Сайфулла Мамаев

Реставратор

ТАЛАНТЛИВОМУ ХУДОЖНИКУ И МОЕМУ БОЛЬШОМУ И СИЛЬНОМУ ДРУГУ ОЛЕГУ ПРУИДЗЕ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Начиналось следующее тысячелетие.

Земля находилась на пороге очередной войны.

Перед Олегом Черновым в очередной раз встал вопрос: что делать? Пятница, доходов не предвидится никаких, а денег с комариную душу… Пустить оставшиеся средства на бензин – хватит всего на полбака… А может, все-таки взять и уделить внимание холодильнику? Да нет, разве на такую малость купишь что-то путное? Чернов невесело усмехнулся: проедать последние деньги глупо.

По правде говоря, ел Олег немного. Хотя, посмотрев на него, в такое мало бы кто поверил. Тем не менее дело обстояло именно так. Друзья всегда удивлялись, как это он при таких габаритах и такой силище умудряется наесться тем, чего иному не хватило бы и на один зуб. Так что столь прозаическая сторона бытия, как пропитание, не представляла для него особо сложной проблемы. Хотя, как ни мало он ел, деньги на еду приходилось тратить.

Пойти купить что-нибудь? Или как-нибудь перебьется? Пожалуй, правильнее будет накормить своего железного коня. Что поделаешь, Олег так привык к машине, что она стала частью его самого. Тем более красная «восьмерка» оставалась единственным, что еще напоминало о славных временах. Нет, выбор сделан, желудок потерпит.

Не успел Олег об этом подумать, как в желудке засосало. Господи, да он же зверски голоден, даже в жар бросило! Вот если бы сейчас…

Раздумья прервал телефонный звонок. Кто бы это мог быть? Наверное, кто-то из друзей – по делам Олегу давно уже не звонили. Не то что до августовского кризиса, когда телефон трещал почти беспрерывно. Кто только не звонил – заказчики, знакомые, подружки… Иногда приходилось даже отключать аппарат, иначе преуспевающему реставратору просто некогда было бы работать. Куда все это делось? Лопнуло как мыльный пузырь. Банк, в котором находились счета фирмы Чернова, умер, дела встали, и, словно по мановению волшебной палочки, телефон смолк. То есть не совсем смолк – Чернову звонили, – да только теперь в трубке слышались разгневанные голоса кредиторов, а вот заказчики исчезли… Со временем перестали тревожить и кредиторы.

– Олежка? – Звонил Игорь Смоленский, школьный приятель. Из всех одноклассников только они трое – он, Игорь да еще Лешка Тарасов, или, как его друзья звали, Тарас, – продолжали поддерживать приятельские отношения. Остальных закрутило, завертело в круговороте дней, и кто сейчас где и чем занимается – никто толком не знал…

– Игорь, рад тебя слышать! – Олег говорил искренне. – А то я уже начал думать, что и ты забыл мой телефон.

– Как же, забудешь тебя! – засмеялся Игорь. – Таких больших людей, как Олег Чернов, не забывают.

Игорь, в школьные годы получивший прозвище Смола, был далеко не слабак – рост метр восемьдесят два, мускулистый, ловкий, неплохой самбист. Он был смекалист и чувствовал себя уверенно в любой ситуации. Но равняться с Олегом ему и в голову не приходило. У него хватило ума понять, что они находятся в слишком разных весовых… нет, даже не весовых, а, если можно так выразиться, силовых категориях. И хотя Олег был не склонен демонстрировать свое превосходство, не ощущать его было невозможно. Взять, к примеру, «ВАЗ», пусть даже одну из последних моделей, и престижную иномарку. «Десятка» – машина неплохая, но не «мерседес»! Вроде бы равноправные участники дорожного движения, но вот равны ли?

Смола был честолюбив, но Олегу он не завидовал. Так уж сложилось, что отец Олега, тоже, кстати, Игорь, вернее Игорь Иванович, потомственный циркач, силовой жонглер, с детства готовил сына себе в преемники и уделял его тренировкам большое внимание. Природа одарила Олега недюженной физической силой, и Игорь Иванович сумел добиться от ребенка серьезных результатов. Некоторые достижения младшего Чернова вполне могли быть занесены в Книгу рекордов Гиннесса. Все бы и шло как оно шло, если б не родной брат Игоря Ивановича, журналист-востоковед. Еще в юности он решил, что арена не для него, и, изменив семейной традиции, подался вместо циркового училища в университет, на филологический факультет. Там Евгений Иванович увлекся древней философией и вскоре предался душой и телом модному поветрию – восточным единоборствам. А поскольку его специализацией был Китай, то прямая дорога привела его – юноша был таким же здоровяком, как и его брат-циркач, – к одному из самых жестких разновидностей борьбы – ушу-саньда.

Вернувшись в Союз, дядя принялся прививать племяннику любовь к ежедневным упражнениям по диковинной системе, так что теперь юный Олег, вместо того чтобы наращивать силу, развивал гибкость и скорость. Но что физическое развитие без духовного? Таинственная и многоуровневая культура Поднебесной империи не могла не зачаровать пытливый ум молодого силача. Когда Игорь Иванович понял, что упустил сына и тот упорно не желает поступать в цирковое училище, гневу его не было предела. Он смертельно обиделся на брата, а заодно и на сына, обвинив обоих в измене семейной традиции.

Между тем младший Чернов, продолжая удивлять близких, после школы подался в училище живописи и графики. То, что сын любит рисовать, родители знали давно, но что это настолько серьезно, никто не мог и предположить. Подумаешь, детские шалости! Картинки, мультики… Да кто на них посмотрит? Детские игрушки, ребячество. Да одни сюжеты его картин чего стоят! Драконы, рыцари, мутанты… Детский сад, одним словом.

Что уж душой кривить: все домашние восприняли новый поворот в судьбе Олега как очередной бзик инфантильного дитяти. Ну не повзрослел еще! Пусть перебесится, наверное, у Олега просто позднее созревание. Придет время, и парень возьмется за ум. Игорь Иванович и сам не сразу к делу пристроился. Сказать по правде, дед в свое время тоже с ним намучился. Ухарь и драчун еще тот был… Хорошо еще Олег забиякой не уродился. А то при его данных и до беды было бы недалеко. Уж на что Игорь Иванович был силен, но и он признавался, что тягаться с сыном не осмелится…

К чести младшего Чернова, пользовался он своим физическим превосходством довольно редко. Веселый нрав и природное добродушие позволяли Олежке обходиться без демонстрации своих возможностей. Да и желающих испытать на себе феноменальные способности отпрыска цирковой семьи не находилось. Так что класс, в котором учился Чернов, находился в несколько привилегированном положении – старшеклассники обходили его стороной и мало кто из них решался задираться к друзьям маленького силача.

Но школьные годы, хотя и казались бесконечными, пролетели удивительно быстро, и когда-то дружный коллектив распался. Кто-то пошел учиться дальше, других призвали в армию, а некоторые пошли сразу на работу. Класс собирался все реже и реже, пока встречи не прекратились вовсе. Ребята все больше отдалялись друг от друга, и только Игорь Смоленский с Лешкой Тарасовым продолжали хранить верность мужской дружбе и своему лидеру. И сейчас Смола позвонил Олегу, чтобы напомнить об одной дате, которую тот, всегда небрежно относившийся ко времени, наверняка забыл.

– Ты, надеюсь, помнишь, какой сегодня день? – спросил все понимающий Смоленский. – Или выпало из памяти?

Олег на мгновение задумался. Если уж Игорь говорит таким тоном, то это неспроста. На что-то он намекает. Елки-палки! Сегодня же четырнадцатое сентября, день рождения Тараса!

– Вот-вот, вижу, что забыл! – торжествующе закричал Смоленский. Ему нравилось ощущать себя этаким координатором, в памяти которого хранятся словно в компьютере все мало-мальски важные события и даты, касающиеся их компании. – Я же вас обоих знаю, если не напомнишь, все на свете забудете.

– Зато мы помним, что есть такой памятливый и неугомонный тип, как Смола. Он всегда начеку и не даст нам пропустить очередную торжественную дату, – отшутился Олег, зная, что другу будет приятно это слышать. – И он еще ни разу нас не подвел!

– Вот-вот, всегда так, – добродушно проворчал Игорь, довольный тем, что есть повод напомнить о своей внимательности. – У вас все на самотек. Тарас и сам наверняка забыл. Спорим, он не помнит даже, что еще не пригласил нас. А ближе к вечеру начнет трезвонить и требовать обязательной явки. Я же вас знаю как облупленных! Вот ты, например, сейчас сядешь и будешь искать повод, чтобы не прийти.

Именно это и было первой мыслью Олега – найти отговорку. Не может же он явиться к Лешке без подарка! Тем более что у того, можно сказать, юбилей – двадцать пять лет. Хорошо же он будет выглядеть, явившись с пустыми руками.

– Олежка, не буксуй! У тебя же есть друзья, а у них связи. Я еще почему звоню, у меня есть для тебя срочный заказ, – зачастил Игорь. – Давай записывай адрес и заводи свою любимую тележку. Клиент торопится и готов хорошо приплатить за срочность. Получишь все наличными и прямо сегодня. Так что спеши. Офис находится на Вернадского, тебе еще ехать и ехать. И запомни, никаких отговорок, вечером явишься к Тарасу как штык.

– Игореха, ну ты меня выручил! Даже не знаю, как тебя благодарить, – растроганно сказал Олег.

– То-то же! – Смоленский довольно засмеялся. – Ладно, вечером увидимся. Если не замерзнем.

– Да, погода не по сезону холодная, – согласился Чернов. – Я человек южный, сколько уже живу в Москве, а никак не привыкну к здешнему климату. Ты как хочешь, а я надену куртку.

– Можно подумать, я в семье пингвинов вырос, – засмеялся Игорь. – Да я еще вчера на осенний вариант перешел. И не только я. Сегодня утром выхожу на улицу, смотрю, а девчушки вокруг зачехляться стали. Плащи, колготки… Не сразу и до дела дойдешь. Ну да ладно, чем длительнее процесс раздевания, тем слаще плод. Так, все, заканчиваю, времени нет, да и встретимся вечером. Гони к заказчику, тебя ждут.

Олег улыбнулся и положил трубку. Хорошие у него друзья! А вопрос, что предпочтительнее купить, бензин или продукты, отпал сам собой. Прихватив дипломат с инструментами, он поспешил к лифту.

Адрес Олегу был знаком. Это было длинное восьмиэтажное здание, ранее принадлежавшее номерному институту. Теперь здесь располагалось множество различных фирм. Одни, те, что побогаче, занимали по полэтажа, а то и весь целиком, но большинство арендовало два-три кабинета – арендная плата в Москве довольно высока.

Чернова ждали в триста восемнадцатом кабинете. Судя по тому, что вход на этаж преграждала массивная металлическая дверь, а в углу над нею торчала видеокамера, клиент был небеден. «Москва-Телеком» – прочитал он на табличке. И чуть ниже: «Провайдерская компания». Во блин! Это еще что за название такое? Интересная контора. Провайдеры, кто же это такие, интересно? Понавыдумывали слов мудреных… да и не выдумывали, просто у капиталистов собезьянничали, а люди пусть мучаются. Как будто нельзя толком сказать, что делают. Ну да ладно, бог с ними, ему-то что? Как назвали, так и назвали. Заказ лишь бы нормальный был, а там посмотрим…

Пройдя мимо изображавшего бдительность охранника Олег поискал нужный кабинет. Судя по всему, его вызвал руководитель компании, так как прямо под заветной цифрой была прикручена табличка: «Приемная». Секретарь, стандартно длинноногая и худая, как велосипед, крашеная блондинка, ждала его. Не успел Олег представиться, как она вскочила и, поправляя юбку, куцую до невозможности, бросилась к двери, на которой виднелась еще одна табличка. «Генеральный директор Зубов А. Б.» – успел прочитать Олег. Блондинка распахнула одну дверь, за ней вторую.

– Александр Борисович! – проговорила она неприятно писклявым голосом. – Реставратор прибыл.

Ответа Олег не услышал, но по тому, с какой поспешностью его пригласили в кабинет, клиент действительно был в цейтноте. Олег вошел и огляделся. Большое светлое помещение было заполнено стандартным набором офисной мебели. Он на такие насмотрелся еще в те времена, когда его заваливали заказами. Новые коммерсанты, едва успев нажить небольшой капиталец, первым делом приобретали себе иномарку, а вслед за ней – якобы солидную мебель, предназначенную для тех, кто не видел, как должна выглядеть действительно солидная.

Олег не только как реставратор, но и как ценитель тонкой работы хорошо знал, что столешницы, сделанные вроде бы из древесного массива, на самом деле просто прессованные опилки, покрытые тонким, прочным пластиком и сверху толстым слоем лака. Дешево, красиво, но страшно вредно для здоровья. Хорошо еще если мебель выпущена добросовестным производителем, который принял все меры, дабы исключить утечку паров этиленгликоля, входящего в клеевую массу, а если нет? Чернов знал случаи, когда за таким вот столом сидеть было невозможно – глаза резало от выделений канцерогенных веществ.

Следующим, после мебели, приобретением коммерсанта зачастую был антиквариат. Вот тут уже можно было встретить все что угодно: от примитивнейшего новодела и до настоящих шедевров. Причем самого разного направления, начиная от кованых каминных решеток и деревянных ложек и кончая ювелирными изысками Фаберже. Встречались и иконы. Потемневшие от времени до черноты, они зачаровывали своей красотой и недоступной силой. Чернов, тонко чувствующий энергию художников-богомазов, не раз ловил себя на том, что подолгу не может оторваться от творений старых мастеров. Конечно, такие находки были редкостью, в большинстве случаев новым русским подсовывали элементарную мазню под старину, но исключения все-таки бывали. Увидев в каком-нибудь офисе чудесное творение человеческих рук и души, Олег задумывался, откуда оно у клиента. В голову невольно закрадывалась мысль, уж не украдено ли оно из какого-нибудь музея. Вполне возможно, что так оно и есть, но разве это докажешь? Попытаться узнать? Но во времена массовой вседозволенности, в десятилетие, когда все только тем и занимались, что старались урвать что-нибудь от общего пирога, задавать лишние вопросы было не принято. Так можно было и без заказчиков остаться.

Олег прекрасно понимал, что это не совсем нравственно, может, даже вообще безнравственно, но что оставалось делать? Выставлять себя на посмешище этаким донкихотом двадцать первого века тоже не хотелось. А раз так, то, как ни противно, приходилось играть по навязанным правилам…

На сей раз все оказалось проще. Клиент выбирал подарок другу – бывают же в жизни совпадения, у того тоже день рождения именно сегодня! Купил старинную трость, уж больно понравилось богатое серебряное плетение на палисандровом дереве. Да вот незадача, недоглядел! Пес директора, могучий ротвейлер, который сидел сейчас с виноватым видом в углу кабинета, решил попробовать новую игрушку хозяина на вкус. Что, естественно, плачевно сказалось на подарке. А ведь день рождения сегодня. И, что самое главное, Александр Борисович уже успел всем похвастаться этой тростью. Всем, кроме именинника. Да разве кто удержится, чтобы не проговориться? Наверняка тот уже все знает и ждет. Вот такая дурацкая ситуация сложилась, как теперь ни оправдывайся, люди подумают: пожадничал Зубов.

Чернов осмотрел трость. Да, что и говорить, ротвейлер есть ротвейлер, самая прожорливая и ненасытная порода. Сожрет все что угодно. Черт, вывел же кто-то эту колбасу с тигриной пастью! Вон у соседа Реська, тоже ротвейлер, так та нашла под подушкой на сиденье кресла брикет «антимоли» и съела его не поморщившись. Даже облизывалась потом.

– Для серьезной реставрации здесь потребуется время, – сказал Олег. Он не набивал цену, трость действительно была сильно повреждена. – Вот здесь нужно снимать весь фрагмент инкрустации и паять разрывы. А тут вмята древесина, нужно подбирать добавки к наполнителю. Иначе останутся пятна…

– Это исключено, – бесцеремонно перебил его Зубов. – Трость мне нужна сегодня к вечеру. Мне вас рекомендовали как очень хорошего специалиста. К тому же я готов стимулировать ваш энтузиазм материально.

– Но поймите, это же будет халтура! – Чернов терпеть не мог такие ситуации. Клиенту кажется, что реставратор набивает себе цену, а на самом деле он просто хочет хорошо сделать свою работу, чтобы потом не стыдиться и не прятать при встрече глаза. – Если я для вас не авторитет, обратитесь к другому мастеру.

Зубов опешил. Как это так, он, владелец, готов пойти на… ну, обман, это слишком громко, скажем, на хорошую… поверхностную реставрацию, мастер не хочет срубить легких денег? Это не по правилам. Так у нас не живут… Или, может, он просто глуп и не видит своей выгоды?

– Вас, кажется, Олегом зовут? – Заказчик решил сменить тактику. – Давайте поступим следующим образом. Вы сейчас придадите трости товарный вид, а я потом, попозже, возьму ее назад и передам вам для полноценной реставрации. Даже пойдем дальше. Я сейчас оплачу эту работу по срочному тарифу и дам задаток на предстоящую. Теперь вы согласны? Вот и отлично, назовите вашу цену.

Олег еще ни на что не соглашался, он просто растерялся от такого напора. А клиент понял его молчание по-своему. Достав из бумажника солидную пачку портретов Франклина, он отсчитал десять бумажек и, протянув их Чернову, сказал:

– Это задаток. Вика, моя секретарша, проводит вас в комнату, где вам удобно будет заниматься своим делом… Сами понимаете, ко мне сейчас посетители должны прийти. Как закончите, милости прошу сюда же, в кабинет, получите еще столько же.

Олег, ошарашенный суммой, позволил секретарше, неизвестно как оказавшейся рядом, вывести себя из кабинета. Он шел за блондинкой и, рассеянно рассматривая ее сходящиеся в коленях иксобразные ноги, гадал, сколько же должна была стоить эта трость, чтобы за нее так щедро платили? Все же не начало девяностых – сейчас деньги-то научились считать!

– Сюда, пожалуйста, – пригласила Вика, входя в какую-то комнату. – Здесь есть свободный стол, Виталовский в командировке, так что располагайтесь. А если что-нибудь понадобится, девочки помогут вам со мной связаться.

Олег сел за стол и осмотрелся. Да уж, девочки. Две из трех находившихся в комнате дам уже небось и забыли, когда были ими. Их дочери, если таковые есть, и то уже далеко не девочки. Разве что внучки… Но зато третья заставила его мгновенно забыть об остальных.

Это была девушка лет двадцати двух – двадцати трех. Прекрасной лепки лицо, обрамленное прямыми светло-русыми волосами до плеч. В падавших из окна лучах солнца они блестели точно шелк. Господи, как красиво, подумалось Олегу. Дальше уже можно было и не смотреть, достаточно было взглянуть на эти волосы, но не отметить совершенство всего остального реставратор просто не мог. Художник, сидящий в нем, этого не простил бы.

У девушки была отличная осанка. После травмы позвоночника, из-за которой пришлось оставить большой спорт, Олег обращал на это особое внимание. Большие серо-голубые глаза посмотрели на него из-под пушистых, загибающихся вверх ресниц. Какая у нее чудесная белая матовая кожа! А ноги! Боже, это сон! Длинная юбка с модным разрезом до середины бедра, которая при ходьбе, должно быть, выглядела весьма скромным одеянием, теперь, когда она сидела, такой явно не выглядела, открывая взгляду больше, чем обязана была скрывать. Ее нижняя часть, свободно упав, довольно откровенно являла взору почти полностью роскошное бедро девушки. И ножку, да еще какую. Обтянутая тонкими, почти незаметными светлыми колготками, эффектно подчеркивавшими безукоризненную форму, она так поразила воображение Олега, что у него стеснилось дыхание и задрожали руки.

Вот бы нарисовать ее такой! И именно в этой соблазнительной позе, чтобы разрез вот так же оголял белоснежную ножку. Тонкая в щиколотке, она плавно переходила в идеально ровную голень с прекрасно тренированными икроножными мышцами и далее в круглое очаровательное колено. Длинная округлость бедра, несколько сплюснутая твердым стулом, поражала безупречностью формы и вызывала столь грешные желания, что Олег вынужден был призвать всю силу воли, дабы унять дрожь. Он вдруг поймал себя на том, что еще чуть-чуть – и он подойдет и погладит эту ножку.

С большим трудом оторвав взгляд от продолжавшей что-то набирать на компьютере русовласки, Олег принялся за работу. Вернее, хотел приняться, но взгляд то и дело съезжал на белеющую рядом восхитительную плоть. Да пропади они пропадом, все эти заказы, деньги и ротвейлеры! Какое значение имеет какая-то деревяшка, когда он встретил наконец девушку своей мечты?

– Спасибо, Анна Сергеевна, – проговорила очаровательная соседка и, сверкнув на Олега светло-серыми, с легкой голубизной, глазами, встала. Елки-палки, держись, Олежка, рост у нее тоже то самое, что надо. Заметно выше среднего, но не долговязая, где-то в районе метра семидесяти пяти… Может, даже чуть больше, не важно.

– Я послала договор на принтер, думаю… надеюсь, что шефу понравится. – Девушка тряхнула волосами, словно чувствуя, что у Олега от этого темнеет в глазах, и направилась к двери. – А если у него будут замечания, снова придется вас потревожить.

– Ну что ты, Илсочка, в любое время! Какие могут быть между нами счеты? – низким грудным голосом ответила пожилая сотрудница. – У нас здесь прямо бюро добрых услуг, хочешь – договора отстукивай, хочешь лыжные палки чини.

При этих словах обладательница чудесного имени, полу обернувшись, бросила обиженный взгляд на женщину и вышла. Олег проводил ее глазами и, сердито нахмурившись, принялся за работу. Черт бы тебя побрал, ведьма старая, одной фразой все настроение испортила. Бывают же такие… бесчувственные. Как будто сама молодой не была. А может, карга потому и ворчит, что завидует? Завидует молодости, завидует тому, что и в юные годы такой красивой не была? Ну конечно, можно поспорить, что неприязнь пожилой сотрудницы объясняется именно этим. Еще бы ей не завидовать – ведь таких красивых, как эта сероглазка, Олег еще не встречал.

Откровенно говоря, девушек своей мечты Олег встречал регулярно, примерно раз в месяц, иногда и чаше, но в последнее время что-то не везло. Вот уже месяц, как не встретилось ни одной. Депрессия, что ли, всех накрыла? А ведь как раньше все здорово было…

Дела шли, денег море, квартира, машина, что еще нужно для того, чтобы беспрепятственно следовать зову природы? Только избранница. Или подходящая кандидатка. Их в Москве великое множество, и любвеобильная натура Чернова просто не могла смириться с тем, что столько красавиц в Москве еще не дождались его внимания и ласки. Он часто менял подружек. Ему нравились разные: брюнетки, блондинки, шатенки… Вот такие русоволосые, как Илса, тоже очень нравились. И темно-русоволосые и светло… Лишь бы фигурка была хорошая… как у латиноамериканок или итальянок, но ни в коем случае не как у манекенщиц. Этих, из-за их худобы, Олег называл дистрофичками. Им место в больнице, а не на подиуме! Женские ноги, как он говорил, должны быть красивые, рельефные (только ради бога без целлюлита), такие, какие бывают у профессиональных танцовщиц или спортсменок. Естественно, без перегибов. (Бедра велосипедисток или конькобежек Олег старался не вспоминать даже во сне…) Лишь убедившись, что нижняя часть у девушки безупречна, он переводил взгляд на лицо. Симпатичная мордашка да в придачу тонкая талия и плоский живот – это было как раз то самое, от чего у Олега начиналось усиленное сердцебиение и просыпались древние инстинкты. А если при этом еще и грудь присутствует – песня, да и только! Упругая округлость, как раз под его ладонь, завершала картину – все, перед Олежкой богиня! Та, о которой он грезил всю жизнь!

Увидев такую, Олег терял голову. Сон, покой, чувство реальности, все это и еще многое другое переставало для него существовать. Зато взамен приходило вдохновение. Влюбленность давала толчок его творческой природе, и он начинал рисовать. Рука словно сама собой летала над листом бумаги, штрих ложился к штриху, и постепенно появлялась картина. Настоящая картина, сильная, такая, от которой у тех, кто ее видел, дух захватывало. Правда, видеть ее могли только избранные. Олег не любил показывать свои работы. Он и сам не мог объяснить почему, просто чувствовал, что его творения не для праздного взгляда, не для выставок. И что самое поразительное, писал Олег вовсе не портрет очередной красотки. Если бы она увидела, на что вдохновила художника, это стало бы для нее потрясением. На бумаге – Олег обычно использовал не традиционный холст, а простой ватман, что всегда был под рукой, – появлялись существа, которых никто и вообразить не мог. Он рисовал монстров. Мускулистые, страшные, они до смерти пугали всякого, кто пытался краешком глаза подсмотреть через плечо мастера, что это он с таким увлечением рисует. Но такое случалось редко. Олег решительно пресекал попытки заглянуть в свою душу, а то, что он выплескивал на ватман, казалось ему не чем иным, как темной стороной его собственной сущности. И он стыдился этих монстров, ему казалось, что взглянувший на них заразится, запачкается злом, вберет в себя ту черную энергию, от которой он сам только что освободился.

Но как только рисунок был закончен, намеченная девушка тут же оказывалась в объятиях Олега. Чем объяснить эту странность своей жизни, Олег не знал, но догадывался, что, рисуя, он получал как бы психологический портрет своей пассии, после чего предугадать ее желания и выработать стратегию покорения не составляло труда. Хотя как можно, глядя на божественную красоту, видеть монстров, оставалось загадкой для всех, включая и самого Олега.

А может, все проще? Он парень видный, всегда пользовался успехом, и девушки сами не прочь ему покориться? А рисунок – это просто фишка такая? Бог его знает, Олег предпочитал в это не вникать.

Вот только в последнее время – то ли безденежье прибило, то ли постарел, – что-то в Олеге изменилось. Вот уже больше месяца он оставался без женской ласки. Нет, конечно, дежурные варианты существовали, и, когда гормоны били в голову, Чернову было кому позвонить, но вот для души… Для души нужны «богини», а их-то и не было. Перевелись они, что ли? Симпатичные девицы, конечно, попадались, но все это были так, матрешки, куколки, а богинь… хоть плачь, не было. Нигде.

Олег уж думал, что это с ним самим что-то нехорошее происходит, может, он вообще уже не найдет свой идеал, даже рисовать бросил… И вот на тебе, поехал зеленых Франклинов ловить, а тут такое волшебное создание! Да еще имя такое сказочное – Илса. А талия, грудь, глаза… Глаза у нее… Олег даже не сразу нашел, с чем можно сравнить ее глаза. Пожалуй, как… у рыси. Да-да, точно! Такие же большие и красивые. И цвет необыкновенный, серовато-голубой, с некоторой, едва заметной даже ему, прозеленью.

Олег рассеянно взглянул на опустевший стул и вдруг опомнился. Господи, она же ушла! Олег похолодел. А если она не вернется? Вот болван, прости Господи, вместо того чтобы пялиться на трость и сдерживать дрожь, взял бы да познакомился. Даже парой слов не успел перекинуться. Телефон надо было взять. Да что это с ним, растерялся, что ли? Или просто не чаял встретить в этой конторе самую очаровательную из женщин? Наверное, иначе с чего бы он вот так сидел с чужой тростью? Дурень дурнем.

Олег в недоумении повертел полированный кусок дерева. Чертова безделушка, вместо того чтобы бежать за девушкой, сиди и паяй крученое серебро. А теперь еще и изжеванное этой… муреной четвероногой.

Нет, не нужно отчаиваться. Илса же не просто так сказала, что может вернуться. Наверняка это был намек… Да и он, когда сделает трость, может пройтись по кабинетам якобы в поисках директорского. Точно, нужно быстрее заканчивать с заказом, получать грины – и вперед. И с заказчиком повезло, платит хорошо. Тут и на бензин и на котлеты хватит.

* * *

Лешка, как и предрекал Игорь, позвонил под вечер. Олег еле успел войти в квартиру, как раздался звонок. Еще не подняв трубку, Олег уже знал, кто будет на другом конце провода.

– Тарас, с днем рождения! – громко сказал он, еще никого не слыша, и собрался было продолжать стандартную поздравительную речь, но с языка сами собой сорвались простые, искренние слова:

– Хорошо, что позвонил.

И сразу куда-то отступило дурное настроение, в котором он пребывал несколько часов после того, как не нашел свою дневную богиню, даром что обошел все кабинеты. Илсу как будто спрятали! Он чуть не натрубил секретарше Вике, которая почти силком отвела его к Зубову. Там Олег машинально, думая совсем о другом, получил вторую половину гонорара и, условившись о дате, когда приступит к полной реставрации, ушел. Он сам не помнил, как оказался возле своей «восьмерки». Эх, дурацкая стеснительность, нужно было все же набраться смелости и спросить у секретарши, как найти Илсу. А может, завтра вернуться и спросить? А что, Вика наверняка знает и, если Олег пустит в ход свое обаяние, непременно скажет. Точно, так он и сделает. От этой мысли на душе у Олега стало еще праздничнее. Как же здорово все складывается, неужели везение стало возвращаться? Господи, пора бы уже, а то что-то тяжеловато…

– Какой хрен «с днем рождения»?! – Голос Алексея оторвал Чернова от дневных воспоминаний. – Ноги в руки и ко мне! Стол накрыт, только вас, балбесов, где-то черти носят. До Смолы еле-еле дозвонился, теперь вот еще ты дурика валяешь.

– Я? – удивился Олег. – Да еще и минуты не прошло, как ты меня пригласил, а уже упрекаешь в медлительности.

– А как же! – продолжал Алексей. – Как будто ты не догадываешься, что я жду тебя? Вы же с Игорем у меня… Ну, чего говорить, сам все знаешь!

– Хорошо, хорошо, еду! – засмеялся Олег. – Только ты учти…

– Олежка, мы же с тобой друзья, – затараторил Тарас. – Я все понимаю, но мне начхать на подарки. Мы все бываем на мели, так что не смей комплексовать и приезжай. А если все-таки без подарка не можешь, то привези мне один из твоих рисунков. Я знаю, ты не любишь их дарить, но для друга можешь сделать исключение…

Олег еще раз помянул добрым словом Игоря Смоленского и довольно усмехнулся. Что ни говори, а выручил его Игореха.

– Ты как был торопыга, так им и остался, – остановил он Алексея. – Никогда не дослушаешь до конца. Я всего-навсего хотел сказать, чтобы ты ко мне со спиртным не приставал. Мало того что я вообще не пью, так еще и за рулем. А ты в прошлый раз весь вечер меня донимал.

– Ну ты даешь! – возмутился Лешка. – Друг называется. Один раз напился, потом целый год помнит. Нет чтобы понять – я такой был в свой собственный день рождения. Не в твой. Так что нечего меня ругать.

– Ладно, ладно, успокойся! Все в порядке… А подарок я тебе уже приготовил, – не удержался Олег. Это была их общая болезнь еще со школы: не терпелось сообщить о подарке. Впрочем, сегодняшний заказчик тоже из таких. – Я тебе модем новый купил. Мне в магазине сказали, что это самый… Черт, как же слово это? Рульный, что ли?

– Темнота! – засмеялся Алексей. Он всю свою сознательную жизнь увлекался строительством радиостанций и занимался радиоспортом, что предполагало, кроме бессонных ночей, еще и близкое знакомство с паяльником. После того как стали доступны компьютеры и появилась электронная почта, увлечение радиоспортом прошло, уступив место блужданию по Интернету. Ну а что интернетчику дороже всего, если не быстрый доступ к сети? Продавец, по крайней мере, другого не знал, о чем и сказал Олегу, а тот его послушал. И, как оказалось, не прогадал, – Рулезный, наверное?

– Точно, рулез! – подтвердил Олег. – И чего вы, компьютерщики, так язык ломаете? Наверное, чтобы выделиться: вот, мол, какие мы крутые. Хакеры, фрикеры… чмокеры…

– Но-но! Я же тебя мазилкой не называю! – огрызнулся Тарас. – Ты же тоже любишь при случае завернуть. Ракурс, освещение, перспектива! Ладно, все, а то мне Верка уже кулаки показывает. Давай, ноги в руки, руки за баранку и вперед. Не нарушая правил движения – а то, не ровен час, менты тормознут, – выдвигайся ко мне. Отсчет времени пошел!

* * *

Олег конечно же опоздал. Да и как могло быть иначе, если ему пришлось еще заезжать за Игорем? Тот решил явиться на торжество со своей новой пассией, Мариной. Марина работала в том же офисе нефтяной компании, что и он, только в соседнем отделе, экономистом. Чернов ее уже видел. Так, ничего особенного. Не богиня, но и не брак. Игоря устраивает, и ладно.

Смоленский, в отличие от Чернова, был парень практичный и в подарок другу вез бошевскую кофеварку. На работе на День нефтяника каждому из сотрудников презентовали по такому бесценному прибору. А так как все шло к тому, что Марина вскоре переберется со всем скарбом к Игорю, то и надобность во втором агрегате отпала. Вот пусть Тарас и поит свежесваренным кофеем свою женушку. Или наоборот, с этим они сами как-нибудь разберутся.

Дождавшись, пока товарищ со своей подругой уселись наконец в машину – как все-таки «восьмерка» не любит пассажиров, – Олег снова принялся благодарить Игоря за выгодный заказ. Тот лишь отмахнулся. Ему всегда доставляло удовольствие оказывать услуги друзьям.

– Ерунда, Олег, с твоими-то руками, – Игорь сидел рядом с Мариной на заднем сиденье и украдкой гладил ее коленку, – ты бы мог такие деньги зарабатывать! Хочешь, я тебя познакомлю с одним парнем интересным? Татуировки делает. Он, правда, голубой, но зато мастер, каких в Москве мало. Жаком зовут. Был Жекой, стал Жаком. – Игорь рассмеялся. – Наверное, скоро станет Жаклин, но нам-то что, мы люди современные, в его личную жизнь не полезем. Зато знаешь, какие он бабки делает? Что косой косит! К нему вся модная тусовка Москвы в очередь становится. Клянусь, очередь на несколько дней вперед расписана.

– Очередь-то хоть на что? – шутливо спросил Олег. – А то ты меня так пристроишь…

– Ну не на… – Смоленский не сразу понял шутку, а когда до него дошло, залился смехом. Марина тоже не удержалась и прыснула.

– А что, в татуировке тоже нужно мастерство? – продолжал Олег. – Тоже мне, искусство нашли. Бери шаблон, прикладывай к коже и коли на здоровье. Правда, какое там здоровье, боль одна… да и инфекцию можно занести.

– Нет, брат, ошибаешься. – Игорь, оставив Маринино колено, со значением поднял вверх указательный палец. – Татуировка – это целое искусство. Это тебе не синь тюремная. Жак с тенями, да что с тенями, с красками работает! Вот если бы он хоть разок глянул на твои рисунки. Те, что ты ото всех прячешь. Знаешь, Марина, какую красоту создает этот здоровый обормот? Обалдеешь! Но не дай тебе бог услышать, как он потом со своими картинами обходится, в обморок упадешь!

– Как? – незамедлительно спросила девушка.

– Сжигает! Представляешь…

– Смола, кончай преувеличивать! – Чернов недовольно скривился. – Тоже мне, шедевры нашел.

– Да что ты понимаешь в шедеврах? – не унимался Игорь. Чувствовалось, что разговор об этом заходил не раз и был довольно болезнен для обоих. – Сколько раз я тебя просил – дай хоть одну картинку! Нет, ты как собака на сене – сам на своем таланте не зарабатываешь и другим не даешь.

– Ладно, крутой бизнесмен, приехали, – объявил Олег. Настроение у него было самое приподнятое. Ну не нашел он сегодня Илсу, что ж поделаешь? Завтра найдет. А не найдет, так другие появятся. Лешка пригласил на день рождения Веркиных подружек, по его словам, они очень даже ничего. Так что жизнь продолжается и нечего кукситься. Друзья рядом, машина слушается, грины в кармане, что еще нужно?

Олег повернул к знакомой улице, в самом конце которой стоял дом номер восемнадцать. Это была обычная двенадцатиэтажка, и для Олега вся ее примечательность заключалась в том, что в ней жил их общий друг Тарасов, Подрулив к подъезду, он повернулся к Игорю:

– Выйдите здесь и подождите у подъезда, я поставлю машину на стоянку и присоединюсь, – сказал Олег и тут же поправился:

– Нет, зачем заставлять мерзнуть такую красивую девушку! Холодно, словно не сентябрь, а ноябрь на дворе. А Марина легко одета. Лучше поднимайтесь наверх, а я вас догоню.

* * *

В дверь пришлось звонить дважды. Веселье было в разгаре, музыка на басах раскачивала стены, и Олег уже было решил, что придется ждать паузы между композициями, как вдруг дверь распахнулась, раскрасневшийся именинник вылетел на лестничную площадку и бросился к другу с раскрытыми объятиями.

– Сколько можно тебя ждать? – Было заметно, что виновник торжества уже изрядно подзагрузился спиртным. – Веркины подружки уже все в сборе, а вас с Игорем никак не дождешься. Не, братва, такие дела не пойдут!

– Тарас, может, ты бы попридержал коней? – Пользуясь правом длительной дружбы, Олег отважился еще раз одернуть друга. Он не любил выпивших и не скрывал этого. – Что-то ты часто мне в таком виде стал показываться. Не пора ли остановиться?

– Пора! Пора, Олежка, пора, но… – Алексея качнуло. – Слышь, друг… Чернов, ты мне друг или не друг?

– Если я сейчас скажу да, то ты сразу же потребуешь, чтобы я выпил, – засмеялся Олег. – Друг, Лешка, друг, но пить не буду.

– Это кто там пить не будет? – послышался грудной женский голос, и на площадку вышла девушка, наверное, одна из подружек Веры. Среднего роста, с аппетитными, грозящими, однако, вскоре превратиться в роскошные, формами, кареглазая шатенка плотоядно смотрела на Чернова. Волосы крупными красноватыми волнами тяжело ложились на покатые плечи, эффектно оттеняя белизну лица.

– Леша, ты садист! Такой экземпляр держишь в коридоре, – заявила она, не отводя больших глаз от нового гостя.

– Кариночка, это не экземпляр, – возразил именинник. – Олег мой старый и самый любимый школьный товарищ.

– Да нет, почему, экземпляр тоже неплохо звучит, – перебил его Олег. Теперь он уже точно знал, что спать одному ему сегодня не придется. Уж больно яркая красотка встретила его у входа. Такую просто нельзя пропустить. – Может, мы все-таки войдем? А то соседи, наверное, от дверей своих не отходят.

Вера, увидев Чернова, обрадовалась. Понимая, что Игорь и Олег чуть ли не единственные, кто по-настоящему любит ее мужа, она всегда старалась подчеркнуто гостеприимно встречать обоих. И хотя в этом был некоторый расчет, Вера в самом деле дорожила такой дружбой и не стеснялась это показывать. Ребята же, видя, что эта симпатичная женщина любит их товарища, старались поддержать ее во всем. Тем более что и сама Вера была настолько трогательна в своей заботе о муже, что не могла не понравиться его одноклассникам и вскоре стала совсем своей в их маленьком, но дружном коллективе.

– Олежка, как я тебе рада! – Вера от души чмокнула Чернова в щеку и тут же стала стирать с него помаду. – Какой ты сегодня… впечатляющий. Впрочем, правильнее сказать не сегодня, а всегда. Идем, я тебя со своими девчонками познакомлю. Есть очень красивые, между прочим. Обалдеешь, в твоем вкусе.

– Да я уж с одной познакомился, – с усмешкой сказал Олег. – Кажется, Кариной зовут.

– Каринка? А что, нормальная девчонка! – Хозяйка уловила иронию в словах гостя и поспешила вступиться за подругу. – Ну разве что немного меньше других прячет свой повышенный интерес к мужчинам. Так это ж вполне современно. Да и честнее. По крайней мере, в газетах пишут, что на Западе…

Дальше Олег не слышал. Едва он, увлекаемый хозяйкой, вошел в небольшую гостиную, заполненную людьми, как ему показалось, будто на него рушится потолок. Господи, да это же она, его сегодняшняя богиня! Вот так подарок! Он нашел ее! Нашел свою Илсу! Ту, про которую он думал, что уже безвозвратно потерял. Ту, ради которой он хотел с завтрашнего утра начинать дежурство у входа в офис фирмы с таким странным названием…

На этот раз Илса была в облегающем тонком светлом свитере, подчеркивавшем соблазнительную, хорошей формы грудь и тонкую талию. Из-под свитера выглядывала короткая кожаная мини-юбка, прикрывающая лишь верхнюю часть бедер, которые еще днем произвели на Олега неизгладимое впечатление.

Олег тихонько перевел дух. Вниз он старался не смотреть, прекрасно зная, как на него действуют красивые ноги. Нет, положительно сегодня его день! Второй раз судьба сводит его с этим чудесным творением природы, и он будет полным дураком, если упустит ее и на этот раз.

– Олег, это Лена. – Вера представила ему худенькую, очень симпатичную девушку, почти девочку. Та протянула ему узкую ладошку.

– Какой вы большой! – кокетливо заметила она. – Даже страшно.

– Не бойтесь, я не ем детей, – отшутился Олег, тревожно ожидая момента, когда его познакомят с Илсой. Он сказал это, просто чтобы что-то сказать. Ему было совсем не до разговоров, все еще не верилось, что могут быть такие совпадения. Но девчушка осталась недовольна.

– А я и не ребенок! – заявила она, гордо вскинув хорошенькую головку. – И вполне могу за себя постоять.

– Олег, а это Толик, наш товарищ. Лешка говорит, что Анатолий лучший программист из всех, кого он знает. Толик и Лена работают теперь вместе с Алексеем, – продолжала Вера. Словно извиняясь за неловкость, она мягко посмотрела в глаза подруге и успокаивающе подмигнула. Потом повернулась к другой гостье. Уж эта была явно не из тех, кто мог заинтересовать Олега. Светловолосая и полненькая – вот и все, что он увидел.

– А это наша Неля, – представила ее хозяйка дома.

– Мой ангел-хранитель, – добавил Алексей, – и вреднющий главный бухгалтер по совместительству.

– Ну вот, представил называется, – со вздохом сказала Неля. – Попробуй теперь прийти с не правильно оформленным отчетом.

– Нелька, не вредничай! – засмеялся Тарас. – А то Олежка подумает, что ты злобная фурия, а он у нас единственный не занятый кавалер на сегодня.

– Вы знаете, Олег, Леша много рассказывал нам о вас, – вмешался Толик. Он почувствовал, что Алексея заносит, и поспешил вступить в разговор. – Мы слышали, вы потрясающий художник.

Олег вздрогнул. Вот черт, и кто Тараса за язык тянул? Вечно болтает! Олег считал свое увлечение делом сугубо интимным, никакая реклама ему была не нужна.

– Это преувеличение, – сказал он.

– Нет, правда, вы зря скромничаете, – сказала Неля, довольная тем, что разговор больше не о ней. – Здесь же все свои, показали бы!

– Вам прямо сейчас? – Олег насмешливо поднял бровь. – Или есть возможность немного подождать?

– Олежка, ну не сердись! – Вера шутливо дернула его за руку и виновато улыбнулась. – Все мы знаем твою скромность, но ведь ты же талант, и всем очень хочется посмотреть твои работы. Мы даже нашу Илсу заманили сюда, обещав ей встречу с великим художником. Лешка показал нам рисунок, который ты ему подарил в прошлом году, и теперь все как больные сидят. Олег действительно подарил Тарасу один из своих рисунков. Вернее будет сказать, тот так долго клянчил, что Олегу пришлось быстренько набросать ему что-то в стиле фэнтези. Он уже и не мог вспомнить, что нарисовал, но еще раз пожалел о сделанной уступке. Чуткая Вера вовремя уловила возникающую напряженность и, опередив события, повернулась к единственной не представленной гостье. Взяв девушку за руку, она подтолкнула ее к Чернову.

– Вот, Илса, знакомься, это тот самый обещанный Олег, – сказала она.

Олег почти не слышал, что говорит Лешкина жена. Он оторопело смотрел в огромные серые глаза и думал: все, теперь он уж точно пропал. Он просто не сможет отвести глаз и будет вот так стоять как последний идиот и молчать. Хорошо еще, что хоть Вера не молчала.

– Илса моя школьная подруга, но ты ее раньше не видел, они с мамой только недавно вернулись из-за границы, – продолжала она, мастерски исполняя роль хозяйки дома. – С их отъездом из Испании тамошний дипломатический корпус сразу же опустел, но зато ко мне вернулась моя подруга. Ну вот и все, теперь все в сборе, все представлены, прошу за стол! Давайте, давайте, Лешка, ну приглашай, а я сейчас…

Вера убежала на кухню, но гости не спешили следовать приглашению и продолжали знакомиться друг с другом. Кое у кого на уме было нечто иное, а праздничный стол отошел на второй план.

– Так, девочки, первой Олег будет рисовать меня. – Карина уверенно взяла художника под руку и, прижавшись к нему упруго-мягким бедром, заглянула в глаза. – Я первой его заметила.

– Вы ошибаетесь, – сказал Олег, больше всего желая прекращения этого разговора. Он не отстранялся от девушки, но голос его звучал холодно и отчужденно. – Я не пишу портретов.

– Судя по тому, что нам здесь показали, ваш стиль фэнтези, это так? – поспешила заменить хозяйку Лена.

– Значит, фэнтези…

Это сказал Анатолий, программист. Было непонятно, то ли он спрашивает, то ли утверждает, а потому Олег лишь неопределенно кивнул головой. Даже если этот Анатолий и хотел спросить, он все равно не станет отвечать. Как они не поймут, что он не хочет быть заказным портретистом?! Он вообще не умеет рисовать на заказ. Разве люди поймут, если Олег им скажет, что, садясь перед чистым листом, он еще не знает, что на нем будет. Не знает, и все. Просто душа… или, может, еще что-то требует, чтобы он дал выход своей энергии в рисунке. В такой момент он просто не может не водить стержнем шариковой ручки по бумаге. Авторучка заменила ему кисть. Он сам не знал почему, но рисовать мог только ею. И как рисовать! Штрихи, тонкие и четкие, ложились так, что буквально в течение нескольких минут изображение приобретало выпуклость, объемность… Кое-кто из немногочисленных счастливчиков, видевших его творения, говорил потом, что рисунки сделаны в цвете, хотя на самом деле это было не так. Чернов использовал только двухцветные комбинации: белая бумага, черный стержень.

– Я не готов определять свой стиль. Я не зарабатываю этим деньги, а потому могу не ограничивать себя рамками какого-либо жанра… – Олег мягко высвободился из рук Карины и обвел взглядом стоявших около него девушек. Он почувствовал, что разговор принимает слишком серьезный характер, и решил перевести все в шутку:

– Да и зачем, если действительность краше? По крайней мере я вижу, что природе удалось создать шедевры, не подвластные кисти художника. Такие красавипы, какие собрались здесь, просто не заслуживают того, чтобы мы говорили о каких-то жалких копиях. Смотрите на оригиналы и наслаждайтесь!

Тут Олег спохватился, что несет что-то не то, и пустил в ход свое обаяние, которого у него было в избытке.

Высокий, метр восемьдесят девять, широкоплечий, он брился наголо, но при этом оставлял рыжеватую бородку, которая прекрасно шла к его светлым серо-зеленым глазам на узком лице. С мощным, сухим, без единой жиринки, торсом на длинных, подвижных ногах, он мог показаться кому-то немного тяжеловатым, но, если бы этот «кто-то» так подумал, он скоро бы убедился в том, что ошибается. Чернов был очень подвижен и гибок. Все, кто видел его в спортзале, отмечали удивительное сочетание быстрой, практически мгновенной реакции с известной всем силой. Ко всему этому надо было прибавить легкую походку, грациозные, по-кошачьи мягкие движения. В общем, Олегу Чернову было совсем нетрудно производить впечатление опасной личности, впрочем обманчивое. Хотел Олег того или нет, но именно это неотразимо действовало на слабый пол. А его остроумие и уверенность в себе помогали объекту, на который он нацелил свое обаяние, расслабиться и поддаться чарам искусителя, то есть даже не поддаться, а оправдать в собственных глазах неудержимое желание сдаться поскорее и броситься в объятия этого гиганта с пьянящими глазами…

Необходимо добавить, однако, что Олег вовсе не был коварным соблазнителем. Нет, он искренне любил своих «богинь» и с удовольствием поддерживал с ними дружеские отношения, даже когда их связь уже давно кончилась. Что, впрочем, совсем не означало, что она не начнется вновь… Но одно было неизменно – все девчонки признавали, что им с Черновым было легко и уютно и они на него не в обиде.

– Олежек, не скромничай! А то получается как-то странно. Тут Лешка тебе такую рекламу устроил, девчонки заинтригованы, а ты начинаешь отнекиваться, – со смехом сказала, войдя в комнату, Вера. Она-то знала, что означал огонек в глазах Олега. Уже не с первой подругой его знакомила в надежде, что он наконец угомонится и женится, но все бесполезно. Поставив на стол очередное блюдо, Вера улыбнулась. – Вижу, сегодня даже у тебя голова закружилась. Такой выбор! Но ты соберись, соберись! Я бы на твоем месте момент не упустила.

– А в каком стиле ваше творчество? – Неугомонная Карина, ясно и недвусмысленно заявляя о своих намерениях, вновь взяла его за руку. Она приняла слова хозяйки квартиры на свой счет и решила закрепить свои права на Чернова. – А это правда, что вы рисуете только шариковой авторучкой?

– Да, именно так, – подтвердил за Олега Игорь. – Причем все выходит так, что некоторые люди эти рисунки за фотографию принимают.

– Не может быть! – усомнилась Неля. – Шариковой авторучкой? А как же краски, как же цвета, нюансы, оттенки… Нет, такого не может быть. Пока не увижу, не поверю.

Олег внутренне усмехнулся. Ну вот, еще одна готова хоть сейчас ехать смотреть картинки. Прямо хоть групповуху устраивай. Вот только не лежит душа к вам обеим, не вы нужны…

– Я не люблю краски, – сухо сказал Олег. – И вообще, здесь кормят или нет? Я сегодня весь день на ногах!

– Кормят, наш большой мальчик, конечно кормят! – отозвалась из кухни Вера. Олег всегда удивлялся, как она умудряется всюду поспевать – и с гостями поговорить, и у плиты постоять, и стол накрыть. – Уже несу… Давайте, гости дорогие, садитесь за стол, я сейчас… И вообще, пора и за именинника выпить!

– Ага, – добавил Игорь вполголоса, – всем, кроме самого виновника.

Олег укоризненно посмотрел на товарища, но тот лишь улыбнулся. Все равно все видели, что виновник торжества уже слегка подшофе, так чего кокетничать?

Празднество стало принимать более организованный характер. Гости начали рассаживаться, при этом ловкая хозяйка, заметив, что Олег то и дело поглядывает на Илсу, устроила так, что они оказались рядом. Олег с благодарностью посмотрел на Веру и, поймав ответный понимающий взгляд, не сдержал улыбки. Он даже не заметил, что это не ускользнуло от Карины, которая недовольно поджала губы. Вера, по ее мнению, поступила нехорошо: видела же, что Карина первая положила глаз на этого гиганта. Это нечестно! Ну да ладно, еще не вечер… вернее, не ночь, еще посмотрим, чей верх будет… Или низ, не важно, главное – с кем.

Как бы все трое удивились, если бы узнали, что перемигивания и переглядывания не укрылись от соседки Олега по дивану. Щеки девушки стали пунцовыми, но все были поглощены наполнением своих тарелок и рюмок, а потому никто этого не заметил. Илса быстро опустила голову, боясь, что ее выдадут глаза. Не дай бог сосед почувствует что-нибудь… Илса хотела отодвинуться, но двигаться было некуда, получилось только хуже. Олег пошевелился, диван под тяжестью его ста тридцати килограммов прогнулся, легкая Илса не удержалась на гладкой кожаной поверхности и скользнула вниз, плотно прижавшись боком к Олегу, чему тот несказанно обрадовался. Девушка попробовала незаметно отодвинуться, но тщетно, ее бедро все теснее и теснее прижималось к твердой мужской ноге. Знала бы она, как это было приятно Олегу и как ему сейчас хотелось оказаться вместе с ней где-нибудь в другом месте. Думается, узнай она грешные мысли своего соседа, от ее щек можно было бы разжигать костер.

– Игорь, а как ваши аналитики оценивают такой подъем стоимости нефти? – неожиданно спросила Неля. – Сейчас-то вам, конечно, хорошо, но не ждете ли вы потом резкого падения?

Смоленский, дожевав кусок телятины, запил ее колой.

– Знаешь, я бы сказал так… – начал он.

– Игорь, Неля, вы не обижайтесь, – вмешался Олег, – но давайте я лучше расскажу одну байку.

– Точно, Олежка, давай! – поддержал его Тарас. – А то эти умники…

– Леша! – с нажимом произнесла Вера и тут же мягко добавила:

– Не мешай.

– Авиационный полк. Учения, командные, – начал Олег. – Всем экипажам раздали задачи, провели тренаж, ждут команду на вылет. А тут, как назло, погоды нет, все в казармах сидят. Час, сидят, два… Ну, начальник штаба, как водится, сбегал к себе, принес пару пузырей огненной воды, стали они с командиром разминаться. Ну а чтобы это была не пьянка, а мероприятие, пригласили и замполита. Употребили по сто, потом еще… За этим занятием проходит час, другой. Командир и говорит замполиту: иди проверь, чем личный состав занимается?

Замполит – делать нечего, приказ есть приказ – выходит. Там подслушал, здесь выхватил кусок разговора… Возвращается и докладывает: так, мол, и так, о бабах…

Олег вдруг остановился и, обведя взглядом сидящих, сказал:

– Прошу прощения у присутствующих дам, но армия… из песни слова не выкинешь.

– Да ладно, братуха, мы же с пониманием, – поддержал друга Лешка. – Давай чеши про баб дальше!

– Ну хорошо… Докладывает замполит, что экипажи про баб да про пьянки говорят. Командир со штабником перемигиваются. Все класс, наливай еще! Усидели бутылку, решили снова проверить, чем люди заняты. Замполита вперед, на пробивку личного состава. Возвращается, докладывает. Картина та же, но спорят уже с остервенением, вот-вот подерутся. Командир отмахнулся. Ерунда, мол, наливай! Налили. Еще час проходит. Опять замполита на разведку. Тот приходит, глаза сияют. Мол, все в порядке, теперь экипажи о полетах, о задании говорят. Рассказывают, как в воздушных боях участвовали.

Командир – глаза круглые, кулаком по столу бабах! Орет: «Вот гады, когда только напиться успели!»

Когда смех утих, Игорь посмотрел на друга:

– На нас намекаешь? Так мы еще и не выпили толком!

– Тогда как ты можешь о какой-то нефти, о работе, когда вокруг столько красивых девушек? – Олег сделал движение, словно хотел развести руками, но передумал Такая теснота, еще кого-то заденет. – Давай-ка лучше тост красивый скажи, ты умеешь.

Смоленский улыбнулся, тосты он говорить умел и любил. Быстро проверил, у всех ли налито, и завел одну из самых своих красивых историй. Это была притча о дружбе. Все, кроме Олега и Лены – оба были сегодня за рулем, – дружно выпили. Краем глаза Олег заметил, что соседка тоже не притронулась к рюмке. Перехватив его взгляд, Илса улыбнулась.

– Скажите, Олег, а что вы делали сегодня в нашем офисе? – спросила она вполголоса. – Так забавно было вас видеть с секретаршей шефа. Она просто пожирала вас глазами.

– Да? – удивился Олег. – А я и не заметил. Ваш шеф попросил меня срочно подправить трость. Ну а Вика привела меня к вам… Вот и все.

– Да, он любитель старины… – сказала соседка. – Ну и как ваше задание? Справились?

Олег улыбнулся. Не рассказывать же ей о нелепом требовании заказчика? И обо всем, что сопутствовало выполнению оного. Лучше отшутиться.

– Увидев вас, я преисполнился готовности справиться с любой трудностью, – с улыбкой сказал он, глядя в волшебно манящие глаза. – С любой…

– И как вам у нас? – продолжала Илса, словно не слыша. – Понравилось?

– Послушайте, Илса, может, перейдем на ты? – предложил Олег, а про себя подумал: интересно, пойдет она на сближение или нет?

– Да, пожалуй, так будет лучше, – согласилась девушка. – Мне не нравятся все эти официальные вы, вас… Уважение, оно или есть, или его нет, а внешние формы… Внешние формы – дело вторичное.

«Ну, не скажи! – подумал Олег, украдкой бросив взгляд на соблазнительную грудь соседки. – Нет, моя девочка, формы – вещь немаловажная. Особенно такие, как у тебя».

Его взгляд не укрылся от девушки, и она, поняв двусмысленность того, что сказала, покраснела до ушей.

– А что это за странное название у вашей фирмы? – стараясь сгладить неловкость, спросил Олег. – Провадерская?

– Провайдерская, – поправила Илса. – Мы предоставляем пользователям доступ в Интернет.

– Пользователи – это…

– Это все, кто пользуется услугами провайдера, – опередила его девушка. – Нашими или других провайдеров, не важно. Все они пользователи.

– Значит, в Интернет можно попасть через вас? – искренне удивился Олег. – А я думал, что это должна быть телефонная станция. Все же вам звонят… Я у Лешки видел, когда у него на работе был. Вот уж он мучился, все никак не мог дозвониться.

– Все так и есть, – подтвердила девушка. – Как раз на АТС и стоит наше оборудование. Там же сидят программисты, инженеры и операторы… А на Вернадского находится офис. Руководство, бухгалтерия и экономисты… да, и еще наш отдел, юридический. – Девушка засмеялась и покачала головой. – Это же надо, про себя чуть не забыла, – пояснила Илса, заметив удивление Олега.

Она повернулась к нему, отведя рукой упавшую на лоб прядь, и негромко спросила:

– Ну, а вы… ты где работаешь?

– Я… я сейчас безработный, – ответил Олег. – А раньше у меня была своя фирма. Были свои художники, свои мастера-реставраторы…

– Так ты… – Илса удивленно округлила глаза, – ты реставратор? Настоящий? А я думала, у шефа ты просто халтурил… Так, значит, ты можешь починить… все-все?

– А что, есть такая необходимость? – Чернова позабавило, как по-детски она это спросила, но он не подал вида. Зачем смущать человека? Тем более такого… очаровательного. – Кайся, что сломала?

– Да лучше даже не вспоминать! Я сделала ужасную глупость – поломала мамины любимые часы – сообщила девушка, лицо ее приняло огорченное выражение. – Старинные, напольные… Хотела к ее приезду пыль стереть, помыть, но… дверца взяла и отлетела. Я ее даже не трогала! Честное слово, она сама… упала. И треснула… там, где петли крепятся.

– Ну, это поправимо, – успокоительным тоном сказал Олег. – Мне нужно только взглянуть на твои часы, и я скажу, сколько времени мне потребуется, чтобы сделать все так, что никто ни о чем не догадается.

– Боже, где ж ты раньше был? – воскликнула Илса. – Так не хочется маму расстраивать.

Чернов боялся поверить в свою удачу. Неужели все разрешится так просто? Вот так подарок. Если бы еще эта мама вернулась только завтра… А еще лучше послезавтра.

– И когда же возвращается мама? – с замиранием сердца спросил Олег.

– Завтра. – Засветившиеся надеждой чудесные глаза тут же погасли. – А я так хотела…

Есть! Все-таки не все еще так плохо в этом мире. Пора переходить к решительным действиям. Удача на его стороне, и теперь главное – не суетиться, не спешить. Девчонка не балованная, спугнешь, и все, пиши пропало.

– Тогда нужно срочно осмотреть, определить объем работы и приступать. Есть лаки, которые имитируют старину так, что и не отличишь. Но они долго сохнут… – начал Олег плести свою сеть. – Да, вот еще что. Сначала необходимо заехать ко мне за инструментами.

– Но… – Илса замялась. – А как же… Олег, не обижайся, но это, наверное, будет не очень удобно – бросить здесь всех и уехать. Что люди подумают?

– Ну, это поправимо, – успокоил ее Олег. – Я сейчас сошлюсь на дела и уеду. Захвачу инструменты и вернусь, а ты минут через…

– Олег, не обижайся, но я не могу, – перебила его девушка. – Мама расстроится, если узнает, что…

Договаривать Илса не стала. И так было понятно, что она хотела сказать. Олег если и был раздосадован, то разочарован точно не был. Наоборот, Илса ему нравилась все больше и больше.

– А во сколько приезжает мама? – спросил он.

– Вечером. – Илса поняла мысль Олега. И оттого, что он не стал настаивать на немедленном визите, ей стало легче согласиться на встречу в дневное время. – А ты успеешь?

– Давай адрес и назови час, когда я смогу начать, – сказал он деловым тоном.

– Да в любое… Ой, я же буду на работе! – вдруг вспомнила девушка и расстроилась. – Хотя нет, я могу позвонить и отпроситься… Ой, так я же могу взять отгул, сегодня наш шеф на банкете, завтра наверняка его не будет. Даже если и придет, все равно могу взять отгул. У меня их целых три накопилось.

– Итак? – Олег затаил дыхание: неужели ему еще может повезти?

– Ладно, решено, завтра, если тебя это не затруднит, приезжай к десяти. Это не слишком рано?

Ответить Олег не успел – в разговор вмешалась Карина:

– Илса, ну что вы там все шепчетесь? – Манерно улыбаясь, она встала из-за стола и сладко потянулась. – Именинник, я хочу танцевать. Верочка, включай музыку! Наши кавалеры такие стеснительные, что сами не додумаются пригласить. Игорь, посмотри на Илсу! А ты, Толик, почему о своей соседке забыл? Давай, Лена, вытягивай его, все равно никто не пьет, так что хватит тосты говорить.

Сбросив красный пиджак и оставшись в прозрачной блузке, она подошла к Олегу и присела в легком книксене. Короткая юбка почти не скрывала ее слегка полноватые, но тем не менее не утратившие своей привлекательности ноги, прямые, хорошей формы. Черт, какой сегодня удивительный день. Прямо наваждение какое-то. Сразу две кандидатки в «богини»! Первая – что называется, женщина-вамп, яркая и аппетитная, вторая – истинная леди, утонченная и очаровательная. Одна – сама страсть, другая – нежность…

– Можно вас? – с вызовом спросила Карина. Кареглазая поняла, что если самой не проявить инициативу, то можно и не дождаться приглашения. А уступать этой холодной и высокомерной ледышке Идее? Ну уж нет, ни за что!

Олег с трудом оторвал глаза от просвечивающего сквозь тонкую ткань круглого выпуклого соска роскошной груди. Оказывается, бюстгальтер такой же прозрачный, как и блузка… Олег нервно сглотнул.

Карина заметила, куда направлен взгляд молодого человека. На это она и рассчитывала. Победно, улыбнувшись, Карина бросила быстрый взгляд на Илсу, и не успел Олег встать, как она тут же приникла к нему всем телом.

– Как я люблю блюз, – прошептала она. – А ты?

– Я не разбираюсь в музыке, – ответил Олег, чувствуя, что его пробирает дрожь. Елки-палки, нельзя же так плотно прижиматься! Они же не одни. Небось выглядят по-идиотски. Но если он сейчас попытается отлепиться от Карины, будет еще смешнее. – Я делю ее на громкую и тихую.

– И какая же тебе больше нравится? – Карина двигалась ритмично и легко, но не отрывалась от него ни на секунду.

Олег запаниковал. Как ни нравилась ему Илса, но близость Карины действовала на него весьма возбуждающе. Олег мысленно выругался, черт побери, если Карина не прекратит свои штучки, то ему скоро придется прятаться за стол. Хорошо еще, что в комнате царит полумрак, со стороны не заметно, как он возбужден. Но от партнерши-то этого не скроешь.

– Так ты громкую любишь музыку – или тихую? – допытывалась Карина, продолжая свои коварные телодвижения. – Признавайся по-хорошему. А то ведь начну по-плохому… и тебе это понравится.

– Когда я за рулем, громкую, а когда отдыхаю, предпочитаю тихую, – поспешно ответил Олег, чтобы уйти от скользкой темы. Он слегка наклонился вперед и выпятил грудь, чтобы хоть частично отдалиться от настойчивой партнерши.

Но не тут-то было. С вызовом глядя ему в глаза, раздвинув губы в улыбке, Карина, изогнувшись дугой, снова прижалась к нему всем телом.

– А когда ты в постели? – хрипло спросила она. Приоткрытые губы влажно блестели. – Там ты какую музыку любишь? Наверное, громкую, чтобы стоны не были слышны?

Олег чувствовал, что у него больше нет сил сдерживаться. Еще мгновение, и он поднимет соблазнительницу на руки и понесет ее в ванную. Но, на его счастье, низкий сильный голос певицы взял последнюю ноту и умолк. Необходимость отвечать и продолжать мучительно-сладостный танец отпала. Сделав вид, будто провожает Карину к столу, он рухнул на свободный стул, чтобы никто не заметил его непристойно возбужденного состояния, и демонстративно налег на угощение, мол, ему не до танцев, дайте поесть.

В другое время он был бы не прочь трахнуть эту Карину – сама просится, да и фигурка просто блеск, – но сейчас, когда рядом была та, о которой он думал весь день и мечтал увидеть, о Карине не хотелось и думать. Он так хотел потанцевать с Илсой, но не может же он ее пригласить в таком состоянии. Вот стерва, завела его, сиди теперь, мучайся!

На его счастье, Илсу, как только кончился первый танец, перехватил Толик, так что не пришлось искать повода, чтобы уклониться от танца с ней. Оставалась еще опасность в лице Карины, но ей, слава богу, не удалось добраться до намеченной жертвы – по дороге на ней повис виновник торжества и теперь что-то возбужденно ей говорил. Олег с благодарностью подумал, что это Вера послала Тараса на выручку другу.

* * *

Оставшиеся не у дел Лена и Неля сели рядышком и принялись что-то весело обсуждать. Они поглядывали в сторону танцующих и то и дело прыскали со смеху. Что было тому причиной, Олега не особо интересовало, главное, что его никто не трогает.

Но мелодия была не бесконечной, а Олег все никак не мог прийти в более или менее приличное состояние. Он в панике посмотрел на часы. Нет, уходить рановато. Но и оставаться в комнате нельзя, не сейчас, так через минуту кто-то все равно выдернет его танцевать. Пока не кончилась эта композиция, нужно бежать из комнаты. Еще один такой танец с Кариной – все, контролировать себя он не сможет. Пока опасная девица занята, нужно менять обстановку.

Олег решительно встал и, обходя танцующих, пробрался на кухню. Он думал выпить кофе, тем более что, часто бывая у Тарасовых, хорошо знал, где что лежит. Но самообслуживанием заниматься не пришлось, Вера стояла под открытой форточкой и молча смотрела в окно.

– А-а, Олежка! – Жена именинника быстро смахнула слезинку и улыбнулась. – Почему не танцуешь? Ты у нас сегодня нарасхват.

– Не любитель, ты же знаешь. – Олег хотел было развести руками, но, вовремя вспомнив о причине своего появления на кухне, сдержался. – Слуха нет.

– Ну, тогда посиди со мной, – предложила Вера. – Хочешь кофе?

– С удовольствием! – Олег, пользуясь тем, что хозяйка отвернулась, быстро втиснулся в угол и сел на табуретку. – Только покрепче, пожалуйста.

– Конечно, я же помню, как ты любишь. – Вера решительно тряхнула головой и подошла к плите.

– Вот вы где! – Алексей, веселый и раскрасневшийся, влетел на кухню и рухнул на табурет рядом с Олегом. – Олег, ты же знаешь, как я тебя люблю? Скажи, знаешь?

– А кто сомневается? – отозвался Олег. – Я – нет.

– Тогда и не косись на меня! Подумаешь, выпил! – Тарас пьяно покачнулся. – Вот ты у нас… не пьешь…

Ты больше по бабам… Что, зацепила тебя Карина? То-то же, у нее не вырвешься. Тигрица! Если уж положила глаз на кого, то трахнет, можешь…

– Леша! – не выдержала Вера. – Перестать!

– Слышь, Верка, а ты заметила, как Карина похорошела? – вдруг спросил именинник. – Похудела, постройнела… даже, можно сказать, помолодела. Пластику сделала, что ли?

– А ты уже и заметил. – Вера усмехнулась и пристально посмотрела в глаза Алексею. – А что, может быть, и сделала, – медленно, с нажимом, произнесла она. – Ты, наверное, забыл… Она же «Авиценной» пользовалась.

Тарас вздрогнул, бросил быстрый взгляд на Олега и тут же отвел глаза в сторону.

– Ну ни хрена себе! – Алексей хлопнул себя ладонью по лбу. И восклицание, и жест показались Олегу наигранными. С чего бы это? Тарас между тем развел руками и закивал головой. – Вот черт, совсем забыл… Ну тогда другое дело.

– А что такое «Авиценна»? – спросил Олег. – И что в ней такого, что сразу все вам объясняет?

– Средство для омоложения, – сообщила Вера. – Но только богом тебя прошу, не пользуйся им сам и не давай тем, кто тебе дорог…

Олег посмотрел с удивлением на Тараса, потом на его жену.

– Если судить по тому, как это лекарство, как вы говорите, подействовало на Карину, оно очень даже эффективное, – заметил он. – Что же в нем такого… нехорошего?

– Последствия, – скривился Алексей. – Видишь, какая Карина стала? Как «виагры» обожралась.

– Ну, положим, она и раньше не комплексовала, – усмехнулась Вера. – А от Олежки она вообще с ума сошла. Так что «Авиценна» здесь ни при чем.

– Ну, ни при чем так ни при чем, – согласился Тарас. А что касается «виагры», так сегодня, скорее всего, она понадобится ему! – Палец Алексея описал дугу и уткнулся в грудь Олега. – Ему из-под Каринки сегодня не выбраться!

– Это мы еще посмотрим, – возразила Вера. – Олег парень с головой, он сам знает, что ему нужно. Илса ему намного больше подходит.

– Ну-ну! – Алексей ухмыльнулся. – Сговорились! Ты, Верка, ради своей Илсы… Знаешь, она хорошая девка, но Карину вам не переплюнуть. В ней такой черт сидит… Огонь просто! А Илса… прости, но сегодня она пролетает. Может, потом когда-нибудь, когда Карина ей позволит.

– Ты так говоришь, что начинает казаться, – хозяйка квартиры подозрительно посмотрела на мужа, – что и ты… не миновал ее коготков.

– Я нет! Я еще жить хочу! – запротестовал Тарас. – Я под твоей защитой. А вот Олег… Насчет него могу поспорить, что бы вы ни планировали, а вашей Идее придется подождать.

* * *

«Язык бы ему отрезать! – подумал Олег, вспомнив слова Тарасова. – Это ж надо, какая ловкая попалась девица». Он повернул голову и посмотрел на лежащую рядом Карину. Тушь на правой щеке немного размазалась, но это не портило хищную красоту девушки. Да и фигурка ладненькая. Очень приятная на ощупь. Вот только грудь великовата, но это даже хорошо. Затейливая звездочка, выстриженная на лобке… Да нет, бабец очень даже ничего. Огненная. И без ханжества. Любит трах и честно признается в этом. И не только признается, но и отдается. Вон какие бисеринки пота по всему телу. Да и Олег тоже взмок будь здоров. Нет, что ни говори, девчонка в сексе знает толк. Уж насколько Олег был уверен, что ничем его не удивить, пришлось признаться, что переоценивал себя.

И как же хитро она все устроила! Не успел Олег обрадоваться, что вечеринка подошла к концу, как вдруг оказалось, что Карина будет ночевать у бабушки, которая, как и Неля, живет совсем рядом с Игорем Смоленским. Вместе с Мариной на Олегову машину набралось как раз четверо пассажиров. А Илсе, как назло, было удобнее ехать с Толиком и Леной. Делать было нечего. Напомнив Илсе еще раз, что приедет к ней утром, Олег забрал своих пассажиров и поехал. Ближе всех жили Игорь с Мариной. Игорь сидел рядом с ним, впереди, и, усмехаясь себе под нос, посматривал на Олега. Ситуация его явно забавляла, чувствовалось, что его так и подмывает спросить, как друг собирается выпутываться из создавшейся ситуации. А Олег и не собирался. Зачем? Тело, чего скрывать, все сильнее просило разрядки, виновница этого состояния рядом… Да еще и сама напрашивается в гости. К чему тогда сомнения? Карина ведь не сомневается ни секунды, что ж ему-то сомневаться? А Илса… Ну, ей тоже не все следует знать.

Вполне ожидаемая просьба показать рисунки прозвучала в ту же минуту, как только захлопнулась дверца за Нелей. Высказана она была таким тоном, что секс едва не начался прямо в машине. Он бы и начался, если бы Карина смогла перебраться на переднее кресло, но она забыла это сделать у Нелиного дома, а после этого Олег несся не останавливаясь. Его подстегивало отсутствие комплексов у пассажирки.

Поднимаясь на лифте, они уже вовсю целовались, так что времени для картин не осталось. А затем инициативу взяла в свои руки Карина. И Олег был ей благодарен за это. Любому приятно, когда тебя так хотят…

Олег еще раз посмотрел на расслабленное лицо Карины. Выгнутые брови, хорошей формы и толщины, видно, что девушка уделяет им достаточное внимание, маленький, правильной формы носик… губы немножко полноваты, но в сочетании с безупречной кожей и блестящими черными волосами смотрятся неплохо.

«Да она просто красавица, – подумалось Олегу. – Как же я раньше этого не заметил?»

Словно бы заново открывая для себя достоинства своей добычи, он перевел внимательный взгляд на крупную грудь, украшенную расслабившимся соском. Черт возьми, как такая красотка могла оказаться без постоянного партнера? А в том, что его не было, Олег не сомневался, уж больно ненасытна была Карина. Что оказалось для Олега весьма кстати – ему последнее время не везло на достойных партнерш.

– Тебе понравилось? – прозвучал неожиданно голос Карины, чуть-чуть сиплый голос удовлетворенной женщины.

Олег вздрогнул. Вот это номер, а он-то думал, что она спит. Наивный!

Он поднял голову и наткнулся на ее лукавый взгляд. Так-так, судя по тому, как блестят эти карие глаза, гостья еще не выдохлась, отнюдь.

– Какие у тебя мышцы! – Карина провела длинным, твердым ногтем по его бицепсу. Фиолетовый, с белыми и золотистыми крапинками замысловатого иероглифа, нанесенного поверх основного тона, он прочертил тонкую красную полоску, переместился на грудь, прошелся по соску и двинулся ниже. Олегу стало щекотно, и он, поймав ее руку с длинными пальцами, прижал молодую женщину к себе. Мгновение, и тело Карины, растекаясь приятной тяжестью, мягко накрыло его торс.

– Вот ты и попался, хитрец! – низким голосом проворковала Карина. Олегу казалось, что на нем лежит и мурлычет большая кошка. – Заманил невинную девушку к себе, пообещал показать картины, а сам… А и вправду, где обещанное? Ну-ка показывай, что ты там прячешь?

Не сходя с дивана, Карина вскочила на ноги и, нисколько не стесняясь своей наготы, посмотрела вокруг. Стены были увешаны старинным оружием. Сабли, мечи, даже несколько топоров…

– Собираешь? – удивилась она. – А если милиция?

– Это муляжи… – пояснил Олег. – Подделки.

– Покупаешь? – продолжала допрос гостья. – Где? На Варварке?

– Нет, я их сам делаю, – неохотно ответил Олег. – Для собственного удовольствия. А что, похоже вышло?

– Я бы ни за что не отличила. – Карина поежилась. – Все равно страшные. Так где же картины? Она передвинулась поближе к шкафу.

– Здесь! Я угадала? – Большой палец ее правой ноги опустился на ногу Олега и двинулся вверх… – Я думаю, все в шкафу.

– Открой и посмотри, – наконец сдался Олег. – Там, на второй полке…

Повторять не пришлось. По-кошачьи легко соскочив на пол, Карина распахнула дверцу и, вытащив скоросшиватель с рисунками, открыла. Ее глаза округлились.

– Это же как у Валеджо! – воскликнула она. – Он тоже чудовищ рисует.

– Нет, Борис Валеджо рисует драконов, а тут, как видишь, совсем другое. – Олег, обернув простыню вокруг бедер, подошел к столу. – Это одна из первых моих работ. Видишь, здесь еще не так рельефно проработаны мышцы. Вот там дальше…

Карина перевернула страницу и вздрогнула. На нее смотрели человечьи глаза, но принадлежали они буйволиной голове. Гордо запрокинутая, она была увенчана загнутыми рогами, но при всем этом казалась маленькой по сравнению с мощным торсом. Гипертрофированные, не правдоподобно раздутые мышцы. Сильные пальцы, заканчивающиеся грозными когтями, сжимающие диковинное оружие, напоминающее дисковый топор. Довершали картину огромные копыта. Сильный хвост словно бы хлестал по раздутым икрам мощных ног, видно было даже облачко пыли, слетевшее с кисточки на его конце. Казалось, еще мгновение – и чудище оживет. И вместе с ним оживет его страшный топор, с серповидного лезвия которого падала капелька густой крови.

Карина почувствовала, как по телу пробежал озноб. Картина была настолько реалистично прописана, настолько выверена была каждая черточка изображения, что ей на миг показалось, что это фотография, а не рисунок. Значит, ребята не врали, когда рассказывали об этом.

– Как же ты смог придумать такого… – Девушка запнулась, не зная, как назвать монстра. – Олег, я не понимаю. Чтобы так нарисовать, нужно же видеть его!

– А я видел, – с улыбкой ответил Олег, и было непонятно, шутит он или говорит серьезно.

Карина, ожидая продолжения, посмотрела на рисунок, но Олег молчал. Нет, от него просто так ничего не добьешься. Тогда попробуем по-другому. Карина непринужденным движением бросила листки на стол и потянулась, заложив руки за голову. Немного постояла так пусть неблагодарный полюбуется ее фигурой, потом, слегка покачивая бедрами, подошла к постели и, наклонившись над Олегом, зазывно посмотрела ему в глаза и многозначительно улыбнулась.

* * *

Проснувшись, Олег первым делом посмотрел на часы. Без четверти час! Он же должен был в десять быть у Илсы! Тут он вспомнил о Карине. Господи, только этого не хватало. Объясняй теперь ей, что ты торопишься к другой… Но… где же она?

Не поворачиваясь, Олег пошарил рукой по тому месту, где должна была лежать ночная гостья. Пусто! Олег резко повернулся. На постели осталась только вмятина, все еще хранившая формы роскошного тела… Может, она в ванной? Олег прислушался – в квартире стояла полная тишина.

Обеспокоенный, Олег вскочил с постели и, не одеваясь, выбежал в коридор. Ни обуви, ни одежды ночной гостьи не было. Значит, она ушла. Хоть бы его перед уходом разбудила. Хотя нет, это как раз хорошо. Как говорится, самое красивое у женщины – это спина, когда она утром уходит. Молодец, и тут оказалась на высоте!

Ладно, все это хорошо, но как же быть с обещанием, которое он дал Илсе? Она надеялась… Нужно хотя бы позвонить, извиниться…

Олег поискал в джинсах бумажку с номером телефона. Так, вот она! Набрал семь заветных цифр и замер. Один гудок, второй, третий… После восьмого стало ясно, что трубку на том конце не поднимут. Или ушла, или обиделась и не подходит к телефону. Скорее, второе… А может, самому поехать к ней? По крайней мере это будет порядочнее, чем сидеть и ждать, пока она поднимет трубку.

Олег быстро собрался, благо с тех пор, как отпустил бородку, бритье перестало отнимать время по утрам. Хотя какое сейчас утро? Машина стояла там же, где он ее оставил ночью, – прямо у подъезда. Угонщиков он не боялся. Стихийные здесь не появляются, а среди своих, местных воров желающих связываться с Черновым не было.

Быстро доехать не удалось. В это время дня улицы Москвы забиты машинами, повсюду пробки. Пришлось прибегнуть к старому способу и пробираться переулками и дворами. Но на пересечении с Садовым кольцом все равно застрял, и надолго. В Москве, если уж попадешь в пробку, вылезешь нескоро.

К дому Илсы Олег подъехал лишь в половине третьего. Он долго жал кнопку звонка, надеясь, что Илса если уходила куда-то, то уже успела вернуться. Но все было тщетно. Эта чертовка Карина рассчитала все точно, обвела его вокруг пальца. Как же можно было так лопухнуться? Хоть бы будильник поставил. Олег вспомнил, как они с Кариной ввалились в его квартирку. Какой там будильник! Разве ему до этого было? Вот и думай теперь, как оправдаться.

Олег почесал затылок. А что, если Вере позвонить? Илса ее подруга, может, она что знает? Да, пожалуй, это мысль.

Таксофон удалось найти только через три квартала.

Олег набрал по памяти семь цифр. Но и на этот раз, кроме длинных гудков, ничего не услышал. Судя по всему, никого нет дома. Да и в самом деле, кто в такое время дома сидит? А рабочего телефона Веры он не знает. Может, позвонить Тарасу? Да, а что он ему скажет? Мол, дай служебный телефон… Черт, сегодня же Илса в отгуле… Наверное, лучше всего будет подождать ее у подъезда. Рано или поздно она появится. А что ждать придется, так кто в этом виноват? Илса тоже, наверное, ждала и нервничала…

Олег вернулся к знакомому подъезду. Чтобы не бросаться в глаза, свою «восьмерку» он поставил немного в сторонке. Потом слегка опустил спинку кресла и приготовился к длительному ожиданию. Ладно, подождет, спешить все равно некуда. Солнце светит, воробьи чирикают, очень даже неплохо. Жаль только, не купил чего-нибудь попить, а то совсем хорошо было бы…

* * *

Когда Олег проснулся в третий раз, дело шло к вечеру. Народ валом валил от станции метро и от автобусных остановок домой. Кто к кастрюлям, кто к телевизору, а кто к припасенной загодя бутылочке пива! Ах, хорошо бы сейчас банку колы, да из холодильника. А еще лучше минеральной воды. В пересохшем рту стоял неприятный привкус. Да, надо обязательно попить и пожевать жвачки. А то нехорошо…

Олег припарковал машину у ближайшего киоска, выпил залпом банку пепси, бросил в рот подушечку «Дирола», потоптался на месте, рассеянно глядя по сторонам. И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он резко обернулся. На противоположной стороне улицы стояла Илса и смотрела на него.

Олега как будто кольнуло в сердце. Как он мог променять эту леди… нет, королеву, на какую-то Карину? Надо же быть таким ослом! Господи, сделай так, чтобы она его простила.

Олег бросился вперед, лавируя между застрявшими в пробке машинами, и через считанные мгновения стоял уже рядом с Илсой.

– Илса, извини, пожалуйста, я проспал! – брякнул он с ходу. Нет чтобы сказать, мол, перепутал адрес, забыл номер телефона… – А потом звонил, приезжал, а тебя нет…

– Мама, знакомься, это Олег. – Девушка повернулась к стоявшей рядом хорошо одетой пожилой женщине, которую Олег поначалу не заметил. То, что дочка пошла в маму, было ясно как день – одно лицо, одинаковый рост, только у матери сеть морщинок в уголках губ и у глаз. Да еще эти самые глаза… Как будто одинаковые, серо-голубые, но нет, разные. У Илсы они теплые, а у матери холодные, колючие. И взгляд пронзительный, так и буравит. – А маму зовут Алла Рихардовна… – сказала Илса. – Я ее только что встретила, и… вот приехали домой.

