – Разочарованию Алексея не было предела. – Таких усилителей в магазинах куча продается! Каких угодно! И колонки тоже!

– Нет, вы снова меня не поняли! То, о чем вы говорите, усиливает простой звук, а мне нужен ультразвук!

– Что? – Тарасов не поверил своим ушам. – Ультразвук?

– Да! Именно он!

– И как вы собираетесь… вещать? Ну, модулировать его голосом? Или вы… А, у вас будет командный аппарат, и вы собираетесь… Ага, понятно… А как вы собираетесь его кодировать? Впрочем, это не мое дело. Значит, вам нужен усилитель ультразвуковых частот? – все еще недоверчиво спросил Тарасов. Он до сих пор толком не уяснил, что требуется заказчику. – Хорошо, с вашей стороны будет усилитель, а как же с той, где потребитель сигнала? Я имею в виду приемники… Таких еще никто не делал, насколько я знаю.

– Приемники не нужны! – Рыков стал терять терпение. – У кого нужно, они есть! Мне нужно только усилить свой голос – и все. Но только в ультразвуковом диапазоне.

– Но ваш голос не может… Вернее, вы не можете говорить в ультразвуке! – Тарасов не любил таких вот заказчиков, которые вполне попадали под дурацкое определение «новые русские». Придурок с карманом, полным денег, требующий «сделать ему красиво»! Полный бред несет, а хочет, чтобы желание исполнилось. – Ультразвук-это не одна какая-то частота. Это целый диапазон! Вот как мы с вами говорим на звуковых частотах, так и…

– Алексей, вы сделать усилитель и излучатель можете? – перебил его Толик. Он терпеть не мог умников, которые чуть что, сразу лекции читать начинают. Нет чтобы конкретно сказать, будет работать или нет! – Если да, то сколько это будет стоить, Примерно… хотя бы масштаб! Десять тысяч, двадцать… И по времени сколько все это займет?

– Двадцать? – удивился Тарасов. – Не знаю… Боюсь, что больше… Все зависит от того, на каком расстоянии должны будут… Нет, без технического задания мы с вами не разберемся. Нужно знать, какой уровень сигнала будет считаться приемлемым, тогда мы сможем определить мощность передатчика и излучателя. Нужно проводить испытания.

– Но в принципе вы можете создать подобное устройство?

– Да, я думаю, что могу, – сказал Алексей. – Но должен предупредить, это займет определенное время и стоить будет раз в десять больше той суммы, что вы мне обозначили.

– В десять? – удивленно протянул Рыков. – Ну ни фига себе. Вы уверены в правильности расчетов?

– Вполне возможно, что сумма выйдет еще больше. Впрочем, спешить с выводами не будем. Давайте проведем испытания, потом я рассчитаю конструкцию, а вот после этого можно будет провести и детальную калькуляцию.

– Хорошо, если вы получите необходимую сумму, передатчик будет готов?

– Да, но только после того, как мы проведем испытания.

– Что для этого нужно?

– Хотя бы один ваш приемник. – Тарасов, перейдя к конкретике, оживился. Ему и самому захотелось заняться этой работой. – И триста долларов на организационные расходы Аренда аппаратуры, транспортные расходы, привлечение помощников. Думаю, нам удастся решить вашу проблему.

– Отлично, договорились! – сказал Толик. – Когда и где встретимся?

Алексей решил с заказом слишком не мудрствовать. Чем создавать сверхширокополосный и сверхмощный усилитель, требующий адекватный ему блок питания, Тарасов решил пойти по пути создания линейки параллельных многополосных усилителей. Он рассуждал так: вряд ли заказчику понадобится весь диапазон одновременно, а тогда какой смысл тратить деньги и усилия на синхронизацию всех каналов? Наибольшее усиление проявится на той полосе частот, какая в этот момент будет подана на микрофон. В качестве последнего он решил использовать ультразвуковые излучатели, применяемые в морской авиации. В те времена, когда наши и американские сухопутные войска только тем и занимались, что сутками следили друг за другом и готовились к войне, флоты занимались тем же самым. Только если ракеты, размещенные в шахтах, вычислить было хотя и тяжело, но возможно, то подводные лодки, эти плавающие пусковые установки с ракетными шахтами, обнаружить гораздо сложнее. Новейшие станки с ЧПУ позволяли применять такие технологии обработки поверхности судовых винтов, которые вкупе с системами поглощения внутренних шумов делали процесс обнаружения субмарин весьма проблематичным. А если учесть изощренную тактику перемещения подводных крейсеров, использующих различные морские течения и особенности распространения звука под поверхностью Мирового океана, то перед учеными задача выявления таких объектов встала в полный рост.

Но так как невыполнимых задач не бывает, то и эта была решена нашими гениями ВПК самым простым и недорогим способом. Как всегда, на выручку морякам пришла авиация. Вообще, взаимоотношения между моряками и принадлежащей им летающей гвардией всегда были несколько… своеобразными. Странное дело, ВВС ВМФ, как теперь стала называться морская авиация, никогда не могла похвастаться заботой и любовью флотского командования. В чем крались причины этого, сказать трудно, ведь самые большие победы во время боевых действий наши моряки одерживали или с помощью подводников, или при поддержке этой самой своей нелюбимой авиации. Но если первые считались «белой костью», элитой флота, то авиация всегда была падчерицей. Этакое нелюбимое дитя двух монстров. Моряки не понимали, какое вообще отношение летчики имеют к флотскому братству, а «чистая авиация» проблемы морской авиации своими не признавала. Раз носите черную морскую форму, то и решайте все вопросы с «земноводными»! А между собой коллег из ВМФ прозвали «железнодорожной авиацией». Впрочем, нужно признать, что некоторое внешнее сходство в форме моряков и железнодорожников действительно наблюдалось.

Одним словом, неоправданный антагонизм существовал, и Золушка флота все ждала своего принца. А пока вынуждена была мириться с тем, что ей достаются объедки со стола могущественных и не слишком щедрых родителей. Заявки летчиков выполнялись в последнюю очередь, снабжение было по принципу «что от плавсостава останется», а уж квартиры и прочие блага, так это только в своих гарнизонах и реализовывалось! В морских столицах – Севастополе, Владивостоке, Мурманске и Североморске, жилье летчикам в черной форме почти не доставалось. А если и встречались везунчики, так они были скорее исключением, чем правилом.

Комплектация авиационного оборудования шла по тому же принципу, только тут в роли «жадного» родителя выступали ВВС. В первую очередь обновление и ремонтные фонды шли в «зеленую» ветку, и только то, что уже никому не требовалось, сбрасывалось в усыхающую «черную». Но даже в этих условиях морские летчики умудрялись доставлять множество хлопот противнику. И особенно их субмаринам. Ничего так моряки не боялись, как налета воздушных асов. Ни надводные, ни подводные корабли не могли уйти от зоркого взора летчиков. Град бомб и сбросы торпед, которыми были вооружены морские летчики времен Второй мировой войны, сменились тяжелыми ракетами и «умными» торпедами. Снабженное головками самонаведения, это грозное оружие могло отыскать свою цель, где бы она от него ни спряталась. В бухте, в окружении кораблей прикрытия, на морском дне… да где угодно, все равно тот, кому был предназначен «подарок свыше», неминуемо его получал.

Конечно, еще более мощное вооружение имел плавсостав. Крылатые ракеты «Гранит», прозванные могильщиками авианосцев, как и их более легкие собратья «Москиты», известны всему миру. Кто с этим будет спорить? Но вот то, чего не умеют моряки, так это вовремя обнаруживать подводного врага! Какие бы они ни применяли способы активной и пассивной гидроакустической локации, как бы ни измеряли изменения различных полей, субмарины все равно остались самым грозным орудием нападения. Невидимые и неслышимые, они словно огромные незаметные тени скользят до точек боевого дежурства и терпеливо ждут своего часа. Можно сотню раз пройти мимо такого застывшего ракетоносца и не обнаружить его. Враг может быть совсем рядом, прямо под твоим берегом, что очень опасно, – время подлета ракет сокращается до предела, – а ты об этом даже и не подозреваешь.

Так вот, и в современном флоте авиация, как всегда, пришла на выручку надводной братии. Узнав от разведки, что та или иная подводная лодка супостата вышла со своей базы, самолеты противолодочной авиации забрасывают район множество больших и малых ультразвуковых гидроакустических буев. Поддерживая связь между собой, эти маленькие и большие, плавающие на разных глубинах устройства отслеживают «тень», создаваемую проходящими между ними объектами, и по ее размеру, скорости прохождения и глубине определяется, кому принадлежит эта тень – киту, косяку рыб или той самой субмарине, которую ищут. В последнем случае бортовая ЦВМ самолета, куда сходятся все эти данные, выдает скорость и направление движения подводного корабля. Таким образом наш флот, не имевший таких постов прослушивания, какие были у американцев, получил возможность «асимметричного ответа», более дешевый, но не менее надежный. А если принимать в расчет возможность перемещения или даже восстановления, то тут даже и говорить не о чем! Создать «прозваниваемое» поле можно в самые короткие сроки везде, где есть вода. А перенести станцию «прослушивания» с базы в Австралии или на Аляске, или, скажем, восстановить ее после ракетного удара, весьма нелегко. Если же сравнивать стоимость такой станции со стоимостью гидроакустического буя, то тут вообще говорить не о чем. Аккумулятор, начинающий работать, как только в него попадет океанская вода, высокочастотный передатчик данных на самолет, приемопередатчик ультразвуковых сигналов и непосредственно сам излучатель этих самых сигналов – вот и вся начинка. Все остальное находится в сопровождающем самолете. Обнаружит он лодку, вызовет собратьев, и начинают они гонять ее по всему району. Погоняют, погоняют, покажут той, что уйти не удастся, и выгонят назад, на базу… Авиационный начальник провертит в мундире очередную дырку для ордена, а супостат вынужден признать, что его многомиллиардная субмарина простаивает без дела.

Вот эту самую начинку гидроакустических буев и решил использовать Тарасов. Не полностью, конечно, а только своеобразные «гирлянды» ультразвуковых излучателей. Тем более что запас этих «гирлянд» для проведения испытаний у Алексея был, а приобрести их в достаточном для конечной конструкции количестве он тоже знал где. В свое время Тарасов стажировался на заводе, где эти гидроакустические буи производились, с тех пор связи и остались… А что, сейчас завод простаивает, а так хоть какие-то деньги за внеплановую работу получат!

Встретившись с заказчиком, который приехал на новенькой серебристой десятке, вызвавшей у Алексея легкую зависть, с тоненькой симпатичной девушкой, они все вместе поехали на знакомый Рыкову стадион «Красная стрела». Там было футбольное поле, на котором можно было выверить необходимые для расчетов параметры. Непонятно было, для чего Толик взял с собой девушку, Тарас сначала даже решил, что тот просто попонтоваться хочет, но потом понял, что незнакомка, которую, как выяснилось, звали Лена, была не только подругой Анатолия, как представился заказчик, но еще и его помощницей. Причем оба вели себя весьма странно. Да что там странно, поначалу, когда еще не начались испытания, у обоих был очень напряженный вид. Было ясно, что они темнят. Но в процессе подбора критериев оценки качества и величины предельно большого и предельно малого сигнала вдруг выяснилось такое, что Тарасов забыл и о своих сомнениях, и об их поведении, и о своем нелестном мнении о внешности девушки, – он не любил худых, – и даже о том, для чего он вообще сюда приехал. К ужасу, восторгу и изумлению инженера оказалось, что оба новых знакомых могут слышать и, главное, испускать звук в запредельном для нормального человека диапазоне!

У Алексея, как ни пытался он сохранить невозмутимый вид, едва не отвисла челюсть, ведь он знал из всех учебников по акустике и анатомии, что такого быть не может.

– Леша, не обращай внимания! Ты потом все сам поймешь, – сказал Толик. – И, главное, прошу тебя, пусть все останется между нами! Сам понимаешь, нам бы не хотелось, чтобы на нас смотрели как на каких-нибудь мутантов.

Ну уж так сразу мутанты. Нет, для Алексея эти ребята сразу же стали не мутантами, а самыми настоящими… елки-палки, и слова-то подходящего не подберешь! Сверхлюди – слишком пышно, мутанты – слишком одиозно… Тарас помнил, как он в детстве ходил с мамой в кино на «Человека-амфибию». Сам фильм ему не понравился, детям вообще не нравятся ленты с грустным концом, но идея – человек с необычными возможностями – запала в душу. Потом это забылось, мало ли о чем мечтаешь в детстве, и вот теперь, когда он столкнулся с этими необыкновенными ребятами, страсть вспыхнула с новой силой. Еще не представляя, как и что будет делать, Лешка уже знал, что разобьется в лепешку, но выведает секрет сверхспособностей заказчиков.

Странное дело, оказалось, что на необходимом им диапазоне усилитель нужен был не такой уж и мощный. Даже та наскоро, можно сказать, на коленке спаянная конструкция, которую он притащил для проведения испытаний, развивала настолько значительную амплитуду сигнала, что его было слышно на сто пятьдесят, а то и на двести метров! А что, если собрать настоящий многополосный усилок? Да еще и модернизировать микрофон и излучатель? У Тарасова на эту тему уже появилась парочка задумок.

– Я вижу, что у тебя дело пойдет! – удовлетворенно улыбаясь, подвел итог испытаниям Толик, – Определись, пожалуйста, в сроках и подготовь смету, я оплачу. Бери с запасом, чтобы потом не пришлось еще деньги доставать. Впрочем, деньги не проблема. Я их всегда найду. Основное условие – это секретность и качество. Кстати, нет ли у тебя на примете помещения, откуда лучше нам транслировать? Я думаю, что монтировать излучатель лучше сразу там, на месте. Скажем, где-нибудь в районе ВДНХ? Например, на гостинице «Космос»! Это был бы идеальный вариант!

Тарасов внимательно посмотрел на Анатолия, на Лену, потом снова на Толика.

– Может, не будешь темнить и расскажешь, в чем дело? – спросил наконец Алексей напрямик. – Пойми, когда я буду знать всю задачу… Настоящую, а не ту, которую ты так старательно сейчас вжевываешь, мне легче будет подобрать самое верное решение.

Заказчики переглянулись. Причем они делали это как-то слишком долго. Так долго, что у Тарасова закрались подозрения. Да что там подозрения, он мог поспорить, что Толик и Лена разговаривают друг с другом. И хотя при этом не было произнесено ни единого слова, Алексей все больше укреплялся в мысли, что так оно и есть. А когда новые знакомые стали молча, но очень энергично жестикулировать, Тарас понял, что они не просто разговаривают, а даже спорят друг с другом! Нет, это была не ссора, а именно спор, даже веселый, оба они улыбались. А энергичные жесты… Ну так они всегда выдают сильные эмоции! Это у глухонемых жесты несут информацию, но у них нет голоса… А у Лены и Толика он был! И весьма богатый! Тарасов быстро сообразил, что те общаются на ультразвуке, и вновь почувствовал себя ущербным. Так бывает, когда возле тебя кто-то начинает говорить на незнакомом языке. Вот только что разговаривали все вместе, а тут раз… и тебя исключили из круга общения! Ну да ладно, он же ни на что не навязывается и не напрашивается! Он наемный рабочий, желающий заработать, и все.

Спорщики, наконец, пришли к согласию, Лена махнула рукой и, показав пальцем на Алексея, произнесла вслух:

– Хорошо! Раз ты считаешь, что я не все верно… оцениваю, то объясни нам все! Ему в первый раз, а мне, бестолковой, – тут девушка ткнула пальцем себе в грудь, довольно развитую для ее хрупкого телосложения, – во второй! А я послушаю, что потом тебе скажет… специалист, живущий, в отличие от тебя, в реальном мире!

Далее Алексей услышал такое, от чего у него волосы встали дыбом. Киборги, големы, ФАЗМО, рабство, террористы… Бред какой-то! Тарасову сразу стало скучно. У ребят явно с крышей проблемы! Фэнтези перечитали! Джордана или Перумова, не важно, но перебор ощущается. Интересно, кем себя позиционирует Рыков? Наверное, «Возрожденным Драконом». Он ведь ни много ни мало спасает человечество! Тогда Лена – Айз Седай? Престол Амерлин? Пурга натуральная! Еще бы… Что?!! Что он сказал?! Или Алексею это послышалось?

– Подожди-подожди, что ты говорил про «Авиценну»? – ошалело воскликнул он.

– Я говорю, что все, кто применял «Авиценну», – рабы ФАЗМО и террористов, которые стоят за ним. Уже рабы или потенциальные. Но тоже рабы, – повторил Рыков. – Я же говорю тебе, ФАЗМО выпускает отраву, которая при ее употреблении превращает людей в киборгов.

– Не может быть! – закричал Алексей. – Вы меня разыгрываете!

Не успел он договорить, как уши Анатолия стали удлиняться. Челюсть подалась вперед, и обнажились острые клыки. Лицо быстро покрывалось густой короткой шерстью, которая пощадила только почерневший нос и глаза. Уши тоже не остались без изменений. Они резко пошли вверх и, заострившись, свернулись в… собачьи.

Тарасов наблюдал за трансформацией, открыв рот от изумления. А Рыков продолжал. Все происходило на этот раз очень быстро; дело в том, что ему не пришлось выдумывать себе внешность, он ее прекрасно знал.

– Стэн! – узнала Лена и засмеялась. – Ну ты и модель себе придумал! А попробуй…

– Не буду! – Толик быстро вернул себе прежний вид. – Не буду пробовать! Времени нет! Чувствую, что его у нас очень мало!

Он повернулся к находившемуся в ступоре Алексею и помахал рукой перед его лицом. Такое движение он перенял у какого-то киногероя, какого именно, он не помнил.

– Леш, я ж тебя предупреждал, – сказал он и улыбнулся. – Это впечатляет, но только так можно развеять все сомнения.

Видя, что Тарасов никак не может прийти в себя, он протянул руку, чтобы дернуть его за куртку, но тот испуганно отпрыгнул.

– Да не бойся ты, – засмеялся Рыков. – Я такой же, как и ты, только слегка модифицированный!

– И я тоже! – добавила Лена. – Леша, мы не сами, нас сделали такими! Мы же рассказывали тебе! Големы и их прислужники хотели нас превратить в рабов, но мы… Толик сумел нас излечить. А теперь мы хотим освободить всех остальных. И просим тебя нам помочь. Леша, ну кончай, а? Ты нам нужен!

Тарасов, на лице которого была все еще написана крайняя степень изумления, посмотрел на свою руку, потом на руку Рыка. Тот не выдержал и, сделав шаг вперед, протянул ее Алексею. На этот раз Тарасов не отступил. Он схватил руку Толика за запястье и поднял вверх, словно ожидал увидеть сквозь нее солнце. Уж не надеялся ли он, что солнечные лучи, точно рентген, просветят ладонь и он увидит, что там у нее внутри? Нет, Алексей был явно не в себе. Впрочем, много ли нашлось людей, которые, увидев то, что довелось лицезреть Тарасову, сохранили бы душевное спокойствие?

– Алексей, возьми себя в руки! Слышь, ну перестань, мы предлагаем… мы просим тебя помочь нам в серьезном деле, а ты… – Рыков, видя, что его слова не действуют, беспомощно повернулся к Паниной. – Лена, теперь, может, ты в кого-нибудь превратишься?

– Я?! Да я… не умею! – воскликнула Лена. – И в кого я должна, по-твоему, превращаться? В гадюку, что ли? Или в крокодила? Кем ты меня видишь?

– Ну, не обязательно в животное, – растерялся Толик. И дернул его черт за язык. Как-нибудь сам бы справился. – Ну, выбери сама… Бритни Спирс, например…

– Ах, тебе, значит, Бритни Спирс нужна! Я тебя уже не устраиваю! Вот ты и проговорился! – возмущенно сказала Лена. – Может, тебе еще и «Стрелок» изобразить?

– Нет, вот только их не надо! – сказал Толик, пытаясь перевести все в шутку. – Лен, ну прости, неудачно пошутил, а ты сразу… Леша, ну так как, сделаешь передатчик?

Алексей, тем временем несколько подуспокоившийся, шумно перевел дыхание.

– Пойми, – обратилась к нему Лена, – нам очень… очень нужна твоя помощь! Если мы ничего не сделаем, големы всех людей сделают рабами.

Алексей помотал головой, пытаясь восстановить ясность мыслей. Господи, да что же такое происходит? Это наяву или во сне? В какую авантюру его втягивают? Какой помощи от него хотят? Усилитель? Ну, это не проблема, но что будет после этого? Ведь какое-то там по счету чувство подсказывает, что одним лишь усилителем дело не ограничится, наверняка вылезет еще что-то. Но сколько бы он ни бурчал, все равно ведь согласится! И дело совсем не в деньгах, которые ему предлагают, дело в другом… в ключевом слове «Авиценна». А все остальное… А эти превращения киборга, так он сам на это напросился, сам и виноват, его ведь предупреждали.

– Ладно, никто не говорит об отказе! – Он поднял руки, словно сдаваясь. – Просто все это несколько неожиданно…

– Согласна, – сказала Лена. – Я сама до сих пор привыкнуть не могу. Каждый раз, как вижу фокусы Анатолия, душа в пятки уходит!

– Я же делаю это не ради фокусов, – добродушно улыбнулся Рык. – Я научился себя защищать и единственное, чего хочу, так это людям помочь. И гадов этих наказать.

– И вы хотите, – перебивая излияния Толика, спросил Тарасов, – применить свой излучатель и противопоставить его усилителю… террористов?

– Ну да! – подтвердил Толик. – Вдруг мы не сможем захватить «шаталовский», тогда…

– Тогда сведем людей с ума, – перебила его Лена. Видимо, этот спор у них шел давно, потому что ничего больше девушка не сказала. Но и того, что сказала, Алексею было достаточно. Он тоже склонялся к этой мысли.

– Да, я тоже считаю, что противостояние двух командных центров ни к чему хорошему не приведет, – сказал он. – Кто окажется ближе, тот сигнал и будет сильнее.

– Но мы же сделаем сверхмощный усилитель! – возразил Толик, закипая. – Я же готов заплатить любые деньги!

– Дело не в деньгах. – Алексей покачал головой. – И не думай, что у тебя их больше, чем у ФАЗМО. Пойми, увеличение мощности – путь возможный, но одновременно… невозможный.

– Это почему? – вскинулся Толик.

– Все очень просто. Теоретически ты прав, но практически… Вот представь, сигнал распространяется во все стороны, иначе кто-то останется неохвачен нашей защитой. Так?

– Так, – согласился Толик.

– А раз так, то распределение мощности пойдет… сферически. Направленное излучение в нашем случае – нонсенс. Ну как в шаре, сразу во все стороны. Иными словами, объем озвучиваемого пространства будет напоминать шар. А как вы помните из курса школьной геометрии, объем сферы вычисляется по формуле четыре третьих, умноженные на пи эр в кубе. Мощность же падает пропорционально расстоянию. Значит, и ослабление сигнала будет зависеть от расстояния до объекта и увеличиваться в той же пропорции. А расходы по увеличению мощности тоже, уверяю тебя, растут совсем не в прямой зависимости от озвучиваемого объема. Расходы будут возрастать если не в пятой, то в четвертой степени, несомненно. А теперь посчитай площадь Москвы и прикинь, сколько все будет стоить. Да на это никаких денег не хватит!

– Вот-вот, я тоже против такого решения! – воскликнула Лена. – Но только я по другим причинам… Вдруг они найдут наш излучатель и захватят его? Или возьмут и обесточат! Нам же столько электроэнергии понадобится!

– А мы их обесточим! – запальчиво проговорил Толик.

– Не выйдет! У них охрана… И запасные дизели стоят. Три штуки! А у нас ничего, кроме энтузиазма.

Алексея, молча слушавшего этот спор, так и подмывало поскорее вмешаться, вставить свое слово. Это у них, может быть, один только энтузиазм и деньги, а у него есть кое-что получше!

– Извини, Толик, но твой метод никуда не годится, – сказал он без обиняков. Дипломатия не была его коньком. – Есть идея получше.

– Ну так давай, излагай! – Толик ничуть не рассердился, наоборот, обрадовался, что у них появился единомышленник, да еще такой, как Алексей. Может быть, он решит проблему командного аппарата.

– Пусть ваши… наши враги действуют так, как они запланировали, их ресурсы, быть может, справятся с проблемой, в чем я сомневаюсь. Мы же с вами пойдем другим путем. – Сам того не ведая, Тарасов повторил слова классика марксизма-ленинизма. – Я предлагаю построить десятки, может быть, сотни локальных приемо-передающих узлов… Ну как, например, в сотовой связи… или транковой, сейчас это не важно. Главное, что их будет много, и по всей Москве. Тогда они будут автономны, а, следовательно, более защищены.

– И что, бегать по всей Москве? – удивился Рык.

– Да нет, я же сказал, они будут объединены в единую сеть, – пояснил Тарасов. – И у каждой секции будет свой микрофон и излучатель. Достаточно будет добраться до любого из этих устройств, и вся Москва будет накрыта нашим сигналом. Причем с гарантированным уровнем мощности. Питание у этих… назовем их… черт, название какое-нибудь нужно…

– Ребята, а почему бы не использовать уже существующую сеть? – вдруг предложила Лена. – У компаний сотовой связи уже все отлажено, Толик подкорректирует их программу так, чтобы она посылала наши команды одновременно на все… ну эти, усилители.

Толик с Алексеем переглянулись.

– Гениально! – завопил Толик. – Гениально! Останется только закупить сотовые и приделать их к Лешкиным усилителям!

– Правильно! – поддержал Тарасов. – А между ними поставить конвертеры из речевого диапазона в ультразвуковой. Сигнал с любого сотового будет поступать на ближайший репитер, от него разноситься по всему городу и транслироваться на наши оконечники. Понимаете, каждый из нас, зная номер телефона, по которому нужно звонить, сможет передавать сигналы управления из любой точки Москвы.

– Из любой… Вот это здорово! Класс! Просто блеск! – воскликнул Рык. – Не зря мне Викторович говорил, что у тебя голова варит! Лен, скажи, здорово?

Девушка не ответила. Она пристально посмотрела на Алексея и тихо спросила:

– Леша, скажи, ты с нами? Ты нас не предашь? Теперь уже настала очередь удивляться Тарасову. Разве это и так непонятно?

– Я очень люблю свою жену. И готов за нее… на все, – тоже вполголоса заговорил он. – Ее, кстати, зовут Вера… И она совсем недавно пользовалась вашей «Авиценной».

Все так и было, как сказал Алексей. Примерно месяц назад подруга жены, взбалмошная Карина, подарила Вере комплект этой дряни. Сказала, что купила себе и ей по случаю. Хотела подарить на день рождения, но не выдержала и сразу же принесла. Они потом еще вместе ходили на процедуры. А теперь получается, что обе они чьи-то рабыни? Ну и дуры же эти бабы, все им хочется красивее и моложе других выглядеть! Вот и доигрались.

– Твоя жена? – ужаснулась Лена. – Господи, да есть ли кто-нибудь, кого не коснулась эта беда?

Ответом ей было молчание. Да что говорить, и так все ясно! Пройдет совсем немного времени, все человечество погрузится в рабство.

* * *

Снабдив Алексея деньгами на необходимое оборудование, детали и транспорт, Рыков и Панина занялись тем, что прошлись по крупным организациям связи. Эти походы преследовали две цели. Во-первых, выявить тех, кто уже успел «поправить» свое здоровье с помощью «Авиценны», во-вторых, найти фирму, готовую предоставить своих сотрудников в помощь Тарасову. Ведь ему предстояло в кратчайшие сроки собрать огромное количество оконечников, настроить их, а затем смонтировать в различных частях Москвы. Сам он с этой задачей не справится, а вот если подключить серьезную организацию, которая выделит несколько бригад, тогда можно будет говорить, когда все будет готово.

Посетив несколько предприятий, Толик понял, что дело пойдет. Не нашлось ни одного высокого начальника, который не поддался бы его воздействию. Он без труда настраивал их на свой лад и приказывал одному выделить цех и оборудование, другому – бригаду монтажников-высотников, третьему – транспорт и подъемную технику. При этом он не забывал передавать всех высокопоставленных киборгов под управление не только Лены, но и Тарасова. Не мог же он один тянуть весь воз? Ведь у него была и собственная задача. Нужно было найти самую надежную компанию-оператора сотовой связи и перестроить ее работу таким образом, чтобы Толик в любой момент мог взять в свои руки управление ее программным комплексом. Это решало множество проблем. И еще необходимо было сделать так, чтобы номеров десять ушли в «тень» и не попадали под контроль руководства компании. Вернее, чтобы их вообще никто не видел, а они обладали максимальными правами. Другой немаловажной частью его миссии была перестройка прикладной математики таким образом, чтобы можно было в нужный момент организовать конференц-связь со всеми оконечниками одновременно. Филипенко назвал бы эту модификацию так: организация недокументированного набора команд.

Толику же было безразлично, как это будет называться. Его больше интересовало, когда все это начнет работать – не только те программы, в которые он заберется, но и вообще весь комплекс.

– Слушай, а как мы назовем нашу систему? – спросил он как-то в разговоре с Леной. – У Должанского «Зов», а наша как будет? «Антизов»?

– Неплохо, – сказала Лена. – Вот только…

– Что вот только? Тебе не нравится?

– Да нет, нравится… но произносить его можно будет только среди своих, – объяснила Лена. – А нам нужно такое название, которое можно произносить где угодно. Какое-нибудь нейтральное…

– «Фиалка», что ли? – с иронией спросил Толик. – Или «Мимоза»?

– Ну ты скажешь! – Лена засмеялась. – Я бы предложила… может, «Шарманка»? Оно не слишком употребительное и в то же время не вызовет особого любопытства. Многие так называют дешевые магнитофоны, приемники…

– Ну пусть будет «Шарманка», – согласился Толик. – А что, послушай, как звучит. "Врежем нашей «Шарманкой» по ихнему «Зову»! Считай себя автором новой идеи!

Быстро вошедший в курс дел Тарасов тоже не раз оказывался автором той или иной идеи. Так, он предложил называть киборгов, которые, подобно Толику и Лене, пройдут трансформацию – «обращенными». Ему не понравилось название «неокиборг», предложенное Анатолием. Он понимал, конечно, что приставка «нео» имела двойное значение. С одной стороны, Толик хотел показать, что такой киборг уже не раб, живущий и действующий согласно заложенной в него программе, а с другой – читалась прямая ссылка на фильм «Матрица», где главный герой назывался так же. Все это хорошо, но при первом же перехвате переговоров телефонных, ультразвуковых или еще каких предложенный Рыковым вариант мгновенно наводил на определенные мысли. Слово же «обращенные» скорее ассоциировалось с какой-нибудь сектой, а потому было более предпочтительно.

Лена была на стороне Тарасова. Она и слышать больше не хотела о рабском положении, в котором едва не оказалась, и была против, чтобы ей об этом напоминали. А слово «неокиборг», хочешь не хочешь, заставляло вспомнить о том времени.

Кроме того, Алексей, имевший опыт армейской службы, предложил отработать серию коротких команд, которые вызывали бы в программном коде набор инструкций для киборгов. Не всегда у обращенных будет время подробно разжевывать рабам, что от них требуется. А так набираешь нужный номер голосом или теми же кнопками телефона, вызываешь нужный код и бежишь дальше по своим делам. Предложение было принято на ура, и Рыков приступил к его немедленному выполнению.

А вот последнюю инициативу Алексея оба – и Лена, и Толик – дружно отвергли. Тарасов, в порыве творческого энтузиазма, заявил, что он сам хочет превратиться в киборга, а из него в обращенного. После минутного молчания первой заговорила Лена. Она горячо, но в максимально корректной форме высказала все, что думает об «Авиценне» и о тех, кто травит этой заразой людей. А потом перешла к Алексею, который хочет добровольно попасть в зависимость от внешних сил. Еще неизвестно, кто окажется сильнее – они или големы! Может быть, они смогут подавать такие команды, которым не в силах будет противиться никто, включая Рыкова. Конечно же последние слова девушки вызвали бурные протесты Анатолия, но в конце концов и он поддержал Лену. Мало ли что может произойти, так пусть же в их команде будет тот, кто не поддастся никаким внешним командам! Кто знает, может быть, события развернутся как раз так, что его «ограниченность» и станет решающим фактором в борьбе за контроль над собственным сознанием. И сознанием его товарищей. Он их главная надежда. На этот аргумент Алексею нечем было возразить. Ладно, так и быть, пусть он остается джокером в общей колоде.

ГЛАВА 21

Враг тоже не дремал. Уколов и его команда, несколько дней не вылезавшие с завода, пришли к заключению, что Рыкова им пока не найти, надо подождать, когда он сам где-то проколется, и оставили Должанского и всю его администрацию в покое. На ФАЗМО стал восстанавливаться порядок, а с ним и прежний ритм работы. Чему немало способствовало то, что в дела Вадима Александровича перестал вмешиваться Зырянов. Зато очень «поднялся» Сериков. Став ближайшим помощником генерального директора, он развил бурную деятельность по организации охраны. Тем более что побитые и поломанные в драках боевики стали один за другим возвращаться в строй, а с ними в душе их шефа возрождалась прежняя уверенность в себе.

А ее Кокаколе требовалось ох как немало! Шутка сказать, стать вторым человеком на таком богатом и могущественном предприятии! Это вам не «Газпром» какой-то или скажем «Лукойл». Те недра грабят, а сами ничего не производят. А ФАЗМО на собственном товаре раскрутился! Национальный продукт, можно сказать, делает! Как «Форд» в свое время Америку поднял, так «Авиценна» Россию во всем мире представляет. А может, и более того, монополист как-никак! Так что любой, кто работает на «Шаталовке», может считать себя одним из тех, кто историю делает, а уж если ты заместитель генерального, да еще за безопасность завода отвечаешь, то уж точно есть чем гордиться! Так что основания для хорошего настроения у Николая Николаевича Серикова имелись.

Это если брать по-крупному и говорить в официальной обстановке. А если уж признаваться, как перед батюшкой на исповеди, то была еще одна причина для радости. Это унижение Кукловода! Теперь Зырянов ходил с унылым видом и ни в какие дела не вмешивался. Не совал свой небольшой, но мясистый нос, не выкачивал на всех свои круглые гляделки. Господи, просто трудно поверить, что удалось от него избавиться! Мобилизовать такого монстра – это вам не фунт изюма! Вадим Арамович мог сам кого угодно мобилизовать! Того гляди и самого Должанского схавал бы! Но Сериков свое дело знает, он Вадима Александровича в обиду не даст, пусть никто не рассчитывает!

Кокакола подошел к окну и посмотрел вниз, на свою новенькую «ауди». Красотка, шесть цилиндров, прет как зверь. Шеф расщедрился и купил своему заму такую же, как и у себя. Обещал за верную службу и квартиру на Рублевском… Да, хорошо бы, а то жить в Капотне просто обрыдло. По ночам спать невозможно, гул стоит, днем дышать нечем. Нет, с квартирой это Вадим Александрович хорошо придумал. Только не забыл бы про обещание. А уж Сериков про свое не забудет, найдет этого чертова Рыкова! Правда, тот в последнее время совсем на дно лег, нигде не объявляется, вон даже люди этого страшного Уколова найти беглеца не могут. Но то они, им-то что, нашел, не нашел… А он, Сериков, за квартиру да за «ауди» кого хочешь найдет! Тем более что появились некоторые наметки, как это сделать.

Во-первых, родители. Они хотя и переехали на новую хату, но на работу-то ходить не перестали! Так что где они теперь живут, Кокаколе известно. И хотя сам Рыков там не появляется, вместо себя пацана какого-то посылает, но рано или поздно все равно объявится.

Да и соплюшка эта, которую Зырянов мобилизовал… Панина… Видно, что беглец дышит к ней неровно. Она хоть и завела себе хахаля нового, а все одно Рыкова из головы не выбрасывает. А то чего бы она к родителям его так часто ездила? Да и пса его гулять выводит. Нет, такая если вцепится, то от своего не отступится, затащит паренька на себя. А мы его тут как тут, раз и в мешок! Вот тогда посмотрим, от кого толку больше, от него или от этого дикого Уколова.