– Вы меня извините, я действительно виноват… Но я сейчас все быстро сделаю! – торопливо продолжал говорить Олег, почти не слыша Илсу. – Я прошу вас, пойдемте посмотрим, что у вас сломалось.

– Мама, может, действительно пойдем? – поддержала его Илса. – Олега все хвалят, говорят, отличный мастер…

– Вы нас извините, Олег, – вежливо, но твердо произнесла Алла Рихардовна. – Давайте лучше как-нибудь в другой раз. Дело в том, что я сегодня жду гостей. – Она повернулась к дочери:

– Я совсем забыла тебе сказать, через полчаса к нам приедут… пациенты. Так что сама понимаешь… Простись со своим знакомым и быстро домой. Я тебя жду. До свидания, Олег.

Алла Рихардовна, даже не взглянув в сторону Чернова, направилась к переходу.

Олег оторопело застыл. Странная какая-то. Может, она думает, ему деньги нужны?

– Вы не думайте, я не из-за денег, я бесплатно все сделаю! И быстро! – торопливо проговорил он ей в спину. Алла Рихардовна остановилась и повернулась к нему.

– Нет, Олег. – Женщина покачала головой. – Я ничего не имею против тебя… Но за тобой… Нет, не надо, просто не нужно, и все. Может, потом… Не знаю, не знаю…

– Мама, что с тобой? – растерянно воскликнула Илса. Олег обиженно насупился. – Мама, Олег порядочный человек, и то, что он проспал…

– Он не просто проспал, – отрезала мать, повернулась и пошла дальше. Было слышно, как она бормочет:

– Но ее уже нет… Если хочешь… спроси у него…

Илса устремила непонимающий взгляд на Олега. Чувствуя себя так, словно его уличили во лжи, что, кстати, наполовину так и было, он с разобиженным видом махнул рукой и со словами: «Я просто хотел помочь и все. Мне ничего от вас не нужно» – пошел к «восьмерке». На полпути он остановился, решив, что называется, оставить дверь открытой:

– Ладно, если понадоблюсь, найдешь меня через Веру.

* * *

Эмма Фадеевна Акопян, пожилая медсестра, сдав смену в роддоме, где она работала, по заведенному обычаю посидела часок с подругами за чашкой чая и лишь после этого отправилась домой. По дороге Эмма Фадеевна зашла на рынок – она не признавала продуктов из магазина. Нагруженная сумками, она направилась к старой панельной пятиэтажке, где жила вместе с внучкой в маленькой квартирке на четвертом этаже. Должно быть, внучка дома. Это из-за нее Эмма Фадеевна не спешила домой – не хотелось начинать неприятный разговор. Но как ни оттягивай, а серьезно поговорить с ней все равно придется. Вот бесстыжая, опять не ночевала дома! Думает, если мама с папой в Ереване, то можно делать что хочешь? Или она думает, бабушка у нее – выжившая из ума дура и не догадается во время дежурства проверить, дома внучка спит или нет? Как бы не так!

Эмма Фадеевна глубоко сожалела о том, что поддалась на уговоры Карины и не сообщила обо всем дочке и зятю с самого начала. Надо было сказать хотя бы дочке. Но что теперь поделаешь, хотела как лучше. А надо было звонить сразу, как только внучка впервые провела ночь неизвестно где и пришла домой только утром. Якобы у подруги засиделась, а потом метро не работало. Как будто телефона у нее не было. Спиртным разило, ну не то чтобы разило, но попахивало.

Эмма Фадеевна тяжело вздохнула. И в кого она такая уродилась? Дочь ведь совсем другая была, тихая, скромная. Да и Карина раньше не заставляла за себя краснеть, а год назад словно с цепи сорвалась. Какими глазами она теперь посмотрит на ее родителей?

Эмма Фадеевна, женщина грузная и неповоротливая, добралась наконец до четвертого этажа, подошла, пыхтя и отдуваясь, к своей двери и нажала на кнопку звонка, со злорадством предвкушая, как разозлится ее беспутная внучка. После бурной ночки всегда хочется сладко поспать. Нет, моя красавица, вставай и принимайся за дело. Самое время стирку устроить, прибраться. Замуж выйдешь, придется работать не покладая рук…

Странно, звонок, что ли, не работает? Да нет, слышно ведь, как он звонит. Нет, моя милая, хотя у бабушки ключ имеется, но все равно тебе придется встать и открыть. Эмма Фадеевна еще раз нажала на кнопку и подержала палец подольше. Просыпайся, моя милая, просыпайся!

Медсестра прислушалась. Обычно после долгого звонка за дверью раздавались шлепки босых ног, но на этот раз время шло, а ничего не происходило. Господи, неужто так обнаглела, что до сих пор не вернулась? А может, она в ванной? Эмма Фадеевну прижалась ухом к двери и, покачнувшись, навалилась на нее всем телом. Дверь беззвучно открылась.

То, что увидела бедная Эмма Фадеевна, повергло ее в ужас. Кисть руки… отсеченная от тела, кисть руки с фиолетовым ногтем плавала в огромной луже крови. Карина… Ее внучка…

Несчастная женщина потеряла сознание.

* * *

Старший следователь районного УВД Виктор Емельянович Порывайко, несмотря на свой относительно молодой возраст, был достаточно опытным специалистом. Ему не понадобилось долго разглядывать, что творится в квартире Акопян, чтобы понять: дело серьезное. Быстро распределив обязанности, он и оперативники его смены приступили к осмотру места происшествия. Эксперт то и дело щелкал камерой, Виктор машинально щурился, пряча глаза от ослепительной вспышки, но не испытывал при этом ни малейшего раздражения. Привычная работа… Человек вообще ко всему привыкает, а если голова занята делом, тем более не станешь обращать внимание на всякие мелочи. Да, дело серьезное. Интересно, настоящий маньяк здесь поработал или убийца просто пытается косить под больного? Судя по тому, в какое время произошло убийство – около двенадцати часов дня, – нужно быть по-настоящему психом, чтобы решиться на такое. Да и характер нанесенных ударов… Нет, похоже, это не имитация. Бойня в стиле дешевых американских боевиков…

Порывайко вспомнилось утреннее сообщение о взрывах в Москве. Какие-то уроды ночью разнесли две многоэтажки, одну на севере, другую в самом центре. Вот гады, совсем распоясались. Ну как тут не поверить в теорию серийности невероятных совпадений, о которой только вчера говорили по телевизору? Стоит только где-то произойти событию, вероятность которого хоть и существует, но бесконечно мала, как тут же случаются такие же, только в других областях. Если начнут падать самолеты, так уж за один месяц выполнят годовую норму. И тут же, как по эстафете, начинаются крушения поездов и столкновения кораблей в море.

Конечно, появление маньяка не столь масштабное событие, больных всегда хватало, но вот почему именно в том районе, где работает Виктор, и почему именно в его смену? Порывайко сокрушенно покачал головой: вот не везет так не везет. После этих взрывов любое серьезное преступление будет на таком контроле, что запросто можно без работы остаться. Это как минимум.

Хотя… с другой стороны, если взяться за дело умно, то можно сделать хорошую карьеру. Быстро, по горячим следам раскрутить дело – вот и шанс отличиться по-крупному. А что, почему бы и нет? Главное – найти зацепку, указание на возможного преступника. А потом крутить его, мять и давить до тех пор, пока или сам не расколется, или не укажет дорожку к настоящему маньяку. Но для этого очень важен темп, малейшая задержка – и дело заберут, а тебя запишут в неперспективные.

Порывайко еще раз посмотрел на потерпевшую. Да, тело расчленили на три, нет, если учесть руку, то на четыре части… Интересно, каким оружием можно было так рубить? Топор? Да нет, у топора лезвие не такой ширины, так не рассечет… Сабля? Чушь собачья! Это только в книжках былинные герои одним ударом рубили и седока и лошадь. Да и кто будет посреди бела дня бегать по Москве с саблей в руках?

Следователь поежился. Вот подвалило счастье! Попробуй разгадай, что было на уме у психа, который это сделал. Ни логики, ни смысла, только сумеречная зона сознания. Порывайко не любил такие дела. Да и кто их любит? Если таковые и есть, ему они неизвестны.

– Зинчук! – позвал он опера. – Коля, ты чего стоишь? Давай-ка пройдись по соседям. Не может такого быть, чтобы никто ничего не видел.

Зинчук, самый молодой, но весьма амбициозный инспектор местного уголовного розыска, молча кивнул. Его бледность и молчаливость говорили яснее всяких слов. Было видно, что он борется с подступившей к горлу тошнотой. Салага. Нервы шалят, что поделаешь. Он-то сам всякого повидал, но такого пока не приходилось.

Порывайко остановил взгляд на откатившейся части туловища. Удар был нанесен по косой. Он начинался от правой грудины и, перерубив позвоночник, прошел над левой частью тазовой кости. Обычно бьют сверху, а тут как-то сбоку… Но и этого зверю показалось мало. Второй удар пришелся по тазу, и теперь ноги жертвы лежали в разных частях комнаты. Красно-буро-белая масса, казалось, была разбросана по всей комнате. Но мерзавец и этим не удовольствовался. Он словно задался Целью выпустить всю кровь из тела несчастной жертвы. Она покрывала пол – ярко-красная, только-только начавшая сворачиваться, казалось, все еще дымящаяся.

Ну и досталось бедолаге. Кто бы это ни сделал, необходимо его найти и выпустить ему кишки. Пусть ты больной, но убиваешь-то здоровых.

Преисполненный решимости во что бы то ни стало найти маньяка, следователь обогнул кровавую лужу и пошел по коридору к кухне. Там сейчас работал Сашка Смирнов. Старший инспектор часто попадал в группу Виктора, они сработались и понимали друг друга с полуслова.

– Нарыл что-нибудь? – спросил Порывайко, подойдя к двери.

– Кое-что есть. Показал бы раньше, да ждал, пока ты общую картину ухватишь, – похвастался Смирнов. – Идем покажу. Думаю, тебе это будет интересно.

Они вернулись в комнату. Смирнов присел и приподнял верхнюю часть тела жертвы. Стало видно, что в руке что-то зажато.

– Эксперт отснял?

– Нет еще. – Смирнов усмехнулся. – А то бы я утерпел и до тебя не посмотрел, что там!

– Гавриков! – позвал Порывайко. – Давай поколдуй здесь! Есть кое-что интересное.

Не торопясь подошел Василий Гавриков, высокий полный мужчина, сокрушенно покачал головой – кто ж такою мерзость совершил? – и приступил к работе.

– Как ты думаешь, что там? – Следователь кивнул на кисть жертвы. – Пустышка или ключ?

– Судя по тому, что в последнее время везения не было, то и сейчас, думаю, легкой жизни ждать не приходится. Может, деньги, может, еще что…

– А я уверен, что нам повезло и мы получим что-то очень интересное, – уверенным тоном сказал Порывайко. – Чутье мне подсказывает.

– Посмотрим. – Смирнов философски пожал плечами. – Вон Васятка уже, кажется, заканчивает. Так, колдун?

Гавриков молча кивнул и сделал жест рукой, мол, можете удовлетворить свое любопытство, чем Смирнов не преминул тут же воспользоваться. Он разжал пальцы девушки и извлек скомканный, испачканный клочок бумаги. Интуиция следователя не подвела.

– Гляди-ка, Витек, а ты, кажется, прав, – сказал Смирнов и присвистнул. – С тебя пиво.

При детальном рассмотрении оказалось, что это обрывок какого-то рисунка. Но самое важное было то, что на клочке виднелась подпись художника.

– Ну-ка дай посмотреть, – попросил Гавриков.

Смирнов молча подал клочок – в группе все знали, что Василий, как никто другой, способен прочесть самый неразборчивый почерк.

– Чернов, – прочитал вслух эксперт. – О. Чернов. Ребята, а это уже зацепка!

Смирнов и Порывайко обменялись взглядами. В глазах обоих загорелась надежда.

– Саша, давай быстро в управление. Отрабатывай всех Черновых. Всех художников, всех самоучек, – приказал следователь. – Чтобы никого не пропустил!

– Вить, да ты что? В Москве столько Черновых, что нам и года не хватит! А если к тому же он вовсе и не москвич? – Смирнов знал, что, сколько бы он ни возмущался, проку все равно никакого не будет, но что он будет за опер, если не пожалуется на жизнь? – Да тут на год работы! Попробуй такую гору информации перелопатить!

– Зинчуку передай, чтобы он, после того как отработает с соседями, поговорил с матерью потерпевшей. – Порывайко, словно не слыша возмущенных выкриков, перечислил план действий. – Выясните у нее, может, она знает, кто такой О. Чернов.

– Наверное, его зовут Олег, – высказал предположение Смирнов. Как будто другие об этом не подумали.

– Давай, давай, не увиливай! – поторопил его следователь. – Не тяни время, сам знаешь, оно у нас самое Дорогое.

Виктор повернулся к эксперту:

– Семеныч, какие у тебя есть соображения? Чем, по-твоему, пользовался преступник?

– Пока не представляю! – признался Гавриков. – Судя по брызгам на стене, а также по вот той царапине, – Василий Семенович показал на глубокую свежую борозду, серой полосой проходившую по окрашенной синей краской стене в полутора метрах от пола (тоже забрызганная кровью, как, впрочем, и все здесь, она могла быть следом от удара орудием убийства), – удар был снизу, от левого бока и вверх. Но кто мог нанести удар такой чудовищной силы? Да еще с такой нетрадиционной постановкой удара? Видишь, лезвие в стене даже не остановилось. Прошло как сквозь масло.

Порывайко подошел к борозде и присмотрелся. Да, похоже, эксперт прав, в царапине нет характерного утолщения, которое бывает, когда сталь упирается в препятствие. Значит, лезвие прошло дальше. И удар, соответственно, шел не справа. Получается, преступник левша?

– А может, он при замахе задел стену? – на всякий случай спросил следователь.

– Нет, в борозде есть следы крови. – Гавриков отрицательно покачал головой. – Я уверен, анализ покажет, что там есть частички костной ткани…

Порывайко не сомневался в правоте Василия Семеновича, эксперт тот был отличный. Свои вопросы он задавал оттого, что, разговаривая с Гавриковым, пытался уловить что-то такое, что приблизит его к разгадке жестокого убийства.

– Виктор Емельянович! – Появившийся Зинчук старался не смотреть на пол. – Я опросил всех соседей, ну, тех, которые открыли… Все точно слепые. Никто ничего не видел и не слышал. Тут такое произошло, а они…

– Как мать потерпевшей? – перебил его Порывайко. – Врачи ее осмотрели?

– Бабушка, – подсказал Зинчук. – Мать потерпевшей… мать жертвы в Ереване.

– Хорошо, пусть будет бабушка, – отмахнулся следователь. – Как ее состояние? Говорить может?

– Не в курсе… – растерялся опер. – Сейчас посмотрю.

– Если может, то спроси, знает ли она кого-нибудь по фамилии Чернов. А также узнай имена ее близких подруг, друзей… Может, жених у нее есть? Запиши все – телефоны, адреса… Да что, мне учить тебя? Не стой, действуй!

Порывайко вновь повернулся к эксперту.

– Семеныч, припомни, может, тебе встречалось такое на практике? Я имею в виду оружие. Я сомневаюсь, что такое можно сделать простой саблей.

– Даже представить не могу… – Гавриков развел руками. – Я, конечно, постараюсь рассчитать массу и скорость, которую должно иметь лезвие, чтобы получилось вот такое… Возможно, рассчитаю форму… Но примерно, точно тебе даже компьютер не выдаст. Вот тогда и будем строить предположения.

– Ловлю на слове, – усмехнулся Порывайко. Отбросив изжеванную спичку, он направился к двери комнаты, в которой жила жертва. Интересно, в момент гибели она выходила или входила в нее? Ответ на этот вопрос тоже мог дать зацепку. Нужно будет уточнить у хозяйки квартиры. – А пока я попробую помочь нашему Славику Зинчуку. Переговорю с гражданкой Акопян. Ох, чувствую, слез будет… Больше всего не люблю эту часть расследования. Но без нее не обойдешься. Как показывает практика, бабушки глазастый народ.

Возможно, это была не самая глупая мысль. Несмотря на тяжелое состояние, в котором находилась Эмма Фадеевна, она все же смогла сообщить довольно много интересного. Через час Порывайко уже знал, что вчера Карина была на дне рождения у коллеги по работе и дома не ночевала. Выяснить, где работала покойная, не составило труда. Как и то, что день рождения отмечал Алексей Тарасов. Позвонив Тарасову, Виктор представился и стал выяснять состав приглашенных. Вчерашний именинник, поворчав для приличия, перечислил гостей.

Порывайко даже подскочил, услышав фамилию «Чернов».

– Чернов? – невольно вырвалось у него. – Это не тот ли Чернов, который художник?

– Олег? – Тарасов насторожился. – Да, он рисует… Но больше известен как реставратор. А в чем, собственно, дело?

– Я хотел бы проконсультироваться у него, – сымпровизировал Порывайко. – Вы не дадите мне его телефон?

– Я бы с удовольствием… – начал Тарас, пытаясь быстро придумать повод, чтобы как-нибудь отказать следователю в его просьбе. Ничего не придумав, ляпнул:

– Но он не любит, когда я без разрешения даю его номер. Я должен это согласовать с Олегом.

– Вы, наверное, забыли, с кем разговариваете! – разозлился Порывайко. – Я могу…

В трубке что-то зашуршало, заскрипело, пошли какие-то щелчки.

– Алло! Алло! – закричал, перекрывая треск, Тарасов. – Алло! Вас плохо слышно! Алло! Ал…

Связь оборвалась. Порывайко набрал еще раз, оказалось, занято. Он набирал снова и снова с тем же результатом.

Следователь зло усмехнулся. Ах ты проныра, хитрить вздумал. Хочешь предупредить своего дружка? Виктор быстро набрал номер отделения.

– Миша, быстро пробей Чернова Олега! – закричал он дежурному. – Только очень быстро! Возраст от двадцати трех до двадцати семи. Работал реставратором. Художник. Подключи всех, необходимо срочно найти.

* * *

Олег вернулся домой в дурном расположении духа. Его обуревала вполне заслуженная, но оттого еще более горькая обида плюс злость на самого себя и на эти дурацкие пробки. И еще голод. Вчера он так и не купил ничего съестного, сегодня, проснувшись, сразу понесся к Илсе и нигде не поел… придется ложиться спать голодным. Ну и ладно, вчера на дне рождения поел, и хватит, нечего привыкать к хорошему. Не пойдет же он сейчас в магазин. Лучше завалится спать. Может, завтра день будет поудачнее.

Он стоял, дожидаясь лифта, когда в подъезд вошли двое. Олег машинально отметил про себя, что лица незнакомые, но разве в многоэтажке всех запомнишь? Кто-то поменял квартиру, кто-то сдал… Да и кого это интересует? Только не его, тем более в сегодняшнем настроении.

Парни подошли и стали рядом. Что-то в их облике было как будто смутно знакомо… Или просто показалось? Олег, скосив глаза, посмотрел на одного, потом на другого.

Один – высокий худощавый парень с большим кадыком, второй – среднего роста крепыш в кепке а-ля Лужков. Нет, Олег никогда их прежде не видел. Ну и бог с ними. Были бы знакомы, сами поздоровались бы.

Олег шагнул в раскрывшиеся двери кабины, незнакомцы вошли следом.

– Вам какой этаж? – спросил высокий. – Нам седьмой.

– А мне шестой, – сказал Олег и нажал свою кнопку. Двери уже закрывались, когда в подъезд вбежали еще двое.

– Эй, подождите! – закричал один из них. Высокий протянул руку, чтобы придержать дверь, но Чернов, опередив его, нажал кнопку «Стоп».

– Спасибо! – сказал один из новоприбывших, большеглазый и коренастый. Он растерянно улыбнулся и сообщил:

– Нам девятый…

Олег уже подходил к своей двери, когда из глубины коридора вынырнули еще двое незнакомцев.

«Что они сегодня, специально парами ходят? – с раздражением подумал Олег. – Не хватало еще в квартире парочку встретить».

Но встреча произошла раньше.

– Чернов? – спросил парень в кожаной куртке.

– Да, а что нужно?

На него навалились все одновременно. И эти двое, и те четверо, что были в кабине лифта, и еще несколько, невесть откуда взявшиеся. Олег пришел в себя, лишь почувствовав на правом запястье холод наручников. И тут он словно проснулся. Одним взмахом отшвырнув двоих, повисших на правой руке, следующим рывком он освободил и левую. Ударом ноги в грудь он отбросил противника, стоявшего перед ним, а выброшенным назад локтем достал одного их тех, что были сзади. Но нападающие быстро перестроились. Кто-то метнулся ему в ноги, еще кто-то повис на руке, а тот коренастый, что был в лифте, изловчившись, ударил его рукояткой пистолета по затылку. У Олега померкло в глазах. Он не знал, что его еще некоторое время остервенело били ногами и только потом, устав, отступили, переводя дух. Милиция очень не любит, когда ей сопротивляются. Не знал Олег и того, что это было только начало…

Бесчувственного и окровавленного, Олега с трудом затащили в лифт.

Пришел он в себя на улице. Шестеро оперативников заталкивали его в милицейский «УАЗ». Сквозь застилавшее глаза кровавое марево он увидел испуганные лица соседок, сидевших на лавочке у подъезда. Нетрудно было догадаться, что они подумали, но Олегу было сейчас не до них.

Голова гудела, от врезавшихся в кожу наручников болели руки, но тяжелее всего было то, что он не понимал, что происходит. Что за люди на него напали? И что они от него хотят? Менты? Но он ничего не сделал такого, за что его могли так скрутить. Бандиты? Им-то он зачем? Да и не похоже на бандитов, машина все же милицейская. Значит, все-таки менты? Но тогда почему его били? Могли же просто вызвать к себе повесткой.

Олег хотел спросить об этом у одного из нападавших, повернулся к окну, и тут грудь пронзила такая невыносимо резкая боль, что он потерял сознание. «Уазик» притормозил у отделения милиции и свернул во внутренний двор. Следом влетела «шестерка» с операми. Возбужденно смеясь и подшучивая над теми, кому досталось от задержанного, они вылезли из машины. Пошатываясь, выбрался и Коля Зинчук. Он не успел еще оправиться после удара ногой.

– Куда его? Кто следователь, Порывайко? Ну, тогда понятно, энтузиаст. Этот, наверное, сразу будет колоть? – спросил большеглазый. Он был горд, что именно его удар рукояткой пистолета остановил сопротивление силача. – Или, может, к нам, на дополнительную обработку?

– Правильно, – решил Смирнов. – Размягчим его, а Витек пусть пока бумаги выправит. А там, глядишь, и со шмона ребята подъедут.

– Сашок, куда его на долбеж, он же и так в отключке! – Водитель машины стоял возле задней дверцы и заглядывал в отсек. – Как бы в больничку не пришлось определять.

– А ты видел, что этот мясник с девчонкой сотворил? – завизжал Зинчук, пылавший жаждой мести за коварный удар. – А что до битых ребер, так ведь сопротивлялся при аресте. И вообще, Степа, крутишь баранку – крути, не лезь в оперативную работу.

Водитель, чуть ли не вдвое старше Зинчука, молча подал ему ручку от отсека для арестантов и скрылся в кабине. Ведь зарекался же не вступать в разговоры с этим сопляком. Раскрытий – с комариный член, а гонору…

* * *

– Ваша фамилия?

Олег с трудом различал лицо допрашивающего. Смотреть мешал заплывший глаз – умыться почти не дали, плеснули из кружки водой в лицо, и все. Торопились поскорее в чувство привести. Правый глаз вообще ничего не видел, левый резало светом от яркой лампы.

– Я ясно задаю вопрос? – Узкое лицо, маленькие карие глаза. Они Чернову сразу не понравились. Он, стараясь понять, в чем дело, присмотрелся. Странность действительно была. Зрачки следователя все время подрагивали.

Не бегали, как это бывает порой у лжецов, а подрагивали Мелко так… необычно и… неприятно. Словно тот был до предела взвинчен и напряжен.

«Интересно, кто же так заставил нервничать мента?» – подумал Олег. Ему и в голову не могло прийти, что он и есть причина этой взвинченности, ведь он ничего не сделал. Ладно, время покажет. Скоро все выяснится, и тогда ментам туго придется. Олег для себя решил, что дойдет до прокурора, но дело так не оставит. Козлы, еще извиняться будут.

Несколько успокоившись, он снова сосредоточил взгляд на лице молча ожидавшего ответа следователя. Тонкие губы, тонкий прямой нос. Насмешливо-брезгливое выражение лица и манера при разговоре кривить рот. Олег даже удивился, что обратил внимание на такие мелочи. Наверное, потому, что сам следователь старался, чтобы он это заметил.

– Ну так что, говорить будешь? – не выдержал наконец следователь. – Или тебе память освежить?

– Себе освежи! – сплевывая кровь, прорычал Олег. – Без адвоката я тебе и слова не скажу.

– Ну-ну, – кивнул головой Порывайко. – И этот фильмов насмотрелся. Вижу, ты не понимаешь, что тебе грозит. Убийство, расчлененка, сопротивление сотрудникам. Это кроме изготовления и хранения холодного оружия. На пожизненное тянет. Если не на вышку. А если еще и изнасилование подтвердится? Да тебя самого в камере опустят. Дай только заключения экспертиз дождаться. Я уж постараюсь, чтобы сокамерники узнали, за что сидишь. Молить тогда будешь, чтобы…

– Чего?! Да ты сам молись… Насильника нашел, – отмахнулся Чернов. – Охренел, что ли? Вообще, в чем меня… Где… кто… Расскажи толком, а то я ничего не понимаю.

– Да? – усмехнулся следователь. – А вот люди показали, что ты специально сделал так, чтобы Акопян оказалась последней из тех, кого ты развозил.

– Ну и что?

– А то, что дома она не ночевала! Вопрос, где? – Порывайко пристально посмотрел в разбитое лицо Олега.

– У меня, я и не скрываю.

– Вот-вот, и правильно, что не скрываешь, – кивнул Порывайко. – Это умно – говорить, что и так нам известно. Ну, давай дальше, посмотрим, что еще расскажешь добровольно. Что с девкой делал? На твоих простынях, – мы их уже изъяли, – есть следы спермы! Драл ее?

– Ну и что? – Олегу было противно слово «драл», противно обсуждать с этим хамом свою ночь с Кариной, но, как он ни зарекался молчать, пусть хоть убьют, все равно как-то само получилось, что он начал отвечать. – Да, у нас была… любовь…

– Любо-о-вь?! – возмущенно протянул Порывайко. – Любовь? Да уж видел я твою любовь! Как Мальвина от Буратино, от твоей любви, вся… в занозах. Чем девку рубил-то? И где оружие спрятал?

– Я ее не убивал! – Олег тоже перешел на крик. – Она ушла утром, я даже не видел когда… Я спал!

– Ну конечно, у вас же любовь! – Губы следователя сложились в презрительную ухмылку. – Трахнул и отправил? Одну? И даже на машине не подвез? Какая же это любовь?

– Да я спал, когда она ушла! – Олег дернулся и осел, скривившись от боли.

– Что, больно? – взвизгнул Порывайко. – Ничего, когда за тебя возьмутся в камере, еще не так больно будет! В другом месте!

– Да ты чего… Я же говорю… Да не виноват я ни в чем! – закричал Олег. Он повторялся, но как еще объяснить твердолобому следователю, что он не имеет никакого отношения к преступлению? – Понимаешь, не виноват!

– Да? Может быть, может быть. Вполне. – Следователь вновь улыбнулся. – Слушай, а может, тебя кто-нибудь видел в момент совершения убийства? Подумай, наверняка ты с кем-нибудь встречался, разговаривал… Вспомни, это же алиби!

– А в котором часу это произошло? – доверчиво спросил Олег.

– А то ты сам не знаешь! – Порывайко с досадой отметил, что в простую ловушку преступника заманить не удалось.

– Откуда, вы же не сказали… – Задержанный теперь был скуп на жесты.

– Скажи, Олег, а зачем тебе столько оружия? – вдруг спросил следователь. – Сабли, мечи, топоры… Хорошо хоть пулемета нет. – Порывайко внимательно посмотрел на обвиняемого. – Или есть? А? Ну-ка скажи, Чернов, может, у тебя и огнестрельное оружие есть?

– Нет!

– Чего нет?

– Пулемета нет!

– А что есть? – Теперь вопросы следовали один за другим.

– Ничего нет!

– А как же мечи? Сабли? – закричал Порывайко. – Значит, врешь?! Да ты во всем врешь! Это ты убил, и я докажу это! И у меня есть свидетель! Сама несчастная девушка против тебя свидетельствует!

– Как это? – удивился Олег. – Так она жива?

– Нет, но это не важно. Она успела спрятать клочок бумаги с твоим именем! – торжествующим тоном произнес следователь. Видимо, приберег этот аргумент напоследок как самый убийственный, – Наверное, несчастная девчонка чувствовала, что ей не спастись, вот и решила нам весточку дать.

– Да не убивал я ее! – Олег вскочил и тут же, охнув от боли, присел. – Клянусь, не убивал!

– Ну что ж, твоя линия поведения мне понятна, но не советую играть в несознанку. Улики убийственны, и тебе не отвертеться. Уверяю, я и с меньшими фактами людей отправлял. Поехали голубчики куда надо. – Следователь поднял трубку внутреннего телефона. – Геннадий Семенович? Давайте заходите!

В кабинет вошел невысокий суетливый человечек. Быстро поздоровавшись, он сел рядом со следователем.

– Это дежурный адвокат. Геннадий Семенович Сурков. По закону вам положен адвокат. Мы вам предоставляем бесплатного. Есть возражения? Или, может, у тебя есть свой защитник? – Порывайко уставился на Олега своими подрагивающими зрачками.

– Нет, у меня нет защитника, – признался Олег.

– От помощи Суркова не отказываешься?

– Не знаю…

– Но тебе же нужен адвокат? – напирал Порывайко. Ему было очень важно пристроить к Чернову своего, ментовского защитника. – Или нет? Может, у тебя кто-то есть на примете? Давай телефон, позвоним, пригласим! Только тогда тебе придется посидеть в камере, пока он не придет. Так что даже если во время допроса выяснится, что ты не виноват, сегодня я тебя уже отпустить домой не успею. Или все же начнем прямо сейчас? Ну, решай, позвонить? Или вообще отказываешься от защитника?

– Нет…

– Что нет? Адвоката нет или не нужен? – продолжал запутывать подозреваемого Порывайко. Такой метод помогал, помимо внедрения «своего» адвоката, выбить преступника из равновесия. – Ну, решай, мне некогда здесь сидеть и ждать, пока ты определишься. Я думаю, что без него тебе вообще не выкарабкаться.

– Адвокат… нужен… – выдохнул Олег. В глазах у него все плыло, в голове стоял туман.

– Берешь Геннадия Семеновича?

– Да, – выдавил из себя Олег. Сурков ему отчаянно не нравился, но Олег надеялся, что через него можно будет передать весточку ребятам, а те уже постараются нанять кого-нибудь получше. – Беру.

– Вот и хорошо! Вы тогда условия между собой потом обговорите, я вам время на это дам, – пообещал Порывайко. Он был доволен. Одно дело сделано. Свой, карманный защитник к подозреваемому приставлен. Теперь и отсюда работа пойдет. – А теперь давай протокол писать. Фамилия?

Следователь быстро заполнил бланк протокола.

– Менять показания не будешь? – спросил он как бы между прочим.

– Нет, я говорил правду, я…

– Ну и ладно, потом сам запросишься, – недобро ухмыльнулся Порывайко. – Значит, все так и пишем? Отказ от всего?

– Позвольте! – впервые подал голос защитник. – А может, у моего подзащитного есть заявление? Может, у него психическое заболевание?

– Нет у меня заболеваний! – возмутился Олег. Не хватало еще, чтобы из него психа делали. – И не было никогда. Я не болен, я просто ни в чем не виноват.

– Да? – На лице следователя снова появилась кривая ухмылка, которая просто бесила Олега. – Я тоже думаю, что парень ты здоровый. Вот только увлечения у тебя странные. Что за монстров ты рисуешь? Себя с ними ассоциируешь? Вот бы дядька Фрейд где порадовался! Ну ладно, приступим…

* * *

Когда Чернова увели в камеру, Сурков посмотрел на Порывайко.

– Что скажешь, Витек? – спросил защитник. – Расколешь? Паренек крепкий.

– А что его колоть? – Порывайко усмехнулся. – То, что она ночевала у него, не отрицает. Да и выделения нашли на его простынях, экспертиза проверит и наверняка нашу догадку подтвердит. Трахал он ее, вопросов нет. Это раз. Холодного оружия у него полная комната. Это два. Сейчас эксперт колдует, ищет, чем это он Акопян разделывал. Силища неимоверная, что тоже в картину вписывается. Три. Алиби у Чернова нет, говорит, что в машине спал. Четыре. Что еще нужно?

– Ну а если все же не он? – Сейчас Геннадий Семенович сидел, развалившись на стуле, и совсем не напоминал того жалкого типа, каким выглядел, входя в кабинет. Его уверенные повадки показывали, что он чувствует себя здесь равным среди равных. – Что если кто-то другой это сделал?

– А кто?

– Да зачем ему девчонку крошить, если они уже и так переспали? – указал, не выдержав, адвокат на явную неувязку в построениях следователя.

– Да больной он, понимаешь, больной. А значит, его поступки логике не поддаются.

– Ну, под такое объяснение любого из нас подогнать можно, – скривился Геннадий Семенович. – Мне кажется, что ты не ту ниточку тянешь… вот бабки с него получить – это можно, а под дело подвести… вряд ли.

– Да ты посмотри на его рисунки! – Следователь бросил на стол альбом и пачку листов. – Посмотри, посмотри! Это же… зверинец какой-то. Я таких даже представить не могу, а он этих монстров во всех деталях прописал. Как будто живьем их видел.

Адвокат с интересом пролистал альбом, посмотрел рисунки на отдельных листах.

– Мне этого не понять, – наконец сказал он. – А вот дочь, пожалуй, оценит. Дай-ка мне их на вечер. Пусть посмотрит.

– Все не дам, возьми пару листов, – ответил Порывайко. – Я, пожалуй, тоже возьму, может, жена что посоветует, она у меня чертями всякими увлеклась, кучу книг набрала… Я ей после того случая с гипнотизером ни в чем отказать не могу.

– Дай альбом, жадина, – засмеялся Сурков. – Ничего с ним не случится. Да и у тебя вон сколько остается. А завтра обменяемся мнениями.

– Ладно, только не потеряй, – согласился следователь. – Но альбом возьму я. Тоже хочу посидеть, подумать. Все-таки подборку делал сам Чернов, и для психологического портрета это даст больше. А ты возьми эти… Но смотри, только на одну ночь.

Геннадий Семенович взял рисунки и направился к выходу. Не доходя до двери, он вдруг повернулся.

– А что ты будешь говорить, если убийства повторятся? – спросил он. – А Чернов-то в камере? Знал бы адвокат, как он был близок к истине.

* * *

Сурков любил свою дочь глубоко и нежно. Ладненькая, среднего роста, третьекурсница юрфака, она всегда радовалась его возвращению, как маленький ребенок. Знала, чертенок быстроглазый, что Геннадий Семенович души в ней не чает и никогда домой не придет с пустыми руками. Это настолько вошло в привычку, что Нина иногда загадывала, что будет сегодня – лакомство или безделушка? Кассета с американским фильмом или компакт-диск с новым альбомом? А может, книга модного фантаста? Хотя, если папа прихватит коробку конфет, тоже будет неплохо…

– Нина, смотри, что я тебе принес! – с порога закричал Геннадий Семенович. – Только не порви, завтра отдать нужно.

Девушка встряхнула хорошенькой головкой. Пушистые волосы пшеничного цвета мазнули по лицу, и курносый нос окутало ароматом модного шампуня. Вот как, значит, отдавать придется? Что же там такого ценного?

Дежурно чмокнув Суркова в щеку, Нина нетерпеливо выхватила прозрачный полиэтиленовый файл с листами ватмана. На ходу вытаскивая рисунки, она вошла в свою комнату. Небрежно пролистав их, держа пакет за краешек, она в недоумении остановилась. Что за ерунда? Ей-то эти картинки зачем?

Чтобы получше рассмотреть, что же так заинтересовало отца, Нина решила включить люстру, потянулась рукой к выключателю, скользкий пакет, зажатый между пальцами, поехал вниз. Девушка дернулась, пытаясь поймать его на лету, но было поздно. Вспыхнула люстра, и в тот же момент рисунки беспорядочно разлетелись по зеленому коротковорсовому ковру.

Вот безрукая! Папа же предупреждал. Нина, всплеснув руками, стала быстро – как бы он не увидел – собирать листки. И вдруг замерла… На нее смотрело, да-да, именно смотрело странно знакомое и незнакомое существо. Как такое могло быть, она не понимала – ведь знакомым может быть только тот, кого ты видел раньше, а Нина могла поклясться, что этого не было. И все-таки она никак не могла избавиться от ощущения, что знала прежде монстра, смотревшего на нее сейчас с бумажного листа. Нина понимала, что этого не могло быть, но в глубинах сознания зрела уверенность, что где-то когда-то она уже видела эти глаза…

Выпуклые, с тонкой сеткой прожилок, они обжигающе властно притягивали к себе ее взгляд. Девушке даже в какой-то момент, на какое-то неуловимое мгновение показалось, что глаза ожили, но она тут же уверила себя, что это обман зрения. Глаза на бумажке и вдруг ожили? Нет, конечно, все это ей почудилось!

Сердце, словно, предчувствуя беду, бешено колотилось. Лихорадочно собрав рисунки, Нина сунула их в пакет и уже собралась было бросить его на стол, но что-то ее удержало… Она вдруг поняла, что не может этого сделать.

Как это так: взять и не посмотреть остальные картинки? И вообще, чего это она так испугалась? Что случилось? Откуда в ней эта истеричность? Ну, увидела страшные глаза, художник, видимо, очень талантлив и сумел придать реалистичность своей фантазии, но от этого суть не меняется, лист бумаги остается листом и не более.

Нине ужасно захотелось рассмотреть того, чей взгляд ее так поразил. Не трусиха же она в самом деле, чтобы страшилок разных пугаться. Фильмы-ужастики смотрит, и то ничего, а тут какие-то картинки…

Пролистав рисунки теперь уже внимательнее, она нашла наконец тот, с которого началось наваждение…

Это был роскошный монстр. Точнее, на картинке была только его голова. Человеческое лицо уродовали толстые рогообразные костные наросты со сложным рельефным рисунком. Они шли от центра лба и, обвивая его венцом, уходили к затылку. За ушами нарост резко спускался вниз и достигал мощных мышц шеи. Демонический взгляд из-под нависших прямых бровей увеличенного рогами лба удивительно гармонировал с грозно-чарующим обликом монстра.

Высокие скулы, широкий, почти безгубый рот и удлиненный подбородок завершали портрет. Не оставалось сомнений, кто это. Даже Нине, современной девушке, выросшей в век компьютеров и электроники, было понятно, что она видит самого Хозяина Тьмы.

И вновь внимание девушки приковали глаза Демона. Искусная рука художника сумела игрой света и тени придать черно-белому рисунку объем… Да что объем! Рисунок был выполнен с такой мощной реалистичностью, был так тонко проработан до малейших деталей, что монстр, казалось, вот-вот оживет.

– Мамочка… – сдавленно проговорила Нина. К страху, воцарившемуся в ее душе, примешивался восторг, ведь она была уверена, что бояться нечего, что на самом деле ей ничто не грозит.

– Что, дочка, и тебя зацепило? – услышала она голос отца. Нина даже не заметила, что он зашел в комнату. Геннадий Семенович стоял в дверях и с любопытством наблюдал за своей любимицей. – Каков художник, а, Нинка? Нравится?

Девушка молчала. Ей почему-то не хотелось, чтобы отец увидел того, кто привлек ее внимание. Медленно, как бы машинально, она взяла следующий рисунок. Это был силач с кабаньей головой. Раздутые мускулы не произвели на нее впечатление, она быстро взяла другой листок. Этот монстр тоже был не из тех, что могли привлечь ее внимание. Печальные глаза над козлиной мордой, мохнатое лицо… и все тело покрыто густой шерстью. Фу, этот ей совсем не нравится.

– Нет, не очень, – ответила она наконец. – Разве что вот этот.

На картинке был ягуарочеловек. Рельефные, но не тяжелые мышцы, пластичная и гибкая фигура. В руке чудовища, поднятой над пятнистой головой, был зажат меч с закругленным черным лезвием. Другая рука была выброшена вперед. Грозные когти, которыми заканчивались пальцы человекозверя, казалось, вот-вот вцепятся в противника. Мгновенный взмах, и голова врага покатится по земле…

– А знаешь ли ты, кто нарисовал всех этих… – Отец замолчал, подбирая название.

– Монстров? – подсказала Нина.

– Путь будут монстры, – согласился Геннадий Семенович. – Так вот, знаешь ли ты, кто автор этих рисунков?

– «О. Чернов», – прочитала она подпись. – Наверное, Олег. Или Остап.

– Олег, – подтвердил Сурков. – Мой подзащитный.

– Как это твой подзащитный? – удивилась Нина. – Его что, за эти картинки судить будут?

– Нет, что ты, за картинки у нас не сажают, – со вздохом ответил адвокат. – Пока не сажают. А судить его будут за убийство. Девчушку одну… на куски порубил. Любовницу свою. Чуть постарше тебя была.

– Как любовницу? Может, он ее изнасиловал?

– Нет, не думаю. – Сурков печально кивнул. – В квартире у Чернова следов борьбы не обнаружено. Хотя что ему стоило сломить ее сопротивление? Бедняжка была в руках убийцы как игрушка.

– В каком смысле? Он что, недоразвитый? – В студентке юрфака проснулся профессиональный интерес.

– Да уж, конечно, недоразвитый, – усмехнулся Сурков. – Еще какой развитый! Здоровый… И сильный. Ну вот как эти его монстры.

– Я имела в виду умственное отставание, – терпеливо пояснила Нина. – Эти рисунки…

– Может быть. – Защитник и сам подумывал о таком варианте. Но пока что со стороны задержанного с ним никто не связывался, гонорар за адвокатские услуги не предлагал, а потому и говорить о таком ходе защиты было рано. Вот пойдут деньги, тогда и о методах поговорить можно будет.

– Да, умница моя, вполне возможно, что я приму твою версию за рабочую. – Сурков ласково улыбнулся, – Но потом, не сейчас. Пока Чернов от всего отказывается. Вот когда он расколется… если расколется, тогда и предложим эту линию защиты. Ну да ладно, давай посмотрим, что нам мать поесть приготовила?

Отец скрылся на кухне. Не удержавшись, Нина быстро выхватила картинку с Демоном. Вгляделась в глаза… Так вот кто тебя создал! Может, это отображение его души? Может, это предвестник преступления? Вот бы на кафедре показать! Юрий Иванович был бы доволен… А что, если и вправду ему показать рисунок? Но как же это сделать, если отец завтра должен отнести его назад? Подожди, а если сбегать к Вике? У ее отца целый офис на дому – и компьютер есть, и комбинированный принтер с копировальным устройством.

Схватив листки в охапку, она побежала по лестнице.

* * *

– Инна, есть хочу, сил нет! – Порывайко приехал домой голодный как волк. В суматохе сегодняшнего дня он так и не улучил минутку, чтобы перекусить. Утром не хотелось, а затем охотничий азарт и желание быстро, по горячим следам провести расследование закрутило, завертело следователя так, что, только подъезжая к дому, он вспомнил о своем пустом желудке. И тут же под ложечкой так засосало, что он еле дотерпел до своей квартиры. И здесь выдержка изменила ему окончательно.

– Инночка, поторопись, для тебя я сейчас страшнее роты пьяных эсэсовцев! – прорычал он, счастливый и злой. Счастливый оттого, что у него есть жена, которая любит его и ждет, а злой потому, что некогда ему нежиться в ее объятиях, вместо этого приходится целыми днями общаться со всякой мразью. Такой вот, как сегодняшний Чернов. – Если не накормишь, умру прямо на пороге нашей спальни! – закричал Порывайко.

– Ужин давно готов. – Инне всегда доставляло удовольствие кормить мужа, но почему бы при случае и не поворчать? – А там тебя что, не покормили? – спросила она.

– Где там? – опешил Порывайко. – А, опять бабские заходы! Инка, на грубость нарываешься? Я сегодня столицу от маньяка избавил, а тут в собственном доме никакого почтения.

Порывайко схватил сосиску, засунул ее в рот и, почти не разжевывая, проглотил.

– Маньяка? Это какого еще… – Тут Инна заметила, что делает муж, и в притворном возмущении вскинула руки. – Витя! Ну как маленький ребенок! Я тебе сейчас… Иди хоть умойся, а то после ваших уголовничков подхватишь какую-нибудь заразу.

– Бегу! – Виктор с полным ртом потрусил в ванную.

Ему нравилось подчиняться жене, нравилось ее стремление к руководству семейным бытом. Это было вообще характерно для большей части послевоенного мужского населения России. Слишком много оказалось неполных семей, слишком много мальчиков выросло без отцов. Привыкнув к безусловному лидерству мамы в семье и к ее постоянной опеке, молодые мужья охотно переходили под такую же опеку, теперь уже со стороны жен. Хорошо это или плохо? Наверное, плохо. Сбросив со своих плеч часть ответственности за семью, так и не ставшие мужчинами мальчики быстренько спивались, теряли остатки авторитета, и вот уже новое поколение пацанов вырастало без мужского влияния. Но чья вина в этом? Войны? Культа личности? Слабохарактерности самих мужчин? Или, может, виноваты волевые женщины? Нет, только не они, безропотно несшие на своих плечах бремя заботы о детях… Наверное, должно было пройти немало времени, чтобы сменились поколения и мужчины снова поняли, что они должны работать не только на службе, но и дома. Работать над тем, чтобы семья была прочной, работать, чтобы женам не приходилось тревожиться о завтрашнем дне… Чтобы наши женщины наконец почувствовали себя замужем.

Выйдя из ванной комнаты, Порывайко шумно засопел носом, втягивая упоительный залах, шедший из кухни. Копченые сосиски с отварным картофелем и соленой капустой. Да это же его любимое блюдо!

– Инночка, теперь бы еще грамм сто… – Порывайко просительно посмотрел на жену.

Инна заранее знала, что так и будет, а потому в морозилке охлаждалась бутылка кристалловской водки. Но не сдаваться же так сразу?

– Это с какой такой радости? – спросила она, изображая недовольство.

– Как с какой? Ты что, не понимаешь? – Муж приосанился. – Я же такое дело раскрутил. По горячему. Прямо с колес, в день совершения. Видела бы ты этого зверя!

– Так ты не шутил, когда говорил про маньяка? – удивилась супруга. – Это все правда?

– Конечно правда! – Виктор почувствовал, что без ста, а то и больше грамм он сегодня не останется. – Самый настоящий маньяк. Трахнул девку, а затем разрубил на куски.

– Да ну?! Как же вы его поймали? – У Инны мороз по коже пошел, О том, что существуют маньяки, она, конечно, знала, но вот соприкоснуться с ним вот так, можно сказать, лично… Ну пусть через мужа, но это же все равно почти лично. От мысли, что ужас был так близко, но теперь уже не страшен, ее охватило возбуждение.

– Служебная тайна, – строго сказал Виктор. – Но за сто грамм готов продаться и выболтать жене все подробности!

Инна, лукаво улыбнувшись, достала бутылку. Белесая от инея, она царским подарком глухо стукнулась о стол.

– Я всегда знала, что ты себя проявишь, – сказала она с восхищением. – Так оно и произошло. Я так рада!

– Может, рюмочку со мной? – предложил Порывайко. – Одну! А то ничего не узнаешь!

– Давай, – махнула рукой жена. – И рассказывай, не томи.

Виктор медленно, с чувством наполнил две рюмки.

– Жди теперь, Витек, повышения! – поздравил он сам себя. – За тебя, очередная моя звездочка!

– Чтоб сбылось! – поддержала жена. Оба выпили, Виктор крякнул и зачерпнул капустки, а Инна сразу же схватилась за горячую сосиску.

– Представляешь, – начал он свой рассказ, – оружия у него в доме – что в твоем музее. Топоры, сабли, даже мечи есть! Ребята все притащили, так там один двуручный был. С одним большим клинком и двумя маленькими. Таким махать, знаешь, сколько силы нужно?

– Так ты же говорил, что маньяк ваш здоровый как бык! – напомнила Инна. – И много он так женщин погубил?

– Пока не знаю, завтра запрос разошлю… – Виктор удивился, почему он сам об этом не подумал. – Может, и в других местах отличился. Представляешь, он эту бабу свою на четыре части развалил.

– Да не может быть! – Инна всплеснула руками, – Изнасиловал, наверное? Зверюга и извращенец!

– Говорит, что сама дала, по любви. – Виктор под шумок налил по второй. – Врет, наверное. А вообще, экспертиза покажет, как оно было, по любви или нет. Ну, давай, за нее, за любовь!

Теперь Виктор выпил, не дожидаясь жены.

– Ты знаешь, он вообще со странностями. Таких чудищ рисует, – продолжал Порывайко, закусывая сосиской. Ему нравилось, что Инна слушает его с таким восторгом. – Я тебе принес глянуть, в дипломате лежат…

Договорить Виктор не успел. Зазвонил телефон. Кому это приспичило в такое время?

– Слушаю вас! – сказал он в трубку. – Да, Порывайко! Да! Да… Что?! Не может быть!!! Выезжаю!!!

В полутемной камере Олег с трудом нашел свободное место и осторожно, стараясь не делать резких движений, присел. Кружилась голова, тошнило, и страшно хотелось спать. Надо было поздороваться с сокамерниками, но Олег боялся, что стоит ему открыть рот, как его тут же вырвет. Только этого не хватало, здесь и так не продохнуть от вони. В помещении стоял отвратительный запах параши и давно не мытых тел. Прислонившись спиной к стене, Олег постарался сосредоточиться и взять себя в руки.

– Эй, умер, что ли? – раздалось у него над ухом, кто-то потряс его за плечо. – По какой статье зашел?

Олег, не в силах ответить, провел рукой по горлу и махнул рукой.

– Отстань от человека! – послышалось из глубины камеры. – Видишь, его как дуплили. Мусора половину здоровья отняли.

– Видать, доказательств маловато, – отозвался еще кто-то. – А может, на вшивость пробивают. Вдруг поплывет, вот на него висяки и спишут. Меня тоже первую неделю каждый день били.

– Не гони, они по ночам бьют, – возразил еще один сокамерник.

– Ну, правильно, каждую ночь и били, – без споров согласился говоривший. – Просто я выразился так. Сначала на делюгу подписывали, а потом просто заставляли кого-нибудь на районе сдать. Кого угодно! Что знаешь, мол, то и рассказывай. Убивали, суки ментовские…

– Это у них называется контролировать оперативную ситуацию, – подал голос еще один. – Тихари ленятся сами работать, вот и выколачивают информацию у тех, кто в камеру попал. Заодно и удары отрабатывают…

Олег закрыл глаза и прислонил голову к холодной стене. Вступать в разговор не было ни желания, ни сил. В глазах стояли круги, в душе пустота. Как ни странно, но после первого шока от известия о гибели Карины он до сих пор не осознал полностью, что та, которая всю прошлую ночь была в его объятиях, теперь мертва.

Возможно, если бы его не избили, а просто вызвали на допрос и там огорошили этим сообщением, то потрясение было бы посильнее, но разве наша милиция умеет по-другому работать?

Болело все тело, гудела голова, в мыслях стоял полный разлад. Почему все думают, что это он убил девушку? Почему ему не верят? Только из-за того, что они с Кариной переспали? Да каждую ночь кто-то с кем-то спит. И не единожды. Если хотите, то и не с одним или одной. И не только ночью. Люди и в другое время суток тоже не отказывают себе в этой радости… Черт возьми, почему Карина его не разбудила? Он бы проводил ее, и тогда, может быть, она бы осталась жива. И уж точно его рисунок остался бы дома и не вывел бы ментов на него. И зачем только она его утащила?

Рисовал Олег всегда, сколько себя помнил. И действительно только шариковой авторучкой. Здесь молва не врала, ничего другого Олег не признавал, хотя перепробовал все – от карандашей и до пастели. Способности ребенка не остались незамеченными. Еще в дошкольном возрасте он поражал всех точностью изображения, тщательной проработкой деталей, искусным воспроизведением игры теней. Кто-то показал его рисунки в художественной школе, и его приняли туда сразу в четвертый класс. Ему прочили большое будущее, но отец, который и думать не хотел ни о чем, кроме арены, решил по-другому.

Школа и занятия спортом отнимали у маленького Олежки столько сил и времени, что было не до рисования. А потом все закрутилось, завертелось, пошла взрослая жизнь, надо было самому зарабатывать на хлеб. Какое тут искусство! Пришлось вместо него заниматься реставрацией…

Олег очнулся оттого, что пошевелился. Твердые доски не лучшим образам действовали на избитое тело, резкая боль напомнила о страшных реалиях сегодняшнего дня. Сколько же он пробыл в забытье? Час? Два? Судя по тому, как онемели мышцы, довольно долго. Интересно, сколько там натикало? Часы отобрали вместе с остальными вещами, так что он не имел понятия, который час. Вечер? Нет, скорее, ночь, допрос кончился поздно…

Как же могло так получиться, что он оказался в камере? Почему он должен отвечать за то, чего не совершал? Почему все это произошло именно с ним? Почему все так… Стоп! Остановись, не накручивай себя. Нельзя раскисать. Есть же способ уйти от боли и неприятностей. Он же не один. С ним его… монстрики. Те, которые с детства помогали ему и которых он всю жизнь рисовал. Они ни разу не предали своего Олежку, всегда его понимали и подбадривали. Даже когда мама ругала и наказывала, они приходили и утешали его, принимались играть с ним, носиться по другим мирам, по другим измерениям.

Олег прислушался. Он почувствовал, что они и сейчас ждут его. Они всегда ждут. Достаточно только отправиться в путешествие… Уйти в пустоту…

– НЕ БОЙСЯ, МЫ С ТОБОЙ. ИДИ К НАМ, – услышал он.

Олег вздрогнул. Что это? Неужели это начало происходить уже и наяву?

Он осторожно посмотрел по сторонам. В тусклом свете слабой электрической лампы, закрытой густой решеткой, разглядеть что-то было затруднительно, но все-таки он бы заметил, если бы кто-то забеспокоился. Получалось, что кроме него эти слова никто не слышал. Значит… Это у него в голове? Наверное, почудилось. Наверное, часть сознания сама по себе стала уходить в пустоту. Что ж, при такой головной боли это немудрено. Он же помнит, как ему там хорошо, по крайней мере подкоркой…

– МЫ С ТОБОЙ. МЫ ПОМОЖЕМ. НЕ БОЙСЯ.

МЫ ИДЕМ К ТЕБЕ.

Господи, опять! Раньше такого не было. Прежде с ним говорили только тогда, когда он сам обращался к кому-то из персонажей своих фантазий. Вернее будет сказать, он сам спрашивал и сам же отвечал за них всех, и лишь благодаря его воображению получалось так, что каждый выдуманный герой как будто бы жил своей собственной жизнью. Такое бывает в детстве – один общается с феями, другой с волшебниками, а кто и с такими же малышами, как он, но только из сказок. А у него всегда были монстрики. И какое имеет значение, что все его друзья такие… страшные. Он к ним привык! Все пугаются, увидев их на Олеговых рисунках, но они просто не понимают, что монстры вовсе не плохие. Наоборот, они хорошие. Они друзья! Они защищают!

– Братва, слышите?

Олег открыл глаза. Один из сокамерников поднялся с нар:

– У мусоров что-то не то происходит.

– Да ладно, не гони, спать только мешаешь, – раздраженно пробормотал тот, кто ранее вступился за Олега. – Мало ли что они там придумали? Нажрались, вот и…

Договорить он не успел. В коридоре послышались выстрелы, один, другой, кто-то вскрикнул, стена содрогнулась от сильного удара. Удар повторился, теперь уже ближе. И еще ближе… Удары приближались.

В камере уже никто не спал. Всполошенная братва тревожно озиралась. Кажется, только один Олег не вскочил на ноги. Он бы и рад, но не было сил. А удары приближались. Арестанты тихонько подкрались к двери.

– Девятая, – уверенно сказал тот, что проснулся первым. – Вован, точняк девятая! Удар.

– Десятая! – констатировал арестант. Удар.

– Одиннадцатая! – Теперь считали уже хором. Удар.

– Двенадцатая! Удар.

– Тринадцатая! Братва, наша следующая!

Все отпрянули от двери. Кто-то в суматохе споткнулся о ногу Чернова и, матерясь, упал. Сокамерники повалились следом.

Удар в дверь был такой силы, что заломило в ушах. На арестантов посыпались куски бетона. Дверь сошла со своего места и опасно наклонилась внутрь камеры.

А удары не стихали.

– Эт-то-о ч-ч-что? – заикаясь, спросил кто-то в глубине камеры. Олег даже не успел заметить, как все оказались там.

– Землетрясение, – буркнул другой, – Дверное.

– Ну да, – отозвался следующий. – Ремонт, наверное, начался.

– Ты чего лепишь, какой ремонт посреди ночи! – прикрикнул тот, кого называли Вованом. – Кто так ремонтирует? Голову рубят, чтобы зуб не болел, так, что ли?

– Да тихо вы! – шикнул тот же голос, который считал удары. – Слышите, вроде стихло.

Действительно, в коридоре наступила тишина. Да еще какая! Опасливо поглядывая на дверь, кто-то из самых нетерпеливых подобрался к образовавшемуся пролому. Заглянул и отпрянул. Снова приник к щели.

– Братва, мусора кто-то замочил, – прошептал он.

– Гонишь! – не поверил Вован. – Дай-ка я гляну.

В луче света, пробивавшемся в камеру сквозь щель, Олег смог разглядеть говорившего. Невысокий, молодой, спортивного сложения, тот быстро заглянул в коридор.

– Вареник! Ты где мента видел? – спросил он.

– Ты вниз, вниз посмотри, – сказал тот, кого назвали Вареником.

– Ну, вижу… Лежит… Но кто это, не видно. Ноги только торчат. Башмаки, правда, мусорские…

– А красный шнурок на штанах? – не унимался Вареник. – Шнурок видишь?

Любопытный Вован, стараясь заглянуть подальше, потянул дверь на себя. Искореженная рама не поддалась, в сердцах он дернул ее изо всех сил. Страшный скрежет упредил падение массивной конструкции, что дало возможность спастись тем, кто стоял в непосредственной близости от нее. Железяка с грохотом рухнула в камеру.

Просто чудо, что никто не пострадал. И вновь клубы пыли и строительного мусора обрушились на братву.

– Нет, ну что за… – начал кто-то, но тут такой же грохот раздался из соседней камеры. Все в недоумении застыли. Неугомонный Вареник высунулся в коридор.

– Вован! В натуре, это засада! – закричал он. – Во всех хатах калитки выбили. Висят, как у нас. Висела… Бдя буду, на кипиш нас подписывают!

– Да не пыли ты! – разозлился спортсмен. – Дай подумать!

– А я ничего, – сник Вареник. – Только стремно все это.

– Мусора завалили! – закричали из соседней камеры. Видимо, и там увидели труп в коридоре.

Раздался грохот еще одной падающей двери, в потолок ударил вопль. Кому-то из обитателей изолятора не повезло.

– Человека задавило, врача в хату вызывайте! – пронеслось по коридору. Братва с ходу сообразила, что появился повод пробить ситуацию. – Дежурный! Что за дела? Врача давай! Лепилу давай! Человек помирает! Почему никого нет?

– Врача! Врача вызывайте! – кричали голоса. – Да что происходит? Вымерли все, что ли?

– Вареник, беги на пост, с понтом врача нужно, – приказал шепотом Вован. – Цинканешь оттуда, что и как. А если что…

Варенику и самому уже невтерпеж было стоять на месте. Он быстро выскочил и побежал по коридору.

– Врача, человека убило! – заорал он на всякий случай.

Вован покачал головой, минуту подождал и, не выдержав, тоже вышел в коридор. За ним потянулись и Другие.

– Смотри, как его! – воскликнул один из заключенных. – Да его же надвое развалили! Вован, смотри!

– Ну ни х-хрена себе, – протянул Вован. – На подставу непохоже. Это точно мусор, Равиль его зовут. Вредный… был. Не, братцы, на блудни непохоже, мусора своих мочить не будут. Тут что-то не то.

В это время в конце коридора появился Вареник.

– Братва! Валим отсюда! – заорал он. – Всех мусоров порубили. Всех! Сейчас ОМОН или СОБР налетит. Если нас прихватят, расшмаляют и разбираться не будут.

В том, что говорил Вареник, был свой резон. Озверев от гибели коллег, менты могли в любой момент устроить беспредел.

– Так, только уходим все! – скомандовал Вован. – Чтобы никто не остался! А то потом на тех, кто подорвался, все и спишут. А так все ушли, не захотели попадать в непонятки и ушли.

– А как же этот? – спросил кто-то, показывая на Олега. – Сам-то не выйдет.

– Вынесем. – Вован вошел в роль лидера. Он незаметно поднял пистолет, валявшийся рядом с трупом. – Эй, братва, вываливайтесь из хат – и уходим. Миша, бери людей и вытаскивай этого.

Лидер кивнул на Чернова.

Олег не стал ждать помощи и начал подниматься. От боли потемнело в глазах, сознание помутилось. Почти ничего не понимая, он позволял тащить себя по коридорам, автоматически переступая через пороги и поворачивая вслед за теми, кто его тащил, подхватив под мышки. Если б они его выпустили, он бы рухнул на землю. Глаза его были закрыты. Открыть их просто не хватало сил. Работали одни только ноги.

Он не понял, как оказался на свободе. Его о чем-то спросили, он что-то ответил, что, он сам не понял. И потерял сознание.

* * *

Утро пришло неожиданно, словно зима для коммунальщиков. Всем ведь известно, что в календаре российского чиновника зима не предусмотрена, иначе почему она из года в год застает нас врасплох? Вот и Инна оказалась в такой же ситуации. Почти полночи напрасно прождала мужа и только закрыла глаза, как тут же зазвенел звонок. Лучше бы совсем не спала. Голова просто раскалывается. Может, часы спешат? Да нет, сама ставила. Хочешь не хочешь, нужно вставать.

Инна вскочила. Превозмогая лень, она принялась делать зарядку, по опыту зная, что иначе ей обеспечена на весь день головная боль. Хорошая разминка, потом контрастный душ – это ей необходимо. И чашка крепкого кофе. Нет, в этой жизни еще не все потеряно. Некоторые радости остались.

Выбежав из ванной, Инна на минутку задержалась перед зеркалом. Плоский живот, стройные ноги и почти девичья грудь. Попка тоже ничего, еще не опала, круглая и аппетитная. Нет, за фигуру ей не стыдно. Вот только для кого все это? Виктор снова не ночевал дома. Это уже становится правилом. Как только дело доходит до дела, тут же вызывают на работу. Что это за работа такая, просто непонятно!

Инна присела, держа в руках чашку с чудесным ароматным напитком. Вспомнился вчерашний ужин. Так хорошо все шло! Витя пришел довольный, ужин понравился, выпили. Муж похвастался успехом – маньяка поймал. Сволочь такая, женщин на куски рвал! Вот что им женщины так дались? Пусть мужиков рвут! Трахают и рвут! Или режут, там у них не разберешь… Не важно! Зато можно было бы оценить, кто из них круче. А то моду взяли: как что, так сразу слабый пол. Уроды! Монстры какие-то! Монстры… Что это там Витя говорил? Вчерашний маньяк художником оказался? Точно, так и сказал, чудищ рисует!

Инна вскочила и пошла в комнату. Так и есть, дипломат мужа остался на журнальном столике. Может, посмотреть? Витя же сказал, что для нее принес, чтобы посмотрела… А если она уедет в институт, а он приедет и заберет дипломат? Вот и не выполнит просьбу мужа!

Преисполненная сознанием, что действует как примерная супруга, а не как любопытная Варвара, Инна приступила к делу. Щелкнув замками и подняв крышку дипломата, она тут же увидела то, о чем говорил муж.

Альбом с рисунками лежал поверх всех бумаг, и Инна в нетерпении раскрыла его сразу на середине. И тут же в ужасе отпрянула. Инне показалось, что на нее глянул зверь. Нет, это был не просто зверь. Это был ЗВЕРЬ! Или… все же человек? Монстр? Да, пожалуй, это самое точное определение.

Крупный, хорошо развитый, даже, пожалуй, чересчур, человеческий торс, рогатая бычья голова с горящими глазами… Мутант был так красив своей мощью, своей мужской силой, что просто завораживал. Тугие, пересеченные узлами вен ленты мышц перевивали все его восхитительно сильное мужское тело. Особенно впечатляли мускулы спины и шеи, воротником встающие позади гордо вскинутой головы. Художник сумел сделать так, чтобы даже звериная морда казалась красивой и привлекала взор. Возбужденно раздутые ноздри и огнедышащий взгляд налитых кровью глаз говорили… да нет, просто кричали о настоящем мужском желании. Не о том рафинированном, что с цветочками и вздохами, а об истинном, пещерном, таком, от которого женщины теряют голову.

Господи, вот это экземпляр! Такой бы не бросил женщину одну. И не побежал бы прикрывать свою немощь… этой бесконечной работой. Вот для такого и рабыней стать не страшно.

Инна почувствовала, как низ живота наполняется теплом. Черт возьми, она давно уже привыкла сама помогать себе, не ждать же, когда муж найдет время для своих незатейливых ласк… Но боже, это так унизительно! К тому же сейчас, когда Инне пора было выходить, иначе опоздает на очередные занятия, такой прилив желания был ни к чему. Быстро захлопнув альбом, она сунула его назад в дипломат. И уже выходя, в дверях, обернулась… Ее словно что-то остановило. Вернувшись к столу, Инна раскрыла скоросшиватель и вытащила несколько рисунков. Можно было взять и весь альбом, но, как говорится, береженого бог бережет. Неизвестно еще, как наставник отнесется к рисункам, а неприятности Виктору ни к чему…

* * *

Чернову снилась Илса. Она была в тонком черном свитере, плотно прилегающем к телу, и в голубых джинсах. Девушка сидела в старинном кресле с прямой спинкой и читала книгу. Кресло стояло боком, и Олег имел возможность, не тревожа Илсу, вдосталь налюбоваться ее красотой. Хорошая кожа, идеальный подбородок, по-девичьи пухленькие губки и небольшой, правильной формы нос… В очередной раз подтвердилось его давнее наблюдение: если человек по-настоящему красив, то ты каждый раз находишь в нем что-то новое, что-то еще более привлекательное, ускользнувшее от твоего взгляда ранее. Сегодня ты любуешься фигуркой, ножками, грудью, а завтра ты вдруг замечаешь, как прелестно разлетаются ее четко очерченные брови. Проходит время, и тебя умиляет ее маленькая ступня… или нежная кожа и тонкий стан. Ты представляешь ее в нарядах пушкинских времен и влюбляешься в эти белоснежные плечи…

Интересно, что она читает? Если бы это был не сон, Олег спросил бы, он и сам любил книги, и ему всегда было интересно, что предпочитают другие люди. Но во сне спрашивать не хотелось, все равно это же его сон, а не ее, значит, и сниться Олегу будут прочитанные им, а не Илсой, книги. А действительно, какие книги она любит? Фантастику? Детективы? Или классику? Только не любовные романы! Это было бы разочарованием.

Мышцы спины затекли, Олег начал было поворачиваться на бок, но его пронзила такая острая боль, что он, не сдержавшись, застонал. И тут же Илса оказалась рядом с ним. Ее волшебно прохладная рука легла на лоб, и Олегу сразу стало легче. Черт с ней, с этой болью, лишь бы сон не кончался! Хотелось пить, но Олег решил перетерпеть, чтобы не спугнуть чудесное видение. Однако его пересохшие губы сами пошевелились, и это не ускользнуло от внимательного взгляда заботливой сиделки. Девушка вышла из комнаты и тут же вернулась с чашкой в руке.

– Пей, это тебе поможет, – услышал Олег ее теплый грудной голос. Такой родной, такой желанный! – Давай я тебе помогу подняться…

– Какой сон хороший… – пробормотал Олег еле слышно и тут же испугался: вдруг он проснется и окажется в камере?

Видимо, эта мысль отразилась на его лице.

– Олег, все хорошо, – ласково, как маленькому ребенку, сказала Илса. – Я объяснила маме, что ты друг и я…

Маме? А при чем здесь мама? Следователь не послушает никакую маму… Ишак твердолобый! Он уже вынес свой приговор, и теперь его ничто не убедит, что Олег не убивал Карину… Господи, Карина! Как же он забыл о трагедии! Наверняка Илса уже знает о ней!

– Олег, ты меня слышишь? – Погруженный в свои мысли, Олег не сразу услышал голос Илсы. – Олег, ответь!

– А разве… я не сплю? – удивился он.

Илса, отпаивая Олега настоем из неизвестных ему трав, рассказала, как они с мамой перепугались, когда ночью кто-то его привез и, позвонив в дверь, убежал. Мама долго не решалась открыть. Когда же они наконец набрались смелости и выглянули в коридор, то, увидев окровавленное лицо Олега, сидевшего, прислонившись к стене, не сразу узнали его. А узнав, еще больше испугались. Точнее, испугалась Илса. Алла Рихардовна, наоборот, словно бы напрочь забыла свою нелюбезность, выказанную при первом знакомстве. Она так рьяно взялась оказывать помощь, что Илсе почти ничего делать не пришлось.

– Подожди, я что-то не понял! Так я у вас дома? – растерянно проговорил Олег, озираясь.

– Ну конечно! – Илса засмеялась. – А ты думал где?

– Я вообще ничего не думал, – ответил Олег. Он был ошеломлен, – Мне казалось, что я сплю. Но как я оказался здесь?

Теперь настал черед удивляться Илсе.

– Это ты у меня спрашиваешь? И вообще, может, ты объяснишь, что с тобой произошло?

У Олега перехватило дыхание, он чувствовал себя так, будто земля ушла у него из-под ног и он летит в бездонную пропасть. Он тоже ничего не помнил! Помнил, как проспал, помнил, как его арестовали, помнил, как били – такое вряд ли забудешь… А вот как он оказался на свободе, и не просто на свободе, а здесь, у Илсы…

Черт, сейчас он был готов оказаться где угодно, только не здесь! Ведь ему придется поведать хозяевам обо всем, что с ним произошло, а как он расскажет о Карине? О ночи с ней, о том, что его подозревают в ее убийстве? На том основании, что… Нет, лучше назад в камеру.

В камеру? Знать бы еще, как он из нее вышел! А может, это ребята подсуетились? Нет, тогда бы они его и встретили. И уж точно сюда бы не привезли.

– Так ты совсем ничего не помнишь? – спросила Илса, нарушив затянувшееся молчаниею

– Мне нужно позвонить, – сказал он. – Игорю или Лешке… Может, они что-то слышали. Девушка кивнула:

– Хорошо, я сейчас принесу телефон. Правда, не знаю, хватит ли шнура…

Номер Алексея не отвечал. И в этом Олегу повезло – телефон друга уже был поставлен на прослушивание. Взрывы домов, расчлененка, погром и массовый побег, во время которого было убито несколько милиционеров, – это ли не повод для того, чтобы ФСБ взяло под пристальный контроль всех, кто имел хоть какое-то отношение к Чернову. То, что адреса Илсы и ее номера телефона не оказалось в списках, объяснялось просто она и ее мать только недавно вернулись в Москву, и об их знакомстве с Олегом еще никто не знал. Когда позвонил Олег, Алексей Тарасов был на допросе, Вера ушла на работу, дома никого не было. Не дозвонившись до Лешки, Олег набрал рабочий телефон Игоря Нефтяная компания, в которой тот работал, находилась под высокой «крышей», и без особого разрешения прослушивать рабочее место Смолы не стали – с этим Олегу тоже повезло.

– Слушаю вас! – Смоленский всегда так отвечал на звонки.

– Здравствуй, Игорь.

– Олег?! – По голосу чувствовалось, то Игорь не ждал его звонка.

– Что, удивлен? – спросил Чернов. Что-то в голосе Игоря ему не понравилось.

– Ну еще бы! – закричал Игорь. – Про тебя здесь такое говорят! Лешка сейчас у них на допросе. Меня, наверное, тоже вот-вот вызовут. Верке уже звонили, просили прийти.

– У кого у них?

– Ну, у этих… что, сам не понимаешь?

– Игорь, кончай, толком скажи, мне не до загадок, – сердито проговорил Олег.

– Да я точно не знаю. – В голосе Игоря звучала растерянность. – Может, в прокуратуру, а может, в ФСБ…

– Что? ФСБ? – оторопело переспросил Олег. – Ты в своем уме? При чем здесь они? Ты еще ГРУ вспомни! Или СВР!

– Я не знаю, но думаю, когда громят отделение милиции, то это вполне в их компетенции, – сказал Игорь. Чувствовалось, что он напуган. – Понимаешь теперь, при чем здесь они?

Олега охватило странное ощущение, будто он бредет в зыбком тумане. Налет на милицию? Какой налет, какая милиция? О чем идет речь? И какое отношение это имеет к нему?

– Игорь, подожди! Ты о чем говоришь? Это я, твой друг Чернов. Я о своих делах спрашиваю. При чем здесь все, что ты наговорил? – Олег вконец растерялся. Он ничего не мог понять. Игорь что, с ума сошел? Или, может, выпил? Или просто разыгрывает? Бред какой-то!

– Как о чем? – Игорь был сердит и обижен. – Да ты телевизор включи, там весь день про тебя говорят. Про тебя, про Карину. Говорят, при нападении на отделение милиции было использовано то же оружие, что и при убийстве…

– Подожди, какое нападение?! Ты что, пьян? – вспылил Олег. – Нет, извини, я не хотел… Прости, у меня полный сумбур в голове. Игорь, я тебя прошу, расскажи все подробно.

– Сначала скажи, что произошло с Кариной? – потребовал Смоленский. – Ты спал с ней?

– Да! Но она… – Олег посмотрел на застывшую в кресле Илсу. Их глаза встретились. И Чернов увидел в них столько терпеливого ожидания, когда же он наконец все ей объяснит, столько предчувствия беды, что смешался и не стал продолжать дальше.

– Я не делал того, что мне приписывают, – сказал он больше ей, чем Игорю.

– Олежек, мы в этом не сомневаемся, – откликнулся Игорь. – Вчера, когда Лешка рассказал, что тобой интересовались из милиции, мы оба решили поехать и разобраться, в чем тебя обвиняют. К тебе нас не пустили, но удалось выяснить, что они тебе… инкриминируют. Ну, в общем, мы им не поверили, но шансов вытащить тебя под подписку не было. Решили, что с утра займемся поисками адвоката… А ночью… почти утром менты приехали к Тарасу домой, искали тебя. Спрашивали, к кому еще ты мог поехать, но ни Лешка, ни Вера не сказали ничего. Даже обо мне промолчали, хотя вполне могли, я же не при делах… Ой, Олег, не подумай, я просто не так выразился. Короче, Тараса вызвали на утро… Думаю, что скоро за мной приедут, поэтому не спрашиваю, откуда ты звонишь.

– Игорь, клянусь, я не делал этого… Ну, в чем меня… – Олега снова охватило чувство нереальности происходящего, как будто продолжался какой-то нескончаемый кошмар. – А что ты говорил про отделение милиции?

– Олег, а как ты оказался на свободе? – вопросом на вопрос ответил Смоленский. – Я не спрашиваю подробностей, одной фразой… Бежал, отпустили, откупился…

– Чем? У меня денег-то… – Олегу вспомнились радостные лица милиционеров, когда они выворачивали его карманы. Хотя это были лишь жалкие остатки – большая часть денег исчезла еще до изолятора. Наверное, вытащили, когда он был без сознания. – Все, что заработал с твоей помощью, менты забрали. Нет, если бы удалось откупиться… Знаешь, после допросов я…

Олег бросил взгляд на Илсу. Хотя он понимал, что девушка наверняка видела на нем следы побоев, признаваться в том, что его били, не хотелось. Как это унизительно…

– Короче, я в камеру попал в таком состоянии, что толком не помню, что дальше было, – сказал он. – Даже как к… сюда, откуда звоню тебе, как попал, не помню.

– Олег, дружище, то, что ты говоришь, еще больше ухудшает твое положение, – с испугом проговорил Игорь. – Там милиционеров перебили. И так же, как Карину. Тем же способом. Порубили на куски. Последним Карину видел ты. Чтобы так разрубить, нужно иметь силу и оружие, все это у тебя есть. И в обоих случаях ты замешан…

– Значит, и ты мне не веришь? – вспылил Олег. – Я же говорю тебе – я не делал этого! Ни ее, ни ментов я не убивал! Но раз ты считаешь…

– Я, Тарас и Вера, может быть, единственные, кто тебе верит, – с обидой в голосе ответил Смоленский. – Весь день телевидение говорит о том, что… Вот черт! Олег, быстро говори, что я могу сделать для тебя, кажется, приехали за мной… Внизу две «волги» подъехали.

– За тобой? – Олег посмотрел на Илсу. Не хватало еще и ее подставить. – Слушай, на тебя у них все равно ничего нет, отпустят… Игореха, мне нужна твоя помощь.

Сходи, пожалуйста, ко мне домой, ключи ты знаешь где… Ну, У соседей, они тебя знают, дадут… В квартиру не заходи, менты могут тебе потом проблемы создать. Сходи в гараж, там за ящиком… ну, да ты знаешь… Возьми чекан. Это такой инструмент, смесь топорика и кирки, только наконечник другой. Отдай его Иванычу, я у него брал, неудобно будет, если менты заберут. Решат, что это оружие, он очень похож… Да при случае он может и оружием послужить. Выручи, не поленись.

– Да ты о чем говоришь! – обиделся Смоленский. – Сегодня же все и сделаю. Еще что нужно, говори, они вот-вот поднимутся.

Олег замялся. Ему было неудобно, но ситуация была не такая, чтобы миндальничать.

– Мне нужно уходить отсюда, – сказал он в трубку. – Игорь, у тебя есть деньги? Свободные…

– Не поверишь, но не дам. При себе нет, да и следят за мной наверняка. Любой съем со счета тоже вызовет подозрения… Сделаем вот что… Записывай телефон. – Смоленский продиктовал номер. – Это Жак. Скажешь, что от меня, он даст. Меня не ищи, наверняка прослушку установят. Связь будем держать через того же Жака. Все, держись и помни – мы верим…

В трубке раздались короткие гудки. Олег медленно положил трубку. Ему ужасно не хотелось поднимать голову и встречаться глазами с девушкой.

– Олег, что все это значит? – спросила Илса. – Тебя обвиняют в убийстве?

– Илса, я не убивал, – севшим голосом произнес Олег. – Я не знаю, каким образом оказался здесь, у тебя, но понимаю, что не должен был приходить сюда. Я сейчас уйду…

– Никуда ты не уйдешь! – выкрикнула Илса. – Это же самоубийство. В таком состоянии я тебя не отпущу. Но в то же время, я думаю, имею право знать, что все-таки происходит. И с чем нам придется столкнуться.

– Нет, я должен идти. – Олег приподнялся и, почувствовав приступ головокружения, замер.

– Прекрати говорить глупости. А тем более делать. Судя по тому, что происходит, и так уже наделал немало. – Говоря это, Илса внимательно следила за выражением его лица. – Хорошо бы некоторым людям, которые никак не могут расстаться с детством, понять наконец, что жизнь не имеет ничего общего с книжной романтикой. Это только там герои могут…

Олег ее почти не слышал, стараясь преодолеть приступ слабости. Наконец ему удалось сесть. Временная глухота лишь помогала ему сосредоточиться на внутренних ощущениях. Каким-то чудом удержав равновесие, он замер, собираясь с силами. Предстояло самое трудное – встать.

– … Ну что за глупое упрямство! – донеслось до него. Он что, ничего не слышал? Опять потерял сознание? Нет, это никуда не годится. Он обязан встать.

– Нет, ты только посмотри на себя. На тебе же лица нет. Вот упрямый!

У девушки сжалось сердце, от жалости или, может, от чего-то другого, она не знала. Не до размышлений сейчас, нужно заставить его лечь, он же совсем без сил… Илса, укоризненно качая головой, подошла поближе.

Олег сидел бледный, с закрытыми глазами. По его лицу струился пот. Надо же быть таким упрямым! Неужели не понимает, что не сможет и шагу ступить? Да и одежда… Он, наверное, еще не понял, что лежит совсем голый. Илсе и ее маме пришлось стащить с него всю одежду. Она была вся в крови, от нее так разило камерным запахом, что пришлось сразу засунуть в стиральную машину.

А Олег сидел и решал – готов ли он к решающему подходу или нет? Накопил силы или торопится? Один раз он уже переоценил свои силы. Тогда все кончилось плохо, он получил декомпрессию позвонков. Это было на республиканских соревнованиях. Казалось, что вес, который столько раз удавалось поднять на тренировках, будет и сейчас легко взят. Чернов даже не стал растягиваться, разминаться перед подходом. Самонадеянность, граничащая с глупостью. Коварный снаряд мгновенно и жестоко наказал за пренебрежение.

С тех пор прошло много времени. Теперь Чернов признавал только турник, отжимание и плавание. Да еще бег. Эти упражнения помогли возвратиться к нормальной жизни, но урок запомнился.

Сейчас предстояло получить второй…

* * *

– Юрий Иванович, посмотрите, пожалуйста! – Нина Суркова, улучив момент, подошла к преподавателю. – Вы нам говорили, чтобы приносили все, что нам покажется интересным в области психологии. Вот это мне показалось очень интересным.

Герасимчук удивленно посмотрел на студентку. Верно, он такое говорил! Но неужели есть еще люди, которые верят всему, что им говоришь?

– Ну что ж, давай посмотрим, – бодро ответил Юрий Иванович. Он рассчитывал быстренько избавиться от не в меру активной студентки.

Нина протянула изображения Демона и ягуарочеловека. Вика советовала взять еще и ослиноголового, но Суркова не захотела. Оставив оригиналы у подружки – отец все равно не заметит пропажи трех картинок, – Нина решила посмотреть, как преподаватель отреагирует на копии.

Первым лежал ягуарочеловек. Юрий Иванович долго всматривался в изображение. Тяжелый внимательный взгляд, вытянутая голова, венчающая вершину треугольника из мышц шеи, переходящих в мощные плечи. Длинные сильные руки…

– Интересно, – пробормотал Герасимчук. – Очень интересно.

– Вам нравится? – Нина замерла, с любопытством ожидая, что он еще скажет.

– Нет, это восхитительно! Это… это так прекрасно! – Голос преподавателя повысился почти до крика. – Просто великолепно! Поздравляю, Суркова, ты нашла такое, чего я никогда не видел! Каков зверь, а? Просто фантастика! А кто же автор?