Что ни говори, а тут есть возможность отличиться. Все-таки сила еще не все, бывают моменты, когда ум решает и опыт. А последний подсказывает Серикову, что слежку за обоими объектами необходимо продолжать. Тем более что ничего другого не остается.

Должанский его план одобрил. Он даже выделил для такого дела три автомобиля, на которых должны были перемещаться боевики Кокаколы, и разрешил принять на работу новых людей, это помимо тех, которые пришли на место выбывших.

Сериков еще раз обвел глазами заводской двор. Сейчас он чувствовал себя здесь хозяином как никогда прежде. Кто может сказать, что он плохо знает свое дело? Пусть тот, кто захочет это сделать, прежде посмотрит на то, как выметены дорожки, как подстрижены и побелены деревья.

Неожиданно в поле зрения Николая Николаевича попал бредущий по заводскому двору Зырянов. Бедолага, после мобилизации у него даже походка изменилась. Раньше, несмотря на тучность, начальник медицинской части ходить спокойно не мог, прямо летал из корпуса в корпус, и никто не мог сказать, где он появится в следующий момент – в своем кабинете с роскошной комнатой отдыха, в лазарете с его изолятором или еще в каком месте. Он успевал повсюду. Успевал… Черт любопытный! Совался вечно в чужие дела! Вот и досовался! Ходит теперь как старая развалина… Хотя и похудел, брюхо вон подтянулось. Ну, это не его заслуга, а «Авиценны». Жди от Кукловода, чтобы он сам стал сбавлять вес. Наоборот, только тем и занимался, что жрал и толстел. И зачем только Вадим Александрович его на прежнем месте держит? Пнул бы Зырянова в фасовочный цех, пусть пашет. Так хоть какой-то толк будет от Кукловода.

Все правильно было бы в рассуждениях начальника охраны и безопасности завода, да только не учел он одного – Зырянов вовсе не был таким забитым и несчастным, какими представлялся Кокаколе. Получив от Филипенко методику освобождения от зависимости, он по-прежнему усердно изображал «мобилизованного» и всем своим видом старался вызвать жалость к себе. Зырянов знал, что из его нынешнего положения есть два выхода. Или раскрыться и стать самовольщиком, за которым тут же начнет охоту Бронзовый со своими головорезами, или заслужить у того же Уколова программу глиняного. А для этого нужно доказать голему свою нужность и преданность. Зырянов знал, как это сделать.

Должанский. Единственный шанс Кукловода вернуться в среду активных игроков – это устранение генерального. Сбить с шахматного поля ферзя, пусть это будет даже физическое устранение. Или вот такая же мобилизация, какая была применена к нему самому… В общем, как – не важно, главное – вывести Вадима Александровича в пассив. А что нужно для этого? Пусть он почувствует себя неуязвимым, расслабится, потеряет бдительность… Вот тогда его и ударить! Ударить так, чтобы у Должанского в голове все перемешалось и он не мог бы сообразить, кто послал его в нокаут. А когда до него дойдет – а это обязательно, иначе месть будет не так сладка, – для Вадима Александровича все будет кончено. И для Кокаколы тоже. Этого тупицу можно даже не сразу. Но непременно! И пусть идет в фасовочный цех работать, хоть какая-то польза от него будет. А то набрал таких же идиотов, как он сам, и носится со своей новой машиной, как дурак с писаной торбой. И с таким таинственным видом, что смех берет. Любому дураку ясно, что он Рыкова хочет найти, нет, чтобы действовать по-тихому, такую секретность развел! Разве что собаки еще не догадались, чего он хочет. Да и то лишь потому, что собак на ФАЗМО отродясь не было.

Можно подумать, что Рыков такой дурак, что даст этим чудикам себя поймать. Нет, сам Владимир Арамович пацана по-другому бы нейтрализовал. Вместе с Филипенко! – Этих проклятых программеров, с которых все беды начались, он бы быстренько ликвидировал. Ну ничего, это от Зырянова никуда не уйдет, он даже способ уже знает. Главное, чтобы ни одна живая душа и краем глаза не заглянула в его мысли и планы. Случись такое, лучше сразу умереть!

Владимир Арамович пересек двор и зашел в медицинский блок. Черт побери, он даже здесь не может быть самим собой. Везде соглядатаи, сделай он хоть один неверный шаг – и все, не Должанский, так Бронзовый, а еще хуже, Золотой, узнает о его новых способностях. И что тогда? Участь самовольщика? Ну уж нет, спасибо!

Неуверенной походкой миновав приемную, Кукловод под прицелом привычно удивленных глаз секретарши Марины, – в те минуты, когда они остаются наедине, просто Машки, – вошел в свой кабинет. Казалось, что вот и все, он остался в одиночестве и можно распрямить плечи, посмотреть орлом, но нет, даже здесь, в своем кабинете, Зырянов не позволял себе расслабиться. Он очень хотел жить, причем жить как раньше, быть полновластным хозяином своей жизни и своих страстей. Ради этого стоило потерпеть, исключив любые случайности. Мало ли кто мог ворваться к нему? Тот же Сериков с проверкой, например. Или Чухнин, который так усердно помогал Кокаколе расправляться со своим шефом. А не дай бог приедет кто-то от големов! Или они сами заявятся! Ведь никто не поспешит предупредить Зырянова о визитерах. Кто он теперь? Жалкий «мобилизованный», лишенный всяких эмоций.

А Машка? Возьмет, по старой привычке влетит, а он маску надеть не успеет! В конце концов, он не актер на сцене, так быстро меняться не научился. А выдавать себя кому-либо в планы Владимира Арамовича абсолютно не входило. На этой проклятой «Шатадовке» все на всех доносят, все барабанят как могут и кому могут. Вот та же Машка… Из студенток голодных поднял, своей секретаршей сделал, зарплату выбил, премии регулярно давал, помог институт закончить, одевает, обувает. Два раза в год на курорты ездит! Одна! И еще неизвестно, с кем она там шашни водит! Казалось бы, сам бог велел быть преданной шефу, пылинки с него сдувать. А она что делает? Как она с Зыряновым высокомерно держится, так, будто не он начальник, а она. Смотрит свысока, словно на нерадивого подчиненного. Ну погоди, еще не вечер… И ты пойдешь в фасовочный… А может, и еще куда! Стерва похотливая!

Кукловод снял с полки стопу справочников и разложил их на столе. Это он делал всякий раз, заходя к себе. Можно было, конечно, просто не убирать их и, уходя, оставлять на столе, но Владимир Арамович предусмотрел и такой вариант: кто-то может войти в кабинет, когда его нет. Войдет раз, войдет второй, заметит, что книги не перекладываются с места на место, и может заподозрить, что начмед не так уж и трудолюбив, каким должен быть после мобилизации.

Раскрыв тяжелые книги, он включил компьютер. Мелькнула заставка с флагами «Майкрософт», появились окна. Владимир Арамович и здесь остался верен себе. Прежде всего он побывал в базе данных лазарета, затем проверил комплектность склада и аптеки, а уж после этого вошел в Интернет. Просмотрел сайты с профильной тематикой и погрузился в раздумья. А подумать было о чем. Все эти дни он напряженно искал способ, как ему заманить в ловушку Должанского. В отличие от Зырянова, тот практически никогда не показывал своих слабостей. Он не спал со своей секретаршей, не искал наложниц среди сотрудниц. Одно время Кукловод даже подозревал директора в нетрадиционной ориентации, но вскоре отказался от этой мысли. Оказалось, что у Должанского прекрасная семья и два сына – точная копия отца.

Выпивка тоже отпадала. Генеральный почти совсем не употреблял спиртного, а отсутствие пристрастия к наркотикам подтверждали результаты анализов, которые директор сдавал регулярно, как и все сотрудники ФАЗМО.

Оставалась еще слабая надежда на то, что Вадим Александрович проворуется. Через бухгалтерию предприятия проходили такие суммы, что кое-кто мог бы и соблазниться. Но и здесь Зырянова ждало разочарование. Вадим Александрович, если и имел какой-то грех, то Кукловоду не хватало экономических знаний, чтобы это вычислить. А подключать кого-то со стороны… Нет, не стоит! Потом живи и дрожи, предадут тебя или нет?

Не сработала пока и ловушка, которую Зырянов подстроил для Машки. А как он на нее рассчитывал! Раньше Кукловод никогда не забывал закрывать сейф и уносить ключи с собой. А теперь, после мобилизации, стал периодически допускать промашку. Сейф закрывал, но ключи оставлял в специальном мешочке и передавал их на хранение Марине. А в сейфе, среди всяких безобидных документов, он оставил докладную записку. Она была отпечатана на старой бумаге, – пачку такой бумаги, так же как и древнюю ленту для матричного принтера, он на всякий случай хранил на даче. В этой записке некий Доброжелатель оповещал Зырянова о том, что Должанский в нарушение всех правил провел перепрограммирование «мобилизованного» начальника отдела автоматизации и программирования Филипенко Анатолия Викторовича. В результате этого преступления Филипенко получил незаконный доступ к новым человеческим возможностям. Он, в свою очередь, передал эти знания программисту Рыкову, который теперь использует полученные способности во вред ФАЗМО. Должанский извещен о таком развитии событий, но не принимает никаких мер к прекращению настоящего безобразия. Наоборот, он всячески поощряет действия вышеозначенных граждан, о чем свидетельствует то, что он не принимает никаких мер в отношении Филипенко. Хотя можно заметить и невооруженным глазом, что Филипенко ведет себя совсем не так, как все остальные «мобилизованные».

В заключение Доброжелатель выражал надежду на то, что Владимир Арамович примет все меры, чтобы положить конец безобразию и навести порядок на заводе.

Кукловод специально подстроил текст под речь малограмотного и ограниченного, но весьма осведомленного человека. Он специально ввел туда несколько грамматических ошибок, а также неоднократные повторы одних и тех же аргументов. Он еще хотел сделать так, чтобы казалось, будто это написано женщиной, но потом передумал, побоялся переборщить.

Письмо преследовало несколько целей. Если Машка работает на Должанского, то начнется прессинг на Филипенко, а тот, в свою очередь, будет вынужден защищаться и атаковать своего шефа. К нему присоединится Рыков, и еще неизвестно, кто в этой борьбе выйдет победителем. Зырянов сам видел, на что способны эти ребята, весь завод вместе со своей охраной на ушах стоял, но ничего с программистами поделать не могли. Големам и тем нос натянули. Ну а если этого не произойдет, что поделаешь, значит, зря он Машку подозревает и у него есть человек, которому можно доверять.

Судя по тайной метке, оставленной хитрым начмедом, сейф открывали. Было такое ощущение, что и документы просматривали, но уверенности в этом не было, да и метка сдвинулась совсем чуть-чуть, так что оставалось неясным, то ли действительно дверцы открывали и ее сдвинуло дуновением воздуха, то ли ему это просто кажется. Хотя зачем открывать сейф, если не решаешься ознакомиться с его содержимым?

Реакции Должанского не последовало, но Владимир Арамович все еще не решался поверить в порядочность своей любовницы. Уж больно страшно было ошибиться. Да и ее любопытство тоже не слишком располагало к этому. Если ты такая честная, то зачем шпионишь? Ладно, если это просто бабская дурь и ревность, а если что-то другое? Но тогда к кому ушла информация? Кто схватил наживку?

Хотя, с другой стороны, вполне может быть и так, что Машка не при делах и всем заправляет Чухнин. Прикинулся овцой, ходит весь из себя такой робкий, затюканный, а на самом деле глаза и уши Должанского. Хотя почему именно Должанского? Бери выше! Золотого! Ведь тот сам признавался, что у него на заводе есть кто-то свой, но кто, Зырянов никогда не узнает. Черт, поди разберись в этом паучатнике, кто кого сдает.

В любом случае, кто бы ни кинулся проверять источник, Кукловод подстраховал себя и с этой стороны. Пару дней назад, прорабатывая план свержения ненавистного коротышки, Зырянов вспомнил о Валентине Старикове. Этого молодого программиста Кукловод знал, как пишут в старых романах, с младых ногтей. Насколько он силен как специалист, начмед оценить не мог, но тот факт, что молодой парень сумел выиграть Олимпиаду, о чем-то говорил. А вот его человеческие качества Зырянову были хорошо известны. За деньги он готов был на любой, подвиг. Впервые Владимир Арамович прибегнул к профессиональным знаниям Валентина три месяца назад, когда попросил его посмотреть программу, которая накладывалась на «мобилизованных». Кукловод, конечно, не сказал, зачем она, он лишь намекнул, что это нужно для одной японской безделушки. Дескать, прилетели партнеры из Японии и привезли игрушку-робота. Все охали, ахали… Ну а его словно злая муха укусила, за стаканом вискаря спорить начал: железяки, мол, вы делать умеете, но вот программы наши делают лучше! Те в смех, а Зырянов еще больше в клин пошел. Короче, забили они на штуку баксов, что в недельный срок наши Биллы Гейтсы обставят островитян как захотят. И вот теперь Валентин должен постоять за честь российской школы. И дело не в штуке зелени, ее Зырянов готов хоть сейчас юному дарованию отдать, просто за державу обидно. Что они, самые бездарные, что ли? Да и нужно-то всего ничего – простой программатор! А что туда будет закладываться, пусть японцы сами придумают.

Поверил Стариков или нет, неизвестно, но через пять дней принес дискету. Сказал, что это самый крутой программатор, какой только существует на современном этапе. Зырянов дискету показал Чухнину, тот покочевряжился, но Зырянова поддержал Семеныч, в ту пору возглавлявший отдел автоматизации. Авторитет, как ни крути! Тот же Филипенко у него простым администратором ходил! Ну, вдвоем они Чухнина и дожали! И, кстати, правильно сделали: после этого «мобилизованные» больше не «фанатели» так на работе и смертность среди них сократилась. Правда, Должанский бурчал, что увеличилось количество самовольщиков, ну так это скорее всего из ревности.

Теперь Валентин понадобился Кукловоду для того, чтобы создать файл, в котором тот якобы готовил докладную Золотому, но из-за мобилизации не смог дописать. Должанский, прознав, по всей видимости, что Владимир Арамович, верный долгу, намерен оповестить Бина, опередил его. Файл с сообщением Кукловод, естественно, написал сам, – долго ли это сделать в «Ворде»? А вот изменить дату создания файла он так и не смог. Ну не даются ему все эти компьютерные премудрости! Стариков же это сделал за одну минуту и получил еще двести гринов. Хорошо жук пристроился! Хотя… знал бы он, сколько надежд связано с этим документом, запросил бы тысяч десять! И получил бы! Зырянов даже сам не знал, сколько он готов был заплатить, чтобы его замысел удался.

* * *

Анатолий Викторович Филипенко находился в кабинете Вадима Александровича и как раз собирался уходить, когда туда вломились Уколов и два его опричника, Митяй и Георгий. Руслан молча прошагал в центр комнаты к большому столу, придвинул ногой стул с высокой резной спинкой и сел. Не произнося ни слова, он вытянул ноги и только теперь посмотрел на директора.

– Я давно говорил Бину… – начал он и вдруг, замолчав, уставился на Филипенко.

– Это кто? Какого хрена он тут делает? Должанский покраснел, ему было неловко перед подчиненным, Бронзовый вел себя как самый низкопробный бандит. Но что он мог поделать, при Уколове его директорство становилось чисто номинальным. Это был истинный хозяин завода, точнее, близкий помощник хозяина или младший компаньон, бог его знает! Кто поймет этих полукриминальных «бизнесменов»?

– Это наш сотрудник! – пересиливая себя, произнес директор ФАЗМО. – Идите, Анатолий Викторович, к себе. Мы с вами потом договорим.

Филипенко молча кивнул и, встав из-за стола, стал собирать принесенные им бумаги. Он видел, что гости – люди весьма опасные, и ему не хотелось оставлять наедине с ними Вадима Александровича, который относился к нему по-доброму. Вообще-то обеспечивать безопасность генерального входило в обязанности Серикова, но тот бог знает где. Нет, с такими визитерами лучше наедине не оставаться. Но ослушаться Вадима Александровича нельзя, нужно уходить.

– Стой! – резко произнес Уколов, поднимая руку. – Как фамилия?

Анатолий Викторович чуть не вздрогнул от неожиданности, но успел удержаться. Киборги не должны проявлять эмоций. Однако актер из системного администратора был не ахти какой, и он вместо того, чтобы смотреть перед собой, бросил взгляд на директора. В глазах Филипенко читался вопрос, должен ли он сносить хамство, или можно ответить так, как наглец этого заслуживает?

Должанский ответил едва заметным предостерегающим кивком – молчи, мол.

– Это наш начальник отдела автоматизации, – пробормотал он. – Идите, Анатолий…

– Я сказал стоять! – рявкнул Бронзовый и пристально посмотрел на системного администратора. – Я сам буду решать, кому и когда идти!

Уколов вскочил и стремительно шагнул к сидевшему в высоком кресле Должанскому. Стройный, широкоплечий и явно физически очень сильный, он наклонился к Вадиму Александровичу, так что их глаза оказались на одном уровне.

– Хитришь? – зловещим полушепотом произнес Бронзовый и, понимающе усмехнувшись, кивнул головой. – Хитришь, директор! Нехорошо! Очень нехорошо, ведь мы же доверяем тебе, а ты с нами неискренен! А хочешь, я угадаю, кто это такой?

Не дожидаясь ответа, голем одним мягким прыжком приблизился к системному администратору.

– Ведь ты Филипенко, я прав? – Глаза голема сверкнули. – Трансформер?

Анатолий Викторович гордо вскинул голову, ему не понравилось слово «трансформер», но он нашел в себе силы промолчать. Инстинкт подсказывал ему, что как бы он ни старался, с големом ему не справиться.

А Уколов и не ждал ответа на свои вопросы. Бронзовый притиснулся вплотную к Анатолию Викторовичу, так что слышно было его свистящее дыхание.

– Ну? Что скажешь? Так или нет?