Вчера Нина при копировании предусмотрительно убрала подпись автора. Ей не хотелось, чтобы стало известно, что ее отец приносил вешдоки домой. Но и скрывать, что автор маньяк, тоже не хотелось, поэтому, ответив заготовленной загодя отговоркой, что, мол, взяла у подруги, она перевела разговор в нужное ей русло.

– Подружка сказала, что это рисовал известный маньяк, – выпалила она. – Она стащила это из Интернета.

– Жаль, мне хотелось бы посмотреть оригинал… – в раздумье проговорил Герасимчук, – Вот если бы…

Юрий Иванович замер. В его руке был Демон. Долго, бесконечно долго он всматривался в изображение. У Нины даже пересохло во рту, от напряжения зашумело в голове, а преподаватель все не мог насмотреться. Наконец Герасимчук оторвал взгляд от листа и, вскинув голову, посмотрел на студентку. Их глаза встретились.

– Что это? – спросил он, явно не ожидая ответа. – Я таких рисунков… Никто таких раньше не делал. Талант, несомненный талант.

– Да? – Нина была озадачена реакцией преподавателя. Вместо трезвого разбора – щенячий восторг. – Так этот художник маньяк?

– Маньяк? – удивился Юрий Иванович. – Да нет, что ты! Талант, гений, что угодно, но только не маньяк. Врет твой Интернет.

* * *

Инна, прижимая пакет с рисунками к груди, протиснулась к выходу из метро. Вот уже второй год она ездила к своему спасителю, или, как у них было принято говорить, – Наставнику. С Соколовым, известным в Москве экстрасенсом, Инна познакомилась два года назад. И не по своей воле. Когда в Москве вдруг стало считаться хорошим тоном ходить по воскресеньям в церковь, Инна и Виктор, оба воспитанные в духе коммунистических идей, не поддались новой моде. Как и большинство современников, в коммунистическую идею они давно не верили, но и до Бога не дошли.

Зато псевдонаучные бредни модных целителей бездетной Инне пришлись по вкусу. Конечно, чем заниматься длительным и нелегким лечением, гораздо проще поверить в чудотворные сеансы псевдолекаря. Ну, посидишь перед телевизором, посмотришь на операции без наркоза, послушаешь счет туда и обратно, и все, выходи строиться, все болячки к соседям убежали. Да вот беда, не помог телекудесник. Главное, что беспокоило семью Порывайко, осталось; детей так и не было. Может, будь Витя поусерднее, все разрешилось бы и без шарлатанов, но, что поделаешь, работа есть работа, ее он любил больше. Вот и пришлось семье Порывайко довериться псевдоцелителям.

Впрочем, не бездетность заставила их обратиться к Соколову. К тому времени, когда судьба свела с Наставником, Порывайко уже успели поумнеть и разочароваться в тех, кому недавно так верили. Но с Инной приключилась новая беда! Надумал как-то один известный пародист пошутить, представить народу телекудесника в смешном виде. И настолько удачно он это сделал, что Нину вдруг затрясло, закачало, да так, что и при прежнем кудеснике не пробивало. А так как артист что-то в действиях гипнотизера уловил хорошо, а что-то плохо, то и случилось так, как должно было случиться. Инна никак не могла выйти из наведенного пародистом транса. Всю ночь ее раскачивало, лишь к утру она свалилась без сил. Но это было не все. Через полчаса она вскочила и вновь стала соревноваться с маятником.

Перепуганный Виктор бросился искать телекудесника, да вот незадача – уехал тот на гастроли в соседнюю, бывшую некогда дружественной, страну. И когда вернется, неизвестно.

Так и докачалась бы Инна до могилы, да помог один знакомый, присоветовал обратиться к Соколову. Андрей Георгиевич не заставил себя долго упрашивать. Он давно возмущался тем, что шарлатанов допускают на телевидение, потому что после таких сеансов ему уже не раз приходилось подчищать за недобросовестными бизнесменами от тонкой науки гипноза. Проведя коррекцию психики Инны, Соколов как-то вскользь заметил, что ей неплохо было бы научиться защищаться, мало ли кто может повторить опыт комика? И с тех пор Инна два раза в неделю приезжала в эту студию на Тимирязева.

Занятия ее не тяготили, они проходили в непринужденной обстановке и скоро превратились в нечто необходимое для душевного спокойствия прекрасной половины семьи Порывайко. Виктор поначалу даже начал ревновать, но, быстро убедившись в безосновательности своих подозрений, успокоился. Тем более что и Инна изменилась, стала спокойнее, ласковее, не пеняла мужа, как прежде, за позднее возвращение домой, за частые дежурства и склонность снимать накопившийся стресс парой рюмок кристалловской.

Инна не скрывала, правда, что предпочла бы сама снять Виктору стресс своим методом, но, видя, как тот устает, не настаивала. И вообще, после появления в их жизни Соколова семейная жизнь если и не улучшилась, то явно стала спокойнее, как-то прочнее…

Инна не сразу показала Наставнику рисунки. Как было принято, вначале она вместе с другими учениками проделала комплекс расслабляющих упражнений и лишь после этого, во время традиционного индивидуального собеседования, нарушила заведенный порядок, извинившись, что прерывает учителя, достала пакет и откровенно рассказала, как на нее влияет то, что в нем находится.

Андрей Георгиевич выглядел удивительно моложаво для своих лет. Много повидавшие, умные глаза, конечно, выдавали его возраст, но в остальном Соколова вполне можно было принять за крепкого сорокалетнего мужчину. Осанка, мускулатура, кожа – все это словно не знало старения. Живой, бодрый, всегда в хорошем расположении духа, он являл собой пример того, как нужно относиться к жизни.

– Откуда у тебя это? – Наставник с интересом смотрел на свою ученицу, а его палец указывал на принесенный ею пакет. Он так и не открыл его.

Инна пояснила. Конечно, она сказала не всю правду. Вернее, только ту часть правды, которую заготовила заранее, пока ехала в метро. Но разве она могла предать мужа?

– Это все, что ты хотела мне сказать? – спросил Наставник. В голосе его послышался металл, Инна испуганно подняла взгляд. – Может, ты что-то недоговариваешь?

Инна вздрогнула. Внимательный взгляд серых глаз проникал прямо в душу. Женщина поняла, что Соколов ей не поверил. Нужно было срочно искать выход из положения. Человек он влиятельный и, узнав правду, может причинить много неприятностей Виктору.

– Андрей Георгиевич, вы приглядитесь, тут нет ничего скабрезного, – вдруг выпалила она. Почему ей пришла в голову эта фраза, Инна сама не понимала. Соскочила с языка, и все. – Если это не так, я немедленно верну эти…

Наставник, не слушая ее лепет, подцепил ногтем пленку, откинул клапан и перевернул папку. Рисунки выпали так, что сверху оказался львиноголовый. У Инны защемило сердце. Нет, ну какой красавец! Внизу живота стало томительно горячо. Инна покраснела. Боже, только бы Андрей Георгиевич не почувствовал, что с ней происходит. Стыд-то какой! А ведь почувствует, в этом можно не сомневаться.

Так и случилось. На мгновение оторвав взгляд от картинки, седовласый Наставник бросил на Инну осуждающий взгляд и перевернул листок. Женщина даже не стала смотреть, что там будет. Бог с ней, с картинкой, ей было страшно за себя.

А Андрей Георгиевич, долго не задерживаясь на кабане с мужским телом, посмотрел третий, последний рисунок. Небрежно отбросил. Такой реакции Инна от Наставника не ожидала.

– А где еще? – вдруг спросил он. – Остальные где?

– Что? – удивленно спросила Инна. Черт, откуда он знает про другие рисунки? Инна была на грани паники.

– Еще где картины Реставратора? – строго, даже несколько мрачно спросил Андрей Георгиевич. Он был настроен решительно. – Это же не все рисунки.

– Я-я не знаю, – испуганно проблеяла Инна. – Витя принес только эти.

– Кто автор? Кто рисовал? – продолжал допрос Соколов.

– Я не… не знаю. Витя вчера говорил, что маньяк какой-то. Он убийца, – затараторила Инна. – Он женщину изнасиловал и разрубил на части. У него нашли эти бумажки… Вот я вам их и принесла.

– Да что рисунки, их сжечь не проблема… Нужно искать самого автора этих рисунков. Его необходимо найти немедленно, сейчас же. Иначе беда будет, упустим парня. Потеряем еще один талант. А картинки… Глупые они, ненужные, – хмуро глядя перед собой, проговорил Наставник. Собрав листки с рисунками, Соколов скрутил их в жгут и поджег. – В церковь парня нужно, в монастырь. И учить, учить! А пока ему рисовать нельзя. Пока. Где, ты говоришь, художник этот?

– Художник? Какой… А-а маньяк? В камере, – смиренно ответила Инна. Ей даже в голову не пришло напомнить, что несколько минут назад она уже об этом говорила. Хорошо хоть, что Наставник не требует больше остальные картинки. – Муж арестовал этого убийцу…

– Да не арестовывать его надо, а спасать! Не маньяк это! Дураки слепые, неужели не видите, что беду своими руками, своей дурью… на Землю несете. Дилетанты, во всем дилетанты. Всезнайки, еще глаза открывать не научились, а уже ярлыки на все навесили. Как же вы мне, дураки, надоели! Господи, да что за существа такие эти люди? Азбуки не изучив, писателями себя считают Не понимая сути вещей, клеймо ставите! – вдруг закричал Андрей Георгиевич. Это настолько не вязалось с его привычным обликом, что Инна чуть не забилась в истерике. Соколов за все время их знакомства еще ни разу не повышал голоса. – За что парня в камеру бросили? Не разобравшись толком, правды не узнав! Это не его, а твоего мужа-дурака в тюрьму нужно!

Инна опешила. Почему это ее Виктора в тюрьму? Что он о себе возомнил, этот Соколов? Мало того что вещдоки сжег, так теперь еще ее мужа арестовывать собрался!

– Это вас нужно в камеру! – со злостью выкрикнула она. – За незаконное предпринимательство! И за то, что занимаетесь лечением без лицензии! Шарлатанов поразвелось…

С вызовом крутанувшись на каблуках, Инна направилась к выходу.

– Еще посмотрим, кто первый на нарах окажется, – бросила она от дверей.

* * *

Игорь подъехал к дому, в котором жил Олег, ни от кого не таясь. Следователю, напыщенному молодому щеглу, который строит из себя бог знает что, он заявил, что не доверяет ему, усматривает в его действиях открыто обвинительный уклон и предпримет собственное расследование. И пусть Порывайко имеет в виду, что он будет проверять, в рамках закона, конечно, все действия его самого и его оперативников.

Игорь улыбнулся, вспомнив, какая физиономия была у следователя, когда он это услышал. Козел, ему бы только все на Олега повесить. Теперь у Игоря появилась возможность открыто посещать соседей Чернова. Правда, придется позвонить и в другие двери, не стоит облегчать работу оперативникам. Пока они определят, какова истинная цель всех этих визитов Смоленского, пока узнают про гараж, пока найдут этот самый гараж…

На маскировочные мероприятия Игорь затратил минут сорок. Потом он демонстративно вышел из подъезда, раздраженно пнул колесо своей подержанной, хотя и резвой «хонды аккорд» и, громко хлопнув дверью, направил ее в сторону торгового центра. Там, в вечерней сутолоке, менты его наверняка потеряют. Пусть машину охраняют.

Войдя в центр, Смоленский потолкался среди покупателей, зашел в кафе, где выпил чашку кофе и заел пончиком. Просто не мог отказать себе в этом удовольствии. Кофе и пончик – две самые любимые вещи Игоря, пусть так себе и запишут те, кто за ним наблюдает…

Из кафе Смоленский направился в отдел, где продавались дешевые китайские куртки-аляски. Примерил одну, другую. Давно собирался такую купить, большая, просторная, под ней можно дюжину пива припрятать, и никто не заметит. Вот как раз и повод появился приобрести…

– Упакуйте мне вот эту, черную, – не глядя ни на кого, попросил Игорь. Заметив на прилавке большой пластиковый пакет, ткнул пальцем:

– Вот в него, пожалуйста.

Продавщица, занятая другим покупателем, оглянулась. К удивлению Смоленского, она оказалась молодой и довольно миловидной брюнеткой. Девушка прошла к кассе, что дало возможность Игорю, как истинному ценителю, отметить, что и с этой стороны сотрудница магазина выглядит впечатляюще.

«Ух ты, какая фигурка! – машинально отметил он про себя. – Как же это она с такими-то данными работает в этой шараге?»

Игорь отсчитывал деньги, а сам отчаянно косил глаза на ножки, что так соблазнительно выглядывали из-за стола с аппаратом.

– Скажите, а не могли бы вы мне помочь в одном маленьком, но важном деле? Мне мой водитель сказал, что будет ждать меня возле служебного выхода, а где он, я не знаю… – В голосе Игоря звучали просительные, даже робкие нотки, а глаза смотрели на девушку с нескрываемым восхищением. Она непременно должна это заметить! «Ну посмотри, какой перед тобой обаятельный парень», – мысленно приказал он девушке. – Вы не подскажете, как туда пройти? – спросил он вслух.

– Ну, вообще-то у нас это не практикуется… – Девушка лукаво улыбнулась. В ее больших каре-зеленых глазах плясали искорки. – Да ладно, все равно здесь настоящий проходной двор, столько фирм, столько людей… Вон видите, возле сорок шестого номера есть проход? Вот туда и идите. Спросят куда, скажите, что на склад за товаром… И заходите почаще!

– К вам – всегда! – весело ответил Смоленский. – Вас как зовут? Меня Игорь.

– А меня Катя, – сказала продавщица и снова улыбнулась. Смоленский успел отметить ослепительно белые ровные зубы. – Да вы все равно не запомните!

– Спорим, запомню! Вот увидите!

Повернув там, где показала Катя, Игорь быстро пошел по длинному коридору. Там действительно было столько людей, что на него никто не обращал внимания. Игорь, не останавливаясь, вытащил из пакета новую куртку, оторвал от нее ярлык и ценник и надел прямо поверх кожаной, что была на нем. Достав затем черную вязаную шапочку с надписью «Sky», Игорь натянул ее на самые глаза и резко присел, будто бы завязывая шнурки на ботинках, а на самом деле внимательно глядя, что творится позади него.

Ничего подозрительного вроде бы не было. Игорь выпрямился и повернул назад, в зал торгового центра. Скорым шагом он пересек его так, чтобы не проходить мимо Кати, и вышел на улицу совсем не с той стороны, где стояла его «хонда».

Пусть она еще постоит, у него пока другие планы. Игорь остановил частника и попросил отвезти его к гаражному кооперативу. Он знал, где находится гараж Олега – в центре третьего ряда. Частник подвез его прямо к нему. Дежурный охранник знал Игоря и пропустил их с условием, что, высадив пассажира, водитель тут же уедет. Игоря это вполне устраивало. Трасса, у которой располагался гаражный кооператив, была весьма оживленной, найти того, кто отвезет его назад, – не проблема…

Вначале пришлось повозиться со светом – перегорела лампочка, а копаться в темноте не хотелось. Тем более пользоваться спичками в чужом гараже. Поди знай, что здесь находится. Пока Игорь искал запасную лампочку, времени прошло немало. Хотя куда теперь торопиться, сегодня менты уж точно сюда не нагрянут.

Чекан тоже пришлось поискать. А когда Игорь его нашел, то даже опешил. Вот это штука! Короткая, на вид сантиметров семьдесят, не более, рукоять, на конце которой четко сбалансированная головка из какого-то темного, тяжелого металла. На первый взгляд чекан действительно походил на небольшую кирку. Только одна ее сторона представляла собой расклешенный топорик, а другая – клювообразное четырехгранное острие из каленого металла.

Странный инструмент, скорее смахивает на оружие. Но вот как его можно применить в ремесле? Однако Олег четко сказал: «Его могут принять за оружие». Значит, все-таки это инструмент ремесленника? Ну да ладно, бог с ним, главное, что этим чеканом никто не убит, иначе бы Олег не стал его посыпать за ним и подвергать опасности.

Смоленский неожиданно вздрогнул. Что это? Страх? Холод? Или он что-то услышал, но только не осознал, что это было? Черт побери, Олег, да что вокруг тебя такое творится, если даже в пустом гараже страх прошибает?

Игорь зябко поежился – сентябрь называется – и, сунув чекан под куртку, направился к выходу. Выключив свет, он прикрыл дверь и повернулся, чтобы закрыть замок. Одной рукой придерживать тяжелую створку и поворачивать ключ было неудобно, пришлось прижаться к воротам всем телом. И это спасло ему жизнь. Что-то огромное просвистело у Игоря над головой и с силой врезалось в дощатую створку. От нее в разные стороны полетели щепки.

Игорь, разворачиваясь, выхватил чекан и ударил в темноту. Бил он не прицельно, да и как могло быть иначе? Цели он не видел, да и не собирался попадать. Скорее, он даже не бил, а непроизвольно, рефлекторно отмахивался. Так, как в момент полнейшей паники человек тычет рукой перед собой, еще не видя, кто там находится.

Но, что самое странное, удар оказался точен. Еще не понимая, что происходит, Игорь почувствовал, что оружие во что-то или в кого-то врезалось. Как нарочно, чекан оказался повернут к противнику лезвием топорика, это Смоленский понял по резкому звуку, что бывает, когда лезвие ножа бьет по чему-то не очень твердому… Одежду он, что ли, зацепил? Или… вот черт…

Со стороны нападавшего раздалось бульканье и хрип, затем какой-то хлопок… и все стихло. Наступила полная тишина, нарушаемая лишь шумом проезжающих в отдалении машин.

Игорь похолодел. Неужели убил? Он убил человека? Но этого же просто не может быть! Нет, это не с ним происходит! Это не он! Господи, ну скажи же, что это не так! Скажи, что все это просто почудилось!

Игоря трясло как в лихорадке. Как это обычно бывает, нервная реакция наступила, когда уже все кончилось и непосредственной угрозы больше не было. Стуча зубами, Игорь поискал, чем бы посветить, чтобы увидеть своего противника. Вернее, его тело… Еще теплилась надежда, что все это шутка, что кто-то из соседей Чернова по гаражу решил его разыграть и подсунул ему какой-то пенек. Хотя какие шутки, у Олегова гаража, наверное, половина ворот разнесена.

Игорь хотел было вернуться в гараж и включить свет, но раздумал. На свет мог прийти кто-нибудь из задержавшихся в гаражах автовладельцев, а лишние свидетели были Игорю ни к чему. Пусть гадают потом, кто совершил убийство. Мало ли кто мог здесь быть…

Не выпуская чекана из рук, Игорь присел на корточки и стал водить им перед собой. Он ждал, что вот-вот наткнется на того, кто упал здесь после его удара, но чекан, не встречая сопротивления, резал воздух. Игорь поводил чеканом еще раз, пониже. С тем же результатом. Еще не веря в свое счастье, он стал водить злосчастным орудием прямо по земле, но и тут, кроме пыли, ничего не нашел.

Игорь сделал шаг вперед и вновь повторил свои манипуляции. Ничего не было.

* * *

Вован довольно огляделся. Хорошо все-таки на воле! Сидеть в кабаке контролируемом его бригадой, вокруг свои пацаны, и ни единого мусора рядом. Даже не верится, что еще менее суток назад он парился в душной камере и даже не надеялся выйти на волю. Нет, конечно, адвокат суетился, свидетели нужные показания уже дали, но до освобождения под подписку дело не доходило. Следак уперся, и все. А прокурор, конечно, сделает все, как тот попросит. Уже и бабки носили, и через нужных людей давили – ничего не помогало. А вот на тебе, там, где доллары не помогли, помог случай. Да еще какой – расскажешь кому, хрен поверит! Как будто добрый волшебник прилетел и двери открыл. Точнее, выбил. Братва сначала даже не поверила им с Вареником. Да и кто ж поверит, что всю мусорню кто-то в капусту порубил, а героя никто и в глаза не видел? Хорошо, по телевизору показали про бойню в изоляторе, не то пацаны могли и плохое подумать. И неудивительно, Вовану расскажи кто такое, он бы и сам не поверил.

– Ну и счастливчик же ты! – Кот протянул рюмку и со звоном ударил ею о рюмку бригадира. – Выпьем за твою удачу, за твое везение! Теперь мы можем говорить, что наш Вован самый фартовый в столице. Пусть кто-то хвалится бабками, пусть кто-то барыгу мощного застремал… Но вот так уйти из неволи? Как ни крути, а ни у кого такого не было.

– Точно! – поддержал Кота Никита. – Даже после того как по телевизору дикторша лопоухая пропела про ваш кичман, все равно в башке не укладывается. Люди сидят по хатам, парятся, о воле мечтают, а тут приходит… Зорро, всех мусоров в расход. Нет, это даже не Зорро, это Терминатор, в натуре.

– Во блин! А я все думаю, где я про это слышал? – с готовностью подхватил Вареник. Привязавшись в камере к жесткому, но правильному авторитету, он решил принять приглашение и войти в бригаду Вована. Теперь он изо всех сил пытался скорее стать своим среди этих правильных пацанов. – А это в кино со Шварцем было! Как же это я забыл? Все думал, думал… Уже стало казаться, что это и на самом деле было.

Слова нового члена коллектива вызвали бурный смех.

– Ну дает! Вспоминает он! А ты, часом, сам не Терминатор? Небось Шварц у тебя в дубле ходил?

– Во-во, Арни рядом с тобой делать нечего!

– Не, братва, не нужно смеяться над человеком! Он и вправду в том фильме играл. Вместо Шварца, когда от него только скелет обгоревший остался.

Последние слова, а они принадлежали Никите, вызвали новый взрыв смеха. У некоторых даже слезы на глазах выступили. А Кот, так тот вообще съехал со стула и упал на колени.

– Ну все, братуха, был ты Вареником, станешь Терминатором, – задыхаясь от смеха, проговорил бригадир. – Усохшим…

– Нет, лучше Шварцереник! – заржал Кот, – Или Варминатор!

Вареник растерянно огляделся. Ему было обидно, что никто не принимает его слова всерьез. Так можно превратиться в постоянного клоуна. Нужно было срочно менять тему, переводить разговор на другое.

– А знаете, братва, – закричал он, перекрывая шум, – парень-то, что с нами сидел, он покруче вашего Арнольда будет!

Эти слова потонули в хохоте.

– Во дает! Покруче Шварца? – ржал Кот, корчась на полу. – Наш Динамит, что ли, на кичу попал? Тот, что по телику грелки рвет. Ну, Вареник, ну, бля, ты шутник!

– Вован, ну скажи ты им! – взмолился объект насмешек. Он уже чуть не плакал. – Ты же сам видел! Тот, что весь поломанный был. Он же, в натуре, здоровый, как шкаф!

Вареник, злой и насупленный, дернулся, чтобы встать и уйти, но бригадир удержал его за рукав и усадил на место.

– Видел, видел, успокойся, – сдерживая смех, подтвердил он. Вовану вовсе не хотелось терять нового бойца. – Ну дай ребятам покуражиться! Пусть смеются на здоровье!

– Слышь, Вован, а это не тот, Терминатор… Нет, Вареник, это я не про тебя. Я про того спрашиваю, о котором по ящику сказали, что он бабу на куски порубил. Это не о нем? Не о вашем? – вдруг спросил Кот.

– Ну точно кино! – прыснул Никита. – Теперь по телефону будет искать других мочалок и мочить! Вареник, твоего номера в справочнике нет?

– Ты… ты,. – Новый член бригады не находил слов, чтобы выразить свое возмущение. – Да пошел ты!

– Все! – рявкнул его бывший сокамерник. – Хорош ржать! Смех дело нужное, но сначала его заслужить необходимо. Друга с кичи вынять… или тему денежную раскачать. Что с баблом у вас? Какие дела готовите? У тебя что на плане, а, Никит? Что по азерам?

За столом мгновенно наступила тишина. Марат и Никита переглянулись и как по команде опустили головы, пряча глаза.

– Что примолкли-то? – продолжал Вован. – Я, кажется, спросил о чем-то!

– С азерами глухо, – выдавил из себя Марат. – Они под мусоров легли, теперь РУБОП их крышует. Нам конкретно объявили: сунетесь еще раз на рынок, будут вывозить и здоровье отнимать…

– Кто именно терки вел? – зло спросил бригадир. Он и раньше подозревал, что его приняли не просто так что в камере он оказался под «заказ», но только теперь стал понимать, откуда дует ветер. – Фамилия, должность…

– Макарычев, зам Зурабова, начальника СОБРа, – пояснил Никита. – Через два дня, как тебя закрыли.

Вован сжал кулаки так, что кожа на костяшках пальцев побелела. На скулах заиграли желваки. Он обвел братву тяжелым взглядом и спросил:

– А Молодому говорили? Он как на это отреагировал?

– Молодого самого прессуют вовсю, – сообщил Марат. – Я с ним виделся… В бегах он. Может, сейчас где-то в Подмосковье сухарится, А может, и в Питере.

– Ладно, с азерами разберемся, – кивнул Вован. – Анют платит?

– Куда он денется? – улыбнулся Никита. – Платит, конечно! И он, и «Фламинго»… Правда, казино опустили две недели назад. Фраер какой-то залетный. Никто его раньше не видел… Мы хотели взять его, да он делся куда-то. Вроде бы садился в машину… Кот, расскажи, ты же за ним смотрел.

Константин недовольно дернул головой. Нашли-таки как перекинуть стрелки, мол, его был косяк, он упустил залетного.

– Он подошел к машине… к такси. – Кот до сих пор не понимал, как он упустил того длинного, что выиграл куш и испарился. – Я к машине своей, думаю, прослежу до дома, куда он поедет… Такси поехало… он там точно сидел, гадом буду. Я за ними. Подъезжаем к Казанскому, этот, как прокнокал меня, прямо на перекрестке выскочил и в переход! Ну, тот, что с магазином круглосуточным… «Рамстор», кажется… Я туда, вроде бы как к обменнику. Охранник говорит, пункт закрыт. Я ему: как же закрыт, когда дружок, мол, только что вошел? Описываю длинного, тот говорит: да, был такой. Начали искать, все отделы, все переодевалки осмотрели, нет его. Охранник сам засуетился, вызвал начальника смены, ночного директора, продавщиц…

– А в туалете смотрели? – поинтересовался Вареник. – Он там мог спрятаться.

– Вован, ты где этого… нашел? – раздраженно спросил Кот. – Слышь, Вареник, ты…

– И что, не нашли? – Бригадир, предвидя очередной конфликт, предостерегающе поднял руку. – В подсобках, в кабинете директора…

– Везде смотрели – как сквозь землю провалился! – Константин покаянно развел руками. – Не поверишь, спать не могу, все никак не пойму: как ему это удалось? Бля буду, сам заплатил бы, чтобы узнать.

* * *

Соколов проводил последнего из своих учеников с тяжелым сердцем. Он никак не мог отойти после разговора с Инной Порывайко. Андрей Георгиевич не то чтобы жалел о своей несдержанности, нет, он поступил так, как подсказывала ему интуиция, сжечь эти мерзкие картинки да остеречь неразумную, пышущую неудовлетворенной страстью женщину было необходимо… Разве что говорить надо было помягче, не так резко… Но что поделаешь, таков уж характер у Наставника.

Сталкиваясь с человеческой глупостью, Соколов бывал очень несдержан, из-за чего лишился не одного влиятельного покровителя. Друзья часто говорили ему, что нельзя быть таким прямолинейным, надо быть терпимее к чужим слабостям, но все напрасно. Андрей Георгиевич с ними соглашался, более того, он и сам клял себя последними словами, но поделать с собой ничего не мог – темперамент оказывался сильнее. Он просто не мог понять, как это люди не видят того, что для него очевидно.

Взять хотя бы сегодняшний случай. Этот неизвестный ему художник… маньяк, как говорит эта озабоченная дура. Кровь в бабе кипит, вот и не замечает элементарного. Мальчишка никакой не маньяк, он талант, он гений! Его беречь нужно, его бы от всех бед в монастырь увести. Да подальше от соблазнов, подальше от зла людского. Затравят парня, как затравили до него многих других. В старину, судя по тем обрывочным знаниям, что удалось получить Соколову, таких, как Чернов, звали Реставраторами. Почему, Андрей Георгиевич не знал. То ли оттого, что они могли власть царям возвращать, то ли потому, что любую вещь могли восстановить, заставить служить людям… А может, еще какой-то смысл в это слово вкладывался. Во всяком случае, от работ, которые молва приписывала Реставраторам, не тем, что нынче ремонтом занимаются, а настоящим, от которых и само слово это взялось, веяло такой понятной Соколову силой, что в нынешних работах он не находил и доли ее. Разная это была сила. У кого злая, у кого добрая… А вот у нынешнего она пока еще неопределенная. Могучая, неудержимая… но неопределенная, не поймешь, добро, свет несет или тьму. Формально, конечно, зло – вон чудища какие. А если заглянуть вглубь… Нет, не хватает знаний. Не хватает понимания, нужно с парнем поговорить, посмотреть, что за человек. Если он писал то, что видел, это одно, а если то, что в душе лежит… Тогда страшные времена, прости Господи, предстоят. Тогда только сам Реставратор спасти Землю сможет, а без него…

Андрей Георгиевич зажмурился. Откуда в нем самом эти знания? Как он все это чувствует? Правду сказать, он и сам этого не знал. Вот как открылось зрение, как стал он информацию в объеме видеть, а не ту плоскую картинку, что глаза передают, так и знание пришло. Причем оно не открывалось Наставнику как в книжке, страничка за страничкой, а словно всплывало из глубин его памяти. Потребовалось – и всплыло. Ане потребовалось бы, так и не знал бы он о таком человеке, Олеге Чернове.

Но что же все-таки с ним делать? Как помочь? Как уберечь от неверного поступка? С его талантом можно такое наворотить, такие беды принести. Вот хотя бы картинки эти… Андрея Георгиевича даже передернуло – вспомнилось, какой зловещей силой веяло от листов, что принесла Инна. Нет, если он хочет вернуть себе Душевный покой, если не собирается всю ночь метаться по своей квартире на Юго-Западе Москвы, нужно действовать.

Андрей Георгиевич позвонил другу, профессору Баграмову. Василий Сергеевич был известным историком, специалистом в области религиозных культов. Увлекающаяся натура и коллекционер, он собирал и бережно хранил предметы, использовавшиеся при отправлении религиозных обрядов, включая самые редкие и экзотические. Соколов был убежден, что профессор именно тот человек, кто может понять сущность происходящего. Он еще не до конца решил для себя, правильно ли поступает, вовлекая старинного друга в эту историю, а пальцы уже сами набрали знакомый номер. Что ж, пусть так и будет. Соколов давно привык доверять своим инстинктам, своему чутью. Это началось давно, еще на заре его юности. Андрей Георгиевич, тогда просто Андрюха, жил на Алтае и ничем не отличался от своих сверстников. В тот страшный для многих день он скакал на своем гнедом Водолазе, когда невиданная сила подхватила его вместе с конем и, пронеся с добрый десяток метров по воздуху, швырнула оземь. Это было последнее в Советском Союзе наземное испытание водородной бомбы…

С тех пор многие, да что многие, почти все друзья Соколова ушли в мир иной, а вот Андрей Георгиевич выжил. И не только выжил, но и стал обладателем необыкновенных способностей. Ему ничего не стоило делать несколько дел одновременно, перемножать в уме многозначные числа или возводить их в многократные степени быстрее, чем проверяющий делал это на калькуляторе. Он мог запоминать колоссальное количество цифр, стихов, мелодий… Да мало ли что он мог делать! Ездить и стрелять вслепую, находить спрятанные вещи, угадывать мысли…

В молодые годы, когда тщеславие еще не уступило место мудрости, Андрей Георгиевич кичился своими талантами, выступал перед зрителями и по телевидению. Он даже вошел с частью своих достижений в Книгу рекордов Гиннесса, но после того, как число таких записей превысило цифру тридцать, перестал интересоваться и этим. А потом и вовсе отошел от публичной деятельности. Устал от всей мишуры, устал от глупости людской, а скорее всего, устал доказывать, что он не шарлатан, пользующийся гипнозом, а простой, ничем не примечательный феномен. Но как ни шути по этому поводу, а от деятельности массовика-затейника Соколов отказался. Вел группу особо нуждающихся в помощи да изредка консультировал наших спортсменов, и те становились потом чемпионами мира и Олимпийских игр. Причем вид спорта не имел никакого значения – хоккей это был или шахматы.

– Вася! Здравствуй, дорогой! – Соколов давно не разговаривал с профессором и был рад его слышать.

– О, Андрей! – В трубке послышался довольный смешок. – Как это ты вспомнил обо мне?

– Дела, Вася, дела, – вздохнул Наставник. – Да и ты тоже не балуешь меня звонками. Вроде бы и живем по соседству, а созвониться недосуг.

– Хотя и обидно признавать, но тут ты прав… Наверное, потому что живем рядом, все надеемся лично увидеться, в глаза друг другу посмотреть, улыбнуться… – отозвался профессор. – А оказывается, то, что дома рядом, совсем не гарантирует частых встреч.

– Стареем, ленимся лишний раз корму приподнять, нос из дома высунуть, – продолжил сетовать Андрей Георгиевич. – Я потому и звоню тебе, что увидеться надо. У тебя как со временем?

– Андрей, ну как тебе не стыдно? – возмутился Баграмов. – Ты же знаешь, что я тебе всегда рад!

– А ничего, что поздно?

– Кто в наши годы спит? – хохотнул Василий Сергеевич. – На том свете времени отдохнуть хватит. Давай заходи, я пошел чайник ставить.

* * *

Старший следователь Генеральной прокуратуры Малышев Вячеслав Яковлевич, возглавивший объединенную бригаду по факту нападения на отделение милиции и массового побега арестованных из СИЗО, сам допрашивал некоторых из друзей главного подозреваемого – Чернова. И хотя он понимал, что парень не мог разнести отделение – из камеры это просто невозможно, но из-за отсутствия других мало-мальски правдоподобных версий продолжал разрабатывать ту, что была под рукой… Тем более что и Порывайко, формально отстраненный от следствия, а на самом деле один из самых активных участников расследования, с пеной у рта доказывал причастность Чернова к этой безумной акции. Хорошо хоть поджога не было, документы сохранились, так что большинство беглецов скоро окажутся за решеткой. Теперь уже другого СИЗО, потому что в этом ремонт хорошо если кончится до лета.

Но Вячеслав Яковлевич не зря пробивался на это место. Не вязалось дело у Порывайко. Следователь, каким бы он ни был, в конце концов становится неплохим психологом. Или должен уходить в адвокаты. Настоящий следователь шкурой чувствует, когда ему лгут, когда заблуждаются и выдают свое мнение за действительность и когда говорят правду. Вот друзья Чернова в своей уверенности в невиновности Олега, похоже, искренни. А райотделовский следак… Ну кому он рассказывает? Да неужто Малышев не знает их методов работы? Как будто не понимает, что несчастного художника опера так дуплили, что тот не то что выламывать двери, небось и ходить-то не мог.

Евгений Романович Глотов, представлявший в бригаде ФСБ, занимал промежуточную позицию. Он не оспаривал доводов Малышева, но не спешил отметать и версию Порывайко. Может, Чернов сам не совершал преступление, но какое-то отношение к нему он явно имел. Не зря же девушка и милиционеры были убиты одним и тем же оружием. А то, что в обоих случаях применялось одно и то же, сомнений не было. Не предполагать же, что в Москве одновременно появилось несколько таких… А чего таких? Само оружие до сих пор не найдено. То, что нашли у Чернова, находится у эксперта и при нападении не применялось. Да еще эксперты воду мутят, заявляют, что нигде не могут обнаружить ни единой частички металла, из которого сделано это оружие. Ни на трупах, ни на поврежденной штукатурке. Но так же не бывает! Во всей истории криминалистики такого не было. Какой бы прочности ни было лезвие, а частички его все равно должны присутствовать в местах разрезов.

Черт, как все запутано! Попробуй в такой ситуации доказать, каким оружием наносились удары и каким боком к преступлению причастен Чернов. Хотя от того факта, что именно он является связующим звеном между делом Акопян и нападением на СИЗО, тоже не отмахнешься…

Нет, о случайном совпадении не может быть и речи. Тогда что? Кто-то подставляет Чернова? Может быть. Вполне. Но тогда кто такой этот парень, если его недоброжелатель не остановился перед нападением на отделение милиции? Во сколько, интересно, обошелся ему этот налет? Небось под миллион долларов, если не больше – уж больно хлопотное дело.

– Слава, свидетелей нападения на отдел нужно отпускать, – сказал Глотов, заходя в кабинет, где сидел руководитель бригады. – Люди усталые, злые, все равно больше ничего не скажут, а обиду на нас затаят. Сам понимаешь, не в наших это интересах.

– Давай, – согласился Малышев. – Что у нас по очевидцам?

– Таксисты, работающие в районе, выявляются, завтра приступим к допросам. Водители общественного транспорта тоже, – доложил Глотов. – Текст обращения к москвичам подготовлен, требуется твоя виза. Эксперты обещают предварительное заключение только к завтрашнему вечеру. Усиленные патрули разыскивают беглецов. По местам вероятного появления отправлены группы захвата. Но я думаю, что завтра пойдут первые добровольно вернувшиеся. Это если ты согласишься подписать обращение. Я при его составлении подумал, что нам важнее получить от них информацию по обстоятельствам нападения, чем чтобы их судили за украденный ящик пива, и от твоего имени пообещал добровольцам послабление. Как, не возражаешь?

– Извини, Женя, но с этим к прокурору. – Малышев понимал, что фээсбэшник прав, но взять на себя ответственность не решался.

– Я так и думал! – Глотов кивнул и бросил листки на стол. – В любом случае, вот возьми. А подпишешь или нет, дело твое. Что у нас на очереди?

* * *

Сурков и его жена Мария Александровна по давно укоренившейся привычке сидели на кухне и за чаем с вафельным тортом обсуждали домашние проблемы. А так как главная их забота – Нина, особых хлопот не доставляла, то и разговаривать было особо не о чем. Так что рассказ Геннадия Семеновича о ночной трагедии и о том, как следом за ней кто-то напал на следственный изолятор и разнес его до основания, пришелся как нельзя кстати. Мария Александровна была так потрясена тем, что маньяк, нападавший на невинных девушек, опять на свободе, что чуть не уронила чайник с кипятком. Это что же получается, раньше он один свои жертвы пластовал, а теперь еще и с дружками вместе будет насиловать?

– Геннадий, ты бы сказал нашей Нинке, чтобы дома сидела и никуда не выходила, – обратилась она к мужу. – Вон темень уже, а ее все нет. Вот придет, я ей устрою!

– Маша, успокойся, что ты на дочку-то наговариваешь, – мягко возразил Сурков. – Уж нам-то на нее грех жаловаться. Ты бы посмотрела, что у других делается Наркота, алкоголь… Знаешь, каких соплячек в отделение доставляют? Бандитки, двенадцати нет, а они людей грабят. Места неиспользованного нет. Полный комплект болезней.

– Вот молодец! Вот придумал! – Мария Александровна всплеснула руками. – Я не для того дочку воспитываю, чтобы ее с такими сравнивали! Еще не хватало! Ты хотя бы подумал, прежде чем такое говорить! Да наша Ниночка…

– Вот, – спокойно сказал Сурков. – Теперь ты сама поняла, что нечего дочь ругать. Хорошая деваха выросла, спасибо скажи! А ты такой шум подняла…

– А нечего мне на ночь глядя страсти такие рассказывать. Вот удумал-то, маньяки, топоры… – парировала супруга. – Сам напугаешь, а потом…

Спор был прерван звонком в дверь. Грузная Мария Александровна вскочила со стула и колобком покатилась открывать. Два громких щелчка, по одному на каждый замок двойной двери, и началось привычное чмоканье, сюсюканье, и после некоторого возмущения избыточной экспрессивностью мамы послышался счастливый смех обеих.

Геннадий Семенович довольно улыбнулся. Вот ради таких вечеров и стоило жить! Как же он любил, когда все его маленькое семейство собиралось вместе! Он и представить себе не мог, как это дочь уйдет из отчего дома, в ее жизни появится мужчина, который будет ее мужем, главой ее семьи… Нет, лучше об этом не думать. Кто бы ни был ее избранник, пусть себе твердо усвоит, что Сурков – это не фабрика мягких игрушек. Свою дочь он обижать не позволит.

Геннадий Семенович достал из дипломата свежий «Космополитен». Барахло, конечно, но что делать – остальные журналы, говорят, еще хуже. Узнав, что сегодня на службе делать нечего, все клиенты разбежались, он прошелся по судьям, раздал презенты, согласовал сроки, выше которых подопечные не получат, и, чтобы не возвращаться домой с пустыми руками, купил дочке последний номер. Сам виноват – приучил ее к ежедневным подаркам.

– Папулька, как дела? – Нина влетела на кухню и ткнулась мягкими губами в щеку отца. В кухне сразу стало как будто светлее.

– Да вот, сидим с мамой и ждем тебя, – радостно улыбаясь, ответил отец. – Я, грешным делом, рассказал ей про побег маньяка, вот она и дрожит за тебя, говорит, темно, а Нинка загуляла, домой не идет.

– Я у Вики была, – сообщила Нина. Она схватила кусочек торта и, запивая холодным молоком, стала есть.

– Нинка, сколько раз тебе говорить, чтобы сладким аппетит себе не портила! – закричала Мария Александровна. – Я котлет нажарила, пюре натолкла…

– Давай. – Нина кивнула, пшеничные волосы упали на лоб. – И огурец соленый тоже.

– Как, после сладкого? – удивился отец.

– А потом еще раз сладкое будет. – Нина побежала мыть руки. – После ужина!

Старшие Сурковы переглянулись и заулыбались. Нет, такой дочки ни у кого нет.

И вдруг дом сотрясся от страшного удара. В коридоре загрохотало – это упала двойная дверь вместе с рамой. Куски цемента и штукатурки влетели в коридор и, ударившись о стену, посыпались на пол.

Осененный страшной догадкой, Сурков замер. Жена, сорвавшись с места, пробежала мимо неподвижного Геннадия Семеновича и выскочила в коридор – лишь для того, чтобы через мгновение ее голова с обрубком плеча вкатилась назад, рассеяв по стене веер кровяных брызг. Несколько теплых капель попало на лицо супруга, но даже это не вывело его из оцепенения.

Адвокат обреченно ждал своей участи. Вот сейчас войдет Чернов и…

Тяжелые шаги приближались. Сурков не смел поднять голову и взглянуть в глаза убийцы. Но он увидел ноги. Боже всемилостивый, да разве это… человеческие? Разве у людей бывают такие?

Господи, спаси и помилуй, что это? В наступившей тишине хлопнула дверь ванной. Нина? Боже, его девочка! Может, хотя бы она спасется!

– Нинка, беги! – закричал Сурков и, схватив со стола старый кухонный нож, взглянул на своего врага, – Ну, давай…

– Сколько раз я тебе говорил, Андрей, чтобы ты не порол горячку? И вот, пожалуйста, рисунков нет, одни только твои слова. Как же, я тебя спрашиваю, горячая твоя башка, я смогу теперь составить о них более или менее точное представление? – Баграмов вскочил и зашагал по комнате. – Как, скажи мне?

– Хочешь, я тебе нарисую? – отозвался Соколов. – Ты же знаешь, я могу по памяти… Но это, конечно, будет копия… жалкая копия, совсем не передающая силу произведения. Да и зачем они тебе? Сравнивать с твоими материалами? Или искать аналогии в Библии и других святых и древних книгах? Старо и малоэффективно.

– Да нет, ты не понял! – Профессор замахал руками. – Нет, я не имел в виду чушь, которую пишут в романах на мистические сюжеты. Нет, тут другое… Ты будешь смеяться, но постарайся выслушать меня серьезно… и до конца.

Соколов поднял обе руки ладонями к собеседнику, мол, все, молчу.

– Помнишь, при одном из прежних президентов, вернее даже будет сказать во времена правления его всесильного охранника, ходили одно время разговоры о разработке у нас в стране психотропного оружия? Вернее, я бы даже сказал – психотропного оружия массового воздействия? Так вот, открою тебе маленький секрет, меня тоже привлекали к этой программе. Да, да, и не вскидывай так удивленно брови, я знаю, что и тебе поступали такие предложения. Ко мне пришли сразу после твоего отказа. А вот я согласился. И не потому, что желал быть поближе к власти, просто давно хотелось собрать вместе таких людей, как ты, как покойная Кулешова или Озолиня, например… Надеюсь, слыхал о ней? Нет?

Наставник, соблюдая договоренность, молча помотал головой.

– Странно. – Баграмов удивленно и разочарованно поджал губы. – Это же новая звезда в вашем деле! Совсем недавно вернулась из Испании, а уже знаешь сколько людей успела исцелить? И не морщись, пожалуйста, я тоже кое-что в этом деле понимаю и могу отличить шарлатана от того, кто действительно помогает людям.

Соколов равнодушно пожал плечами. Ну, лечит так лечит, Бог ей в помощь. Он-то почему должен помнить обо всех? Тем более что все равно они не конкуренты, Андрей Георгиевич давно уже не стремится к славе…

– Ну, не знаешь, такие знаешь. – Василий Сергеевич махнул рукой. – Ну так вот, начал я сколачивать команду, собрал энное число экстрасенсов, твое, кстати, словечко. Экстрасенс. Придумал же! Ну и всяких других тоже – ясновидящих, гадалок, общающихся с душами умерших, искателей… Ну и прочих, всех не перечислишь. И знаешь, поразительные результаты были. Ты-то меня понимаешь, а вот другие просто не верили своим глазам. Говоришь: вот смотри, пощупай, потрогай… Нет, отвечают, это фокус и вы нас обманываете. Коперфильдами домашними называли. А я им говорю: вы нас хоть на десятую часть того, что этот трюкач получает, профинансируйте, я вам все его фокусы повторю. Да мы такое сделаем, что весь мир ахнет!

Ну а когда нашего шефа турнули, нашу программу и прикрыли… Новые фавориты от ненависти ко всему, что всесильный генерал делал, рушили всю систему… Ну, это ты и без меня знаешь. Вот с тех пор… Слушай, а почему это ты все молчишь? Неинтересно, что ли?

Соколов растерянно улыбнулся:

– Ну хорош! Ты же сам просил меня молчать и дать тебе договорить. А теперь виноват, что тебя не перебиваю. Так что, теперь можно?

– Ну ты и вредный! – засмеялся Баграмов. – Нашел все-таки, как уесть. Но и я тебе отвечу тем же.

– Ну давай, давай! – весело произнес Андрей Георгиевич. – Попытки меня достать – это же твое любимое занятие.

– Хорошо. – Василий Сергеевич вытянул руку вперед. – Вот смотри, ты согласен, что есть феномен памяти у неживых предметов?

– Разве что деформация. Это все, чему тебя научили в вашей конторе? Тогда вас правильно…

– Стоп! – Баграмов поспешил остановить товарища, пока тот не ляпнул чего-нибудь, о чем потом пожалеет. – Ты хочешь сказать, что не признаешь такого явления, как розыск людей по их вещи?

– Собаки же находят…

– Андрей, ты же знаешь, о чем я говорю! – вскипел профессор.

– Вася, вот ты все стараешься усмирить свою восточную кровь, а все равно не получается, – усмехнулся Соколов. – Я еще покойной Кулешовой говорил, что нет эффекта кожного зрения, но она меня не послушала и ради утверждения своей правоты жизнь свою положила.

– Но я же сам видел, – Баграмов ударил большим кулаком себя в грудь, – как по фотографии человека разыскивают. Своими глазами! И эксперимент ставил чисто, без всяких допусков.

– Да кто же спорит? Я знаю, что у некоторых людей есть такие способности, – деланно равнодушным тоном проговорил Наставник. – Никто не спорит.

Профессор вдруг успокоился и, подозрительно прищурившись, посмотрел в хитро блестевшие глаза товарища.

– Ну давай-давай, выдай свою теорию, – требовательно сказал он. – Я тебя знаю. Раз ты так хитро глядишь, значит, что-то придумал.

– Да что давать-то? – начал Соколов. – Я давно говорю, что все мы живем в информационном поле, но видим только часть его проявлений. Ну вот словно в той притче, где слепые слона ощупывали. Некоторым же, таким как твои ведуны и искатели, дается увидеть несколько больше. Но тоже только частичку, кусочек… Кто-то видит след предмета в пространстве, а кто-то видит развитие судьбы индивидуума во временной среде информационного поля… Таких и называют ясновидящими. Пример тому – Нострадамус. И то, что называют кожным зрением… Ну помнишь, как я по цветным воздушным шарикам стрелял? Чтобы был определенного цвета. Вы ведь считали, что я держу в памяти, где каждый хранится, а я просто пользовался тем, что мне давало поле. Так же и вождение вслепую. Ты хоть десятью слоями мне глаза закрой, а я все равно дорогу вижу. Только не так, как вы, а совсем… Подожди, я же к тебе совсем за другим пришел. Ты мне голову заморочил.

– Я не заморочил, я просто подводил тебя к тому, что мне нужен кусочек чего-то, что принадлежит твоему… – Баграмов вспомнил, что собеседник до сих пор не назвал имя художника. – Как, ты говоришь, его фамилия?

– Чернов. Олег Чернов.

– Что? – удивился Василий Сергеевич. – Это не тот, который в розыске? Его еще по телевизору показывали? Соколов кивнул:

– Он самый. Но все это чушь. Поверь моему опыту, парень не виноват в том, что ему приписывают. Баграмов испытующе посмотрел на Соколова:

– Уверен?

– Полностью.

– По одним рисункам?

– Ну, твои же подопечные могли по фотографии найти человека, – засмеялся Андрей Георгиевич. – Придется тебе поверить мне на слово.

Василий Сергеевич молча кивнул. Да, приходится признать: Соколов вновь переиграл его. Ну, к этому не привыкать, профессор давно свыкся с тем, что его друг необыкновенный человек и соревноваться с ним в быстроте мышления бесполезно. Как, впрочем, и в мышечной реакции.

– Ладно, давай начнем поиск твоего гения, – примирительным тоном сказал Баграмов. – И хочешь ты или не хочешь, а придется нам обратиться к Алле Рихардовне Озолине.

Баграмов подошел к телефону и, включив громкую связь, набрал номер. Он сделал это из уважения к Сoколову – пусть знает, что у Василия Сергеевича нет от него секретов.

– Да? – прозвучал в динамике нежный девичий голос.

– Здравствуй, Илсочка, это Василий Сергеевич, – представился Баграмов. – Мама дома?

– Здравствуйте, Василий Сергеевич, – ответила девушка. – Я вас узнала. Мама дома, но она спит. У нее очень тяжелый больной… Но если что-то важное, я ее разбужу.

Баграмов вопросительно посмотрел на Соколова. Тот сделал отрицательный жест рукой.

– Нет, нет, девочка, не нужно, – проговорил он в микрофон. – Как вы там поживаете? А то что-то я давно о вас не слышал. Мама чем занимается?

– Мама там же, в больнице работает… да и в частном порядке тоже, – щебетала собеседница Баграмова. – Я юристом в провайдерской фирме… Маме передать что-нибудь? Может, сказать, чтобы она вам перезвонила?

– Да нет, не надо, я завтра позвоню, – сказал Баграмов. – Если какие будут трудности, звоните. Скажи маме, что я… Ладно, я сам ей скажу. Ну хорошо, Илсочка, не забывай старика, звони.

– Эх, Андрей, знал бы ты, какая красавица дочь у Аллы! – Василий Сергеевич в восхищении закатил глаза. – Был бы сын, женил бы не задумываясь.

* * *

Порывайко вернулся домой по обыкновению поздно. Инна, казалось, уже научилась угадывать, когда он явится. Ужин еще не остыл, по крайней мере можно было не разогревать.

Идя домой, Виктор даже не представлял, что его там ждет. Инна весь день разрывалась между рассматриванием картинок в альбоме и строительством планов, как заставить мужа исполнить супружеский долг. Все, хватит, она больше не позволит манкировать ею. Если он затрахался на работе, то пусть ее бросает. Свою работу, конечно.

Инна еще не знала, что произошло прошлой ночью Впрочем, за долгий день она себя накрутила так, что на нее не подействовала бы и новость о гибели целого милицейского отделения. Хорошо еще ужин приготовила. Правда, хватило ее только на отварную вермишель да разогретые вчерашние сосиски, но голодный муж проглотил все за милую душу. Глаза его слипались, Инна видела это, но остановить ее уже ничто не могло. Свое она с Виктора получит, пусть даже с мертвого! Не за тем замуж выходила, чтобы только сосиски греть.

Быстро, пока супруг размешивал сахар в чае, Инна влетела в спальню и, сбросив халат, надела приготовленное заранее черное прозрачное боди, пристегнула тонкие чулки, тоже черные – они шли в комплекте с эротическим бельем. Как бы муженек ни кивал носом, такое зрелище должно его встряхнуть. Иначе пусть пеняет на себя. Верность дело хорошее, но только тогда, когда ее ценят. Подскочив к зеркалу и подправив новую прическу – хорош муженек, даже не заметил ее – Инна освежила помаду. Продавщица сказала, что это очень эффектный и модный оттенок. Якобы на мужчин действует неотразимо. Как это происходит, Инна не понимала, но раз так говорят… Хотя, может, действительно оттенок такой, что женщинам непонятно, а мужики чувствуют? Ну да! Быть такого не может, чтобы она чего-то не замечала, а Виктор заметил. Врут небось.

Инна в раздумье повертела тюбик в руках. А что, если этой помадой соски намазать? Она где-то читала, что за рубежом мода такая. Во всех топлесс-шоу якобы так делают.

Недолго думая Инна приспустила лиф боди и тщательно подкрасила грудь. Затем полюбовалась своим отражением. А что, очень даже ничего! Ничего?! Да просто здорово! Все! Вот теперь она во всеоружии! Сунув ноги в домашние туфли без задников на высоком каблуке, Инна вышла к мужу.

– Мужчина, не хотите ли… – Она собралась произнести фразу, услышанную в какой-то порнушке из тех, что иногда приносил Виктор, но осеклась.

Супруг, положив голову на сгиб локтя, спал. Вот мерзавец! Для кого же она так старалась?

Кровь бросилась ей в голову. Да что же это такое! За кого он ее принимает? За кухарку? Или за прислугу? Да на нее столько мужчин заглядывается! Если бы только она захотела… Ну все, ее терпение кончилось. Первый же, кто предложит знакомство, заполучит ее в постель. И второй. Хватит свою молодость хоронить в четырех стенах.

Женщина, злая, снедаемая желанием, пошла в спальню. Что за день дурацкий! Мало того что Андрей Георгиевич наорал на нее, реставратора какого-то искал. Ремонтировать, что ли, что-то собрался? Так она-то здесь при чем? Как будто Инна из бюро добрых услуг. А теперь вот и муж подарочек преподнес. Ночь, к которой она так долго готовилась… Неужели придется опять? Как же она не любила то, что называют мастурбацией. Это только по видаку показывают, как женщина в любую свободную минуту, ускользнув от мужчин, бежит в спальню и тешит сама себя. Чепуха самая настоящая. Только мысль, что без этого вообще не уснуть, и заставляет ее регулярно этим заниматься.

Правда, сейчас у нее есть один дополнительный стимул. Достав альбом, Инна перелистала его. Кто же сегодня придет к ней и поможет разрядиться? Бык? Осел? Кобра? Ой, а что это? Этого раньше она не замечала.

Этот монстр был больше всех похож на человека. Роговые выступы вдоль лба да перепончатые крылья, сложенные за спиной, – вот и все, что отличало его от обычного мужчины. Ну и мускулатура, конечно. Не такая, как у других монстров… Нет, она была тоже впечатляющей, он, может быть, был самым мощным из всех, что красовались на рисунках. Но в то же время этот монстр был больше всех похож на человека, казался более понятным… и сильным. Очень сильным. Такому попадись – разорвет.

И глаза! Что это были за глаза! Инна задрожала всем телом. Нет, сопротивляться больше нет сил. Правая рука скользнула вниз и расстегнула крючки, которые должен был расстегивать муж. Да пошел он! Не до него сейчас! Пальцы скользнули в промежность. Сволочь, так тебя хотела!

Инна снова встретилась взглядом с чудовищем. И снова по телу прошла горячая волна. Ей показалось, что монстр ожил. Да-да, вот глаза загорелись, они совсем рядом…

– Хочешь? – спросил он ее. Теперь монстр уже не сидел на резном троне, как на картинке, а стоял во весь рост. Высокий, на две головы выше самого высокого мужчины, он приблизился к Инне и, нежно взяв ее руку, потянул к себе. Инна ощутила, как ее маленькая ладонь легла на мускулистое тело монстра. – Я – Властелин. Хочешь быть со мной? Хочешь стать сильной?

– Да! – Инне казалось, что ей снится дивный, страшный сон, и она мечтала, чтобы он не кончался. Хотя бы до того времени, когда наступит разрядка.

– Тогда… – Монстр вдруг нахмурился и пристально посмотрел ей в глаза. – О, да ты заражена… Тебя нужно чистить. Вовремя я тебя нашел, иначе бы… Ладно, я выведу из тебя всю заразу… Ты согласна?

– Да! – Инна уже ничего не слышала и не видела. Она хотела мужчину. Вот такого, большого, сильного и уверенного в себе.

– Пустишь меня в себя? – спросил Властелин еще раз. – Хочешь меня?

– Да! – закричала Инна. Она чувствовала, что разрядка вот-вот наступит. – Хочу! Хочу! Боже, как я хочу…

* * *

Олег брел незнакомыми улицами. Он старался шагать твердо. Вдруг менты подумают, что он пьян, и придерутся? А у него, как назло, ни копейки в кармане. Все там, в приемнике осталось. По правде говоря, Олег плохо помнил, сколько и каких денег у него было, когда его притащили в изолятор. Может, еще раньше опера большую часть заграбастали. Да что теперь об этом! Одно ясно – денег нет. Плохо только, что к Жаку через всю Москву идти, но что делать? Рискнуть и зайцем прыгнуть в троллейбус? Нет, это не для Олега. Он хорошо знал свое везение. Если на всю Москву будет один-единственный контролер, то Олег обязательно на него наткнется. Вот такая у него планида. Никогда, ни в одной лотерее он не выигрывал. Если ставил на ипподроме на явного фаворита, то тот обязательно оставался в хвосте. Любимая команда не доходила до финала, а запланированный дождь превращался в засуху. Это, наверное, про него придумали поговорку: «Купит пароход-море высохнет».

Такие вот невеселые мысли бродили в голове у Олега, пока он шагал по улицам ночной Москвы. Он шел, не замечая красоты изменившейся за последние годы столицы, что бывало с ним весьма редко. Архитектура тоже входила в круг интересов Олега. Зачастую, бросив рисовать очередного монстра, рука Чернова начинала выводить дома, особняки, коттеджи… Причем и в этом он преуспел так, что всякий, посмотрев его эскизы, тут же загорался желанием построить именно такой дом. Впрочем, Олегу и тут не везло – среди его знакомых не было таких, кто мог себе позволить построить дом… Разве что Игорь… Да нет, если он и ухитрится что-нибудь скопить, так этого вряд ли хватит на что-то, превышающее размерами гараж-ракушку.

Олег миновал мост и вышел на Зубовскую площадь. Освещенная яркими огнями витрин и уличными фонарями, эта площадь всегда ему нравилась, но сегодня не радовала глаз. Чувствовал он себя относительно неплохо, но идти было еще очень далеко. Да и давала о себе знать усталость от долгой ходьбы. Передохнуть бы, но где? Нет, в Москве, а тем более в центре, конечно же, полным-полно мест, где можно посидеть, отдохнуть, но как туда сунешься без денег? Без этого с такой яростью поносимого коммунистами элемента экономики в современной России тяжело… Тем более когда тобой интересуется милиция.

Первые признаки повышенного интереса к себе Олег заметил, подходя к Смоленской площади. Он еще раньше обратил внимание на обилие милицейских патрулей, но тот взгляд, который он успел поймать, когда, что-то почувствовав, резко обернулся, был конкретен и четко сфокусирован. Хорошо еще, что это был гоблин – один из тех призывников в милицейской форме, что стайками ходили по светлым участкам города. Тот в свою очередь понял, что его интерес к подозрительному типу, удивительно похожему на фотографию, которую им показывали при инструктаже, обнаружен, испугался и резко отвернулся.

Это был сигнал тревоги. Как ни был Олег измучен чрезмерной для его состояния нагрузкой, мозг четко засек неловкость милиционера. С чего это вдруг он так расслабился и вместо того, чтобы пробираться теневыми сторонами улиц, выбрался на одно из самых светлых мест Москвы? Дурак, еще бы на Тверскую вышел. Или уж сразу в Кремль.

Олег свернул к Арбату, где было еще довольно многолюдно, и попытался затеряться в толпе. Но с его габаритами сделать это было мудрено. Он спиной чувствовал буравящий взгляд нескольких пар испуганных своей удачей глаз. Наверняка кто-то из них уже связался с начальством, и вот-вот здесь появятся ребята покрепче этих сопляков, а с ними Олегу в его нынешнем состоянии не справиться.

Он юркнул в ближайший переулок. Если уж суждено попасть им в руки, то пусть бьют, по крайней мере, не на виду у людей. Черт, но за что? Были бы у него силы, тогда еще неизвестно, кто бы кого побил. А так лучше уж где потемнее.

Олег попытался ускорить шаг. За спиной послышался топот сапог. Впереди показались фары милицейского «форда». Сирена не была включена, но мигалка вертелась. Они демонстративно медленно приближались к Олегу, как бы говоря: ложись-ка, милок, сам на асфальт, пока тебя дубинками не положили. Ты так и так получишь, но меньше.

Ну уж хрен вам! Олег круто повернулся и пошел обратно, навстречу гоблинам. Призывники, наслушавшись, видимо, про него, какой он монстр и людоед, кинулись врассыпную. «Форд» прибавил скорости. Наверное, там поняли, что могут потерять беглеца.

Олег пересек улочку и оказался на площадке перед станцией метро «Смоленская». Вход был уже закрыт, но ларьки вокруг работали. Пройдя между ними, Олег хотел снова выбраться на площадь и уйти в сторону Нового Арбата, но тут ему навстречу выскочила белая «девятка». На ней не было милицейской раскраски, но по тому, как уверенно водитель направил ее на Олега, стало ясно, что за рулем мент. Машина неслась прямо на Чернова, и казалось, еще чуть-чуть – и тонна металла раздавит его всмятку. Олег отпрянул в сторону, но сделал это недостаточно быстро, и, если бы водитель хотел его задавить, он бы своего добился. К счастью, это была всего лишь психологическая атака.

В метре от Олега «девятка» присела, качнувшись на амортизаторах, и остановилась. Из нее выскочили двое ментов в бронежилетах. Калаши в их руках были направлены на Олега.

– Стоять! Руки за голову! Быстро! – Команды посыпались одна за другой. – За голову, мать твою!

Олег беспрекословно сделал, что ему велели, но одному из ментов, одуревшему от собственной смелости – как же, маньяка задержали! – этого показалось мало. Он подскочил к нему и замахнулся прикладом. Олег даже успел увидеть, как по блестящему дереву маслянисто скользнул отблеск уличного фонаря… Сейчас ударит…

И тут что-то в нем сработало – мгновенно выброшенная нога врезалась храбрецу в живот. Автомат, казалось, повис в воздухе, настолько быстро его владельца сорвало с места и унесло куда-то за капот «девятки».

Видимо, Олег еще не проникся пониманием, что милиции в этой стране позволительно избивать кого угодно, и он позволил себе роскошь защищаться.

Теперь уже терять было нечего. Поймав автомат у самой земли, Олег перекатился через капот и, приземлившись перед водителем, нанес ему удар в боковую часть колена. Все произошло столь стремительно, что тот, еще не успев сообразить, что случилось с его напарником, почему он упал ему под ноги, сам с воплем повалился на землю.

Действуя почти бессознательно, Олег пинком отшвырнул автомат второго нападавшего и прыгнул в машину. Ему повезло еще раз – менты даже не заглушили двигатель. Включив заднюю скорость, Олег одним широким разворотом оказался перед выездом. Переключение передачи, педаль газа – и он, набирая скорость, выскочил на площадь.

«Форд», выехавший следом за Олегом к станции метро, застал лишь мигнувшие задние фонари «девятки» да два распростертых тела. В свете фар стало видно, что они в бронежилетах.

– Наши! – закричал кто-то в «форде». – Он наших поубивал! Васек, гони, уйдет ведь!

– А с этими как? – спросил Васек, проезжая между телами, которые не подавали признаков жизни. – Серега, не бросать же ребят…

– Гони! Сзади молодежь бежит, помогут. – Тот, которого назвали Серегой, взял микрофон и, по транковой связи доложив обстановку, запросил поддержку и вызвал «скорую» для пострадавших. К сожалению, никто не знал номер машины, на которой уехал Чернов, она принадлежала сотруднику соседнего управления, и оставалось лишь надеяться на то, что они не потеряют ее из виду.

Но и Олег понимал, что вряд ли удастся уйти от преследования. Радиофицированные милицейские машины его перехватят. Проехав по Новому Арбату до первого перекрестка, он свернул в переулок и метров через сто остановился. Как ни жаль, а с машиной придется расстаться. Бросив автомат в «девятке» – не таскать же оружие с собой, – Олег быстро пошел вперед, рассуждая на ходу, что если бы он шел без приключений, то на этот путь у него ушло бы времени намного больше. Повезло, одним словом…

А Васек с Серегой пронеслись мимо. Когда они догнали машину, которая, как они думали, увозила преступника, оказалось, что гнались они за пожилой семейной парой…

Адреналин, выброшенный при столкновении с милицией, придал сил. Теперь Олег шел быстрой, уверенной походкой. До Жака необходимо было успеть добраться этой ночью; при той охоте, что на него устроили, днем на улицу выходить опасно.

* * *

Илса сама не могла сказать, что ее разбудило. Как будто что-то толкнуло – и она проснулась. А может, до ее ушей донесся щелчок дверного замка и она не отреагировала сразу, потому что была погружена в глубокий сон?

Как бы то ни было, Илса проснулась. Она спала не раздеваясь, поэтому, вскочив, тут же побежала в комнату, где лежал Олег… Так и есть, этот непоседа сбежал. Господи, он же так слаб! Ну куда, куда он пошел? Зачем только она оставила всю его одежду на стуле? Спрятать нужно было! Вот упрямец, стало чуть лучше, решил, что здоров. Что с того, что мама два часа колдовала над ним, – одним-двумя сеансами делу не поможешь.

Как же быть? Может, еще не поздно? Может, Олег еще не успел далеко уйти и она его догонит? На лестнице или у подъезда… Тогда чего же она стоит?

Илса, надевая на ходу куртку, бросилась к двери, зацепила в темноте лежавшую на тумбочке щетку, та с легким стуком упала на пол.

– Кто здесь? – послышался голос Аллы Рихардовны, которая спала очень чутко. – Илса, это ты?

– Да, мама, спи, я на минутку.

– Что значит на минутку? – спросила мать, поднимаясь с постели. – Куда это ты собралась?

– Мама, Олег ушел, – торопливо проговорила Илса, боясь, что, пока все объяснит матери, Олега будет уже не догнать. – Его нужно вернуть.

Илса, надеясь, что Алла Рихардовна не станет ее удерживать, направилась к двери.

– Стой, – властно приказала мать, – Никуда ты не пойдешь.

– Но как же…

– Все, я сказала. – Алла Рихардовна не терпела возражений. – Ушел, значит, так суждено было. Беда за ним, нельзя ему было здесь оставаться. И все, хватит об этом. Мне никто не звонил?

– Баграмов… Но я сказала, что ты спишь, – растерянно ответила Илса, не понимая, почему мать говорит с ней так резко. – Не хотела тебя беспокоить.

– Да что же ты… совсем не понимаешь, с кем говоришь? – Алла Рихардовна относилась к своему бывшему начальнику как к некоему божеству. Может, потому, что он был единственным из больших начальников, кто всерьез отнесся к ее способностям? – Который сейчас час?

Илса посмотрела на часы.

– Без четверти час. Уже поздно.

– Ты не знаешь, что за человек Василий Сергеевич. – Алла Рихардовна вскочила с постели и стала лихорадочно искать свою записную книжку. – Он в это время только начинает серьезную работу. Ему же в другое время просто не дают… Все ходят, ходят… Вот кто настоящий руководитель. Такой если звонит в неурочное время, значит, случилось что-то…

Наконец поиски записной книжки увенчались успехом.

– Василий Сергеевич, это я, Озолиня. Я вас не разбудила?

– Нет, Алла Рихардовна, не разбудили, – засмеялся Баграмов. – А вообще-то здравствуйте.

– Ой, простите, Василий Сергеевич, я так с ходу… Здравствуйте! Вы… но… Я бы всегда… Меня дочь должна была разбудить, но вы не настояли…

– Илсочка правильно сделала, что не стала вас будить, – пророкотал профессорский басок. – И сейчас не волнуйтесь, прошу вас.

– Василий Сергеевич, я же теперь не засну, пока не узнаю, зачем вы звонили, – сказала Алла Рихардовна. – Наверняка не просто так, а по делу. Вот и давайте я им займусь. Не бойтесь, я уже отдохнула.

– Ну что с вами поделаешь… – проговорил Баграмов. – Ладно, что теперь… Заходил ко мне товарищ мой старинный. Тоже в нашей области специалист… Да что там специалист, звезда, светило, человек планетарного масштаба. Ту должность, что я занимал, под него создавали и, только когда он отказался, предложили мне.

– Это вы не о Соколове говорите? – спросила Алла Рихардовна.

– О нем самом. – Василий Сергеевич засмеялся. – А как вы догадались?

– Ну кто его из наших не знает? Светило такой величины, что нам, грешным, остается только мечтать. Об Андрее Георгиевиче я наслышана немало, вот только лично познакомиться не довелось.

– Вот теперь и познакомитесь. Ему потребуется ваша помощь. Соколову необходимо как можно скорее отыскать парня одного… некоего Чернова Олега. Андрей Георгиевич считает, что, чем скорее он его найдет, тем лучше будет для всех нас, – сказал Баграмов. – Вот, в общем-то, и все. Так что, как видите, не стоило вас будить…

– Стоило, Василий Сергеевич, очень даже стоило, – глухим голосом отозвалась Алла Рихардовна. – В тот самый момент, когда вы звонили, Чернов был у меня. Это его я лечила… избитого всего.

* * *

– Господи, неужели бывают такие совпадения? – Профессор растерялся, не зная, что сказать. – Его Олегом звали?

– Ну я же вам говорю, Олег. Чернов. Никаких сомнений, это именно тот, кто вам нужен… Уж можете поверить моей интуиции. Я, как только увидела его, сразу почувствовала, что парень очень сложный, что за ним такие силы, что лучше бы держаться от него подальше. А что он натворил?

– Да нет, не подумайте ничего плохого. Чернов… не виноват в том, в чем его обвиняют, – словно оправдываясь, проговорил Василий Сергеевич. – По крайней мере Соколов так говорит. Он парня защитить хочет, говорит, это очень важно для всех. Алла Рихардовна, а он… этот Чернов, он в каком состоянии от вас ушел?

– Да не доглядела я… Устала, всю энергию в его лечение вложила, вот и выбилась из сил, заснула… Ушел он… Ни я, ни дочка не знаем, куда, когда…

Алла Рихардовна виновато замолчала. Ей было очень неприятно расстраивать Баграмова.

– Но я найду его, – вдруг встрепенулась Алла Рихардовна. – Я… прямо сейчас пойду за ним.

– Ни в коем случае! Что это вы, в самом деле, придумали?! – запротестовал Василий Сергеевич. – Как же я Илсочке в глаза смотреть буду, если не стесняюсь ее маму посреди ночи из дому выгнать? Нет уж, выбросьте все из головы! И зачем я только рассказал вам о Чернове? Не смейте никуда выходить…

– Если Чернова разыскивает Соколов, я обязана его найти, – твердо заявила женщина. – И не нужно спорить, мы только попусту тратим время. До свидания, Василий Сергеевич, я сама вам позвоню.

Алла Рихардовна положила трубку и начала деловито, без суеты собираться. Она сложила все необходимое в сумочку, надела свое модное полупальто и уже направилась было к выходу, когда вновь зазвонил телефон.

Озолиня-старшая отрицательно дернула головой и сердито посмотрела на аппарат.

– Это Баграмов, – сказала она дочери. – Поднимешь трубку, когда я уйду. Скажешь, что я найду того, кто ему нужен. А сама чтобы ни шагу из дома. Вернусь, мы еще поговорим о твоей самостоятельности.

* * *

Миновав еще пару кварталов, Олег вновь оказался на освещенной улице. Он уже давно понял, что в центре Москвы трудно спрятаться даже глубокой ночью. Но искать дорогу в обход просто не было сил, ни физических, ни моральных.

Опустив голову и ссутулившись – может, так он будет менее заметен, – Олег двинулся дальше в намеченном направлении. По самому, как он думал, короткому пути… Когда идешь по освещенной улице, главное – это ни с кем не встречаться взглядом, вообще ни на кого не смотреть, не поднимать глаза от земли. Одно только плохо – можно на кого-нибудь ненароком наткнуться. Именно это и случилось. Он проходил мимо ресторана, когда двери внезапно распахнулись и на тротуар вывалилось человек десять подгулявших парней. Они не спешили уходить, стояли, разговаривали и смеялись, запрудив весь тротуар. На одного из них Олег и натолкнулся. Этим неудачником оказался Марат. Его бросило вперед, и он наверняка бы упал, если бы не Никита, успевший схватить его за рукав. Он с угрожающим видом загородил Олегу дорогу. Не сказать чтобы Никита был самым смелым в бригаде, но почему не покуражиться, когда рядом друзья? Да и парень, толкнувший Марата, хотя и был немалых размеров, вид имел какой-то пришибленный, к тому же шел один.

– Эй, ты куда прешь?! – возмущенно заорал Никита. – Ты чего, лох, беды хочешь?

Олег, которому шум был совершенно ни к чему, сделал вид, будто не понимает, в чем дело, и, не поднимая головы, попытался пройти мимо. Но разгоряченные парни не успокаивались. Им хотелось веселья, куража, а то и потасовки, почему нет… Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не вмешался Вареник.

– Вован, да это же наш Терминатор! – закричал он. – Братва, вот же он! Тот самый, про которого мы вам говорили!

Вареник подскочил к Олегу и радостно схватил его за руку.

– Ну как, оклемался? Ты, я смотрю, уже совсем молодец! А ведь недавно и двух слов сказать не мог. Еле добились от тебя адреса, куда везти. Помнишь, Вован?

Вареник посмотрел на бригадира. Олег тоже: так вот кто, оказывается, доставил его к Илсе! Вован, еще не до конца веря в такое совпадение, взглянул в лицо Чернова. А узнав, довольно улыбнулся и раскрыл руки для объятий. Приятно показать бывшему сокамернику, с какой величиной тот сидел. Авторитет!

Олег радушное предложение авторитета не отверг. Хоть кто-то рад тебе и не целится из автомата. Они обнялись.

– Как, братишка, оклемался? – спросил Вован. – Я уж, грешным делом, думал: сумеешь ты выкарабкаться или же сразу мусора тебя сгребут? А ты молодец, держишься хорошо!

Олег, улыбаясь, оглядывал Вована. Тогда, в камере он не успел рассмотреть ни его, ни Вареника. Теперь Чернов видел перед собой уверенного в себе крепыша, в дерзких глазах которого плясали веселые чертики.

– Эй, парень, ты меня слышишь? – услышал Олег. Оказывается, Вареник уже второй раз обращался к нему. – Ты как не с нами стоишь. Видно, еще не совсем в себя пришел. Тебя как зовут?

– Олег, – растерянно ответил Чернов. Да что это сегодня происходит? Зачем он всем этим людям?

– Ну, как меня зовут, ты знаешь. – Бригадир взял инициативу в свои руки. – Владимир! Ну и на Вована откликаюсь. А это Костя, можно Кот, Никита, он же Кит, Марат… – Вован спохватился:

– Слушай, ты, наверное, замерз. Да и стоять здесь – только мусоров привлекать. Пошли в зал, – бригадир кивнул головой на светящиеся окна ресторана, – по рюмахе засадим, о делах поговорим. Эх, братуха, как на воле здорово!

– Нет, Вован, в кабак я не пойду, – Чернов не хотел обижать новых товарищей, но и сидеть в ресторане, когда его разыскивает вся московская милиция, считал делом глупым. – Ты же понимаешь, мне сейчас светиться не с руки. Да и тебе тоже.

– Ладно, какие проблемы! – Вован был в кураже. – Поедем в сауну, попаримся! И мартышек вызовем, братан, не тормози, так оторвемся, что… Ай, да что мы стоим? Поехали, я тебе по дороге все расскажу.

* * *

Глотов о трагедии в доме Сурковых узнал сразу, как только страшная информация поступила в милицию. На место происшествия он приехал почти одновременно с Малышевым. Столкнувшись у подъезда шестнадцати-этажки, они обменялись только им понятными взглядами. В смерти этих людей в какой-то степени были виновны они сами. Будь они порасторопнее, люди могли остаться в живых.

– Сколько их там? – спросил Евгений.

– Трое… – Малышев невесело усмехнулся. – Опять холодное оружие… большого размера. Предположительно меч… или секира. Может, алебарда, не знаю, эксперты пусть решают, хлеб у них отнимать не станем, но нельзя не заметить, что почерк тот же, что и в квартире Акопян.

– Связь с Черновым прослеживается? – спросил Глотов.

– Еще не знаю. Но не учитывать того, что он на свободе, тоже не стоит, – ответил следователь. – Сейчас подъедет Порывайко, у него уточним.

– Что, и его вызвали? – Евгений Романович исподлобья посмотрел на Вячеслава Яковлевича. – А прокурор дал санкцию на привлечение Виктора к расследованию?

– А я его в качестве свидетеля, – парировал Малышев.

– Разве законодательством не запрещено допрашивать свидетелей в ночное время? – тут же нашелся фээсбэшник.

– Слушай, Глотов, чего ты хочешь? – взвился следователь. – Я не мог подписать обращение. Не мог, и все. Одно дело вызвать своего, такого же как и мы, следака, другое дело объявить на всю страну о локальной амнистии. У меня прав на нее нет.

– А кто тебя заставлял ее проводить? – спокойно, даже несколько надменно ответил Глотов. – Будто ты не знаешь, что пообещать – еще не значит сделать. Только не говори мне, что ты никогда не обманывал своих клиентов, не врал обвиняемым, не разводил подельников.

– Ладно, ладно, не заводись. – Малышев примирительно махнул рукой. Ссориться с представителем могущественного ведомства ему совсем не улыбалось. – Пошли, нужно взглянуть на место происшествия.

– Да уж, как представишь, что сейчас увидим, так прямо мурашки по коже. – Евгений Романович поежился. – Честно говоря, особого желания не испытываю.

– Я тоже, – согласился Вячеслав Яковлевич. – Не поверишь, ноги не идут.

Даже зная заранее, что им предстоит увидеть, Малышев и Глотов, поднявшись наверх, с трудом сдержали приступ тошноты. Лужи крови начинались в коридоре. Тяжелый, приторно сладкий запах бил в нос уже в лифте. На лестничной площадке было трудно дышать, а в квартире было уже совершенно невыносимо.

Первое тело лежало в коридоре. Это была женщина. Судя по фигуре и одежде, скорее всего это была мать семейства. Но сказать точно было невозможно, труп был обезглавлен.

Малышев не выдержал и побежал в ванную. Но тут же, весь зеленый, вылетел обратно. Его хватило только до ближайшего угла. Видимо, этот путь проделал не он один – весь угол был заблеван. Но Вячеслава это уже не беспокоило, его выворачивало так, что, казалось, сейчас в голове что-то лопнет.

Когда наконец спазмы утихли, Малышев утерся носовым платком и, решив умыться, направился на кухню. Ему бы понять взгляды оперативников, которые с зелеными лицами следили за перемещениями следователя. Они-то уже на кухне побывали…

– О черт! – раздалось оттуда, и снова послышались характерные звуки.

– Да что же здесь было? – пробормотал Глотов.

Не желая искушать судьбу, он выскочил на лестничную клетку, жадно ловя ртом воздух. В глазах стояли круги, живот стянуло холодным обручем. Глотов хотел нажать кнопку вызова лифта, но кто-то его опередил, индикатор показывал, что кабина движется вверх. «Может, кто-то сюда едет?» – с надеждой подумал фээсбэшник.

Так и оказалось. Дверь кабинки открылась, и появился запыхавшийся Порывайко.

– Евгений Романович, – спросил он, – что случилось?

Глотов, не в силах отвечать, показал большим пальцем на дверь – сам, мол, зайди и посмотри. Вам, крутым ментам, полезно. Не дав двери закрыться, он ввалился в кабину и нажал кнопку. Только бы доехать, только бы не опозориться прямо здесь!

Но не все желания сбываются. Лифт пошел вниз, и этого легкого движения хватило, чтобы и несгибаемого скрутило…

* * *

Чернов чувствовал, как в нем поднимается раздражение, но старался не подавать вида. Ведь Вован и его ребята ему ничем не обязаны. Наоборот, то, что они привезли его сюда, в сауну какого-то спортивного общества, давало Олегу хоть какую-то передышку. Здесь он мог почувствовать себя в относительной безопасности и посидеть, не озираясь по сторонам. Но как долго все это продлится? Не напьется ли бригадир так, что позабудет о своем обещании подвезти его к Жаку? Чернов, кровь из носу, утром должен быть у татуировщика. Хотя в этой лихой компании пьют так, что сказать заранее, чем все кончится, трудновато… Может, слезными клятвами в дружбе, а может, дракой. Все уже порядком в подпитии, у многих оружие, его никто и не скрывает… О том, что они в сауне и что парилка давно уже готова, все давно позабыли. Хорошо еще верхнюю одежду сняли, а потому Олег мог безошибочно определить, кто и чем вооружен, так что сомнений в серьезности ситуации не осталось.

– Знаешь, Олег, – Вован доверительно положил руку на могучее плечо бывшего сокамерника и поднял указательный палец вверх, – я, признаться, одно время и сам думал, что это ты девчонку порешил.

Олег вздрогнул и недоуменно посмотрел на сидящего рядом авторитета. Шутит так, что ли? Нет, Вован не шутил.

– А чего ты хотел? Тебя даже по ящику показали! И все как один говорят, что это ты сделал, – продолжал, оправдываясь, бригадир. – Но потом вспомнил, что ты был с нами в хате, когда мусоров порубили, и все понял. Ведь дикторша говорила, что и мусорня твоих рук дело. Вот тут я и въехал, что тебя в непонятку кто-то гонит. Да и не похож ты на маньяка. Вон какой вымахал, тебе бабы и сами дадут, зачем их насиловать?

– Я?! – возмутился Олег. – Я насиловать?

– Да нет же! – Вован почувствовал, как под одеждой соседа заиграли стальные мускулы. Такого лучше не злить. – Теперь все понимают, что это мусора какую-то игру с тобой затеяли. Тебя никто виноватым в этом деле не считает. Правда же, братва?

– Конечно, о чем разговор? – поддержал Костя. – Да и вообще, кончайте бодягу, пора выпить за ваше чудесное освобождение.

Он взял фигурную бутылку и разлил водку. Вован подмигнул подельникам и поднял свою рюмку.

– Давай, Олежка, выпьем за то, чтобы мужчина, где бы ни оказался, всегда оставался настоящим мужчиной. В деле так в деле, в камере так в камере, за столом так за столом!

– На бабе так на бабе, – добавил Марат, и все рассмеялись.

Авторитет выпил. Вся его бригада последовала примеру. Олег только пригубил и поставил. Нет, он ничего против Вована и его друзей не имел, но водку он не пил. И не только водку. Олег вообще не употреблял спиртное. Он и сам не знал, почему у него выработалось такое отношение к выпивке, но факт оставался фактом. Все близкие друзья знали об этом свойстве Олега и со временем научились не обращать на это внимания. Его просто оставляли в покое и не приставали со спиртным.

– Олег, а ты чего? – обиделся Вован. – С нами западло выпить? Или мы не ровня тебе, преступники, дерьмо, а ты весь в белом…

– Вован, не обижайся, но я вообще не пью. – Ну вот, началось. Вот за это он не любил застолья. Каждый раз объясняй одно и то же. Было бы куда податься, ни за что бы в эту сауну не приехал. – И я не различаю компании, просто не употребляю спиртное… Понимаешь, вообще не пью.

– Как это? – не понял авторитет. – А-а, спортсмен! Ну так я тебе как играющий тренер говорю: одну рюмку можно!

– Нет, ты не понял, я совсем не пью. – Как надоели одни и те же разговоры! И зачем он здесь? Надежды на то, что все скоро закончится и Вован его подвезет, оставалось все меньше и меньше.

– Как это вообще не пьешь? – недоверчиво спросил Вареник. – Ни разу в жизни?

– Ни разу, – подтвердил Олег.

– Но с нами выпьешь, – заявил Вован. – Если ты нас уважаешь, одну рюмку выпьешь.

– Вован, я вас всех уважаю, но…

– Нет! – не унимался бригадир. – Только одну, чтобы я видел, что ты наш. Свой, понимаешь? Свой!

Олег обвел взглядом зал. Заметил помост для тренировки штангистов, а на нем штангу с надетыми на нее блинами. Видимо, кто-то тренировался и оставил ее в таком виде. Сто сорок, многовато для его нынешнего состояния, но не станешь же при всех снижать вес.

– Хорошо, я выпью, – согласился Олег. – Но сначала сделаем так.

Он встал из-за стола, сопровождаемый удивленными взглядами подошел к помосту, наклонился к штанге и поднял ее. Черт, рановато он взялся за тяжести, да еще и без разминки… Но делать нечего, нужно ставить все на свои места. Стараясь не показывать, что ему тяжело, Олег подошел к столу и положил штангу так, чтобы ее гриф оказался на свободном стуле. Тот сразу разъехался под непомерной тяжестью.

– Ты чего? – опешил Вован. – Для чего тебе эта штука?

– А вот если уважаешь меня, подними, – предложил Олег. – А я за тебя выпью!

– Но… Да ты чего, ох-х-хренел, что ли? – Бригадир был явно растерян. Ситуация выходила из-под его контроля. – Я ее с места не сдвину!

– Ты меня уважаешь? – Олег подошел к сидящему авторитету и грозно навис над ним. – Ты меня уважаешь?

– Олег! – Попавший в переплет бригадир оглядел своих подельников. Он искал поддержки, но бандиты отводили взгляд. Во всяком случае, желающих вступиться за товарища не наблюдалось. – Олежка, погоди… ну посмотри сам, ты же видишь, я не могу! – просительным тоном проговорил Вован. – Пойми, я тебя уважаю, но не могу!

– Вот и я вас всех уважаю, но пить не могу, – сказал Чернов. Он поднял штангу и отнес ее на место.

В зале наступила тишина. Все ожидали, что предпримет бригадир, но тот не подавал никаких команд. Он только смотрел вслед силачу и зло щурился. Братва в недоумении замерла. Они слишком хорошо знали Вована, чтобы допустить хоть на минуту, что тот простит унижение.

Олег словно бы спиной почувствовал опасность. Ставя штангу на помост, он посмотрел из-под руки назад и увидел, как рука Вована тянется к стоящему неподалеку от стола дивану. Олег мгновенно вспомнил, что там лежит куртка бригадира, в кармане которой он видел рукоять «тэтэшки».

Господи, Вован, ну зачем тебе это? Неужели спокойная жизнь надоела? Олег, поправляя штангу, как будто его очень заботило, чтобы она точно стала на место, нащупал рукой двухкилограммовую гантель, одну из тех, что в беспорядке лежали на помосте.

Распрямляясь, он бросил взгляд на авторитета. Решится ли? Так и есть, тускло блеснуло вороненое покрытие, и пистолет оказался в руке бандита. Падая навзничь, Олег разгибом пошел на мостик, одновременно запуская свой снаряд в противника. Тело еще не вернуло себе достаточную гибкость, и бросок не отличался точностью. А может, в последний момент Олег пожалел чужую жизнь и чуть скорректировал бросок? Как бы то ни было, но гантель, вместо того чтобы снести Вовану голову, прошла ниже, над самой кромкой стола. Опустошительный смерч смел все на своем пути. Осколки стекол, брызги спиртного, куски еды – все это веером разнеслось во все стороны, и досталось от этого фейерверка каждому из сотрапезников и особенно бригадиру. Все же сдвоенное ядро предназначалось именно ему, а потому завершила гантель свой полет, найдя бок авторитета.

Вована вынесло из-за стола и бросило на пол. Другие участники застолья слетели со стульев чуть медленнее, но зато самостоятельно. Опешив от такого развития событий, они даже не успели сообразить, что им делать, а Олег уже стоял в центре вдруг ставшего тесным зала. Отшвырнув ногой с грохотом отлетевший стол, Олег поднял вверх руку с еще одной гантелью.

– Всем стоять! – приказал он. – Кто дернется, башку снесу!

Но разгоряченные спиртным братки словно не слышали, и завязалась драка. Первым досталось Коту – тот тоже попытался воспользоваться оружием. Гантель Олег применять не стал, его нога и без того достала бандита. Несчастный, получив удар каблуком в челюсть, кулем свалился на пол. За ним последовал Марат – он поймал второй выпад Реставратора…

Все-таки нужно было отдать должное Алле Рихардовне, не зря она вкладывала всю свою энергию в неспокойного пациента. Все закончилось в несколько секунд. По сути, драки так и не получилось – кто не успел попасть под кулак Олега, предпочел сам упасть на пол.

– Говорил же вам, не дергайтесь. – Чернов со злостью швырнул так и не пригодившуюся вторую гантель. Она с силой врезалась в нагромождение разломанной мебели. Грохот был такой, что высунувшийся было служитель заведения предпочел за благо вновь спрятаться. Жизнь дороже!

– Эй, кто там есть! – позвал Олег. – Выходи, не бойся! Ну, кому сказал!

В зал вошел перепуганный мужичок лет так около сорока. Он был в старом потертом спортивном костюме, было видно, что мужичок здесь не хозяин. Скорее всего просто уборщик и банщик в одном лице.

– Ты кто? Как тебя зовут? – спросил Чернов. – Володя… – робко пробормотал банщик.

– Вот, блин, везет мне на вас, – удивился Олег. – Еще один Вован… Ну да ладно.

Чернов легко пнул одного из тех, кто самостоятельно упал на пол.

– Вставай, не трону, – сказал он. – Ну! Быстро! Никита, а это был он, быстро вскочил.

– Передай Вовану, чтобы завтра… нет, завтра он из больницы не выйдет… – Чернов понимал, что бригадиру досталось больше всех и придется не день и не два полежать на больничной койке. – Значит, так, сами рассчитаетесь с хозяином заведения. И так, чтобы ему хватило на ремонт и мебель. Я на днях зайду проверю. И не дай тебе бог, чтобы я разочаровался… Из-под земли достану. Понял?

Никита хотел было возразить, почему это именно его Олег выбрал ответственным, но почел за благо не вступать в спор.

– Не слышу, – Чернов отвесил подзатыльник, от которого у Никиты клацнули зубы.

– Понял, – быстро ответил он. – Все сделаем…

– Но это еще не все, – продолжал Олег, – Мне нужна машина… на время.

– Бери мою! «Беха», пятая модель, – с готовностью предложил бандит. Он-то знал, что она все равно «кинутая», так что большой ценности не имеет. Хотя документы на нее были, но ни одной серьезной проверки выдержать не смогли бы. – Хочешь, я тебе доверенность выпишу?

– Пиши, – согласился Олег. По тому, с какой легкостью Никита согласился отдать машину, он заподозрил какой-то подвох, но в чем он заключался, пока еще не догадывался. – Но смотри, если обратишься к мусорам…

Такого предположения браток не мог стерпеть.

– Да ты что – меня за суку держишь? – возмутился он. – Нужно будет, я тебя сам…

– Вот и чудесно, – кивнул Олег. – Сам найдешь? Ну и отлично, находи на здоровье. Или на его остатки. А пока давай пиши! Ручка и бумага есть? – Этот вопрос уже адресовался банщику.

– Сейчас принесу. – Вован-два угодливо кивнул и побежал к себе в подсобное помещение.

Пока Никита писал доверенность, Олег на всякий случай прошелся по залу и собрал все оружие, что было у бригады. Поначалу он думал что-то взять себе, но потом решил, что это будет лишнее. Не дай бог, ментам попадешься, вот тогда уж точно не отвертишься. Кто знает, какая история у этих стволов? А ему хватит и тех статей, что на нем уже висят.

Разрядив оружие, Олег сгреб все патроны на пол. Следом полетели пустые магазины. Для того чтобы уехать, не получив пулю в спину, времени должно хватить…

– Куда тебе потом машину пригнать? – спросил Олег, беря техпаспорт и ключи. – Через пару дней верну.

Никита саркастически ухмыльнулся. Вернешь, как же! Он уже жалел, что смалодушничал и с испугу предложил свою машину. Нужно было Кота или Марата… А то и Вована, он всю эту кашу заварил. Нужно было ему этого бугая в компанию приглашать? Да и драку из ничего, совсем из пустого затеял. Вот с него спрашивать надо, ему, по понятиям, отвечать за все. Ну ничего, пока на койке будет отлеживаться, Никита на его «мерине» покатается. Компенсация, так сказать.

– Да сюда, к бане и подгони. Ключи… – Никита посмотрел на банщика. – Вот ему и отдашь.

* * *

Васек, сидевший за рулем милицейского «форда», и его напарник Серега, поняв, что их обманули, стали прочесывать квартал за кварталом. Прибывшие на подкрепление, узнав, что ищут того, кто убил их товарищей, а теперь еще двоих покалечил, дружно принялись помогать им. И это принесло свои плоды. Вскоре «девятка» с милицейскими номерами и автоматом внутри была найдена. Это значило, что и преступник где-то поблизости. Не бросит же он машину и оружие? А если все же ума хватило бросить, то тем более рядом – общественный транспорт уже не ходит, а пешком далеко не уйдешь.

Гонимые сыскным инстинктом, милиционеры еще более рьяно взялись за дело. Тем более что после находки круг поиска сузился. Кто-то принялся обходить дома, кто-то – живущих поблизости проституток, а Васек с Серегой стали объезжать рестораны. Они уже поняли, что вряд ли удастся найти Чернова, но что-то же нужно было делать!

Через полтора часа, когда уже все злачные места района были осмотрены, внимание патрульных привлекли автомобили, стоявшие возле сауны спорткомплекса. Слишком уж позднее время, чтобы законопослушные граждане парили свои натруженные тела. Наверняка бандиты банно-стаканный день устроили. Здесь можно поживиться. Контингент нынче не тот пошел, что в прошлые годы, тогда бы менты не решились сунуться туда, где гуляют крутые, не имея трехкратного преимущества в силе. На пулю можно было элементарно нарваться. Сейчас же совсем другое дело, можно отличиться и, как говорится, поживиться.

– Вызывай поддержку, – приказал Серега. Он был старший в группе и не упускал случая покомандовать. – Чернова не нашли, так хоть этими план прикроем.

Пока напарник возился с рацией, он вылез из «форда» и подошел к стоянке, решив на всякий случай записать номера бандитских тачек, мало ли что может произойти, вдруг догонять придется?

Но записать он не успел. Дверь сауны открылась, и из нее вышел здоровенный парень в кожаной куртке. Руки он держал слегка отставив – так обычно ходят качки, принадлежащие к самым низшим структурам преступных сообществ. Пока дверь закрывалась, опытный милиционер успел заметить, что в руках у выходившего оружия нет.

«Нужно брать, – пронеслось в голове у Сереги. – Как раз к приезду поддержки всю информацию получим!»

Он подождал, пока качок не подошел к черной «БМВ», стоявшей в центре стоянки, и, тихо зайдя сзади, уткнул ему в спину ствол «макара».

– Стоять, – приказал он. – Ни звука. Пискнешь, прист…

Больше он ничего сказать не успел. Тяжелый каблук врезался ему прямо в пах.

Олег, а это был он, добавил падающему локтем в челюсть. Получай, сам напросился. Надоели до смерти.

"Увидев, что к нему бежит еще один, перехватывая на ходу автомат, Олег подпрыгнул и в развороте достал его ногой в висок. Тот упал как подкошенный.

– Черт, и не уедешь-то от вас толком, – проворчал Олег. Ему и в голову не пришло, что это были не люди из бригады Вована, а патрульные милиционеры.

* * *

Алла Рихардовна чувствовала, что силы на исходе, но упорно шла вперед. Она чуяла, что там, куда она идет, Чернова нет, но все равно шла. Что-то толкало ее именно туда, где жил этот мальчишка. До Сокола, где находилась квартира Чернова, было далеко, но это не пугало Аллу Рихардовну. Она была не из тех, кто не прислушивается к своей интуиции. Жаль, конечно, что пока не удастся выполнить просьбу Соколова. Но это только пока. Вот когда Олег остановится на одном месте, она вычислит, где он находится, и сообщит Баграмову. А тем временем ей нужно идти туда, куда она идет, чтобы отвратить беду, большую беду, страшную, которую она почуяла давно, когда еще и слыхом не слыхивала о Чернове, туда, где все началось. Туда, где жил Реставратор.

Одно плохо – метро не работает, дорога займет слишком много времени. Можно было, конечно, взять такси, но Алла Рихардовна старалась по возможности не пользоваться этим видом транспорта. Она сама не могла объяснить причину этого, но не могла себя заставить. Уж больно не нравилась ей аура, витающая в этих машинах.

* * *

Игорь Смоленский остановил машину возле старого восьмиэтажного общежития. Здесь, в этом шедевре брежневских времен проживали те, кого называли презрительным словом «лимита». Если уж быть точным, то к этой категории горожан можно отнести добрую четверть москвичей, но те, кто преуспел в жизни и сумел выбраться из тесноты общежития, теперь старательно открещиваются от своего прошлого. Более того, среди обитателей общежития значительную долю составляли теперь как раз коренные москвичи. И удивляться тому не приходилось: одни попали сюда после размена своей квартиры, другие стали жертвой манипуляций нечистоплотных маклеров, а третьи, среди которых был и преподаватель школы живописи и графики Станислав Иванович Худяков, после развода. Худяков был из тех преподавателей, которые любимы учениками. Любил его и Чернов. Его отношения с учителем можно было назвать дружбой. Их объединила страсть к холодному оружию. Они частенько засиживались допоздна, разбирая ту или иную деталь старинного меча или эспадрона и до хрипоты споря о том, где и кем он выкован.

Нередко к ним присоединялся и Смоленский. Тогда они начинали шутливо фехтовать с Олегом, и это у них получалось весьма неплохо. Ловкий и быстрый, Игорь довольно скоро овладел начальными навыками, которые им с Черновым прививал Станислав Иванович. Зачастую он мог заставить могучего, но оттого выбирающего более тяжелое оружие Олега защищаться. Тогда они начинали жарко спорить, кто победил, и Худякову приходилось выступать в роли арбитра.

Эта дружба не прервалась и после того, как Олег окончил школу, разве что видеться они стали реже, чем раньше. Вот почему Игорь Смоленский охотно взялся выполнить просьбу Олега Чернова. Хотя, по правде говоря, после ночного происшествия в гараже он стал уже сомневаться, стоило ли за это браться.

То есть не то чтобы сомневаться. Нет, он в любом случае выполнил бы поручение Олега, но теперь только днем. Хватит с него приключений. Все, отдаст Худякову чекан – и домой, пара рюмок сегодня не помешает.

Станислав Иванович жил на пятом этаже, лифт традиционно не работал, так что Смоленскому предстояло небольшое, но увлекательное путешествие по лестнице. Замусоренная, слабо освещенная – а после недавних событий Игорь стал плохо относиться к темноте, – она представляла собой мрачное зрелище.

Но делать нечего, не стоять же внизу и ждать, чтобы тебя кто-нибудь проводил. Собравшись с духом, Игорь нарочито твердой поступью пошел по коридору, в конце которого находился вход на лестницу. Коридор тянулся почти по всей длине здания, строители общежития не рассчитывали, что лифт не будет работать, и сделали так, чтобы до лестницы могли добраться только свои. Ну и те, которые прошли мимо вахтера и коменданта Забытые понятия! Теперь порядок в общежитии поддерживался только силами энтузиастов из числа жителей, что и было заметно – горели всего две слабенькие лампочки на весь коридор.

Игорь поежился. И дался ему этот чекан! Ну привез бы его завтра. Не будет же Худяков им ночью пользоваться. Да и вообще, если он валялся в гараже, то, может, и совсем не нужен? Олег наверняка не столько хотел вернуть инструмент, сколько опасался дать ментам лишний повод обвинить его в хранении холодного оружия. Попробуй докажи, что это инструмент, применяемый мастерами-чеканщиками.

А может, не суетиться? Может, просто выкинуть этот чертов топор… Нет, не пойдет. Олег обязательно спросит, отнес он чекан или нет и если нет, то тогда где он? Черт, придется все-таки подниматься.

Игорь наконец подошел к повороту на лестницу. Чекан он по-прежнему держал под новой курткой – зачем, чтобы его все видели? Первые два этажа были хотя и отвратительно, но освещены, выше же ступеньки терялись в полной темноте…

Первый неосвещенный марш Игорь еще кое-как проскочил, пользуясь отсветом снизу, а вот дальше пришлось идти, нащупывая ногой каждую ступеньку. Все бы ничего, и не такое приходилось преодолевать, но после недавнего приключения еще одно испытание для нервной системы было ни к чему. На всякий случай Смоленский расстегнул куртку и повернул чекан так, чтобы лезвие топора было направлено в сторону предполагаемого противника.

Стараясь не опираться на раскачивающиеся, а кое-где и просто отсутствующие перила, Смоленский проскочил еще два пролета. Осталось совсем немного. Игорь даже обругал себя: неужто он такой трус? Еще чуть-чуть, и он будет на месте.

На лестничную площадку пятого этажа падал свет из коридора. После кромешной тьмы это было словно яркий луч солнца. С облегчением вздохнув и чувствуя, как спадает мышечное напряжение, Игорь быстрым шагом дошел до нужной ему двери. Ну все, сейчас он избавится от чекана, перебросится парой фраз с Худяковым – и домой. Хватит с него приключений.

Станислав Иванович на звонок не ответил. Ни на первый, ни на второй, более длительный. Нет, спать так крепко он не мог, Игорь знал, что преподаватель всегда очень чуток и просыпается от малейшего шума. Тогда почему же он не открывает?

Игорь постучал в дверь. Сначала тихо, робко, потом сильно и настойчиво. Но никто не отозвался. Странно, Худяков никогда не гуляет в такое время, да и вообще он домосед. Нет, нужно еще попробовать, зря он, что ли, сюда шел?

Смоленский забарабанил изо всех сил. А сил у него было немало, потому что тут же открылась дверь напротив и из нее выглянула лохматая голова с явно нетрезвыми глазами.

– Мужик, ты чего? – спросил лохматый.

– Здравствуйте, – как можно приветливее произнес Игорь, – вы не подскажете… Вы не видели Худякова? Сосед отрицательно мотнул головой.

– А вы не знаете, дома он или нет? – продолжал Смоленский.

Лохматый повторил свое движение. Интересно, как его понимать? Он не знает или Худякова действительно нет?

– Станислав Иванович дома? – Игорь сделал новую попытку получить ответ на свой вопрос.

– Да нет его! – послышался женский голос справа. – Три дня как нет.

Смоленский повернулся на голос, но дверь уже захлопнулась. Да, странноватые люди здесь живут. И что теперь делать? Не доверять словам женщины оснований нет, молчание за дверью Худякова тому свидетельство. Уходить и уносить чертов чекан с собой? Похоже, так и придется сделать, не оставлять же его этому алкашу…

Твою мать, опять идти по этой лестнице… Ну да ладно, не ночевать же здесь. И что за страх на пустом месте? Совсем трусом стал. А ну вперед!

Игорь бодро дошагал до лестницы и, подавляя страх, двинулся вниз.

Теперь он шел быстрее, не терпелось поскорее выскочить из темноты, приходилось сдерживаться, чтобы не побежать. Перешагивая через две ступеньки, Игорь преодолел ровно половину лестницы, когда вдруг почувствовал, что он не один. По спине побежали мурашки, ноги стали словно ватные. Неужели опять началось?

Он в страхе замер, прижавшись спиной к стене, и прислушался. Нет, он не ошибся. Шорох, который заставил его насторожиться, повторился. Скорее даже не шорох… треск. Да-да легкий такой треск, словно бы электрический разряд… Твою мать, теперь еще запах серы – и наступит полный п…абзац.

Черт, если бы не эта кромешная тьма! Можно было бы… А что можно было бы? Драться? С кем? С таким, как тот, который в гараже его поджидал? А кто он был, тот, которого Игорь ударил? Ведь ударил же, и рукой почувствовал, и звук услышал.

Ну ладно, один раз отбился, даст бог еще раз удастся. Игорь сжал в руке чекан. Кто бы там ни был, его они так просто не получат. И вообще, хватит стоять. Во что бы то ни стало нужно пробиваться к выходу, к свету.

Держа в правой руке чекан, а левой нащупывая стену, Игорь двинулся вниз. Правда, сказать двинулся было бы преувеличением, скорее он начал медленно скользить со ступеньки на ступеньку.

Треск раздался еще раз. Теперь Игорь его точно определил, звук шел снизу. Игоря словно по голове ударило. Засада! Его поджидают!

Он провел рукой по лицу. Ладонь стала мокрой от пота. Только этого не хватало. Если драться, то руки должны быть сухими. Он хорошо помнил, с какой силой оружие нападавшего врезалось в доски гаражных ворот, и отдавал себе отчет, с каким противником придется столкнуться. Гибель Карины, убийство милиционеров… теперь что, его очередь? Ну уж нет! Его просто так не возьмешь!

И едва только Смоленский принял решение биться до конца, как тут же почувствовал, что страх отступил. Вернее, он еще был, но уже совсем не такой сильный, как минутой раньше.

Расставив и чуть согнув колени, так, как учил его Станислав Иванович, Игорь приставными бесшумными шагами стал продвигаться вниз. Лестница, конечно, мешала двигаться по науке, но зато теперь он был в любую секунду готов к нападению.

И снова треск. На этот раз это уже почти под ним. Один лестничный пролет. Может, чуть больше…

Игорь достал чекан и приготовился. Для пущей верности, чтобы потом, в темноте не было неприятных сюрпризов, он медленно отвел руку с чеканом. Нужно было проверить, есть ли пространство для замаха, а не то в самый неподходящий момент зацепишься за перила…

Черт, так и есть! Клюв чекана с едва уловимым звоном коснулся прутьев. Звук был тихий, почти неслышный, но резкий шуршащий звук внизу показал, что Смоленский обнаружен.

– Кто это? – услышал он вдруг испуганный женский голос. – Кто здесь? Не молчите, прошу вас!

Говорившая была явно на грани истерики. Она боялась… Его боялась, Игоря! А он ее – вот так история!

– Не бойтесь, я сейчас к вам спущусь. – Игорь спрятал чекан под куртку и застегнул ее. – В этой темени так тяжело попасть точно на ступеньку. Можно ноги сломать.

Игорь говорил, просто чтобы успокоить женщину, ему было неловко, что он напугал ее.

– Протяните руку вперед, – попросил он. – А то я в темноте наткнусь на вас и толкну. Протянули?

– Да, – ответила она. – Я от подруги шла. Работаем вместе. Она просила лекарства завезти… Заболела. Вот и засиделись за чаем. А потом страшно стало, а позвать некого, не поднимать же незнакомого человека с постели из-за своих страхов.

Голос женщины прозвучал уже совсем рядом, и рука Смоленского наткнулась на ее маленькую ладошку.

– Ну вот, теперь я пойду впереди, – Игорь испытывал прилив отваги, – а вы за мной. Если буду идти слишком быстро, скажите.

– Хорошо, – кротко ответила незнакомка.

– Ну и чудесно! – Смоленский болтал всякую ерунду, главное было не молчать, пока не спустит женщину вниз и не выведет ее туда, где ей уже будет не страшно.

– Кстати, меня зовут Игорь, а вас? – спросил он.

– Катя…

– Что?! – Игорь опешил. А вдруг это та самая Катя, что продала ему куртку? Симпатичная такая. Если это она… Да нет, таких совпадений не бывает.

– А вы не в торговом центре работаете? – с замиранием сердца спросил он.

– А откуда вы знаете? – удивилась она. – Вы ясновидящий?

– Да, – скромно признался Игорь. – Я же вас предупреждал, что мы еще увидимся.

Катя на мгновение замерла, она явно пыталась понять, о чем это говорит ее новый знакомый, а потом, вдруг вспомнив, рассмеялась.

– Так это вы! – Голос ее звенел по всей лестнице – Вы тот самый покупатель? Господи, а я тут такое себе напридумывала! Вот трусиха!

– Кать, а может, отбросим эти вы? – предложил Игорь. – Второй раз сегодня встречаемся, это, похоже, судьба.

– Да? Пользуетесь случаем? – Девушка почувствовала подтекст предложения и улыбнулась. Игорь, хоть и не видел ничего в темноте, готов был поспорить, что она улыбнулась. – Ну ладно, так и быть. А вообще-то я на улице не знакомлюсь.

– Ну так мы же не на улице. И вообще уже второй раз знакомимся. Кстати, можно мне один вопрос?

– Ну, если он не… Ладно, задавай, – разрешила девушка.

– Скажи, а что за треск я слышал, когда спускался? – Игорю непременно хотелось разгадать мучившую его загадку. – Такой… шорк, шорк…

– Треск?

– Ну, шорох. Катя прыснула:

– Так треск или шорох?

– Не знаю… растерялся Игорь. – Ладно, пойдем.

Они не сделали и трех шагов, как Игорь вновь явственно услышал в темноте знакомый звук. И шел он откуда-то снизу, как будто из-под юбки девушки.

Игорь чуть не споткнулся. Так вот в чем дело! Это же Катя шуршит. Точнее, ее ноги в колготках трутся друг о дружку. Кровь бросилась Игорю в голову, он почувствовал, какв нем нарастает… нет, не возбуждение, назвать так охватившее его чувство было бы не правильно, примитивно. Какое-то легкое опьянение без вина, прилив энергии, ощущение силы, радости, желания сделать всех вокруг себя счастливыми – вот что почувствовал он в этот миг.

Вдруг подумалось, как здорово было бы влюбиться без памяти, забыть обо всем, уйти от обыденности, от рутины, которая все больше пронизывала его отношения с Мариной. Начать бегать на свидания, гадать – придет не придет… Эх, как здорово быть влюбленным!

Эти мысли застали Игоря врасплох, он на мгновение даже остановился. Только бы не спугнуть чувство, что начинает зарождаться в его душе, задержать, сохранить его, пусть ненадолго, на одну ночь, на один час…

Судя по звонкому смеху Кати, она была не прочь подольше задержаться в его компании. Так за чем же дело стало? К чему раздумья, когда рядом такая девушка?

Так, Марина сегодня ночует у него… Куда же повести Катю? Если согласится, конечно. Не будь дураком, и она согласится… вот только куда повезешь? Раньше можно было Олежке позвонить… Черт, как все не вовремя случилось! А вроде бы так удачно складывается, даже ключи от Олежкиной квартиры у Игоря в кармане остались. Ах, если бы Чернов не был в розыске! Наверняка за его жильем слежку установили… Хотя, кажется, появилась идея…

– Так мы идем или будем стоять? – игриво спросила Катя.

– Идем, конечно! – спохватился Игорь. – Что это я… совсем от такого соседства обалдел. Так бы и стоял. Ну, раз вы… ты так настаиваешь… побежали.

И Игорь, увлекая девушку за собой, побежал по лестнице. Правда, бежал он не в полную силу, так, чтобы и Катя не уставала и чтобы весело было. Сейчас им обоим кураж нужен.

* * *

Группа поддержки, обнаружив Васька и Серегу, которые так и лежали там, где их оставил Чернов, – прямо на стоянке, пришла в негодование. Что это, опять братва борзеть начала? Мало их учили? Наверное, мало, раз опять на сотрудника милиции руку подняли. А машины-то на стоянке стоят, значит, клиенты продолжают гулять. Совсем страх потеряли.

Милиционеры, подъехавшие на патрульных машинах, бросились оказывать помощь своим товарищам. Не ждать же, пока «скорая» подъедет.

Поверженные Черновым менты приходили в себя с трудом. Они никак не могли понять, что происходит вокруг. Первым пришел в сознание Васек, которому досталось меньше.

– Кто вас так? – спросил старлей, старший патрульной машины. – Вась, это они?

Палец старлея указал на дверь сауны. Он жаждал сатисфакции. Ему просто не терпелось покарать негодяев, которые столь беспардонно обошлись с блюстителями порядка, тем более что первыми все равно должны были пойти бойцы спецподразделения РУБОП.

– Они? – повторил старлей. Васек кивнул.

– Ну все, сами напросились, – процедил сквозь зубы стоявший рядом командир отряда СОБР. Он повернулся к автобусу, в котором скучали его люди, и махнул рукой.

– Дуплить всех подряд! – приказал он подбежавшим бойцам. – Но только чтобы трупов не было!

– Да если и будут, значит, к началу разборки опоздали, – с, ухмылкой ответил один из ветеранов. – Как же без трупов на бандитской разборке? А то сегодня менты, вчера изолятор… Глядишь, завтра за нас возьмутся.

– Ладно, посмотрим, – отмахнулся командир. – Вперед!

Старлей с завистью посмотрел им вслед и вернулся к пострадавшим. Может быть, удастся до прибытия «скорой» получить хоть какую-нибудь информацию…

– Вась, ну давай, давай, хватит вам уже… – проговорил он. – Вон Серега тоже уже шевелиться начал.

Как ни странно, но тот, кто признаки жизни стал подавать позже, пришел в себя раньше. Он замычал что-то нечленораздельное и попытался встать.

– Эй, Серега, погоди, погоди… – удержал его старлей. – Рано тебе еще бегать! Ты лучше скажи, кто это вас так.

– Бы… – проговорил пострадавший. – Бы…

– Кто?

– Бык! – выговорил наконец Серега.

– Бык? Какой бык? – удивился старлей. – Ты о чем это?

– Копытом! – бормотал Серега. – Бык!

Старлей безнадежно махнул рукой, мол, с этим все понятно, толку не добьешься. Ладно, попробуем еще раз с Василием.

– Вась, ты как?

Травмированный милиционер посмотрел на вопрошавшего пустым взглядом и пошевелил пальцами.

– Как чувствуешь себя?

– За-е-б.

– Понял, нормально, – догадался старлей. – Вы за каким хреном туда поперлись?

– Чер… Чернов… просипел Васек.

– Чернов? Тот самый? – От удивления у старлея отвисла челюсть. Неужели его товарищей покалечил тот самый Чернов?

* * *

К отлучкам мамы Илсе было не привыкать, дежурства у постели больного или странные исчезновения в какие-то таинственные командировки случались и раньше, но чтобы вот так…

Сегодня, сейчас одиночество было особенно мучительно. Почему все ее бросили? Мама, едва только услышала о просьбе какого-то таинственного Соколова, оставила все дела, оставила дочь и ушла. Как будто всем она нужна, а дочка обойдется…

А этот Чернов? Неблагодарный! Ушел и даже не попрощался. И спасибо не сказал. Ну и бог с ним, не нужна ей его благодарность. И вообще, что он о себе думает? Да кто он такой? Самонадеянный и ненадежный тип. Сначала подвел с часами, потом ввалился посреди ночи весь в крови и синяках… избитый до бессознательного состояния, жалкий…

Господи, какие же у него были жуткие травмы. Каким зверем нужно быть, чтобы так избить человека! Как нужно ненавидеть людей! Сколько маме потом пришлось костей сращивать. Илсе несколько раз казалось, что она не выдержит и упадет рядом со своим пациентом.

Но выдержала и поставила Олега на ноги. Просто фантастика какая-то. Кому скажи, не поверят. Да мама и сама запрещает Илсе рассказывать кому-нибудь о ее способностях, говорит, нельзя, люди не поймут и из зависти будут мешать лечить тех, кому это необходимо.

Алла Рихардовна, опасаясь злых языков, бралась исцелять только тех, от кого уже отказалась официальная медицина. И ведь излечивала, возвращала к жизни. Но завистники и это умудрялись ставить ей в вину. Илса хорошо помнила, как профессора, чей брак и откровенные ошибки Озолиня-старшая исправляла, организовали в прессе такую травлю, что только вмешательство Баграмова спасло ее от суда.

Это было вскоре после возвращения в Россию. Василий Сергеевич тогда в большом фаворе был, от его решения зависело, назначит Президент кого-то министром или нет, попадет ли человек на прием, а если попадет, то позволят ли ему пожать руку руководящую или придется лишь выслушать руководящие указания, а то и отказ.

Обычно в таких случаях люди меняются, становятся недоступными, старых друзей забывают… Василий Сергеевич не изменился. Едва только попал на свою высокую должность, сразу же маму Илсы нашел, сам к ним домой приехал и принялся уговаривать перейти к нему на работу… А когда узнал о травле, устроил такую жизнь недоброжелателям, что вмиг все встало на свои места. Как все сразу переменились, как все начали звонить, объясняться, говорить, что их не так поняли, приглашать к себе… Да кто к ним пойдет после всего, что было? Кто угодно, только не мама. Ее не купишь никакими благами, нужно будет помочь – поможет бесплатно, а за деньги и простуду лечить не станет.

Мамочка, ну где же ты?

Илса подошла к окну и, глядя на темную, едва освещенную редкими фонарями улицу, зябко поежилась. Тревога матери как будто передалась и ей. К сердцу подступил необъяснимый страх, Илса вздрогнула. За ее спиной как будто что-то зашуршало, но повернуться и посмотреть, что там, не хватало решимости.

Вцепившись в подоконник так, что заломило в суставах, девушка продолжала вглядываться в темень улицы, словно спасение могло прийти лишь оттуда. «Мама, где же ты»? – мысленно закричала она. И вдруг почувствовала затылком чей-то жесткий, холодный взгляд. Илса непроизвольно вскинула глаза и… Боже, что это? В оконном стекле она увидела отражение… того, против кого мать ее предостерегала всю жизнь.

Страшный, светящийся красноватым внутренним светом, тяжелый взгляд из-под нависших бровей высокого лба, обвитого узором роговых наростов, и раскинутые за спиной огромные перепончатые крылья – вот что она увидела, прежде чем упасть без сознания.

Демон, с хлопком сложив крылья, подошел ближе, но тут же отпрянул. Он обнаружил, что девушка закрыта таким мощным энергетическим коконом, что приближаться к ней было опасно. Тот, кто ставил шит, мог его почувствовать и поднять шум раньше времени.

Непрошеный гость внимательно посмотрел на миловидное юное лицо. Перевел взгляд ниже. Высокая грудь, стройные ноги… Хороша, ничего не скажешь, в людском понимании конечно. Ну так и служить она будет земному…

* * *

Начальству было доложено немедленно. Милиционеры больше не хотели рисковать и брать ответственность на себя. Начальство приказало взять сауну под наблюдение и ждать старшего следователя Малышева. Был также вызван московский СОБР.

Малышева известие об обнаружении Чернова весьма обрадовало. Появилась уважительная причина покинуть место бойни. От страшного запаха смерти ему было по-настоящему плохо, и только опасение, что кто-то из глазастых оперов заметит его слабость, удерживало следователя на месте трагедии.

Глотова он нашел внизу. Фээсбэшник сидел на лавочке и смотрел на звезды. Тоже мне время нашел.

– Мечтаешь? – саркастически процедил следователь. – Ну конечно, грязную работу должны делать менты, а ФСБ, белая кость, подключится, лишь когда…

– Слышь, следак, кончай, – огрызнулся Глотов. – Хреново мне просто там стало. Ты там блевал, а я не решился, вот и убежал…

– Да? – удивился Малышев. – Приятно слышать, что и супермены испытывают эмоции, бывают слабыми и чувствительными… А то все «старший брат» да «старший брат». Нашли Чернова… и опять упустили. Только подельники его остались. Я вызвал машину, сейчас поедем туда. Правда, собровцы поломали их там порядком. И, черти, говорят, что это не они, а Чернов тех избил. Комики, а то будто никто не знает, что после СОБРа остается. Ладно, на месте посмотрим. Да, забыл сказать, Порывайко поедет с нами.

– Знаешь, вот сижу я тут и думаю, что мы в этом деле что-то упускаем, что-то недопонимаем, – заговорил Глотов, решивший не обращать внимания на подначки следователя прокуратуры. Он хорошо понимал, что Малышев испытал там, наверху, в квартире Сурковых, захотелось как-то его отвлечь. – Понимаешь, мы целый день только и делали, что слушали друзей Чернова… И никто… ни один из них… понимаешь, ни единый человек не сказал о нем ни одного плохого слова. Хорошо, допустим, обманул он всех, хотя, поверь, такого не бывает, гниль всегда вылезет… Но скажи, зачем ему было убивать Акопян? Парень видный, красивый, не пьет, да любая девушка сама к нему в постель прыгнет! Что, кстати, и подтвердили те, кто был на дне рождения. По их словам выходит, что скорее Акопян была готова изнасиловать Чернова, чем он ее…

– Да? – Малышев скривился. После рвоты у него был отвратительный вкус во рту, и он старался не поворачиваться к фээсбэшнику, боясь, что тот почувствует неприятный запах. – А почему ты не допускаешь, что Акопян просто продинамила Чернова? Поигралась, завела, а потом сказала «нет». Может такое быть? А? Тот со злости изнасиловал ее, а потом, чтобы скрыть преступление, убил.

– Слава, да я все допускаю! Все! Вот только скажи честно, ты веришь, что ваши опера не били парня? – Глотов давно хотел задать этот вопрос, да все не решался. – После того, как они увидели, что осталось от Акопян, после того, как Чернов оказал сопротивление… Да они просто так бы его били, по привычке, по неумению работать по-другому. Не говоря уже о том, что им пришлось увидеть… да и получить от него при задержании. Ну не могут ваши люди работать иными методами. Контингент не тот.

– Ну, это еще доказать нужно, – вступился за честь мундира Малышев. – Мало ли что говорят. Это у вас одни гении!

– Слава, да не обвиняю я никого. Просто хочу, чтобы ты понял… Да, есть в этом парне что-то странное… Клинки, ножи, секиры… Хотя кто из нас не любит оружие? А еще эти рисунки… Нужно найти их и отдать эксперту. По словам Порывайко, они свидетельствуют о недюжинном таланте… ну не глупость взять и потерять их? Как потом объясняться с человеком будете? Их же возвращать придется.

– Кто потерял, тот пусть и возвращает, – пробурчал Малышев. Он машинально взял протянутую Глотовым пачку жевательной резинки и, достав пару подушечек, быстро сунул в рот. – Хочешь сказать, что Чернов не без странностей? – заговорил он снова. – Сомневаюсь я, что он такой уж невинный ангелочек, каким ты его расписываешь.

– Ну неужели ты не понимаешь, что, сидя в камере, он просто не мог организовать этот налет на отделение? Не подходит он на роль лидера террористической группировки. Или даже ее члена. Понимаешь, у меня такое ощущение… Попробуй себе представить, – гнул свое фээсбэшник, – что, пока мы бегаем за Черновым, которого кто-то очень удачно подставляет, этот «кто-то» готовит новое преступление. Это могут быть, к примеру, те, кто взорвал дома.

– Ну да, конечно! Злой гений и невинная овечка. Следователь усмехнулся. – Тогда уж лучше прямо скажи – чеченские боевики. Сейчас удобно на них все списывать.

– Не смейся, я думал и об этом. – Фээсбэшник был серьезен. – И склоняюсь к тому, что вариант с исламистской организацией тоже не исключен. Нет, не чеченской, им это и даром не нужно… А вот другие – вполне. Те же фашисты, националисты… даже сатанисты вполне могли использовать момент. Вдруг кто-то из них что-то подобное готовил? А тут такой удобный случай, маньяк объявился, на которого все можно списать. И не нужно недооценивать противника, теракты в Америке доказали это.

– Ну, допустим, ты прав. – Малышев примирительно выставил вперед руку. – Но если художник ни при чем, тогда зачем понадобилось разносить именно это отделение милиции? Тем же террористам? Зачем? Единственное, что приходит в голову, – чтобы вытащить кого-то своего. А иначе цель нападения выбрана удивительно бестолково. Нашуметь? Показать себя? Да, получилось, но какой ценой? Затрат и риска море, эффект… есть, но не меньшего можно достичь гораздо более простыми средствами. Вон, взрывы домов это показали.

Следователь в ожидании возражений посмотрел на собеседника. Но тот и не собирался его прерывать.

– Продолжай, продолжай, – сказал он. – Я хочу понять ход твоих рассуждений.

– А что тут понимать? Мне и самому ничего не ясно. Вот, например… Ну ладно, допустим, ты прав.

Следователь прокуратуры приготовился услышать возражения, но благожелательный тон Глотова несколько поубавил у него желания непременно настоять на своем, сделав более уступчивым. – Пусть будет по-твоему. Но тогда получается, что наш противник просто гений, ясновидящий какой-то. Ну вот смотри, если все так, как ты говоришь, то он должен был просчитать заранее наши действия в отношении Чернова. То есть сначала он уложил Акопян к парню в постель, сделал так, чтобы они кувыркались до самого утра, потом Чернов спит как убитый, а девушка вынуждена одна возвращаться домой. – Малышев помолчал. Заметив улыбку на лице собеседника, он торопливо заговорил снова:

– Нет, я не утверждаю, что так и было, я только моделирую твою версию, так сказать, пробую ее на зуб… И вот будущая жертва идет домой… Гений зла… назовем его классическим «профессором Мориарти» – следом за ней. Иначе как бы он просчитал время возвращения жертвы? Ждать ее внутри он не мог, следов взлома не обнаружено… Да и бабушка могла в любой момент вернуться. И вот наш Мориарти тащится за молодой Акопян, неся с собой и пряча ото всех свое весьма внушительное по размерам оружие… Просто непонятно, как он ухитрился при этом остаться незамеченным. Подъехал на машине? Но возле дома-то все равно он должен засветить клинок. Да еще нужно сделать так, чтобы девушка его к себе впустила. Тоже задачка. И все это лишь для того, чтобы вначале посадить, а потом вытащить кого-то из СИЗО? Да выкупить обошлось бы намного дешевле! А другой цели, кроме как освобождение кого-то из обитателей СИЗО, я вообще не вижу. И вот представь, какой точный должен быть план, какой дар предвидения…

Доспорить им не дали. Из подъезда выскочил Порывайко.

– Машина на подходе, – сообщил он. – Да вот она едет.

– Виктор, скажи-ка нам одну вещь. – Глотов словно не слышал, что сказал Порывайко. Его голос был ровен и спокоен. – Хотел бы услышать твое мнение… Как ты думаешь, просматривается какая-нибудь связь между Черновым и погибшим Сурковым?

– Конечно, – бодро ответил Порывайко. – Гена был его адвокатом.

Малышев и фээсбэшник переглянулись. Значит, все же есть…

– Странно, своих адвокатов преступники обычно не трогают, – пробормотал Малышев.

– Да этот мерзавец уничтожает всех, на кого зуб имеет! – Глаза Порывайко горели праведным гневом. – Таких нужно сразу, на месте… Чтобы не таскать по судам и не кормить потом на пожизненном. Это какие же убытки государство несет! Его корми, одевай, охрану содержи…

– Я вот что думаю, – с задумчивым видом проговорил Глотов, не обращая внимания на гневную тираду Порывайко. – Если маньяк такой мстительный, то он должен и тебе, Виктор Емельянович, мстить. А? Как думаешь? – Он повернулся к Малышеву:

– Вы случайно не приставили охрану к его жене?

– Мне? Мне?! Я…не подумал… – Порывайко заерзал на сиденье. – Товарищ Глотов, простите, у вас нет мобильного телефона?

– Есть! – Фээсбэшник с готовностью достал сотовый. – Вы хотите жене позвонить?

– Конечно! Пусть запрется… – Порывайко осекся. Он вспомнил выбитую дверь квартиры Сурковых.

– Так, ты вот что, – вмешался в разговор Малышев. – Сейчас мы тебя высадим, бери такси – и домой. Жену в охапку – и к соседям, а еще лучше в деревню. Родня в деревне есть?

– Е-есть! – пролепетал Порывайко. – В Удельной… теща живет.

– Вот и давай туда. – Вячеслав повернулся к водителю. – Вон там, возле стоянки такси, останови.

Едва Порывайко вылетел из машины, как Глотов залился смехом:

– Ну вы, менты, и даете! Вот артисты!

– Ты чего? – не понял Малышев. – Нервы сдают?

– Ага, – подтвердил Глотов. – Глядя на вас. Что-то вы сами себе не верите, ребята Если маньяк – Чернов, который бегает от вас как заяц по грядкам, что ж вы так с испугу обделались? Когда ему за своими жертвами охотиться, если самому передохнуть не дают? Или, может, все же допускаете, что гоняетесь за невиновным, а в это время маньяк делает свое дело? Похоже, так и есть…

* * *

Алла Рихардовна насторожилась. В подъезд кто-то входил. Это не могли быть оперативники, следившие за входом. Еще до того как войти в дом, она заметила огоньки сигарет в одной из машин, стоящих прямо перед подъездом, и погрузила обоих соглядатаев в глубокий сон, приказав им проснуться ровно в восемь утра в полной уверенности, что никого, кроме соседей Чернова, они не видели.

Конечно, заходить в подъезд могли и другие, те же соседи, но Алла Рихардовна почувствовала, что это не так. Реставратор это или нет, но что-то подсказывало, что ее время пришло. Хорошо, если бы это действительно был Чернов…

Алла Рихардовна осторожно встала, услышав, как загудел лифт. Надеясь, что это тот, из-за кого она среди ночи покинула свою дочь, Озолиня-старшая стала настраиваться на работу. Переход в состояние информационного сканирования пространства ей всегда давался легко, и, еще до того, как открылись двери кабины, Алла Рихардовна уже знала, что гость или гости поднимаются именно на ее этаж… Но ее ждало разочарование.

На лестничную клетку вышли двое: молодой парень, рослый, крепкий, но все же не чета Чернову, и высокая молодая женщина… бесстыжая, юбчонка-то какая куцая. И что за мода такая, даже ягодицы не прикрывает. Алла Рихардовна еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Безобразие! Раньше даже шлюхи себе такого не позволяли, а сейчас…

Парочка застыла на месте, обнимаясь, что не помешало парню внимательно осмотреться, прежде чем он повел свою спутницу дальше. Алле Рихардовне даже пришлось чуть подкорректировать поле, чтобы сосед Олега ее не заметил. Этому она научилась давно, еще в детстве. Мама и не такими способностями владела, только скрывала, в те времена достаточно было косого взгляда или одного не в добрый час сказанного слова, чтобы тебя потом больше никто не увидел. Сейчас тоже ненамного лучше, но все же не так страшно, как тогда, при сухоруком.

Сосед Чернова – а по тому, как уверенно парень вел свою девицу, Алла Рихардовна поняла, что именно он здесь живет, а не она, – вдруг остановился и настороженно оглянулся. Наверное, Алла Рихардовна слишком неодобрительно посмотрела ему вслед и он почувствовал давление ее взгляда. Экстрасенс знала за собой такую силу и потому быстро опустила глаза, пусть себе идут, не они ей нужны. Знать бы, когда Олег вернется… Погоди-ка, это что же происходит?

Парочка направилась прямиком… к двери квартиры Чернова. Алла Рихардовна чуть не закричала. Так вот кто греховодит в доме Олега? Вот почему от Чернова в тот день, когда она впервые увидела нового знакомого Илсы, пахло женщиной. А она-то хороша – набросилась на него как сумасшедшая, даже Идее что-то сказала нехорошее, сейчас уже и не вспомнить что.

Погоди-ка, так, может, этот парень все и натворил, что Олегу приписывают? И вовсе не сосед он, а распутник, водит сюда девок, когда хозяина нет в доме, а потом их убивает. Господи, так вот же маньяк! Вот из-за кого Реставратор страдает.

Эта мысль пронеслась в голове Аллы Рихардовны… и тут же угасла. Нет, может, этот блудный кот и виновен в чем-то, но ауры убийцы на нем нет. Уж это-то она видит.

Алла Рихардовна хотела было уйти – все равно теперь Чернов не вернется, наверняка свою квартиру товарищу уступил, – как вдруг какое-то предчувствие заставило ее остановиться Нет, пожалуй, уходить пока еще рано. Не зря ее интуиция сюда привела, не для того, чтобы она только посмотрела на распутника и ушла.

Парень остановил свою подружку и, продолжая ее обнимать, полез в карман просторной черной куртки. Другой рукой он привлек девушку к себе, и та, словно только этого и ждала, ласково прильнула к спутнику. Было заметно, что она ничего не слышит и не видит вокруг себя. А надо бы, женская душа должна быть чуткой. А так безоглядно доверяться кому-то…

«Да они неплохие ребята, – пронеслось в голове пожилой женщины. – Просто влюблены друг в друга по уши, вот и ведут себя как два дурачка».

Между тем тревога в душе Аллы Рихардовны нарастала. Теперь она точно знала, что опасность, которую она все время предчувствовала, не пришла с бестолковой парочкой. Нет, она появилась совсем не оттуда… Господи, да она же… подстерегает их за дверями! Да-да, именно там, в квартире Чернова затаилось Зло! Надо закричать, предупредить молодежь. Да, но тогда она себя выдаст. Придется объяснять, как и почему она явилась сюда в такое время с другого конца Москвы. Нет, этого делать не хочется.

События тем временем шли своим чередом. Парень, пошарив по карманам, нашел ключи и, бросив быстрый взгляд на связку, выбрал нужный. Сгусток Зла почувствовал это и прильнул к двери с другой стороны. Алла Рихардовна кожей ощутила, какая страшная энергия клубится за тонкой преградой. Сейчас произойдет непоправимое!

Парень сунул ключ в замочную скважину и впился губами в губы девушки, одновременно поворачивая ключ. Откуда ему было знать, что за дверью вместо радости и наслаждения их обоих ждет гибель. Еще мгновение – и будет поздно!

– Стой! – закричала Алла Рихардовна. Кем бы ни были эти молодые люди, допустить их гибели она не могла. – Остановись, я приказываю тебе!

Алла Рихардовна хотела присовокупить к своим словам силу внушения, но влюбленные были настолько поглощены друг другом, что полностью подчинить себе волю парня ей не удалось. Безвольно дернувшись, его рука все же завершила свой путь, и в наступившей тишине щелчок замка прозвучал оглушительно громко.

– Закрой! – приказала Алла Рихардовна. – Немедленно закрой дверь…

Но было поздно, Зло вырвалось на свободу. Игорь и его новая подружка Катя, а это были они, оторопело уставились на дверную ручку, которая вдруг сама собой стала поворачиваться.

– Бегите! – в отчаянии закричала Алла Рихардовна. – Быстрее, я постараюсь задержать его, но не знаю, как долго смогу это делать! Ну бегите же, не стойте!

Дверь медленно, с ужасным скрипом пошла вперед. Сама.

Игорь с ужасом посмотрел на дверь – он же ее не открывал, даже не дотронулся! Кто же тогда стоит за нею? И что кричит эта сумасшедшая старуха? Чего она раскомандовалась? И кто там, в квартире, кто открывает… Да это же Чернов. Елки-палки, кто же еще может там быть? Ну конечно же, Олежка и есть, а он-то уже бог знает что себе вообразил. Это все старуха виновата, накрутила себя и его тоже. Вот уж развелось придурков в последнее время!

Алла Рихардовна с ужасом почувствовала, что с парнем контакт установить не удается. Он словно бы специально ищет беды… И она пришла! Зло устало ждать, и тот, кто был внутри квартиры, с силой ударил по двери. Она распахнулась так резко, что Смоленского сбило с ног. Он отлетел к противоположной стене, увлекая за собой свою спутницу, и упал Катя ударилась головой об стену, теряя сознание, сползла вниз и повалилась на Игоря. Тот, недоумевая, почему это вдруг Олег его так встретил, попытался встать. Неподвижное тело Кати, вдруг ставшее странно тяжелым, мешало, он повернулся, пытаясь ее отодвинуть, и… замер. Его взгляд упал на ноги вышедшего оттуда, куда он еще мгновение назад так спешил попасть…

Это были… копыта. Да-да, копыта, переходящие в лохматые длинные голени. Дальше Игорь не видел, он не мог поднять голову, мешала Катя, но и того, что предстало перед его взором, хватило, чтобы сообразить, что у него что-то не то с головой. Лошадь в квартире Чернова… Нет, у лошади копыта толще, мощнее. Это скорее… осел. Да, пожалуй, ноги ослиные. Господи, да о чем он думает, нашел время-Игорь понимал, что нужно встать, что, видимо, у него сотрясение мозга и начались галлюцинации, но лежащая сверху Катя не давала подняться…

– Изыди! – услышал он гневный голос. – Изыди, Сатана!

Господи, так, значит, эта худенькая пожилая женщина Игорю не привиделась? Значит… она существует? А он? Он-то на каком свете? Или все это ему снится? Тогда почему так тяжело поднять Катю, ведь во сне тяжести не бывает…

– Уйди, исчадие ада! – продолжала нежданная защитница. – Вернись туда, откуда пришел!

Если бы Игорь мог повернуться, то увидел бы, как хрупкая, беззащитная на вид женщина, мужественно выставив вперед руку с нательным серебряным крестиком, медленно наступает на огромного, выше ее почти вдвое, монстра. Его длинные руки, державшие каждая по кривому ятагану с черным лезвием, были опущены вниз, он не видел опасности ни в идущей к нему Алле Рихардовне, ни тем более в тех, кто лежал у его ног. Времени и сил расправиться со всеми было достаточно.

Умные темные глаза холодно смотрели на Аллу Рихардовну, и все же ей на какую-то долю секунды показалось, что в них светится сожаление о том, что сейчас произойдет. Да, этот человек-осел или ишакочеловек явно обладал интеллектом и чувствами.

– Уйди, парень! – хрипло выкрикнула Алла Рихардовна. – Забирай свою девушку и уходи!

Игорь не сразу понял, что эти слова обращены к нему, а когда понял, почувствовал стыд: его защищает пожилая женщина. Мало того, он как бы прикрывается Катей.

Игорь стал выкарабкиваться. Это конечно же не осталось незамечено монстром. Человек-осел занес копыто для удара. Он не торопился, видимо, не считал Игоря серьезным противником. Но сам Игорь думал иначе. Не зря же он брал уроки боевого самбо у самого Волк Хана. Освободившись, он мгновенно нанес каблуком удар в боковую часть колена опорной ноги ишакочеловека. Тот покачнулся, но равновесие удержал. Однако Игорь и не рассчитывал на быстрый успех. Перекатываясь, он завел одну ногу за копыто и ударил другой по травмированному колену монстра. Взмахнув ятаганами, этим грозным оружием янычар, казавшимся в руках человека-осла дирижерскими палочками, ослиноголовый упал.

Игорь вскочил, чтобы кинуться вперед – нужно было развивать успех, – но остановился, чуть не наткнувшись на ятаган. Нет, на легкую победу в этой схватке рассчитывать не приходилось.

Заметив краем глаза, что Катя начинает приходить в себя, Игорь одним рывком поставил ее на ноги. Он даже не удивился, откуда в нем взялось столько сил. Впрочем, он слышал, что в момент смертельной опасности бывает и не такое. А сейчас именно он и был.

– Беги! – услышал он приказ. На этот раз голос раздался прямо в его голове. – Бери свою девку и беги!

Игорь толкнул Катю к лифту и, прикрывая ее спиной, развернулся лицом к противнику. Тот непостижимо быстро оказался на ногах. Его взгляд перебегал с одного врага на другого. Казалось, он выбирает, кто станет его первой жертвой… Монстр уже повернулся было к Игорю, решив, очевидно, что это более опасный соперник, но вдруг покачнулся и оперся рукой о стену. Игорь подумал, что это из-за его ударов – наверное, он повредил чудовищу ногу… но тот вдруг покачнулся снова.

– Уйди, ты мне мешаешь! – услышал Игорь голос женщины. – Ты же погубишь нас всех, уходи!

Алла Рихардовна уже не кричала, она хрипела. Нанося энергетические удары, она пустила в ход всю свою энергию; возможно, умей она использовать свою силу во вред, результат был бы ощутимее, но, что поделаешь, Алла Рихардовна всю жизнь лечила, а не калечила. Теперь это обернулось против нее.

– Да уйдешь ты или нет? – сипло прокричала она. – У меня силы впустую уходят! Беги, заклинаю, бери девушку и беги!

Кто знает, как бы поступил Смоленский, но за него решила Катя. Она схватила его за руку и рывком втащила в кабину лифта, вызванного секундой раньше. Удар ятагана пришелся по косяку внешней двери шахты, но было поздно. Этих противников человек-осел упустил.

В слепой ярости он повернулся к той, кого он еще мог достать, и увидел… пустоту. То есть коридор, батареи отопления и закрытые двери монстр видел, а вот женщину – нет. Она словно сквозь землю провалилась. Злобно рыча, ишакочеловек кинулся вперед, размахивая ятаганами, но напрасно – клинки рубили один только воздух.

Однако это длилось недолго. Он быстро сообразил, что таким образом ошибку ему не исправить, и побежал, стуча копытами, к пожарной лестнице. Расчет его был прост – он успеет перехватить противников внизу.

Алла Рихардовна, которая стояла в неглубокой нише в стене коридора, оставаясь невидимой, пропустила его мимо себя. Затем, когда монстр отбежал на некоторое расстояние, она вышла из своего убежища и последовала за ним на топот его копыт.

Мужественная женщина, она всю жизнь спасала людей от смерти и теперь, столкнувшись с грозной неизвестностью, отважно бросилась на их защиту. Спасти молодежь и выяснить, кто эта тварь, что напала на них, казалось ей в эти мгновения не менее важным, чем возвращение Реставратора. Ведь вполне может оказаться, что разгадка гибели той девушки находится сейчас перед ее глазами. Вон бежит впереди, хвостом размахивает.

Алла Рихардовна, не удержавшись, с силой выбросила заряд злости в спину хвостатому чудищу. Хочешь крови, так получай, зараза такая!

Сгусток энергии, промодулированный разрушительной информацией, которую вложила в него женщина, с силой врезался в монстра. Тот уже поворачивал в ответвление, ведущее к лестнице, но не успел. Ярко-оранжевый луч пронзил коридор, и заряд, на мгновение парализовав монстра, вошел в его незащищенный бок. Яркое пятно, вспыхнувшее в том месте, куда попала Алла Рихардовна, зигзагами коротких молний разбежалось подобно метастазам по всему телу человека-осла, и… спустя мгновение его не стало. Ни самого убийцы, ни грозных ятаганов.

Изумленная победительница застыла на месте, не веря своим глазам. Что же она такое сделала? Нет, то, что она уничтожила монстра, – это правильно, иначе он мог столько бед натворить. Вопрос в другом – как ей это удалось сделать? И куда делось это чудовище? Труп же должен был остаться? Или хотя бы горстка пепла? Оружие, наконец.

Алла Рихардовна подошла к тому месту, где только что «сгорел» ослиноголовый… Ей даже не сразу удалось его определить. Если бы не следы копыт в пыли давно не подметаемого помещения, то вообще можно было бы подумать, что это все пригрезилось.

Неожиданно снизу донесся хлопок входной двери, потом загудел лифт…

«Чернов?» – пронеслось в голове Аллы Рихардовны.

Вполне возможно, но просканировать пространство просто не оставалось сил. Кто бы там ни был, лишь бы не новый монстр, на борьбу с ним ее просто не хватит. О, да это спасенный ею парень! А этому что нужно?

Помогать пришел?! Молодец, она от него такого не ожидала!

– Чего явился? – проворчала Алла Рихардовна, почему-то решив не показывать вида, что поступок молодого человека ей понравился. – А девку где бросил?

Игорь достал из-за пазухи чекан.

– Где… этот? – шепотом спросил он.

– Кто – этот? – передразнила его Алла Рихардовна. А парень-то ничего, не робкого десятка.

– Ну… этот, с хвостом. – Игорь не знал, как назвать чудовище, которое хотело его убить.

– Нет его, – отмахнулась Озолиня. – Испарился.

Игорь недоверчиво посмотрел по сторонам. Как это испарился, отчего? С перепугу, что ли? И кто его так напугал? Бабулька? Ага, разве что ее крик.

– А серьезно? – Игорь не выпускал чекан из правой руки, левую держал чуть впереди: если выскочит монстр, не удастся отбить удар – как-никак ятаган, – по крайней мере останется пространство для маневра. – Куда он делся?

– Не веришь? – Собеседница усмехнулась. – Ну поищи, поищи. Девку-то свою куда спрятал?

– Я ее на такси отправил. Прямо у подъезда стояла машина… – негромко сообщил Смоленский. – Не хотела ехать одна, но вам было еще труднее…

Договаривать он не стал. И так все ясно.

– То, что вернулся, дурак… и молодец, – неожиданно сказала женщина. – Молодец, что старуху одну не бросил, и дурак, что жизнью своей молодой рисковал. Ну, порубил бы этот меня, ты-то что ему сделал бы? Лег бы рядом… Следом он бы спутницу твою… А людей бы кто предупредил? Кто народ бы поднял? Пока кто-то еще бы этого… лохматого увидел, сколько бы людей погибло. Это ты хоть понимаешь?

Игорь, все еще не веря, что опасность миновала, ежесекундно озирался. Мало ли откуда тварь ушастая выскочит? Если женщина права, то где же все-таки труп?

– Ушастый этот… – наконец произнес он. – Его в милицию нужно. Пусть увидят, что Олег не виноват.

– А ты кто Чернову будешь? – подозрительно спросила Алла Рихардовна. – И почему к нему девок своих водишь?

Игорь растерялся. Какое ей дело? И какое отношение она имеет к Олегу?

– Да не смотри ты на меня так, – с усмешкой сказала Алла Рихардовна. – Меня ваши дела не интересуют… Мне Олега найти нужно. Спасать надо парня… Ты ему… друг, я правильно поняла?

– Да. Со школы еще…

– А как тебя зовут?

– Игорь. А вы…

– Меня Аллой Рихардовной зовут, я ищу твоего друга, чтобы спасти его… Он в опасности.

– Я тоже… ну, тоже хочу спасти Олега. – Игорь снова посмотрел по сторонам. – Если бы найти этого гада и представить его следователю… Там такой тупица сидит, Олега ненавидит так, как будто тот на самом деле преступник.

– Беда, Игорек, не в милиции, беда в другом, – печально проговорила Алла Рихардовна. – В нем самом, в Олеге твоем, беда сидит. Твоего друга от самого себя спасать нужно.

Игорь посмотрел на свою новую знакомую с недоумением. Заговаривается бабуля. С монстром управилась, теперь Олега от Олега спасать решила.

Алла Рихардовна почувствовала, что сейчас парень ее не поймет, даже если она примется ему объяснять. Да ей это и не нужно. Ей Чернов нужен, а все остальное не имеет значения.

– Ладно, мне необходимо задержаться, а ты иди. Я должна кое-что посмотреть… в квартире Олега, – сказала она, – Езжай к своей девушке…

– Ну уж нет, – перебил ее Игорь. – Никуда я не поеду. Я тоже хочу ему помочь. Потом, только поймите меня правильно, я вас не знаю, как я могу вас пустить в его квартиру одну?

– Хорошо, посмотрим вместе, – согласилась Алла Рихардовна, – Может, что и найдем, люди не все одинаково видят, одним одно кажется, другим – другое…

* * *

Виктор Порывайко едва дождался, пока лифт поднимет его на шестой этаж. Входя квартиру, он был уверен, что Инна спит, но она в коротенькой прозрачной ночной рубашке сидела перед зеркалом и красила ногти. Порывайко машинально бросил взгляд на часы: четвертый час ночи. Это что-то новенькое, до сих пор заставить ее бодрствовать в такое время было просто немыслимо.

– Инна, собирайся, мы уезжаем! – закричал Виктор с порога. – Возьми самое необходимое, времени в обрез.

– Витюш, ну что ты раскричался?! – Инна, не прерывая своего занятия, посмотрела на отражение мужа в зеркале. – Соседи же спят, разбудишь. Что у вас там такое срочное случилось? Вторые, нет, кажется, даже уже третьи сутки все носитесь, а толку-то…

Виктор опешил. Он-то думал, жена сейчас переполошится, начнет суетиться. Ничего подобного, даже не повернулась.

– Инна, ты что, не слышала? – удивленно проговорил Порывайко. – Мы уезжаем.

Молодая женщина вытянула ладонь и оценивающе посмотрела на свою работу. Кажется, понравилось. Она повернулась на вращающемся пуфике. Длинные мускулистые ноги аппетитно белели в полутьме комнаты. Виктор не к месту вспомнил, что давно уже не уделял жене должного внимания. Все работа да работа, будь она неладна. А у него такая жена… Как будто помолодела в последнее время. Может, сейчас… Черт, о чем он думает? Спасаться нужно.

– Инна, я не шучу. – Виктор никак не мог оторвать глаз от соблазнительно скрещенных ног. Он сглотнул слюну. – Нам нужно ехать… Срочно.

Неожиданный порыв ветра обдал его пылающее лицо. Странно, откуда в квартире ветер? Сквозняк? Виктор огляделся. Кажется, форточки закрыты… Ну да ладно, откуда бы он ни взялся, все равно хорошо.

– Инна, понимаешь… – Виктор осекся. Жена смотрела куда-то за его спину и шевелила губами, словно что-то шептала.

Виктор резко повернулся, но никого не увидел. Как и следовало ожидать. Он столкнулся взглядом с женой. В ее глазах стоял страх. Может, до нее наконец дошло, что он ей сказал?

Между тем Инна с ужасом и благоговением смотрела на крылатого монстра. Материализовавшись неизвестно откуда, словно из тени, сгустившейся в плохо освещенном дальнем углу комнаты, ее новый друг взмахнул крыльями и легко сел на край кровати. Он закинул ногу на ногу, сверху положил украшенный кисточкой хвост и с хитрой улыбкой посмотрел на свою новую рабыню.

Вид рогатого чудовища оживил в памяти восторг, который Инна испытала благодаря ему, и краска возбуждения, слегка приправленного стыдом, прилила к ее щекам. И тут же Инну окатила волна тревоги – сейчас муж обернется и…

– Не бойся, – раздалось у нее в голове. – Он меня не видит.

– Как это? – удивилась женщина. – Я же вижу.

– Не шевели губами, – приказал Властелин. – Я слышу твои мысли. Я читаю мысли всех, кто мне принадлежит.

– А муж?

– Зачем он мне?

– А мне? – спросила Инна и удивилась. Что с ней? Еще вечером она не могла представить себе жизнь без Вити, а сейчас… – Мне он тоже не нужен.

– Тебе он нужен… чтобы служить мне, – безмолвно сказал Демон. – Ты будешь диктовать ему мою волю. А потом… Потом я сам решу, что с ним делать. Может, освобожу его и сделаю таким же сильным, как ты.

– Инна, ты чего так испугалась? – Виктор подошел к жене и положил руку на обнаженное плечо. Инна поежилась от охватившей ее неприязни. Муж понял это по-своему. – Зайчик, не дрожи так, я же с тобой.

– А что случилось? – спросила Инна, стараясь переменить разговор. – Почему такая спешка?

– Да понимаешь… – Виктор замялся. Как бы так ей сказать помягче, чтобы не напугать. – У Гены несчастье…

– У Гены? Какого Гены? – Инна поднесла руку к глазам и посмотрела из-под ладони на Демона. Тот молчал и смотрел на нее. – Ах да, адвокат, который с тобой работает… И что с ним такое?

– Его убили, – произнес через силу Порывайко. – И его, и жену, и дочь…

– Да? – равнодушно отозвалась Инна. – И кого же считают виновным?

Виктор онемел от изумления. И это его жена, его Инна?! Ей сообщают о гибели товарища и всей его семьи, а ей хоть бы что! Как будто речь идет о новом телевизоре, который купили соседи. Хотя нет, телевизор наверняка не оставил бы ее равнодушной…

– Инна, что с тобой? – воскликнул Виктор, чувствуя, что вот-вот взорвется. – Гену и его семью убили. Машу, Нину. Всех. Порубили на куски.

Порывайко просто не узнавал свою жену. Еще вчера она бы вскочила и стала носиться по квартире как угорелая, натыкаясь на мебель, то и дело что-то роняя, все время что-то теряя и не находя. Она бы и мужа довела до истерики своими всхлипываниями, причитаниями и криками. Откуда это ледяное спокойствие?

– До тебя что, не доходит? – заговорил он снова, повышая голос. – Маньяк, тот, которого я поймал, сбежал. Теперь он мстит всем, кто хоть как-то был причастен к его задержанию. Начал с семьи Суркова. Разрубил всех на куски. Видела бы ты, что там в квартире творится! Все в крови, везде…

– Ой, Витя, ну зачем такой натурализм? – поморщилась Инна. – И вообще, иди-ка спать. Тебе отдохнуть надо. Маньяка, надеюсь, уже поймали, друзей твоих похоронят…

– Да в том-то и дело, что еще не поймали! – закричал Виктор, пораженный в самое сердце бесчувственностью жены. – Он и девушку свою расчленил, и все наше отделение разнес, а теперь вот Сурковых… Надо убираться отсюда срочно, мы же следующие в его списке!

– Да? – Инна вновь посмотрела в угол. Виктор не выдержал и тоже посмотрел туда. Что она там высматривает в темноте?

– И где сейчас этот маньяк? – невозмутимым тоном продолжала Инна.

– Его обложили в ресторане… – Виктор неотрывно смотрел в пустой угол, чувствуя, что какая-то сила не дает ему отвести взгляд и повернуться. – Наши ребята… из сводной бригады, поехали брать его.

– Тогда чего ты паникуешь? – Инна, взяв кисточку, стала подправлять маникюр. – Возьмут твоего маньяка. Допросят… Витенька, знаешь, ты столько времени не спал, иди ложись… Выспись, отдохни…

Из темного угла сильно засквозило, и Виктор освободился от наваждения. Он повернулся к жене. А та, крутанувшись на пуфике, уставилась в зеркало. На ее лице было написано разочарование.

– Знал бы ты, как не вовремя… меня отвлекаешь, – раздраженно, даже как будто со злостью процедила она. – Прибежал, поднял шум, панику устроил… Из ничего. Лучше бы сразу лег и выспался… перед завтрашней работой.

Порывайко, убитый простой логикой жены, а еще больше тем, как она изменилась за какие-то несколько часов, решил, что, может, они с Малышевым и вправду что-то не додумали. Зачем ему увозить жену и уезжать самому, если маньяка вот-вот возьмут? Может, это все от недосыпания?

Тяжело вздохнув, Виктор встал. На всякий случай глянул в угол. Даже подошел и внимательно все осмотрел. Ничего. Он повернулся к жене. Она сидела боком, и через тонкую ткань просвечивала небольшая, упругая грудь. Опустил глаза ниже. Белые, без единого волоска ноги… Порывайко в который раз за эту ночь удивился – теперь уже себе. Что с ним произошло? Почему он так мало внимания уделяет Инне?

– Спать, говоришь? – игриво, с намеком произнес он. – А может…

– Никаких может! – отрезала Инна и, уже мягче, добавила:

– Ты устал, милый, тебе нужно отдохнуть. Иди ложись.

* * *

Илса открыла глаза. Боже, как темно. И бок отлежала, так больно… Странно, почему она лежит на полу? Перед глазами вдруг встали как живые глаза, страшные, излучающие красноватый свет. Это приснилось или он действительно был здесь, в этой комнате?

Илса принялась лихорадочно ощупывать себя. Нет, все в порядке, насилия не было… Ей стало немного легче на сердце. Да, но тогда что значило появление этого… Илса мысленно запнулась, не находя названия для ночного визитера. Была бы дома мама… Мама? Боже, но где же она? Может, Баграмов знает?

Илса вскочила, замирая от мысли, что в комнате она не одна, быстро включила свет и, прищурившись, посмотрела вокруг. Никого нет… Она с опаской подошла к двери и выглянула в коридор. Из кухни падал пучок света и отражался в зеркале. Коридор был пуст.

Но все равно выходить из комнаты было страшно. Илса посмотрела по сторонам, ее взгляд упал на сумку, с которой она ходила на тренировку. Из нее торчала ручка теннисной ракетки. Так, надо взять, вдруг придется защищаться…

Мамина комната и кухня были пусты. На всякий случай Илса заглянула в ванную и туалет, потом в стенной шкаф и на антресоль… А вдруг он затаился на лоджии? Надо проверить. Илса осторожно открыла дверь. Там никого не было…

Переходя из одного помещения в другое, Илса первым делом включала свет, и вскоре квартира засияла огнями. Страх как будто отступил, стало казаться, что никого не было, ей просто почудилось… Мамину записную книжку она нашла быстро. Мама была очень аккуратна и, даже торопясь, все оставила на своих местах. Записная книжка, однако, не помогла – Илса не находила номер Баграмова. Может, он и попался ей на глаза, но она его не разгадала. Дело в том, что Алла Рихардовна, наученная горьким опытом тех лет, когда ее преследовали власти, вела теперь записи особым шифром. Конечно, она посвятила Илсу в секрет, но та была сейчас в таком состоянии, что никак не могла вспомнить, с чего надо начинать. Расстроенная, она отбросила книжку в сторону.

И тут до ее слуха дошел какой-то странный звук. Как будто кто-то находившийся совсем рядом быстро-быстро стучит по дощечке. Звук был негромкий, потому расстроенная девушка и не обратила на него внимание сразу. Но постепенно назойливая дробь все же проникла в ее сознание, и она прислушалась. Стук шел от окна, выходившего на улицу. Да нет, скорее постукивало где-то под окном, у самого пола… Илса осторожно подкралась к окну и присмотрелась. Лежавший на полу палас немного не доставал до стены, и последний ряд дощечек паркета был открыт. Одна из неплотно пригнанных паркетин подпрыгивала.

Илса опустилась на колени и дотронулась пальцем до дощечки. Звук прекратился. Отпустила. Дробь началась снова. Нажала – наступила тишина. Отпустила – стук. Нажала… Стук не прекратился! Подпрыгивала другая дощечка, та, что была рядом. Илса нажала на нее. Запрыгала первая. Девушка накрыла ладошкой обе. Стук не прекратился. Подпрыгивала дощечка неподалеку от первой. Илса нажала на нее другой рукой. Тишина. А затем началось невообразимое! Застучал весь ряд.

Илса в страхе отпрянула. Она хотела вскочить и убежать в другую комнату, но не успела. Первая дощечка вдруг встала вертикально и ударила ее по руке. Илса машинально отмахнулась, паркетина отлетела к стене. И тут же весь ряд дощечек вздыбился и агрессивно двинулся к ней. Илса рывком поднялась с колен – паркетины ринулись к ее ногам и начали больно бить по пальцам.

Илса с визгом запрыгнула на стул. Паркет под паласом зашевелился. Стул стал дрожать, девушка шагнула на стол. Тот тоже начал подрагивать. Илса схватила лежавшую на столе ракетку, но от кого и как защищаться? Объятая страхом, она прыгнула на кровать, больно ударившись плечом о стену. Но когда она, морщась от боли, посмотрела назад, паласа на полу уже не было, он валялся, скомканный, под окном, да и паркета не было тоже – все дощечки, поднявшись стоймя, двигались к ее последней цитадели. Кое-где они, словно в нетерпении, высоко подпрыгивали.

Илса бросила взгляд на открытую дверь. До нее было метра полтора, не больше. Девушка молнией метнулась в коридор и захлопнула за собой дверь взбесившейся комнаты, сбросила с ноги тапок и подсунула под створку, чтобы ее нельзя было открыть изнутри. Илса была уверена, что у нее галлюцинации. Но вот застучала, задвигалась мебель в другой комнате, вот показался из кухни белый бок холодильника… Схватив куртку, девушка выскочила на лестничную площадку и, захлопнув дверь, прижалась к ней спиной.

Мама, ну где же ты? Идее казалось, что, как только мать вернется, кошмар кончится. Девушка стояла и плакала, сама не замечая, как по щекам катятся слезы. Надо было что-то решать Уходить? Мощный удар в дверь подтвердил: да, надо уходить.

Илса метнулась к кабине лифта, но не успела она коснуться кнопки, как он вдруг ожил сам по себе. Девушка в испуге побежала к лестнице. Но там было темно и страшно. Илса вернулась обратно, здесь было по крайней мере светло. А кабина лифта, мерно гудя, все поднималась. Илса застыла, прижавшись к стене. Будь что будет.

Полоска света, пробивавшаяся между неплотно прилегающих дверей лифта, стала сокращаться. Кабина дошла до седьмого, но не остановилась и прошла выше! Полоска света увеличилась…

Лифт остановился на восьмом этаже. Послышался пьяный женский смех. Ему вторили мужские голоса. Илса с облегчением нажала кнопку вызова. Но лифт не включался. Видимо, компания никак не могла освободить кабину. Но ничего, она подождет. Это даже хорошо, что этажом выше есть люди. В случае чего можно крикнуть, позвать на помощь.

Наконец раздался щелчок, и кабина пошла вниз. Илса облегченно вздохнула. Ничего ей так не хотелось, как убраться подальше из этого страшного дома.

Неожиданно откуда-то слева словно бы потянуло сквозняком. Странно, лестница-то справа… Но раздумывать было некогда, перед Илсой остановилась кабинка, и расписанная доморощенными «художниками» дверь поползла в сторону.

Илса, делая шаг вперед, машинально посмотрела влево…

В глубине коридора, там, где была дверь ее квартиры, вспыхнули и погасли два зловещих огонька. Глаза! Еще не веря себе, Илса словно в лихорадке дернула головой и посмотрела туда еще раз. Красные огоньки были уже ближе. Он идет к ней! Илса с визгом влетела в кабину, нажала кнопку первого этажа и, бессильно прижавшись спиной к задней стенке, уставилась в пол. Она боялась поднять глаза. Боже, спаси и помилуй, не дай этому… добраться до нее! Господи всемилостивый, ну почему так медленно закрывается эта дверь?

Перед лифтом мелькнула тень. Илса инстинктивно вскинула голову и в сужающейся щели, прямо перед кабиной увидела… бугристую ногу, заканчивающуюся копытообразным наростом с двумя мощными короткими когтями. Словно зачарованная, девушка подняла взгляд выше и наткнулась на горящие глаза рогатого монстра. Он смотрел на нее с такой силой и властностью, что Илса почувствовала – всякое сопротивление бесполезно. Сознание ее затуманилось…

И в этот момент дверь наконец закрылась, и кабина пошла вниз. Илса почти ничего не понимала, в голове шумело, сердце билось так, словно готово было выскочить из груди, безостановочно, волна за волной накатывала дрожь, от которой стучали зубы. Когда кабина остановилась, Илса механически, ничего не видя и не слыша, выскочила из подъезда, чуть не сбив с ног припозднившегося прохожего, и побежала… неизвестно куда. Лишь бы подальше от этих страшных глаз…

* * *

Олег гнал машину по московским улицам и никак не мог заставить себя хоть немного сбавить скорость. После всего что на него навалилось в последние дни и часы, легко ли человеку взять себя в руки, пусть даже он спортсмен? Но постепенно Олег начал успокаиваться. Миновав еще с десяток кварталов, он наконец снял ногу с педали газа и остановил автомобиль. Бессильно откинулся в удобном кресле и задумался…

Чего он психует? Пока все идет не так плохо. Он на свободе, ушел и от ментов, и от бандитов. У него машина и документы на нее. Езжай куда душа пожелает. Хочешь, за Илсой в Останкино, а нет, так прямиком в Теплый Стан, где живет Жак. Конечно, хотелось бы сначала завернуть в Останкино. Что ни говори, а нехорошо уходить вот так от людей, которые тебе помогли. Хотя… должны же они войти в его положение. Да и ничто не мешает заехать и извиниться, только попозже, когда деньги получит. Заодно и подарок какой-нибудь привезет, поблагодарит за лечение и заботу. Так что как ни крути, а сначала нужно ехать к Жаку…

Олег посмотрел на часы. Пять утра. Рановато. Наверняка татуировщик ведет богемный образ жизни и раньше полудня не встает… Тогда куда же податься? О том, чтобы вернуться домой, не может быть и речитам наверняка засада. Игорь или Лешка отпадают по той же причине…

Олег поежился. Машина еще не успела прогреться, а предрассветная мгла апрельского утра, сгустившись в легкую дымку тумана, холодом втянулась в приоткрытое окно «бешки». Повернув ключ, Чернов посмотрел на датчик бензина. Отлично, почти полный бак. Олег включил обогрев. Чтобы быстрее согреться, он нажал на кнопку подъемника, и стекло плавно пошло вверх.

Олег устало откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Черт, как же его угораздило попасть в такую переделку? Ладно бы сделал что-то не то… подрался бы, например. Но ведь не виновен ни в чем! С Кариной переспал? Ну и что в этом такого особенного? Тем более что она сама затащила его в постель.

Вспомнив о Карине, Олег поморщился. Вот навязалась на его голову. Он же хотел Илсу проводить, а эта… Прилипла, как… Ну ладно, он тоже хорош, не надо кривить душой. Сам ведь подстроил так, чтобы Карина осталась в машине последней. Еле дотерпел до дома. Правда, потом Илсе в глаза смотреть было стыдно, но, положа руку на сердце, кто отказался бы от такой соблазнительной женщины? Тем более с Илсой, по сути дела, еще ничего нет. А и вправду, что их связывает? Любовь? Нет… вроде бы нет. Постель? Желательно, но пока нет. Тогда что? Где измена, чего стыдиться?

Неожиданно Олега словно что-то толкнуло. Еще не понимая причину тревоги, он открыл глаза и посмотрел в лобовое стекло. Перед длинным капотом машины что-то шевелилось, качалось… Что за черт? Туман? Странный какой-то. Между тем это мглистое сгущение, клубясь и закручиваясь в толстую – диаметром в пол-улицы – спираль, становилось все плотнее. В основании образовавшегося витого столба засквозило бледно-зеленое свечение. Оно становилось все ярче, а сама спираль, сгущаясь, своей формой напомнила Олегу что-то знакомое. Ну да, вот знакомые очертания гипертрофированных мышц, распахнутых крыльев, широких плеч… Это же Властелин, тот, которого он рисовал в своих полуснах-полугрезах… Тот, чье изображение он доверил бумаге и никому никогда не показывал.

А трансформация все продолжалась – стала видна увенчанная роговым узором голова, вспыхнули красноватым светом глаза…

– Вот мы и увиделись, – раздалось в голове у Олега, – Долго же ты не пускал нас в ваш мир.