Филипенко демонстративно молчал. Если он не в силах дать отпор наглецу, то уж реагировать на его выходки тем более не станет. Кем бы ни был этот человек, Анатолий Викторович не позволит ему так разговаривать с собой. Он посмотрел на визитера с холодным осуждением, как приличные люди смотрят обычно на невоспитанного хама, и повернулся к генеральному.

– Вадим Александрович, может, вызвать охрану? – спросил он, делая вид, что не замечает наглеца. – Вы скажите…

– Вызови! – оскалился Руслан. – Вызови… Хотя нет, не ты! Ты мне здесь нужен! Горик, вызови сюда этого козла… Пепси… нет, Кокаколу! Он мне тоже нужен! Я у него спрошу, как это он, пес, умудрился так службу поставить, что трансформеры у него по кабинетам… директоров разгуливают!

Бородач по-военному кивнул и вышел, а Уколов продолжал изливать желчь.

– Развели здесь бардак! – Большой кулак опустился на полированный стол. Казалось, и удара-то не было, просто человек оперся на костяшки пальцев, но глухой стук показал, какую колоссальную энергию выдержала столешница. – Гнездо самовольщиков устроили… и думали, что никто об этом не узнает? Считали, что вокруг одни дураки? Големы же идиоты… черти безмозглые! Да? Ведь ты так думаешь?

Филипенко даже не заметил, как говорящий вновь одним скользящим движением оказался возле директора ФАЗМО.

– Ну? Что скажешь, гаденыш? – Холодные, злые, как у акулы, глаза уставились на Должанского с такой ледяной ненавистью, что генеральному показалось, будто выпитый им недавно кофе в одно мгновение превратился в кусок льда, больно царапающий стенки желудка. – Меня хотел обмануть? Или, может, Бина? Мразь… Да я же тебя… на лоскуты порву! Собакам скормлю!

– Нет, я этого терпеть больше не могу! – Анатолий Викторович швырнул папку с бумагами на стол и решительно повернулся в сторону негодяя.

К его удивлению, тот уже стоял перед ним.

– Не можешь? – громким шепотом спросил Уколов. – Значит, не можешь? Ты, раб, не можешь? А как же твое воспитание? Как же дрессура?

Голем повернулся к Должанскому и не гладя ткнул пальцем в грудь Филипенко.

– Или он не мобилизован? – с вызовом спросил Бронзовый. – Ну чего молчишь, падаль?

В кабинете воцарилась тишина. Филипенко понял, что дикие посетители директорского кабинета прекрасно осведомлены о том, чем занимались здесь, на ФАЗМО. Ну еще бы, этот же сам назвался големом! Черт побери, как же все глупо получилось. Он же не должен был себя так с ними вести. Он «мобилизованный»! Господи, вот что значит гордыня, взял и выдал себя. Ведь раб, киборг не может проявлять эмоции и реагировать на происходящее так, как это сделал он.

Оставалась надежда только на одно – голем не знает, что его подвергли операции… киборгизации и просто блефует, но Анатолий Викторович тут же отбросил эту мысль. Не нужно тешить себя иллюзиями, големы прекрасно знают, что делается на заводе. Если хочешь в этом убедиться, вспомни, как он назвал твою фамилию. Он же прямо с порога знал, кто есть кто в кабинете Должанского. Так получается… Господи, да они же пришли именно по его душу! «Развели гнездо»… «трансформеры»… «мобилизован»… Слова хамоватого визитера словно бы в калейдоскопе пронеслись в голове системного администратора. Нет, отпираться бесполезно, големы знают все.

Должанский тоже молчал, он понял, что пропал, еще быстрее, чем Филипенко, но в начале внезапного визита не понимал причины. Однако когда Бронзовый обратил его внимание на несоответствие в поведении Анатолия Викторовича, он догадался, что проморгал самовольщика. Хотя… какой же Филипенко самовольщик, если даже не пытается покинуть завод? Просто у человека… у раба, сильно развито чувство долга, чувство… «Да какой черт долга! – оборвал сам себя Вадим Александрович. – Какое чувство долга может быть у программы?» А киборг – не что иное, как программа, имеющая возможность двигаться и работать.

– Молчите? – не унимался Уколов. – Да, ребятки, я смотрю, вы здесь спелись! Ну ничего, сейчас вы у меня запоете! Так запоете, что…

Договорить голем не успел. В кабинет влетел запыхавшийся Сериков.

– А-а, Русланчик! – заискивающе улыбнулся он. Увидев големов, он сразу же забыл о своем намерении защищать директора, чего бы это ему ни стоило. – Приветствую тебя! Давно не видел! Что не заходишь к нам?

– Да вот думал, что все у вас в порядке, – презрительно усмехнулся Уколов, – что тебе можно доверять. А ты здесь совсем мышей не ловишь! Трансфермеры уже в руководство завода пробрались, а ты об этом не знаешь. Ушами своими хлопаешь. Или знаешь? А, Кокакола? Может, знаешь? Знаешь и молчишь?

– Как трансформеры… – растерялся Николай Николаевич. – В руководстве? Кто?

Сериков обвел глазами присутствующих. В его глазах читалась такая напряженная работа мысли, что казалось, вот-вот из ушей пойдет дым. Наконец маленькие глазки остановились на Филипенко.

– Викторович… Ты?!!! Сука!!! – заорал он. – Так ты меня… Нас…

– Это ты… сука! – презрительно бросил в ответ Филипенко. – Я никого не предавал! А вы… Вы меня предали, когда Зырянову отдали! И ни один из вас не сказал ни слова против того, чтобы меня…

Договорить он не успел. Анатолий Викторович опять не заметил стремительного перемещения Бронзового. А тот подлетел к Филипенко и, схватив его волосы на затылке, резко потянул вниз. От неожиданности и боли Анатолий Викторович замолчал. Его голова запрокинулась назад и перед глазами был теперь только потолок директорского кабинета.

– Раб! Закрой! Рот! – раздельно произнес Уколов. – Твоя участь… молчать и ждать решения господина! Еще слово, и я тебе мозги выжгу! Я! Понял? Лично я! И если не хочешь, чтобы это произошло прямо сейчас, лучше заткнись!

Анатолий Викторович понял, что помощи ему ждать неоткуда, а сам он с таким противником не справится. Да еще с двумя помощниками… Наверняка и эта шестерка… Сериков в стороне от своих хозяев стоять не будет. Нет, силы явно неравны, сопротивление бесполезно, даже пытаться не стоит…

Оставалось одно, выжидать, а пока выказывать смирение. Хорошо еще, что в беду попал он, а не Рыков, тот бы обязательно начал свои превращения и тем самым навлек на свою голову еще большие беды. Более опытный Филипенко такие глупости отбросил сразу. Он из слов голема понял одно: если прокололся, то постарайся сделать так, чтобы противник не понял, насколько далеко удалось продвинуться обращенным. Спасение только в этом, иначе начнется такое, что даже трудно себе представить. Этот неандерталец не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего, уничтожить всех непокорных.

– Кто еще есть на «Шаталовке» из трансформеров? – вдруг спросил Уколов. – Кто?

Анатолий Викторович не видел, к кому был обращен вопрос, но догадался, что к Серикову. Иначе зачем бы этого козла тащили сюда. Но тому, видимо, ответить было нечего, и в кабинете на несколько секунд наступила тишина.

– Молчишь? – злорадно проговорил Бронзовый. – Да что с тебя, дурака, спрашивать, тебе не завод, тебе колхозный сад охранять… И то многовато будет! Нет бы подумать своей башкой, что не по Сеньке шапка, что не тянешь ты на эту должность… Что просто подставляют тебя! Понимаешь, элементарно подставляют! Должанскому выгодно иметь охранником такую бестолочь, ведь тогда можно втихую обделывать свои делишки. Удивляюсь только, как можно было подумать, что они не выплывут наружу? Неужели так голову вскружило, что могло хоть на миг показаться, что нас можно обмануть? Ну да ладно, это уже вопрос не к тебе, за это наш дорогой директор ответит. Сейчас меня волнует другое, как с тобой быть? При делах ты или, овца тупая, только ширмой служил? Ну что скажешь, кто еще на заводе в вашем заговоре участвовал?

– Русланчик! – завизжал Кокакола. – Да что ты такое говоришь? Кто при делах, при каких делах? Да я ни сном ни духом… Что приказывали, то и делал! Как верный пес…

– Ладно! Не верещи! – оборвал его толем. – Вижу, что пес… Хотя и на пса ты не тянешь, небось у того мозгов побольше будет! Вот только что теперь с тобой делать? Понимаешь теперь, как твой… Должанский тебя законтачил? Сам опустился и тебя зашкварил! Я же ни уволить тебя не могу, ни в работу взять! Для первого ты слишком много знаешь, для второго туп! Один выход, кончать тебя надо! Понял?

Филипенко, лишенный возможности видеть происходящее, услышал, как что-то тяжелое ударило в пол. Он подумал, что это Сериков упал в обморок, но слабое подвывание, пронесшееся по кабинету генерального, подсказало, что тот просто бухнулся на колени.

– Руслан, пощади, у меня же дети! – закричал Кокакола. – Богом прошу, пощади! Я отслужу, все, что скажешь, сделаю! Поверь, все! Хочешь, проверь! Я же никого не предавал, никого не обманывал! Я же честно делал свое дело!

– Честно, говоришь… – Бронзовый задумался.

Конечно, по идее, нужно этого бугая кончать. Не удержит он тайну, проболтается. Но ведь прав он, нет на нем вины. Глупость не проступок, глупость беда.

– Ладно, что касается тебя, я потом решу, – бросил Уколов. – Отойди туда, в угол, и стой. И чтобы я тебя не видел и не слышал! Может, я придумаю, как тебя использовать.

Быстрые шаги показали Филипенко, что Кокакола тут же выполнил приказание. «Смотри, – пронеслось в голове у системного администратора, – дурак-то дурак, а соображает, когда нужно молча приказание выполнить!»

– Теперь ты! – Анатолий Викторович думал, что настала очередь Должанского, но резкий удар по ногам, сбивший его на колени, показал, что он ошибся.

Голем решил, что пришла пора разбираться с ним. – Сам все расскажешь или потрошить придется?

– Я расскажу, но только скажи что? – спросил Анатолий Викторович. Теперь он старался не злить голема. Филипенко надеялся, что в процессе допроса сумеет выяснить, что известно противнику, тогда и сообразит, как подать полуправду таким образом, чтобы ее можно было принять за достоверную информацию.

– Хорошо! – Голем заглянул в глаза Филипенко. Он стоял прямо над ним и со стороны могло показаться, что это каннибал стоит, раздумывая, сейчас съесть свою жертву или оставить ее на завтра. На самом же деле Бронзовый думал совсем о другом: переходить к прямому извлечению информации или погодить, вдруг самовольщик решит сотрудничать? В это верилось с трудом, но очень не хотелось лишний раз пачкаться.

– Кто еще, кроме тебя, освободился от «Зова»? – приступил к делу Уколов.

– Рыков и Панина! – сообщил сисадмин. Он не питал иллюзий насчет того, что это могло остаться неизвестным голему. Тем более что ребята в безопасном месте, и раз их до сих пор не нашли, то не найдут и впредь.

– Как вы сумели… мутировать?

Филипенко, услышав слово «мутировать», удивился – откуда этот троглодит с замашками тюремного пахана таких понятий набрался?

– Я перед тем, как меня… мобилизовали, успел изменить программу, – cоврал Анатолий Викторович. Для него было очень важно умалить роль тезки и прикрыть его. – Я заметил, что Кукловод… Зырянов, активно ищет, как бы придраться ко мне, сообразил, чем это может кончиться, и принял меры. А Панина и Рыков, которые попали в обработку после меня, воспользовались этим.

– Что?!! – Глаза Бронзового округлились. – Ты что, гад, наделал! Так теперь все, кто был мобилизован…

Голем вскинул голову и посмотрел на Должанского.

– Кто после этого, – Уколов потянул Филипенко за волосы, – прошел обработку?

– Кроме тех, что ты знаешь, только Зырянов! – торопливо сообщил Вадим Александрович. – Только он, и все!

Бронзовый посмотрел на Горика и резко дернул головой. Тот молча кивнул, но не вышел, а обвел глазами присутствующих, как бы спрашивая: «А ты как здесь один? Справишься?»

Уколов скривился в презрительной улыбке и еще раз кивнул головой. Сартов и Сковородин вышли.

– Так, а где сейчас эти беглецы? – возобновил допрос Бронзовый. – Только не говори, что не знаешь! Я ведь все равно не поверю, а тебе от этого только хуже будет!

– Но я действительно не знаю, где они! – не испугался угрозы Филипенко. – Мы после того рассорились. Они не простили мне, что я остался работать на заводе, где их… нас искалечили… мобилизовали…

– Искалечили? – голем насмешливо усмехнулся. – Вас, козлов, сделали счастливыми людьми. Дали работу, еду, кров, хорошие деньги. Обеспечили нерушимое здоровье и вечную молодость. А вдобавок избавили от всех проблем. На черта вам всякая ерунда вроде любви, привязанности и тому подобное? Хлопоты одни да неприятности! Без них же лучше! Знай себе работай и получай свою пайку! Так нет, все вам мало! Искалечили… Да ты еще не знаешь значения этого слова! Но если будешь мне врать, узнаешь! И очень скоро! В последний раз спрашиваю, где парень и девка?

– Руслан… Я прав, вас же Руслан зовут? – Анатолий Викторович все еще надеялся выгадать время.

– Так, ну ладно, я понял, что по-хорошему от тебя ничего не добьешься! – Лицо Бронзового было бесстрастно-брезгливым. – Ну что ж, ты сам этого хотел!

Рука Уколова потянула голову системного администратора вперед и вниз. Филипенко почувствовал, как его подбородок прижался к груди. Он попытался сопротивляться, но голем ударил коленом в незащищенный подбородок, и в глазах Анатолия Викторовича поплыли круги. Он не видел того, за чем в ужасе наблюдали другие. Оба, и Должанский, и стоящий в углу, словно наказанный школьник, Кокакола, не отрывали взгляда от указательного пальца правой, свободной руки Бронзового. А смотреть было на что! Палец вдруг стал вытягиваться и утоньшаться. Это было просто нереально, но… было! Морфинг шел так быстро, что не успели наблюдатели понять, что происходит, как палец принял форму тонкого шила.

Но и это было не все. Не обращая ни малейшего внимания на потрясенных свидетелей, голем прижал кончик шила-пальца к выступающему позвоночнику согнутого в бараний рог Филипенко и резким движением проколол кожу несчастного. Палец, медленно нащупывая путь, двинулся дальше…

Анатолий Викторович почувствовал страшную боль, словно ему в спину воткнули раскаленный прут и выжигают все его внутренности. Филипенко хотел вскочить, вырваться, прекратить пытку, но к своему ужасу обнаружил, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Он даже не мог крикнуть, все мышцы отказывались ему повиноваться.

А огонь все шире разливался по телу. Боль уже не воспринималась как боль – у Анатолия Викторовича не осталось сил даже на то, чтобы что-то воспринимать. Единственное, что он ощущал, так это то, что кто-то копается в его мыслях… Филипенко сделал слабую попытку заблокировать свой разум, – сознание затухало медленно, и он успел понять, что тот, кто ковыряется в его памяти, пытается отыскать информацию о Рыкове, – но даже собственный мозг уже не подчинялся ему. Он только чувствовал, в какие разделы его мозга голем уже успел проникнуть, а в какие нет. Это было немыслимо страшное ощущение. Анатолий Викторович терял последнее и самое дорогое, что есть у человека, – разум, и только смерть могла спасти его. И смерть сжалилась над ним, она пришла и прекратила его муки.

Когда Уколов понял, что большего от системного администратора не получит, он выдернул палец и брезгливо вытер его об одежду убитого им человека. Бронзовый был зол. То, что удалось получить от Филипенко, привело его в смятение. Голем даже не подозревал, как много удалось сделать самовольщикам. А прозрев, понял, что на этот раз им грозит нешуточная опасность. Один только шаг отделял трансформеров от раскрытия тайны «Авиценны»! Еще бы чуть-чуть, еще бы немного фантазии – и правда, губительная для проекта и для самого Уколова правда стала бы достоянием тех, кого еще не удалось привести под мобилизацию. А это война, это такие потрясения, которые големам вовсе не нужны. Еще рано. Да что рано, этого вообще не должно быть! Рабы никогда не должны узнать, кто их хозяин. Они должны только работать и воспроизводить себе подобных. Единственное, что могло тревожить чистое, как белый лист бумаги, сознание этих созданий, это отсутствие работы! А уж работа у них будет всегда.

Этот негодяй Филипенко слишком о себе возомнил, решил, видите ли, что сможет что-то изменить. Глупец! Сегодня же будет восстановлена прежняя программа, сегодня же, самое позднее завтра, будут уничтожены Рыков и Панина. Благо теперь их адреса известны.

ГЛАВА 22

Зырянов задумчиво смотрел в окно. Он видел, как во двор влетел джип «Линкольн навигатор» и из него выскочили големы во главе с Бронзовым. Кукловод вздрогнул. Неужели сработала бумажка в сейфе? Судя по тому, как энергично и целеустремленно зашагали грозные големы, так и есть. Владимир Арамович довольно потер руки. Сейчас Должанскому станет жарко. Ну что ж, не все коту масленица! Пора и с генерального спросить за бардак, который он развел на заводе. Подумать только, взять и мобилизовать своего зама! Да еще кого? Того, кого поставил сам Золотой!

Кукловод обрадовался еще больше, когда бородатый голем вышел из здания и направился к помещению отдела охраны и режима. Ну, сейчас и кандидат в замы свое получит! То, как Сериков пулей вылетел во двор, получив в дверях пинок, подтвердило предположение Зырянова. Владимир Арамович с нескрываемым удовлетворением смотрел, как трусит по двору Николай Николаевич, стараясь держаться на почтительном расстоянии от голема, дабы не получить еще один пинок в зад. Со стороны это выглядело очень потешно, но вряд ли до смеха было Кокаколе!

А Владимир Арамович чувствовал себя на седьмом небе. Да, что ни говори, а интригу он завернуть умеет! Интересно, кто же все-таки добрался до «анонимки», Машка или Чухнин? Ай, да бог с ним, потом разберемся! Сейчас это не важно, главное, что ловушка сработала и информация о любимчике Должанского – начальнике отдела автоматизации, дошла до големов. Вот теперь товарищ директор… генеральный директор, мы посмотрим, как ты будешь выкручиваться. И как тебе поможет этот дуб, возомнивший себя человеком. Да любой из самых тупых охранников умнее своего начальника, остается лишь дивиться тому, что этот остолоп занимает столь высокий пост.

Размышления Кукловода о внезапном возвышении Серикова были прерваны внезапным появлением во дворе сразу обоих големов, которые приехали с Уколовым. Куда это они? Вроде бы всех, кого надо, уже собрали… Или еще кто-то попадет под раздачу? Зырянов с возрастающей тревогой следил за гостями. А те бегом сбежали с лестницы, что вела к входу в административный корпус, и направились прямиком… к медицинскому блоку! Это еще зачем?!!

У Владимира Арамовича засосало под ложечкой. Уж не за ним ли идут эти головорезы? Ну не за Машкой же, это уж точно! И ничего хорошего от их визита ждать не приходится. Если бы Зырянов понадобился Уколову для решения каких-то производственных вопросов, он бы просто позвонил, а раз отправлены големы, то уж никак не для приятной беседы.

Кукловод резко отвернулся от окна и стал лихорадочно озираться, пытаясь сообразить, куда бежать. Что бежать надо – это ясно, но куда? Да куда угодно, хоть под землю, лишь бы подальше отсюда!

Владимир Арамович еще не успел решить, что будет делать и как спасаться, а ноги уже сами несли его по коридору. Начмед знал, что впереди тупик, что выход на пожарную лестницу закрыт, а спускаться вниз не имеет смысла, наверняка големы разделятся и перекроют оба выхода, но все равно бежал. Его нес ужас. Выскочив на лестничную площадку, Зырянов посмотрел вверх. Может быть, преследователи, которые тоже знают про запертую дверь на пожарную лестницу, просто поленятся лезть наверх? Как же, жди, поленятся они – големы не знают, что такое лень. Вспомнив об этом, Зырянов чуть не завыл от отчаяния. Может быть, он бы и в самом деле завыл или зарыдал, если б мог хоть на мгновение остановиться. Но инстинкт гнал его все вперед и вперед. Ноги сами преодолевали марш за маршем, и начмед, к своему немалому удивлению, увидел, что поднимался он не зря, дверь была открыта! То ли он сам, после того как Рыков отправил его назад, забыл ее запереть, то ли бомжи научились ее отпирать без ключа, какое это имело значение? Главное, что путь был свободен! Правда, только на крышу, но и это уже было что-то! Старательно проверив, что автоматическая щеколда за ним закрылась, Владимир Арамович выбрался на чердак. Крыша нависала низко над головой, идти приходилось согнувшись, но Кукловод готов был и ползком ползти, лишь бы уйти из опасной зоны.

– О, смотри, наш Вовочка! – послышался голос.

В царившем на чердаке полумраке Кукловод рассмотрел в дальнем углу Степашку. Черт, только этих не хватало! Хотя… может, Бог сжалится над своим заблудшим сыном и даст ему еще один шанс на спасение? Приложив палец к губам, чтобы бомжи молчали, Зырянов сделал призывный знак другой рукой. Бродяжки, хотя бегать по чердаку было крайне неудобно, на удивление быстро оказались возле начмеда.

– Чего пришел? – неприветливо спросил Манай. – Чего внизу не сидится?

– Да погодь! – оборвал товарища Степашка. – Чего семафоришь? Что случилось? – обратился он к Кукловоду. – Чего перепуганный такой? Или гонятся за тобой? Так чего сюда идешь? Нам зачем беду привел?

– Манай, Степашка, родненькие, спасите! – взмолился Зырянов и брякнулся на колени. – Там големы идут!

– А это кто такие? – удивился Манай. – Я о таких и не слыхал!

– Это охотники на таких, как мы! – торопливо зашептал начмед. – Как вы, как я. Они уничтожат всех, кого найдут!

– Велика беда! – отмахнулся Степашка. – Ты вон сколько раз нас убивал, и что? Ожили!

– Эти такие же, как мы, только… злые! – Зырянов не находил слов, чтобы объяснить этим бомжам, от которых зависела сейчас его жизнь, как велика опасность. – Эти знают, как убивать! Но перед этим они еще и пытают! Это они вашу Марго убили!

– Ух ты, злые! – дурашливо закачал головой Манай. – Да разве злее тебя есть кто? После твоих пыток нам уже никакие не страшны…

Бомж не договорил. Кто-то стал толкаться в чердачную дверь.

– Это они! – в панике прошептал Кукловод. – Господи, Степашка.

– Пошли! – Бродяга, не тратя времени на разговоры, побежал к тому углу, где они только что сидели.

Владимир Арамович не стал ждать повторного приглашения и ринулся за ним. Сделал он это в такой спешке, что тут же врезался головой в балку перекрытия. В голове зазвенело, по чердаку пронесся гул. Зырянов на мгновение потерял ориентацию, но сильный пинок бегущего следом Маная быстро привел его в чувство.

– Чего встал, беги! – зло прошипел бомж. – Гад, обожрался так, что из-за пуза пригнуться не можешь? Беги, сказал!

Второй пинок придал Кукловоду ускорение, и он нашел своей многострадальной головой вторую балку. Еще не до конца отошедший от первого удара, начмед закачался, словно пьяный, и если бы не Манай, увидевший, что пора брать дело в свои руки, Владимир Арамович так и не достиг бы места, куда его вели. Бомж неожиданно сильной рукой наклонил когда-то грозного начмеда и потащил его за собой. Он торопился, дверь уже трещала под ударами, но, хорошо укрепленная, еще держалась. Зырянов мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность, ведь это он настоял на том, чтобы чердак отсекли от основных помещений бронированной дверью. Правда, это было сделано совсем из других соображений, но разве теперь это важно? Главное, что дверь пока еще держалась.

Владимир Арамович еще не понял, куда его ведут, а Манай уже положил его руки на металлические стойки и подтолкнул вверх.

– Вылезай! – приказал он. – Быстрее, козел толстый! Сгорим же из-за тебя!

Кукловод пытался увидеть, что он и где, но в глазах все расплывалось. То, что перед ним лестница, Кукловод понял по тому, что руки его коснулись холодных металлических поручней, а ноги нащупали ступеньку.

– Быстрее! – В голосе Маная слышалась паника. – Скорее!!

Тяжелый ботинок еще раз приложился к копчику начмеда. На этот раз воздействие помогло, он ускорился и вылетел на крышу. На свежем воздухе ему сразу же стало лучше, в глазах прояснилось.

– Бежим! – Зырянов краем глаза увидел, как пробежавший мимо него Манай несется к дальней части крыши.

Степашка был уже там, он как раз повернулся к ним лицом и пристраивался к внешней пожарной лестнице. Зырянов чуть не заплясал от радости. Как он забыл про эту лестницу?

Владимир Арамович что было сил припустил следом за бомжем. Когда он подбежал к лестнице, Манай спустился уже наполовину. Но это теперь не важно! Главное скорость… и скрытность!

Моля бога о том, чтобы их не заметили, Владимир Арамович неловко перевалился за край крыши и начал спускаться. Он еще не знал определенно, куда побежит, но уж точно не за бомжами! Получать пинки от этих… Нет уж, у него есть свой план!

Перебегая от дерева к дереву, – вдруг големы догадаются сверху посмотреть на двор, – Зырянов побежал к складу готовой продукции. Он знал, что в это время должен выезжать КамАЗ, развозящий «Авиценну» по магазинам. Конечно, был риск, что кто-то задумается, с чего это вдруг всесильный начмед, – а для простых работяг, непосвященных в дворцовый переворот, он все еще являлся таковым, – решил воспользоваться услугами транспортного цеха. Но даже если бдительный товарищ и заподозрит что-нибудь, он либо побоится высказать вслух свои подозрения, либо просто не успеет поделиться ими с големами, которых на заводе никто не знает. Так что Зырянов смело направился к машине.

И снова удача улыбнулась Владимиру Арамовичу. Он поспел как раз вовремя. Погрузка закончилась, водитель получил все документы и уже готовился отъезжать. Сделав привычно надменное лицо, Кукловод преградил машине путь и поднял руку.

– Я поеду с тобой, – безапелляционным тоном сказал Зырянов растерявшемуся водителю. – Моя машина поломалась, подбросишь меня до метро.

* * *

– Горик, где же этот гад мог спрятаться? – Сковородин с недоумением огляделся. Единственным местом, где мог спрятаться трансформер, оставался чердак медблока, но там никого не оказалось.

– Давай на крышу! – отозвался Сартов. – Там посмотрим!

Он был отнюдь не уверен в правильности своего решения, но что-то же нужно делать? Лучше бы они послушались Бронзового и пошли с ним и Родионом к транспортному цеху. Теперь наверняка те быстрее добьются успеха, чем они, лазая по чердакам!

Големы, ориентируясь на пятно света, падавшее из оставшегося открытым выхода на крышу, без труда нашли лестницу. Несколько быстрых шагов, и они уже были наверху. Увы, самовольщика не было и здесь.

Георгий, разочарованно скривившись, повернулся, чтобы идти назад, но Митяй задержался, чтобы внимательно все осмотреть. Его не покинула надежда, что они все-таки найдут Зырянова.

– Горик, смотри! – внезапно крикнул он и побежал к северной оконечности здания.

Сартов, еще не понимая, что могло привлечь внимание напарника, бросился следом, стараясь бежать так, как это делал в свое время Манчестер. Такая манера позволяла хорошо рассмотреть место, куда бежишь – оно более стабильно держится в поле зрения и не скачет перед глазами.

Лестница! Господи, да что это с ними, почему они раньше не додумались посмотреть на эту чертову железяку? Надо же, как лопухнулись! Наверняка трансформер воспользовался этой лазейкой. Тогда еще не все потеряно, остается шанс, что на земле они его догонят.

– Вон он! – закричал Митяй, первый достигший лестницы, и стал быстро спускаться. Георгий, бросив беглый взгляд вниз, но ничего не заметив, положился на зоркость товарища и последовал за ним.

Оказавшись на земле, Сартов на миг остановился и недовольно мотнул головой. Что-то сегодня он какой-то вялый. Спуск занял всего пять секунд, но за это время Митяй успел оторваться метров на десять. Непорядок! Георгий что было сил рванул за стремительно бегущим големом.

А тот несся длинными шагами, словно летел, не касаясь ногами земли! Горик перешел на обычный бег, но, как он ни старался, расстояние между ними не сокращалось, даже как будто увеличивалось.

Такого Горик допустить уже не мог! Наклонив голову вперед, он помчался с такой скоростью, что наверняка догнал бы напарника или по крайней мере приблизился к нему, если бы… если бы не громадное углубление в земле, расположенное точнехонько на углу склада готовой продукции. Здесь Митяй остановился, переводя дух и с удивлением рассматривая котлован, которого там не должно было быть, а Георгий, несшийся со скоростью торпеды, этого, естественно не заметил и со всего разбега врезался в спину более прыткого голема. Митяй кубарем полетел вниз, Георгий, по инерции, следом. Хорошо хоть земля была рыхлой.

– Ты чего, охренел, что ли? – закричал, отплевываясь, Сковородин. И без всякого перехода:

– Вот сука хитрая, куда он делся? Я же видел, как он вниз спрыгнул! И на кой черт здесь вырыли эту… яму?

– Это не яма, а котлован! – машинально поправил его растерянный Сартов.

– Котлован, это когда что-то строить собираются! – возразил Сковородин. – А здесь… Слушай, а какой м… чудак додумался все это разрыть?

– Наконец-то! – Сидящий на земле Георгий вскинул длинные руки, – Дошло! Котлован, яма… Не об этом думать надо! Ты бежал-то сюда зачем?

– Я?! – возмутился глиняный. – Да это ты сюда влетел… Я наверху стоял, пока ты не… как торпеда бешеная… Какого черта ты меня сюда впихнул? Да еще и сам влетел!

– Я за тобой бежал! – рассердился Сартов. – Сначала летишь непонятно за кем, а потом раз… и останавливаешься! Кто же так делает? Хоть бы сигнал подал!

– Ага, стопы на заднице включил! – огрызнулся Сковородин. – И не за кем-то я бежал, а за трансформером! За Зыряновым!

– За Зыряновым, – зло повторил Сартов, который никак не мог успокоиться. – За каким таким Зыряновым? Я вот не видел никакого Зырянова! Хотя и бежал рядом с тобой!

– Бежал бы рядом, мы бы здесь не оказались! – парировал Митяй и одним рывком встал на ноги. – Куда же он, сука, запропастился! Я же видел, как он сюда спрыгнул!

– Кто? – сердито спросил Сартов.

– Да тот, за кем мы гнались! – выкрикнул Митяй, разозленный непонятливостью напарника. – Зырянов, кто еще!

– Да где ты видел этого Зырянова? Что-то я не пойму, ты издеваешься, что ли? Я, например, видел только твою спину… да еще бомж какой-то бежал, – вдруг вспомнил Георгий. – Лохматый такой!

– Так это же и был Зырянов! – Сковородин в запальчивости пнул ногой кучку земли, и та веером разлетелась по дну котлована. – Я сам видел, как он сюда…

– Ну ты гонишь! – перебил его Георгий, отряхиваясь. Часть земли от пинка Митяя досталась ему, и теперь Сартов смахивал ее с бритой головы. – Ты чего, Зырянова от бомжа отличить не можешь?

– А чем таким они различаются? Одеждой? Так тут работнички могли и подраздеть своего бывшего начальничка. Сам видишь, какие тут дела. Ни понятий, ни порядка…

– Вот-вот, давай сюда смотрящим, научишь их жить по понятиям, – усмехнулся Сартов. – А пока научись хоть различать, где трансформер, а где… Черт, так ты говоришь, твой бомж… Зырянов прыгнул?

– Да не раздумывая! Как к себе домой пошел! – откликнулся глиняный и пристально посмотрел на напарника. Они поняли друг друга. – Так что, получается, где-то здесь, – Сковородин обвел глазами котлован, – их гнездо?

– Выходит, что так! – Сартов кивнул, вскочил на ноги и стал озираться по сторонам. Он пытался заметить вход в нору, но разве на постоянно осыпающейся рыхлой земле останется какой-то след? Может, они с Митяем сами и зарыли этот чертов вход!

Не выдержав, голем приблизился к ближайшему косогору и стал руками разгребать землю. Вначале он делал это аккуратно, с брезгливым выражением на лице и стараясь не запачкать одежду. Но чем дальше он продвигался и чем больше его охватывал охотничий инстинкт, тем меньше Сартов обращал внимание на такие мелочи, как грязные рукава. Самовольщик не мог далеко уйти, у глиняных есть возможность привести Бронзовому если уж не Зырянова, так по крайней мере его собрата по несчастью, такого же, как и он, самовольщика. Это понимал и Сковородин. Комья земли, летевшие с той стороны, где он копал, говорили об этом яснее всяких слов.

Рыли они недолго, земля легко поддавалась и во время одного из гребков Сартов заметил, как скатившийся грунт обнажил краешек темнеющего отверстия.

– Вот он! – радостно воскликнул Сартов. – Я нашел вход в нору!

Митяй повернулся на голос напарника и увидел, что тот уже заканчивает расчистку узкого, как раз такого, чтобы мог протиснуться человек, лаза.

– Ну ни хрена себе! – пробормотал он. – Чего только на «Шаталовке» не встретишь! Сколько гоняюсь за трансформерами, а такое вижу впервые!

– Аналогично, – кряхтя, ответил Георгий, отбрасывая последнюю горсть земли. – Все, вход очищен!

– Давай я пойду! – предложил Митяй. – Я поуже тебя буду, мне легче…

Не дожидаясь ответа, голем встал на четвереньки и сунул голову в нору.

– Куда ты… – Сартов хотел остановить напарника. Он был вовсе не против такой авантюры, как преследование под землей, наоборот, и сам был не прочь поучаствовать в ней. Но все-таки сначала он предпочел бы выпустить в темное отверстие пару пуль из «беретты»! Черт его знает, что их ждет впереди, лишняя предосторожность не помешает! Тем более что уж чего-чего, а боеприпасов можно не жалеть, их у големов, как у собаки блох.

Сартов взглядом проводил исчезнувшие в норе ноги Сковородина и, присев, заглянул внутрь. В нос ударило специфическое зловоние, этакий букет из запахов немытого тела, испражнений и гниющих объедков. Господи, как же эти самовольщики живут в таких условиях? А в том, что нора обжита трансформерами, сомнений не оставалось. Кто, кроме них, мог бы все это выносить?

– Ну что там? – нетерпеливо выкрикнул Сартов. – Нашел?

– Пока… нет, – кряхтя ответил Митяй. – Козлы, не могли пошире лаз… Ну ни черта себе! Вот это… да… пристроились… ребятки…

– Да что там у тебя? – Сартов сунул голову внутрь, но, ничего не увидев, вытянул ее назад. С брезгливым выражением на лице он сорвал с себя рубаху и начал ею обтирать шею. – Гады, занесло же их… Не могли на чердаке гнездиться, под землю, черти, полезли.

– Гор… да… – Георгий слышал, что Сковородин что-то кричит, но слов разобрать не мог. Видимо, лаз имел повороты, и звук не доходил.

Преодолевая отвращение, Сартов вновь сунул голову в нору. Господи, как же здесь воняет! Хоть нос зажимай! Георгий выбрался назад и обмотал себя рубахой. Вернее тем, что от нее осталось. Бог с ней, лишь бы нос закрывала! Да и рот тоже!

* * *

– Вот это, пожалуй, будет именно то, что нужно, – Анатолий удовлетворенно улыбнулся и кивнул продавцу. – Такая конфигурация меня вполне устроит.