«Что за ерунда! Мои картинки со мной разговаривают?»

– Я не твоя картинка, – прозвучал ответ. – Ты видел меня во время своих блужданий по КАНАЛУ. «По какому еще каналу? Нигде я не блуждал…» Олег вздрогнул. До него вдруг дошло, что общается он с Властелином, не открывая рта, не произнося слов и не слыша звуков…

– Да, ты прав, мы общаемся ментально, нам не нужны звуки, – подтвердил монстр.

Олег растерялся. Это что же, выходит, нарисованная им картинка может читать его собственные мысли? Бред какой-то.

– Это не бред, а я не твоя картинка! – Глаза Властелина вспыхнули недобрым огнем, но тут же смягчились. – Отбрось все лишнее, впусти нас в себя, и ты…

«Тьфу ты черт! Это же сон, – подумалось Олегу. – Это мне снится».

– Да нет, не сон, – возразил крылатый. – Это раньше ты мог общаться с нами, используя пограничное состояние, которое принимал за сон. Но теперь время пришло и мы здесь. Откровенно говоря, ты бы мог и раньше нас впустить, ну да ладно, хорошо еще, что мы не слишком опоздали.

– Я вас впустил? – удивился Чернов. – Куда?

– Да в ваш мир, конечно. В другие мы и без тебя попадем.

– В какие другие? О чем ты говоришь, что за миры? И при чем здесь наш… Подожди, ты хочешь сказать, что ты… инопланетянин? Не Дьявол, не Сатана…

Олег не договорил – Властелин громко и, похоже, искренне засмеялся.

– Удивительные вы создания, люди… – произнес он. – С одной стороны, добиваетесь поразительного прогресса… в некоторых областях науки, с другой – пользуетесь устаревшими понятиями. Нет, я не тот, за кого ты меня принял. Хорошо, я представлюсь. Мое имя ты знаешь – Властелин. Я Ацважаннавар с планеты Жанна.

– Ацавар? – переспросил Олег.

– Ацважаннавар, – поправил Властелин, – Это мой… сан, если пользоваться вашими терминами. Соответствует… ну, скажем, главе экспедиционного корпуса рейнджеров. По-нашему – жаннаваров. Мы везде, где нужна помощь.

Олег, не веря в реальность происходящего, замотал головой. Что за наваждение, Сатана-инопланетянин?

– Отбрось свои сомнения, – сказал Властелин. – Потом сам во всем убедишься. А пока слушай и запоминай…

– А почему я должен что-то запоминать? – Чернов, уставший от калейдоскопа обрушившихся на него событий, злой от боли во всем теле, вовсе не был настроен слушать этого фантома. Мало того что ему наяву покоя нет, так теперь еще и в сны вламываться стали. – Слушай, я не знаю, чей ты Властелин, но не пошел бы ты… к себе домой? А мы здесь сами как-нибудь разберемся.

– Слабые вы создания… люди. И глупые. Даже самые лучшие из вас не могут обойтись без того, чтобы не изменить десять раз на дню свое мнение, свое желание. Почему когда ты был мал и слаб, то так желал быть сильным? Чтобы мстить, чтобы защищать слабых и не давать их в обиду… Ты приходил к нам, мы тебя учили, играли с тобой… Учили тому, чему простые люди даже названия не имеют. Ты-то об этом и не знал, а мы готовили тебя. Мы знали, что вас не оставят в покое. А теперь ты говоришь, чтобы мы убирались? Что ж, мы можем уйти, но что станет с вами? Кытмиряне не мы, они вас слушать не будут. Даже не заметите, как они вас рабами сделают. А виноват в этом будешь ты. Да-да, не кто иной, как ты. Скажи спасибо, что мы здесь одни и я сделаю вид, что не слышал твоей глупости, но в следующий раз… Следующего раза просто не будет.

Властелин хлопнул мягкими крыльями и переменил позу. Теперь он завис прямо над капотом и сложил ноги так, словно сидел на прочном, удобном троне.

– Пойми, ты – Реставратор.

– Я знаю, – равнодушно отмахнулся Олег. Тоже, называется, секрет открыл. Откровение, так сказать. Хотя какое может быть откровение в собственном сне? Он же не Менделеев, чтобы во сне таблицы видеть.

– Замолчи, глупец! – Глаза Ацважаннавара вновь вспыхнули. – Реставратор – это совсем не тот жалкий ремесленник, о котором ты думаешь. Это тот, кто может влиять на ход истории, кто способен изменить судьбу всей цивилизации, всей Вселенной.

«Ну все, – подумал Олег. – Точно, крыша поехала. Права была Илса, рано мне вставать».

– Олег, не торопись с выводами, – услышал он слова Властелина.

– Да пошел ты… – начал Олег и осекся.

Глаза монстра сверкнули гневом, и машина, в которой сидел Олег, засветилась каким-то неземным розовым светом.

– Что это? – удивленно воскликнул Олег.

– Это последняя просьба замолчать, – резко бросил Ацважаннавар. – Последняя. Ты и так наделал немало глупостей, не делай последнюю. Если мы тебя оставим один на один с твоими проблемами… – Властелин покачал рогатой головой. – Впрочем, дело не в тебе. Дело во всем человечестве. И даже больше, но ты пока не в состоянии понять это. Если ты будешь молчать, я постараюсь объяснить тебе кое-что из происходящего. Это позволит тебе понять, кто стоит против тебя, и уберечься от ошибок, которые ты готов вот-вот совершить. Ты должен знать и помнить, что слово, как и любая другая информация, не просто звук. Это пожелание. Это команда. И ты хозяин пожелания, хозяин слова, пока ты его не высказал. А потом в силу вступают совсем другие законы, которые никому не под силу изменить. И эти законы действуют везде, на всех планетах, во всех цивилизациях. Вот вы, поссорившись, обзываетесь, бросаетесь проклятиями… Иначе говоря, посылаете в информационные поля друг друга смертельные пучки разрушающих пожеланий, и они начинают действовать. Не сразу, не вдруг. Медленно, исподволь… Вот уже и конфликт исчерпан, провинившийся прощен, и все забыто. Может, даже сели и, как это у вас водится, выпили… Думаете, на этом все кончилось? Отнюдь. Для вас и ваших бывших недругов все только начинается. Негативный информационный заряд не спит, бродит по вашим полям и ищет, куда нанести удар. И наносит, да еще как. В самый неподходящий момент, в самое слабое место. Именно тогда, когда человеку тяжело, когда у него нет сил противодействовать злу. Недаром же вы говорите: «Пришла беда, отворяй ворота». Пожелания ждали своего часа, накапливались, и, как только открылась брешь, ослабела защита, они стали исполнять злую волю. И нет спасения от них, нет пощады.

Потому как забыли люди, что в мире действуют свои законы. Те, о которых вы не хотите знать. Именно о них твердят вам ваши… толкователи-священнослужители. Ваши книги, ваши пророки, они же учат вас: «Не пожелай зла ближнему! Возлюби ближнего, как самого себя». Для кого это говорилось? Кому столько раз повторялось? Нет, такое вам не хочется помнить. Быть беспамятным легче! Дураком жить легче! А зря, злое пожелание несет и ответ. Этот ответ посылает вам информационное поле того, кому вы послали негативный заряд. Оно бьет с той же силой по вашему собственному полю. И оно тоже начинает страдать. И в свою очередь возвращает пославшему ответный импульс. И это продолжается, пока вы оба не превратитесь в энергетические пустышки. Вы сидите, жалеете друг друга, помогаете друг другу выбраться из обрушившихся на вас бед, а ваши собственные поля продолжают свое дело, пожирая вас. Ответ всегда равен удару, удар – ответу.

– А если я пошлю добро? Что, если я вслед за злом пошлю компенсацию добром? Ацважаннавар усмехнулся.

– Вижу, я не ошибся, – довольно проговорил он. – Ты действительно Реставратор. Тебе все хочется изменить… Но торопишься. Опять торопишься… Учиться тебе надо, учиться. Ты пойми, у всего есть свои законы, и, не познав их, каков бы ни был твой потенциал, ты ничего не добьешься. Только глупостей наделаешь.

– Да где же мне учиться? И когда? Тут на меня такая охота идет…

– В том-то и дело. – Ацважаннавар вздохнул. – Нет у тебя времени, совсем нет. То, что с тобой случилось, это еще ничего, впереди тебя ждут неприятности похлеще. Ты еще не знаешь, какие силы разбудил, какой враг за тобой охотится. Кытмир, планета завоевателей, решил лапу свою наложить на вас… Вы станете рабами этих червей… если не пойдете за нами. Если не примете нашу помощь. Впусти нас в ваш мир… по-настоящему впусти, и тебе откроется многое такое, без чего вам просто не выстоять против кытмирян.

Олег насторожился. Как это – впустить их в свой мир? И кто такие кытмиряне? Жаннавары… кытмиряне… Нет, он явно получил травму головы, это надо же такому привидеться. Хоть фильмы снимай.

Жаннавар нахмурился.

– Реставратор, ты землянин и должен беспокоиться обо всей Земле, обо всех землянах. Мы твои друзья. Разве ты не заметил, что мы всегда приходили тебе на помощь? Мы всегда были рядом. И будем, мы верные союзники и поможем тебе. Весь этот мир будет твоим.

Олег усмехнулся. Красиво излагает. А где гарантия, что все это не обман? Ладно, жаннаваров, допустим, он себе представляет. А кытмиряне? Какие они? Откуда они? И что за напасть такая эти кытмиряне?

– Они маленькие, слабые… – произнес Властелин. – Но очень, очень умные и коварные. Убить одного пара пустяков, уничтожить всех невозможно. Планета, которую они колонизируют, сразу становится неприступной крепостью. Укрепляются так, что пробиться силой туда невозможно. Испепелят еще в открытом Космосе. Их энергетические стационарные установки всегда сильнее любых корабельных.

– Ну и пусть себе сидят. – Олег пожал плечами. – Если они такие слабые и пугливые, кому они могут грозить?

– В том-то и дело, что любой цивилизации! – воскликнул жаннавар. – Их присутствие незаметно, они везде… и нигде. Накапливаются, навязывают жертве свои технологии, своих роботов… и в один прекрасный день аборигены просыпаются рабами на своей же планете. И работают уже не на себя, а на них. И сами не всегда понимают, что происходит. Аборигенам кажется, что это ях политики развязывают войны, что это их инженеры строят предприятия, губящие экологию, что это их врачи создают новые технологии клонирования и генной инженерии… А на самом деле ими просто управляют кытмиряне. Они развивают добычу тех веществ, которые нужны им, а не хозяевам планеты, А эти глупцы думают, что произведенные ими богатства – это просто отходы основного производства. Бедняги, они сами укорачивают себе жизнь и умирают, не зная, что батрачили на завоевателей.

– Так ты хочешь сказать, что мы тоже колонизированы? – спросил ошарашенный Олег. – Мы станем… рабами?

– Вы уже рабы, – подтвердил Властелин. – Но еще не колонизированы. Кытмиряне не успели закабалить всех, но процесс идет очень быстро. Земля все еще открыта, и мы можем спасти ее. Но как только кытмиряне вашими руками построят необходимые оборонительные сооружения и планета превратится в очередную крепость, вам уже никто не поможет. Они еще не отдали ни одной завоеванной территории.

– А вы? – продолжал допытываться Чернов. – Вы свои планеты, свои миры… отдаете?

– Стараемся удержать, – жестко произнес жаннавар. – Жанна держится, ее мы не отдадим, чего бы это ни стоило. Еще десяток союзников тоже… А вот другие миры заражены. Ты себе представить не можешь, как изворотлив, как изощрен ум кытмирян! Если хочешь им противостоять, ты не должен верить никому. Надо постоянно быть настороже, быть готовым к обману.

Олег вздрогнул. Интересное дело, его предупреждают об обмане со стороны инопланетян, которых он в глаза не видел, и тут же призывают верить другому инопланетянину?

– Я не призываю тебя верить, – сказал Властелин. – Я призываю тебя выслушать мои советы.

Олег пристально посмотрел на Ацважаннавара.

– Подожди, это что же, теперь ты всегда будешь читать мои мысли? Все время будешь копаться у меня в голове?

– Нет, пока только в твоих снах… – ответил Властелин. – Но потом, когда ты откроешься нам, когда решишь объединить наши силы… Вот тогда узнаешь все. Тогда ты сам сможешь научить землян защищаться. Ты поймешь, как закрываться от врагов, как самому проникать в чужие мысли… Но все это потом, когда мы станем союзниками. А пока… только во сне.

– Так я все-таки сплю? Фух, как хорошо, что это сон!

– Не радуйся, глупыш, это ты во сне, а я – наяву! – сказал Властелин. – И скоро ты поймешь свое предназначение. Запомни одно – вас делают рабами, и единственный, кто может реально помочь вам, это я. Я и мои жаннавары. Конечно, я понимаю, ты ошеломлен, тебе трудно ухватить все сразу, а потому не настаиваю на немедленном ответе. Когда будешь готов, сам поймешь, только запомни, времени у землян осталось очень мало, ты последний Реставратор этой цивилизации. И еще одно. Ты можешь сомневаться, колебаться… даже не верить мне, но хорошенько запомни одну вещь – ни ты, ни твои близкие не должны пользоваться «Авиценной». И вообще не давай…

– «Авиценна»? – удивился Олег. – Прости, что перебил, но я не знаю, что это такое.

– И хорошо, что не знаешь. Но скоро и до тебя докатится эта напасть. Илса… или другая твоя женщина рано или поздно попытается втянуть тебя в рабство.

– Илса? – Чернов уже не удивлялся, что Властелин знает и о ней. Есть ли что-то такое, чего не знает этот монстр? – Но Илса не такая! Она…

– Она хорошая девушка, – опередил его инопланетянин. – Дело не в ней… Да ты скоро сам все поймешь. Просто не применяй эту отраву, и все. И по возможности не позволяй применять ее своим близким. Вообще избегайте уколов, особенно внутривенных, остерегайтесь незнакомых лекарств, жидкостей, наркотиков…

– Наркотики? – возмутился Чернов. – Да я…

– А анаболики? – напомнил жаннавар. – Ты же занимался тяжелой атлетикой.

– Ну и что, я все равно не пользовался химией! – продолжал горячиться Олег. – Да, тренер не раз предлагал, но я ни разу…

– Ну ладно-ладно, сам знаю. – Властелин улыбнулся, – Я пошутил. Мы же следили все это время за тобой. Ну хорошо, я тебя предупредил, дальше все зависит от тебя. А пока… а пока, чтобы ты понял, что сон – это совсем не то, что вы, люди, считаете, я сделаю тебе подарок. Получай свою Илсу!

Жаннавар взмахнул крыльями и… исчез.

Олег вздрогнул и открыл глаза. Удивленно оглянулся… Так, интересно, встреча с Властелином это сон или нет? Наверное, все-таки сон, наяву такого не бывает.

Олег потянулся и, может быть, впервые за последнее время улыбнулся. Господи, как давно таких снов он не видел! А вот раньше… Раньше это случалось намного чаще. Затем наступил какой-то провал, монстрики сниться перестали. А сегодня на тебе, пришел сам Властелин Наговорил, накрутил, напустил пурги… Жаннавары, кытмиряне… Приснится же такое! Вроде бы и спал-то всего ничего, а как будто целый фильм посмотрел. Да и бодрости набрался… И ничего не болит, как будто и не били. Олег почувствовал вдруг такой прилив сил, что выскочил из автомобиля и стал энергично ходить туда-сюда. А чтобы не терять времени зря, принялся делать разминочные упражнения. Затекшие мышцы просто требовали движения. Кровь побежала быстрей по жилам, к Олегу вернулось хорошее настроение. Все, что говорил Властелин, представлялось ему теперь плодом причудливой фантазии, а все постигшие его неприятности если и случились, то в какой-то другой жизни, а может, это просто был дурной сон. Но вот Олег проснулся, и дела опять налаживаются: у него есть машина, завтра… нет, уже сегодня будут деньги, а с ними и надежда на то, что решится и вопрос с жильем. В общем, все хорошо, и жизнь продолжается.

Олег с чувством удовольствия крутанул корпусом вправо, потом влево. Как же приятен чистый утренний воздух! Как хорошо весной, просто душа поет. Туман рассеялся, заалел край неба на востоке и… что это?

В конце улицы появилась тоненькая фигурка. Что-то в ней показалось мучительно знакомым… Олег почувствовал, как душа его наполняется надеждой и радостным предчувствием. Ему вспомнился конец сновидения. Как тогда сказал Властелин – «Получай свою Илсу»? Неужели его слова оказались вещими? Неужели это она?

А фигурка все приближалась… Олег уже отчетливо видел длинные ноги, светло-пшеничные прямые волосы… Илса! Точно! Это она! Господи, как же здорово, что ты существуешь и продолжаешь творить чудеса!

Реставратор бросился к девушке. Она шла нетвердой походкой, с опущенной головой, но Олег уже наверняка знал, что это она. Сердце не могло ошибиться! Он бежал, скорее даже летел, едва касаясь асфальта, а внутри все пело от радости. Ему даже в голову не пришло, что проще и быстрее было доехать, нет, он не мог терять драгоценные секунды на то, чтобы сесть в «бешку», завести, переключить передачу…

Девушка, услышав торопливые шаги, подняла голову и удивленно посмотрела на Олега. Боже, откуда он взялся? И как он может бежать? Еще вчера он, беспомощный, лежал на ее кровати, а сейчас мчится большими шагами и так мощно, что, кажется, сметет все на своем пути. Этого не могло быть, но… это есть.

Сердце Илсы гулко забилось. Олег, ее Олег, такой большой, такой сильный и такой родной, бежит к ней, бежит, чтобы защитить, чтобы спасти ее. Нет, этого не может быть! Это похоже на сказку! Измученная страхом, холодом и долгой ходьбой, девушка в нерешительности остановилась. Может, все это ей снится? Снится, как могучие руки поднимают ее, снится, как сухие губы целуют ее, снится, как ее собственные руки гладят лицо Олега, а губы отвечают на поцелуй…

Первым пришел в себя Чернов.

– Илса, это правда не сон? Это ты… настоящая ты? – восторженно проговорил он. – Вдруг я проснусь, а тебя нет?

– Тогда мы с тобой видим один и тот же сон. – Илса залилась счастливым смехом. Ей было так уютно в этих сильных руках. Господи, как ей не хватало Олега этой ночью! – И проснемся вместе.

Счастливый Реставратор стоял и боялся пошевелиться – вдруг нечаянно сломает хрупкий мостик, протянувшийся между ними. А Илса ничего больше не боялась. Ей казалось, что они вместе уже много лет. Обвив руками сильную шею, Илса заглянула Олегу в глаза…

– Знаешь, больше я тебя никуда не отпущу. Ни за что! Знал бы ты, как я напугалась этой ночью! Ты ушел, мама ушла, а потом…

Илса прикусила язык. А вдруг она расскажет, а Олег подумает, что у нее с головой не все в порядке? Кто поверит в танец паркетных дощечек? А уж в этого…

При воспоминании о ночном кошмаре Илса вздрогнула. Это не укрылось от Олега. Он вдруг почувствовал, что девушка дрожит и руки у нее холодные как лед.

– Даты совсем замерзла! – воскликнул Олег. – Давай в машину, у меня там печка включена.

С драгоценной ношей на руках, не помня себя от счастья, Реставратор побежал к машине.

* * *

Алла Рихардовна, стоя перед раскрытой настежь дверью, оторопело смотрела на холодильник, который лежал прямо перед ней, перегораживая вход. Лежал на боку.

– Что это? Где моя дочь? – На лице женщины был написан ужас.

Не зная, что сказать, Игорь с силой отодвинул холодильник к стене. Алла Рихардовна вбежала в квартиру, заглянула в одну комнату, в другую… И бессильно прислонилась к дверному косяку.

Она была в панике. Что с Илсой? И что здесь произошло? Во что превратился их дом, еще несколько часов назад такой уютный…

– Ну ничего себе! – только и сказал Игорь, войдя внутрь, и виновато посмотрел на Аллу Рихардовну, не обиделась ли та. Но женщина как будто ничего не слышала…

Игорь в изумлении покачал головой. Да уж, влип он по-крупному. И зачем только поехал сюда? А как можно было не ехать? После того как они обшарили квартиру Олега и не нашли ничего заслуживающего внимания, Игорь счел своим долгом отвезти пожилую женщину в Останкино и проводить до самого порога. Она была совсем вымотана схваткой с монстром, и Игорю хотелось убедиться, что Алла Рихардовна благополучно добралась до дома. Но когда они открыли двери квартиры…

Уж чего-чего, а такого он не ожидал. Не приведи Господь кому-то увидеть свою квартиру в таком состоянии. Смоленский в растерянности посмотрел на несчастную Аллу Рихардовну. Что делать? Она просто без сил, срочно нуждается в отдыхе, а какой может быть отдых в этом бедламе?

Игорь посмотрел еще раз на лежащий на боку холодильник. И вдруг понял: это не случайное совпадение, все произошло не просто так. Нападение на него, засада в квартире Олега, теперь разгром здесь… Это же все звенья одной цепи! И если ранее нападения монстров на собственную персону он никак не связывал со своей нынешней спутницей, то теперь самое время призадуматься. Что же это могло значить? Если объект преследования он, тогда что произошло здесь? А если Алла Рихардовна, то тогда кто и почему атаковал его у гаражей?

– Илса! – со стоном проговорила женщина. – Доченька моя…

– Илса? – переспросил Игорь с округлившимися от удивления глазами. – Вы знаете… Вы мама Илсы? Вы… Да не может быть! Таких совпадений не бывает!

Так вот, значит, что делала эта женщина у квартиры Олежки! Она искала свою дочь! Дочь? У Олега? В его квартире? Что за бред! Такого не может быть, ведь Олег выбрал Карину… Игорь прекрасно помнил, что Илсу с дня рождения отвезли знакомые Тараса, и больше он о ней ни от кого не слышал. И если бы между ею и Олегом возникла какая-то связь, то уж он, Игорь, узнал бы об этом в первую очередь.

Но тогда что же мать Илсы делала у порога Олежкиной квартиры? Очевидно, у нее были к тому серьезные основания. Боже всемилостивый, неужели Олег все-таки потащил Илсу к себе? Ну конечно, что же еще могло заставить Аллу Рихардовну помчаться в такую даль среди ночи? Только исчезновение дочери… Олег, дурак здоровый, тебе что, неприятностей с Кариной мало?! В бегах находишься, а все без баб обойтись не можешь!

– Илсочка, как же я тебя одну-то оставила? – слабый голос несчастной матери отвлек Игоря от его невеселых мыслей. – Как же я о тебе-то не подумала? Бросила одну…

Игорь стоял как потерянный, не зная, что делать и как успокоить такую мужественную и такую беззащитную перед горем женщину. Теперь он уже не сомневался, что это именно она спасла его и Катю от ослиноголового чудовища. Какие могут быть сомнения? Достаточно посмотреть на то, во что превратилась ее квартира. Сорванный паркет, разрушенная мебель… По квартире словно тайфун прошел.

– Что же я наделала! – Алла Рихардовна смотрела перед собой невидящим взглядом. – Что же я наделала, почему подумала обо всех, но только не о тебе?

– Алла Рихардовна, если Илса с Олегом, то она в безопасности, – сказал Игорь. Он боялся, что мать Илсы будет во всем винить его друга, возможно, она считает, что это он устроил погром в ее жилище. – Олег хороший парень, и если кто-то говорит о нем плохое, то это все не правда.

– Илса с Олегом? – удивленно повторила Алла Рихардовна. Это не приходило ей в голову. Как такое могло произойти? Она сама искала его и не нашла, а дочь… Впрочем, почему не предположить, что Реставратор вернулся? Эта мысль привела ее в замешательство. Господи, а не он ли это сотворил? Или те силы, что пришли за ним?

Смоленский поразился перемене, которая произошла за какие-то считанные мгновения. Перед ним стояла совсем другая женщина – прямая, напряженная, как пружина, лицо строгое и властное, глаза горят.

– Ты его хорошо знаешь? – быстро спросила она, не уточняя, кого имеет в виду. И так было ясно, что речь идет о Чернове.

Вопрос Аллы Рихардовны не застал Игоря врасплох. Он и сам в эту минуту спрашивал себя: хорошо ли он знает Олега? Еще несколько дней назад Игорь был уверен, что так и есть, но теперь… А теперь его друг в беде, а он позволяет себе сомневаться в нем?

– Олег самый лучший мой друг, – твердо сказал Игорь. – И если бы я оказался в беде, то ждал бы помощи в первую очередь от него. Надежнее и – преданнее человека я не знаю. И он никогда не обидит вашу дочь. Женщина кивнула.

– Надеюсь, ты прав, – произнесла она. – Очень надеюсь. А теперь отойди-ка в сторону. Пожалуйста, – добавила экстрасенс и пояснила:

– Я работать буду, а ты мешаешь.

Игорь, недоумевая, отошел в глубь разрушенной комнаты и посмотрел в окно. На улице уже стали появляться люди, спешащие на работу. Поеживаясь от утреннего холода, они старались идти там, куда падали солнечные лучи. Игорю подумалось, что человек всегда подсознательно тянется к свету. Вот и эти люди – ведь знают, что утренние косые лучи почти не дают тепла, а все равно надеются…

Услышав за спиной шорох, Игорь повернулся и увидел Аллу Рихардовну. Она стояла посередине комнаты недвижно с закрытыми глазами, бледная как полотно, и лишь распростертые руки показывали, что она в сознании. Игорь впервые видел, как работает экстрасенс-искатель. Он не знал, что Алла Рихардовна – весьма известный биоэнергетик-универсал. Но даже если бы и знал, все равно вряд ли наблюдал бы с меньшим удивлением за ее действиями.

– Негодяй! – услышал он низкий утробный голос. Это говорила Алла Рихардовна, маленькая хрупкая женщина! – Ты все-таки побывал здесь.

Игорь вздрогнул. Он подумал, что это о Чернове, но, взглянув в лицо Аллы Рихардовны, засомневался. Господи, какое у нее лицо… Игоря пробрал озноб. Той Аллы Рихардовны, которую он знал, не было. Перед ним стояло, вытянув вперед руки, подрагивавшие, очевидно, от напряжения, незнакомое существо с хищным оскалом и властным выражением прищуренных глаз.

– Мерзавец, как ты посмел прийти сюда! – проговорила, с силой выталкивая из себя каждое слово, Алла Рихардовна. – Ты напугал мою девочку…

– Вы к Олегу обращаетесь? – не удержавшись, все-таки спросил Игорь.

Женщина на миг напряглась, но не ответила. Однако Игоря прозвали Смолой не только из-за фамилии.

– Вы Чернову говорите? – не унимался он.

– Просила же не мешать, – гневно проговорила Алла Рихард овна. Она устало вздохнула и упала на стул. На ее лице застыло разочарование. – Я же просила тебя… Нет, это не Олег.

Игорь виновато посмотрел на женщину. Он чувствовал облегчение. Жаль, конечно, что он помешал выяснить все до конца, но главное – он окончательно уверился, что Олег не имеет никакого отношения к этому погрому и исчезновению Илсы. Но какой ценой далась эта уверенность! На Аллу Рихардовну больно было смотреть. Нервное напряжение стало ослабевать, и все очевиднее становилась страшная усталость. Ей надо отдохнуть, восстановить затраченную энергию, иначе она сорвется.

– Можешь быть спокоен, твой друг здесь ни при чем. – Алла Рихардовна словно подслушала мысли Игоря. Голос ее был слаб, но тверд. – Это кто-то другой… Я не увидела его… Не успела… Нет, я не могу, я попробую еще раз.

Она поднялась со стула и закрыла глаза.

– Но… – начал Игорь и тут же наткнулся на гневный взгляд экстрасенса.

– Не мешай! – приказала она. – Меня зовет моя девочка.

Алла Рихардовна закрыла глаза, сосредоточилась… Игорь со страхом наблюдал, как меняется, словно высыхая, ее лицо, как проступают темные тени у нее под глазами, но вмешаться, остановить ее не отважился.

– Вижу! – закричала женщина. – Вижу. Это страх. Это… ужас Илсы. Моя девочка боится. Она… мечется, она зовет меня…

Игорь был в смятении. Можно ли ей верить или ей просто чудится? Но ведь что-то здесь все-таки произошло – достаточно посмотреть на изуродованный пол. Так, может, она все же знает, о чем говорит?

– Илса… она бежит… бежит, задыхается… – продолжала Алла Рихардовна. – Ей тяжело…она оглядывается… видит глаза… красные глаза. Ужас… страх… Свернуть никуда нельзя, везде глаза… Он гонит ее… Он хлопает крыльями…

– Кто гонит, кто хлопает крыльями? – вмешался Игорь.

– Дьявол! – закричала Алла Рихардовна. – Ее преследует Дьявол!

Игорь окончательно потерялся. Конечно, он собственными глазами видел звероподобное существо, но Дьявол?! Нет, это выше его понимания. А у матери Илсы, наверное, все-таки что-то не то с головой, и это можно понять. Такое потрясение…

Пока Игорь безуспешно искал объяснение тому, что происходило у него на глазах, Алла Рихардовна продолжала свои поиски. Вдруг она подняла голову. Ее лицо выражало радость.

– Она… она… Господи, моя дочь спасена! – закричала женщина. – Она нашла Реставратора!

Алла Рихардовна пошатнулась и рухнула на пол.

* * *

Дверь открыл молодой, лет семнадцати, хорошо сложенный парень. Он был в кожаных брюках и короткой жилетке на голое тело. Пробивающаяся на лице растительность была тщательно подбрита а-ля Джордж Майкл, а обилие перстней на пальцах и колечек в ушах не оставляло сомнений в сексуальной ориентации парня. Впечатление дополняли татуировки, начинавшиеся от кистей и красивыми узорами поднимавшиеся к самой шее. Грудь, живот и спина тоже были украшены наколками, хотя не так густо. Вероятно, другие части тела тоже не были обделены.

Увидев Олега, парень оживился, но тут его взгляд упал на Илсу, и приветливая улыбка погасла, уступив место недоумению. Уголки красиво очерченных губ недовольно дернулись. Казалось, парень приготовился услышать, что парочка ошиблась адресом, рука его медленно потянула на себя дверь.

– Ты Евгений? – спросил Олег.

Подведенные брови удивленно приподнялись, по лбу побежали морщинки. Нет, эти ребята не заблудились. Но тогда что им здесь нужно?

– Жак! – позвал он, полуобернувшись в глубь квартиры. – Жак, к тебе пришли!

Олег усмехнулся. Значит, Игорь не шутил, говоря, что его знакомый предпочитает французское имя данному при рождении. Да бог с ним, лишь бы он оказался прав и в остальном.

Жак был явно постарше, чем его друг, примерно одних лет с Олегом. Одет он был не так броско. Тоже в кожаных брюках, в такой же безрукавке, но не на голое тело, а поверх черной футболки. Был он небольшого росточка, с короткой, тщательно выстриженной полоской под нижней губой и ярко-зелеными глазами – наверняка контактные линзы. Ну прямо певец Таркан московского розлива.

– Ты, наверное, Олег? – Глаза Евгения скользнули по Илсе, затем вернулись к Чернову. Взгляд татуировщика заметно потеплел. – Игорь меня предупреждал, что придет его друг…

Хозяин неофициального салона в ожидании ответа замолчал и опустил глаза. Он не сомневался, что перед ним именно тот, о ком говорил Смоленский, когда звонил в последний раз, но как иначе продемонстрировать свои длинные ресницы?

– Олег, – подтвердил Чернов и сделал шаг вперед. Теперь, когда на него легла ответственность за Илсу, Реставратор стал более решительным. Жак и его приятель инстинктивно подались назад, как бы приглашая гостей войти. Олег, держа Илсу за руку, шагнул через порог.

– Это Илса, – представил он девушку и не мешкая перешел к делу:

– Игорь тебе говорил о моей проблеме?

– Да, конечно, – кивнул Жак. – Проходите, чего мы в коридоре…

Евгений провел гостей в большую, уютно обставленную комнату. Здесь, по всей видимости, он и работал с клиентами. Середину комнаты занимали низкий диван, два таких же кресла и журнальный столик, на котором были разбросаны альбомы с образцами узоров. Чуть поодаль, справа, возле большого окна стояла свернутая ширма. Рядом с ней располагались высокий массажный столик и большой рабочий стол, уставленный всевозможными инструментами и склянками с красками.

– Присаживайтесь, – пригласил Жак. К удивлению Олега, он вел себя совсем не так, как это принято показывать в фильмах и разных ток-шоу. Парень как парень, никакого жеманства, никакого кривлянья… И совсем не навязчив. Может, просто избыточно вежлив, но это все же лучше, чем хамство.

– Спасибо. – Илса благодарно улыбнулась радушному хозяину и устало опустилась в кресло.

– Кофе выпьете? – продолжал тот. – У меня отличный кофе… Привозной, не из дешевых супермаркетов.

Олег открыл рот, чтобы отказаться – хотелось поскорее получить деньги и уехать, – но, увидев, как загорелись глаза измученной ночными приключениями Илсы, согласился.

Жак кивнул своему напарнику:

– Дима, нам покрепче, пожалуйста.

Видимо, дисциплина в этой семейке была железной, поскольку дружок или подружка – бог знает, как его называть, – тут же скрылся в коридоре.

– Как я понимаю, у тебя неприятности? – спросил Жека, он же Жак. – Нет-нет, я не спрашиваю ни о чем, это слова Игоря. Значит, и сумма тебе нужна приличная…

Олег хотел было возразить, мол, ему нужна самая малость, но, вспомнив, что теперь он не один и что у него нет теперь ни жилья, ни средств к существованию/ промолчал. Интересно, какую сумму запросил Смоленский? И как потом ее отдавать?

– Знаешь что, давай сделаем так, – продолжал Жак. – Я заказал две тонны баксов… сам понимаешь такие деньги я дома не держу. Мало ли что бывает… меня не раз пытались ограбить. Ну да ладно, это мои проблемы. Так вот, деньги привезут после трех… Я не знал, когда ты появишься, а у меня сегодня клиент один очень важный будет… Когда ты позвонил, я думал, это он. Нет-нет, сидите!

Хозяин квартиры замахал руками, увидев, что гости начали подниматься.

– Вы меня не правильно поняли. Вы мне ничуть не помешаете. Просто хотел предупредить, чтобы ничему не удивлялись. Сейчас тут такое начнется!

Вошел Евгений, поставил на стол большой поднос. Олег бросил на него взгляд. Кофе, печенье, фрукты, конфеты… Черт, сейчас бы тарелку макарон, которые он так любит.

– Вы даже не представляете, какую суету поднимают некоторые клиенты. Мало того что сам не понимает, что хочет – вот сделай ему красиво, и все, – так еще приведет с собой подсказчика… пустоголового. А тот и рад умника корчить. Такого бреда наслушаешься…

Жак вскочил и начал манерно размахивать руками.

– «Вот этот цвет не подойдет, он с твоей машиной не гармонирует, – проговорил он в нос. – А вот этот рисунок тебе не по масти… И вот здесь лучше еще и подпись сделать». Придурки, могу себе представить, какие они эпитафии заказывают. Ну да ладно, что о них говорить, посмотрите лучше наши образцы. – Палец татуировщика описал дугу и остановился на стопке цветных каталогов. – У меня самые последние издания…

Альбомы Олега не привлекали, он приблизительно знал, что там можно увидеть. Его больше интересовали авторские работы, единичные, те, в которых видна рука мастера. А потому он передал альбомы Илсе, а сам потянулся к простенькой картонной папке, из которой выглядывали листки кальки.

– Можно посмотреть?

– Это? – Жак пожал плечами. – Пожалуйста. Но здесь ширпотреб, псевдоиероглифы под Китай, цветочки, птички… А вот здесь картины… В основном Васнецов, мода на него пошла… Здесь тоже живность, ящерицы, дракончики…

– Драконы? Вот это уже интересно…

– Олег тоже художник, – пояснила Илса. Это были ее первые слова с тех пор, как они вошли в квартиру. – И реставратор…

Олег вздрогнул. Реставратор… В памяти всплыла утренняя встреча с Властелином. Встреча это была или сон? А может, сон – это встреча с Илсой? Нет, вот же она, рядом сидит, живая и теплая. Черт бы тебя подрал, Властелин! Теперь и не поймешь, сон ли пророческий был или ты в самом деле являлся.

– …мне тоже это любопытно! – донесся до Олега голос Жака. Оказывается, тот все это время что-то говорил. – Я помню, Игорь рассказывал, что видел твои работы, по его мнению, они могут представлять интерес для меня…

– Да какие там работы! – Олег махнул рукой. – Так, баловство, для себя… Иногда от нечего делать набрасываю кое-что…

– И мне интересно, – вступила в разговор Илса. – Ты мне ни одного своего рисунка не показал.

– Да ерунда это все! – воскликнул Олег, вспомнив Карину и клочок бумаги, зажатый в ее руке, – Я даже красками не могу… Только авторучкой… И я не драконов рисую. У меня монстры получаются. Что бы ни начал рисовать, все равно рука сама на них переходит…

– Мне это тем более интересно, – сказал Жак. – Я цвет в наколках тоже не люблю. Только если клиент настаивает, а я вижу, что переубедить его невозможно… Послушай, может, ты набросаешь пару эскизов? Ну, простеньких, чтобы только тенденцию уловить.

Олег не знал как быть. Обычно он не рисовал на заказ. За ручку он брался только в определенные моменты, когда душа переполнялась какой-то таинственной энергией и неведомая сила сама направляла его руку… Но и отказывать этому гостеприимному и отзывчивому парню было неудобно. Тем более что и Илса впилась в него просящим взглядом…

– Ручка есть? – сдался Реставратор. – И бумаги пару листков…

Нашлась и ручка, и бумага. Олег занес руку над листком и задумался… Кого из своих детских приятелей он бы хотел увидеть? Властелина? Нет уж! Только не его! Носорога? Нет! Тарантула? Ягуара? Да, пожалуй, ягуара он бы нарисовал… Или…

И рука уверенно провела первый штрих. Один, другой… Чернов начал заводиться. В душе его что-то росло и ширилось, и Олег почувствовал, что вот сейчас наступит миг прозрения. Так он называл про себя состояние, когда он начинал как будто видеть воочию того, кого рисует, видеть каждый миллиметр его тела, каждую черточку лица, все элементы его движения. Непривычная анатомия представала перед его взором чуть ли не в хирургических подробностях. Он видел напряжение мышц своей модели, пульсацию крови во вздутых венах, выражение говорящих глаз…

Олег рисовал, забыв обо всем на свете. Уже давно остыл его кофе, остались нетронутыми печенье и его любимые апельсины, которые он мог поглощать килограммами, а он все не отрывался от бумаги. И даже не заметил, как в комнате появились новые люди…

Точнее, он отметил факт появления посторонних, но лишь краем сознания, не выходя из творческого состояния и продолжая работу. Он уже чувствовал, что рисунок получится. Вот стала появляться небольшая клинообразно вытянутая голова, клыки, раздвоенный язык… Веки, нависшие над щелевидными глазами, переходили в низкий лоб, а тот – в плоский затылок, от которого начинался капюшон мощных бугристых мышц шеи и плечевого пояса. Плавно, без резких углов они переходили в бицепсы и трицепсы сильных рук… Олег, не останавливаясь, пририсовал монстру еще одну пару верхних конечностей, расположив их под основными, рабочими руками. Как назвать эти конечности, трудно было сказать, потому что если «верхние» заканчивались чем-то хотя бы отдаленно напоминавшим кисти рук, то на конце «нижних» были костяные саблеобразные отростки труднообъяснимого назначения. Они торчали как страшные жала, способные пробить любой панцирь, любую защиту.

Но и это было не все. Косые мышцы спины, напоминавшие своей формой так называемый капюшон кобры, в том месте, где у обычного человека начинается талия, резко уменьшались, переходя в длинное мускулистое веретенообразное тело. Хищно изогнутое, на рисунке оно застыло в типичном для королевы змей положении при опасности, когда ее голова и верхняя часть отведены назад и изготовлены для броска. Казалось, еще мгновение – и стремительный рывок вперед оборвет чью-то жизнь.

– Ух ты! – восхищенно прошептала Илса, стоявшая за спиной Олега. – Вот это да!

Ей надоело наблюдать, как посетители, важничая и корча из себя знатоков, с брезгливым видом рассматривают узоры. Этот слишком прост, этот чересчур кричащий… А эти китайские иероглифы – кто знает, что они означают, а вдруг это какое-то ругательство?.. Птиц и бабочек клиенты тоже отвергли, это пусть женщины носят. Вот драконы – это уже лучше, только у них уж больно какой-то мирный вид…

Илса посмотрела через его плечо на рисунок – и ахнула. Такого она никогда не видела! Грозная мощь, сила и какая-то потаенная мудрость в глазах монстра с такой силой притягивали взор, что, казалось, невозможно уйти от его гипнотизирующего воздействия. Еще немного – и почувствуешь себя кроликом перед огромным и беспощадным удавом.

– Олег, я боюсь его! – прошептала Илса. – Правда, боюсь…

– Не нужно, он добрый, – тихо ответил Олег. – Он меня учил… Когда я спину повредил, это он давал советы по растяжке. Знаешь, какой я был… Меня к турнику подвешивали, сам не мог. Это он меня вытащил.

Олег поднял голову и посмотрел на свое творение под другим углом. Разве его монстрик такой уж страшный? Скорее, красивый, надежный… Ну, не шедевр, конечно – для серьезной работы нет ни времени, ни условий, – но все равно симпатяга получился.

– Олег, может… – Илса замялась. – Я змей боюсь.

Олег, не говоря ни слова, отложил рисунок в сторону и взял чистый лист бумаги. Он чувствовал, что должен рисовать еще.

Смахнув прилипшую к листку крошку, Олег занес руку для первого штриха и на мгновение замер.

– Кошек не боишься? – спросил он.

– Кошек? Кошек я люблю, они уют создают… Если бы не мама…

– Будет тебе кошка, – пробормотал Олег. – Классная кошка… сильная.

Рука замелькала над листком. Глаза, большие круглые глаза с щелевидным зрачком. Илса грешным делом подумала, что опять кобра получится, но плоский лоб и прижатые кошачьи уши развеяли ее сомнения. Илса обрадовалась, но рано. Еще несколько быстрых движений руки – и у животного появилась пасть, оскалившаяся в грозном рыке.

– Это кошка? – спросила девушка. В ее голое звучало разочарование.

– Кошка, – подтвердил Олег. – Конечно, кошка-Ягуар ведь тоже кошка, только большая… и сильная.

– Понятно. – Илса вздохнула и ласково улыбнулась, мол, что с ним поделаешь, большой ребенок.

А Олег все рисовал и рисовал, не замечая ничего вокруг. Казалось, Реставратор нашел наконец, куда сбросить негативную энергию, накопившуюся в нем за последние дни, непонятные и суматошные. Он рисовал быстро, торопливо, словно старался успеть это сделать до того момента, когда его оторвут от работы. Он рисовал так, словно бы от того, сколько рисунков он сделает, зависело что-то важное, может, даже переломное в его собственной судьбе и в судьбе доверившейся ему Илсы…

– Вот! – громко сказал кто-то. – Мне вот этого!

Олег как будто не слышал, даже не повел головой, а Илса оглянулась. Клиент указывал пальцем на большого разноцветного скорпиона. Илса окинула разочарованным взглядом человека, который сделал такой странный выбор.

Невысокий, кряжистый, даже под плотной курткой угадываются литые мышцы. Короткая стрижка, мобильник… Все атрибуты новомодного нового русского из анекдота… Такое впечатление, что он специально старается соответствовать этому образу.

Совсем иначе выглядел и вел себя второй клиент, высокий, широкоплечий и рыжеволосый. Он не важничал, держался просто и если и имел при себе сотовый, то не доставал и не демонстрировал его. Свитер, потертые джинсы и мягкие замшевые ботинки… Встретишь – внимания не обратишь.

При всем при том Илса заметила, что в этой паре решающий голос принадлежал именно ему. Посмотрев на рисунок, выбранный напарником, он лишь хмыкнул и отвернулся. И этого было достаточно, чтобы темноволосый тут же потерял интерес к рисунку и снова принялся перелистывать страницы. Одну, другую, третью…

– Слышь, Жан, или как там тебя… а, Жак, – растягивая слова, произнес темноволосый. – У тебя чё, ничё путного нет?

Жак посмотрел на говорившего с некоторым удивлением. Вроде бы он не давал повода для грубости.

– Может, вы обратитесь к другому специалисту? – холодно-вежливым тоном проговорил он. – Наверняка там найдется то, что вас заинтересует.

Слова Жака, а еще больше сам факт, что кто-то посмел ему перечить, привели черноволосого в негодование.

– Да ты чё?! Я чё, пол-Москвы проехал, чтобы меня к другому посылали? Да я сам кого хочешь пошлю! Да ты знаешь, с кем говоришь? – зарычал гость. – Проблем со здоровьем давно не было? Да я сейчас разнесу весь ваш курятник…

Молчание хозяина квартиры распалило его еще больше. Он с угрожающим видом поднялся на ноги. Наглец не заметил, как сверкнули зеленые глаза Олега, оторвавшегося от своего занятия. Это, однако, не ускользнуло от глаз рыжего.

– Паша, прекрати! – прикрикнул он на товарища. – Тебе предложили, что есть, нравится – выбирай, не нравится – найди и принеси то, что тебе подойдет.

Тот, кого назвали Пашей, мгновенно успокоился. Стало ясно, что он просто изображал барский гнев, чтобы хозяева мастерской знали свое место.

– Может, Паше водички холодной попить? – с вызовом спросил Олег. Ему черноволосый очень не понравился, захотелось дать ему понять, что лучше будет, если он попридержит язык, а то и с него спросить могут. – А то покажу, где кран находится.

– Не стоит. Он и так понял, что погорячился, – проговорил рыжий, не дав товарищу открыть рот и жестким взглядом пресекая его попытку огрызнуться, и тут же перевел разговор на другое:

– А вы, наверное, художник?

– Нет, реставратор, – буркнул Олег. – Это что-то меняет?

– Да нет. – Рыжий пожал плечами. – Рисуете умело, быстро, вот я и подумал…

– А что ты… – начал темноволосый и осекся, увидев ягуарочеловека. Он удивленно посмотрел на рисунок, перевел взгляд на товарища:

– Ну ничего себе! Вот это да! Пантелей, ты встречал где-нибудь такое?

Рыжеволосый и сам уже заметил рисунок и замер, впившись в него взглядом.

Жак, услышав восклицания, тоже подошел посмотреть. Восхищенный блеск за зелеными линзами сказал больше всяких слов.

– Вот! – закричал Пашка. – Вот этого хочу! Слышь, Жак… мастер, кольни мне вот эту животину!

Жак кинул быстрый взгляд на Олега. Увидев, что тот раздражен бесцеремонностью и не хочет отдавать этому хаму свой рисунок, пусть даже сделанный на скорую руку, хозяин дома понял, что ему пора вмешаться.

– К сожалению, этот рисунок мне не принадлежит, – объявил он. – Я могу накладывать только те рисунки, которые вы видите в этих альбомах. Конечно, я бы не отказался купить…

– Плачу пятьсот гринов! – выкрикнул темноволосый и полез в карман за бумажником. – Я покупаю эту кошку!

– Рисунок не продается, – резко произнес Олег.

– А можно узнать почему? – спросил рыжий.

– Семьсот! – заявил Пашка.

– Я не торгую…

– Восемьсот!

– Насколько я знаю, все художники продают свои картины… – продолжал Пантелей. – Почему бы вам не заработать? Это же хорошие деньги.

– А почему бы вам не забрать свое бар… – начал было Олег, но его перебил владелец мастерской.

– Подождите! – заговорил Жак, поняв, что назревает конфликт. – Успокойтесь! Олег…

– Тысяча! – гнул свое Паша. Казалось, он вообще ничего не слышит.

– Нет!

– Полторы! – продолжал темноволосый.

– Паша, да угомонись ты! – разозлился его спутник. – Что ты как робот…

– Я хочу… – начал Паша, но рыжий не дал ему договорить.

– Я сказал – погоди! – В голосе рыжего появился металл, и темноволосый сразу притих.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

– Олег, а что вы будете делать с рисунками? – спросил Пантелей.

Вопрос поверг Олега в растерянность. До появления этой парочки он вообще как-то не думал об этом. Просто показал бы монстров Жаку, а потом на усмотрение хозяина квартиры – или в мусорную корзину, или еще куда… Теперь же предстояло решать, как выйти из неприятной ситуации…

– Что и собирался, – наконец нашелся Олег. – Подарю их Жаку.

– Значит, теперь Жак владелец рисунков? – уточнил рыжий.

– Да! – подтвердил Олег и демонстративно протянул листки хозяину квартиры.

Жак обвел глазами собравшихся, словно спрашивая: «А теперь что?» – и взял рисунки.

– Он может делать с ними что захочет? – спросил рыжий.

– Конечно, пусть хоть сожжет их! – подтвердил Олег.

– Жак, теперь ты можешь наколоть их нам? – вмешался Паша.

Тот выжидающе посмотрел на Олега.

– Да, делай что хочешь. – Олег пожал плечами. – Теперь они твои. А мы, пожалуй, пойдем… Как, Илса, не возражаешь, если мы пройдемся? До трех еще…

Девушка молча встала и поправила свитер. Весь ее вид говорил о том, что ей тоже не терпится побыстрее покинуть эту квартиру и неприятных посетителей.

– Ладно, Жак, мы зайдем после трех… – Олег, взяв Илсу за руку, вывел ее из комнаты. Притихшая компания молча проводила их взглядами. Жак выскочил следом за ними в коридор.

– Олег, подожди! Можно тебя на минутку? Илса, ты нас извини, мне надо ему кое-что сказать.

Чернов послушно вышел с хозяином на лестничную площадку. Жак, едва достающий ему до плеча, был чем-то симпатичен Реставратору. Может, тем, что без всяких разговоров согласился помочь?

– Олег, ты классный художник! – Глаза татуировщика горели. – Может, поработаешь со мной? Я готов хорошо платить за твои рисунки. Поверь, очень хорошо. Ты будешь делать классные бабки…

– Жак, мне сейчас не до этого. – Не мог же Олег рассказать малознакомому человеку о своих злоключениях. – Потом как-нибудь… А сейчас, поверь, не могу.

– Ладно, я это и так понял. – Жак достал из кармана тугую пачку банкнот. – Здесь трешка кактусов, на первое время тебе хватит. А потом еще заработаем.

– Спасибо, Жак, я отдам, как только смогу. – Олег был смущен, как бывает смущен всякий нормальный человек, берущий в долг. – Обязательно отдам…

– Какое отдам? – запротестовал Жак. – Мы с тобой в расчете. Свое я с этой парочки крутых болванов возьму. Я знаю, как раскрутить эту породу.

– Нет, рисунки я тебе подарил, я не…

– Знаешь, Олег, а вы с Илсой классно смотритесь вместе, – неожиданно сказал Жак. – И давай так – ты подарил мне рисунки, я дарю тебе грины. И не комплексуй, я с этих любителей живописи получу больше, так что считай это первым заработком. У тебя проблемы – кто, как не друзья, в таком случае поможет?

* * *

Проехав несколько кварталов, Олег остановил машину и задумался. Как быть дальше? Хорошо, деньги есть, но ведь это только часть проблемы. С Илсой как быть? Возить с собой? Но это значит подвергать ее риску. В любой момент его могут остановить, бандитская машина есть бандитская машина, и никакими документами ее не прикроешь. Да и сам он в розыске… Так что с Илсой придется расстаться. Расстаться?! Когда он только что нашел ее? Господи, как же не хочется! Только как сказать ей об этом? И как она к этому отнесется?

Олег посмотрел на часы. Пора пообедать, но это не проблема, надо только поменять грины. А потом куда? Где ночевать? К нему домой нельзя, там наверняка засада…

– Илса, ты не хочешь съездить к себе? – спросил Олег. Он рассчитывал, что, встретившись с матерью, Илса согласится остаться дома.

– Мамы дома нет, и я не поеду! И не останусь там! – выпалила Илса, словно прочитав его мысли. – И даже если вернется, все равно не останусь. Там такое… Нет, ни за что!

– Что случилось? – с беспокойством спросил Олег. – Тебя кто-то обидел? И вообще, ты мне так и не рассказала, почему оказалась в такое время на улице.

Илса молчала. Рассказать о том, что она видела ночью? Разве он поверит? Это же будет похоже на бред сумасшедшей.

– Олег, прошу тебя, не спрашивай, – умоляющим тоном сказала она. – Очень прошу… Мне тяжело вспоминать об этом… Потом, попозже, я тебе расскажу…

Олег нахмурился. Илса искоса посмотрела на него. Господи, он же может подумать совсем другое. Как глупо получилось.

– Олег, это совсем не то, о чем ты думаешь! – воскликнула девушка. – Я просто боюсь, что, если расскажу, что со мной произошло, ты решишь, что я сошла с ума. А мне этого не хочется.

Реставратор выжидательно посмотрел на свою спутницу. Может, все-таки расскажет… Он чувствовал, что готов поверить каждому ее слову.

– Может, я и вправду сумасшедшая. – Илса горестно вздохнула. – Мне и самой хочется рассказать… освободиться от этого. Но вспоминать все снова… страшно. Олежка, ты не представляешь, как я испугалась! Чуть не умерла от страха…

Она робко посмотрела на Олега и поежилась. Горячая волна нежности и любви затопила Олега. Он притянул Илсу к себе и поцеловал.

– Молчи, – тихо сказал он. – Молчи и не тревожься ни о чем. Что бы ни случилось, теперь ты со мной.

Но теперь уже Илсе захотелось, чтобы Олег узнал о том, что с ней приключилось. При ярком свете дня ночное происшествие как будто отдалилось и больше не вызывало прежнего ужаса. И еще ей не хотелось, чтобы этот большой и добрый парень подумал, будто у нее есть что скрывать от него.

– Понимаешь… Только не смей смеяться! – Илса даже подпрыгнула от мысли, что ее Олег может посмеяться над ее рассказом. – Засмеешься, обижусь на всю жизнь!

– Да ты что? – обиделся Олег. – Я что, по-твоему, похож на человека, который может смеяться над тем, что тебя…

– Ты просто не поверишь! – заговорила Илса, наконец набравшись смелости. – У меня квартира взбесилась!

Олег чуть не прыснул со смеху. Он приготовился выслушать рассказ про грабителей, про нападение насильника или, на худой конец, маньяка… Но взбесившаяся квартира? Сдерживая рвущийся наружу смех, Олег с сосредоточенным видом выжал сцепление и включил передачу. «Бешка» рванула так, что Илсу откинуло на спинку сиденья. Быстро вклинившись в поток, Чернов понесся по улице. Повернувшись лицом к зеркалу заднего вида, чтобы Илса не увидела улыбку в его глазах, он ловко обошел идущую впереди «ниву».

– Куда ты едешь? – спросила девушка.

– Как куда? – Олег старательно избегал ее взгляда, благо дорожная обстановка этому способствовала. – К тебе. Посмотрим, кто там у тебя резвится.

– Но… я… я… я боюсь. – Илса сжалась от страха, живо вспомнив ночной ужас, и умоляюще посмотрела на Олега. – Не надо, не мучай меня!

– Не бойся. – Олег перестроился в другой ряд. – Посидишь внизу, в машине… Я сам поднимусь.

– Но это еще не все. – Илса боялась теперь уже не за себя. – Там был еще… Там был Дьявол!

– Да хоть два! – Олег твердо решил разобраться с шутниками, которые терроризируют его девушку. Он не верил во всякую, как он ее называл, религиозную дребедень. – Посмотрим на твоих…

Он хотел сказать «шутников», но сдержался – вдруг Илса обидится.

– У него красные глаза… большие крылья… – проговорила, запинаясь, девушка.

Олег вздрогнул и резко повернулся к Илсе. Властелин? Она говорит о Властелине?! Так это он ее так напугал? Ну конечно! Осел, как же он сам не сообразил?! Кто же еще мог выгнать ее из дому, как не он! И гнать ее, гнать… Через всю Москву заставил бежать! Ну, сволочь, подожди! Так вот какая цена твоего подарка? Ну, гад, подожди, узнаешь, какие бывают подарки…

– И копыта, – добавила Илса. Она хотела выговориться, и ничто не могло ее остановить. – Такие раздвоенные… и с когтями.

Уж это Олегу можно было не рассказывать – сам каждую бляшку на мозолистых ногах прорисовывал. Да еще как старался. До самого утра просидел, выписывая детали, чтобы все как на фотографии получилось. Смотри, оказывается, убедительно вышло… чтоб его!

– Не бойся, разберемся и с копытами, и с рогами… – процедил он сквозь зубы. Илса закивала:

– Да, точно, и рога у него были!

«Значит, его сон был вовсем и не сон? – думал Олег. – Значит, его монстрики прорвались… сюда, в… этот мир? Да, так, кажется, в фильмах говорят. Нет, там говорится не „этот“ мир, а „реальный“… Да какая разница? О другом надо думать! О том, что же на самом деле происходит. Если Илса права, а не верить ей Олег не мог, получается, что… его сны вырвались на свободу? Монстрики из мира снов стали монстрами реального мира? Мама родная… А ведь в этом случае все становится на свои места – и Карина, и бойня в СИЗО… Карина! Господи, зачем ее-то убили?»

Теперь Олег вел машину автоматически, совершенно не думая о том, как едет и куда. Он дважды проскочил на красный свет и даже не заметил этого. Как, впрочем, и Илса. Ее состояние не слишком отличалось от того, в котором находился Олег. Она вообще не понимала, что происходит, но по тому, как ее рассказ подействовал на Олега, поняла, что он ей поверил. А этого ей хотелось больше всего.

Между тем перед мысленным взором Олега проплывали его рисунки, возникали и исчезали монстры, страшные и могучие человекоподобные чудовища. Мощь и интеллект… И неукротимая злоба? Господи, да, конечно же люди бессильны против этой невиданной и неизведанной напасти! Но как, как, черт возьми, они прорвались? Как они из снов Олега попали в самый центр Москвы? Или это все еще продолжается его сон?

Реставратор скосил глаз на свою спутницу. Куда делась ее счастливая улыбка? Куда делось солнце, что светилось в ее лучистых глазах? Нет, это все сон. Все это ему только кажется. Ведь монстров на самом деле не бывает. Разве он не изучал в школе теорию Дарвина? Таких тварей никогда не было и нет на Земле. Им неоткуда взяться. Проще поверить в то, что вернулись динозавры, они хотя бы когда-то обитали в этом мире… А монстров нет и не может быть. И Властелина нет. Ничего этого не существует.

– Олег! Олег, куда ты поехал? Вот же мой дом! – услышал он крик Илсы.

Резко бросив машину в правый поворот, Олег покатился по отводящей улице и остановился прямо у подъезда, поставив «бешку» на ручник.

– Давай ключи, – сказал он. – Посиди, я сам поднимусь.

Кабину лифта пришлось ждать долго. Наверное, спускался с самых верхних этажей. Войдя в кабину и нажав кнопку с цифрой «семь», Олег услышал, что в кабину кто-то вошел. Он повернулся… Рядом стояла Илса.

– Ты почему не осталась б машине? – удивился он.

– Мне страшно, – ответила девушка. – Я боюсь оставаться одна… без тебя… А с тобой… мне легче.

Олег хотел было отправить ее назад, но тут же передумал. Может быть, так действительно будет безопаснее для нее… Рядом с ним Илсу не посмеет тронуть ни Властелин, ни любой из монстров. Пусть только попробуют.

Что он мог противопоставить чудовищам, Олег не представлял, но был уверен: на него они не нападут. Откуда в нем эта уверенность, он не знал, она просто была, и все. У него ни на миг не возникало сомнения, что так есть и так будет.

«НЕ БОЙСЯ, МЫ С ТОБОЙ!» – огненной молнией вспыхнуло в голове у Олега, и ему стоило больших усилий сохранить невозмутимый вид. Он незаметно скосил глаза на Илсу – она ничего не заметила. "Так, – подумал Олег, – что же все-таки происходит? Эти голоса… Почему они появляются? Зачем? Стоило им прозвучать, как кто-нибудь погибал. Неужели это случится и сейчас?

«НЕ СМЕЙТЕ! – мысленно закричал он. – НЕ СМЕЙТЕ НИКОГО УБИВАТЬ!»

Двери лифта открылись. Олег посмотрел на Илсу и вышел. Девушка – за ним. Она дрожала, Олег обнял ее за плечи.

– Не бойся, – шепнул он. – Со мной тебя никто не тронет.

Дверь поддалась сразу, едва он повернул ключ. И первое, что он увидел, – лежащий на боку у стены холодильник. В этом неестественном положении он выглядел трогательно беспомощным. Олег одним рывком поставил его вертикально и повернулся к Идее. Она стояла, прижав руки к груди, и широко раскрытыми глазами смотрела на то, во что превратился ее дом.

Олег вопросительно посмотрел на Илсу. Увидел ее глаза.

«Это оно, то самое»? – говорил его взгляд.

Илса затравленно кивнула. Глаза ее наполнились слезами. Нет, не из-за квартиры – из-за мамы. Где она сейчас? Что с ней?

Чернов поднял с пола и приставил к стене вешалку и вошел в комнату. Там был полный разгром. Казалось, по квартире прошел смерч. Перевернутая мебель, сорванные ковры, осколки ламп с рухнувшей люстры… Даже пол не пощадила чья-то рука. Вырванные дощечки паркета валялись повсюду – на полу, на перевернутом столе, в опрокинутом серванте вперемешку с битой посудой.

– Мамочка! – Олег даже не заметил, что Илса вошла следом за ним. Вошла и остановилась, прислонившись к дверному косяку, обхватив себя руками и стараясь сдержать нервную дрожь. В ее глазах застыл страх. – Я же говорила… – пролепетала она.

Чернов еще раз окинул взглядом комнату. Да, здесь жить невозможно. С тем кто сотворил эту мерзость, он разберется позже, а сейчас нужно увести куда-нибудь Илсу, ни к чему ей смотреть на все это.

– Пойдем, нужно тебя устроить где-нибудь… – сказал Олег, беря ее за руку и направляясь к выходу. – Нечего нам здесь делать. А за квартиру не переживай, восстановим. Я же Реставратор!

Олег повысил голос, произнося последнее слово, словно угрожал кому-то. Илса заметила только, как зло сверкнули его глаза. Они были уже возле лифта, когда она вдруг вспомнила о матери.

– Постой, а как же мама? – воскликнула она. – Она вернется, а меня нет, в квартире разгром… что она подумает?

– Давай оставим ей записку, – сказал Олег. – Напиши, что потом все объяснишь, а для связи с тобой пусть позвонит… твоей подруге. Телефон какой-нибудь из твоих подруг она знает?

– Нелькин… а еще Веры Тарасовой…

– Вот и напиши, чтобы позвонила кому-нибудь из них. А еще лучше сама запиши ей эти номера…

Игорь заботливо уложил Аллу Рихардовну на свою постель и накрыл пледом. Женщина была в ужасном состоянии, еле держалась на ногах, и он, позвонив на работу и взяв отгул, привез ее к себе. Откровенно говоря, сначала он хотел вызвать «скорую помощь» и отправить ее в больницу, но как бы он потом посмотрел в глаза Илсе? Да и Олег бы его не понял. А если уж совсем откровенно, то мысль о «скорой» мелькнула у Игоря лишь на какую-то секунду и он тут же ее отмел. Разве он мог бросить женщину, тем более после переделки, в которой они оба побывали? Но почему-то проще сказать себе, что поступаешь по-доброму ради друзей, а не из-за того, что твоя душа этого требует…

Игорю вспомнилась квартира Илсы и Аллы Рихардовны. Да, жить там невозможно, ремонт займет не одну неделю. Правда, если за дело возьмется Олег… А пока будет ремонт, обе могут и у него на Соколе пожить, там совсем неплохо… Вот только менты… еще начнут донимать новых жильцов, по какому праву поселились. Вот если бы сам Олег их поселил… Черт побери, где же его нелегкая носит? Что ест, где спит? После того разговора по телефону, когда Олег попросил отнести чекан, о нем ни слуху ни духу. Странно, что такое говорила Алла Рихардовна? Будто он нашел Илсу… Да нет, она сказала, что это Илса нашла Олега. Да-да, так и сказала: «Она нашла Реставратора!» Хотя как она могла узнать об этом? Телепатическая связь мамы и дочки? Или просто выдумка?

Игорь посмотрел на спящую женщину. Смотри-ка, раньше он и не замечал, как похожи мать и дочь. Как это он сразу не догадался, кто такая Алла Рихардовна? Правда, Игорь тогда с Катей был, ему было ни до чего. Катя… Что это за наваждение у них было? Просто голову потерял! Похоже, что и она тоже! Интересно, как такая красотка очутилась за прилавком дешевого магазина?

Вспомнив о своей новой знакомой, Игорь вдруг почувствовал, что он должен непременно, сию же минуту ее увидеть или хотя бы услышать. Позвонить бы, но он, балбес, не догадался ее номер спросить. Узнал хотя бы, как таксист ее довез… Вообще-то машина была из муниципального автопарка, так что приключений быть не должно… Постой, какой толк звонить домой, она же сейчас на работе. Нужно ехать в торговый центр и… А маму Илсы одну бросить? Проснется и перепугается – одна в чужой квартире, дочери нет…

Нет, придется с поездкой повременить. А пока, может, что-нибудь поесть приготовить? Со вчерашнего обеда крошки во рту не было. Да и гостья, когда встанет, наверняка захочет поесть… Даже если и нет, все равно нужно что-нибудь приготовить…

Повар из него, конечно, никудышный, но сварить макароны и сделать глазунью все-таки в состоянии. Зато какой он варит кофе…

Звонок телефона застал его на полпути к кухне. Подпрыгнув от неожиданности, Игорь схватил трубку. Звонила Марина.

– Игорь? – В голосе девушки звучало недовольство.

– А, Марина, ты? Привет! Небольшая пауза.

– Ты ожидал кого-то другого?

– Да нет… – Смоленский пожал плечами, словно Марина могла его увидеть. Никого он не ждал… Кроме Кати. Ну и Олежки с Илсой, конечно. Только разве об этом скажешь Марине? – Я не спал всю ночь, так что не придирайся к моим словам…

– Я это заметила! – запальчиво воскликнула девушка. – Когда всю ночь лежишь в пустой постели, ждешь человека, а он даже не удосуживается позвонить – это как-то странно.

– Я не мог позвонить. На это были причины, – стараясь сдержать раздражение, сказал Игорь. – За мной гонялись, я гонялся, потом появилась Алла Рихардовна…

– Какая еще Алла Рихардовна? – насторожилась Марина. – Это кто такая?

– Это мать Илсы. Помнишь, на дне рождения Веры была такая красивая девушка? Светловолосая, с серыми глазами…

– Помню, можешь не расписывать, – оборвала Игоря Марина. – Как ты хорошо ее запомнил! Ну и что же вы с Илсой такое делали, что ты не мог приехать или хотя бы позвонить?

– Мы с Илсой ничего не делали! – вспылил Игорь. Расскажешь о монстре, так эта дура ревнивая не поверит, – На нас напали… Мы отбивались… Алла Рихар-довна потом решила поехать домой, я поехал ее провожать. А там такое… Все взломано, мебель разбита… А она начала ходить по комнате и искать Чернова. Говорит, что чувствует зло…

– Знаешь, если врешь, так хоть не завирайся, – съехидничала Марина.

– Я не вру!

– Врешь!

– Слушай, Марина, я не спал всю ночь…

– Верю!

– Я устал…

– Кто бы сомневался!

– Послушай…

– Расскажи своим… – Марина на мгновение замолчала, видимо, пыталась взять себя в руки. – Почему ты не на работе?

– Отгул взял! – прорычал Игорь.

– Наверное, чтобы со мной не встречаться? – как-то очень спокойно проговорила Марина. – Небось стыдно в глаза мне посмотреть?

– Да что ты глупости несешь?! Просто я пригласил Аллу Рихардовну к себе. Ей негде…

В трубке раздались короткие гудки, Игорь со злостью шваркнул ее на аппарат. Дура ревнивая, хотя бы удосужилась разобраться! Черт, было бы не так обидно, если бы хоть что-то на самом деле было! И с Катей ничего не было, и не виноват он ни в чем. Не везет…

* * *

Жак закончил работу, когда на часах было уже почти девять часов. Сумерки на улице перешли в ночную мглу, и только светящиеся окна высотки да редкие фонари освещали дорогу, по которой шли довольные своими украшениями клиенты татуировщика. Паша торопился домой, чтобы вволю полюбоваться своим ягуарообразным богатырем, который занимал всю его правую лопатку. Его рыжий друг по имени Леонид, а по кличке Пантелей – явно с намеком на его тезку, наводившего страх на послереволюционный Питер, – украсил спину четырехрукой коброй. Откровенно говоря, Пашка, когда увидел татуировку рыжего, пожалел, что поторопился с ягуаром, кобра показалась ему внушительнее, но сделанного не воротишь, да и кошка, по отзывам Леньки, получилась что надо.

– Лень, ну ты скажи, – возбужденно говорил Пашка, – как все-таки тот мазила понтовитый может этих чертей рисовать? Они у него как живые вышли!

– Что да, то да, – согласился Пантелей. – Вот если бы ты еще научился сдерживаться, перестал бы на людей кидаться, может, эти картинки нам бы подешевле достались. Сказать кому, пять килобаксов за две картинки…

– Да, но зато каких! – Прекрасное настроение Паши не могло испортить ничто. – Да что бабки, ты же сам знаешь, иногда за день больше делаем. Ты вот лучше скажи, видел у кого-нибудь таких или нет? На что примажем, что не видел?

При этих словах Пашка, воспользовавшись тем, что они в этот момент проходили под фонарем, вытащил из кармана листки и поднес к глазам.

– Нет, Лень, ты как хочешь, а я своего ягуара никому не дам наколоть, – заявил он.

– Рассказывай кому-нибудь другому! – засмеялся Пантелей. – А то я тебя не знаю. Стоит обезьянке какой тебя пригреть, умаслить, и сразу поплывешь, дарить станешь.

– Я?! – Возмущению Паши не было границ. – Я – дарить? Да ни за какие бабки! Не для того я выкупал у этого пидара картинки, чтобы их потом… А знаешь что?

– Что? – устало спросил Пантелей. – Поклянешься? Я же знаю тебя как облупленного. Сейчас начнешь божиться, что ни в жисть никому не отдашь, а потом, когда слово не сдержишь, начнешь говорить, что под балдой был, а это не в счет! Что? Скажешь, такого не было?

Пашка недовольно засопел, но промолчал. А что отвечать – водился за ним такой грех, мог по пьянке от слова своего отойти. Но и Леньке не стоило его носом в это тыкать. Если бы не его настойчивость, то впарил бы голубой им какую-нибудь ленточку со значками китайскими или птичку. Ну, может, еще что другое, но только не этих красавцев, что сейчас на них.

– Ладно, не сопи. – Рыжий, не доходя до большого джипа «прадо», достал пульт с ключами. – Нормально, братуха, чертей мы себе классных получили. Ты только придержи рисунки, сразу не раздавай.

– Знаешь что… – Паша посмотрел по сторонам, словно ища кого-то глазами, потом быстро вытащил из кармана спрятанные было листки и поднес к ним зажигалку. Пантелей и ахнуть не успел, как пламя охватило картинки. Пашка, довольно улыбаясь – как же, все-таки утер нос Леньке и доказал, что больше никто таких зверей иметь не будет, – перехватил бумагу так, чтобы она получше прогорела.

– Вот так! – произнес он. – Теперь уже все!

– Дурак ты, Паша. – Рыжий сплюнул и запрыгнул в машину. Он и сам не знал почему, но ему стало не по себе при взгляде на горящие рисунки.

– Ты чего? – удивленно спросил Пашка, прыгая на место пассажира. – Какая муха тебя укусила?

– Да ладно, ничего… не обращай внимания, – ответил Пантелей. Ему был неприятен запах горелой бумаги, шедший от Пашки. – Домой?

– Не знаю, рановато еще. Может, в клуб, на Тверскую? Хотя нет, тоже рано… – Пашка вдруг умолк, глядя вперед. – Пантелей, валим отсюда!

Рыжий проследил за его взглядом:

– А это что за хренотень?

На них несся огромный, в полтора человеческих роста, монстр. В свете луны и фонарей его тело казалось почти черным, но при этом были отчетливо видны выпуклые мышцы, огромные копыта и кривые рога. Большие уши на бычьей голове с торчащими вперед крупными зубами казались в полумраке еще одной парой рогов. В поднятой руке поблескивал двухсторонний топор.

– Леня, давай двигай! – завизжал Пашка. – Ходу, Леня, порубит же!

Пантелей не помня себя крутанул ключ зажигания. Вперед он ехать боялся – приближавшийся гигантскими шагами монстр мог их остановить. Утопив педаль, он задом двинулся по пустынной улице. Машина пару раз подпрыгнула, но рыжему все же удалось свернуть на проспект, где он и развернулся. Задымились покрышки, и надежный японский вездеход понес друзей вперед. Лавируя между редкими автомобилями, Пантелей посмотрел в зеркало заднего вида. Бычеголовый исчез. Еще бы, не станет же он тягаться с целым табуном, что скрыт у джипа под капотом!

– Ну, бля, вот это пробило! – Паша рукавом вытер пот с лица. – Пантелей, это что такое было?

– Не знаю… – Рыжий чувствовал, как дрожат руки. Он еще не отошел от увиденного, а поэтому никак не мог найти сколь-нибудь убедительного объяснения. – Может, этот Жак нам грибов каких подсунул?

– О бля! Как же я сам не допетрил! – Паша от расстройства стукнул кулаком по невысокому лбу. – Он же нам галлюциногенов дал! Наверное, как обезболивающее! Ну, сука! Во, бля, удружил! Слышь, Лень, давай вернемся, я ему рожу…

Договорить он не успел. В большом зеркале заднего вида оба обладателя свежих татуировок вдруг увидели, как асфальт позади них вздыбился, из-под земли, взметая вверх фонтан из песка, щебня и кусков грунта, выскочил огромный монстр и, раскачивая длинным мускулистым телом, посмотрел им вслед. Поняв, что промахнулся, монстр зло сверкнул глазами и вновь исчез.

– Э-эт-то тоже г-г-глюк-ки? – заикаясь, спросил Паша.

– Трахал я такие глюки! – взревел Пантелей, едва успев увернуться от столкновения с затормозившей «семеркой». Он успел увидеть, что «семерку» завертело на дороге и она, врезавшись в возникающий из-под земли горб, перевернулась. Догадываясь, что это за горб, рыжий вывернул руль и, выровняв джип, рванул вперед. Пашку, который не успел схватиться за ручку, кидало как щепку в водовороте. Он даже толком не увидел, как впереди них стал возникать еще один горб. Пантелей, видя, что отвернуть не удастся – дорога в этом месте сужалась, – ударил по тормозам, но скорость была такая, что машина все равно продолжала скользить вперед. Не имея возможности что-то изменить, Ленька оцепенело застыл, глядя перед собой. Он увидел, как из-под вздымающегося дорожного покрытия появилась светлая… голова? Несомненно, это была голова еще одного чудища Его глазки подслеповато щурились, выискивая цель.

Пантелей мгновенно сообразил, что этой целью сегодня являются они с Пашкой. Монстр тут же и подтвердил его подозрение – едва только его глазки сфокусировались на недавних клиентах Жака, как он тут же рванул к ним. Вздыбившись над джипом, он развернулся и замахнулся для удара.

Леонид еще вертел руль в попытке уйти от столкновения, когда мощный удар обрушился на капот слева. Джип – словно он и не весил три тонны – подлетел вверх и выскочил на тротуар. Там машина, проломив кусты, запрыгала на кочках, но, как ни удивительно, не потеряла управление. Рыжий, еще не веря, что они целы и могут двигаться, нажал на акселератор и, пользуясь отсутствием пешеходов, понесся вдоль мостовой.

Монстр, видя, что добыча ускользает, злобно зарычал и быстро нырнул под землю. Но неглубоко – Паша, повернувшись к окну, увидел, как параллельно им, вспарывая асфальт, движется холм. Все, им не уйти. Разве что…

– Пантелей! Нам к реке! К реке нужно! – прохрипел Паша. – Давай к реке!

– Твою мать, да где ж я тебе реку найду? – крикнул Ленька, – Тут на дорогу бы…

– Пантелей, куда? – заорал темноволосый. – Там же тупик!

Рыжий и сам уже понял, что они пропали. Следя за монстром, он слишком засмотрелся в зеркало заднего вида и прозевал момент, когда нужно было поворачивать. Ярко освещенный проспект остался справа, а они, печально проводив глазами поворот, выскочили на разбитую дорогу, ведущую в кооперативные гаражи. А там они неизбежно попадут в западню.

В том, что это так, можно было не сомневаться – у Леньки уже много лет был гараж в этом кооперативе. Правда, если удастся проскочить мимо остова брошенного «урала», они, проехав по кольцу, вновь окажутся на этой же улице, только двигаться будут в обратную сторону. Если, конечно, никто не ремонтируется и не перекрыл проезд…

Пантелей рассчитал верно: бугор – вернее, тот, кто его создавал, – не ожидая такого маневра, унесся сносить бетонные пороги гаражей, а джип, в последний момент отвернувший влево, помчался, задев правым боком скелет «урала», в объезд гаража. Леонид успел заметить, что обе дверцы с этой стороны снесло, но и бог с ними. Пашка жить захочет, удержится, лишь бы на пустырь выскочить, там джип сможет проскочить…

Неожиданно машину подкинуло и… Несмотря на натужный рев двигателя, машина не двигалась. Рыжий выглянул в открытое окно. Так и есть! Задние колеса вращались в воздухе, а передние зарылись по самый мост.

– Паша, джипу… полная задница! – закричал Пантелей. – Рвем…

И замолчал. Пашка бросил на него удивленный взгляд. Пантелей сидел неподвижно, словно мумия, и зачарованно смотрел вперед. Пашка повернул голову и вздрогнул. Прямо перед машиной, чуть выше капота висел… дьявол!

Подергивая крыльями, он рассматривал красными глазами любителей татуировки, останавливая свинцово-тяжелый взгляд то на одном, то на другом.

– Ну вот, теперь и вы с нами, – раздалось у Пантелея в голове. – Выходите.

Ленька почти бессознательно подчинился приказу. Полез из машины и Пашка.

– Кожаный Читгужаннавар, приветствую тебя! – услышал рыжий и, заметив какое-то движение справа, скосил глаз. И что же он увидел?

Пашка, его друг Пашка увеличивался на глазах, превращаясь в неведомое существо. Он раздавался вширь и ввысь, а его одежда, меняя свой цвет и фактуру, все больше походила на… самую настоящую шкуру ягуара! Челюсти у бедного Пашки вытянулись, во рту – хотя какой это рот, это пасть! – показались мощные белые клыки. Это был уже не Пашка, а тот самый ягуарочеловек, который был вытатуирован у него на плече.

Пантелей оцепенело застыл на месте, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Он уже догадался, что его ждет…

Красноглазый, удовлетворенно полюбовавшись на Пашку, перевел взгляд на Пантелея:

– Теперь ты, Шаттажаннавар!

* * *

Виктор Порывайко вернулся домой не в настроении. Следствие зашло в тупик, а количество жертв все увеличивается. Хорошо еще, что он участвует в деле неофициально, спрашивать с него никто не будет. А вот Малышеву сегодня достанется, Генеральный не зря вызвал его на ковер…

Открыв дверь своим ключом, он еще в прихожей услышал доносившуюся из спальни негромкую музыку. Наверное, Инна своей гимнастикой занимается, подумал Виктор. Вот упрямая, готова довести себя до изнеможения, лишь бы продлить молодость. Хотя надо признать, это у нее получается – в последнее время она прямо расцвела. Виктор и сам не заметил, как это так случилось, что давнее, почти уже забытое страстное влечение к Инне вернулось к нему с прежней силой. Порывайко вновь стал обращать внимание на тонкие черты лица, на точеную фигурку, ножки… А новая манера Инны ходить дома в полупрозрачном пеньюаре и тонком белье приводила Виктора в такое возбуждение, что он порой готов был накинуться на супругу и изнасиловать ее.

Но что самое странное – ее страсть к постельным утехам, так докучавшая Виктору в те чертовы дни, когда его одолело необъяснимое безразличие к прелестям жены, почему-то исчезла! Теперь он всячески добивался близости, а Инна находила множество причин, чтобы ему отказать. То у нее мигрень, то нужно куда-то бежать, то дел по дому невпроворот… А то и просто поворачивалась спиной и, свернувшись калачиком, засыпала.

Порывайко осторожно заглянул в комнату. Инна сидела на кровати и при свете настольной лампы что-то рассматривала. Прозрачный черный пеньюар светился изнутри мраморной белизной ее тела. Виктор видел жену со спины, но и этого было достаточно, чтобы в нем поднялось нестерпимое желание. Инна не повернулась на шаги, словно бы и не слышала. Тогда Виктор подошел к ней и, просунув руки ей под мышки, сжал ладонями груди. Инна не шелохнулась. Он сильнее сжал упругую плоть, прижал жену к себе и поцеловал в шею. Аромат новых духов приятно ударил в нос, у Виктора закружилась голова. Нет, на этот раз он не примет никаких отговорок! Жена она ему или не жена? Сейчас как…

Взгляд Виктора наткнулся на картинку, которую рассматривала Инна. Да это же из тех, что изъяли у Чернова! Да-да, точно! Он прекрасно помнит этого скорпиона! Мощные руки-клешни, сильные, шипастые ноги и длинный хвост с огромным ядовитым жалом, производившим большое впечатление. Оно занимало центральную часть композиции и, казалось, вот-вот ударит прямо в лицо неосторожно приблизившегося наблюдателя. Мужская голова, расположенная непривычно низко, прямо между руками-клешням, смотрела на Виктора недоверчивым презрительным взглядом. Это был взгляд уверенного в своей силе и безнаказанности существа, которое в любой момент может пустить в ход свое оружие и которому все равно, что будет с жертвой.

– Нравится? – спросила Инна. – Мне он напоминает тебя…

От этих слов Порывайко опешил. Обида жгучей крапивой обожгла душу. Значит, он представляется ей скорпионом?

– Такой же сильный, такой же быстрый… – с восхищением в голосе продолжала она. – И знаешь, взгляд – властный, уверенный… Милый, ты даже не представляешь, как меня это заводит…

От этих слов у Виктора полегчало на сердце, и его окатила новая волна желания, еще более могучая. Его рука скользнула вниз. Тонкая материя отлетела в сторону, и пальцы накрыли нежный коврик коротко подстриженной лобковой растительности. Виктор уже хотел двинуться дальше, но Инна удержала его руку:

– Подожди! У меня есть идея.

– Потом! – то ли промычал, то ли прорычал муж. – Я уже не могу ждать.

– Можешь, Витенька, можешь, – проворковала Инна. Она не отталкивала руку мужа, но и не давала ей опуститься ниже. – Я же терплю, а я ведь тоже хочу…

Ах, как я хочу!

Последние слова она произнесла таким низким, вибрирующим голосом, что Виктора мороз подрал по коже и напряжение стало уж вовсе невыносимым. Кажется, еще чуть-чуть, и разрядка наступит сама по себе…

Но в планы жены такой финал не входил. Отстранившись от супруга, она быстро встала:

– Витенька, подожди, одну минуточку. Ну прошу тебя, подожди!