Продавец, молодой парень, пытавшийся сначала поразить покупателя своим знанием вычислительной техники, посмотрел на Рыкова с уважением. Если бы у него самого были такие деньги и он подбирал компьютер для себя, то вряд ли что-то изменил бы в этом комплекте мультимедийного ноутбука. Что до Толика, то у него и в мыслях не было кого-то удивлять или демонстрировать свои познания. Ему было не до этого – он выбирал подарок Алексею. Сегодня у того был день рождения, на который они с Леной приглашены и должны были явиться непременно. Откровенно говоря, Толику не очень хотелось идти в незнакомую компанию, он беспокоился за Лену. После гибели отца она не стала замкнутой, совсем нет, она охотно общалась с людьми, но никому не показывала своего горя и, лишь оставаясь наедине с Рыковым, иногда позволяла себе всплакнуть.

Но Алексей так хотел, чтобы его новые друзья пришли к нему, что они не смогли устоять и согласились. Тем более что с детства увлекающаяся живописью Лена, услышав о том, что среди гостей будет пока что неизвестный, но очень талантливый художник Чернов, одноклассник Алексея, оживилась и с большим интересом стала о нем расспрашивать. Мог ли Толик противиться?

Одним словом, приглашение было принято, и Лена поехала к себе домой, чтобы одеться соответственно случаю и вообще привести себя в порядок. Вот с этим самым порядком намечались серьезные проблемы. Явиться к Тарасовым в своем привычном облике ребята не могли: Толик в розыске, не исключено, что и Лена вот-вот тоже попадет под него. И если для Толика «надеть» на себя новый фейс проблем не составляло, то вот для Лены… Она просто терялась, не зная, как ей быть. Менять свою внешность при маме она не может, Анна Дмитриевна просто с ума сойдет при виде того, что происходит с ее дочкой. А накладывать косметику на то лицо, что у нее сейчас, не зная того, которое у нее будет? Большей глупости и придумать нельзя! Одним словом, забот у Лены хватало и право выбора подарка она предоставила Толику. Тот решил не выдумывать и подарить Алексею хороший ноутбук. Хорошая вещь, да и для дела пригодится. Купив компьютер, Толик должен был заехать на Андреевскую переодеться, и уже с новой внешностью заехать за Леной. Они договорились, что Лена, дабы не шокировать маму, будет ждать Анатолия в кафешке на втором этаже магазина по соседству с домом.

Но у планов есть одно свойство – их редко удается осуществить так, как было задумано. Едва Толик переступил порог своего нового дома, как у мамы нашлось для него множество поручений. Нужно съездить за продуктами, после этого папу необходимо свозить в офтальмологический центр, она же не может ни в коем случае пропустить встречу с иностранным инвестором, который изъявил готовность открыть в Москве современный роддом и подбирает для него персонал. Это было мечтой Веры Игоревны – хоть к концу профессиональной карьеры поработать наконец в такой больнице, где нуждающиеся в помощи действительно будут ее получать на самом высоком профессиональном и житейском уровне, где можно не бояться, что в самый неподходящий момент окажется, что нет необходимых лекарств или вдруг отключат свет, когда роженица лежит на операционном столе, а в барокамере недоношенный младенец.

Чего Толик не умел, так это прятать свои чувства. Огорченное выражение на его лице было мгновенно прочитано Верой Игоревной и истолковано ею так, как это характерно для всех родителей.

– Ну, конечно, когда нужно бегать по делам Толика, мама бросай все и носись по всей Москве! А когда отцу нужно помочь, когда… Да ладно, сама виновата! – с обидой произнесла Вера Игоревна. – Иди, катайся по своим делам, а мы… как-нибудь на метро доберемся. Обходились раньше без машины, обойдемся и сейчас.

– Мам, ну что ты…

Рык хотел попробовать договориться с мамой, объяснить ей, что сегодня они с Леной едут на день рождения, что он завтра обязательно отвезет всех туда, куда им нужно, но разве Вера Игоревна стала бы его сейчас слушать? По опыту прежних ссор Толик знал, если мама обиделась, то лучше ее не трогать. Ей необходимо время, чтобы отойти, успокоиться, тогда можно рассчитывать на понимание.

Но вот как раз времени-то у него и не было! До встречи с Леной оставалось минут сорок, а до Свиблово ехать и ехать! Толик просто не знал, что делать. Не может же он бросить маму в расстройстве и с легким сердцем отправиться на вечеринку!

Господи, ну почему у него все вечно идет шиворот-навыворот? Только что было такое классное настроение, и тут на тебе, получи подарочек! Кстати, о подарке. Надо же еще по дороге цветы купить… Рык в растерянности почесал затылок. Елки-палки, что же придумать? Как быть? И время поджимает, и родителей понять можно… Так, хватит стоять, решение где-то рядом… давай ищи.

Толик вышел на кухню, где сидел Максим Анатольевич. Отец читал газету, но, увидев сына, тут же ее отложил.

– Проблемы? – понимающе спросил он. – Бывает.

– Пап, ну какие проблемы, – Толик пожал плечами. – Просто нас с Леной пригласили на день рождения, я обещал, что мы приедем. Я же не знал, что у вас свои планы. Прихожу, а мне с порога… Я даже сообразить не успел, что и как, а мама сразу же в обиду ударилась.

– Бывает, – усмехнулся Максим Анатольевич. – Ты вот что, давай действуй по своей программе, раз дал людям слово, нужно его держать. А за мать не переживай, я ее беру на себя. Да и чего из транспорта проблему делать? И где? В Москве! Смешно! Возьмем такси да поедем.

– Папа!! Ты гений! – обрадовался Толик. Господи, да что это он, совсем тормозом стал! Компьютер компьютером, но сам ведь тоже соображать должен! – Пап, на такси поедем мы, а ты возьмешь машину!

– Да брось ты…

– Пап, пожалуйста! – Толик положил руку на плечо Максима Анатольевича. – Ты же всегда понимал меня… И сейчас понимаешь, я же вижу! Так будет лучше, маме тоже нужно помочь успокоиться. А такое решение удовлетворит всех.

Глаза отца и сына встретились.

– Когда ж ты у меня так хитрить научился? – с улыбкой спросил Максим Анатольевич. – Как будто только вчера из роддома тебя забирал, а сегодня… уже взрослый парень. Глядишь, завтра и женить тебя будем? Ладно, беги, не заставляй людей ждать себя… А с мамой я сам все улажу. Давай, сын, действуй!

Уколов недовольно посмотрел на часы. Где носит этих балбесов? Нет, не стоило их обоих отправлять, вдвоем у них вечно все не так. Друг на друга, наверное, рассчитывают, а в результате ни тот, ни другой мышей не ловит. Послал бы одного Георгия… или того же Митяя, все уже было бы сделано. И Зырянов был бы здесь, и они…

Ход мыслей Бронзового прервала телефонная трель.

– Да! – раздраженно бросил в микрофон Уколов. – Слушаю!

– Руслан, это Георгий! – Голем словно чувствовал, что Бронзовый разгневан и ждет объяснений. И не стал испытывать терпение Уколова. – Прости, что долго, но тут… Мы нашли целое гнездо! Да такое, что… Знаешь, лучше будет, если ты сам подойдешь посмотришь.

– А что там такого, чтобы мне смотреть? – Раздражение не покидало Бронзового. – У самих соображения нет, что делать? Много их там?

– Не знаю! Там ход идет под землю. Митяй слазил, так чуть не заблудился там. Целый лабиринт! Что горизонтальный, что вертикальный. Множество разветвлений… Мы одни просто не найдем их… Проще взорвать все к чертовой матери!

– Ну так и взорвите, – сказал Уколов. – Есть же специалисты! Вызовите, пусть поработают. Да что, мне учить вас?

– Руслан, ни взрывать, ни жечь нельзя, – возразил Сартов. – Лабиринт находится прямо под складом готовой продукции. Да и на взрыв соберутся журналисты, телевизионщики… Тут что-то другое нужно.

– Хорошо, сейчас подойду. Бронзовый отключил связь и медленно поднял глаза на Должанского.

– Твое счастье, что некогда мне. Было бы время, ты не меня, своего бога о смерти просил бы! – Уколов повернулся к Кокаколе. – Убей его.

Сериков вздернул голову и посмотрел на голема, словно не веря своим ушам. Как ни странно, его поразил, даже, можно сказать, ошеломил не сам смысл того, что сказал Уколов. В конце концов, смерть, как бы она ни была страшна, это естественный конец любого человека. Все равно когда-то придется умереть… Кому раньше, кому позже, но никого не минет старуха с косой. Филипенко вон только что умер… Серикова потрясло до потемнения в глазах даже не то, что на сей раз убить должен был он сам, – хотя он никогда еще не лишал человека жизни, внутренне был готов и к этому. И не то, что убить предстояло генерального директора ФАЗМО, благодетеля Кокаколы, которого он еще час назад готов был защищать от любых опасностей. Голос голема – вот что было самое страшное. Тихий, будничный, безразличный, уверенный, что сказанное будет исполнено. Голем произнес это так, словно заметил вдруг, что у Кокаколы расстегнута ширинка на брюках, которую надо бы застегнуть… И, что было еще ужаснее, Сериков подчинился. Внутренне проклиная себя, он достал свой ПММ, кстати, выбитый охране тем же Вадимом Александровичем, снял пистолет с предохранителя и взвел затвор. Все еще надеясь, что это простое испытание, что ему не придется стрелять и это только игра на нервах, Николай Николаевич поднял ствол и посмотрел на голема. А тот, словно ничего не замечая, повернулся и пошел к выходу.

«Засадить бы ему в спину!» – пронеслось в голове у Серикова, и он нажал на спуск. Как и учил Бронзовый, Кокакола стрелял в голову. Уколов на миг замер, потом повернулся, мельком взглянул на дергающееся в конвульсиях тело Должанского и с одобрительно-презрительной ухмылкой посмотрел на Серикова.

– А в тебе еще не все потеряно! – сказал голем. – Молодец… Если б ты не выстрелил до того, как я дошел до двери, я прикончил бы вас обоих. Ладно, пошли… посмотрим, что там у вас за… инкубатор.

Грязного, злого Георгия и Митяя, еще более грязного и злого, Уколов нашел там, где и ожидал, возле склада готовой продукции. А вот огромная яма стала для Бронзового полнейшей неожиданностью.

– Коля, вы здесь что, раскопки ведете? – Руслан повернулся к бледному Кокаколе, словно не замечая, в каком состоянии находится начальник охраны ФАЗМО. – Зачем здесь яма?

– Так с нее же все и началось, – ответил Николай Николаевич. – С этой ямы проклятой. В нее мой охранник попал… и с ума сошел.

– Коля, ты слышал, что я спросил? – Уколов посмотрел в глаза Серикову. – Я спросил, кто вырыл яму? И зачем?

– Да кто ж его знает, – ответил Кокакола. – Сами не имеем понятия… Утром приходим… и вот она. А вечером… не было.

– И что, даже Должанский не знал? – недоверчиво произнес Бронзовый.

– Руслан, на черта ты у него спрашиваешь! – презрительно бросил стоящий рядом Сартов. – Да у них здесь такой бардак, что…

– Георгий, тебя не спрашивают! – осадил его Руслан. – Николай показал себя мужчиной, а за это прощают многое. Давай, Коля, не стесняйся, говори!

– Что говорить? – не понял Сериков. Уколов скрипнул зубами.

– Я тебя спросил, – терпеливо повторил он, – Должанский знал об этой яме?

– Знал, конечно, – приободрившись доложил Николай Николаевич.

Наступила пауза. Уколов замер в поощрительном молчании, ожидая продолжения, Сериков же счел свой ответ исчерпывающим. В чем-то, возможно, он был и прав.

– Ну? – не выдержал Уколов. – Дальше-то что?

– Что дальше? – не понял начальник охраны.

– Яма зачем? – Бронзовый наклонил голову и уткнулся взглядом в носки своих ботинок. Он боялся, что Николай Николаевич увидит выражение его глаз и испугается.

– Не знаю!

– А у директора не спрашивал?

– Дак он-то откуда знает… знал! – Кокакола, удивляясь бестолковости голема, пожал плечами. – Я же говорил, утром приходим… а вечером не было…

Уколов исподлобья посмотрел на Сартова. Тот молча развел руками. Он же предупреждал!

– Коля, я тебя прошу, сосредоточься! – Руслан решил предпринять еще одну попытку. – Ты уверен, что Должанский не знал, для чего эта яма и кто ее вырыл?

– Я же говорю…

– Коля, да или нет?

– Нет!

Бронзовый вновь посмотрел на Сартова.

– Нет – значит, что он не знал, – уточнил Георгий, – или что ты не уверен?

– Да!

– Что да? – не понял Уколов. – Уверен?

– В чем?

Големы вновь переглянулись. Сартов покачал головой. Уколов в ответ кивнул.

– Ладно, Коля, я вижу, мы с тобой сработаемся. – Руслан решил, что если он пробудет на ФАЗМО еще десять минут, трупов на заводе прибавится. – Собери всех свободных от дежурства, расставь возле ямы… Скажи им, что здесь прячутся те, кто довел ваших товарищей до такого состояния… Враги! Их необходимо уничтожить!

– Как… и этих? – вздрогнул Сериков. – А милиция? Нас же посадят! Должанский… Филипенко… Теперь эти…

– За милицию не переживай, это я беру на себя. Те трупы, что в кабинете, потом зароете в этой же яме, – Бронзовый показал вниз. – Но сначала пристрелите самовольщиков. Всех! Они не смогут долго сидеть без еды. Голод их выгонит наверх, тут вы их и… Только смотри, как я уже говорил, обязательно контрольный в голову!

– Руслан, но люди же могут отказаться убивать! – Сериков беспомощно огляделся, словно ища поддержки. – Они охранники, а не…

– А боевики твои где? – напомнил Георгий. – Скажешь им, что это те, кто их поломал, там внизу, так они сами и…

– Да что ты дурака валяешь! – вмешался Уколов, прерывая Сартова. – Коля, нужно будет, сам пристрелишь. И давай, старайся… Справишься с трансформерами, я тебя сделаю директором завода. Но смотри, проколешься…

Бронзовый договаривать не стал. Он справедливо рассудил, что Николай Николаевич и так все понял. Да и времени на разговоры не оставалось. Сегодняшней ночью предстояло сделать очень много дел и задерживаться на ФАЗМО Уколов больше не мог.

– Давай, Коля, я рассчитываю на тебя! – бросил он на прощание и, кивнув своим спутникам, направился к машине.

* * *

– Руслан, что-то я не узнаю тебя! – не выдержал Георгий. Он сидел за рулем «навигатора» и умело маневрировал в потоке машин. – Такой обходительный, такой… шоколадный! Коля, мужчина… На хрен тебе этот мешок с дерьмом?

– А кто на заводе останется? А этот… Я ему хороший урок преподал, будет как верный пес служить.

– Так, может, его тоже… мобилизовать? А то начнет, как Должанский…

Бронзовый ответил не сразу. Он и сам точно не мог сказать, что поступил верно. Уколов не понимал, в чем дело, но где-то в глубине сознания как будто что-то говорило, что он допустил ошибку. Но в чем? Или с кем? С Филипенко? Так это же явный самовольщик, а потому должен был умереть. Возможно, не так быстро, возможно, следовало получше покопаться в его памяти, но гнев и нехватка времени… Да, впрочем, что еще могло быть у него такого? Все, что нужно было знать о Рыкове и Паниной, Уколов получил. Планы трансформеров выведал… И очень, кстати, интересные планы! Такие наглые ребята, как эти, Бронзовому еще не встречались. Особенно этот Рыков. Оказывается, именно он нашел способ, как избавляться от «Зова».

И морфингом, подлец, овладел! Еще, чего доброго, и энергией управлять научится! Нет, не научится. Потому что до завтрашнего утра не доживет.

– Кокаколу оставьте в покое! – твердо сказал Уколов. – Пусть лучше там сидит исполнительный дурак, чем инициативный предатель. Или трансформер. А Коленька так напуган, что теперь ни за какие богатства мира против нас не пойдет.

– Это точно, – кивнул Георгий. – Стоит бледный такой…

– Я еще не закончил! – сердито оборвал его Бронзовый. – Горик, что это с тобой сегодня такое? Ты меня раздражать начал!

– Прости, босс, сам не знаю. – Глиняный пожал широкими плечами, – Я как побываю на заводе, пообщаюсь с этими… работничками, так потом три дня как перепрограммированный хожу!

– Трех дней на восстановление формы у тебя нет! – с усмешкой сказал Уколов. – Сегодня ночью будет очень много работы.

– Самовольщики? – произнес молчавший до того Сковородин. – Ну так нам к такой работе не привыкать. Их столько…

– Скоро станет меньше, – уверенным тоном сказал Уколов. – Вернем прежнюю программу, вот брак и уменьшится. Зырянов, гад, напортачил. А что касается сегодняшней ночи… Эти самовольщики необычные. Овладели морфингом, так что трансформе-рами их можно назвать в полной мере.

– Ух ты! – удивился Сартов. – Морфингом? Не может быть! Этого даже мы не умеем!

– Ну, это глиняным и не положено уметь! – напомнил Руслан. – Вот станете бронзовыми… а может, и чистильщиками, вот тогда пожалуйста, получайте и эту программу, а пока…

– Подожди, Руслан, а самовольщиков кто программировал? – опешил Сартов. – Я ничего не понимаю! Кто им программу вводил?

– Первичную… бракованную, Зырянов, – процедил сквозь зубы Бронзовый. – А вот апдейт… сами.

Горик так опешил, что чуть не врезался в багажник шедшей впереди «шестерки». Он резко ударил по тормозам и, не обращая внимания на возмущенные сигналы остановившихся по его вине машин, повернулся к Руслану.

– Сами?! Ты говоришь сами? Сами? – Сартов не верил своим ушам.

– Да, Горик, сами! – Уколов показал на дорогу. – Поехали, чего встал!

Все еще не пришедший в себя голем нажал на педаль акселератора.

– Сами… – в растерянности повторял он. – Сами…

– Руслан, как же мы с ними справимся? – спросил Сковородин. – Они же… сильнее нас! А если за них возьмешься ты… Изменят внешность и залягут на дно.