– Инна, да что ты со мной делаешь? – взревел Виктор. – Если ты… Если я… Я же… Да я…

– Витюш, успокойся, все у нас будет! – Инна погладила мужа по щеке. – Так будет, как никогда еще не было! Только подожди…

Виктор растерянно смотрел на жену. Что еще она придумала? Что ей еще нужно? А может… Неужели согласится? Виктору даже стало жарко от мысли, что сегодня Инна согласится…

Год, может чуть больше назад он принес домой видеокассету с порнухой. Это он делал не единожды – почему бы не побаловаться? – но в этот раз на кассете было такое, что вызвало в нем небывалый прилив желания. Инне же, наоборот, увиденное не понравилось, и она в тот вечер начала постельную игру без привычного энтузиазма. Но затем возбуждение мужа передалось и ей, и они провели восхитительную ночь. Виктор на следующий день хотел повторить эксперимент, но наткнулся на решительное сопротивление. Инна наотрез отказывалась смотреть видео! А уж воплотить фантазию в жизнь… Об этом Виктор боялся даже заикнуться, хотя и знал, что проницательная жена обо всем догадалась…

– Когда? – хрипло спросил Виктор. Он не стал уточнять, что имелось в виду под словом «когда». Инна понимала его без лишних слов.

Она не спешила с ответом. Ее взгляд вновь остановился на скорпионе.

– Нравится? – спросила она.

Виктор удивленно посмотрел на картинку. Нравится ли ему? Да черт его знает! Картинка как картинка… Разве ему сейчас до нее? Вот Инна ему сегодня очень нравится! Особенно в этом прозрачном черном пеньюаре… Интересно, откуда он у нее? Раньше он его не видел. Наверное, сегодня купила. Для него одного. Чтобы ему, Виктору, понравиться.

– Мне ты нравишься! – сказал Виктор. – И ты это знаешь.

– Раньше знала, – возразила Инна. – А сейчас ты только о работе и думаешь… А про меня вспоминаешь, только если время останется.

– Инночка, да что ты говоришь? – возмутился Виктор. – Да я…

– Что ты? Что?

В голосе Инны звучали слезы. Ну вот, только истерики не хватало. А он-то надеялся, что все будет хорошо, что она, может быть, наконец согласится… Нет, надо что-то делать…

– Инночка, я же жить без тебя не могу! – воскликнул он.

– Это только слова! – завизжала Инна. Кажется, истерики не избежать.

– Скажи, как я могу тебе доказать, что ты ошибаешься? – спросил Виктор. – Как тебя убедить, что я по-прежнему люблю тебя?

Инна резко вскинула свою прелестную головку и глазами, полными слез, посмотрела на мужа. Помолчала, словно собираясь с мыслями.

– Наколи себе скорпиона, – сказала она.

– Что? – не понял Порывайко, – Что сделать?

Инна разочарованно отвернулась. Ее плечи мелко задрожали.

Виктор растерянно огляделся. Что она сказала про скорпиона? Наколи? Куда, на стену? Какого скорпиона? Картинку, что ли? Да какие проблемы? Хоть на все стены сразу… Нет, здесь что-то другое, это было бы слишком просто. А может… Точно, она же сказала «наколи себе». Так Инна хочет, чтобы он сделал себе татуировку? Что за бред? Мало того что потом коллеги по работе будут коситься на него, главное – она прекрасно это знает – он не переносит боли, ужасно ее боится. Он от укола готов в обморок упасть, а тут целую картинку себе наколоть…

– Так ты хочешь, чтобы я сделал себе наколку? – спросил он, еще не до конца веря, что жена требует именно этого.

Инна, не поворачиваясь, кивнула.

– Да, на груди… – прошептала она. – Он меня так возбуждает… Я хочу его видеть перед собой. Ну в тот момент… Ты меня понимаешь.

Вот это да! Виктор чуть не присвистнул, но вовремя вспомнил, что супруга этого не любит. Вот так скромница! Конечно, он понимает! Это ж надо придумать такое.

– Как представлю, что ты на мне, а он на твоей груди и перед моими глазами… – продолжала жарко шептать Инна. – Прямо умереть готова.

А может, черт с ней, с болью? Ради такого можно и перетерпеть! Зато потом… А сослуживцам знать необязательно, он же не раздевается на работе.

– Ну хорошо, хорошо, – ответил он. – Я согласен. Инна развернулась и бросилась мужу на грудь.

– Я знала! Я знала, что ты любишь меня и поймешь. Я и с татуировщиком уже договорилась. Он скоро приедет.

Виктор обмер. Как, прямо сейчас? Нет, он не думал, что так быстро… Думал, когда-нибудь потом…

– Что, ты уже передумал? – зашептала ему в ухо Инна, – Передумал?

– А ты тоже сделаешь себе татуировку? – спросил Виктор, стараясь оттянуть момент, когда придется капитулировать. А что придется, в этом он уже не сомневался.

– Я хотела… Но я хочу, чтобы ты сам мне выбрал. – Инна опустила глаза. – Я хочу… Скажи, на каком месте тебе…

Инна вскочила и сбросила пеньюар с плеч.

– На спине тебе нравится? Или на груди? – Она повернулась и продемонстрировала идеальные груди с небольшими сосками. – Скажи где, это же только для тебя! – Инна говорила, а сама продолжала двигаться в медленном танце. Обнажила бедро. – Может, здесь? А если… – Она откинула тонкую ткань и выставила соблазнительную белую ягодицу. – Скажи, милый, где тебе больше хочется?

– е знаю… – хрипло ответил Виктор. – Везде…

– Ну хорошо… Давай выберем картинку, а потом уже найдем ей место, – предложила Инна. – Выбери, что бы ты хотел видеть на мне и на каком месте. Можешь выбрать любое…

– Ну да, чтобы татуировщик тебя во всей красе…

– Не волнуйся, милый, – поспешила успокоить его Инна. – Те, кто мне порекомендовал Жака, предупредили, что женщины его не интересуют. Скорее за тебя нужно опасаться…

Виктор вскочил: только педика в доме ему не хватало!

– Ну что ты дергаешься, как дикарь? – поморщилась Инна. – Мы же современные люди. Не будет он к тебе приставать. Его только деньги интересуют.

Виктор хотел было спросить, откуда у нее эти картинки – ведь он был уверен, что отнес их на работу, – но в это мгновение раздался звонок.

– Накинь на себя что-нибудь, – буркнул он и пошел открывать…

* * *

– Олег, я очень беспокоюсь за маму. – У Илсы был очень встревоженный вид. – Телефон молчит, ее нигде нет… Господи, ну где же она? Как ушла искать тебя, так и не вернулась. Я не переживу, если с ней что-нибудь случится!

Олег взял у нее из рук только что купленный телефон и набрал номер.

– Это Тарас, Лешка то есть, – сказал он, протягивая мобильник девушке. – Спроси у него, может, он что знает? Я не могу, сама понимаешь.

Илса кивнула и взяла трубку. Однако вместо голоса Алексея услышала короткие гудки.

– Занято… – растерянно произнесла она.

– Дай-ка я наберу Игоря.

Чернов ввел рабочий номер Смоленского. Того, как назло, не оказалось на рабочем месте. Олег позвонил ему домой…

– Игорь? – спросила Илса, несколько приободряясь. – Это…

– Илса, как хорошо, что ты позвонила! – обрадовался Смоленский. – А я не знал, как тебя найти.

– Я была…

– Твоя мама у меня, – перебил ее Игорь, – С ней все в порядке, она спит… Устала очень. Все о тебе волновалась.

Сотовый телефон отлично усиливал сигнал, и Олегу было все хорошо слышно. Он с облегчением перевел дух. Ну слава богу, хоть одна проблема отпала Ему захотелось прервать разговор и, усадив Илсу в машину, помчаться к Игорю, но он остановил себя: к чему торопиться? Все выяснилось, Алла Рихардовна нашлась, можно успокоиться и узнать что и как. Пусть наговорятся, а поехать они всегда успеют.

– Я тоже очень переживала, – говорила между тем Илса. – Конечно, я не должна была уходить из дома, но там такое было…

– Я видел, – сказал Игорь. – Мы с твоей мамой вместе видели.

– Я там записку оставила, вы не находили?

– Нет… мы ничего не видели, – с недоумением сказал Игорь. – Странно… хотя, может, просто не заметили. Там был такой разгром, все перевернуто вверх дном. Знаешь, мы с твоей мамой в такой переделке побывали Она у тебя такая боевая! Она меня и… еще одного человека от смерти спасла. Я ее потом повез к вам домой, а там такая картина… Вот я ее к себе и забрал, она была до смерти уставшая, все пыталась… тебя найти странно как-то дрожала…

– Это она когда отыскивает людей, так дрожит, – сказала Илса. – Я еще удивилась, почему мама меня сразу не нашла.

Игорь растерялся. Так, значит, состояние, в котором он видел мать Илсы, никакое не сумасшествие? Как же он раньше не догадался – это же транс! Алла Рихардовна ввела себя в транс.

– А она ведь нашла тебя, вернее не тебя, а информацию о тебе, – сказал он. – Алла Рихардовна сильно переживала из-за того, что тебя кто-то сильно напугал. И сказала, что ты нашла… одного человека.

– Мамулечка моя! – обрадованно воскликнула Илса. – Я знала, что она ищет меня! Что с ней, как она себя чувствует?

– Нормально. Устала только… Может, ты хочешь, чтобы я ее разбудил?

– Нет-нет, что ты… Я сейчас приеду. Говори свой адрес.

Олег отчаянно зажестикулировал, показывая, что он знает, куда ехать, но Илса от радости, что нашла маму и что с ней все в порядке, ничего не замечала. Она внимательно выслушала подробные инструкции, как проехать, и пообещала отправиться немедленно.

– Игорек, я прямо не знаю, как благодарить тебя, – растроганно произнесла девушка. – Все, мы выезжаем… Может, что-нибудь купить по дороге?

– Да все есть, – успокоил ее Смоленский. – Холодильник стонет от тяжести, так что голодной мы тебя не оставим. Давай не задерживайся. Да, Илса… один вопрос…

– Да?

– Реставратор с тобой?

Девушка лукаво посмотрела на Олега. А тот недовольно покачал головой: это ж надо, допустить такую промашку. Но настроение Илсы уже ничем нельзя было испортить.

– А вот приеду… узнаешь, – засмеялась она в трубку. – Ну все, скоро увидимся, бай!

* * *

– Слава, кажется, мы что-то нащупали. – Глотов звонил Малышеву из своего кабинета на Лубянке. – Не знаю, заинтересует тебя это или нет, но только что появилась информация.

– Ну? – раздраженно буркнул следователь. – Говори дальше, чего молчишь?

– Какие-то странные события разворачиваются, – задумчиво проговорил Глотов. – Не знаю, связано это с нашими делами или нет, но… друзья Чернова что-то засуетились.

– В смысле?

– Да в том самом. Сейчас принесли расшифровку телефонного разговора Смоленского… Абонент женщина, по всей видимости Озолиня Илса Яновна. Звонила с мобильного, номер определен, если хочешь, могу переслать…

– Продиктуй.

– Ладно, получай. – Фээсбэшник продиктовал федеральный номер. – Но это не главное. Самое интересное то, что ее мать, Алла Рихардовна, сейчас у Смоленского, спит. Она, оказывается, экстрасенс и всю ночь искала свою дочь.

– А эта… где шлялась? – проворчал Малышев. – Впрочем, какая девка сейчас…

– Нет, там другое, – перебил следователя Глотов. – У них в квартире ночью было какое-то происшествие, из-за которого, как я понял из разговора, жить там стадо невозможно. Пошли туда кого-нибудь, пусть посмотрят. По словам девушки, ее что-то напугало и она убежала из дома. Смоленский же сообщает, что с неким неназванным спутником подвергся нападению и только вмешательство старшей Озолини спасло им жизнь. Это ни о чем тебе не говорит?

– Опять все сходится на Чернове? – высказал догадку Малышев. – Я же говорил тебе, что с ним все не так просто, как ты пытаешься представить.

– Похоже, что так, – согласился Глотов. – В любом случае, нужно проверить, что произошло в квартире Озолини, и проследить за сборищем у Смоленского.

– Каким сборищем? А кто там еще, кроме самого Смоленского и старшей Озолини?

– Туда едет еще и младшая. И притом, насколько можно было понять из разговора, едет не одна. С ней неизвестный, которого они называют реставратором и которого ждут все остальные.

– Ладно, пошлю туда людей… – сказал Малышев.

– У тебя все?

– Пока все, – ответил Глотов. – Как что-то еще проявится, сообщу. А ты не забудь…

– Как только, так сразу, – засмеялся Малышев. – Ну все, давай бди дальше, а я посылаю группу.

– Группы, – поправил Глотов.

– Группы, – подтвердил Малышев и засмеялся. – Зануда…

Но едва он нажал кнопку отбоя, как смех застыл у него на губах. Теперь ему предстояло сделать самое неприятное – позвонить гол ему…

Малышев не уставал проклинать тот день, когда к ним в отдел принесли коробки с яркими наклейками «Авиценна». А как тогда все налетели на дармовые упаковки… Набирали себе, женам, друзьям… Как же, реклама и по сей день с телевидения не сходит! Панацея от всех бед! У тебя плохо с сердцем? «Авиценна» поможет! Мучает давление – она же! Злокачественная опухоль? Скажи ей «До свидания!» Проблемы с потенцией? «Авиценна» всех спасет! Даже лысым вернет шевелюру, а седым – естественный цвет волос! Говорят, что даже от ВИЧ-инфекции помогает!

И ведь действительно все, кто начинал употреблять препарат, молодели на глазах. Этого никто не отрицает, что да, то да. Лечебно-профилактический комплекс творил чудеса. Малышев с этим согласен. У него пропало брюшко, сама собой вылечилась гипертония и даже радикулит стал меньше беспокоить. О простатите так вообще позабыл. Но Господи, с какой радостью он вернул бы все эти хвори, лишь бы стать прежним, свободным и независимым человеком.

На свою беду, он не знал тогда, что приобретет вместе со здоровьем. Когда он принес две упаковки домой, жена от радости чуть в пляс не пустилась. Комплекс «Авиценна» был в то время дефицитом и стоил дорого, не то что сейчас. На следующий же день жена потащила Малышева в поликлинику по соседству с домом. Сама прошла и его заставила пройти курс лечения, за что он был ей весьма благодарен. До тех пор, пока его не послали на профилактический осмотр. Осмотр этот проходил не в той поликлинике, к которой были прикреплены все сотрудники прокуратуры, а во внутризаводской больнице ФАЗМО – Московского фармацевтического завода. Знал бы, никогда бы туда не пошел. Но в то время ходило столько разговоров о модерновом оборудовании суперсовременного предприятия, что все ухватились руками и ногами за возможность пройти осмотр там, бегом туда побежали.

Вот после этого осмотра и начались эти самые изменения. К своему ужасу, Малышев узнал, что отныне он раб. Да-да, самый настоящий раб! И у него есть хозяин – некая безымянная организация, чьим представителям, называющим себя големами, он обязан подчиняться. И не дай бог ему ослушаться голема! Сразу начиналась такая боль, что можно было сойти с ума. Болело все тело, хотелось выть, стонать, кричать, но даже на это не хватало сил. Тренировка болью, или, как это называлось на ФАЗМО, дрессировка, быстро и ясно показала, что будет с теми, кто не хочет понимать новые правила игры. А дабы память не ослабевала, с территории завода шла постоянная трансляция ультразвуковых команд, массовых и индивидуальных. «Зов», как называли это оборудование големы, мог вместе с командами транслировать поощряющие сигналы, а мог нести и наказание. И никуда от него нельзя было скрыться.

Но самое страшное было то, что у новых рабов полностью подавлялась воля к сопротивлению. При одной только мысли о неподчинении начиналось такое головокружение, такой панический страх, что выполнение приказа голема воспринималось человеком уже как удовольствие, как награда. Появлялось страстное желание работать и работать, лишь бы только всесильный руководитель потом наградил тебя похвалой или хотя бы не посмотрел в твою сторону, нахмурив брови.

Постепенно часть воли, часть сознания к рабам возвращалась, и они снова могли заниматься своей профессиональной деятельностью. Но зависимость от голема, желание ему угодить оставались. Они прочно укоренялись в сознании. Человек становился рабом навсегда. И выхода из этого не было. Разве только так сильно отличиться, чтобы тебя заметили и перевели в големы. Но это было так тяжело, что не стоило и мечтать. Достаточно представить себе, что на всю многомиллионную Москву было всего четыре Глиняных голема. Четыре! А сколько было желающих стать ими?

И это при том, что Глиняный – всего лишь первая, низшая ступень. Выше его был Бронзовый. Для раба это было уже существо, равное Богу. На каждый город России, а то и мира – Малышев этого не знал, но подозревал, что так и есть, – было по одному Бронзовому голему, и каждый из них был настоящим хозяином в регионе. Не мэры, не всякие там городские собрания, а големы руководили жизнью городов. Где подарками, где посулами, а где и обманом распространяя «Авиценну», они загоняли все больше и больше людей в свои армии рабов.

Кто координировал действия Бронзовых и кто был над ними, Малышев не знал, он и про Бронзовых-то услышал не сразу. Да и то больше сам выяснил, следователь-то он был неплохой, даром, что ли, в Генеральную работать пригласили? А потому видел он, как големы опутывают своей сетью страну, как проникают во все властные структуры. Как выступают спонсорами и раздают отраву очередным спецподразделениям. Видел он и то, к чему ведет неизвестная организация, да только что он мог поделать, если сам раб? Да и понимал Малышев, что даже если наберется духу, наберется сил восстать против хозяев, к кому пойдет за помощью? К начальству? Так его же руководители вместе с ним на дрессировке на ФАЗМО лежали! В Кремль? А кто даст гарантию, что и там не сидят клиенты «Авиценны»?

Вот и приходилось Малышеву со скрежетом зубовным служить големам. А недавно даже на повышение пошел, сам Бронзовый его своим вниманием удостоил. Бронзовым Москвы был Руслан Уколов, которого по укоренившейся традиции звали Московским. Так же как Бронзовый Питера звался Питерским, а Хабаровска – Хабаровским.

Приказ прессовать Чернова конечно же исходил от Уколова. Как и требование к Малышеву предоставлять ему все сведения о ходе следствия по делу и о принимаемых в отношении подозреваемого мерах. Вот почему после звонка Глотова Малышеву надлежало тут же связаться с Бронзовым и поделиться новостью…

С тяжелым сердцем он набрал семь цифр и замер в ожидании ответа.

– Руслан, это я, Малышев, – представился он. – Ты как в воду глядел, появился ваш Реставратор.

– Он такой же мой, как и твой, – одернул его собеседник. – Думай, что говоришь. И кому… Что там у тебя?

– Да звонил Глотов, это…

– Фээсбэшник, знаю… – перебил Руслан. – По делу говори. Где Чернов?

– Он сейчас едет к дружку своему, Смоленскому Игорю. Адрес…

– Знаю! – вновь перебил Уколов. – Твои действия?

– Обязан послать туда группу, – быстро ответил следователь. – Глотов не забудет проверить… Сам знаешь, в их конторе даже в туалет с лазерной авторучкой ходят – вдруг подслушать что удастся.

– Не спеши, я своих ребят туда пошлю…

– Руслан, ты меня подставить хочешь? – умоляющим тоном вопросил Малышев. – Подозрение сразу на меня…

– Слышь, баран, заткнись, а? – мгновенно вспылил собеседник. – Все дураки кругом, один ты умный! Порубит Реставратор всех, а сам исчезнет, понял? Через полчаса людей пошлешь… Нет, я тебе позвоню, до этого не смей!

– Прости, Руслан, но я же хотел как лучше… – пролепетал Малышев. – Я как лучше… – Он растерянно посмотрел на трубку, из которой раздавались короткие гудки, и по инерции договорил:

– хотел…

* * *

Олег конечно же не удержался, чтобы не купить по дороге букет. Не мог же он явиться к женщине, которая поставила его на ноги, в чью дочь он влюблен без памяти, без подарка. А что лучше всего подарить? Конечно, цветы. Интересно, какие она любит больше всего?

– Илса, твоя мама какие цветы предпочитает? – спросил Олег, останавливаясь у магазина.

Девушка улыбнулась. Ей было приятно такое внимание к ее матери.

– Розы, – сказала она. – Их папа ей всегда дарил… Я маленькая была, когда он умер, плохо его помню. А вот розы… как только вижу их, так и он мне вспоминается.

– Ты у меня сама как цветок… орхидея.

– Ну… ты еще скажи – дикая! – рассмеялась Илса. – У нас как начнут слова повторять, так совсем затаскают. Но орхидеи действительно красивые цветы… Я бы их целую оранжерею развела…

Олег добавил к розам несколько больших белых лилий. Любил он эти символы французской короны.

– Вот теперь можно и на глаза своей спасительнице показаться, – шутливо сказал он, усаживаясь за руль. – Честно говоря, что-то я побаиваюсь ее.

– Мама только с виду строгая, – с улыбкой сказала Илса. Ей было так хорошо и уютно рядом с Олегом, что она просто не могла не улыбаться, – Знаешь, какая она добрая!

Олег тоже улыбнулся. Эх, не туда они едут, не туда! Сейчас бы обнять это чудо дивное, зарыться в ее волосы, прижать к себе… Да так, чтобы у обоих голова закружилась, земля ушла из-под ног и не осталось рядом с ними никого, кто мог бы помешать, омрачить их счастье…

* * *

– Илса, – сказал он, подъезжая к длинной восьмиэтажке, где жил Смоленский, – я не могу с тобой подняться… Не обижайся, – добавил он, поймав ее укоризненный взгляд, – за мной следят, значит, и за квартирой Игоря вполне может быть слежка. Зачем всем создавать лишние неприятности? Пойми, даже если они не смогут меня арестовать, то потом все равно у Игоря будут неприятности – по закону он обязан сообщить органам о моем визите, а он конечно же этого не сделает.

– А цветы… Я думала, что ты сам их маме…

– Ну не жить же вы там останетесь? – возразил Олег. – Спуститесь, я и вручу их. А потом отвезу вас в гостиницу… или куда сами решите.

– В гостиницу… – растерянно повторила Илса. – Слушай, а я ведь даже не подумала о том, где мы жить будем. Господи, как мама расстроится!

– Ну, с ремонтом я что-нибудь придумаю, об этом у вас пусть голова не болит. Что же до временного… – Олег задумался. – Можно было бы ко мне, но я не знаю, как менты на это отреагируют. Ладно, что бы мы здесь ни придумали, все равно решать твоей маме, а потому лучше будет, если… мы продолжим этот разговор в ее присутствии…

Олег не договорил. Он увидел, что в длинном ряду машин, оставленных на стихийно образовавшейся стоянке, прямо напротив дома образовалось свободное место – отъехал старенький «жигуленок» одиннадцатой модели. Вот повезло! Очень удобно – дом весь как на ладони, а его не видно, столько вокруг машин…

– Вот здесь я вас и подожду, – сказал он, припарковавшись. – Шестьдесят четвертая квартира…

– Я помню.

По лицу Илсы было видно, что ей не хочется идти одной. Но она понимала, что Олег прав, незачем лишний раз рисковать. Случись что, она себе этого не простит.

Быстро коснувшись губами щеки Олега, Илса грустно улыбнулась и выскочила из машины.

– Не скучай! – услышал Олег, и дверца захлопнулась.

Олег с умилением посмотрел на удаляющуюся стройную фигурку. Господи, да только за то, чтобы смотреть на эту девушку и знать, что она неравнодушна к тебе, можно все отдать, и этого мало будет. Может быть, это награда ему за те страдания, что он перенес в милиции? Хотя нет, то было скорее наказанием за Карину. За то, что не устоял перед соблазном и решил воспользоваться тем, что рядом лежит…

Олег машинально погладил короткую щетину на щеке. То самое место, которого коснулись губы Илсы. Что ж, ради такого поцелуя можно и бороду сбрить! Да и на кой она нужна, эта борода? Разве что друзья посмеиваться будут. Да сколько тех друзей – Игорь да Тарас. Тарас? Что-то давно его не слышно.

Не сводя глаз с подъезда, Чернов взял мобильный и набрал номер Алексея. Давно он не слышал этого шалопая…

– Леха?

– Олег?! Ты?! Откуда?

– Тарас, ты чего так всполошился? – удивился Олег.

– Как чего? Ты… все еще не решил свои проблемы?

– Да нет… пока. – Голос Алексея показался Олегу каким-то напряженным. Что-то было не так. – Я не вовремя? Ты не можешь со мной говорить?

– Да нет, ты не можешь не вовремя… И опять Олегу показалось, то Тарасов чего-то недоговаривает.

– Леш, что случилось? – спросил он. – У тебя проблемы?

– Это у тебя проблемы! – с едва заметным раздражением бросил Алексей. – Неужели ты не понимаешь, что мой телефон прослушивается?

– Ну и хрен с ним, я с мобильного, – похвастался Чернов. – Пусть себе ищут…

– Дубина ты стоеросовая! – уже не скрывая своего возмущения, закричал Тарас. – Да его обнаружить проще простого! Твой номер уже у них, а место, где ты находишься, запеленговать пара пустяков! Зная твой номер, можно найти тебя, даже если ты и не выходишь на связь. Достаточно только, чтобы сотовый был включен… просто включен, и все. Давай срочно выкидывай его и перебирайся на другое место.

В трубке раздались сигналы отбоя…

Чернов растерянно посмотрел на телефон. Вот ты какой, оказывается… Я был о тебе лучшего мнения. Ну раз так, то лети к чертовой матери!

Олег открыл окно и хотел швырнуть «шпиона» подальше, но тут ему в голову пришла другая мысль. Если менты знают, где он, они могут перекрыть весь район, и просто выбросить аппарат недостаточно… А вот если его кому-нибудь отдать… Да еще тому, кто уезжает отсюда.

Олег вылез из машины и, подхватив куртку, выскочил на проезжую часть. Там он остановился с поднятой рукой, и через минуту рядом затормозила «шестерка».

– Куда ехать? – спросил неулыбчивый водитель, мужчина средних лет.

– На «Динамо», – сказал Олег первое, что пришло в голову.

– Сколько платишь?

– Да не обижу! – Олег уже закрывал за собой дверцу. – Поехали, времени нет.

– Время деньги, так что давай сперва решим денежный вопрос, – настаивал частник.

– Да пошел ты! – Олег вышел из «шестерки» и хлопнул дверцей. Дело сделано, теперь мобильный долго будут искать. Пусть менты помотаются по Москве, пока этот дядечка не поедет домой.

Чернов вернулся к своей машине. Охватившее его возбуждение все не проходило, на месте не сиделось. Реставратор взял тряпку и во второй раз за день стал протирать стекла. Чистоту нужно не любить, – вспомнил он присказку отца, – чистоту нужно поддерживать.

– Эй, братуха, – раздался голос у него за спиной, – это двадцать четвертый дом?

Олег повернулся. Из большого черного «линкольна навигатора» выглядывало бородатое лицо.

– Двадцать четвертый… – подтвердил Реставратор, и вдруг ему стало как-то тревожно. Что-то очень не понравился ему этот взгляд.

– Ты? – вдруг воскликнул бородач и улыбнулся. – Вот здорово, а я все думал, где же это мой спаситель?

Олег вгляделся в незнакомца и вдруг вспомнил, как несколько недель назад, теперь ему казалось, что это было в прошлом столетии, он провожал свою последнюю «богиню». Конечно, это было до Илсы. Провожать, то есть везти ее пришлось далеко, аж в Свиблово. Они попрощались, и Олег уже отправился в обратный путь, когда вдруг заметил, что только что проехал мимо человека, который идет больно уж как-то странно. – еле ноги передвигает. Олег затормозил и сдал машину назад. Человек был весь перепачкан землей, одной рукой поддерживал другую, наверное, была сломана ключица, и вообще вид имел самый унылый. Олег предложил его подвезти. Ехать пришлось совсем недолго, машина бедолаги стояла через пару кварталов. Там же оказался и товарищ травмированного. На прощание бородач дал свою визитку, но Олег ее не сохранил, помог и помог, не будет же он звонить и напоминать о своей услуге? И вот теперь тот самый пострадавший был перед ним.

– Ну уж прямо спаситель, – улыбнулся в ответ Чернов. – Как плечо, зажило?

– Да как на собаке, – сказал бородач и помахал рукой. – А ты чего не позвонил?

«Георгий!» – вдруг вспомнил Олег. На карточке было написано: «Георгий Сартов».

– Да вроде бы повода не было, – ответил он. – Ну как, надеюсь, сейчас все в порядке? Больше ничего не ломаешь?

– Спасибо, все в порядке! – вновь улыбнулся Сартов. – Слушай, я сейчас спешу… Должник тут один у меня живет, боюсь упустить его… Ты вот что, позвони мне обязательно. Посидим, поговорим, глядишь, что-то путное нарисуется. Я реально говорю, дело есть. Позвони!

– Ладно, может быть, попозже, – согласился Реставратор, – сейчас время хлопотное… Как дела разбросаю, наберу.

– Горик, ты скоро? – раздалось из «линкольна».

– Сейчас, Руслан, подожди минутку! – крикнул Сартов и, снова повернувшись к Чернову, пояснил:

– Это Уколов, наш босс. Не слышал о таком? Ну ничего, еще услышишь. Как раз ему я и хочу тебя показать… Так я могу рассчитывать? Ты позвонишь? Говорю – не пожалеешь!

– Ну сказал же… – проговорил Олег и тут же вспомнил, что выбросил визитку Сартова.

– У тебя мой телефон остался? – спросил Георгий, словно прочитав мысли Реставратора. Не дожидаясь ответа, он полез в карман и достал еще одну карточку. – Вот, возьми на всякий случай. Ну все, брат, прости, спешу! Давай не тяни со звонком. Нам такие ребята нужны.

Бородач прощально махнул рукой и, резко повернувшись, вскочил в джип. Тяжелая машина мягко тронулась с места и, плавно покачиваясь на неровностях дороги, покатилась к двадцать четвертому дому. Еще не понимая почему, Чернов настороженно следил, куда дальше направится этот сверкающий никелем и полированными поверхностями роскошный «навигатор». И как оказалось, не зря. «Линкольн» затормозил прямо перед подъездом, в который не так давно вошла Илса.

Олег прошел несколько шагов вперед и встал так, чтобы лучше видеть тех, кто будет выходить из машины… Интересное дело! Должник, говоришь? Помотрим, что за должник такой…

Из джипа вышли четверо. Все плечистые, крепкие. Двое из них с ярко выраженной кавказской внешностью… Ну, Георгий – понятно, его Олег уже знает, а вот второй, тот, что сидел рядом с Сартовым, был ему незнаком. Он, может быть, и не привлек бы внимания Реставратора, если бы не его удивительно легкая походка. Точно такая же, как и у самого Олега. Ясно, парень занимается единоборствами. Двое других, менее приметные, чем те, что сидели впереди, хотя и двигались вроде бы так же, как и их товарищи, были, как мгновенно определил опытный взгляд Реставратора, спортсменами не очень высокого уровня.

Подождав с полминуты, Реставратор, держа тряпку в руках – мало ли какое дело у него в том же подъезде, – вошел следом за четверкой. Бородача и его спутников уже не было, а кабина шла вверх, и следующим был четвертый этаж. Этаж, на котором находилась квартира Игоря Смоленского.

Реставратор впился глазами в индикатор. Секунды длились, казалось, бесконечно. В душе еще теплилась надежда, что тревога напрасна и незнакомцы едут на другой этаж.

Наконец зажглась четверка, и… кабина остановилась.

Олег огромными прыжками помчался вверх по лестнице. Он так бы и взлетел на четвертый этаж, если бы путь ему не преградил один из тех, кто вошли в подъезд. Големы не ожидали, что он появится так быстро и уж тем более что осмелится их атаковать. Митяй Сковородин – так звали голема, стоявшего ближе других к лестнице, – хотел пнуть Олега ногой, но, к его удивлению, нога, вместо того чтобы ударить дерзкого в голову, прорезала пустоту. Он еще не успел до конца осознать сей удивительный факт, как эту самую ногу обхватили железные пальцы, и Митяй полетел вниз. Последнее, что еще успел зафиксировать мозг Сковородина, это стремительно мелькающие под ним ступеньки. Затем он ударился затылком о бетон и потерял сознание. Все это заняло не более полутора секунд.

Олег же развернулся и подбежал к квартире как раз в тот момент, когда за последним из вошедших туда големов закрывалась тяжелая металлическая дверь. Он изо всех сил дернул ее на себя. Расчет оказался верен. Тот, кто держался за ручку, а это был Родион Кочергин, не ожидал такого рывка, а потому, потеряв равновесие, как выражаются борцы, «отдал свою руку». Большего Олегу и не нужно было. Рывок за руку и удар ногой в показавшуюся следом голову почти совпали по времени. Добивающий тычок в основание затылка довершил дело – второй голем перестал быть помехой.

Олег рассчитывал, что и с остальными непрошеными гостями он разделается так же легко, но, как оказалось, ошибался. Когда он перепрыгивал через тело Кочергина, навстречу ему метнулся Сартов. Олег собирался продолжать атаку в том же темпе, но противник опередил его. Черноволосый бородач с такой стремительностью развернулся, что Олег не успел это даже зафиксировать зрением, а потому не смог и заблокировать удар ногой в грудь. Хотя Глиняный голем заметно уступал Реставратору в росте и весе, силы у него оказалось достаточно, чтобы Олега отбросило назад. Дверь под тяжестью его тела распахнулась, и он рухнул на поверженного ранее противника. Ничуть не обескураженный неудачей, Олег вскочил на ноги – и тут же получил второй удар, теперь уже в голову.

Вот уж когда он разозлился по-настоящему! Отбив следующую атаку, он отбросил голема толчком ноги и, снова вскочив на ноги и развернувшись, принял боевую стойку. И тут наконец Сартов узнал его и остановился.

– Ты?! – закричал Глиняный. – Какого черта ты здесь делаешь?

– А ты? Здесь живет мой товарищ!

– Так ты… Ты и есть Реставратор? – Глаза Георгия загорелись злобой. – Так ты нам и нужен!

Олег не успел ничего ответить – по ушам резанул отчаянный крик Илсы. Забыв обо всем, Реставратор бросился вперед, но голем не собирался его пропускать. С оглушительным воплем он кинулся в атаку. Сартов бил ногой в голову – видимо, это был его излюбленный прием, – но Олег уже был готов к такому развитию событий. Приняв удар на блок, он перехватил бьющую ногу и, крутанув ее, ударил могучим кулаком с самое напряженное место голени. Треск ломающейся кости, дикий вскрик – и Сартов, обмякший, словно тряпичная кукла, прилип к стене, где его и настиг еще один, завершающий удар. Олег бил так, как учил его дядя, бил в грудь, представляя, что бьет в стену… Глаза Георгия потухли, он медленно сполз на пол.

Но Реставратор этого не видел. Он уже был в коридоре, откуда доносился визг Илсы и шум падения тяжелого тела. Не думая об осторожности, Реставратор ураганом влетел в большую комнату. Влетел и остановился. Развернувшись спиной к горке с посудой стоял… монстр. Но не его, Чернова, производства. Такого урода Олег не стал бы рисовать. Страшное, волосатое, с черным свиноподобным рылом и таким же черным, блестящим от лоснящейся шерсти телом, чудовище уставилось своими злобными маленькими глазками на Реставратора. Правая рука зверя сжимала кухонный топорик, который казался в его черном кулаке игрушечным, левая же, отведенная в сторону, сжимала горло Илсы. Девушка едва дышала и была почти без сознания. Отброшенная в угол комнаты Алла Рихардовна и неподвижно лежащий на полу Игорь довершали картину.

– А-а, вот и ты! – прохрипел Уколов, обратившийся в монстра. – Ты-то мне и нужен!

– Так в чем же дело? Раз нужен я, так бери! Что за девчонку прячешься? Давай посмотрим, кто кому нужен! – заговорил Олег. Монстр не произвел на него никакого впечатления. К наружности этих чудищ он привык еще с детства, сам рисовал и пострашнее. – Ну так как, слабо? Чего молчишь?

Олег нарочно говорил словами героев американских боевиков. Он рассчитывал вывести противника из себя и заставить его выпустить Илсу. А сам тем временем пытался сгенерировать ментопослание, чтобы связаться с Властелином, но контакт никак не устанавливался.

– Ну что, урод, стоишь пень пнем? Давай иди ко мне!

Однако монстр, казалось, ничего не слышал. То открывая, то захлопывая свою клыкастую пасть, грозно рыча, он стоял на месте, не отводя от Олега налитых кровью глаз. Этот тяжелый, полный ненависти взгляд словно приковал Олега к месту.

«Беги, дурак! – взрывом прогремел в его голове крик Властелина. – Это же робот-кытмирянин! Уровень Бронзовый, тебе не справиться с ним!»

Властелин влез в его мысли настолько неожиданно, что Олег вздрогнул. Вовремя появился, ничего не скажешь. Вот пораньше бы, тогда… Что?! Что он сказал? Робот? Как это робот? Олег был ошеломлен. Он потряс головой, стараясь стряхнуть с себя растерянность, собраться и не думать ни о чем, кроме предстоящей схватки, что было нелегко после того, что он только что узнал, и при виде ужасного положения, в котором находилась Илса.

Уколов же, решив, что противник дрожит от страха, рванул вперед, чтобы подавить его окончательно, – и тут же получил удар ногой в живот. Он ударился спиной о горку и едва устоял на ногах. Сверкнуло лезвие топорика, прижатое к горлу Илсы. Уколов выставил девушку перед собой, словно щит.

– Еще шаг – и я убью ее! – заревел робот.

– Если с ее головы упадет хотя бы волос… – с усилием выдавил Олег, – я тебя на куски порву!

«Не глупи! – раздался голос Ацважаннавара. – Это же не человек! Он намного сильнее тебя».

«Да пошел ты! Хочешь помочь, так действуй, а нет, так не каркай под руку. Ты мешаешь мне сосредоточиться. Чем болтать попусту, лучше бы освободил моих друзей, – мысленно ответил Реставратор, продолжая внимательно следить за каждым движением монстра. – Давай действуй, покажи свою силу!»

«Глупец! Как же я это сделаю? Ты же впустил меня в себя! – выкрикнул Властелин. – Я пока только фантом, сгусток энергии, и не более того!»

«Тогда вали отсюда и не мешай». – Краем глаза Олег заметил, что Алла Рихардовна зашевелилась. Только этого не хватало. Не дай бог, монстр тоже заметит это и, испугавшись, как бы она что-нибудь не предприняла против него, перейдет к убийствам. И начнет, естественно, с ближайшей жертвы – с Илсы.

Чтобы отвлечь внимание чудовища, Олег сделал короткий выпад. Уколов отреагировал взмахом топорика и переместился чуть правее. Олег дернулся еще раз и вновь отпрянул. Голем подвинулся немного, не отводя глаз от Олега, и оказался спиной к тому углу, где лежала Алла Рихардовна.

– Отпусти девушку, – сказал Олег, – и я пойду с тобой, куда ты скажешь.

«Идиот! – закричал Властелин. – За зрачками следи! Как только они сойдутся на тебе…»

– А зачем ты нам нужен? – прорычал Руслан Уколов. – Не дергайся, и я тебя пощажу… не буду мучить и убью быстро. Тебе все равно не жить…

– Ну так чего ты ждешь? – огрызнулся Олег, вглядываясь, как советовал Властелин, в зрачки монстра. Странно, как он это раньше не заметил? Глаза чудовища действовали автономно! Они, как у хамелеона, смотрели в разные стороны, одновременно контролируя большую часть комнаты. Но сейчас они начали сходиться – на нем, на Олеге.

Вот зрачки Бронзового остановились и сфокусировались где-то в области Олеговой переносицы. А затем… стали совсем черными. Олег, завороженный удивительным зрелищем, еще не совсем понял, что происходит, а в глубине зрачков монстра уже вспыхнул красный свет. Он становился все сильнее и сильнее, быстро переходя в оранжевый, а потом и в желтый огонь. Это длилось какое-то мгновение, но Олегу показалось, что прошли минуты…

«Да не стой же ты! – зазвенело у него в голове. – Сейчас…»

От крика Властелина Олега словно бы подбросило в воздух. Он вдруг все понял – сейчас будет атака! Он еще не знал, какое именно оружие применит голем, но было ясно, что враг выстрелит. Уходя с линии прицела, Реставратор бросил свое тело в сторону выставленной левой ноги и тут же, спружинив, сместил корпус вправо.

Маневр оказался столь своевременным, что Бронзовый не успел откорректировать прицел. Луч, вырвавшийся из глаз, желтой молнией ударил в стену там, где только что стоял Олег, выбив из нее куски штукатурки. Рванув вперед и вниз, Олег сократил расстояние до противника, не останавливаясь, ушел в кульбит, ударил левой ногой голема в живот, каблуком правой нанес рубящий удар по его левой руке. Выпад был так стремителен и внезапен, что Уколов не успел вовремя отреагировать. Его отбросило назад, он, теряя равновесие, выпустил Илсу и попятился к стене. Зазвенели стекла, на пол посыпалась посуда. В этот момент он был беззащитен, и Олег вполне мог завершить бой в свою пользу, если бы не Илса. Она не удержалась на ногах и стала падать. Олег, уже успевший вскочить на ноги, подхватил ее у самого пола, круто развернувшись, загородил ее своей спиной и тут же был снова лицом к Уколову.

Тот зарычал и, размахивая топориком, пошел вперед. Блестящая молния пронеслась прямо перед носом Олега, он инстинктивно отклонился назад, и в тот же миг монстр второй рукой ударил его в подбородок. Реставратор попятился, натолкнулся на стоявшую у него за спиной Илсу и полетел на пол.

Торжествующе зарычав, Уколов прыгнул на Олега, но радоваться ему было рано Пришедший в себя Смоленский ждал удобного момента и дождался. Монстр в прыжке наткнулся на его выставленную вперед ногу, отлетел к тумбе, на которой стоял большой телевизор, и свалился вместе с ним на пол.

Руслан вскочил быстро, но Реставратор был еще быстрее. Он нанес мощный хук, и враг прилип к стене. Олег ударил еще раз, нарвался на блок и получил в ответ мощный удар локтем в грудь. Он остановился, хватая ртом воздух, и монстр, ударив ногой, швырнул его на пол.

– Олег, держи! – Игорь протягивал темную гладкую рукоять, Олег быстро схватил ее. Чекан! Его чекан! Вернее, не его, а Станислава Ивановича, но разве это сейчас важно? Главное, что теперь и он вооружен!

Бронзовый, увидев, что противник вооружился, пошарил глазами вокруг в поисках топорика, который он выронил, схватил его и выпрямился. Но и Олег тоже был на ногах.

Молниеносное движение Уколова – и не менее быстрый ответ! Сверкнули два куска стали, лезвие кухонного топорика наткнулось на металл чекана! Лязг, искры и… Столкновение старинного металла и современной штамповки кончилось не в пользу последней. Потеряв добрый кусок лезвия, монстр, не обращая внимания на такую мелочь, нанес еще один удар. Реставратор отбил и его. Но он не собирался лишь защищаться. Не выходя из контратаки, Олег продолжил движение тела и нанес быстрый лоу-кик. Он метил в левое колено и если бы попал, то исход боя был бы предрешен. Однако в последний момент Руслан успел отвести ногу назад и, открывшись, подставил незащищенный подбородок, чем Олег тут же воспользовался. Вместо того чтобы вернуться в стойку, он стремительно закончил вращение. Бэкфест Олега был сокрушителен. Тяжелый, словно пушечное ядро, кулак отбросил Бронзового, и он, взлетев в воздух, упал на злосчастную тумбочку из-под телевизора, который валялся рядом.

Шум падения монстра, треск разваливающейся мебели и громкий хлопок разбитого кинескопа слились в какую-то странную какофонию. Впрочем, падение ничуть не обескуражило Уколова. Он так быстро оказался на ногах, что даже и не верилось, что только что летел кувырком.

Ободренный удачей, Олег бросился вперед, наткнулся на блок, и тут же на него обрушилась серия ответных ударов. Противник был ошеломляюще быстр. Олег еле успевал защищаться, и, как он ни старался, несколько болезненных ударов достигли цели. Последний был особо тяжел – жесткий локоть с силой врезался Олегу в подбородок. Последовавший затем быстрый выпад Олег не уловил – противник был явно быстрее – и, пропустив еще два сильных удара, снова оказался на полу. На сей раз монстр уже не бросился добивать Реставратора. Он видел, что тот явно потрясен и потерял былую подвижность, а потому спешить и рисковать ему показалось ни к чему. Он решил действовать наверняка.

Бронзовый торжествующе наблюдал, как Олег медленно поднимается с пола, его зрачки снова вспыхнули. Сейчас Прорыв будет ликвидирован, и очередной Реставратор канет в Лету… Приказ Золотого будет выполнен, а Московский Бронзовый получит все шансы стать Чистильщиком.

– «Олег, берегись!» – раздалось в голове Олега. Предупреждение Властелина было своевременным, но Олег и сам видел опасность.

Как же ему сейчас хотелось двигаться быстрее! Но перед глазами все плыло, он попытался отпрыгнуть в сторону, но вместо этого просто сделал шаг, медленно, понимая, что опаздывает. Безнадежно опаздывает…

Смертоносный пучок огня уже вырвался из глаз монстра, когда в схватку за жизнь вступил новый боец. Алла Рихардовна подоспела вовремя. Оранжевый луч опередил желтый и ударил на сотую долю секунды раньше.

* * *

Уколов, не имевший понятия о том, что кто-то из простых землян способен генерировать энергию такой силы, пропустил нападение. Заряд Аллы Рихардовны пришелся в незащищенный затылок, и голема развернуло вокруг собственной оси. Ну а луч, вырвавшийся из глаз Бронзового, ударил по люстре, в одно мгновение превратив ее в град хрустальных осколков.

Уколов взревел от боли, но поостерегся броситься в ответную атаку. Число его противников увеличилось, а потому он решил позаботиться о своей обороне. Быстро сгенерировав новый заряд, Бронзовый превратил его в прозрачную желтую сферу. И вовремя. Не успел сформироваться защитный шар, как от женщины оторвался новый пучок разрушительной энергии. Огненная струя, прочертив оранжевую линию, врезалась в преграду, но не смогла ее преодолеть. Шар энергетической защиты обезопасил голема от новых атак женщины, защищавшей жизнь своей дочери и ее друзей, но и его самого оставил без оружия.

Алла Рихардовна не знала этого и продолжала атаковать. Желтая сфера слегка прогнулась, но и только. Луч, наткнувшись на преграду, расплющился и, растекаясь по поверхности оболочки, впитался в нее, сделав сферу лишь прочнее. Первым это понял Олег. Опасаясь приближаться к энергетическому щиту, который видел впервые в жизни, он справедливо решил, что чем выше технологии, тем проще их преодолевать, и поступил так, как поступил бы пещерный человек, – метнул свое оружие во врага.

Чекан просвистел в воздухе и, легко пронзив защиту, словно ее и не было, врезался в монстра. Жаль только, что чекан ударил противника не острием, а рукоятью, но и это было неплохо. Поняв, видимо, что с тремя противниками ему не справиться, Бронзовый, издав злобный рык, метнулся к коридору, послышался топот, и все стихло. Враг бежал!

Олег, совершенно этого не ожидавший, схватил с пола чекан и даже успел замахнуться для повторного броска… да только бросать его было больше не в кого Еще охваченный горячкой боя, он остановился, смотря вокруг диким взглядом. Его жгло недовольство собой, хотелось сорвать на ком-нибудь злость. На ком? Среди обломков мебели и цементного крошева его взгляд выхватил белое лицо Игоря, сморщенное от боли, да спину Аллы Рихардовны, склонившейся над дочерью.

Он бросился к девушке. Та лежала без сознания. Алла Рихардовна делала над ней пассы руками, прощупывала ее биополе, пытаясь определить место и тяжесть полученных ею повреждений. Олег, тихонько присев рядом, обменялся взглядами с Игорем. Тот успокаивающе закрыл и открыл глаза, мол, все в порядке, дружище, мы победили.

Чернов показал взглядом на ногу Игоря, которую тот держал несколько неестественно, мол, что с ней? Игорь слабо улыбнулся и пожал плечами.

– Мама? – прошептала Илса, открывая глаза. – Мама, что это было?

– Все позади, Олег прогнал эту… гадость, – успокоительным тоном ответила Алла Рихардовна.

– Если бы не твоя мама, – вмешался Олег, – нам бы всем плохо пришлось. Алла Рихардовна такое…

Он не договорил, растерянно глядя на руки женщины.

– Алла Рихардовна, – не удержался он, – а что это было? Чем вы его…

– Сама не знаю. – Мать Илсы продолжала совершать вращательные движения кистями обеих рук, периодически встряхивая их. Она как бы собирала с дочери сгустки негативной энергии, которые были видны только ей, и отбрасывала их подальше. – Злость! Наверное, я послала в него свою злость, вот она и помогла нам…

– А разве злость бывает… цветная? – спросил Игорь. – У вас она оранжевая, а у этого, что в Олега стрелял, желтая…

– Да, точно, – поддакнул Олег. – У него луч был желтый.

Реставратор машинально посмотрел туда, куда ударил заряд, предназначенный ему. Его примеру последовали остальные. В комнате наступила тишина… Выбоина, оставленная монстром, была глубиной не менее десяти, даже двенадцати сантиметров и около сорока в диаметре.

– Ну ничего себе! – воскликнул Игорь. – Хорошо еще, что стена несущая!

– Неизвестно, хорошо ли… – Чернов с опаской посмотрел на потолок, затем на распростертых на полу друзей. – Может, мне перенести вас куда-нибудь…

– Что касается Илсы, то ей пора уже самой встать. – Алла Рихардовна махнула рукой дочери – давай, мол, поднимайся. – Кроме синяков на шее и нервного потрясения, других повреждений нет… А вот молодым человеком придется заняться всерьез. Давайте, Игорь, я вас посмотрю.

Смоленский не возражал. После того как он собственными глазами увидел, на что способна эта удивительная женщина, других врачей он и не хотел. Лишь необходимость дождаться своей очереди держала его, давала силы терпеть мучительную боль, не утихавшую ни на минуту. Бледный, взмокший от пота, он с надеждой посмотрел на целительницу.

– Ах ты негодяй! – воскликнула Алла Рихардовна. – Он же, вам позвонок сместил!

– Позвонок? – слабо удивился Игорь. – Да, спина побаливает… Но нога сильнее болит.

– Нерв защемило, – пояснила женщина. – Вот в ногу и отдает.

– Позвонок? – испуганно воскликнул Олег. – Вот черт, только этого не хватало! Мне однажды пришлось пережить такое. Наверное, вправлять придется? Помню, как мне вправляли…

– Ну и плохо! – перебила его Алла Рихардовна. – Ну-ка, Олег, помогите ему встать.

– Что это вы нам выкаете?! – Олег осторожно, стараясь не причинять боль, поднял Игоря. – Нам, я говорю за обоих, было бы приятнее, если бы вы не так официально…

– Посмотрим… – Озолиня-старшая провела Смоленскому рукой вдоль спины. – Позвонки вправлять нельзя… они могут борозды на хряще оставить. И потом уже как по накатанной лыжне… раз за разом выскакивать будет.

– А как же тогда быть? – спросил Игорь. – Так и ходить?

– Зачем… так… – Алла Рихардовна усмехнулась. – Нужно мышцы ваши заставить так развернуть позвоночник, так его растянуть, чтобы все само на место встало…

– Олег! – вдруг вмешалась в разговор Илса. – А тебе не опасно здесь находиться? Мы-то знаем, что ты не виноват, а вот милиция… Вдруг они сюда уже едут?

Олег задумался, вернее принял задумчивый вид. На самом деле он слушал Властелина, который говорил о том же самом.

«Ну что ты все геройствуешь? – возмущался Властелин. – Девушка верно говорит. Скоро здесь столько народу будет, что… Разруби тех троих големов на части и беги».

«Разрубить?! – мысленно закричал Реставратор. – Людей?»

– «Да какие ж это люди? Это только наполовину люди! У них только тело человеческое, а на самом деле они… машины. Вы их называете роботами. Или киборгами. Но не люди они! Неужели по тому голему, который убежал, ты не понял, кто перед тобой? Это Бронзовый вашего города. Он враг, который не успокоится, пока не уничтожит тебя. Так что давай займись делом! Главное, не забудь отсечь головы!»

«Отсечь… что?! Головы? Да ты понимаешь, что говоришь? Да ты,.»

«Не будь ребенком! – Ацважаннавар потерял терпение. – Делай, что тебе говорят».

«Но я… не мясник… чтобы рубить людей. Пусть даже не людей… киборгов, не важно… все равно людей… – уперся Олег, – Проси что хочешь, но только не это».

«Дурак! Удачливый и везучий дурак! – разозлился Ацважаннавар – Это же враги. Если их не разрубить, они оживут. Думаешь, контрольный выстрел в голову, который я столько лет прививал вашим исполнителям, это только прихоть? Да только так можно уничтожить киборга! Или разрушить мозг, или дать стечь всей крови. Знаешь, скольких трудов мне стоило обучить землян этому простому правилу? Ваши предки умнее были. Четвертование, плаха, костер… Они знали, что делали».

«Я никого рубить не буду, – отрезал Чернов. – Хочешь, присылай своих… жаннаваров. А я не хочу в этом участвовать».

«Едут уже», – сообщил Властелин.

«Ну и отлично! Вот пусть они и доводят дело до конца, а я сваливаю отсюда. Тошно мне здесь».

«Давно пора! – обрадовался Ацважаннавар. – Раз не можешь довести дело до конца, так хоть уходить научись вовремя. Твои враги скоро будут».

«Так что же ты молчишь?»

«Время есть, я контролирую… Но немного! Минут пять, не больше».

– Олег, что с тобой? – донесся до Реставратора встревоженный голос Илсы. – Тебе плохо?

Чернов вздрогнул. Он не заметил, что все это время на него смотрели не только Илса с Игорем, но и Алла Рихардовна.

– Что-то случилось? – не унималась Илса. – Тебе нехорошо?

– Нет-нет, я просто задумался, – ответил Олег, – Я думаю, здесь никому нельзя оставаться.

– Это почему же? – возмутился Игорь. – Что значит никому нельзя оставаться? Ну тебе, понятно, а я? А Алла Рихардовна и Илса… Мы же здесь на законном основании…

– А если монстр вернется? – перебил его Реставратор. – Если он придет не один… Как, впрочем, и было. Их же четверо пришло, только те трое… Слушай, а как этот… свинорылый попал сюда, я ведь видел, что заходило четверо людей?

– Он… да на глазах стал превращаться, – сообщил Смоленский. – Прямо в коридоре.

– Как, – ужаснулась Илса, которая не видела трансформации Уколова и только сейчас услышала об этом, – он был нормальным, а потом стал таким?

– Ребята, давайте вниз, в машину, потом обо всем поговорим, – поторопил Олег. – Времени у нас… всего три минуты. Смола, ты как, идти сможешь?

– Сможет, – ответила за Игоря Алла Рихардовна. – Только не нужно делать резких движений, а так у него все уже на месте.

– Не может быть! – воскликнул Смоленский и осторожно шевельнул ногой. Растерянно улыбнулся и попробовал повернуться. – А и вправду ничего не болит!

– Все, собирайтесь, – скомандовал Олег. – Алла Рихардовна, забирайте Илсу – и в лифт, она знает, где машина. Вот ключи, нажмете эту кнопочку. Я поведу Игоря, вдруг ему нужна помощь.

– Нет уж, Илсу веди ты, а меня поведет Алла Рихардовна, – возразил Смоленский. Он хитрил: с одной стороны, так будет приятнее товарищу, с другой – он бы не простил себе, если бы с женщинами что-то случилось из-за того, что Чернов возится с ним. – Мне так спокойнее будет.

– Ну и хорошо, – согласился Олег, понимая, что Игорь ему подыгрывает. – Если дамы не возражают… то вперед.

Чернов поспешил выйти первым, решив по возможности оградить женщин от вида мертвых големов. Ему и самому не хотелось смотреть на них. Не мясник, это Олег правильно сказал о себе Властелину. Хотя и особой жалости к тем, кто хотел погубить Илсу, Игоря, Аллу Рихардовну, да и его самого, он тоже не испытывал. На войне как на войне, твердил он про себя, а сам все время ловил себя на том, что оттягивает момент, когда нужно будет выйти и взглянуть на первых убитых им людей… Даже если верить Ацважаннавару – а оснований не верить ему не было, – и это киборги, а не люди… все равно трудно было заставить себя назвать их куклами или роботами, просто язык не поворачивался. А если он считает их людьми, то трудно будет внушить себе, что он никакой не убийца, и еще труднее будет, если мертвые тела увидят его друзья и любимая. Но пора было уходить.

Олег взглянул на часы. Осталось минуты две. Реставратор понял, что тянуть дальше нельзя, Илса уже надела пальто и в последний раз остановилась перед зеркалом в прихожей. Олег, выдохнув, открыл дверь и… чуть не выругался от неожиданности. Площадка была пуста, трупов не было. Властелин оказался прав, это были не люди. Ну и слава тебе, Господи, уберег от греха!

* * *

Если бы те, кому по службе положено подслушивать переговоры, могли обнаружить свое существование и потребовать прекратить нецензурную брань, то первым, к кому была бы применена эта мера, стал бы Уколов. Взбешенный неудачей, он был вынужден теперь еще и отвечать на вопросы этого идиота Малышева. Нет чтобы помочь! Попробовал бы этих трех придурков бездыханных на себе вынести. Хорошо еще хоть удалось «линкольн» к подъезду подогнать, от любопытных глаз отгородиться.

Руслан и не знал, что его големы такие тяжелые. Чертовы балбесы, понравилось им умирать… и восстанавливаться. Вообще с этими смертями нужно как-то прекращать. Не дело это – каждую акцию таким вот образом заканчивать. Если ты голем, то еще не значит, что можно каждый раз на… такой конец нарываться. Сейчас… и в тот раз, когда Рыкова взрывали. Это же нужно быть такими м… чудаками, чтобы дать трансформеру убить себя. Хорошо еще, что и тот дураком оказался, сам под взрыв попал. И с медициной повезло, вовремя на месте оказались. А то бы и нанороботы не помогли. Хотя, конечно, если бы не «Авиценна», никакая реанимация не помогла бы. Только за счет ее и продержались до приезда врачей. Это уж потом переливание крови и новые порции «Авиценны» ускорили выздоровление. А первые часы были весьма напряженными. Плохо, что девку из-за этого упустили, Панину эту. Ладно хоть Рыков, потерявший вместе с кровью и свои способности, уйти не успел. Только благодаря этому Золотой сменил гнев на милость. А кабы не это? Попадать под горячую руку Вина? Ну уж нет!

Все, хватит Глиняным бока отлеживать. С завтрашнего дня из спортзала не вылезут. Не смогли справиться с одним Черновым! Но Реставратор, нужно отдать ему должное, силен, зараза. Как он Георгия поломал! Да и Родиона с Митяем… как промокашек смел. Вот ведь бычара этот Чернов. В натуре Реставратор.

Уколов потер рукой подбородок, по которому пришелся удар Олега. Здоров, ничего не скажешь… А потому с ним поскорее кончать нужно. Прорыв серьезен, что и говорить. Главное – чтоб не начал Кожаных лепить да Костяных. А уж если до него доберется Властелин со своим вселением… Тогда и Золотой не поможет, Земля будет потеряна. А Кытмир такое не прощает.

Морщась от неприятных мыслей, Уколов бросил взгляд на своих помощников. Георгия он поместил рядом с собой, двух других бросил на заднее сиденье. Поскорее бы они оклемались… Да самому бы силы восстановить не помешало, сколько энергии эта ведьма откачала. И откуда тварь старая взялась? И это помимо того, что Реставратор охреневший какой-то попался. Прежние от одного только рыка в истерике бились, а этот сам в драку рвется, И угораздило же его таким здоровым уродиться.

Вновь завибрировал мобильник. Еще не достав его из кармана, Уколов уже знал, что это Малышев. Достал он своим нытьем. Неужели не понимает, что не до него сейчас?

Бронзовый посмотрел на индикатор, где высветился номер исходящего. Ну конечно, кто еще мог быть, кроме следака?

– Да! – рявкнул он в трубку.

– Руслан, ты меня прости… Но я должен послать команду… Это моя работа…

– Слушай, мусор, да не капай ты мне на мозги со своей работой! – заорал Руслан. – Руководство тебя только с работы может выгнать, я же… или дрессировку давно не проходил? Не надо? Так тогда чего меня дергаешь, не до тебя мне!

– Нет-нет, Руслан, ты неверно меня понял! – Малышев проклинал ту минуту, когда решил позвонить голему. Но куда деваться, время поджимает, вот-вот позвонит Глотов, и что он будет ему отвечать? Что до сих пор не собрал группу? Так она уже давно в готовности и только ждет команды. А он сидит, а Уколов все никак не разродится. – Руслан, пойми, я же больше вам пользы принесу, если буду оставаться на своем месте.

– Да не мочись ты кипятком, останешься, – брезгливо процедил Бронзовый. – Думаешь, ты у нас единственный? Хочешь, тебя сегодня к прокурору вызовут? А хочешь, звезду дадим? Или снимем? Делай свое дело, а мне не мешай…

– Так ты разрешаешь? – недоверчиво переспросил Малышев. – Можно ехать смотреть трупы?

– Какие трупы? – не понял Руслан.

– Ну, ты же сказал, что там всех… Ну, мать, дочь… и этого, Смоленского. Вы разве их не… Следователь замолчал.

– Я тебе что, Джек-потрошитель? – Уколов не мог признаться в своем поражении, надо было как-то выворачиваться. – Глянул я на твоего Чернова… Не тянет он на Реставратора. Ему бы киркой и ломом рисовать, а не кисточками.

– Нет, он шариковой авторучкой работает. Так ты… разрешаешь?

– Что? Что тебе еще разрешить?

– Ну, это… Чернова захватить… С соучастниками.

– Захватить? – вдруг развеселился Уколов. – Захватить можно… Давай резвись… Только потом позвони, поделишься впечатлениями. Смотри не забудь, а то я рассержусь!

Бронзовый выключил мобильный. Вот придурок-то! Его счастье, что вряд ли он застанет Реставратора и его спутников, а то весело было бы там. Ах, если бы от Золотого удалось так же быстро отбояриться… А впрочем… Бину-то совсем не обязательно знать об этом… проколе. Глиняные не выдадут, а кто еще знает про попытку ликвидации? Лучше представить все как… слежку.

Уколов резко затормозил и, нарушая все правила уличного движения, развернул «навигатор». Не обращая внимания на возмущенные гудки машин, порскнувших в разные стороны, Бронзовый помчался назад, туда, откуда только что бежал.

– Горик! – Он толкнул бородача. – Горик, давай просыпайся! Ну все, хватит, времени на полное восстановление нет.

Но Георгий не отвечал. Он уже слышал своего Бронзового, но ни на что больше сил не хватало.

– Слышь, Горик, – попросил Руслан, – если ты еще не способен отвечать, то хотя бы знак подай. Ресницы Сартова дрогнули.

– Горик, нас… в общем, гад этот жив. Там за него баба подписалась, актуатор она. Оранжевая, не страшная… Для меня не страшная, а вас порвет. Короче, я решил, нужно посмотреть, куда они поедут… А на какой машине… приехал Реставратор, не знаю. Ты ее помнишь?

Ресницы бородача дрогнули.

– Наша?

Сартов не шевельнулся.

– Иномарка?

Сартов моргну".

– Японец? – Янкерс?

– Немец? Ресницы дернулись.

– «Фольц»? «Мерин»? «Бешка»? Ресниц дрогнули.

– Черная?

На этот раз удалось угадать с первого раза.

– Новая? Хотя кой черт у нас новая будет делать? – задал вопрос и сам себе ответил Руслан. – Состояние хорошее?

И опять подтверждение с первого вопроса.

– Странно, у бедного художника и хорошая машина? – удивился Бронзовый. – Он что, в бандюках ходит? Авторитет?

Но на этот вопрос ответа от Сартова он не ожидал.

– Слушай, а модель какая? – вдруг спохватился Бронзовый. Он уже подъезжал к знакомой восьмиэтажке, а потому торопился. – «Тройка»? «Пятерка»? Ага, значит, «пятерка», черного цвета, в хорошем состоянии и относительно свежая… Так? Да? Опля! Кажется, пруха пошла. Вот она как раз отъезжает.

* * *

– Куда едем? – спросил Олег. После коллективного обсуждения они решили, что лучше воспользоваться его машиной. Номера «хонды» Смоленского в милиции известны, «бешка» же зарегистрирована совсем на другого Олег даже не знал на кого, лень было в техпаспорте смотреть. Но в том, что не на Никиту, он был уверен Как и в том, что бородатый номера его автомобиля не запомнил, он просто не успел посмотреть на них.

– Я думаю, нам нужно снять квартиру, – сказал Олег. – Гостиница теперь не подходит, нет гарантии, что киборги не начнут искать по фамилиям…

– Киборги? – перебила его Илса. – Какие еще киборги?

– Да монстры эти, – пояснил Олег, раздосадованный тем, что проговорился. Он, может быть, и рассказал бы правду, да ведь она настолько… необыкновенна, что самому в нее не верится. Как же тогда другим объяснять? – Трансформеры мультяшные.

– Я думаю, нам не стоит метаться по всей Москве, – подала голос Алла Рихардовна, – все равно ничего нового мы не придумаем. У тех, кто противостоит нам, возможностей гораздо больше, чем у нас… Давайте-ка свяжемся с Баграмовым, а он и решит, как дальше быть. Олег, останови у какого-нибудь таксофона.

– Черт, стоило выкинуть свой сотовый, как он тут же понадобился, – проворчал Чернов.

– Ты… выбросил телефон? – растерянно спросила Илса. Странно, они так долго выбирали его… Нет, за этим что-то кроется. – Когда?

Олег рассказал про свой звонок Алексею и как тот посоветовал ему это сделать.

– Ну, раз Лешка посоветовал, значит, верно, – поддержал товарища Смоленский. – Лучшего радиоэлектронщика я не встречал. Но если нужен телефон, позвоните с моего.

– А ты уверен, что он не прослушивается? Не забывай, нас у тебя нашли, значит, знали, где мы. А откуда?

– Так что, мне тоже его за окно? – растерялся Игорь. – Жалко, это же «Нокия»! Титан!

– Питание отсоедини, – посоветовал Олег. – Я потом догнал, что можно и не выкидывать. Просто вынимаешь батарейку – и маячок выключен. Жаль только, поздно придумал, когда уже свой аппарат отправил…

– Не батарейку, а аккумулятор, – довольно пробормотал Игорь, выключая аппарат. – А вообще, его же можно просто выключить! Барышня электронная будет отвечать, что, дескать, я сейчас недоступен…

– Отсоедини, – коротко приказал Олег, и Игорь молча подчинился. Он знал, когда с Черновым можно спорить, а когда нет.

Остановившись у станции метро, Реставратор повернулся к Алле Рихардовне:

– Здесь можно купить телефонную карточку, Игорь сейчас сходит. Там же, внизу, телефонные аппараты… Может, позвоните своему знакомому? Посмотрим, что он вам ответит, тогда и решать будем.

Смоленский уже открывал дверцу со стороны старшей Озолини. Он был уверен, что Алла Рихардовна послушается Олега. Так и произошло. Она положила свою изящную ладонь на любезно протянутую Игорем руку и с улыбкой проговорила:

– Давно за мной молодые люди не ухаживали. Только, Игорек, я тебя попрошу остаться, тебе нельзя сейчас по лестницам скакать.

– Нет-нет, одну я вас не отпущу, – возразил Смоленский. – Да и потом, благодаря вам я чувствую себя вполне здоровым. Рядом с вами даже инвалид забегает.

– Ах, давно мне не приходилось встречать таких обходительных молодых людей.

Так, мило воркуя, Алла Рихардовна позволила Игорю увлечь себя в здание метрополитена.

В машине стало тихо. Олег с улыбкой посмотрел на Илсу. Та, вспомнив про синяки на шее, быстро спрятала подбородок в высоком воротнике свитера.

– Не смотри на меня. Я сейчас такая страшная.

– Страшная? Не страшная ты, а страшно вредная. Не даешь мне полюбоваться на себя. Ты мне и с синяками нравишься. Да и не видно их совсем.

– Ну да, нашел…

– Найду… Обязательно найду того, кто это сделал, и руки пообрываю, – пообещал Реставратор, – Жаль, ушел он…

Илса нахмурилась.

– Олег, все-таки кто это был? Мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь.

– С чего это ты взяла?

– Знаешь… я, конечно, страшная трусиха, но память у меня как у видеомагнитофона…

– Ну и что сегодня в нашей фильмотеке?

– Вот я все время прокручиваю в памяти… Как появился… этот монстр, как Смоленский достал… свое оружие… Но замахнуться не успел… Мама кинулась ко мне, но он ударил ее. Она упала, а он схватил меня за горло. Тут появляешься ты… И ты совсем не удивился! Вот! Вот то, что мне показалось странным. Все мы растерялись, никак не могли понять, кто это и что происходит, а ты как будто уже видел таких чудищ и совсем не удивился. Понимаешь, это не все заметили… Я тоже не сразу на это обратила внимание, не до того было… Но вот сейчас взглянула в твои глаза… и вспомнила, какими они тогда были. А после этого все в голове и завертелось.

– Наблюдательная. – Реставратор усмехнулся. – Это хорошо. Вот только рассказывать пока ничего не буду. Не темню, пойми, просто я сам еще ни в чем не разобрался… Я, может, потому и согласился ехать к этому вашему… знакомому, что надеюсь найти ответы на свои вопросы. О, вот и твоя мама!

Алла Рихардовна и Игорь шли рядышком и о чем-то увлеченно говорили. Как будто и не спешили вовсе.

– Нет, ты посмотри на них! – засмеялась Илса. – Как спелись, словно бы всю жизнь знакомы!

– Ну, они вместе уже второй бой приняли, а это знаешь как сближает, – сказал Олег. – Человеку что нужно? Быть уверенным в том, кто рядом с ним. А что лучше хорошей драки показывает человека?

Олег распахнул заднюю дверь, и Алла Рихардовна сразу же приступила к делу.

– Так, Олег, едем к Баграмову, туда же приедет Андрей Георгиевич, а это знаешь какой человек…

* * *

– Игорь, помнишь, как мы в детстве играли? – спросил Олег.

Смоленский удивленно посмотрел на товарища. Тот, пользуясь тем, что сидящие на заднем сиденье мать и дочь не видят, показал оттопыренным большим пальцем себе за спину. Игорь хотел было обернуться, но, наткнувшись на взгляд Олега, остановился. Его брови вопросительно дернулись вверх.

Олег кивнул и показал глазами на чекан, выглядывавший из-под сиденья. Игорь больше с ним не расставался. Бог с ними, с ментами, от них откупиться можно, но перед монстрами он безоружным не предстанет.

– Это ты про прятки или пятнашки?

– Про то и другое! – ответил Олег. – И про «Морской бой» тоже.

– Конечно помню.

– Надо бы нам Тараса предупредить, вдруг и к нему… эти заявятся?

– Да, конечно, – сказал Игорь, еще не понимая, к чему клонит Олег. – Ты хочешь, чтобы я это сделал?

– Нет, я! Как тебе ни жаль будет, а придется оставить мне свою игрушку. – Олег показал глазами на карман, в который Игорь сунул телефон. – Вы… Алла Рихар-довна, ваш знакомый, что на Юго-Западе живет…

– Да они оба там… и Соколов, и Баграмов, – подхватила старшая Озолиня. – У них дома друг другу в окна смотрят. А что ты хотел?

– Да просто неудобно с пустыми руками заявляться, – схитрил Чернов и вновь бросил взгляд в зеркало заднего вида. Ох как не нравилось ему то, что он там видел. Очень не нравилось. – Давайте сделаем так: вы подниметесь… какая там квартира?

– Триста двадцать девятая. Седьмой подъезд, – ответила Алла Рихардовна, – Но я тебя никуда не отпущу. Вместе пойдем. Василий Сергеевич строго приказал нам всем вместе прийти.

– Так вместе и придем, – засмеялся Олег. – Только я чуть позже. Чуть-чуть! Там возле станции метро ры-ночек есть, я туда смотаюсь…

– Тогда вместе и заедем. Не хитри со мной, я же чувствую.

– Да не хитрю я…

– Хитришь! И беспокойство у тебя вдруг появилось. – Алла Рихардовна усмехнулась. – Я вас насквозь вижу.

– Да, но как-то нехорошо приходить к такому человеку с пустыми руками, – не сдавался Реставратор. – Я все же зайду, куплю что-нибудь… Но после, сначала вас завезу.

Чернов снова бросил быстрый взгляд в зеркало. Так и есть, их преследуют. Черный «линкольн навигатор». Возможно, Властелин был прав, нужно было их порубить… но кто бы это сделал? Люди они или нет, но он, Олег, на такое не способен.

– Следят? – спросила без околичностей Алла Рихардовна. – Те же самые? Или другие?

Чернов чуть не выпустил руль из рук. Она что, мысли его читает?

– Какой план? – не дожидаясь ответа, продолжила Алла Рихардовна.

– Я вас высаживаю возле станции метро, вы там затеряетесь в толпе…

– Я с тобой, а… – начал Игорь.

– Ты обеспечишь безопасность женщин, – резко оборвал его Олег. – А я попытаюсь увести их за собой.

– Нет! Выйдут Игорь и Илса, а мы вместе уведем их, – заявила Алла Рихардовна. – Вдруг тебе не удастся обмануть этих… Один ты с ними не справишься.

– А вдруг они не поедут за мной? – возразил Олег. – Игорь травмирован, Илса не боец… – Увидев в зеркало округлившиеся глаза девушки, он поспешил добавить:

– Пока не боец. Так что как ни крути, а выходить вам троим.

– А если вместе? – спросил Игорь. – Если остановиться и отбиться от них общими силами?

– А если мы проиграем? – возразил Олег. – Если они на этот раз окажутся сильнее? Кто сообщит людям об опасности? Нет, надо разделиться. Мне проще с ними разобраться, если я буду знать, что вы в безопасности. Я могу бросить машину, могу гонки устроить, могу в метро уйти… А если будем все вчетвером, то вместо того, чтобы думать о себе, мне придется думать о том, как бы кто-нибудь из вас не отстал, не попал в руки киб… кикимор этих.

Быстрый взгляд Игоря показал, что его оговорка не осталась незамеченной. Но он не стал цепляться за слова и лишь показал тайком на чекан. Оставить Чернову, взять с собой?

Олег отрицательно мотнул головой и пальцем показал, чтобы Игорь оружие оставил при себе. Им оно нужнее.

«Правильно решил, – внезапно раздался в голове голос Властелина. – Избавляйся от них, я тебе покажу куда ехать».

– Тебя только не хватало, – буркнул Олег.

– Что? – удивился Игорь. – Это ты кому?

– Да это я про… джип этот. – Реставратор кивнул на зеркало. – Так, вот улица Академика Варги. Приготовьтесь, сейчас мы въедем в проезд и сразу свернем. Я тормозну, а вы быстро выходите и прячетесь в ближайшем подъезде. Я увожу их дальше.

– Олег! – позвала Илса.

– Подожди, все потом. Уже некогда… Так, сейчас… Три секунды… Игорь, телефон! Один, два, пошли!

Команда оказалась удивительно слаженной. Три двери одновременно открылись и тут же закрылись. Даже не пришлось останавливаться. Олег лишь притормозил и сразу рванул вперед, но уже с пустым салоном. Ну, Игорь понятно, Илса тоже со спортом на короткой ноге, но чтобы Алла Рихардовна так ловко действовала, этого Олег не ожидал.

Он бросил взгляд на тускло блестевший сотовый. Успел-таки Игорь!

«Выезжай в сторону Внукова, – приказал Властелин. – А там пойдешь на Солнцево и назад по Мичуринскому».

«Ну ты даешь! – удивился Реставратор. – Ты когда Москву изучить успел?»

"С тобой изучишь что угодно, – то ли пошутил, то ли проворчал Адважаннавар. – Свернешь на Ломоносовский, а потом на Мосфильмовскую. Там тебя встретят.

Голубой «опель». Пропустишь его, он отсечет големов, а ты, как увидишь красную «семерку», выйдешь и пересядешь… Там будет молодая женщина, ее зовут Инна. Она тебя отвезет к себе".

«Мне нужно вернуться, – возразил Олег. – Я должен…»

«Ты должен остаться в живых! – прорычал невидимый собеседник. – Эти… киборги едут убивать тебя, а не твоих друзей. Понимаешь – тебя! А Инна привезет тебя туда, куда никто не сунется. Думаю, что там тебя искать не догадаются. Надеюсь, по крайней мере. Давай не суетись, ждем тебя на Мосфильмовской. Знали бы киношники, что там будет, вот бы камер понаставили!»

* * *

Голубой «опель» Чернов заметил сразу, как только миновал клуб «Шатильон». В вечерних сумерках он казался почти белым, но не для художника. Реставратор даже успел увидеть рыжую голову водителя, но догадаться, что за рулем его давешний знакомый, не смог – мало ли в Москве рыжих? К его удивлению, машина стояла на противоположной стороне улицы, и едва «бешка» Реставратора пронеслась мимо, как встречающий его автомобиль рванул, оставляя на асфальте черные полосы сгоревшей резины. Косясь глазом в зеркало заднего вида – все же интересно было, что такое затеял Властелин, – Реставратор чуть не пропустил вторую машину. Если бы Инна не просигналила, он бы так и не остановился.

Проскочив добрых три десятка метров, «бешка» встала и клюнула носом… Олег тут же выскочил, и в этот момент в конце улицы раздался звук удара. Он вскинул голову и увидел, что знакомый «опель» врезался прямо в передок «навигатора». Олег ждал чего-то подобного, а потому не очень удивился и сел в «семерку», дверца которой была предусмотрительно распахнута. На водительском месте сидела молодая симпатичная женщина в короткой юбке. Чернов успел даже заметить хорошо тренированные ноги, но тут они проехали мимо его «бешки», и Олег с тоской посмотрел на элегантный черный корпус. Черт возьми, как же недолго он владел этой красавицей!

– Жалеешь?

– Что? – не понял Чернов.

– Машину, говорю, жалеешь? – спросила Инна. – Ничего, будет жизнь, будут и другие…

– Да нет, чего жалеть! – Олег пожал плечами. – Все равно она не моя. Кстати, вспомнил.

Реставратор достал сотовый Смоленского и, включив его, набрал номер, который ему давал хозяин «бешки».

– Никита? Это я, Олег! Спасибо за машину, выручил!

– Олег? – удивился бандит. – Вот кого не ожидал…

– Ну ничего, в следующий раз будешь… ожидать! – жестко бросил в трубку Чернов. – Машина на Мосфильмовской, приезжай, заберешь… Надеюсь, запасные ключи есть? А то я забыл их там оставить!

– Ключи есть… – Никита замялся. – Слушай, Олег, а она… чистая?

– Чистая, не переживай, – усмехнулся Реставратор. – Мусора меня в ней не видели. Ладно, спасибо, выручил! Считай, на этом разошлись… или у тебя есть что против меня?

– Да нет, – раздалось после короткой паузы. – Нет, все в порядке.

– Ну, тогда ладно. Все, бывай!

Олег выключил сотовый и взглянул на лукаво улыбающуюся спутницу. Улыбка шла женщине, но сама она была не в его вкусе. Он не любил таких вот… немного простоватых и глуповатых, какой Инна показалась сначала. Хотя, если бы не Илса… да, пожалуй, и Карина, он мог бы и соблазниться… Встреча с обеими многое в Олеге изменила… Первую он любил, вторая жизнью заплатила за тот урок, который ему преподали. Нет уж, приключений на сексуальном фронте хватит.

– Чему вы улыбаетесь? Я сказал что-то смешное?

– Да… – Женщина улыбнулась еще шире, обнажив ровные белые зубы. – Но лучше, если ты сам все увидишь.

– Что увижу? – заинтересовался Реставратор. – И вообще, теперь, когда хвоста нет, я, пожалуй, выйду… Довезите меня до ближайшей станции метро… Мне на Юго-Запад нужно.

– Во-первых, не нужно мне выкать, разве я такая старая? – Инна стрельнула глазами и потянулась, давая Олегу возможность оценить ее фигуру. При этом юбка задралась еще выше, и бедро, затянутое в темные колготки, открылось почти полностью. Соблазнительное, ничего не скажешь. – Во-вторых, с тобой хочет поговорить Властелин… вот после этого езжай куда угодно. Хочешь – на Юго-Запад, хочешь – еще куда. Ночь длинная, можно везде успеть.

– Можно… – Чернов с интересом посмотрел на говорунью. – А вы…

Олег наткнулся на укоризненный взгляд и запнулся.

– Ты! – с нажимом произнесла женщина. – Говори мне «ты»! Иначе я начну обижаться.

– Ладно, пусть будет… по-твоему, – согласился Чернов. – Ты давно знаешь Властелина?

– И это ты узнаешь потом… – засмеялась Инна. – Все будет потом… Все!

«Да пошла ты… и потом тоже!» – подумал Олег, но ничего не сказал. Зачем ссориться с союзниками? Возможно, они временные, но пока союзники.

* * *

– Твою мать! – заорал Уколов. Он как-то ухитрился ударить по педали тормоза, но затормозить не успел. Встречный «опель», словно сорвавшаяся с курса торпеда, нырнул прямо под передние колеса и ударил с такой силой, что джип отбросило в сторону.

Руслан налетел грудью на надувшуюся подушку безопасности и чуть не задохнулся. От злости. В остальном-то он отделался легко, не то что Горик, который, не успев прийти в себя, получил еще один нокаут, на сей раз от проклятой подушки. Интересно, а как там Родя с Митяем? Им-то подушки безопасности не полагались. Но повернуться назад и посмотреть на тех, кто там сидел, Бронзовый, прижатый к креслу, не смог, как ни старался.

Не дожидаясь, пока подушка сдуется, Уколов трансформировал палец в шило и, срывая на светло-сером пузыре свою ярость, с садистским удовлетворением вонзил его в плотную ткань. Потом еще и еще.

Дышать стало легче, и Уколов переключился на подушку, придавившую Сартова. Ждать, пока воздух сам выйдет, он не мог.

И только теперь вспомнив о виновнике столкновения, он дернул ручку двери. Ее заклинило. Ругаясь на чем свет стоит, Уколов, воспользовавшись тем, что лобовое стекло в виде бесформенного коврика валялось где-то далеко впереди, выбрался на капот…

Тот, кто управлял «опелем», по всей видимости, был опытным мастером. Кто бы еще смог так подставить машину, чтобы весь удар достался правой части автомобиля, а левая, та, где сидел виновник происшествия, осталась в целости и сохранности? И конечно же место водителя оказалось пустым. Уколов заскрежетал зубами от злости, он был уверен, что столкновение не случайно: жаннавары начали свою игру.

– Вам плохо? – раздалось за его спиной.

Уколов повернулся. Прямо за ним стоял старший лейтенант ДПС. Он участливо посмотрел на искореженный джип, прикидывая, в какую сумму выльется ремонт этого красавца.

– Вам нужна помощь? – продолжал милиционер. – Скоро приедет «скорая», вашим друзьям будет оказана… Руслан послал зондирующий сигнал, означавший: «Ты наш?»

– Да! – Лицо старлея мгновенно изменилось, приняв покорно-безразличное выражение. – Я готов выполнить ваш приказ.

– Как тебя зовут?

– Старший лейтенант Каретников.

– Где твоя машина? – спросил Бронзовый.

Каретников показал на белую «десятку» с синей полосой.

– Кто твой напарник?

– Капитан Свирский, – доложил старлей. – Но он сейчас… он позже подъедет.

– Я возьму твою машину. – сказал Уколов. – В джипе мои люди… Скоро они придут в себя. Отвезешь их, – Уколов протянул визитку, – вот по этому адресу. Там же заберешь машину! Понял?

Киборг кивнул головой и протянул ключи.

* * *

Через минуту Бронзовый уже ехал на милицейской машине, пользуясь всеми преимуществами, которые негласно присвоила себе доблестная служба правопорядка на дорогах. Теперь для него не существовали ни правила движения, ни какие-либо законы. Откровенно говоря, он и раньше не особо обращал внимание на такую мелочь, как закон, но теперь это было ему особенно приятно. Это похоже на то, как если бы тебе во время компьютерной игры дали бонус бессмертия. В тебя стреляют, а тебе все нипочем, ломишься как танк и крушишь тех, от кого раньше бегал как заяц.

Если бы еще удалось Реставратора перехватить. Черт, что же докладывать Золотому? Тот ждет сообщения, а докладывать-то нечего. В смысле, хорошего ничего нет, плохого-то хоть отбавляй.

Эх, не вовремя он вспомнил о Бине. В кармане заверещал телефон, на лице Руслана нарисовалось отвращение. Нетрудно догадаться, кто его вызывает. Или неугомонный в своем служебном рвении мусор, или его величество Золотой. Лучше бы, конечно, первый…

Оказалось, второй. Звонил Бин.

– Ну что, Русланчик, почему не звонишь? – Слова были ласковы, да только тон Золотого был совсем не ласков. – Забыл или загордился? Наверное, выполнил мое поручение и молчишь… из скромности? Это ни к чему, это между старыми друзьями лишнее. Я тут услышал, что ты Реставратора нашел… Места себе не нахожу; а ты молчишь… Ну давай хвастайся.

– Да пока нечем, – виноватым голосом ответил Руслан. – Нас перехватили… Реставратор уходил на машине, мы преследовали… Кто-то – я думаю, это был жанна-вар, – отсек нас. Шел по встречной, кто мог подумать, что нырнет прямо нам под передок?

– Взяли?

– Что?

– Жаннавара, спрашиваю, взяли? Или упустили?

– Да понимаешь…

– Значит, упустили, – раздраженно констатировал Бин. – Да что с тобой, в конце концов, происходит? Ты же Бронзовый, а ведешь себя как… Спишь на ходу! Ты хотя бы определил, кто вас остановил? Какой силы был актуатор? Впрочем, что с вас возьмешь, с беспомощных?

– Да все эти проклятые подушки безопасности! – залепетал, пытаясь оправдаться, Руслан. – Пока их проткнул, пока в окно вылез… Двери заклинило… Он и ушел.

– Ты понимаешь, что наделал? – холодно проговорил Золотой. – Ты лажанулся и позволил противнику обойти нас. Теперь они ушли и спрячутся, лягут на дно и станут клепать Костяных. Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что делаешь? Эта планета наша! Ну, почти наша, еще чуть-чуть, и можно будет ее считать своей! Но если здесь утвердится Властелин…

– Бин, ну пойми ты… Да на моем месте любой бы прокололся! Любой! – вспылил Уколов. – Он же как пуля… Лоб в лоб и без вопросов! Хорошо еще не взорвали нас… а могли. Что стоило жаннаварам брандер из «опеля» сделать? Разлетелись бы на куски, и никакая реанимация не справилась бы.

Бин задумался. Конечно, Уколов облажался, вопросов нет, но в чем-то он прав. Здесь явно чувствуется более сильная рука… Наверняка взрыва не было потому, что берегут бойцов… А это значит… что их не так уж много?

Тогда еще есть шанс задавить Прорыв быстро и малой кровью.

– Думаешь, Властелин уже здесь? – наконец спросил он.

– Координировал, скорее всего, он, – с готовностью подтвердил Руслан. – Но пока Ацважаннавар материализуется только в виде фантома, иначе чего бы им Реставратора оберегать?

– Ладно, посмотрим. Я, пока ты катаешься, информацию собирал… Из других источников. Чернов только что выходил на связь с неким Никитой, выясняем, кто это… Звонил не со своего, тот, которым он воспользовался для контакта с Тарасовым, перемещается по всему городу. Избитый прием, наверняка аппарат кому-то в машину подложил. Теперь Реставратор пользуется мобильным, зарегистрированным на Смоленского, так что скорее всего они вместе…

– Бин, ты…… откуда эти сведения получаешь? – удивился Бронзовый. – Уж на что я все службы московские задействовал, но у них нет ничего такого.

– АНБ помогает, – сообщил Золотой. – Их компьютеры анализируют голоса, вот и выхватывают переговоры. Откуда бы Чернов ни вышел, мы его засечем.

– АНБ? – присвистнул Руслан. – Янкерсов задействовал? Да, их техника может… Вот здорово, я до такого не додумался!

– Ты до многого не додумался, – пробурчал Бин, но в его голосе уже не было прежней резкости. Какому начальнику не приятно восхищение подчиненных? Тем более когда оно заслужено и не продиктовано просто желанием польстить. – Короче, контролируй все переговоры, а я постараюсь задействовать госструктуры. Не зря же мы козлов этих на содержании держим.

– Бин… – Уколову до смерти не хотелось говорить то, что он собирался сказать, но никуда не денешься – надо, есть вещи посильнее его.

– Да, Руслан?

– Бин, ты же знаешь, я не паникер и всегда сам решал все проблемы.

– Знаю, потому ты и Бронзовый в Москве, а не… на Гавайях. Москва у нас главный город.

– Золотой, я не шучу. Боюсь, что на этот раз все намного серьезнее, чем это может показаться. – Уколов наконец выдавил из себя эти слова, и ему сразу же стало легче. – Мне нужна поддержка.

– Можешь утешиться, не один ты так думаешь… – после некоторого раздумья ответил Бин. – Я уже отдал приказ. Еще до полуночи начнут подъезжать Чистильщики, а потом и Бронзовые из других городов подтянутся. Кстати, прими поздравления за Рыкова, тебе тоже следует подойти к программатору. Становишься Чистильщиком. Хотя за сегодняшний прокол… Ну да ладно, отработаешь. Оператор уже получил твой код, поспеши, нам сейчас Чистильщики как воздух нужны. Давай быстро в офис и модифицируйся. Надеюсь, что не разочаруюсь в тебе!

* * *

Олег нервничал. Куда ведет его эта помощница Властелина? Надоело ее жеманство, ее уверенность в собственной неотразимости. Красавицей себя возомнила! Да если бы не желание разобраться во всем этом безумии, Чернов и минуты в ее обществе не выдержал бы. Трещит без умолку, думает, что светскую беседу поддерживает, а не понимает, что сосредоточиться не дает. Приходится из вежливости отвечать, а ему бы побыть одному да в тишине с мыслями собраться…

Лифт остановился на шестом этаже, и Олег мельком отметил странное совпадение: его квартира тоже на шестом… И мама с сестрой тоже живут на шестом, в Сочи. Переехали недавно, разменяли большую квартиру. Олег остался в Москве, а мама решила перебраться к Черному морю.

– Вот мы и приехали. – Инна в очередной раз стрельнула глазами и радушно улыбнулась. Олегу стало стыдно за свою необъяснимую неприязнь к этой женщине, в общем-то неплохой. – Заходи, будь как дома. Мы теперь все в одной команде.

Чернов, переступая порог, удивленно посмотрел на хозяйку квартиры.

– Да-да, – ответила она на его вопросительный взгляд, – мы одна команда.

«Ну уж это вряд ли», – подумал Олег, но промолчал. Кто она такая, эта Инна, чтобы говорить ей, что он думает?

– Когда появится Властелин? – спросил он. – Мне некогда…

– А я здесь. – Голос Ацважаннавара донесся из комнаты, что была в конце коридора. – И давно. Все жду, когда же Реставратор почтит меня вниманием. А он все не едет и не едет! Не спешит… наверное. Или спешишь?

Олег вошел и увидел Властелина, расположившегося на большом диване. Хотя нет, судя по тому, что плотная ткань под телом не прогибалась, Ацважаннавар висел в воздухе и лишь изображал, что сидит.

– Ну так как, Олег, спешишь? – повторил свой вопрос Властелин.

– Спешу, – недружелюбно произнес Чернов. – Мне к друзьям вернуться нужно.

– К друзьям? А мы? Мы разве не твои друзья?

– Еще не знаю! – жестко сказал Олег. – Пока что от вас только головная боль и проблемы.

– От нас? – удивился Властелин. – Подожди-ка, а кто тебе помог оторваться от преследования? А кто подсказывал, как избавиться от големов? Разрубил бы их, как я тебе говорил, Бронзовый и отстал бы. В одиночку он не посмел бы за тобой гнаться.

– Я тебе уже говорил, я не мясник! – набычился Олег. – И кто такие големы, кто такой Бронзовый?

– Големы? Ты даже этого не знаешь? Что ж, придется объяснять… Да ты садись, разговор долгий будет. Сейчас Инночка тебе кофе принесет… может, ты поесть хочешь?

У Олега засосало в желудке.

– Нет, я не голоден.

– Олег, ну хоть немножко, – проговорила хозяйка, Просовывая голову в дверь. – Я быстро." – Не надо. Спасибо, я не голоден.

– Ну тогда кофе, – заключил Властелин. – Хотя зря… Мне-то еда не нужна, а вот тебе не помешала бы.

– Я хочу быстрее перейти к делу, – упрямо сказал Олег. – Меня ждут.

– Хорошо. – Ацважаннавар кивнул и движением брови отослал Инну. – Твое желание понятно. Что ж, начнем с твоего вопроса… Голем в вашем, в земном понимании – это искусственно созданный человек. Попытка повторить божественный акт сотворения… так сказать. А по сути, берется обычный человек, в него вводится «Авиценна», и все.

– Послушай, ты наконец скажешь толком, что это за «Авиценна» такая? – почти выкрикнул Олег. – Все только и говорят о препарате, а толком никто не объяснит, что это такое. Почему люди, применив его, становятся киборгами?

– Хороший вопрос, – кивнул Властелин. – Я бы сказал, главный. «Авиценна» – это фикция! Просто витаминный раствор, и все. Он нужен лишь для того, чтобы создать среду распространения нанороботов.

– Чего? Это еще что такое?

– Что такое «нано», знаешь?

– В школе проходили. Величина, кажется…

– Да, только очень маленькая, сверхмаленькая. Единица, деленная на десять в девятой степени. Теперь понятно?

– Вроде бы… Так ты хочешь сказать, что это такие крохотные роботы?

– Именно, – подтвердил Ацважаннавар. – Малюсенькие, но очень прочные и с прекрасно работающей программой. Представь теперь, сколько их в ампуле, что идет в комплекте? Миллионы! Попав в кровеносную систему человека, они разбредаются по всему организму. Те, что запрограммированы на лечение легких – в легкие; сердца – в сердце, почек – в почки. Нет места, куда бы они не проникли! В мозг, в кожу, кости И везде эти трудяги наводят порядок, везде они очищают орган от шлаков, заставляют его работать так хорошо, как он никогда до этого не работал. Еще бы, Кытмир заботится о том, чтобы их киборги как можно дольше функционировали в нужном им режиме.

– Ну так это же здорово, что человек так хорошо себя чувствует! – Олег недоуменно пожал плечами. – Что в этом плохого?

– А то, что эти же нанороботы в любой момент могут так скрутить человека, в организме которого находятся, что тот света белого не взвидит. – Красные глаза Властелина злобно вспыхнули. – А когда это нужно делать, решают роботы более высокого уровня, големы.

– Так что же получается – все, кто применял «Авиценну», рабы?

– Да! Только не все об этом знают. Большинство людей находится… в дремлющем, вялотекущем рабстве. Их черед не настал, и големы, а точнее кытмиряне, держат их в резерве. А есть и активные рабы, те, кого подвергли дрессуре. Так они называют обработку раба жуткой болью с одновременным его зомбированием. Вот тогда человек уже точно осознает, что он раб, но ничего поделать не может. Он и рад бы избавиться, но воля его сломлена, бороться с болью он не в силах. А големы применяют боль как наказание и поощрение. Хорошо выполнил задание – боли не будет. А если нет… Но таких обычно не бывает.

– И что, от этого нет спасения? – Олег был ошеломлен. Хотя он и был далек от науки, но как современный человек мог представить, сколько людей на Земле уже стали киборгами. – Вылечить людей как?

– Уничтожить големов. Исчезнут големы, некому будет издеваться над теми, кто поддался на рекламу. Кто уже пустил в себя кытмирских лазутчиков, спокойно доживут свой век, а новых людей травить будет некому.

– А как… кытмиряне… я правильно произношу? Как они…

– Правильно. – Ацважаннавар видел, что его слова попадают в цель, и был доволен ходом беседы. – Ты хочешь спросить, как Кытмир поставляет на Землю нанороботов? А очень просто! Ты много раз слышал про НЛО. В основном это все чепуха, отвлекающий маневр големов. Это они, манипулируя сознанием, внушают людям, что те якобы что-то видели. Но раз в полгода действительно прилетает корабль. Челнок с него доставляет контейнеры на Землю, и големы особой силы – их зовут Чистильщиками – переправляют отраву на завод, где и происходит фасовка комплексов «Авиценна». В нашем случае это ФАЗМО, но могло быть любое другое предприятие.

– Это все интересно, но вообще-то я хотел спросить о другом. Откуда кытмиряне берут големов? – Олегу живо вспомнилась недавняя схватка с Бронзовым.

– А ты не понял? Да оттуда же, откуда и всех остальных! Берут крепких спортивных ребят… спортсменов в основном… тех, что поумнее, делают их рабами, а потом, если те проявляют себя хорошо, переводят в более высокую категорию раба-киборга, в големы. Добавляют нанороботов, увеличивают быстродействие и обновляют программу. Записывают им в код агрессивность и желание подчинить себе других. Злобная тварь получается. Исполнительный, живучий и… без лишних рассуждений. Недаром называется Глиняным. А из лучших Глиняных отбирают кандидатов в Бронзовые. Так же перепрограммируют – и вперед, командуй! Это серьезный шаг вперед. Штучный товар. Эти уже могут самомодифицироваться, а потому находятся под жесточайшим контролем. На каждый город обычно определяют не более одного Бронзового голема. Он является проводником воли Золотого. Его глазами, руками, ногами… и всем тем, чем тот пожелает стать. Бронзовые являются актуаторами четвертой или пятой степени. Они могут командовать Глиняными големами, могут изменять свою внешность…

– И стрелять, – добавил Реставратор. – Этот, который у Игоря был, стрелял. Желтыми лучами…

– Правильно. Бронзовые могут концентрировать и выстреливать пучок энергии желтого цвета.

– А Алла Рихардовна тогда кто? – не унимался Чернов. – Она ведь тоже стреляла!

– А вот это стало неожиданностью и для меня, – сказал Ацважаннавар. – Я знал, что есть сильные люди, но чтобы такого уровня… Она же применяла оранжевый уровень! Это хорошая третья или слабая четвертая ступень. Обычно выше красного непосвященные не поднимаются. Ее бы обучить…

– А кто такие актуаторы?

– Актуаторы? – переспросил монстр. – Ах да, ты же ничего практически не знаешь… Актуатор – это любое существо, способное воздействовать на другие существа…

– Другим словом, инопланетяне?

– Почему, совсем не обязательно! Я, ты, големы… не важно. У вас, на Земле, тоже достаточно таких, кого можно так назвать. Вы их экстрасенсами называете, колдунами, ведьмами…

– Аразве они… существуют? Ну, колдуны, ведьмы? – удивился Олег. – Я думал, что это шарлатаны.

– Есть и такие, – согласился Ацважаннавар. – А есть настоящие. Причем большинство из них были големами.

– Ну да! Они же еще в средние века существовали! И даже раньше! Сколько существует человечество, столько времени и шаманы разные были.

– И столько же времени их на костре жгли, с нашей помощью… или головы рубили, четвертовали… как могли, так и боролись, чтобы опять ожить не могли. А потом вы сами все извратили и начали применять такую казнь ко всем подряд, чем и выхолостили защиту Земли от кытмирян.

– Так, получается, Алла Рихардовна тоже…

– Ты экстрасенсов с переделанными не путай. Есть люди с врожденными способностями, а есть такие, которые стали проводниками слаботельных пришельцев. Это они всякие там приворотные, отворотные и прочие зелья делают. Прибегает дура к ведьме такой, просит, сделай так, чтобы муж на соперницу посмотреть не мог! Вот они на пару еще одного киборга и варганят! Бестолочи…

– Так сколько же лет вы за нашу планету деретесь? – опешил Реставратор.

– Борьба не останавливалась ни на минуту. – Если бы Ацважаннавар не был так серьезен, Чернов мог бы подумать, что тот шутит. Но, судя по всему, не шутил. – Да-да! – продолжал Властелин. – Так и есть. Ты пойми, сами кытмиряне слабы и беспомощны. Без помощников из числа аборигенов, чью планету они порабощают, обойтись никак не могут. Даже для того чтобы наладить процесс превращения местных жителей в рабов, им нужны чужие руки. Да и народ силой не заставишь принимать их снадобье. Для этого головы нужно задурить. Представь, сколько им в былые времена приходилось ходить из города в город, из деревни в деревню в поисках агентов. Это сейчас телевидение, пресса, реклама. Раздули шумиху вокруг «Авиценны», вот народ дуриком и повалил. Раздолье кытмирянам настало! Не то что раньше, когда, кроме как в Бога, другой веры не было. Даже сейчас – почему вашу страну выбрали как базу для основного производства отравы и штамповки киборгов? Да потому, что нет в ней той веры, что раньше была. Уничтожили православие, казнили императора – и все, некому за народ болеть стало. А нынешние правители – те уже и сами подневольные. Что им кытмиряне прикажут, то и делают. Против других народов, у которых религия и традиции сильны, воюют, растлевают их и «цивилизуют». Делают такими же рабами, как они сами.

– Подожди, уж не хочешь ли ты сказать, что фундаменталисты, талибы, ваххабиты – это спасители Земли? – воскликнул Реставратор.

– Да нет, эти-то как раз и есть самые настоящие киборги! – возбужденно сказал Властелин. – Целыми семьями, целыми родами в рабство идут. И еще возмущаются тем, что истинные мусульмане не следуют их примеру. Но у тех вера сильна, а потому в их ряды кытмирянам очень тяжело пробиться. Вот и идет война.

– А… буддисты? – У Олега было так много вопросов, что он не знал – с какого начать, а потому спрашивал первое, что пришло в голову. – Они… поддаются… воздействию? Китай вон, Индия… Там столько людей, разве не проще было у них начать… эту операцию?

– Да ее проводят везде, где только удается. Просто у вас хорошая техническая база, инженеров, ученых много, а порядка мало. Чем не место для разворачивания массового производства?

– Послушай, ты говоришь, что кытмиряне слабы и сами никуда не летают… Но как тогда на Земле появился самый первый киборг? Или голем?

– Прилетел корабль с киборгами, созданными на других планетах. Похитили одного землянина, другого… Все просто! Насилие, мой друг, насилие… Кытмиряне, насколько сами слабы, настолько же любят применять насилие.

– Властелин, а как же сами кытмиряне выглядят? – Олег наконец задал вопрос, который все время вертелся у него на языке. – Как их узнать? Если вдруг встретиться придется…

– У себя, на Кытмире, не знаю, мы туда проникнуть не можем. – В голосе Властелина звучала горечь. – Они хорошо закрываются, и канал к ним, как вот к тебе и к тем, кто был до тебя, нам пробить не удается. На другие же планеты прилетают существа с тех миров, которые кытмирянам уже удалось поработить. Подбирают формы жизни, сходные с теми, кто подвергается атаке, превращают их в Чистильщиков, Золотых… и посылают. Те, в свою очередь, мимикрируют и становятся похожими на местных жителей. Они внешне ничем не отличаются от окружающих. Технологии новейшие, деньги рекой текут, начинается внедрение в чиновничьи ряды, в руководство корпораций… даже при случае приводят своего к победе в президентской гонке. Я уж не говорю о преступных группировках. Теперь кытмиряне в ваши правоохранительные органы перебрались и преступность выкашивают их же методами. Вот скажи: кого теперь больше боятся на улицах – ментов или бандитов? То-то же! А почему за справедливостью к ворам идут, а не к ментам? Видишь, до чего все перекрутили… Но и это не самое страшное. Хуже всего то, что они успели средства массовой информации захватить и моду на «Авиценну» внедрить. Не физические занятия, не здоровый образ жизни, а «Авиценна» теперь правит бал. И катитесь вы в рабство все быстрее и быстрее. Мы касательно вас просчитались, не думали, что так быстро отупеете. Считали, что времени еще много, а посмотрел я на ситуацию… Плохо дело! И ведь только малую толику увидеть удалось. Твои дела не дают, приходится все внимание защите твоей уделять…

– Ну уж защита у тебя знатная, – пробурчал Реставратор. – Что-то в драке я тебя не видел.

– Так не могу же я в таком виде… – возмутился Ацважаннавар. – Я же фантом, сгусток энергии в тонюсенькой оболочке. Меня уничтожить одним щелчком можно.

– Ну уж конечно! Рубите вы так, что не скажешь о бестелесности! Карину за что погубили?

– С Кариной ты сам виноват! – посерьезнел Властелин. – Вы с ней во время своих занятий любовью столько энергии выбросили, что на трех Бумажных жаннаваров хватило бы. Но и этого ей показалось мало. Девочка твоя унесла с собой Повестку, стала дома у себя баловаться с собой… Ну, ты понял, о чем я. Возжелала Буйвола… А они нацелены на то, чтобы охранять тебя и все, что тебе принадлежит. Вот он и материализовался… А как почуял в ней кытмирянское зелье, порубил девчонку. Одно слово, Бумажный!

– А в милиции… там тоже он? – спросил Олег.

– Нет, там были те, что у тебя дома образовались… А того, что был у Карины, твой друг убил. Возле гаража. Они же непрочные! В атаке сильны, не спорю, атомарные мечи разделят любую материю, но вот защита у них никакая: достаточно оболочку повредить – и нет жаннавара! Вот поэтому я не мог вмешаться в твою схватку с Бронзовым.

– Бумажные, Бронзовые… – Чернов нахмурил лоб. – Кто это такие?

– Глиняные и Бронзовые… О них я тебе уже рассказывал. Есть еще и Золотой, и даже Алмазный, но о них позже. – Властелин вдруг насторожился. – К нам кто-то идет… Ладно, Инна посмотрит. Так вот продолжаю. Бумажный – это жаннавар, но только не настоящий, во плоти, а фантом, вызванный по твоей Повестке. На самом деле он в другом месте, здесь только его отражение… Но Повестка одноразовая, и второй раз фантом никакими силами не вызовешь. Они соответствуют Глиняным големам и не могут пользоваться энергетическим оружием. Только защищаться. Красной, самой слабой энергией… Кожаные соответствуют Бронзовым, но слабее Чистильщиков. Последних могут победить Костяные, жаннавары, созданные рукой Реставратора…

– Чистильщики? – удивился Олег. – А это еще кто?

– Модифицированные Бронзовые. Могут пользоваться зеленой энергией… Ну, естественно, и менее сильной, красной, оранжевой и желтой, но зачем им это?

– А Костяные и Кожаные? Эти как появляются?

– Кожаные, как ты мог догадаться, это те, которые были созданы с помощью татуировки. Но только рисунок для этой наколки должен создать… догадался кто?

– Реставратор?

– Вот именно. А Костяные – то же самое, но наколку делает сам Реставратор. И это лучшие воины из тех, что я знаю. Им не страшны никакие Чистильщики. Их голубая энергия взламывает защиту големов, и только Золотой может справиться с Костяным.

– Так ты хочешь, чтобы я наделал тебе Костяных? – спросил Олег.

– Не мне – себе! – поправил его Ацважаннавар. – Себе! Ты станешь во главе армии жаннаваров, охраняющих Землю. Ты очистишь свою планету от захватчиков и освободишь людей из рабства.

– А если кытмиряне опять прорвутся? – Чернов все еще не мог осмыслить масштабы открывшегося ему знания, у него было такое ощущение, что это какая-то игра. – Что, если они снова высадятся и наделают големов?

– Раньше так и было, но не сейчас! – Глаза Властелина засветились еще сильнее. – Мы не в первый раз очищаем Землю от этой нечисти, но, как только прежний Реставратор умирал, эта зараза снова пробиралась сюда. Однако теперь ваш технический уровень таков, что вы сможете издали засекать их корабли и не подпускать разведчиков и десантников к Земле. На этот раз мы выгоним их раз и навсегда.

* * *

Порывайко возвращался домой с двойственным чувством. С одной стороны, очередная безрезультатная операция не добавляла уверенности в себе, но зато с другой – зудящая кожа на груди, где вчера ночью нашел себе место странный скорпион, напоминала о том, что его ждет дома… Вчера они так и не успели разрядить свои заряженные сексуальным напряжением тела. Жак оказался неплохим парнем, даже не скажешь, что он не такой, как все… Сказалась привычка смотреть на мир глазами уголовников, вот и думал, что все голубые – не люди и не имеют права даже заговорить с тобой, не то что дотронуться… А вот Инна быстро нашла с татуировщиком общий язык. И, что странно, оказалось, что парень уже видел работы Чернова. Он даже рассказывал о впечатляющей кобре, которую кому-то наколол день назад. Мало того, он видел самого автора этих картинок! Правда, потом, как только заметил интерес следователя к Чернову, сразу ушел от разговора и сообщил, что видел его впервые и больше вряд ли увидит… Но присмотреть за этим… Жаком просто необходимо.

С Виктором Жак разобрался за три часа. Вслух восхищаясь вдохновенными работами Чернова, мастер наносил узор за узором. Его монотонный голос, обезболивающее, которое дала Инна, да, видимо, усталость после напряженного дня привели к тому, что к концу работы над скорпионом следователь совсем изнемог, глаза слипались. А тут еще Инна никак не могла выбрать, что и куда ей наколоть.

Кожа под наколкой саднила, от лекарства голова стада тяжелой словно котел, а боль как была, так и осталась… Виктор решил полежать, пока Жак закончит работу…

Его разбудил будильник. Инна спала, свернувшись клубком, а мастера и след простыл. Стараясь не тревожить жену, Порывайко осмотрел то, что не было прикрыто одеялом, но никаких наколок не увидел. Ладно, потом сама покажет. А может, она так и не выбрала себе картинку? Ну и ладно, решил Виктор. Главное, что у него самого теперь все позади.

Кстати, а где рисунки? Их не было. Ни на столе, ни в комоде, ни в тумбочках. Не было альбома и во второй комнате… Может, Жак уговорил Инну дать на время рисунки ему? Это не дело. Надо будет узнать его телефон или адрес и сегодня же их забрать…

Порывайко подошел к зеркалу. Чуть припухшая кожа не мешала видеть, что скорпион мастеру удался на славу. Такого красавца ни у кого нет! Все же прав Жак: у Чернова несомненный талант. Жаль, что он причастен к преступлению… Хотя… не зря же говорят, что все гении – шизофреники, неудивительно, что парень помешался на таких вот монстрах…

Интересно, что же такое наколола себе Инна? Не может быть, чтобы она отпустила мастера, не получив того, что хотела. Значит, наколка все-таки у нее должна быть. Где, интересно? Да-да, даже не важно что, главноегде?

В конце концов Виктор не утерпел и, еле-еле дождавшись времени, когда, по его расчетам, жена должна была проснуться, позвонил домой. Но чертовка так и не сказала, сделала она татуировку или нет…

И вот теперь, подъезжая к дому, Виктор представлял, как он войдет, разденет жену и посмотрит, что новенького на ней появилось. И как это отразится на ее пылкости.

Бросив «девятку» у подъезда – ничего, потом поставит в гараж, – Порывайко понесся к лифту. А сам загадал: если кабина не придет в течение двух минут… Но удача сегодня была на его стороне – двери лифта открылись ровно через минуту. Вот так бы всегда!

Хорошо, что Виктор удержался и не стал сбрасывать с себя одежду прямо у порога – дома его ждал сюрприз. Да еще какой! Сам Чернов собственной персоной!

Виктор остолбенел. Беглец, убийца, тот, кого разыскивают все спецслужбы Москвы, сидит у него дома и пьет кофе?! Одуреть можно! Это уже за гранью реальности!

А Инна, его жена Инна вовсю старается ему угодить! Все, что берегли на случай прихода уважаемых гостей, и то на стол выставила. Вот дура-то!

Виктор автоматически сунул руку в барсетку, в которой носил табельное оружие. Но не успели пальцы коснуться рифленой рукоятки, как вдруг душа его исполнилась покоя и дружелюбия. Грех на мне, подумал Порывайко, столько зла причинил парню, ведь допускал в глубине души, что он невиновен, а ничего не сделал, чтобы остановить травлю талантливого художника.

– А вот и наш Витенька пришел, – защебетала Инна. – Проходи, видишь, у нас гость. Знакомься, это Олег, тот самый художник, который нарисовал скорпиона и бэтледи. Летучую мышь…

– Мы знакомы, – с каменным лицом сказал Чернов, вставая из-за стола. – Ладно, я пошел, мне пора…

– Олег, успокойся, все нормально, – раздался властный голос. – Я понимаю твои чувства, но теперь это совсем другой… Подожди немного, сам скоро все поймешь.

Чернов повернулся на голос, и Порывайко только сейчас заметил, что гость не один. Господи, да кто же это? Виктор обомлел… Рога, безгубое лицо, мощные крылья, огромный рост… Что за чудище? Боже, да это же тот, что был на рисунке этого убийцы!

Рука вновь потянулась к оружию и вновь остановилась. Виктор с ужасом обнаружил, что тело не слушается его.

– Знакомься, Витюша, это Властелин. – Инна как ни в чем не бывало подошла к чудовищу и ласково положила руку на его мускулистое бедро. – Это наш хозяин.

– Хозяин? – возмутился Порывайко. – Хозяин… Он не договорил. Ацважаннавар обратил на него тяжелый взгляд и простер руку:

– Мой воин, я приветствую тебя!

В комнате послышалось громкое шипение. Такое, какое бывает, когда проколешь автомобильную камеру или воздушный шарик. Но на этот раз воздух не выходил, а входил внутрь, наполняя огромные легкие страшного, могучего животного, в которое стал превращаться Виктор Порывайко.

Реставратору стало казаться, что он попал в дурной сон, что это все происходит не на самом деле – такого просто быть не может! Если бы не события последних дней, перевернувшие все понятия о том, что может и чего не может быть, Олег испугался бы за себя, решив, что у него галлюцинации, но теперь он остался спокоен и просто ждал, что будет дальше.

А дальше было вот что: Порывайко, раздувшись вширь и прижавшись к полу, превратился в гигантского скорпиона, хвост которого, украшенный страшным ядовитым шипом, упирался в потолок и грозно нависал над тем, что еще осталось от следователя, – над его головой. Внушительные клешни, звонко щелкнув, со свистом прорезали воздух, словно пробуя на нем свою силу. Что ж, ее было достаточно! Блеск хитинового панциря показал, что трансформация завершена.

– Ну что, Реставратор, узнаешь свое творение? – спросил довольный произведенным эффектом Ацважаннавар. – А теперь ты, моя бесстрашная леди!

Инна ахнула, ее словно что-то дернуло вверх, и она почувствовала, как на лопатках что-то стало расти. Женщина с ужасом успела подумать, что у нее появляется горб, как вдруг хлопнули перепончатые крылья, и… она подлетела в воздух. Хорошенькое личико еще сохранило удивленное выражение, а тело уже полностью закончило трансформацию. Теперь жена следователя ниже талии представляла собой летучую мышь, верхняя часть ее тела осталась прежней, разве что стала сильнее, рельефнее и приобрела крылья. Совсем такие, как на татуировке, которую Жак сделал у нее на лобке…

– Рад видеть вас на этой планете! – торжественно произнес Властелин. – А теперь – не будем шокировать Реставратора – верните себе прежний вид.

Началась обратная трансформация. Зрелище было столь необычное, столь ошеломляющее, что даже у Олега, человека не слишком впечатлительного, закружилась голова. Дабы не показывать свою слабость, он вышел на лоджию и застыл там, жадно глотая холодный вечерний воздух. Грудь с наслаждением вбирала в себя кислород, кровь старательно несла ее кипящему мозгу. Разум отказывался воспринимать увиденное, душа не хотела признавать реальность.

Нет, это не с ним происходит! Это он видит бездарный голливудский боевик, который вот-вот закончится, и пред ним предстанет Илса.

Илса… Господи, как же хотелось заглянуть в эти светлые глаза, прикоснуться к нежной мраморно-белой коже… Омыться, очиститься в ее незамутненной душе и забыть весь этот кошмар, из которого он никак не может выбраться.

Машинально, сам не понимая, что делает, Олег вытащил из кармана телефон Игоря. Нет, звонить нельзя, Тарас предупреждал, что по сотовому могут вычислить, где он находится, но вдруг Илса звонила Игорю? И он сделал то, чего не должен был делать, – включил мобильный.

И тут же раздалась трель. Олег обрадовался: наверное, друзья беспокоятся за него и названивают без остановки.

Сдерживая дрожь нетерпения, он нажал кнопку ответа и… разочарованно поник. Это была Марина, девушка Смоленского.

– Игорь, это свинство! – закричала она, даже не разобравшись в том, кто ей отвечает. – Я от тебя такого не ожидала! В квартире погром, чужая косметика… Если водишь женщин, так хоть прибирал бы за ними! Да еще, судя по всему, старух всяких. Я такой помадой в жизни бы не воспользовалась! Одним словом, я забираю свои вещи и ухожу. Между нами все кончено… Чего ты молчишь, тебе все равно?

– Во-первых, это не Игорь, а Олег! – раздраженно сказал Чернов. – Во-вторых…

– Так он еще и говорить со мной не хочет? – закричала Марина. – Трус несчастный!

– Ты дашь… – Олег хотел объяснить, что Смоленского нет рядом, а потому он не может и говорить, но Марина, ничего не слушая, отключила связь. В трубке раздались короткие гудки…

– Вот дура, – пробормотал Олег и дал отбой. Да, Игорек, это тебе не Илса. Та ни за что не стала бы себя так вести. Наверняка она сейчас позвонит…

– Олег, тебе плохо? – послышался за спиной голос Инны.

– Все в порядке, – не оборачиваясь, ответил Чернов. Он боялся повернуться и увидеть ту, кого сам же нарисовал. Уж больно отвратительное творение у него получилось.

– Властелин ждет тебя… – тихо проговорила Инна. – Вы не закончили разговор…

– Да плевать я хотел на то, что хочет Властелин! – проговорил Реставратор. – Это для вас он Властелин… А для меня… клоун бумажный. Я буду с ним говорить тогда, когда сам решу, что это мне нужно…

– Так тебе это и нужно! – раздался голос Ацважаннавара. – Если ты еще не в курсе, Вера, жена твоего друга Алексея, тоже киборг.

Олег похолодел. Вера?! Этого не может быть. Бедный Лешка! Да и Вера… Она же такая… классная, одним словом. Олег просто не представлял, что могло бы стать с Тарасом, если бы не его жена. Нет, такого не может быть!

– Это не правда! – прорычал Реставратор, входя в комнату. – Ты лжешь!

– Они вместе с Кариной посещали косметический кабинет, где и прошли, добровольно прошли, «лечение» «Авиценной», – сказал Властелин. – Впрочем, мне ты можешь не верить, позвони своему другу и спроси… А можешь и у нее самой поинтересоваться. Пока еще ее не мобилизовали, не инициировали… Или, говоря проще, программу раба не включали, дрессуру не применяли… Так что она еще человек, а потому скажет правду.

Олег достал телефон, быстро набрал семь цифр… и дал отбой. Почему-то, сам не зная почему, он поверил Ацважаннавару. Тому просто не было смысла блефовать. Малейший обман – и он потеряет Реставратора. А кто для него Вера? Очередной превращенный абориген, не более того…

– Как ее спасти? – спросил Олег упавшим голосом.

– Обычно мы их просто расчленяем, – жестко ответил монстр. – Все равно «мобилизованные» уже не принадлежат себе. Но есть способ спасти киборга… Только ведь ты не хочешь учиться…

– Шантаж? – Олег с усмешкой повертел в руках мобильник Смоленского. – А что, если я сейчас кину этой штукой в тебя? Пробью насквозь – и нет Властелина.

– Глупо! По-детски глупо и недостойно того, кто должен спасти Землю от нашествия, – сурово ответил Ацважаннавар. – Ты должен думать обо всех людях, а не об одной… Если кытмиряне поймут, что здесь у них ничего не выйдет, они не только от Тарасовой, они вообще от всех вас отстанут. Да, я могу очистить ее, но не стану этого делать. Сам спаси ее! И остальных тоже!

– И как, по-твоему, я могу это сделать?

Властелин поднял на Реставратора налитые кровью глаза. От его пронизывающего взгляда, казалось, ничего не могло укрыться, душа Олега со всеми его страхами, тревогами и надеждами была для него словно раскрытая книга…

– Ты должен впустить меня в свой мир, – наконец произнес Ацважаннавар. – Ты должен сделать себе татуировку.

* * *

– Руслан, есть новость! – раздался в трубке радостный голос Малышева. – Чернов объявился! Мы прослушивали телефоны Смоленского Игоря, товарища…

– Да, знаю, – оборвал его Уколов. Он сделал знак окружающим его големам, и те притихли. – Я не один, говори короче.

– Ему на мобильный позвонила Марина Малкина, по всей видимости девушка Смоленского. Очень недовольна тем, что квартира находится в…

– Да трахал я эту квартиру! – заорал Чистильщик. – Про Рее… Про Чернова говори!

– Так я как раз к этому и веду. Дело в том, что вместо Смоленского с ней говорил этот самый Чернов. Телефон Смоленского теперь у него!

– А ты откуда это знаешь? – удивился Руслан. Неужели и Малышев получает информацию от АНБ?

– Так он сам ей и сказал! Чернов, я имею в виду.

– Так локализуй его! – прорычал Уколов. – Быстро!

– Уже! Уже определили, – залепетал следователь Малышев. – Он на Севастопольском проспекте, дом… – Малышев вдруг замолчал.

– Дом какой?! – закричал в нетерпении Руслан. Он махнул трем Чистильщикам, прибывшим по приказу Золотого.

– Быстро в машину, – приказал он, прикрывая телефон рукой, – и на Севастопольский, дом я уточню и перезвоню. Скажите водителю, он знает, где это.

Чистильщики не мешкая пошли к выходу.

– Ну? – произнес Уколов в трубку. – Долго я ждать буду?

– Сейчас… сейчас, я уточню… – бормотал Малышев. – Господи, вот это да! Чего не ожидал, того не ожидал. Руслан, это же дом, в котором живет следователь Порывайко!

– Сука, значит, это он помогал Чернову! – взвыл Уколов. – Значит, теперь и квартиру искать не придется! Ё-ё-ё-моё! Вот, значит, где Повестки!

– Что? Не понял?

– Да тебе и понимать ничего не надо, – процедил Уколов. – Ладно, будь на связи…

Уколов посмотрел на оставшихся рядом с ним голе-мов.

– Горик, пошли кого-нибудь из Глиняных посмотреть, как пойдут там дела… Пусть поедут те, которые прибыли с Чистильщиками. Мало ли что может случиться, пусть подстрахуют. – Руслан озабоченно нахмурился. – Как-то неспокойно у меня на душе… Уж больно Реставратор нестандартный. Больно везучий. Заодно и с Повестками пусть разберутся. Скажи им, что неплохо бы их сюда доставить, а если нет, пусть уничтожат их на месте.

* * *

– Впустить тебя в мой мир? – переспросил Олег. – А разве ты не здесь? Не в моем мире?

– Я фантом, – устало повторил Властелин. – Чтобы начать драку с кытмирянами, хватит и такого, каков я есть… Но чтобы их одолеть, я должен приобрести тело. Я должен стать материальным.

– И как же это будет выглядеть? – спросил Олег. Ему и так уже было понятно, чего от него хочет монстр, да только вот душа никак не соглашалась платить такую цену за возможность спасти Землю. – Что нужно сделать?

– Ты должен нанести себе татуировку, – повторил Ацважаннавар.

– Тебя? – Меня.

– Иными словами, я должен стать тобой?

– Или я тобой. Ты даже не представляешь себе, какого могущества достигнешь! Тебе предлагают стать чуть ли не Богом… а ты еще колеблешься.

– А что это даст тебе? Ну захватят нас… кытмиряне, ну сделают рабами… Тебе-то что?

– Как что? – удивился монстр. – Да ты понимаешь, что говоришь? Они же сразу такой кусок Вселенной себе отхватят…

Ацважаннавар сделал движение рукой, словно бы опускал штору. И в комнате сразу же возникло едва различимое прозрачное облачко.

– Смотри, вот ваша звездная система… Реставратор увидел, как в облачке появился ярко светяшийся оранжевый шар величиной с гандбольный мяч.

– Эту звезду вы называете Солнцем, – начал объяснять Властелин. – А это ваши планеты. – Вокруг шара стали вращаться разноцветные шары поменьше. – Это ваша Галактика.

Вращающаяся конструкция уменьшилась настолько, что, если бы Ацважаннавар не заставил ее светиться так же ярко, как до этого, Реставратор ни за что не нашел бы ее в скоплении звезд и звездочек, составлявших Галактику, к которой принадлежит Солнечная система.

– А это ваша Галактика во Вселенной.

Олег и так уже слегка запутался в этой мешанине светящихся точек, а теперь и вообще не знал, куда смотреть и что искать.

– Вот здесь находится Кытмир. – Показал Ацважаннавар. В облачке загорелась еще одна яркая микроскопическая точка. Но уже не оранжевая, а коричневая. – А вот те участки Вселенной, которые они захватили.

В облачке засветились три или четыре разрозненные области коричневого цвета.

– А теперь обрати внимание, как пролегают транспортные Пути. – Властелин повернулся к Чернову и внимательно посмотрел на него. – Надеюсь, ты понимаешь, что межзвездные полеты имеют свои законы и, чтобы попасть из одного места в другое, нельзя взять и ринуться напрямик? Так тебя или затянет в какой-нибудь гигант и ты станешь его спутником… или просто влетишь в облако астероидов, и поминай как звали. Существуют разведанные Пути, ведущие к зонам гиперскачков. Между мирами существуют соглашения, по которым эти зоны не имеет права захватывать ни одна цивилизация. Они должны быть свободны для всех…

Рассказывая, Ацважаннавар продолжал чертить новые линии на звездной карте. Теперь облако было пронизано множеством светящихся голубых зигзагов.

– Видишь, часть этих путей проходит мимо вашей Галактики, а ее самая напряженная часть… Я сейчас увеличу.

Часть Вселенной отдалилась, линии приблизились и стали четче, стали хорошо видны области, закрашенные коричневым.

– Вот, смотри, сколько путей сходится в непосредственной близости от Солнечной системы. Это один из трех узлов Путей, причем самый напряженный.

Олег подошел поближе. Оранжевая точка Солнца действительно была в самом центре переплетения голубых трубочек, которые обозначали таинственные звездные Пути. И Пути эти образовывали яркий голубой пучок, размерами значительно превышающий всю Солнечную систему.

– Видишь теперь, как важен этот узел? Чтобы тебе было понятнее, считай, что это одна из основных Космических развязок, – продолжал Властелин. – А теперь смотри, что будет, если кытмирянам удастся захватить Землю.

Оранжевая точка окуталась коричневой дымкой, закрывшей собой весь пучок, который тут же погас. А вместе с ним погасла большая часть трубочек-путей. Точнее, они стали коричневыми. Кытмирянские области мгновенно разрослись, прямо на глазах стали меняться и, наконец объединившись, отхватили добрую треть всего облачка-дисплея.

Реставратор, не удержавшись, присвистнул.

– Ну что, впечатляет? – Ацважаннавар укоризненно посмотрел на Олега. – Нас тоже. Теперь-то тебе понятно, почему мы не можем допустить такого развития событий? Нам легче уничтожить Землю, чем это допустить.

Последние слова заставили Олега вздрогнуть.

– Да-да, ты не ослышался, – сказал Властелин. – Но мы попробуем обойтись без этого. Пока они еще не накопили достаточного количества кварца, так что время еще есть… У нас есть, а вот у тебя нет.

– Что ты хочешь этим сказать? И при чем здесь кварц?

– Кварц кытмирянам нужен для их оружия… Они располагают содержащие кварц приборы так, чтобы они кольцом охватили порабощаемую планету. А затем единый импульс заставляет кварц произвести выброс информационного излучения, которое уничтожает все навигационное оборудование того, на кого направлен фокус залпа. И, поверь, все корабли до единого превращаются в груду бесполезного хлама. Ни один не избежит этой участи! Экипаж остается жив, на него это излучение не действует, но лучше бы им умереть сразу Представь, ты только что летел на комфортабельном, мощном звездном крейсере, и вдруг раз, и это всего лишь неуправляемый космический мусор с беспомощным экипажем… Лишенный элементарной связи, систем жизнеобеспечения, с жалкими остатками того, что вы называете пищей, воздухом, водой… Существа, населяющие такой кусок хлама, превращаются в дикарей, сражающихся за еду, в каннибалов… – Властелина передернуло от той картины, которую он сам же нарисовал. – Теперь ты понимаешь, почему мы не можем позволить Кытмиру утвердиться здесь?

– Но почему именно я… должен становиться тобой? – Олегу претила сама мысль о том, чтобы кто-то еще утвердился в его теле. – Давай я наколю тебя… ну, найдем добровольца…

– И получится всего-навсего Костяной, – с усмешкой сказал Властелин. – Аватарой может стать только Реставратор. Только творец. А что касается тебя… Думаешь, ты первый Реставратор, что был на Земле? Были и до тебя. Некоторых ты даже знаешь… И после тебя будут. Вы хоть и редко, но появляетесь, так что не слишком нос задирай. Реставратор – это всего лишь шанс стать великим, но вовсе не пропуск в высшую лигу.

– И этот шанс, как я понимаю, ты? – с иронией спросил Олег. – Материальный пропуск… в эту вашу «высшую лигу»?

– Понимай как хочешь, я тебе все сказал.

– Ладно, договорились, я подумаю над твоим предложением, – кивнул Олег. – На сегодня все? Я устал, мне нужно… переварить то, что я услышал.

Олег не лукавил, он был настолько ошеломлен свалившейся на него информацией, что, кроме головной боли, ничего не чувствовал. Кытмир, Жанна, Земля… все перепуталось в его голове. Космические Пути, перелеты, зоны скачков – это еще понятно, но вот големы и жаннавары… Сказка какая-то! Если бы сам воочию их не увидел, руками не потрогал и даже не подрался, ни за что не поверил бы в существование этих… актуаторов. А это требование… впустить в себя Ацважаннавара? Стать им?

– Да, ты можешь стать мной, – произнес Властелин, вновь прочитав его мысли. – Ты будешь самым могущественным человеком Земли!

– И… летать? Так же, как ты?

– Конечно! Да что летать, разве это сложно? Это многие умеют. Те же Чистильщики… или вон Инна летает, ты же подарил ей крылья. А Костяные, те и без крыльев могут. Да это мелочи, летать и простые люди смогут… как только некоторые знания получат. А вот те возможности, которые приобретешь ты, ни с чем не сравнимы. Ты станешь Богом!

– И все это… только за то, что я сделаю себе наколку?

– Ну да!

– И не нужно продавать душу, не нужно расписываться кровью? – Теперь Олег говорил с нескрываемой иронией. – Наверное, ты уже и договор приготовил?

– О чем это… Тьфу ты… Ну и дурак! Ты что, шутишь? Или всерьез? Нет, похоже, всерьез… Вот это новость! Я и не думал, что ты можешь поверить в эти сказки. Кому нужна твоя подпись, твоя кровь? Глупец, мы говорим не о твоей душе, а о вещах вполне материальных. О Земле, о рабах, в которых превратились твои соплеменники. О том, в кого превратится твоя Илса и кто будет ее хозяином.

– Ну все, хватит! – Олег решительно поднялся. – Я устал, и мне пора уходить.

– Подожди… ты не можешь вот так просто взять и уйти… – растерялся Властелин. – Ты подвергаешь себя опасности. Нам стоило больших усилий обеспечить твою безопасность. Мы…

– Я хочу подумать, – твердо произнес Олег. – У меня в голове такой сумбур, что…

– Но у нас нет времени!

– Властелин, чем больше ты настаиваешь, тем дольше тебе придется ждать моего ответа, – произнес Реставратор, мученически скривившись. – Слишком о многом мне нужно подумать.

– Ну, смотри не прогадай, – с раздражением бросил Ацважаннавар и исчез.

И в тот же миг по ушам ударил дверной звонок. Олег вздрогнул и посмотрел на опустевший диван. Ни Ацважаннавара, ни его дисплея-облачка. И в голове такая сумятица, что просто странно, как она до сих пор еще не лопнула. И как переварить столько информации? Люди-киборги, рабы… Лешкина Верка тоже раб… или рабыня? Рабыня?! Вера рабыня?! Господи, да как же это? Как же Лешка допустил такое, балбес! Балбес? А он сам не балбес? Властелин же сказал, что Илсу может постигнуть та же участь, она станет рабыней, киборгом… Ну уж нет! Чернов от злости заскрипел зубами и чуть не пнул ногой стоявший у трюмо пуфик, но в этот момент в комнату вошла Инна.

– Это свои, – сообщила она. – Все в порядке.

Олег не сразу понял, о чем она говорит. Что в порядке, кто свои? И тут вспомнил, что кто-то звонил в дверь… Значит, у хозяев квартиры гости?

Так и оказалось. В комнату вошли… Пантелей и Павел. Олег чуть не задохнулся от неожиданности.

– Вы?! Вы…

– Вижу, удивлен, – с усмешкой сказал рыжий. – Знаешь, когда мы впервые встретились с Властелином, тоже удивились.

– Да еще как! – добавил Пашка. – Посмотрел бы ты на рожу Пантелея, когда он увидел мою трансформацию!

– Можно подумать, у тебя… Постой, а где Властелин? – удивленно воскликнул Пантелей. – Мы думали, он здесь. Он же сам приказал, чтобы мы шли сюда. Тебя охранять.

– Он был здесь, но исчез, – с кривой ухмылкой ответил Реставратор. – Сквозанул, как…

– Ну еще бы! – неожиданно вступился за патрона Павел. – Его беречь надо. Он же пока еще Бумажный. Не дай бог, получит повреждение, и все, жди следующего Реставратора. Ты уже его вызвать не сможешь, Повестки-то одноразовые.

– Ну, хватит про Властелина, он сам знает, что делает, давайте лучше познакомимся толком, – сказал Пантелей. – Виктор, Инна, идите сюда!

Супруги Порывайко мгновенно подошли, словно только и ждали этого приглашения. Видно было, что они еще не совсем привыкли к своему новому статусу.

– Ну, с Реставратором, или Олегом, вы все уже знакомы. Меня зовут Леонид, но откликаюсь и на Пантелея. А это Пашка Булочник по фамилии Степанцов.

– Булочник? А почему Булочник? – спросила Инна.

– Да я в детстве булочки любил… – смущенно начал объяснять темноволосый, – Вот и прилипло. А еще жил над булочной. Наше окно было прямо над входом, вот и смешалось все. Одни говорили – сбегай к булочной, позови Пашку. Другие – сбегай к Пашке, купи булочки. Вот все и перемешалось.

Смех разрядил обстановку. Правда, смеялись не все – лицо Олега было серьезным. Он никак не мог заставить себя принимать происходящее всерьез. Да и не отошел еще от потрясения, вызванного разговором с Ацважаннаваром.

– Да расслабься ты, Олег! Не косись так на Виктора, это уже совсем не тот человек, которого ты знал как следователя Порывайко, – шепнул ему рыжий. Он по-своему понял напряженность, которая чувствовалась в поведении Чернова. – Даже, можно сказать, уже и не человек… Как и мы…

– Это как? – удивился Олег. – Разве мы не люди?

– Ты, быть может, еще человек, – Леонид бросил быстрый взгляд на Чернова и усмехнулся, – а вот мы уже нет.

Олег заметил, как в неярком свете бра блеснули глаза Пантелея. Красивые желто-карие глаза с черными ще-левидными зрачками…

Звонок в дверь застал всех врасплох. Пантелей поднял руку, призывая к молчанию.

– Вы кого-то ждете? – тихо спросил он. Супруги переглянулись.

– Нет, я никого не жду, – ответил Виктор.

– Я тоже, – сказала Инна и пошла к двери. – Посмотрю, а вы на всякий случай…

Женщина не договорила. Отпрянув от глазка, она прижалась спиной к стене.

– Големы. И судя по всему – Чистильщики, – свистящим шепотом сообщила она. – Откуда они узнали, что Реставратор здесь?

Все, кроме Олега, повскакивали с мест.

– Трансформируемся! – скомандовал Леонид. – Быстро!

– А как же Реставратор? – спросил Пашка. – С ним как быть?

– Разберемся. – Пантелей первым начал менять свою внешность.

На глазах у потрясенного Олега тот, кто только что был Леонидом и сидел, чинно попивая кофе, вдруг стал увеличиваться в размере, нижняя часть его лица стала вытягиваться, появились хищные длинные зубы ядовитой змеи. Раздвоенный язык зашевелился, прощупывая пространство перед собой.

Олег смотрел на это превращение как зачарованный. Да это же тот самый монстр, которого он нарисовал для Жака… Впрочем, чего он дергается, пора бы уже привыкнуть к тому, что вокруг него происходят такие вещи, о которых и рассказать-то никому не расскажешь, примут за спятившего фантаста…

Шорох справа заставил его повернуться. Булочник тоже закончил трансформацию, и теперь это был уже не он, а ягуарочеловек. Он одним прыжком занял позицию перед дверью.

Инна, удовлетворенно кивнув головой, посмотрела на мужа. Тот уже заканчивал перестройку. В комнате стало тесно.

Звонок в дверь повторился.

– Сейчас, сейчас, – проговорила женщина и громко зевнула. – Кто там?

– Мы от Малышева! – послышалось из-за двери. – Нас послал Вячеслав Яковлевич… Если хотите, перезвоните ему. У нас очень важное сообщение, откройте, пожалуйста!

– Хорошо, только подождите, я оденусь. Инна приступила к трансформации.

«Будем драться»? – ментообменом спросил Пашка.

«Сколько их?» – поинтересовался Виктор.

«Трое», – ответила его супруга.

«Черт! – выругался Пантелей. – Мы даже вчетвером не справимся с одним Чистильщиком, а тут сразу трое!»

«Что же тогда делать?» – нервно завертел низко расположенной головой Скорпион.

«Наша задача спасти Реставратора, – ответил Пантелей. – Из этого и нужно исходить».

Все не сговариваясь посмотрели на растерянного Олега. Тот, не слыша разговора о себе, таращился на монстров и пытался сообразить, что сделать, чтобы не свихнуться среди этого безумия. Нет, ему место в сумасшедшем доме, это точно…

«Я могу спуститься с ним по стене, – сообщил Виктор. – Мои лапы хорошо адаптированы к подобным поверхностям, а в клешнях я унесу двоих таких, как Реставратор».

«Тогда не тяни время! – приказал Пантелей. – Я бы тоже мог спастись, но как быть с Пашкой?»

«Я его унесу. – Инна закончила трансформацию и превратилась в помесь гигантской летучей мыши и женщины. – Подняться с Булочником вверх я, может, и не смогу, но спланировать вниз попробую».

Виктор не стал дожидаться окончательного решения коллег и приступил к действиям. Расталкивая мебель, он двинулся к Чернову.

Олег, не знавший намерений жаннаваров, увидев, как к нему приблизились две огромные черные клешни, оцепенел. Господи, как он мог нарисовать такое чудище? Этими клешнями только танки вскрывать, а они сейчас за него возьмутся! Но он и вскрикнуть не успел, как одна из страшных конечностей вдруг зажала его между клешнями и подняла на воздух. Реставратор еще только пытался понять, что происходит, а Скорпион уже повернулся и легко понес его к лоджии.

Дверь оказалась тесной для такого монстра, как он, и Виктор решил внести некоторое улучшение в планировку жилья. Для этого он использовал вторую клешню. Легко, двумя щелчками, почти слившимися в один, Скорпион перекусил дверной переплет. Осколки стекол полетели во все стороны, но Порывайко, не обращая ни на что внимания, двинулся вперед. Сметая все преграды, он развернул свое тело к правой стене и, встав на заднюю пару толстых, со множеством коготков, хитиновых ног, заелозил остальными по облицованной плиткой внешней стене дома. Размах лап Скорпиона оказался настолько велик, что он легко перекрывал расстояние между соседними окнами. Воспользовавшись этим, он быстро переместился на этаж выше.

– «Я подниму Реставратора наверх, – сообщил он товарищам, – а вы уводите Чистильщиков».

Ответом ему был звон разбиваемого окна спальни. Брызнули во все стороны осколки стекла, сияя бриллиантами в лунном свете, но этот блеск тут же погасила гигантская тень. Раскрывшийся капюшон Пантелея не мог, конечно, заменить крылья, но на какой-то миг он все же удержал стреловидное тело в горизонтальном полете. Этого было достаточно для того, чтобы замысел жаннавара удался. Обхватив себя руками и превратившись в гигантскую колотушку, он резко ринулся вниз. Ускоряясь под тяжестью гипертрофированных мышц, голова Кобры описала большую дугу и врезалась в окно этажом ниже. Треск выбиваемой рамы и звон стекол еще не стих, а гибкое, сильное тело уже двинулось в чужую квартиру. Почти во всех окнах дома горел свет, и блестящая, переливающаяся чешуя скользящего монстра придавала всему происходящему совершенно нереальный, фантастический вид. Так что когда светлую площадку перед домом стрелой пронзила огромная крылатая тень, это уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим…

Олег, забыв про страх, в изумлении следил за тем, как бесконечное длинное веретено, в которое превратился Пантелей, стремительно перетекает из окна в окно. Он даже не заметил, что Скорпион, который ни на секунду не прекращал движения, хотя и делал это очень осторожно, чтобы не зашуметь, застыл между одиннадцатым и двенадцатым этажом.

– Инна ушла? – тихо спросил он. Олег вздрогнул. Лицо монстра повернулось к нему. В его глазах была тревога.

– Ты не посмотрел, Инна ушла? – повторил вопрос Виктор.

– Да вон они летят. – Чернов показал на скользящую к деревьям тень.

Голова Скорпиона повернулась в указанном направлении. Олег тоже посмотрел на летящих. Еще чуть-чуть. Вдруг площадка перед домом вспыхнула невесть откуда взявшимся светом. Из разбитых глазниц лоджии и окна спальни к Инне протянулись толстые длинные зеленовато-желтые пунктиры.

«Пашка, Инна, вас засекли! – зазвенел ментосигнал Виктора. – Ставьте защиту!»

«Булочник, давай! – донеслось от Летучей Мыши. – Я сейчас не могу…»

Предупреждение поспело вовремя. Ярко-желтая оболочка, закрывавшая обоих жаннаваров, задрожала под сильными энергетическими ударами. Желто-зеленые, а порой даже полностью зеленые лучи били с такой частотой, что установленная Степанцовым зашита начала давать трещины. Казалось, она вот-вот будет сметена, еще пара ударов – и ее не станет, но тут на выручку Ягуару подоспела Инна. Увидев, что дела обстоят совсем плохо, она пронизала сферу силовыми ребрами жесткости, что усилило прочность обороны. Но, как оказалось, и этого было мало. К двум лучам добавился третий, и, хотя он был всего лишь желтый, этого хватило, чтобы сломить сопротивление. В тот самый момент, когда жаннавары достигли деревьев, росших сразу за гаражами, сфера не выдержала и с треском разлетелась.

«Бросай! – крикнул Павел. – Бросай меня, а то оба погибнем!»

Инна и сама понимала, что надо разделиться. И все-таки она ухитрилась отпустить жаннавара так, чтобы тот не рухнул прямиком на землю, а смог дотянуть до деревьев, до ветвей, которые могли бы снизить скорость и смягчить падение Булочника.

Освобожденная от тяжести тела Булочника, Инна стрелой взмыла вверх. Израсходовав всю энергию на удержание сферы, теперь она оказалась практически беззащитной и представляла собой легкую мишень.

Желтые вперемежку с зелеными стрелы вновь прочертили ночное небо.

– Суки! – выругался Виктор. – Инну я вам не отдам!

От злости он с такой силой царапнул когтями стену, что на Чистильщика, стоявшего в лоджии этажом ниже, градом посыпались плитки. Он высунул голову и посмотрел вверх. Что и нужно было Скорпиону. Его огромный, похожий на ковш экскаватора шип вонзился кончиком прямо в открытый рот голема. Удар был столь силен, что Чистильщику оторвало голову, а его тело выбросило из укрытия, и оно бесформенной куклой полетело вниз.

Второй Чистильщик, бывший Бронзовый из Твери по имени Михаил, увидев, что случилось с товарищем, бросился вниз. Третий же продолжал стрелять по Летучей Мыши – воспользовавшись смятением в рядах противника, та умудрилась снизиться и теперь летала уже над гаражами. Дважды высокопоставленный голем был близок к цели, и дважды Инна спаслась, заложив лихой вираж. Казалось, еще несколько секунд, и она скроется за деревьями, когда Чистильщику удалось-таки ее зацепить. Раздался пронзительный крик, и Виктор, не выдержав, подался вниз еще на один этаж и ударил в окно, из которого неслись смертоносные лучи. Шип на что-то наткнулся, и это «что-то» подлетело на воздух и с силой ударилось о стену.

– Надеюсь, он получил свою порцию яда, – пробормотал Виктор. – Все, уходим. Но не тут-то было.

Михаил успел спуститься и, найдя обезглавленное тело, пылал жаждой мести. Он отбежал от стены и, развернувшись, стал всматриваться в поисках того, кто убил его товарища. А не заметить черное тело огромного Скорпиона на светлой стене было просто невозможно. Зеленые лучи понеслись вверх.

Виктор, ожидавший чего-то подобного, накрыв клешней свою голову и голову Чернова, вжался в стену.

«Вот где пригодилось плоское тело Скорпиона», – успел подумать Олег и тут же почувствовал, как их затрясло от мощных ударов. Казалось, что по хитиноподобному панцирю бьет гигантский молот.

Олег выглянул. Желтая прозрачная пленка силового поля, внутри которого они находились, носила явные следы повреждений. В тех местах, куда попадали лучи, оболочка теряла свою прозрачность, но Чернов все равно увидел, как очередной заряд понесся в их сторону. Вспышка озарила полусферу, и Олег отчетливо увидел, что от этого попадания по ней пошла большая трещина.

– Сейчас он пробьет защиту, – тяжело дыша, сказал Виктор. – Мой панцирь долго не выдержит… Будем прыгать.

– С такой высоты? – удивился Олег. Это было настолько нереально, что он даже не испугался.

– Да! Я…

Очередное попадание не дало ему договорить. С резким звоном сфера лопнула, и Олег почувствовал хлопок ворвавшегося воздуха. В ушах заломило.

– Я упаду на спину, – сказал Виктор. В его глазах светилась тоска. – Я в полете перехвачу тебя… в лапы. А то клешня может тебя перекусить… при ударе о землю. Все может случиться. Постарайся не выпасть из моих лап. Так ты можешь спастись.

– А ты? – закричал Олег. – Нет, так дело не пойдет!

Тело Порывайко сотряслось от нового удара. Теперь он пришелся прямо по незащищенному панцирю, а потому был особенно чувствителен. Скорпион застонал.

– Все, нужно прыгать, – прохрипел он. – Еще одно попадание… Нужно, чтобы он ничего не заподозрил, а то будет расстреливать прямо в воздухе. Только не выпади, чтобы не зря… Приготовься! Сейчас!

В ожидании болезненного удара Виктор зажмурился. Но удара не последовало. Прошла секунда, вторая…

«Вы что там, спите?» – донесся ментосигнал Инны.

И тут же, дублируя его, раздался крик Пантелея:

– Витя, валите оттуда! Быстро!

Чернов и Виктор переглянулись. Медленно сдвинув клешню, Скорпион открыл щель, достаточную для того, чтобы увидеть, как последний уцелевший Чистильщик старательно держит защитную сферу зеленого цвета, а по нему сразу с трех мест бьют тяжелые, но бесполезные желтые заряды. Порывайко, еще не веря в свое спасение, сдвинул клешню еще больше, и Олегу открылась вся картина боя.

Он увидел, как Пантелей свернул свое длинное тело в горизонтальные кольца, чтобы поднять голову на высоту в два человеческих роста Выставив вперед свои ороговевшие наросты, он палил из них не переставая. Пунктиры энергии, летевшие из его излучателей, шли так плотно, что ее отдельные выбросы почти сливались в два длинных луча.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул Олег. Да, не зря он больше всего любил рисовать именно этого монстра.

– Нам бы еще статус Костяных, мы бы им показали! – с тоской и завистью проговорил Скорпион.

Заряды Булочника, засевшего в кроне дерева, и Инны, кружившей над полем боя, были не такие мощные, но свою задачу выполняли. Чистильщик, вынужденный держать энергетический щит и тем самым лишенный возможности атаковать, оставил в покое Виктора с Реставратором, и у них появился шанс спастись. И Скорпион его не упустил. Теперь, когда уже не нужно было таиться, он быстро добежал до крыши и, ломая тонкое ограждение, взобрался на нее. В несколько шагов достигнув чердачной двери, Порывайко одним щелчком рассек ее пополам и, поставив Чернова на ноги, приступил к обратной трансформации.

Олег не знал, что ему делать, – остаться рядом с временно беспомощным жаннаваром или выглянуть и посмотреть, как бьются остальные монстры? Он нашел себе третье занятие. Лучший способ помочь своим спасителям – это освободить их от обязанности отвлекать на себя Чистильщика. А потому нужно торопиться.

Высадив ногой остатки двери, Реставратор влез на чердак и, согнувшись, принялся искать люк. В темноте это было непросто сделать, но присоединившийся к нему Порывайко, не раз наведывавшийся сюда, быстро потянул его за собой. Люк оказался совсем рядом. Но, к сожалению, он был закрыт снаружи.

– Там навесной замок, – сообщил следователь. – Сломать можешь?

Олег молча ударил ногой. Замок устоял, зато не выдержали дверные петли, и люк закачался на дужке синего замка.

– Вообще-то он внутрь открывался… – пробормотал Виктор. – Ну да ладно!

Он первым спустился вниз. Олег за ним.

– Лестницей или лифтом? – спросил Порывайко.

– Лестницей надежнее, – решил Олег.

– Хорошо, но я иду впереди. Не забывай, там еще один Чистильщик был. Который в Инну стрелял.

Виктор направился к пожарному выходу.

«Скоро вы там? – получил он ментопослание Инны. – У меня силы кончаются!»

«Спускаемся по лестнице, – доложил Порывайко. – Как ты там?»

«Крыло болит, опалило прилично… – пожаловалась она. – Ну ничего, заживет… А ты у меня молодец, хорошо врезал этим… козлам».

«Только не слишком геройствуйте! Пантелей, организуйте нам встречу и отход».

Пробегая мимо своего родного этажа, Виктор бросил взгляд в конец коридора, но там никого не было. Можно было забежать и добить раненого Чистильщика, но с ним Реставратор, и его безопасность важнее, чем жизнь и смерть какого-то актуатора. Следователь и его спутник понеслись дальше.

– Стой! – Порывайко так резко остановился на третьем этаже, что Олег чуть не столкнул его вниз. Подожди, теперь нужно осторожно, как бы в засаду не угодить.

«Мы на третьем, – послал сообщение Виктор. – Готовы к выходу, как обстановка?»

Пятисекундную паузу нарушила Инна:

«Вижу двух големов… Глиняных. Один стоит рядом с Чистильщиком, оказывает помощь тому, которого ты поразил. Второй… Второй затаился у входа. Он ждет вас! А у меня… Лень, я уже вся выдохлась и не смогу пробить его защиту».

«Пустяки! – прорычал Пантелей. – Подсвети мне выстрелом, я его сейчас поджарю».

– Пошли! – сказал Виктор. – Выход чист.

– А ты откуда знаешь? – спросил Олег, но его спутник уже гремел ботинками по ступенькам следующего пролета.

Олег последовал за ним и оказался на улице как раз в последние секунды боя. Словно в фантастическом боевике, он одновременно увидел встающего в броске к нему светловолосого мужчину, а позади него и чуть выше – разворачивающуюся в полете гигантскую Летучую Мышь. Инна выпустила пучок тускловатого света, который тут же понесся к светловолосому. Олег не успел даже подумать о том, голем ли это или кто, как заряд Инны попал в защитную сферу помощника Чистильщика, и та вспыхнула едва заметным красноватым светом.

Пантелей, ведший огонь по Чистильщику, мгновенно развернулся и выпустил несколько зарядов в новую цель, У него это получилось с необычайной ловкостью, и Олегу показалось, что космический вестерн продолжается. И ковбоем в нем был Пантелей. Низко расположенные излучатели энергии у Кобры создавали впечатление стрельбы «от бедра». Да и ее точность просто поражала. Все заряды, выпущенные в Глиняного, легли в цель. Голем смятым, изуродованным комочком перелетел через низкую ограду и растянулся на куцем газоне. Он еще не успел упасть, а Леонид уже расстреливал второго Глиняного. Любопытный гость Москвы, сопровождавший своего Чистильщика и воспринимавший пребывание в столице как прогулку, совсем не ожидал такого оборота. Едва он поднял голову, чтобы посмотреть, что там шмякнулось возле него, как вдруг увидел гигантскую черную тень и отделившуюся от нее желтую точку. Точка росла так быстро, что Глиняный не успел понять, что это такое. А потому умер, даже не испугавшись. Заряд, не встретив преграды, ударил прямо в глаза и выжег мозг голема.

Увидев, что путь свободен, Пантелей легко скользнул к Реставратору, окинул быстрым взглядом всю площадку, на которой стояла машина следователя, а возле нее Чернов и сам Порывайко, и удовлетворенно кивнул.

«Инна, Пашка, мы закончили, – сообщил он продолжавшим прикрывать отход товарищам. – Отходите, сейчас менты подъедут! Встретимся у меня».

Пантелей начал обратную трансформацию…

– Я поеду подхвачу Инну, – сказал Виктор, – а вы езжайте на Пашкиной машине.

Не дожидаясь ответа, он прыгнул в «девятку» и повернул ключ зажигания.

– Булочника захвати! – крикнул ему вслед Пантелей и повернулся к Олегу:

– Давай за мной, вон наша «пятерка».

Олег увидел знакомый автомобиль, на котором его привезла Инна. Не тратя времени на разговоры, он занял место рядом с водительским креслом. Пантелей уже заводил двигатель.

– Ловко вы… – Реставратор не договорил, но и так было ясно, что он имеет в виду.

– Сам удивляюсь, – улыбнулся Пантелей. – Красиво все вышло!

– Здесь поверни, – попросил его Олег. – Выезжай на Миклухо-Маклая и до Ленинского… Там я выйду, мне недалеко…

– Куда ты выйдешь? – опешил Пантелей. – Ко мне поедем, там будет безопаснее!

– Я поеду туда, куда считаю нужным, – отрезал Олег. – А ты волен ехать, куда хочешь.

– Это как понимать? – Глаза Пантелея вспыхнули. – Полный расход? Кипишнули и по домам?

– Да понимай как хочешь… У тебя есть свой хозяин, с ним и решай! – Олег чувствовал, что говорит что-то не то, но его понесло, и он никак не мог остановиться. Видимо, сказалось напряжение последних дней. – Заодно и выясним, как они вышли на меня… Мой хвост или ваш…

– Ну, только не наш с Пашкой! – Рыжая голова отрицательно мотнулась из стороны в сторону. – Нас вообще никто не знает, а значит, и следить не могли… Мусор… тьфу ты черт, теперь он уже наш, нехорошо так о своем… в общем, Виктор тоже вне подозрений, за своим они следить не могли, да и не знал он о тебе… Инна? Так она приехала вместе с тобой… Выходит, что ты и привел Чистильщиков!

– Но ты же сам сказал, что я… вместе с Инной… – Реставратор договаривал фразу, а сам похолодел: он вспомнил о включенном телефоне. – Твою мать!

– Что? – напрягся Леонид. – Что случилось?

Чернов молча достал мобильный и показал шатта-жаннавару. Затем открыл окно и хотел его вышвырнуть. Быстрым, неуловимым для глаз движением Пантелей перехватил его руку.

– Спешишь, Реставратор, спешишь, – с усмешкой сказал он. – Не забывай, у каждой медали есть две стороны… Повезу-ка я эту штучку с собой… Недолго, но повезу. А ты действительно выйдешь раньше… Вот, возьми мою карточку, там телефоны… Обязательно позвони, не забывай, мы сделаем все для твоей безопасности. Пантелей подкатил к станции метро «Беляево» и остановился.

– Не забудь провериться, хотя я уверен, что хвоста не было, – сказал он на прощание. – И позвони… не подводи меня! Властелин с меня три шкуры спустит за то, что я тебя одного отпускаю… Но я чувствую, что так будет лучше… Но только прошу, будь осторожнее, ты и так наворочал уже немало.

* * *

Олег позвонил в квартиру Баграмовых рано утром. Решив, что неудобно вваливаться посреди ночи, он просидел несколько часов на лавочке, что стояла у подъезда. И, оказывается, зря. Его ждали и не ложились, пока он мерз на улице.

Дверь открыла Алла Рихардовна.

– Господи, как же мы все переволновались! – быстро заговорила она. – Олег, ну нельзя же так нас пугать!

Вслед за ней встречать гостя вышли хозяйка дома Светлана Семеновна и сам Василий Сергеевич. Через мгновение там же оказались и Илса с Игорем. Большой коридор квартиры Баграмова сразу стал тесен. Олег принял непринужденный вид:

– Простите меня, но очень навязчивые люди оказались… – Он повел широченными плечами. – Вот и пришлось, чтобы от них избавиться, покружить по городу. Заодно и Москву посмотрел. Она же все краше и краше становится, хоть каждый день бери и экскурсии устраивай.

– Да, тебе экскурсии, кое-кому – ведро корвалола, а мне что ты предлагаешь делать? – пробурчал Игорь. – Бросил всех, поехал… Так дело не пойдет, в следующий раз сопровождать женщин будешь ты, а мотаться по городу – я.

– Извините, что прерываю, – вмешался в разговор хозяин квартиры, – но, может быть, пройдем в комнату? Заодно и познакомите меня и Андрея Георгиевича со своим товарищем… Давайте-давайте, а то мне стыдно, что гостей в прихожей принимаю.

Когда Чернов, ведомый старшей Озолиней и провожаемый укоризненным взглядом младшей, вошел в комнату, то сразу увидел сидящего в глубоком кресле незнакомца. Они встретились взглядами и замерли, словно изучали друг друга… Сколько бы это продолжалось, неизвестно, потому что хозяин квартиры мягко подтолкнул гостя вперед.

– Вот, Андрюша, – сказал он, – это, как я понимаю, и есть тот самый Реставратор, о котором мы с тобой говорили.

Чернов удивленно посмотрел на Василия Сергеевича. А он-то откуда знает, что Олег – Реставратор? Или он тоже заодно с Властелином?

– Я прав? – услышал Олег.

Задумавшись, Чернов не сразу понял, что вопрос обращен к нему. А поняв, вздрогнул и удивленно посмотрел на того, кто спросил. На него пристально смотрели большие черные глаза Баграмова.

– Тебя ведь Олег зовут? Или я ошибаюсь?

– Олег, – подтвердил Реставратор. – Чернов Олег.

– Ну вот и хорошо, а это Андрей Георгиевич Соколов. В миру известен еще и как Наставник. Ну, это мы так его из уважения называем. Ученый, гордость советской и российской науки… Настоящей науки, не той, что ордена и знания раздает, а той, что глубинные знания хранит и до людей их доносит… – продолжал Баграмов. – Меня зовут Василий Сергеевич, а супругу – Светлана Семеновна… С остальными ты уже знаком.

Баграмов подвел Олега к креслу напротив Соколова, а сам опустился в такое же кресло, стоявшее по другую сторону журнального столика. Алла Рихардовна присела на диван, а Илса с Игорем примостились на стульях возле обеденного стола.

Все замерли в ожидании серьезного разговора, но тут в комнате появилась радушно улыбающаяся хозяйка, неся поднос с благоухающим дивным ароматом кофейником и маленькими чашечками. Далее последовали сладости и фрукты, а для любителей и минеральная вода. Затем на столе появились закуски, горячее и спиртное. Правда, к последнему никто так и не прикоснулся. Чего нельзя было сказать обо всем остальном.

Олег, уже и не помнивший, когда он последний раз ел, с жадностью набросился на еду. Глядя на него, к угощению потянулись и остальные. И не пожалели об этом.

Хозяйка готовила великолепно. Особенно всем понравились пироги. С сыром, с мясом, с крапивой… Фирменное блюдо семьи Баграмовых, как всегда, удалось, так что восторгаться было чем. Гости поначалу даже слегка растерялись, с чего начать, настолько все было красиво и просто опьяняюще пахло, но Василий Сергеевич быстро нашел выход из положения, предложив попробовать от каждого блюда по чуть-чуть, а дальше уж кому что больше понравилось, то и будет есть. Короче, начать разговор удалось только через час…

– Олег, как ты сам все можешь объяснить? – перешел к делу Соколов. – Я уверен, ты не раз задавался вопросом, что происходит вокруг тебя. Наверняка у тебя больше всех информации, по крайней мере среди присутствующих ты знаешь больше всех о подоплеке последних событий, которые, должен признаться, меня весьма беспокоят.

Соколов говорил, а Олег внимательно смотрел на него. Седые волосы, светлые, глубоко посаженные глаза. Умные, нет, не добрые, колючие, пронизывающие… Ощущение такое, как будто под рентген попал. Как же, расскажи ему все! А может, ты тоже… кытмирянин. Хотя вряд ли. В этом случае здесь давно бы были Чистильщики. И все же…

– Андрей Георгиевич, вы что-нибудь знаете о Кытмире? – спросил он.

– Кытмир? – переспросил Наставник, – Кытмир… Нет, уверен, что не слышал. В нашем мире существует столько такого, о чем мы не знаем… В миллионы раз больше того, что уже известно. И что же это? И каким образом этот… Кытмир относится к существу вопроса?

– Скажите, а что вам известно об «Авиценне»? – не ответив на первый вопрос, спросил Олег.

– Ты имеешь в виду ученого или препарат? – вмешался Баграмов. Он понимал, что речь идет о комплексе, но хотел как-то сгладить невежливость Реставратора.

– Древний медик вряд ли мог бы нам сейчас помочь… или помешать, – усмехнулся Соколов. – Наш юный друг имеет в виду продукцию ФАЗМО. Как, Олег, я прав?

– Да, я о препарате.

– Ну-у не знаю! – с недоумением и некоторым разочарованием протянул Андрей Георгиевич. – Я, к примеру, не признаю все эти искусственные омолаживатели. Йога, умеренность в еде… ну и хороший секс – вот и все рецепты. А все эти новомодные средства… Еще не известно, что они несут людям. Может, лет через десять-пятнадцать дадут такой эффект, что…

Наставник махнул рукой. Ему не хотелось договаривать, он вообще давно уже усвоил, что слова – это тоже оружие и плохие предсказания лучше вслух не произносить. Не зря же во всех священных книгах есть понятие «намерение». Правоверные мусульмане, так те вообще, прежде чем сделать что-то важное, должны в молитве высказать это свое намерение вслух, и тогда, если намерение благородно, даже в случае неудачи оно засчитывается им как богоугодный поступок.

– Я считаю, – продолжал Наставник, – что, кроме собственных сил и Бога, у человека нет единого средства, единой панацеи от всех бед. Универсальный рецепт невозможен, у каждого свой организм, своя мини-мутация, и что полезно одному, может быть смертельно опасно для другого. Вот только я не пойму, как это все относится к тому, что привело нас всех сюда?

– Я объясню, но перед этим, – Чернов обвел глазами свою аудиторию, – я хотел бы узнать: кто-нибудь из присутствующих пользовался «Авиценной»?

Олег задал вопрос, а сам опустил глаза и замер в ожидании. Как он сейчас боялся, что кто-то ответит утвердительно! За мужчин он не опасался, а вот Илса, Алла Рихардовна или супруга этого обаятельного Василия Сергеевича вполне могли поддаться на навязчивую рекламу. И это понятно – стареть ведь никому не хочется.

– Я и Илса никогда не применяли… всю эту химию, – сказала Алла Рихардовна. Олег чуть не подпрыгнул от радости.

– Светочка, ты… – Баграмов выразительно посмотрел на жену.

– Да нет, я хотела, – хозяйка квартиры пожала полными плечами, – но потом меня что-то остановило. Наверное, те же соображения, что высказал Андрей Георгиевич, – что-то мне не верится в универсальное средство. Да и реклама в последнее время такая навязчивая, так раздражает, что я принципиально не покупаю то, что рекламируют. Глупо, конечно, но ничего поделать не могу, такой уж у меня характер!

Василий Сергеевич, глядя на жену, улыбнулся и развел руками.

– Ну что же, я думаю, что здесь собрались те, кто так и не вкусил этого разрекламированного препарата. Разве что наш молодой товарищ… – Баграмов посмотрел на Смоленского, который тут же возмущенно махнул рукой. – Вот видишь, и Игорь… – Василий Сергеевич вновь посмотрел на Смоленского:

– Надеюсь, можно вот так просто, Игорь? Или вы предпочитаете по батюшке?

– Нет-нет, лучше без всяких условностей. – Игорь суетливо зашевелился. Он разрывался между желанием поскорее разобраться в том, что происходит, и желанием увидеть Катю, а тут любезности развели… прямо институт благородных девиц.

– Ну-с, кажется, мы ответили на твой вопрос? – Андрей Георгиевич вновь повернулся к Реставратору. – Мы можем перейти к делу?

– Так мы и так о деле! – Олег по старой привычке принялся поглаживать свою короткую бородку. Его рука сама тянулась к ней, когда он не знал, как поточнее выразить свою мысль. – Я не из любопытства задал этот вопрос. «Авиценна» играет самую важную роль в том, что происходит… То, что я знаю, вам всем может показаться нереальным… Кому полностью, каждое слово, – а кому частично. Я имею в виду тех, кто вместе со мной дрался с жаннаварами…

– С кем? – спросил Игорь – С кем… ты имеешь в виду этих монстров? Это их ты назвал… жанжандарами?

– Жаннавары! – поправил его Олег. – Я их назвал жаннаварами… Вернее, это они себя сами так называют! По названию планеты Жанна. Они к нам прилетели… То есть нет, они не прилетели, а… Тьфу ты черт, как же все вам объяснить?