– Вот поэтому и нужно уничтожить их сегодня ночью, – сказал Уколов. – Пока самовольщики не узнали, что я выпотрошил их товарища. Ты, Георгий, возьмешь бригаду Супьяна и поедешь на Андреевскую набережную. Там живет Рыков. Вот тебе точный адрес и номер его машины… Убедитесь, что он дома, и взрывайте.

– Как, весь дом из-за одного трансформера? – Для Сартова сегодня был день сюрпризов. – Там же столько людей живет! Шуму будет… на всю Москву!

– Да хоть на всю Россию, – отрезал Бронзовый. – Они проведали про «Авиценну». А вдруг и родителям своим сообщили? Или соседям? Есть гарантия, что такого не произошло? Нет? И у меня тоже нет! Так что используй запасы, что сделал Манчестер, на полную. Ты же, Митяй, – Уколов повернулся к Сковородину, – возьмешь Сапу. Он опытнее, пусть он на Амундсена поработает.

– Вот-вот, как поопытнее, так Митяю, а как Георгию, так что похуже, – пробурчал Сартов. – Был бы жив Тагир…

– Ну что ты сегодня без конца нудишь? – обратился к нему Бронзовый. – Коли уж ты такой беспомощный, возьми с собой Родиона. Нет, у Роди опыта маловато. Дело слишком ответственное, чтобы полагаться на авось. Сделаем так: я с Кочергиным возьму на себя Рыкова, а вы с Митяем едете к Паниной.

* * *

– Хорошие ребята! – произнесла Лена, прижимаясь к плечу Анатолия. Такси неслось по ночному проспекту Мира. Время было позднее, и Рыков не мог допустить, чтобы его девушка возвращалась домой одна. Да и расставаться не хотелось.

– Кто? Кого конкретно ты имеешь в виду? – спросил Толик.

– Не знаю… Да все понравились! Лешка, конечно, его жена…

– А как тебе Олег? – ревниво поинтересовался Толик. – Я заметил, все девчонки глаз с него не сводили.

– Ну еще бы! – усмехнулась Лена. – Такой огромный… И колоритный! Говорят, что он хороший художник.

– У нас хороший художник или нет, узнают после его смерти, – заметил Рык. – А при жизни он или модный… или непризнанный.

– Это откуда же ты таких познаний в искусстве набрался? – Лена хмыкнула и взъерошила волосы Толика. – Мавр ты мой ревнивый!

– Я?! – возмутился Толик. – Я ревнивый? Лена улыбнулась и показала глазами на водителя такси.

– Не кричи, я же шучу, – примирительно прошептала она. – А насчет ревности… Так там не ты один ревновал…

– Да не ревновал я вовсе!

– Вот эта девушка… яркая такая… – Лена наморщила лоб, словно стараясь вспомнить имя той, о ком она собиралась говорить.

– Карина! Ее зовут Карина! – выпалил Толик.

– Карина? – Лена сделала вид, что удивлена. – Так тебе, значит, понравилась Карина…

– Почему мне? – удивился Рыков. – Она тебе понравилась! Ты же о ней заговорила!

– Я?! Я? Что-то ты совсем заговариваться стал! Ее имя ты первый произнес!

– Ну и что? Ты же о ней… первая начала! Первая! Сама! – запротестовал Толик. – А я только имя назвал!

– А откуда ты взял, что я ее имела в виду? – засмеялась Лена. – Я хотела сказать совсем о другой девушке! Эх, мужчины, как вы быстро выдаете себя!

– Можно подумать, что вы не выдаете! – обиделся Толик. – Сама от Олега глаз не отводила!

– От Олега? – Лена лукаво улыбнулась. Ей нравилось подразнивать своего избранника. – Он, конечно, парень видный… Но у меня есть ты! Кстати, там еще один симпатичный парень был…

Договорить Лена не успела, машина остановилась, и таксист, пожилой, полноватый мужчина, сообщил:

– Все, приехали! Дальше не могу, видите, как здесь все перерыли! Да тут вам идти-то совсем ничего!

Рыков досадливо поморщился. Если бы таксист послушался его и поехал по другой улице… Да бог с ним, тут действительно метров пятьдесят до дома осталось, А там сквозное парадное и еще метров тридцать…

– Ладно, что теперь делать, пойдем, Толик. – Лена вылезла из машины и пошла вперед.

Рыков рассчитался с таксистом и последовал за ней. Может, даже и хорошо, что так вышло? Погода прелесть, любимая девушка рядом, куда торопиться?

Обняв Лену за плечи, Толик повел ее к парадной высившегося неподалеку дома. Но не прошли они и десяти шагов, как позади раздался гудок клаксона. Ребята сначала не обратили на него внимания – мало ли кто кому сигналит, но настойчивый гудок повторился.

– Эй, молодежь! – Толик узнал голос таксиста. – А сумочку кто забирать будет?

Лена растерянно посмотрела на свои руки. Вот растеряха, опять косметичку забыла! Вечно она ее теряет! В машине, в кафе, в парикмахерской… Да, пожалуй, и места не найдешь, где еще она не отметилась своей рассеянностью!

Толик быстро подошел к водителю и взял протянутую ему сумочку.

– Спасибо!

– Бывает! – Таксист усмехнулся. – У меня вон дочка тоже все забывает. Один раз даже билеты на самолет в Сочи где-то потеряла. Во Внуково, уже на регистрации спохватилась… Так и не отдохнула в том году…

– Нам повезло больше, – с улыбкой сказал Толик. – Вы оказались…

Толик услышал уверенные шаги и повернулся. В свете фар прошел высокий широкоплечий мужчина. Колоритная личность, лысый и со стриженой бородой. Что-то в его облике показалось знакомым…

– Ну ладно, счастливо вам! – Таксист прервал затянувшуюся паузу. – Больше ничего не теряйте!

– Да-да, спасибо большое! – Растерянно поблагодарил программист. У него из головы никак не шел бородач. Где он его видел?

Водитель машины, хлопнув дверцей, уехал, а Толик лишь сейчас подумал, что, наверное, надо было заплатить таксисту, честность нынче не часто встречается. Ну да что уж теперь, раньше надо было думать.

Рыков быстро подошел к Лене и протянул сумочку.

– Вам, мадам, повезло! – шутливо сказал он.

– Не мадам, чудо ты мое, а мадемуазель! – со смехом возразила Лена. – Мадам – это замужняя женщина, а я пока…

– Недолго осталось! – выпалил Толик и сам себе удивился. Что это он несет? О женитьбе речи пока не шло!

– Это как понимать? – не преминула уцепиться за слова Лена. – Как предложение?

– Ну…

– Ладно, жених, домой провожать будешь? – Лена решила о замужестве больше не говорить, а то может показаться, будто она навязывается. – Или бросишь меня прямо здесь?

– Вот вечно ты… – Толик вновь обнял ее за плечи, и они вошли в сквозной подъезд соседнего дома. – Лен, как ты думаешь, может, я не буду заходить к вам? Время позднее, четвертый час… неудобно! Анна Дмитриевна, может, уже спит, а я…

– Толик, мама всегда тебя рада видеть! – перебила его Лена. – И зря мы не подумали и отпустили такси… Тебе нужно было прямо на нем и вернуться. Я уже дома, что со мной случится? А тебе еще через весь город ехать!

– Да чепуха, я к метро выйду, там всегда машины стоят, – отмахнулся Рыков. Разговаривая, они не заметили, как вошли в подъезд Лениного дома и остановились у лифта. Толик бросил взгляд на кнопку вызова. Ну хоть здесь все как надо – кабина занята, можно еще немножко продлить свидание. – Вот ты и дома… А за меня можешь не беспокоиться.

– А за кого мне еще беспокоиться? – тихо сказала Лена. – Кто у меня остался? Ты, мама… ну еще тетя! И все!

– Как и все? – возмутился Толик. – А мои? И мама, и папа… они же тебя так любят! А Стэньку забыла? Да у тебя столько…

Толик собирался напомнить еще о Филипенко, но не успел – Лена, не дождавшись, пока Рыков сам догадается, встала на цыпочки и закрыла ему рот поцелуем.

Боже, уже ради таких моментов стоит жить! Счастье горячей волной окатило обоих, реальность перестала существовать, и остались только они одни – он и она…

За спиной Лены раздался характерный звук остановившейся кабины и щелчок реле, предваряющий открытие дверей. Влюбленные еле успели оторваться друг от друга – Лене не хотелось, чтобы начались пересуды о ее поведении. Скажут, не успели похоронить отца, как бесстыжая дочь пустилась во все тяжкие. Не будешь же всем рассказывать, что они с Толиком любят друг друга.

Из лифта вышел молодой мужчина, крупный, широкоплечий, с быстрыми колючими глазами. Даже не взглянув на влюбленных, он энергичным, пружинистым шагом направился к выходу на улицу и исчез за дверью.

– Как же не хочется тебя отпускать! – сказала девушка, ласково глядя на Толика. – Но не хочу быть эгоисткой, тебе же еще столько ехать, а ты без машины. Ну давай, Толик, иди, я сама поднимусь. И прошу тебя, будь осторожнее, я почему-то сегодня беспокоюсь…

– Да о чем ты говоришь! Я провожу…

– Толик, послушай меня хотя бы раз! Я же не засну, пока ты не позвонишь мне и не скажешь, что благополучно доехал! Я дома, что со мной может случиться? Поезжай, пожалуйста, прошу тебя! Пожалей меня и поспеши!

Толик растерялся. Что это так Ленку разобрало? Ну поднимется он, ну потеряет пять минут…

– Ладно, давай сделаем так, – начал Толик, придумывая на ходу компромиссный вариант, – я открою высокий диапазон слуха, а ты, когда поднимешься, крикнешь мне на нем, что все в порядке.

– И подниму всех собак в доме, – улыбнулась Лена. – Лучше уж я крикну, если что-то случится! Хорошо?

Не дожидаясь ответа, девушка прикоснулась к груди Толика ладошкой, которой он всегда любовался, и быстро вошла в кабину.

– До завтра! – ласково сказала она.

– До сегодня! – буркнул Рык в закрывшуюся перед его носом дверь.

На душе стало немножко грустно. Всегда грустно расставаться с той, кого любишь. Нет, придется жениться. Да чего он перед собой кокетничает, для себя-то он давно решил, что так и сделает! А что, его предки давно мечтают об этом, Анна Дмитриевна совсем уже родной стала, почему бы и не зажить одной дружной семьей? Как только с Должанским и его бандой разберется, так сразу можно объявлять о помолвке. Тем более что победа уже совсем близка: Тарасов сегодня по секрету сообщил, что через неделю аппаратура будет готова к испытаниям. Класс! Так не терпится показать всем этим големам, киборгам и прочей… нечисти, что их планы провалились и что люди способны защититься от них. Нужно будет только отработать стратегию и тактику борьбы. Вполне вероятно, что без впечатляющей демонстрации силы неокиборгам не обойтись…

Как и собирался, Толик открыл ультразвуковой диапазон и прислушался. Он надеялся, что услышит от Лены хотя бы тихую весточку, хотя бы легкий намек на поцелуй, но вместо этого перед глазами вдруг всплыло лицо только что прошедшего мимо мужчины. Да что это с ним сегодня? Просто наваждение какое-то То бородач, теперь вот этот! Господи… Да это же големы!! Да-да, те самые големы, которые уничтожают таких, как он… как Лена!!

И тут же услужливая память, словно бы в повторном кино, прокрутила в голове программиста кадры, которые он видел, когда был в последний раз на ФАЗМО. Расстрелянная женщина, ее голова, подпрыгивающая, словно мячик на камнях… И… теперь они здесь?! Они пришли за Леной?!!

Рыков круто развернулся на каблуках и бросился к лифту. Индикатор показывал, что кабина движется вверх. Рык хотел было бросить ультразвуковое предупреждение, но вовремя вспомнил, что его могут услышать и големы, а это было совсем ни к чему. Толик достал мобильный. Номер Лены был внесен в память. Одно нажатие и… потянулись томительные секунды ожидания. Внутренний компьютер начал отсчет:

– одна, вторая… Лена ответила на пятой.

– Толик, перестань баловаться! – вместо традиционного «алло» сказала она.

– Ты где? – спросил Рык.

– Как где? – опешила Лена. – Выхожу из лифта. А ты где? Надеюсь, уже к метро подходишь?

– У тебя все в порядке? – Толику некогда было отвечать на вопросы девушки. – На площадке никого нет? Ты никого не встретила?

– Нет, а что случилось?

– Големы, они здесь! – сообщил Рыков. – Ты уже зашла к себе?

– Вхожу… Но откуда они здесь? – Девушка как будто не верила тому, что услышала от Толика. – А ты уверен, что не ошибаешься?

– Уверен! Зашла?

– Да! Дальше что… Подожди, мама… Нет, это я не тебе… Теперь что делать?

– Запритесь! – Рыков даже удивился непонятливости Лены. – И смотрите, никого к себе не пускайте! Я попробую увести их отсюда!

– Подожди, может, и ты к нам? – предложила Лена.

– Нет! – Толик посмотрел вокруг. – Раз они здесь, значит, знают, где ты живешь. Надо придумать, как вывести тебя отсюда.

– Толик, но как они нас выследили? Где мы прокололись?

– Лен, не знаю, сейчас я отключусь, а вы… ну, сама сообразишь! – Толик ругал себя последними словами за беспечность. Господи, он даже не продумал свои действия на тот случай, если произойдет что-то подобное! Самоуверенность проклятая!

Он обвел внимательным взглядом подъезд. Если големов нет ни у квартиры Лены, чего он опасался больше всего, и здесь их нет, то… где же они? Неужели противник появился лишь для того, чтобы показать, что ему все известно? Но как големы могли все узнать, если у него и у Лены не свои… «интерфейсы»? Так ведь…, все так и есть! Ну да! Они всего несколько минут назад прошли мимо обоих программистов и даже не обратили на них внимания!

Тогда что же получается, возле квартиры Паниных големов нет, никакой засады ни на него, ни на Лену нет… А големы есть! Они, что же, здесь случайно? Ну уж факушки, таких совпадений не бывает. Сразу два урода, которые убивают… обращенных, вдруг оказываются в том доме, где живет Лена, а Толик должен поверить, что это случайность?! Ну уж нет!

Толик вышел на улицу и остановился, вглядываясь в кустарник, росший около дома. Где големы и что они задумали? Один шлялся по улице, второй спускался откуда-то сверху… А что, если… если у них какие-то дела на крыше? Или на чердаке?

Неожиданно позади Толика послышались голоса, и из подъезда вышли четверо молодых людей. Несмотря на то что одеты они были в гражданское, во внешнем облике вышедших явно чувствовалась армейская выправка. Они даже шли в ногу, мощно, целеустремленно и уверенно! Прямо стая волков, вышедших прогуляться по своим владениям. Сытые, отдохнувшие, с лоснящейся шерстью… Сегодня они тебя не тронут, если слишком близко не подойдешь, а вот завтра разорвут!

Не обращая внимания на стоявшего у двери Рыкова, четверка спустилась по бетонным литым ступеням и так же слаженно, как и вышла, двинулась по дорожке. Может быть, на них и не стоило обращать внимания, мало ли кто бродит по ночам, но внезапно до Толика дошло, что хотя он форсировал свой слух, звука открывающегося лифта он не слышал. Значит, они спустились не на лифте? Сбежали по лестнице? Интересно, а не связано ли это с появлением големов? Не они ли здесь командуют?

Рыков, не оборачиваясь, сделал шаг назад и, оказавшись в дверном проеме, развернулся на каблуках и вошел внутрь. Кажется, на его маневр никто внимания не обратил, можно больше не таиться. Толик бросился к лестнице. Она располагалась справа от лифта, и он, не обращая внимания на темноту – там не горело ни одной лампы, побежал к ней… и налетел на невысокого худенького мужичка с большими усами. Скороговоркой извинившись, Толик, не останавливаясь, обогнул усатого и побежал дальше. Пролетев в два прыжка первый марш, он, не снижая темпа, вписался во второй, затем третий, и со всего маху наступил на лежавшего между вторым и третьим этажом человека. Впрочем, это он потом понял, что споткнулся о человека, а когда падал, то думать было некогда.

Первое, что пришло на ум Толику, когда он обрел способность соображать, было, что это мешок, который бросил кто-то из четверых, спустившихся по лестнице, или усатый. Но следом за этой мыслью появилась следующая, от которой по спине пробежали мурашки. Вдруг это вовсе не мешок, а труп? И только стон и последовавший за ним отборный мат показали, что все не так страшно, как Толик подумал.

– Извините, – пробормотал он. – Я не хотел!

– Не хотел он, – стонал лежащий, – не хотел, так не несся бы как стадо кабанов!

– Да кто же знал…

– Надо знать! – повысил голос пострадавший. – Людям же нужно где-то спать! Есть же лифт… Мы им не пользуемся, вам оставляем! Так хоть лестницу не трогайте! Или нам вообще места нет? Живыми в могилу загоняете? Подождали бы, и так совсем немного осталось!

– Слушай, брат, прости, я не хотел причинить тебе вред… вот возьми, купи себе что-нибудь. – Толик протянул бродяжке деньги. – А сейчас извини, я спешу…

Рыков сделал шаг вперед, но бомж остановил его.

– Слышь, мил человек, если ты так спешишь, что ж по лестнице поперся? Там еще знаешь сколько народу спит! – От радости, что его не только не пинают и не гонят на улицу, но еще и денег дали, на бродягу напала говорливость. – Я последний пришел, а там выше уйма таких же бедолаг бездомных, как и я. Некоторые так вообще здесь живут.

– Как это живут? – удивился Толик. – Как здесь жить можно… Постой, ты говоришь… там дальше тоже лежат?

– Ну да… Спят все давно! – подтвердил бомж. – Я бы тоже спал, да ты разбудил! Мучайся теперь, пока заснешь!

– Ну прямо спал! А как же те четверо, что минуту назад прошли? А следом еще один… с усами?

– С усами? – удивился бродяга. – Не было здесь никого! Ни с усами, ни без усов!

– Да как же не было, я своими глазами видел, как они выходили!

– Ну разве что летали! Кроме тебя, по мне больше никто не топтался! Может, пару часов назад, когда меня еще не…

– Слушай, но я же столкнулся с ними… Там, внизу…

– Так они, наверное, в подвале были! – сказал бомж. – Точно, из подвала…

Он еще что-то говорил, но Толик уже не слышал, он бежал вниз. Господи, как же он не подумал, что они могли быть в подвале? Но что они там делали? По правде говоря, Толик уже это знал. Только вот не хотелось в это верить. Нет, этого не должно случиться! Нужно поскорее попасть туда, в подвал, может, он еще успеет!

Вылетев на первый этаж, Рыков стал перестраивать зрение. Нужно было как можно быстрее отыскать взрывчатку и постараться обезвредить ее. Как он будет это делать, Толик не имел представления. Да и есть ли она там вообще? Лучше бы, конечно, не было!

Но добежать до подвала ему не удалось. На первом этаже его уже ждали. Это был тот самый бородатый голем, которого он пытался отыскать всего пять минут назад. Бородач преградил Толику путь, и он, не успев вовремя остановиться, врезался прямо в него. Врезался и отлетел назад! А голем даже не пошатнулся.

– Молодой человек, я могу поинтересоваться, что вы здесь делаете? – Глаза бородатого настороженно следили за каждым движением Анатолия. – Ваши документы, пожалуйста!

Толик растерялся. Какие документы? Они же на Рыкова! И с его же фотографией! А он-то бегает совсем с другой физиономией! Черт, давно же говорил себе, купи новый паспорт, купи удостоверение… да хотя бы права себе купи, только не ходи со старыми! Вот и влип!

– А-а… А ваши? – спросил он. – Ваши документы?

– Мои? – усмехнулся Сартов. – Пожалуйста!

Рыков почувствовал, как по ушам ударил резкий ультразвуковой удар, но он ждал чего-то подобного и заранее приглушил чувствительность в этом диапазоне. Но все равно уровень сигнала был столь высок, что Толик чуть не вздрогнул. Ему понадобилось все его самообладание, чтобы не дать голему почувствовать, что он воспринимает запретный диапазон. Бородач, не отрывая испытующего взгляда от Толика, продемонстрировал ему удостоверение.

– Достаточно? – спросил он в нормальном звуковом диапазоне, – Ну а теперь могу я взглянуть на ваши документы?

– А я… дома их забыл, – сказал Толик. – А что случилось?

– Митяй, подожди! – услышал он вдруг едва уловимый голос. Говорил его собеседник, но не на обычных частотах, а на ультразвуке. – У меня тут кадр интересный очень!

Каков был ответ, Толик не услышал, он забыл восстановить чувствительность, а когда он это сделал, говорил опять бородач.

– Сковорода, не мешай! Две минуты ничего не решают!

– Решают! – возразил напарник. – Уколов звонит, ругается! Спрашивает, когда мы будем готовы!

– Скажи ему, что мне нужно еще пять минут! – сказал Сартов – Понимаешь, паренек очень странный! На хлыст не среагировал, а вот в остальном…

– Да зачем он тебе нужен? Чего ты в нем нашел?

– Не я нашел, а Сапа! Он чуть не сбил его, когда тот выходил. Парень не видел Сапу, следил за его саперами. А как те прошли, потихоньку шмыг в подъезд, да только направление перепутал и наверх пошел. Потом спохватился и вниз, а здесь я его и прихватил! Теперь вот думаю, что с ним делать!

– Да чего думать-то! – раздраженно крикнул Митяй. – Вали и все! Потом все равно на взрыв все спишут!

Толик почувствовал, как у него помутилось в голове и тяжело застучало в висках. Так, значит, он не ошибся и будет взрыв? Ну уж черта с два!

– Подожди еще минутку, я узнаю, из какой он квартиры… Вдруг он с обезьяной той связан… Тогда мы могли бы через него выйти на Рыкова.

Толик прикусил губу, чтобы не присвистнуть. Значит, они здесь по его душу?

– Да на хрен тебе это надо? – не унимался Сковородин. – Все равно еще пара минут – и от твоего Рыкова одно воспоминание останется! У Руслана давно все готово, он только нас ждет, хочет засинхронизировать оба взрыва.

Господи, так в опасности не только Лена и Анна Дмитриевна, но и его родители? Нужно срочно позвонить, предупредить их! Но как звонить, когда этот козел бородатый привязался как банный лист?

– К кому вы шли, молодой человек? – спросил Сартов, строго глядя на Толика. – Или от кого…

– От кого! – выпалил Толик. Он понимал, что шансы предотвратить взрывы обоих домов зависят сейчас единственно от того, насколько его персона заинтересует голема. – От девушки!

– От какой же? – насторожился бородач.

– Горик, все, время вышло! – крикнул Митяй. – Руслан приказывает взрывать!

– Да подожди ты… минуту еще! – выкрикнул в ответ Сартов. – Одну минуту!

– Ну так от какой же девушки ты шел? Фамилия, имя, номер квартиры? – Голем стал проявлять явные признаки нетерпения.

– Ее зову Лена, – начал Рыков и умолк.

– Горик, какой хрен минута, тебе еще отбежать нужно! – послышалось в ультразвуковом диапазоне.

– Заткнись! Успею! Этот парень к Паниной приходил!

– Ну так бери его с собой… Все, конец, Руслан не стал тебя ждать!

Дальше Толик уже ничего не слышал. Перед глазами возникло лицо мамы, глаза отца… Господи, как же он не уберег их? Не спас, не помог! Упыри проклятые, всех на своем пути губят!

«Давай, сын, действуй!» – пронеслись в голове последние слова папы, и рука Толика сама пришла в движение. Он и сам еще не знал, что будет делать, а из пальцев правой руки уже стали стремительно вылезать острые бритвы когтей. Трансформация шла так стремительно, что если бы не виртуальный компьютер. Рыков ни за что не успел бы произвести корректировку удара. Но расчет был верен – голем еще даже не успел сообразить, что произошло, а в потолок подъезда уже ударил фонтан крови. Горло, вены и одна из мощных шейных мышц были разорваны в клочья.

Георгий, не сводя удивленного взгляда с Толика, стал медленно оседать на пол… Не успел он упасть, как новый удар достиг цели – глубокие борозды пропахали кожу на щеке, так что сквозь них блеснули белые зубы.

В другой раз от этой картины Толика, наверное, вывернуло бы наизнанку, но сейчас, потрясенный гибелью родителей, охваченный жаждой мести, он лишь брезгливо отдернул руку и, стряхнув капли крови и прилипший лоскут кожи, с-садистским интересом посмотрел на то, во что превратились его пальцы. Затем медленно спрятал когти и достал телефон. Набрал номер родителей… И завыл, завыл как волк, как его Стэн, который разделил судьбу Рыковых, заменивших серому его семью.

– Горик, что там у вас? – раздался голос второго голема. – Кто это воет?

Толик замолчал. Он вспомнил, что еще не все враги получили по заслугам, что есть еще возможность покарать големов.

– Это Рык воет, – сказал он, стараясь попасть в тембр убитого им бородача. – Понял, что попался, и завыл. Вот подарок будет… Руслану!

– Да ты что, Рыкова взял? – изумился Сковородин. – Ну ты даешь!

– Подойди… помоги! – Толик снова поднял к глазам руку и стал выпускать когти, – Я один не справлюсь. И бойцов с собой возьми.

Митяй повернулся к саперам/

– Вот это номер, Руслан думает, что он там самовольщика на атомы разнес, а его здесь Горик взял! – радостно сказал он. – Вот умора-то! Ну Горик, ну артист! А я – то думаю, что он там возится? Ладно, пойду гляну, как там… Заодно и помогу ему.

Усач пожал плечами. Чего только в жизни не случается. Уж кому, как не ему, ветерану Афгана и участнику первой Чеченской войны, знать об этом? Да и время, проведенное в плену, располагало к размышлениям о роли случайностей.

– Сходите посмотрите, что там! – сказал он и показал на пульт дистанционного управления. – А я с машинкой посижу.

– Смотри, нас не взорви, – с угрозой произнес Сковородин. – Если что, с живого шкуру спущу!

Сапа кивнул. Он давно понял, что лучше беспрекословно выполнять команды. Тогда и спросу меньше.

– А вы, – Митяй посмотрел на помощников Сапы, – давайте за мной! Да, возьмите шнур, он нам вместо наручников пригодится.

Бойцы бросились к войсковому «уазику», стоявшему поодаль. Все необходимое для «работы» они возили в нем. Там же были «железные» документы, разрешающие перевозку опасного груза. Сковородин нетерпеливо посмотрел в сторону дома. Не упустил бы Сартов трансформера, Уколов говорил, что он даже морфингом овладел!

Словно отвечая на его мысли, вновь подал голос Георгий.

– Ну долго еще ждать? – закричал тот. В голосе глиняного чувствовалось напряжение, наверное, ему приходилось несладко.

– Вы давайте подтягивайтесь! – приказал голем саперам, а сам побежал к дому.

Четыре пары тяжелых ног затопали следом.

ГЛАВА 23

Сапа уже в который раз посмотрел на часы. Прошло уже десять минут с тех пор, как Митяй убежал на помощь Георгию. Странно, по всем расчетам, го-лемы с пленником должны были уже вернуться. Что стоит големам скрутить какого-то парня? Да пусть он хоть трижды чемпион мира, но справиться сразу с двумя вооруженными глиняными да еще при поддержке четверых спецназовских саперов? Таких противников в одиночку никому не одолеть.

Опыт говорил Сапе, что нужно что-то предпринимать. Не сидеть же возле дома, подготовленного к взрыву, и ждать, пока тебя накроют! Да еще с пультом в руках. Нет, нужно сходить глянуть, что там случилось.

Усач тихо вышел из машины, в которую залез, когда остался один, и бесшумной походкой направился к чертовому дому, который вот уже пятнадцать минут как должен был лежать в руинах.

Быстро миновав открытый участок и подобравшись почти к самой стене, он заглянул в подъезд. С того места, где стоял Сапа, почти ничего не было видно, зато он мог все слышать. Только слышать было нечего и ничего не происходило. Стояла мертвая тишина, как будто и не входили туда шестеро посланников Бронзового.

Чутье военного подсказывало Сапе, что лучше не совать голову гуда, где пропали твои друзья; если все хорошо, то они скоро и сами объявятся, а если плохо… Тогда чем он поможет там, где шестеро не справились? Но ему приказали взорвать дом, и он обязан выполнить приказ. Но, с другой стороны, когда Уколов узнает, что дом взорван вместе с двумя его големами… Нет уж, лучше все же глянуть, что происходит.

Сапа бесшумной тенью скользнул к ступенькам и медленно подошел к двери… Господи, да что же это? Прямо у входа лежал один из его бойцов. Он, видимо, пытался убежать, но тот, кто его убил, оказался быстрее. В спине зияли четыре дыры, из которых все еще сочилась бурая кровь.

Ошеломленный сапер посмотрел дальше и увидел истерзанное тело Сартова. Голем лежал прямо на полу, а чуть поодаль был и его напарник. А рядом еще труп, и еще…

Сапа сглотнул слюну. Он с трудом сдерживал тошноту, чувствуя, что вот-вот сорвется. Усач вздрогнул всем телом, услышав шум работающего лифта. Он шел вниз! Господи, неужели это тот, кто все это сделал? Неужели это Рыков?

Глаза сапера заметались по залитому кровью подъезду. Куда спрятаться? О том, чтобы сбежать, Сапа и не думал: тот, кто смог сотворить такое с големами, легко догонит его и… Что "и", Сапа предпочел не думать, он все еще пытался найти, где спрятаться, когда увидел, что отметка высоты лифта достигла уже второго этажа. Боже, неужели сейчас и его вот так… Ну уж нет! Хватит с него издевательств! Он больше не будет игрушкой в руках садиста!

Рука сапера сама нашла пульт и включила передатчик. Держа его перед собой, Сапа посмотрел на двери лифта. Двигатель остановился, и в наступившей тишине щелчок реле прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Толик вел, вернее, почти нес Анну Дмитриевну к лифту, а сам смотрел, успевает ли за ним Лена. Он хотел как можно быстрее вывести их из заминированного дома. Толик еще не сообщил им о происшедшей трагедии. Он боялся, что женщины от отчаяния не смогут идти, а он один не сможет тащить сразу двоих. Кроме того, он боялся, что, увидев их слезы, не выдержит и сам расклеится, а он не мог себе этого позволить. Надо непременно найти этого проклятого Руслана… Уколова, кажется, и… сделать с ним что-нибудь такое, от чего душа хоть немножко успокоится. Пока он не отомстит, покоя ему не будет! Мразь, не смог добраться до сына, так стариков взорвал! А с ними сколько еще людей погубил! Нет, такой негодяй не должен жить.

Толик нажал кнопку вызова лифта. Как он и рассчитывал, кабина была прямо перед ним, кто будет еще разъезжать на лифте в такое время? Пропустив Лену вперед, Толик помог войти Анне Дмитриевне. Как ни странно, ее Рыкову почти не пришлось уговаривать, в отличие от Лены. Старшая Панина, стоило только сказать ей о готовящемся взрыве, быстро собрала документы и направилась к выходу, а Лена все копалась, копалась… Толик чуть не силой вытолкал ее за дверь! Теперь вот дуется, как дитя малое. Знала бы она, что там сейчас на Андреевской…

Рыков вдруг вспомнил, какая страшная картина ожидает женщин в вестибюле подъезда, и ужаснулся. Господи, неужели это он их так… И что будет, когда кабина остановится и Лена и ее мать увидят то, что осталось от убийц?

– Анна Дмитриевна, Лена, – Толик решил предотвратить истерику, которая могла вот-вот начаться. – Вы не должны смотреть, что делается в подъезде. Хватит того, что это видел я. Пообещайте мне, что закроете глаза и протянете мне руки. Я выведу вас на улицу, и только там вы их откроете.

– Ну уж, чего захотел! – возмутилась Лена. – Ты, мама, как хочешь, а я закрывать глаза не буду!

– Лена, я прошу тебя! – Толик почувствовал, что лифт остановился, и загородил собой дверь. – Я вас не выпушу, пока вы не пообещаете мне…

– Дочка, не капризничай! – попросила Анна Дмитриевна. – Видишь, на Толике лица нет, значит, все очень серьезно!

– Ладно! Но учти, я тебе этого ни за что не прощу! – предупредила Лена и закрыла глаза.

Толик посмотрел на Анну Дмитриевну. Она виновато улыбнулась, дочь, мол, уговорила, а про себя забыла и, закрыв глаза, протянула руку.

Толик взял обе ладошки – Господи, как они похожи, – и повернулся к выходу.

Когда дрогнуло дно кабины, Толик подумал, что лифт куда-то поехал. И еще он успел подумать, что такого просто не может быть – кабина при открытых дверях никогда не поднимется, – когда по подъезду пронесся огненный смерч и в грудь ударила взрывная волна…

ЭПИЛОГ

Бин сидел в своей резиденции и готовился к докладу. Он должен был отчитаться перед руководством о том, что произошло в Москве, но Золотой чувствовал себя спокойно. Причин для особого трепета не было. Работы по продвижению проекта шли опережающими темпами, опасный самовольщик уничтожен, его попытка поднять мятеж подавлена. Правда, пока еще не выявлена сеть технических устройств, но это дело времени, а его пока у Бина предостаточно. Нет и опасных прорывов. Наблюдается некоторое отставание в строительстве оборонительного комплекса, но оно небольшое и обусловлено только географическими особенностями Земли.

Раздалась мелодичная трель, и Бин, при всем своем самообладании, о котором ходили легенды, вздрогнул. Уж слишком всесилен был тот, кто назначил ему время разговора и тему!

Золотой, прочтя короткую молитву, протянул руку и взял трубку. Телефон, замаскированный под обычный спутниковый, на самом деле был гораздо более сложным прибором. В принципе, он отвечал своему внешнему предназначению и мог служить, среди прочего, и спутниковым телефоном. Различия были в его возможностях. По сравнению со стандартным Ин-марсатовским, он имел их настолько больше, насколько компьютер превосходит калькулятор. Но и задачи перед ними стояли разные.

Голем протянул руку к аппарату, нажал на кнопку включения скремблера и лишь после этого поднял трубку.

– Рад слышать тебя, Алмазный!

– Взаимно, Бин, взаимно! – раскодировала трубка ответное послание. – Как дела, какие новости?

– Да вот все ждем того благословенного часа, когда ты осчастливишь нас своим появлением! – ответил Бин. – Готовимся, работаем. Бывают проблемы, но мы их решаем.

– Да, это я знаю, – подтвердил Алмазный, – проблемы вы решать умеете. Наблюдатели уже донесли. Да и приборы зафиксировали! Молодцы, что еще сказать! Врагов своих не щадите. Вот только взрывать дома зачем? Неужто забыл, что я тебе говорил? Зачем я вам такую силу дал? Чем у тебя бронзовые занимаются?

– Хозяин, ты не поверишь, я сам возмущен! Это просто безобразие, и я считаю, что заслужил наказание. Руслан, конечно, перестарался. Но ведь он как лучше хотел! Уж очень опасный самовольщик появился! Любопытный без меры. Научился сам себя программировать! И до того пронырливый, что… морфингом овладел, про «Авиценну» узнал! Мало того, других учить принялся, свою сеть «Антизов» создавать начал! Еще бы немного – и про вас бы узнал! Так что Уколова не ругать, а награждать нужно!

– Ладно, пусть будет по-твоему, – согласился Алмазный. – Я разрешаю тебе повысить уровни пяти… нет, пусть будет шести бронзовым. Кого наградить и когда – на твое усмотрение.

– Спасибо, хозяин! – поблагодарил голем. – Я счастлив служить тебе и живу ожиданием того часа, когда смогу увидеть тебя!

– Я знаю, Бин. Таких, как ты, я не забываю, и тебе уготована участь, которой позавидует любой, живущий в этом мире. Но пока… постарайся решать вопросы без взрывов. Странный народ эти земляне. Как они любят насилие! Взрывы, убийства. Тише нужно, тише. Лаской и подарками. Подарками и лаской.

Сочи, август – ноябрь 2001 г.