Олег вдруг понял, что не может найти слова, чтобы рассказать все и при этом не выглядеть полным идиотом. Он беспомощно оглядел собеседников. На него смотрели шесть пар любопытных глаз.

– Ну вот, я так и знал, что вы мне не поверите, – вздохнул он.

– Как мы можем не поверить, если ты нам еще ничего не поведал? – отозвался Наставник. – Ты говори все, что считаешь необходимым, а мы потом уточним. Как тебе мое предложение? Не возражаешь?

– Да я… я сам, как только начинаю самому себе объяснять, перестаю верить в реальность того, что было. А как вам это рассказать?

– Ну тогда давайте начнем с того, что каждый из нас видел, – предложил Смоленский. Он всегда приходил на выручку Олегу, не изменил себе и сейчас. – Я, например, первый раз столкнулся с жандаваром…

– Жаннаваром, – поправил Олег.

– Да, с жаннаваром. Я с ним столкнулся возле гаража Олега. – С этими словами Игорь вышел к прихожую и вернулся с оружием в руках. – Это древний инструмент чеканшика, но может служить и оружием. Олег просил отнести его нашему преподавателю…

– Позвольте посмотреть! – Баграмов протянул руку. – А зачем он вообще вам понадобился?

– Я коллекционирую холодное оружие, – пояснил Олег. – Но в основном делаю муляжи… Откуда я мог знать, что милиция придерется? Вот и с чекана хотел сделать копию, но не успел…

– Так вот, только я его взял, как чувствую, кто-то бьет… вернее, я присел… да, точно, я уже не помню почему, но тот, кто нападал, промахнулся, и его оружие прошло выше. У меня даже волосы ветром приподняло! – Глаза Игоря загорелись, он живо вспомнил все перипетии схватки. – Кстати, Олег, там гаражные ворота придется ремонтировать… этот… жаннавар разрубил одну створку.

– Да бог с ней, машины пока тоже нет, – отмахнулся Чернов. До гаража ли ему сейчас… – Тут бы самому уцелеть…

– Вот и я тогда так подумал и отмахнулся чеканом, – подхватил Игорь. – Я бил наугад, была полная темень, но попал… Рукой почувствовал, что лезвие чекана наткнулось на что-то… Словно бы на тело… Потом был какой-то хлопок, и все… Да-да, не удивляйтесь, на этом все и кончилось! – Игорь, боясь, что ему не поверят, окинул взглядом присутствующих, но никто не хмыкнул, не засмеялся, и он продолжил свой рассказ:

– Второй раз я столкнулся с ними, когда… – начал он и залился краской. Сейчас придется рассказать, зачем он с Катей заявился в пустующую квартиру Чернова.

– Игорь пришел к тебе, Олег, и наткнулся на меня, – пришла ему на выручку Алла Рихардовна. – Там на нас напал еще один монстр. Игорь с ним дрался… Я просто поражаюсь, как он смог противостоять этому чудовищу! Ослиная голова, вместо ног копыта, ростом чуть ли не под потолок. Господи, вспомнить страшно!

– Однако убили его вы! – благодарно напомнил Смоленский. – Я даже не понял, как это произошло.

– Я сама до сих пор не понимаю, как мне это удается! – призналась Алла Рихардовна. – Вот заставь меня сейчас повторить – не смогу… А когда появляются эти… жаннавары… Как тогда, у тебя дома.

– У Игоря дома были не жаннавары, а кытмиряне! – вмешался Олег. – Это враги жаннаваров.

В комнате воцарилась тишина. Все растерянно переглянулись Мало им было рассказов про жителей планеты Жанна, как тут еще кто-то появился.

– А это кто? – первым пришел в себя Игорь. – Кыт… кыс… Слушай, Олег, ты бы мог придумывать названия попроще? Язык сломаешь, пока произнесешь!

– Я не выдумываю! – рассердился Реставратор. – Говорю то, что знаю… вот чувствовал, что не поверите…

– Да верим, верим, – сказал Игорь, делая успокоительный знак рукой. – Как тут не поверить, когда все бока болят? Хотя Алла Рихардовна меня и вылечила, но все равно за спину страшно. Знаешь, какая боль… Хотя ты-то, конечно, знаешь. – Игорь вспомнил о старой травме друга. – Три позвонка это не шутка.

– Так-так, давайте не будем сбиваться, – вмешался в разговор Соколов. – Итак, давайте уточним… Первого… жаннавара ты, Игорь, уничтожил чеканом?

– Да, возле гаража…

– Второго – Алла Рихардовна в квартире Олега? – Соколов посмотрел на старшую представительницу семьи Озолиней.

– Нет, в квартиру я не входила, – уточнила Алла Рихардовна. – На лестничной площадке…

– Хорошо, на лестничной площадке, – согласился Наставник. – Как вы это сделали? Алла Рихардовна задумалась:

– Я была в сильном гневе. Он нарастал, казалось, он заполняет всю меня, а потом… – Женщина закрыла глаза, перед ее мысленным взором встала картина вчерашней схватки. – А потом я бросила эту злость в него.

– Да, я видел, – соврал Игорь. Ну, не совсем соврал, у себя в квартире он действительно видел, как мама Илсы выпустила луч прямо в лохматого монстра. – Оранжевый луч… Но у меня дома жаннавар…

– Кытмирянин, – поправил Олег.

– У меня дома, – Игорь решил не вдаваться в детали, какая разница, был то кытмирянин или жаннавар, – монстр сумел защититься. Он поставил защиту.

– Как это выглядело? – спросил Соколов.

– Сфера. Прозрачная желтоватая сфера, в центре которой жан… лохматый. На свинью черную похожий. Только весь мехом поросший. – Игорь бросил быстрый взгляд в сторону Реставратора. – Этот был совсем не такой, как на твоих рисунках.

– Ну так я же говорю, – Олег развел руками, – кытмирянин!

– Да черт с ним, хоть… инопланетянин, – согласился Игорь. – Так вот, я думаю, что его защита – это… силовое поле.

– Точно! С этим и я согласен! – воскликнул Олег. – Самое настоящее силовое поле. И стрельба идет энергетическими зарядами.

– Ну уж не знаю. – Алла Рихардовна пожала плечами. – Я не понимаю в этих ваших полях… но то, что силы они откачивают прилично, с этим, пожалуй, соглашусь.

– Ну хорошо. – Соколов протянул руку и молча взял у Баграмова чекан. Повертел его в руках. – Хорошее оружие. Надежное… Ну что же, а вы, милая барышня… Вы ведь тоже что-то видели?

Все взгляды обратились к Идее.

– Я? – Девушка поежилась. – Я видела такое, что… теперь сама в это не верю. Квартира словно взбесилась! Паркет начал прыгать, ящики вылетать… И еще там появился страшный такой… рогатый… Глаза горят… красные такие.

– Властелин! – подсказал Олег.

– А этот с какой планеты? – удивился Игорь. – С Вла-сты, что ли? Интересно, где ты такие названия берешь?

– Властелин, он тоже с Жанны, – скривился Реставратор. – Он Ацважаннавар…

– А это еще что за… – Игорь хотел добавить «хрен с бугра», но вовремя сдержался. – Начальник, что ли?

– Да, как он объяснил, он руководитель всех экспедиций или вооруженных сил этих экспедиций, я толком не понял.

Все уставились на Олега круглыми от удивления глазами.

– Так… ты говорил с ними? – спросил Игорь. У него был ошеломленный вид.

– С Властелином, – сказал Соколов, – с ним ты говорил?

– Да всего несколько часов назад. – И Олег принялся пересказывать содержание беседы, подробно описал облако-дисплей, рассказал о кытмирянах, не обошел молчанием и бой, который приняли его защитники, отбиваясь от нападения Чистильщиков. Видя в глазах слушателей понимание и сочувствие, он говорил все свободнее, точнее и убедительнее. Ему больше не приходилось подбирать нужные слова, они сами выплывали из глубин памяти, словно кто-то незримый, помогал Олегу вспомнить и передать слушателям самое важное, что им следовало узнать…

* * *

Руслану и раньше случалось принимать своих коллег из других городов, но в ранге Чистильщика – впервые. Теперь ему предстояло передать Москву в другие руки, его же статус становился еще более высоким. Чем он будет заниматься, определит Бин, но скорее всего он будет контролировать всю Россию. Может, и весь материк. А Москва… Ну что Москва, преемник всегда найдется. Хорошо, если это будет Горик, но скорее всего на столицу пришлют кого-то более опытного…

Бронзовые все прибывали, одни спешили выказать свою преданность и исполнительность Золотому, другие считали, что надо успеть раньше других поздравить новых Чистильщиков, ведь от того, как к тебе относится голем столь высокого звания, зависело порой не меньше, чем от доброго расположения Золотого. Старая пословица: «Жалует царь, да не милует псарь» верна не только среди людей.

Конечно, те, кто был ближе к Москве, прибывали первыми, что давало немалые преимущества. Лидеры получали повышение, их пример побуждал и других быть расторопнее. Тот же Руслан Уколов или Ника из Ярославля, которые в эту ночь стали Чистильщиками, по всеобщему мнению, давно уже могли стать региональными руководителями и только ждали вот такого ЧП, чтобы их заслуги были наконец вознаграждены. Уколов был известен тем, что четко организовал работу ФАЗМО, а Ника Торжков пользовался очень высоким авторитетом и уважением среди големов. Достаточно сказать, что он воспитал четверых Бронзовых – Свата Сумского, Иосифа Киевского, Новгородского Славика и Абдуллу Сумгаитского. Все они скоро должны подъехать, вот когда начнется настоящее веселье! Правда, и без них не скучно, но, когда появляется Иосиф, это что-то! Столько шуток и розыгрышей, как Бронзовый из Киева, не придумает ни один юморист. Даже одесситы скромно умолкают, когда появляется квадратная фигура Иосифа и комната заполняется его сочным басом. Единственный, кто мог бы поспорить с киевлянином, – Гоча Тбилисский, того смешные ситуации словно сами преследуют, но в этот раз ситуация в Грузии такова, что Бронзовый оттуда вряд ли сможет приехать…

Появление Михаила было словно гром среди ясного неба. Измотанный, понурый, он вошел в офис, и все разговоры сразу же смолкли. Чистильщик нес на руках своего раненого товарища, с которым возил в Москву контейнеры с раствором. Напарника звали Антон, и чувствовал он себя весьма плохо. Хотя Чистильщики восстанавливаются довольно быстро, быстрее, чем Бронзовые, на этот раз программа почему-то дала сбой. Пострадавший был так плох, что не мог уже и стонать.

Возгласы удивления еще не стихли, когда в дверях показался еще один участник недавнего боя – едва живой, черный, словно только что опаленная свиная туша, – Глиняный. Чудом уцелевший, он сам еле передвигал ноги, но мужественно тащил на плече обезглавленное тело третьего, погибшего, Чистильщика. Кровь мертвеца уже успела стечь, залив носильщика, так что взорам големов предстало ужасающее зрелище, тем более страшное, что Глиняный держал за волосы в низко опущенной руке голову Чистильщика. Открытые глаза как будто с укором смотрели на товарищей,.

– Миха, что случилось? – задал глупейший вопрос Мартын из Ставрополя. Как будто и без того не видно! Но в такой ситуации не грешно растеряться даже великим, так что товарищи сделали вид, будто не заметили промаха казака. – Какая сука с вами так обошлась?

– Твою мать, такое впечатление, будто бы в средние века вернулись! – поддержал его Артем Харьковский. – Руслан, это что, ваш новый Реставратор так крут?

Уколов только сверкнул глазами, но не ответил. Такого развития событий он не мог ждать даже в страшном сне.

– Миша, что с Антоном? – спросил он. – Почему регенерация не работает?

– Жаннавары! – хрипло бросил Чистильщик. – Кожаные… И очень сильные. Почти зеленые.

– Чтобы Кожаные да были зелеными? – удивился Мартын. – Быть такого не может!

Михаил резко вскинул голову и посмотрел в упор на Бронзового.

– Не может? – взревел он. – Не может?! А это ты видел?!

Чистильщик выхватил оторванную голову напарника из рук Глиняного и сунул ее под нос Ставропольскому:

– Это кто, по-твоему, сделал? Я? Или он? – Рука голема показала на сопровождавшего его Глиняного. – Ну, говори! Или заткнись! И не лезь под руку!

– Мишань, успокойся, мы все понимаем, что вам пришлось не сладко, и верим, что вы сражались до последнего. – Артем успокоительным жестом обнял его за плечи. – Пойми, мы все скорбим о погибших и готовы мстить жаннаварам за все. У меня с ними счеты еще с прошлого раза остались… Да ты и сам все помнишь и все понимаешь. Если обиделся на кого, прости, нам вместе воевать, и драться будем плечо к плечу… Но ты хотя бы скажи нам, что там произошло? И в первую очередь объясни, что с Антоном? Я его в таком виде никогда раньше не видел… Кто это его так?

Чистильщик угрюмо кивнул. Может быть, только теперь он ощутил себя среди своих. Плечи его опустились, запал обиды исчез, голем устало опустился на стоящий рядом стул.

– Скорпион, – сказал Михаил. – Он, зараза, Антону прямо в грудь жало засадил. И Сашка тоже он. Так дал в открытый рот, что тот голову и потерял. Они так до земли и летели… порознь… башка отдельно и тело… тоже отдельно.

– Скорпион?! – воскликнул кто-то. – Неужто Реставратор и его вызвал?

Чистильщик кивнул головой.

– Такого я еще никогда не видел, – сказал он. – Все так детально и точно исполнено, что создается впечатление, будто Реставратор их живыми видел.

– Не может быть! – испуганно выкрикнул Мартын. – Но земляне никогда не были на Жанне, как же тогда он мог увидеть жаннавара?

– Жаннавара? – Михаил ехидно улыбнулся. – А жаннаваров не хочешь? Там еще были Ягуар, Кобра и Летучая Мышь! И все не уступали силой Скорпиону. Я сам не понимаю, как мне и Глиняному удалось спастись. Бью зеленым лучом – он ставит желтую сферу, а эта сука крылатая еще умудряется ее усилить! По силе выброса энергии Шаттажаннавар мог сравниться со мной, да только я один луч генерировал, а он сразу два!

Големы удивленно переглянулись, а затем все как по команде уставились на едва дышащего Антона. Повер – "женный Чистильщик лежал на столе. Его грудь с огромной дырой, казалось, совсем не дышала, и только густая черная кровь, толчками вырывавшаяся из нее и стекавшая на полированную поверхность столешницы, показывала, что актуатор еще жив.

– Что с ним? – спросил Мартын. – Почему до сих пор не затянулась рана и не начался процесс регенерации? Коль, взгляни, а? Такое впечатление, что ему смеси не хватает, может, залить еще?

Бронзовый подошел к раненому и внимательно осмотрел повреждение.

– Ему не смеси не хватает… а крови. Хотя и смеси тоже… мало. Но проблема не в этом. Регенерация не идет из-за действия яда, – объявил он. – Я уже как-то раз видел такое. Помочь может только полная замена всей крови. А может и ничего не получиться… Я с таким тоже сталкивался, но тогда был яд Тарантула, а сейчас… Нет, не знаю. Слушай, Руслан, не пора ли Золотого вызывать? Уж больно ситуация нехорошая.

Уколов, и сам подумывающий об этом, согласно кивнул. Как ни хотелось ему показать, что он может решать проблемы самостоятельно, пора было перекинуть ответственность на более широкие плечи. Вот только как ему сообщить о том, что приключилось? Начнет возмущаться, а ты стой оправдывайся.

– Если хочешь, я ему сам все обрисую, – предложил Ника. Опытный Чистильщик догадался о колебаниях товарища. – Тем более что я его еще не поблагодарил за повышение.

– Вот уж обрадуешь-то его своей… благодарностью, – усмехнулся Артем. – Вы так его заикой сделаете! Спасибо, дорогой Бин, мы тут тебе подарочек приготовили! Один Чистильщик голову потерял, второй… тоже недалеко от него ушел. Во, блин горелый, кайф! Да Золотой после таких ваших подношений хрен кого еще когда-нибудь повысит!

– Так что ты предлагаешь… не сообщать ему о таких потерях? – удивленно поднял брови Мартын. – Нет уж, я на такой…

Договорить Ставропольский не успел – дверь распахнулась, и в помещение вошел… сам Золотой! Тот, о ком они все говорили, но не решались вызвать, быстрым взглядом круглых, чуть навыкате глаз окинул комнату. От него не укрылось, что големы растеряны, не стало тайной и то, что они за мгновение до его появления спорили между собой, но первым делом Бин обратил внимание на раненого, вернее, умирающего Чистильщика.

Он не стал спрашивать, что произошло, а подошел к Антону и положил руку ему на голову так, чтобы указательный палец оказался прямо у основания черепа. Нащупав соединение позвонков, Бин трансформировал палец и легко проткнул кожу. Превращаясь в длинный щуп, палец стал вытягиваться и, пройдя к спинному мозгу, замер. Несколько секунд Золотой считывал информацию, которую хранил мозг умирающего, затем молча дернул седой бородой.

– Поздно, – произнес он и со злостью посмотрел на Уколова. – Поздно, я не смогу его спасти… Да и никто не смог бы, даже Алмазный. Яд уничтожает всех наших роботов, а внутренние органы так повреждены, что…

Бин не стал договаривать. Тяжело вздохнув, он выключил программу голема, тем самым избавив тело от мучений.

– Золотой, мы сделали все, что смогли. Но там была засада! – начал было оправдываться Михаил, но Бин взмахом руки остановил единственного оставшегося в живых участника боя.

– Я успел считать информацию с его мозга. – Золотой показал на бездыханное тело. – И никого из вас не виню, на этот раз мы столкнулись с самым сильным из всех Прорывов… Враг настроен решительно, как никогда. Властелин понимает, что мы подходим к завершению строительства Кольца, а потому не хочет упускать последний шанс закрепиться на Земле. Но и мы не с улицы собрались, так что давайте приступим к обсуждению. Руслан, конференц-зал готов?

– Обижаешь! Конечно, готов! И он, и твой кабинет всегда готовы. Как и твои апартаменты. Мы всегда ждем тебя, ведь ты здесь хозяин, а мы только пользуемся твоей милостью…

– Веди, – перебил Уколова Золотой. – Давайте все туда, а здесь…

Бин сделал знак, и Уколов прекрасно его понял. Тем более что был готов к этому. Он в свою очередь кивнул Георгию. Глиняный молча закрыл глаза, дав тем самым понять, что все будет сделано. Павшие будут похоронены, как только Прорыв будет уничтожен, и големы смогут отдать должные почести павшим. Что поделаешь, на войне как на войне. А пока Сартов займется всеми необходимыми мероприятиями.

– Так, в общих чертах с обстановкой я знаком, – начал Бин, садясь на свое место во главе длинного стола. – Теперь давайте уточним детали… Руслан, твое мнение: Реставратор и Властелин встретились?

– Вне всяких сомнений. Жаннавары защищали его изо всех сил.

– Согласен. Тогда второй вопрос: Реставратор прошел инициацию?

– Нет, иначе бы он не нуждался в защите, – ответил на сей раз Михаил. – А его мы так и не увидели, хотя я уверен, что Реставратор был с ними все то время, что шел бой. Кого бы еще жаннавары так защищали, если не его?

– Следует ли из этого, что Реставратор не верит Властелину и откажет ему в допуске на Землю?

После этих слов наступила тишина. Всем очень хотелось, чтобы так и было, но уж больно не верилось, что такой сильный Прорыв закончится так легко и просто. Нет, последнего своего Реставратора жаннавары без отчаянной борьбы не отдадут.

– У кого есть предложения по локализации Чернова? – Взгляд умных круглых глаз обежал сидевших за столом. – Ну, что притихли?

– Контроль за эфиром и телефонными переговорами ведется круглосуточно. Местные органы власти объявили Чернова вне закона, – доложил Руслан. Он говорил это не столько для Золотого, тот и так все знал, сколько для прибывших, многие из которых были не в курсе всех событий. – Взяты под контроль все гостиницы, общежития и ночлежки. Также находятся под круглосуточным наблюдением телефоны его друзей и знакомых.

– А сами знакомые контролируются? Почему бы их не привезти на… эту вашу «шаталовку» и не обработать там? Тогда бы они вам все рассказали. Да еще и добровольными помощниками стали бы.

– Бин, всего двое суток, как стало известно о Прорыве.

– Да-да, все так, времени у вас было мало… Но все равно не нужно упускать и эту возможность. – Золотой помолчал, пристально вглядываясь в лица своих подчиненных, более того, своих рабов, ведь они были полностью в его власти, и только от него, Бина зависело, кому жить, а кому нет, кому стать Чистильщиком, а кому до конца оставаться Глиняным. – Ну так будут предложения, как нам найти Реставратора, или я их от вас так и не услышу?

В зале наступила гробовая тишина. Каждый мечтал отличиться, но печальный опыт неудачной экспедиции Чистильщиков обескураживал, и никому не хотелось проявлять инициативу. Уж лучше быть простым исполнителем, тогда в случае чего спросу меньше. Не он же предложил плохой план. А то, что все может завершиться новым поражением, было вполне вероятно – оторванная голова стояла у всех перед глазами.

– А может, все не так страшно? – запальчиво проговорил Мартын. – Может, просто так обстоятельства сложились, что наши погибли, а на самом деле Прорыв пустяковый? Ведь мы уже почти закончили работу, скоро нам никакие жаннавары не помешают!

– Ерунду говоришь, – резко бросил Бин, глядя на Ставропольского. – Кольцо еще не готово, энергии и на один залп не наберется… Нет, нам воевать еще рано. Да и не с кем. Если бы поблизости появился флот противника, нас бы предупредили. А отдельные корабли… Нет, это совсем не то, чему сейчас нужно уделять внимание Давайте по теме. У кого есть что сказать?

– Если позволишь, я попробую. – Руслан, и как Чистильщик, и как руководитель принимающей стороны, решил принять ответственность на себя. – Есть у меня одна идея, не знаю, как она тебе покажется…

– Ну, давай-давай, излагай, – ободряющим тоном сказал Золотой. – Хоть у одного из вас смелости хватило мозгами пошевелить.

* * *

Олег, закончив свой рассказ, ожидал, что сейчас начнутся подковырки и ехидные замечания, но, к его удивлению, все молчали, и никто не спешил выразить свое мнение об услышанном. Чтобы его высказывать, нужно его по крайней мере иметь. А то, о чем рассказал Реставратор, было настолько ошеломительно, что ни Соколов, ни Баграмов, и уж тем более спутники Чернова просто еще не успели осмыслить. Чужие цивилизации, битва за господство во всей Вселенной, кытмиряне, жаннавары, киборги, големы, Глиняные, Бронзовые, Властелин, Бумажные, Костяные… Знакомые слова вдруг стали незнакомыми. С детства привычные определения неожиданно наполнились чужим, враждебным содержанием.

В души землян медленно вползал страх – нет, не тот страх, который человек испытывает при встрече со злой собакой или перед необычайно ответственным экзаменом. Это было сравнимо с тем суеверным ужасом, с которым пещерный человек прислушивался к раскатам грома, гулу землетрясения или реву вышедшего на охоту тираннозавра.

Молчание нарушила Илса:

– Олег, скажи, ты все это придумал? Скажи, ты над нами решил… пошутить? Правда? Ну, скажи, я права? Ведь этого… не может быть! Это же невозможно!

Чернов вздрогнул, поднял голову. И увидел глаза… Разные. Испуганные серо-голубые глаза Илсы, зеленые тревожно-внимательные ее мамы, Аллы Рихардовны, полные решимости, но с затаенной надеждой, что все не так плохо, как кажется, карие глаза Смоленского и Соколова, грустные черные Баграмова… А вот Светлана Семеновна глаза опустила, видимо, не хотела выдавать своих чувств. Как супруг решит, так и будет – говорила ее поза. Что ж, возможно, так ей легче…

– Олег, ну что ты молчишь? – Илса продолжала добиваться ответа, но голос ее звучал все более растерянно. – Скажи хотя бы что-нибудь!

– Не нужно было мне втягивать вас во все это, – сказал Олег, рассматривая свою ладонь, словно бог знает что на ней увидел. – Я, наверное, должен уехать. Рядом со мной вам слишком опасно.

– Если все обстоит так, как ты рассказал, то ты сейчас говоришь глупость, – произнесла Алла Рихардовна. – Не верить тебе оснований нет, сама была свидетелем таких вещей, что… Так что сомневаться в твоей правдивости значило бы сомневаться в самой себе. А раз информация верна, то независимо от того, рядом с нами ты или нет…

– Я бы даже сказал, что как раз рядом с тобой-то и безопаснее, – заметил Баграмов. – Так мы хоть как-то можем влиять на ситуацию, а без тебя, одни… Сидеть и ждать, что за тебя кто-то будет решать твою судьбу? Ну уж нет, лучше я повоюю!

Соколов не произнес ни слова, но то, как он слушал своего друга, ясно показывало, что он думает так же и выбирает для себя роль активного борца. Что касается Игоря, то он, пока говорил Баграмов, кивал головой в знак согласия и решил этим и ограничить свое участие в обсуждении Кто он такой, чтобы высказывать свое мнение в присутствии таких людей, как Соколов и Баграмов, о которых Алла Рихардовна уже успела ему рассказать? Тем более что собственного мнения у Игоря пока и не имелось.

– Скажи, Олег, – заговорил наконец Соколов, – этот Властелин… Зачем он тебе все это рассказал? Глава… жан… если позволишь, я предпочту твое определение «рейнджеры»… Так вот, этот глава рейнджеров просто сообщил тебе об опасности или что-то предложил? Совместные действия какие-то… или союз… или еще какую-то форму сотрудничества? Ведь не для того же он с тобой встречался, чтобы только напугать?

Реставратор посмотрел на Соколова и вновь сосредоточился на своей ладони. В комнате повисла напряженная тишина. Все неподвижно замерли, глядя на него, втайне надеясь, что, может быть, он скажет что-то утешительное.

– Он хотел… просил, чтобы я впустил его в наш мир, – медленно проговорил Олег.

– Впустить в наш мир? – с удивлением повторил Баграмов. – Что это значит – впустить его в наш мир? Разве Властелин не здесь? С кем же ты тогда говорил? Кто пугал нашу Илсочку?

– Как объяснил Ацважаннавар, здесь он фантом… сгусток энергии в тончайшей и очень ненадежной оболочке. Он такой же Бумажный, как и те, которых уничтожили Алла Рихардовна и Игорь.

– Хорошо, а те… ну, Пантелей, Пашка и супруги Порывайко… они ведь уже не Бумажные, – напомнил Соколов. – Как ты их назвал? Кожаные?

– Это не я, это Властелин их так назвал.

– Ну хорошо, пусть Властелин. Не важно, кто и как их назвал, главное суть. Они же совсем другие? Я тебя правильно понял? Они реальные и к фантомам никакого отношения не имеют?

– Андрюша, определение «фантом» тоже неверно, – вмешался Баграмов. – Фантом не веществен, а следовательно, не может убивать. А эти… они, хотя и непрочные, убивают будь здоров. Помнишь, как они расправились с отделением милиции? А с семьей адвоката?

– Вася, меня не интересует, как назвать или как определить сущность Бумажных, с ними потом разберемся, – отмахнулся Соколов. – Мне важнее, каким образом в наш мир проникли Кожаные.

Все взоры вновь обратились к Реставратору. Тот растерянно пожал плечами:

– Да я… не знаю… Может, потому, что их я нарисовал совсем недавно? Пантелей и Пашка…

– Олег, да они же сделали себе татуировки! – вспомнила Илса. – Пантелей и Павел купили у тебя… у Жака твои рисунки, и тот сделал им наколки!

– Да, правильно, – подтвердил Олег, удивляясь, как он об этом забыл. – Но подожди, а следак? Виктор и Инна… Они-то как стали Кожаными?

– Наверное, тем же способом, – сказал Смоленский. – При обыске менты забирали твои рисунки?

– Да.

– Ну вот, что и требовалось доказать. Наверняка следователь решил показать их жене, а та уговорила его сделать по ним наколку.

– Так вот почему у них такие… глупые названия! – воскликнула Алла Рихардовна. – Бумажные – потому что рисунки выполнены на бумаге, а Кожаные – потому что на коже. На живых людях!

– Погодите-погодите! – вмешался Баграмов. – Что же выходит? По-вашему, любая татуировка может превратить человека в… жаннавара? В чудовище?

– Нет, Вася, не любая, – возразил Соколов. – Такие рисунки может делать только избранный. Потому Властелин и ценит Олега, что он Реставратор. Понимаешь, я давно слышал от наших, да и в книгах старинных читал, что изредка на Земле появляются люди, способные оживлять свои рисунки. Не зря же столько веков существуют легенды об оборотнях и вурдалаках.

– Андрей, – Баграмов саркастически скривился, – ты что, в сказки веришь? Ты еще скажи, что легенды о драконах тоже из этого же корня растут!

– Скажу, Вася, скажу! – воскликнул Соколов, закипая. – Более того, еще добавлю, что от того, какой Реставратор наносит рисунок, зависит характер вызываемого существа…

– Актуатора, – вставил Олег.

– Что? – не понял Соколов.

– Актуатора, – повторил Олег. – Я же говорил вам, эти существа называются актуаторами.

– Да-да, хорошо, пусть будут актуаторы, – согласился Соколов. – Я сейчас о другом. Хотите верьте, хотите нет, но я вполне допускаю, что небезызвестный иконописец Андрей Рублев тоже был Реставратором. Да и другие настоящие богомазы тоже. В том-то и сила их икон, что могут они создавать канал и в нужную минуту помощь нам присылать. Потому-то люди и чтут эти иконы, что чудо они народу являли. Понимаешь? Чудо!

– Андрей! – Баграмов развел руками. – Андрей, ну перестань! Ты еще библейские сюжеты начни сюда впутывать! Я тебя прошу, кончай затрагивать религию. У нас и без нее проблем хватает. Ты лучше подумай о том, что сказал Властелин нашему Реставратору. Как впустить его в наш мир?

– И стоит ли это делать? – вмешалась Алла Рихардовна. – Судя по тому, как описывает его Илса, он сам Сатана! В чистом виде Сатана! Рогатый, с копытами и крыльями…

– Глупости! – Громовой голос Властелина прозвучал настолько неожиданно, что все, включая Олега, вздрогнули. А крылатый глава жаннаваров, незаметно материализовавшийся в дальнем углу комнаты, продолжал:

– Да, внешне я таков, как вы описали. Только к вашему Сатане никакого отношения не имею. Ни к нему, ни к Люциферу, ни к Дьяволу… Кого там еще я забыл?

Изумленные земляне отреагировали на появление гигантского гостя по-разному.

Илса с коротким вскриком подпрыгнула и метнулась к Олегу. Алла Рихардовна, хотя и была самой маленькой из присутствующих, встала во весь свой небольшой рост, заслоняя спиной дочь и обнимающего ее Реставратора. Баграмов поступил точно так же, но только по отношению к своей жене. Он быстро встал и решительным движением задвинул ее за свою спину. Игорь же решил, что каковы бы ни были отношения Властелина с его другом, а оружие не помешает. Одним броском он достиг стола и схватил так полюбившийся ему чекан.

И только Соколов внешне никак не проявил своих эмоций. Он с интересом рассматривал рейнджера чужой цивилизации, пытаясь понять, что же значит этот визит. Что это – предложение союза или хитрый маневр неприятеля? Может, все разговоры о кытмирянах лишь для отвода глаз? А что, вполне возможно, что эти самые жаннавары и есть хозяева роботов-кытмирян, или, как их называет Чернов, киборгов.

– Вы правильно поставили вопрос, – продолжал Властелин, словно не замечая, какую сумятицу вызвало его появление. – Не важно, в каком виде представали мы перед вашими предками. Тогда Земля не подвергалась такой опасности, как сейчас. Главное, что вы должны решить для себя, – это каким образом впустить меня в ваш мир.

– Это еще вопрос, нужен ты нам или нет! – воскликнула Алла Рихардовна. – Может, мы и без тебя обойдемся!

– Не обойдетесь. – Землянам показалось, что крылатый рейнджер вздохнул. – Как и я без вас… здесь, на вашей планете. Поймите, мы просто не можем отдать Землю Кытмиру. Вопрос не только в вас, в конце концов хотите стать рабами – будьте ими! Но вместе с вами кытмиряне получат контроль над всеми уголками Вселенной. Они завладеют всеми узлами Путей и отрежут миры друг от друга. Мы будем не в состоянии помогать другим цивилизациям, а самостоятельно ни одна из них не сможет противостоять коварным рабовладельцам. Не пройдет и двух тысячелетий, как вся Вселенная станет одной большой колонией.

– Погодите-ка, а где гарантия того, что, если мы вам поможем прогнать кытмирян, нам не придется потом еще и с вами воевать? – спросил Баграмов. – Поймите меня правильно, я имею право об этом спросить.

– Право имеете, а вот времени на ответ нет. В Москве появился Золотой голем, а это значит, что скоро начнется настоящая охота на Реставратора. А он и сам еще не инициирован и армию свою не создал. Те Кожаные, которые спасли его сегодня днем, сделаны чужой рукой, а потому слабы, против Чистильщиков им не выстоять, не говоря уж о Золотом. С ним только я справлюсь! Если Реставратор наберется решимости и выполнит свой долг перед Землей и ее людьми. А что касается вашего вопроса, – Властелин обратил свой огненный взор на Василия Сергеевича, – то придется нам просто поверить. Минералы, в отличие от кытмирян, нас не интересуют, рабы нам не нужны, да мы и не умеем управлять ими, а захватывать Землю, чтобы держать здесь свой гарнизон, – глупо. Не будешь знать, от кого отбиваться – от вас, неугомонных, или от объединенных сил. Ведь, захватив планету, находящуюся возле узла Путей, мы нарушим соглашение и тем самым противопоставим себя всем остальным объединенным цивилизациям. Но вам пока – я подчеркиваю это «пока» – не понять, а потому придется довериться мне. Будем вместе спасать вашу Землю от колонизации. Выбора у вас нет. Разве что вас устраивает участь раба, и вы надеетесь, что удастся заранее подготовить себе стойло поуютнее…

– Змей хитрый, знаю я, чего ты добиваешься! – гневно выкрикнула Алла Рихардовна. – Байки всякие рассказываешь, а сам хочешь, чтобы наш Олег твою мерзкую рожу на себе выколол? Чтобы он стал тобой? Твоим рабом?

– Глупая женщина, я же сказал: нет у нас рабов! – возмутился Властелин. – А то, что он станет моей аватарой, так что в этом плохого? В этом случае я… он сможет защитить вас от любого вторжения.

– Так ты или я? – Реставратор спросил о том, что беспокоило его больше всего. – А, Властелин? Кто из меня получится? Твоя аватара? А что это?

– Это воплощение кого-то в ком-то, – подсказал Соколов. – Чаще всего употребляется в значении воплощения Бога в ком-то земном.

– Ух ты! – усмехнулся Олег. – Что-то подобное я и подозревал… Так, значит, ты возомнил себя нашим Богом?

– Олег, сейчас не время для споров… – начал глава жаннаваров, но Реставратор не дал ему договорить.

– А потом его и совсем не будет! – возмущенно сказал он. – Что толку потом заговаривать об этом, когда дело будет уже сделано?

– Ну почему же, ты сам видел, как тот же Пантелей, та же Инна легко возвращали себе прежний облик.

– Олег, я не хочу, чтобы ты становился таким… – Илса в поисках подходящего слова посмотрела на крылатого монстра и, вздернув подбородок, дерзко закончила:

– уродом. Я не приму тебя таким!

– Глупая, не захочешь его таким, пойдешь в наложницы к големам! Превратишься в машину для воспроизводства будущих рабов! – прорычал Властелин. Он уже жалел, что затеял этот важный разговор в такой компании. – Да вы что, не понимаете, куда катитесь? Вы себе представить не можете, в какую пропасть несется вся ваша цивилизация!

– Властелин, не горячись, – остановил его Баграмов. – Олег еще не принял окончательного решения, ему еще нужно подумать. Да и мы должны посоветоваться.

– Ну как вы не поймете, времени на раздумья нет! – Ацважаннавар хлопнул крыльями, и по комнате пронесся освежающий ветер. – Счет идет на часы… а может, уже и на минуты. Золотой найдет вас. То есть не вас, вы-то как раз ему и не нужны… Реставратора – вот кого он найдет и убьет. Потом обсуждайте сколько душе угодно, примете вы Чернова или не примете.

– Так, я все понял. – Олег решительно направился к выходу. – Мне необходимо уехать отсюда.

– Куда, постой! А я? – с обидой выкрикнул Игорь. – Я тебя одного не отпущу!

– И я! – Илса взяла Олега под руку. – Я пойду с тобой!

Старшая Озолиня слов вообще не тратила. Она молча поднялась и, взяв свою сумочку, тоже встала рядом.

– Олег, не глупи, без нас тебе еще труднее будет, – проговорил Соколов. – Давай не будем горячиться и посмотрим, что у нас есть… какие шансы, какие варианты…

– Да нет у вас никаких шансов! – качая головой, сказал Властелин. И было в его голосе столько горечи, что земляне невольно прониклись доверием к нему. – Понимаете, нет! Скоро сюда приедут мои жаннавары, они уже в пути. Но даже с ними вам не выстоять против Золотого и Чистильщиков. К тому же Бронзовые все подъезжают и подъезжают. После появления Золотого я уже не могу подглядывать за ними, а потому не в курсе последних новостей. Но что сил у них накапливается много – это точно. А если учесть еще и то, что они обозлены сегодняшним поражением, то вам всем придется очень плохо. Я вашей участи не позавидую.

– Значит, тем более мне нужно втихую уйти, – упорствовал Олег. – Пусть меня проводит Пантелей. Я сяду на попутку и рвану… в Сочи, например. Там пересижу суматоху и поразмышляю над твоими, Властелин, словами.

– Одного я тебя не отпущу, – твердо заявил Игорь.

Делай что хочешь, но…

– Смола, прекрати, – разозлился Реставратор. – Ты здесь нужнее. Присмотришь за Илсой и Аллой Рихардовной. Кто-то же должен их опекать!

– Да Алла Рих… – Игорь хотел сказать, что еще неизвестно, кто кого защитить сможет – он старшую Озолиню или она его, но его перебил Властелин.

– Тихо! – рыкнул он. – Не мешайте!

Земляне в недоумении замерли. Ацважаннавар с минуту к чему-то напряженно прислушивался, потом сокрушенно покачал головой.

– Ну все, охота началась, – с горечью произнес он. – Они включили Зов.

– Зов? – удивился Баграмов. – А что такое «Зов»? Кажется, я уже где-то слышал это название.

Но ответа он не получил. Властелина в комнате не было.

Земляне застыли в растерянности. Неожиданное появление и не менее удивительное исчезновение повелителя жаннаваров произвело на них столь потрясающее впечатление, что они могли лишь молча переглядываться да посматривать туда, где только что был крылатый гость, словно ждали, что он вот-вот появится там снова. Каждый пытался осмыслить то, что казалось неподвластным осмыслению, но что они все только что услышали собственными ушами и увидели собственными глазами.

Первым пришел в себя Олег. Он знал больше других, а потому яснее понимал всю сложность положения. Как поступить? Остаться здесь – значит, навлечь на гостеприимных хозяев беду. Допустим, он уйдет один… а что будет с теми, кто останется? Что, если Властелин прав и их ждет рабство? Взять с собой? Ну, Смолу он еще может взять, а как быть с Илсой? Отпустит ли ее мама? Алла Рихардовна женщина властная, с ней не поспоришь. Тащить с собой и ее? Ну тогда уж и Соколова бери! Так и будем разъезжать всем хуралом. Шага не сделаешь без долгих обсуждений…

Рассуждая таким образом сам с собой, Олег не заметил, как вышел на широкую лоджию. Он всегда так делал – стоило ему наткнуться на какую-нибудь сложную проблему, ему почему-то сразу начинало не хватать кислорода, и он выходил подышать свежим воздухом. Или, может, он таким образом просто старался отгородиться от давления чужого информационного поля? В многоэтажном муравейнике оно настолько пестро и так давит на мозг, что Олег не раз ловил себя на мысли, что хорошо понимает писателей, которые уезжали из города и в деревенской тиши создавали свои лучшие произведения.

Олег сделал несколько дыхательных упражнений и посмотрел на открывавшуюся перед ним панораму. Везде, куда ни кинь взгляд, горизонт перекрывали такие же коробки домов, как и тот, в котором он сейчас находился. Внизу небольшая детская площадка, стихийная автостоянка и лента серого асфальта… Да, вдохновляющий пейзаж, ничего не скажешь.

Неожиданно Олег почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернулся направо и увидел, что с соседней лоджии на него смотрит женщина лет тридцати пяти… Сказать точнее не позволял макияж, но, несмотря на это, а может быть, именно поэтому лицо женщины показалось Олегу знакомым. Красивое, ухоженное… Вот только глаза… Мертвые, застывшие, они словно принадлежали не живому человеку, а… кукле, притом злой, ненавидящей его кукле.

Олегу стало не по себе. Он поежился и, сделав над собой усилие, отвернулся. Чертова дура, и так настроение на нуле, а тут еще она… Он искоса посмотрел туда, где стояла эта странная женщина – стоит ли еще там и где все-таки он ее видел? Странное дело, Олег был уверен, что хорошо знает эту женщину, что стоит ему еще раз ее увидеть, как он тут же ее узнает. Он повернул голову и наткнулся на тот же горящий ненавистью взгляд. В нем было столько злобы, что Олег еле сдержал неприятную дрожь и чуть не выругался. Что за идиотизм, чтобы он да пугался какой-то крашеной дуры?

Реставратор демонстративно отвернулся и… вздрогнул, встретив такой же пустой и ненавидящий взгляд, устремленный на него из лоджии, находившейся слева. Что самое странное: эта женщина, явно моложе первой и выше ее ростом, тоже была знакома Олегу. Что это за наваждение такое?! Может быть, это все происки Властелина? Наверняка его рук дело, иначе с чего бы они так на него смотрели? У нормальных людей таких глаз Олегу видеть не доводилось…

– Олег, ты что там делаешь? – услышал он голос Илсы. – Сначала исчез… Властелин, теперь ты… Что происходит?

По голосу можно было понять, что Илса вот-вот выйдет на лоджию. Олег быстро шагнул ей навстречу. Ему почему-то не хотелось, чтобы Илса увидела этих пустоглазых. Чего доброго, еще испугается! Наверняка испугается, если его самого так проняло.

– Ой! – Илса, не ожидая, что Олег двинется ей навстречу, налетела на него и остановилась. – Ты чего это от нас отделился?

– Да так, вышел свежим воздухом подышать, – сказал Олег громко, чтобы было слышно всем и не пришлось больше отвечать на этот вопрос. – Голова немного разболелась.

Обняв девушку за плечи, Реставратор возвратился в комнату. Последние слова он произносил уже стоя рядом с Аллой Рихардовной и тут же пожалел об этом. Та молча взяла его за руку и, пощупав пульс, показала рукой на стул.

– Садись, – приказала она. – Я давно хотела заняться тобой. Думаешь, если ничего не болит, так у тебя все хорошо? Нет, дорогой мой, после тех ударов, что ты получил, тебе еще лечиться и лечиться. Закрой глаза, ты не должен видеть, как я работаю.

– А нам можно? – спросил Игорь.

– Вам можно. Смотри, мне не жалко, может научишься чему… Только если отвлекать меня не будешь.

Алла Рихардовна встала позади Олега и начала правой рукой делать быстрые, спиралеобразные движения, то и дело встряхивая ею. Со стороны казалось, будто она наматывает на палец видимые только ей сгустки энергии, несущей негативную информацию, и разрывает ее на клочки. Впечатление усиливалось тем, что Алла Рихардовна периодически что-то сдувала с пальцев, словно чистила их.

– Не открывай глаза! – сказала она и села на стоящий рядом стул. – Ты не должен видеть… оставлять им путь… могут вернуться…

Так, бормоча себе под нос, она продолжала лечение. Теперь она одной рукой держала Олега за правое запястье, а другой, обхватив его большой палец, накрыла открытую ладонь. Маленькой ладошки конечно же не хватало, чтобы накрыть ее целиком, но этого и не требовалось. Для обмена информацией было достаточно того, что ее указательный палец оказался на запястье Реставратора и управлял его пульсом.

Соколов впервые наблюдал за манипуляциями Аллы Рихардовны, а потому, как и Смоленский, с интересом следил за каждым ее движением. Если бы он не знал, что старшая Озолиня делает не что иное, как удаляет участки информационного поля Чернова, подвергшиеся разрушению, и заменяет их своими здоровыми, то мог бы подумать, что присутствует на сеансе гипноза. Тем более что Олег погрузился в дрему. Что ж, это было лишним свидетельством высочайшего класса целителя. Значит, заплатки так точно попадали на свое место, что не вызывали возбуждения, возникающего при не правильном их позиционировании, и организм больного получал полноценное восстановление. В простонародье это называют «взять болезнь на себя». Многие экстрасенсы пользуются этим методом и, «забрав» хворобу себе, уничтожают ее. Это очень эффективный способ, но редко кому удается провести его так мастерски.

Андрей Георгиевич уважительно покачал головой. Его друг Баграмов не преувеличивал, говоря, что таких сильных биоэнергетиков, как Алла Рихардовна, в Москве давно не было.

* * *

– Леша, а что это о Лене и Толике ничего не слышно? – Вера готовила голубцы – любимое блюдо Алексея, и ей вдруг вспомнилось, что она уже довольно долгое время не видела своих новых знакомых. – Слушай, я только сейчас подумала, ведь они после твоего дня рождения и не позвонили ни разу.

Тарас вздрогнул. Ну Верка дает! Она что, мысли читать научилась? Возясь с соседским телевизором «Хитачи», у которого вдруг перестали переключаться каналы, Алексей только делал вид, что занимается ремонтом. В действительности он раздумывал о том, куда могли так внезапно запропаститься Рык и Панина. У него даже мелькнула мысль, уж не обиделись ли они на него за что-то. Но нет, перебрав все подробности той злополучной вечеринки – злополучной из-за того, что случилось после нее с Кариной и Олегом, – Алексей пришел к выводу, что не было ничего такого, что могло бы хоть как-то повлиять на отношение Толика и Лены к «обращенным». Обращенные… придумали же название. По мнению Алексея, было бы лучше называть их неокиборгами. Хотя, после того как ребята спасли его Веру от рабства, Тарас готов был согласиться на любое название. Лишь бы с его женой все было в порядке.

Алексею было страшно даже подумать о том, что Вера могла в любой момент потерять контроль над собой и, подчиняясь чужой воле, стать игрушкой в преступных руках. Големы чертовы! Мразь подлая! Откуда они только в Москве появились? Ну, сволочи, подождите! Вот только закончится монтаж Антизова, увидите, какую пилюлю вам приготовили!

Антизов… Хорошо они с Толиком придумали! Это была блестящая идея – перехватить управление над киборгами. Создать свою собственную систему контроля над теми несчастными, кто попал под воздействие «Авиценны», – это просто гениально! И не важно, как ты стал рабом – поддавшись воздействию рекламы и решив «омолодиться» или же насильно, как Толик с Леной, – результат один: обреченные люди получают свободу и могут не выполнять распоряжений преступной шайки големов. Уроды, вообразили себя сверхлюдьми, а на самом деле чистые фашисты! Антизов покажет этим ублюдкам, что не все в этом мире им подвластно, есть и такие, кто способен им противостоять.

Вот Рык, например. Как это он додумался программу свою написать? Вернее, не написать, а модифицировать ее так, чтобы вернуть себе управление над собственной волей и организмом? Да еще как вернуть! Вот кто действительно стал сверхчеловеком! Алексей чуть с ума не сошел, когда Толик прямо на его глазах вдруг превратился в волка. Если б только в волка. По его словам, он в кого угодно может превратиться.

Тарасов не раз ловил себя на том, что завидует ребятам, у которых такие способности, но тут же напоминал себе, что они спасли его жену и что это недостойно – им завидовать. Ведь, по сути дела, неокиборги вернули ему уверенность, что Вера – человек со свободной волей, его жена и не станет чьей-то наложницей. За это он готов был выполнить любую просьбу ребят, но те думали не о себе, не о себе беспокоились. И все же как хотелось стать таким же всесильным, как они, уметь изменять свое тело. Но Толик с Леной были против этого и не согласились, чтобы Алексей применил «Авиценну». Они считали, что кто-то в их команде должен оставаться независимым человеком, и были по-своему правы. Но все равно обидно. Ну да ладно, ради Веры он согласен на любые ограничения. И потом ведь остается надежда, что, когда они разделаются с големами, никто не запретит ему обзавестись новыми возможностями.

– Леша, что ты молчишь? – продолжала между тем Вера. – Может, ты что-то знаешь, но не говоришь?

– Откуда? Я и сам удивляюсь… Они как сквозь землю провалились. Звоню, звоню… и никто не отвечает. Знал бы, где они живут, давно уже съездил бы, но мы ведь только по телефону общались. Вот и получилось, что я даже района не знаю, где их искать. Столько дел накопилось, столько вопросов… Взять тот же «Антизов». Его уже испытывать нужно, а я даже не знаю, какие команды в него подавать. И как потом контролировать, исполняются они или нет?

Вера покачала головой. Да, нехорошо получилось. Может, ее спасители в беду попали, а они тут рассиживаются, голубцы готовят и рассуждают, чем бы еще помочь. Как сказал бы отец, «это по-нашему, по-ленински». Поболтать о помощи и на этом успокоиться.

– Ну, что касается проверки действия «Антизова», – сказала Вера, – то это не проблема. Не забывай, я тоже обращенная и могу слышать его команды. Но, не зная, что с Леной и Толиком, имеем ли мы право включать оборудование? Не повредит ли им это?

– Вер, а здорово я придумал с распределенным источником сигнала, как ты считаешь? – похвастался Тарас. Он был вправе гордиться своей находкой: средств ушло намного меньше, а эффект ожидался много сильнее, чем у техники шлемов. Оставалось только на деле убедиться в этом. Но как начать испытания, не узнав прежде, что с ребятами? – Как ты думаешь, утрем нос ФАЗМО?

– Ой, Леша, любишь ты себя похвалить! – улыбнулась Вера. – Что бы ты делал, если бы не Толик! Это же он придумал, как достать деньги. Менять внешность и обыгрывать казино – такое же придумать нужно было! А распределенная сеть… Хочешь сказать, что до тебя ее никто не применял? Не забывай, я ведь тоже инженер и кое-что в технике понимаю.

– Ну конечно, все вокруг гении, один твой муж ремесленник, – обиделся Алексей. Он давно замечал у жены склонность преуменьшать его заслуги. Чем это объяснялось, он не знал. Вера и сама не отличалась избыточной скромностью и не упускала удобного случая напомнить о своих добродетелях, но вот на слова мужа реагировала весьма критично. Тем не менее Тарас, дабы не обострять отношения в семье, старался не обращать на это внимания. Но сегодня несправедливость – а он воспринял иронию супруги именно как несправедливость – больно задела Алексея. – А что касается твоих инженерных способностей…

– Леша, подожди! – Вера вздрогнула, лицо ее приняло напряженное выражение, словно она к чему-то прислушивалась.

– Что подожди? – Алексей, разгорячившись не на шутку, ничего не заметил и продолжал спор:

– Что подожди? Ты всегда так скажешь, а ответ слышать не желаешь!

– Да погоди ты! – воскликнула Вера и замахала рукой на мужа. – Помолчи хотя бы минуту!

– Что-о?! Я помолчи?! – Алексей возмущенно привстал. – Это ты мне? Ты не забылась? Решила, что с подружкой своей говоришь? Да я…

– Они включили Зов. – Лицо Веры окаменело, казалось, она ничего не видит и не слышит. Уставившись в одну точку, она отрывисто проговорила:

– Големы дают описание… Олега. Требуют, чтобы тот, кто его обнаружит, немедленно сообщил об этом. Теперь дают телефоны. Записывай…

* * *

– Есть! – закричал Родион. Он держал в руке телефонную трубку и, зажав ладонью микрофон, объявил на весь конференц-зал:

– Есть, Реставратор обнаружен! Он на улице Академика Варги.

– Точно! – в то же мгновение сообщил Митяй, оторвавшись от другого телефонного аппарата. – У меня аналогичное извещение.

Зал был подключен к десяти телефонным линиям, но в командный код Зова включили номера только четырех из них. Сообщения шли сплошным потоком, исполнительные киборги один за другим сообщали о замеченных ими высоких мужчинах, но все они быстро отсеивались Глиняными Уколова, которые хорошо помнили, как выглядит Реставратор. Однако два последних звонка, похоже, были те, что нужно. В этом доме на улице Академика Варги купили себе квартиры сотрудники известной телекомпании, одна из дикторов и опознала Чернова по фотографии. Она сама в новостях сообщала о просьбе органов оказать содействие в розыске маньяка, а потому хорошо его запомнила. Информацию коллеги подтвердила и спортивный обозреватель этого канала, которая видела Реставратора там же, где и диктор. Таких совпадений не могло быть, а потому можно было с уверенностью заявлять о локализации Чернова.

– Где? – первым отреагировал Руслан. – Быстро!

– Улица Академика Варги, – четко доложил Родион. – Я знаю, где это. Станция метро «Юго-Западная».

– Горик, давай туда, все проверь! Ты лучше всех знаешь Реставратора в лицо… – Уколов на мгновение задумался. – Смотри, чтобы он тебя не заметил, нечего ему раньше времени знать, что мы его обнаружили.

– А вдруг" он больше не выйдет на лоджию? Как я тогда узнаю, там он еще или нет? – спросил Сартов.

– Так, давайте тогда…

– Руслан, не пори горячку! – перебил Уколова Бин. – Тебе нужен Бронзовый, вот и сделай своего голема таким. Никуда теперь Реставратор не денется, а бойцы нам пригодятся. Что-то мне подсказывает, что мы на правильном пути, а потому давайте выдвигайте свои предложения.

– А чего тут предлагать? – вступил в разговор Мартын. – С такими силами, какие у нас сейчас собрались, и предлагать нечего. Размажем этого мазилку, как…

– Одни уже размазали, – оборвал его Золотой. – Если забыл, зайди в соседнюю комнату, посмотри. Наверное, мертвых Чистильщиков унести еще не успели.

– Может, запустим на них наших киборгов? – предложил Ника. – Заодно и посмотрим, как жаннавары справятся с ними.

Золотой одобрительно кивнул.

– Я тоже подумывал о таком варианте, – сказал он. – Но только как об отвлекающем факторе. Пустим их вперед, а сами будем поблизости… Как только дело дойдет до серьезных стычек и жаннавары проявят себя, вот тогда мы и вступим в дело.

– Правильно, а чтобы они раньше времени не догадались, что толпа собралась по их душу, сделаем так, как будто это две молодежные группировки между собой столкнулись, – добавил Харьковский. – А еще лучше фанов футбольных, спартачей с воинами столкнем.

– Мясо, – вставил Иосиф.

– Что? – спросил Артем. – Какое мясо?

– Спартаковских фанов мясом зовут, – пояснил Киевский. – Потому что раньше это общество звалось «Пищевик».

– Да хоть буженина, – отмахнулся Артем. – Главное сейчас – накрыть вместе с Реставратором и Кожаных. Чтобы ни один не ушел. Показать им, как это – Чистильщиков убивать!

– Правильно, – поддакнул Руслан. – Для надежности я им еще и группу Супьяна подошлю. Если что, взорвем все к чертовой матери. Как, Золотой, одобряешь?

Бин криво усмехнулся. Ему нравился боевой настрой големов. Значит, не зря он так старательно подбирал свою команду.

– Так, всем внимание! – жестко произнес он, и всем сразу стало ясно, что время обсуждений прошло. – Всех Бронзовых, что приехали, усаживай на апдейт, всем присваиваю уровень Чистильщика. Таким образом, у нас станет шесть новых големов. Ты, Руслан, Артем Харьковский, Иосиф Киевский, Мартын Ставропольский, Ника Торжков и Сват из Сум… Плюс Михаил седьмой, но он из старых, его можно не апдеитить. Из тех Глиняных, что вы привезли с собой, каждому Чистильщику разрешаю выбрать по одному и произвести их в Бронзовые. Уколов, кроме твоего Сартова можешь выбрать еще одного. Кочергина, например. Ну, тут ты сам решай. Предложенный план действий одобряю. Теперь конкретизируем задачи.

Ты, Казак, – Золотой повернулся к Мартыну, к которому питал необъяснимую слабость, – возглавишь… этих… спартаковцев. Возьмешь с собой всех своих големов… Сват тебя будет контролировать… Нет, ты мне здесь пригодишься, а к солдатам…

Бин заметил в глазах подчиненных – нет, не усмешку, этого себе никто не позволил бы, – некоторое оживление и понял, что оговорился.

– Ну не солдаты, а эти… Иосиф, кого ты там называл? – Золотой повернулся к самому старшему по возрасту Бронзовому. – Ну-ка подскажи!

– Воины. Но, Золотой, это не я говорил, это Артем их так назвал. И он не ошибся. Их действительно называют воинами. Фаны ЦСКА все-таки, клуба армии…

– А раньше их еще конями называли, – добавил Ника.

– Ну, раз ты, Торжков, так хорошо их знаешь, то тебе и карты в руки, – сказал Бин. – Надеюсь, тебе и твоим големам хватит сил удержать… коней в узде.

– Понял, босс, – с улыбкой произнес Торжков. – Можешь быть спокоен!

– Ну-ну… – Золотой слегка нахмурился. Как выходцу с Востока, ему не понравилось вольное поведение Ники, но Бин тут же расправил лоб, решив, что сейчас не время для эмоций. – Руслан, ты сам знаешь, чем тебе заняться, а остальные станут в оцепление квартала. По ходу заварущки всем приблизиться к дому и ждать моей команды. Слишком близко не подходить, возможно, нам удастся все решить одним ударом… Ну вот и все, что я хотел сказать. У кого есть вопросы?

Золотой поднял голову и оглядел големов прищуренными глазами. Желающих получить дополнительные инструкции не находилось.

– Скажи, а почему бы нам не использовать еще и скинхедов? – внезапно спросил Артем. – Ведь среди них тоже много наших!

– Уж во всяком случае намного больше, чем среди фанов! Бритоголовые следят за своей физухой будь здоров, так что качков там хватает. А им анаболики ох как нужны! Спонсоры у них богатые, так что, сам понимаешь, наших клиентов там хватит, можешь не сомневаться, – подхватил Уколов. – Да что говорить, я сам лично посылал бритоголовым столько «Авиценны», что на хватило бы.

– Ну раз хотите скинхедов, берите и их, – согласился Золотой. – Артем, они твои…

– У меня есть еще одно предложение, – подал голос Сват. – Нам нужно разделить потоки бойцов. Если этого не сделать, они передерутся между собой еще до того, как нам это понадобится.

– Давайте сделаем так, – заговорил Уколов. – Пищевиков-спартаковцев, как самых диких, пошлем в подземке, там они будут изолированы от всех остальных. Скины самые дисциплинированные, а потому посадим их на троллейбусы, ну а воины соответственно будут доставлены автобусами.

– Значит, так и поступим. – Золотой улыбнулся. Он все больше и больше проникался уверенностью, что сегодня удастся покончить со всеми неприятностями и уничтожить Прорыв. – На всю подготовку даю… четыре часа. Доклады о готовности принимаю непосредственно на месте, но не позднее двадцати одного часа.

* * *

Лечение Чернова подходило к концу, когда дверной звонок возгласил о приходе еще кого-то. Все насторо женно притихли.

– Ты кого-то ждешь? – спросил Соколов.

– Нет, никого. Светочка…

– Не надо, – сказал Олег, разбуженный звонком. – Думаю, с этой минуты женщинам вообще не стоит подходить к дверям. Если позволите, я сам открою.

– Нет-нет, что вы! – Баграмов вскочил со своего места. – Простите, я должен был сам догадаться…

Василий Семенович быстро пошел к двери, но не успел он подойти, как звонок прозвенел снова, на этот раз громче.

– Что-то мне подсказывает, – пробормотал на ходу Баграмов, – что так звонить могут только представители власти.

Олег, не питая иллюзий по поводу бойцовских качеств Василия Сергеевича, занял позицию поблизости от двери. Рядом с ним тут же возник Игорь с любимым чеканом в руках. Весь его вид говорил о том, что он будет драться до последнего…

Баграмов взялся за дверную ручку и вопросительно посмотрел на Реставратора. В черных глазах Баграмова не было ни намека на страх. Скорее, они смотрели с некоторой иронией.

Олег, показывая, что готов, кивнул головой. Он тоже не ожидал сколь-нибудь серьезной опасности, но в их положении лишняя предосторожность не помешает.

Василий Сергеевич щелкнул замком и толкнул дверь… Перед ним стоял Виктор Порывайко.

– Старший следователь районного… – начал было Виктор, но тут увидел Реставратора и заулыбался:

– Ты здесь? Прекрасно, значит, Властелин меня правильно сориентировал. Ну как, работа идет?

– Какая работа? – с недоумением спросил Олег. – Ты о чем это?

– Прошу прощения, – вмешался Баграмов, – но, может быть, вам будет удобнее в комнате? Олег, приглашай своего знакомого, к сожалению, не имею чести быть представленным…

– Ой, простите! – спохватился Реставратор. – Василий Сергеевич, это Виктор Порывайко, следователь, он же Кожаный Скорпион. – Олег повернулся к Порывайко:

– Василий Сергеевич Баграмов…

– Олег, Василия Сергеевича можно было и не представлять, – сказал Скорпион. – Он достаточно известная личность…

– Спасибо! – улыбнулся хозяин квартиры. – Надеюсь, моя известность носит позитивный характер. Прошу, проходите.

Олег провел гостя в большую комнату и представил всем Кожаного. Стоить отметить, что они уставились нажаннавара с напряженным вниманием. Еще бы, впервые видели того, кто всего два дня назад был человеком, а теперь… теперь уже один только бог знает, кто он такой. И это соображение наполнило души гостей и хозяев квартиры различными чувствами. У Игоря и Илсы, помнивших следователя как одного из тех, кто требовал у них дать обвинительные показания на Чернова, Порывайко вызывал неприязнь. Этого не изменило даже то, что позже Порывайко перешел в лагерь союзников и друзей Олега. Алла Рихардовна смотрела на Скорпиона как на нечто враждебное, принадлежащее чужой цивилизации. Примерно то же чувствовала и Светлана Семеновна, но она, как хозяйка дома, не могла это показывать открыто, а потому быстро опустила глаза… А вот Соколов и Баграмов, глядя на посланника Властелина, раздумывали, как использовать его в качестве очередного аргумента в споре друг с другом.

– Ну так как? – Порывайко за годы работы в органах выработал в себе иммунитет к всеобщей неприязни и старался не обращать внимания на изучающие взгляды присутствующих. – Работа идет?

– Какая работа? – спросил Олег. – Что ты все загадками говоришь?

– А чем вы тогда здесь занимаетесь? – продолжал Порывайко.

– Слушай, ты не в милиции, разговаривай по-человечески! – рассердился Олег. – Говори ясно, зачем пришел.

– Так вы что, еще не поняли, что предстоит бой? – изумился Кожаный. – Думаете, что удастся отсидеться? Если в Москве появился Золотой, то, будьте уверены, вас найдут и уничтожат. Всех вас, не только Реставратора. Големы не допустят, чтобы даже память о нем осталась. Что ж вы сидите, ваша беспечность просто преступна!

– Подождите, молодой человек, не кричите, – возмущенным тоном заговорила Алла Рихардовна. – Вы здесь не у себя в кабинете, научитесь с уважением относиться к окружающим.

– Бога ради! – Скорпион шутливо отвесил поклон. – Не соблаговолите ли вы, сударыня, понять… осознать… вбить себе в голову, что сейчас вас будут убивать.

– Хватит пугать людей! – вмешался Олег. – Что ты предлагаешь? Если бы все было так плохо, как ты тут расписываешь, то тебя бы здесь не было. Говори по делу или вали отсюда! И не забудь, если Скорпионом я еще тебя терплю, то в настоящем обличье ко мне лучше не приближайся. Могу не выдержать и вспомнить… мусорское гостеприимство.

Кожаный хотел огрызнуться, но, наткнувшись на взгляд Реставратора, сдержался. Как человеку, ему с Черновым не справиться. Да и не имеет он права противиться воле Реставратора.

– Ты должен инициироваться, – пробурчал следователь. – Тогда сможешь победить не только Чистильщиков, но и самого Золотого. Заодно и друзей своих защитишь.

– Я или Властелин? Я уже задавал этот вопрос Ацважаннавару. Кем я стану? Вернее, кем я останусь! Самим собой? Или жаннаваром?

– Ну я же остался самим собой, – ответил Порывайко – Видишь, ты даже ненависть ко мне сохранил. Как и я свои привычки. Плюс еще новые способности приобрел… Олег, пойми, времени у вас… у нас нет. Я говорю у нас, потому что погибнешь ты – погибнем и все мы. Жаннавары, они ведь там, у себя на Жанне, а здесь мы только их воплощения. И в твоей воле сделать так, чтобы их было достаточно для спасения Земли.

Чернов почувствовал, как кто-то дотронулся до его руки Он повернул голову и увидел Соколова.

– Олег, начни с меня, – сказал он. – Сделай мне наколку! Если это и не изменит ситуацию, так хоть позволит выиграть время… Одним твоим защитником станет больше.

– Андрей! – ужаснулся Баграмов. – Ты… Ты?! Да ты с ума сошел!

– Возможно, но решение принято, – резко ответил Соколов и уже мягче добавил:

– Вася, пойми, я чувствую, что другого пути у нас нет. Да и, в конце концов, что я теряю? Жизнь? Так я от нее все равно устал! Близких у меня никого не осталось. А так хотя бы что-то новое попробую. Давай, Олег, коли.

Реставратор пожал плечами:

– Вообще-то я видел, как работает татуировщик…

– Но у Жака, – торопливо заговорила, перебивая его, Илса, – куча всяких инструментов, а у тебя ничего нет!

– Пустяки! – Олег еще не решил для себя, правильно ли будет то, что он собирается делать, а потому был несколько растерян. – Иголка, нитки… и чернила найдутся?

– Вася! – закричал Соколов. – Ну-ка, тащи сюда свою коллекцию!

Баграмов вскинул глаза на товарища и, грустно вздохнув, вышел. В напряженном ожидании прошло минуты три. Наконец хозяин квартиры появился, держа в руках большую пыльную коробку. Пыхтя, он дотащил ее до середины комнаты и бросил на пол.

– Вот, там все, что вам нужно, – сказал он. – И даже много больше. Инструменты для нанесения наколок и краски со всего мира!

– Андрей Георгиевич, а кого бы вы хотели выколоть? – поинтересовался Реставратор. – Кем бы вы хотели стать?

– Я?! – Соколов наморщил лоб. – Знаешь, я как-то не подумал об этом. Вот так вопрос… Да придумай сам!

Его растерянный взгляд забегал по ковру словно в поисках подсказки, но, кроме затейливого орнамента, на нем ничего не было.

– Сам придумай, – повторил Соколов. – Что-нибудь эдакое… помощнее… Есть же живность, которая сама энергию вырабатывает!

– Может, медузу? Она красивая…

– Давай медузу, – согласился Наставник. – Это даже интересно…

– А я бы хотела себе что-нибудь из греческой мифологии, – заявила вдруг Светлана Семеновна. – Всю жизнь мечтала побывать там…

* * *

Тарасов раздраженно бросил трубку. Ну как помочь друзьям, когда ни один телефон не отвечает? Ни один!!! Ладно с Черновым, с этим все понятно, его нет дома. Но Игорь, Илса, Лена и Толик? Не слишком ли много для того, чтобы поверить в случайное совпадение! Алексей даже подумал, что его телефон сломался, но не мог же выйти из строя еще и мобильный? Да и в справку он звонил, аппарат работает.

Он бы бросил все и поехал, но куда? Москва огромная, не поедешь же наугад.

Алексей растерянно посмотрел на жену:

– Что делать будем? Сидеть тут и ждать, пока… эти твари охотятся на Олега? Хорош же я буду друг после этого!

– Леша, я тоже люблю Олежку… но что мы можем сделать? – отозвалась Вера. У нее и самой кошки на душе скребли, Олег и Илса были для нее самыми близкими людьми. – Может быть, в милицию позвонить? Вдруг это поможет?

Тарасов удивленно вскинул брови. В милицию? Да она едва ли не в полном составе кормилась «Авиценной»! Големы прекрасно знали, кого «киборгизировать» в первую очередь. Силовиков, чиновников, связистов. Тех, от кого зависит жизнь города, жизнь страны.

Алексей уже открыл рот, чтобы высказать все, что он думает о милиции, когда Вера вдруг замерла и подняла правую руку – помолчи, мол. Алексей понял, что она опять принимает команды големов.

Он не мог воспринимать сигналы ультразвукового диапазона, на который големы настраивали слух рабов, а значит, не слышал того, что передает Зов. Ему это казалось унизительным – сидеть и ждать, когда жена расскажет ему, о чем шла речь.

– Големы собирают силы на Юго-Западе, – наконец сообщила Вера. – Они потребовали, чтобы все, кто считают себя болельщиками ЦСКА, садились на автобусы и ехали… Подожди, начались новые указания…

Тарас раздраженно мотнул головой. Твою мать, ну что там еще? И почему про Олега нет никакой информации? Неужели какие-то фаны ЦСКА големам важнее?

– Теперь туда же отправляют и фанатов «Спартака»! – удивленно сообщила Вера. – Только требуют, чтобы те добирались исключительно на метро! Даже те, кому удобнее приехать другим видом транспорта, обязаны добраться до любой станции и спуститься в подземку. Стой, теперь еще…

Рука молодой женщины вновь взметнулась вверх. Алексей задумался. Две враждующие группировки в одном месте? Зачем это големам нужно? Странно… Очень странно.

– Леша, я ничего не пойму! – Вера посмотрела на мужа. – Теперь туда же еще и скинхедов отправляют. На троллейбусах.

– Куда туда? Ты же так мне толком ничего и не сказала. И зачем?

– Да откуда я знаю зачем? Они об этом ничего не сказали! Только кому и как добираться…

Тарас чуть не закричал в голос, чтобы жена сообщила ему наконец место сбора, но та опередила его.

– Станция метро «Юго-Западная», – быстро произнесла она и замерла. – Они все соберутся на станции метро «Юго-Западная». Время сбора шестнадцать тридцать. Спартаковцы внизу, скинхеды возле гостиницы «Старт», а армейцы возле церкви…

«Интересно, – подумал Алексей, – с каких это пор го-лемов заинтересовал район Юго-Запада? Что им там нужно? Мало того что сами туда идут, так еще собирают там такую взрывоопасную смесь, как фанаты и скины».

– Вера, мне нужно быть там, – заявил он жене. – Если даже я ничем не помогу Олегу, то, по крайней мере, буду в курсе того, что затеяли наши общие враги.

– Я с тобой. – Вера решительно встала и начала собираться. – Что ты там… «глухой» будешь делать? Не слыша команд големов, только в беду попадешь. А вместе мы, может, и придумаем что-то дельное.

Самое дурацкое, а следовательно, и самое эффективное, что могли предпринять Тарасовы, чтобы быть в курсе дела, – присоединиться к самой одиозной группировке предполагаемого сборища. Нужно быть последним придурком, чтобы пытаться получить информацию таким способом, но именно это и позволяло надеяться на то, что никто не заподозрит двух перепуганных новичков. Для пущей убедительности Алексей заскочил в знакомый магазинчик, в котором продавалось туристическое и спортивное снаряжение, а также кубки и прочая атрибутика. Там супруги купили пару красно-белых шарфов – как объяснил им продавец, они назывались «розами», – и только после этого отправились на станцию метро «Проспект Вернадского». Выбор этой станции объяснялся очень просто: чем меньше времени Тарасовы будут находиться в рядах фанов, тем меньше шансов проколоться.

Достав покупки, Алексей и Вера еще в машине набросили на себя «розы» и, припарковав машину у тротуара, спустились в метро. По перрону прогуливалось несколько человек, зато поезда, двигавшиеся в сторону «Юго-Западной», были переполнены. Пропустив парочку поездов и убедившись, что найти вагон посвободнее не получится, Тарасовы втиснулись в первый попавшийся.

– Смотрите, еще наши! – закричал кто-то. – Да еще и с телкой!

Алексей посмотрел на говорящего. Это был молодой парень, почти подросток. Два верхних передних зуба у него отсутствовали, что, впрочем, не мешало ему улыбаться во весь рот.

– Фифа, теперь ты у нас не одна будешь! – продолжал кричать щербатый. – Принимай подружку!

Тарас увидел, как в их сторону повернулась обесцвеченная девица карманного росточка. Растянув крашеный рот в пренебрежительной улыбке, она процедила:

– Ты чё шуршишь, Карась, не видишь, новенькие они! – И, бросив взгляд на шарфы, добавила:

– Смотри, на них даже «розы» фабричные. Фуфло какое!

– Новички?! – удивился тот, кого назвали Карасем, и посмотрел на Алексея и Веру повнимательнее. – Ну ты, Фифа, и глазастая, они и впрямь еще не битые ни разу!

– Можно подумать, ты много битый! – вмешался молодой черноволосый парень. Он был такого же роста, как и Тарас, но шире в плечах.

Судя по тому, как уверенно он держался и как сразу сник Карась, черноволосый был в этой компании авторитетом. Он пристально посмотрел в глаза Алексею, затем оглядел ладную фигуру Веры.

– Первый раз?

– Первый! – призналась Вера, – Мы с братом решили, что пора и нам примкнуть к вам.

– С братом? – Лицо черноволосого сразу подобрело. – Ну-ну, молодцы… Придется взять над вами шефство. Меня Урри зовут.

– А меня Наташа. А его, – Вера с лукавой улыбкой показала на Алексея, – Сергей.

– Урри, а с них прописка! – вставил Карась. – Как с меня, помнишь… Пусть ящик пива ставят! Каждый!

Как я…

– Увянь! – Черноволосый скосил глаз на щербатого. – Будет тебе пиво!

Тарасов, не успевающий следить за импровизацией Веры, решил взять инициативу в свои руки. Мало ли что еще взбредет ей в голову, наболтает лишнего, а потом не отвяжешься от этих прибабаханных болельщиков.

– Нет-нет! – заявил он. – Раз положено ставить пиво, я поставлю. Какие проблемы? Я и сам хотел предложить выпить за знакомство.

– Вот и правильно! – поддержала его Фифа и, не откладывая дело в долгий ящик, притиснулась к Алексею и повисла на его левой руке. – Ну и порезвимся же мы! Как только кончится эта бодяга!

– Ну вот, – удовлетворился и Карась, – совсем другое дело! Я сразу понял, что вы ребята нормальные. Слышь, Урри, а для чего нас собирают? Ведь никто никого не предупреждал!

Урри и сам не знал, что произошло, но не хотел подавать вида. Не показывать же новичкам, что его никто не посвятил в суть планируемой акции.

– Потом узнаешь, – буркнул он, озираясь по сторонам. – Ты бы еще попросил по радио объявить цель сборов.

– Ну хоть когда это все кончится, можешь сказать? – не унимался Карась.

Урри посмотрел на него уничижительным взглядом и отвернулся. Это, впрочем, совсем не обескуражило щербатого фаната. Возбужденный предчувствием выпивки и веселья, он в приливе чувств схватился всей пятерней за тощий зад Фифы. Та с визгом подпрыгнула и, развернувшись, замахнулась на обидчика. Карась, не желая получать пусть дружескую, но наверняка ощутимую оплеуху, закрылся локтем, по которому и пришелся удар. Фифа снова взвизгнула, на сей раз от боли.

– Урод, дебил несчастный! – разбушевалась девица. – И зачем тебя только Урри с собой таскает? От тебя одни неприятности!

– Можно подумать, что от тебя только приятности, – огрызнулся щербатый. – Это вот тебя мы как раз зря с собой берем! Что тебя, что матрас – разницы никакой!

Фифа запыхтела от злости и, мельком взглянув на Алексея, потянулась к Карасю, метя длинными, ярко-красными ногтями ему в лицо. Тот, опасливо скосив глаза на коготки, попытался отодвинуться, но в вагоне было слишком тесно. Щербатому оставалось лишь надеяться на то, что девица дальше угроз не пойдет. Возможно, его ждало большое разочарование, но тут за окнами поезда появилась станция «Юго-Западная», и конфликт закончился сам собой.

Фаны и немногочисленные пассажиры вывалились на перрон. Но если последние сразу стали продвигаться к выходу, то приверженцы коллективного безумия тут же присоединялись к своим единомышленникам. Красно-белая толпа росла с каждой минутой.

– Пошли вперед! – скомандовал Урри. – Наше место вон там…

Где «вон там», Алексей не понял. Да и не ему пред-, назначались эти слова. Черноволосого явно заинтересовала Вера, и теперь он делал все, чтобы произвести на нее впечатление. Что совсем не понравилось Тарасу, и он, естественно, попытался этому воспротивиться.

– Зачем куда-то идти? – с независимым видом бросил он. – И отсюда все видно!

– Не будем же мы как лохи в конце стоять! – удивился Урри. – Пойдем туда, где Титан… Он ждет меня.

Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, черноволосый одной рукой обнял Веру за талию и увлек ее в гущу собравшихся. Бледный от негодования Тарас хотел было запротестовать, но понял, что если еще хоть минуту промедлит, то потеряет из виду обоих. Делать было нечего, возмущенный супруг побрел следом. Он уже окончательно решил проявить свое недовольство более радикальным способом, как вдруг заметил, что вся их небольшая группка пробилась к центру зала. Они оказались неподалеку от высокого вислоусого мужчины, молча стоявшего посреди небольшого пустого пространства. Рядом с ним постоянно находились трое крупных, спортивного телосложения молодых людей, с угрюмым видом поглядывавших вокруг. Взгляд их был столь суров, что желающих сократить дистанцию между вислоусым и толпой не находилось.

– Титан, привет! – Урри протянул руху одному из тех, что стояли во внутреннем кольце и помогали внушительной троице сдерживать напор. – Ну и дела! К тебе не пробиться! Не знаешь, что сегодня такое?

– Пока не знаю, – ответил тот, кого назвали Титаном, пожимая руку фана. – Молодец, что нашел меня, а то я что-то наших никого не вижу.

Угрюмый посмотрел на Веру и одобрительно улыбнулся.

– Новенькая?

– Знакомься, это Наташа, – представил Веру черноволосый. – Значит, никто не говорил, по какому поводу сбор?

– Нет пока. Вон Мартын, – Титан кивком показал на вислоусого, – он проводит сбор, подождем, что скажет. Нам главное поддержать его… Мартын и будет руководить сегодняшней акцией. Обещает, что мы свое бабло получим сразу после мероприятия.

– Супер! – обрадовался Урри. – Серега, Натахин брат, тоже сегодня проставляется, так что гульнем как следует.

Титан кивнул и вновь бросил взгляд на Веру, скользнул по высокой груди и плотоядно улыбнулся.

– Гульнем, – со значением повторил он слова черноволосого. – Ты только обязательно найди меня… Смотрите не потеряйтесь после мероприятия… А то ведь можешь без премиальных остаться!

– Ну конечно найду, – заверил Урри внезапно упавшим голосом. – Разве я тебя когда-нибудь подводил?

– Попробовал бы, – процедил Титан. – Не две же головы имеешь…

Он хотел еще что-то добавить, но тут, видимо, глава сборища посчитал, что пришел его час.

– Все собрались? – спросил вислоусый.

Он не обращался к кому-то конкретно, но троица приближенных тут же поспешила заверить Мартына в том, что основная масса уже на месте, а кого нет, так те и внимания не заслуживают.

– Братва! – начал свою речь вислоусый. – Я собрал вас для того, чтобы мы показали наконец другим и убедились сами, что уже представляем собой реальную силу! Что пора городским властям начинать считаться с такой силой, как наше святое движение! Да и не только городским, но и федеральным руководителям тоже неплохо бы призадуматься, что может произойти, если мы с вами возьмемся за них! А если бы нас поддержали коллеги из других команд, то, боюсь, кое-кого от страха прохватил бы понос! Или, как они стыдливо называют эту медвежью болезнь, диарея! Сейчас там, наверху, – палец Чистильщика указал на потолок, – собрались наши коллеги… Те, с кем ранее мы дрались… И будем еще драться, но сейчас они пришли поддержать нас и тем самым оказать помощь нашему делу! Даже такие, как скинхеды, и те поняли, что пора очистить наш город, нашу страну от инородных элементов, которые разрушают нашу государственность, нашу экономику и нашу дружбу! Мы должны…

Тарас почувствовал, что его начинает выворачивать от бреда, который льется ему в уши. Да, промахнулись они с Веркой… Влезли в авантюру с непонятным началом и с абсолютно непрогнозируемым концом. Как теперь выбраться отсюда? Первый же шаг в сторону будет воспринят как бегство, и разгоряченная толпа просто затопчет. А уж попытка увести отсюда Веру вообще граничит с самоубийством. Ну, самоубийство это или нет, но он все равно это сделает. Вот только момент подходящий выбрать бы… А пока нужно проявлять выдержку и ждать удобного случая. Не век же они будут здесь стоять? Наверняка скоро все поднимутся наверх. Вот тогда, вполне возможно, представится шанс…

Алексей вздрогнул. Что это говорит вислоусый? Он сошел с ума? Или это ему только послышалось? Нет, вот снова…

– … Они могут принимать самые разные обличья! Вы не должны бояться этих… чужаков! Пусть они рядятся в оболочку различного зверья, вас не должно это удивлять, шокировать и уж тем более – пугать! Применительно к таким ребятам, как вы, эти слова вообще произносить противно. Пугать… Это они пусть пугаются! Когда нас увидят… Мы справимся с любыми волками, львами и тараканами! Негодяи, пытающиеся поработить нашу Родину, могут быть и в виде змей, и в виде скорпионов и летучих мышей! В любой, я повторяю – в любой форме они нас не запугают! Наоборот, мы их будем гонять и преследовать, где бы они ни спрятались! Вислоусый, показывая, что его речь подходит к концу, поднял вверх сильную руку:

– Итак, мои братья, я вас спрашиваю, мы победим?

– Да! – раздался многоголосый рев.

– Не слышу, громче! – Голос Мартына мощно зазвенел по всему залу. – Мы победим?

– Да!

– Мы победим?

– Да!

– Кто ваш командир?

– Мартын! – закричала тройка приближенных.

– Кто ваш командир? – заревел вислоусый.

– Мартын! – подхватила толпа.

– Мы победим?

– Да!

– Кто ваш командир?

– Мартын!

Продолжая задавать одни и те же вопросы и получать на них все более громкие и дружные ответы, вислоусый повернулся и, сделав знак следовать за ним, двинулся к выходу. Красно-белая толпа хлынула за ним.

Оказавшись на поверхности, Тарас заметил, что предводитель фанов резко повернул влево и направился к Ленинскому проспекту. Увлекаемая им масса не отставала. Алексей шагал, стараясь не потерять из виду Веру, но ему мешала Фифа. Она вцепилась в его руку как клещ и тараторила без умолку. Алексей не вслушивался в то, что она говорит, но краем уха все же уловил, что девицу зовут Светланой, а прозвище Фифа она получила в отместку международной футбольной организации. Все говорили, что это очень прикольно, трахая ее, считать, что трахают чиновников, принесших столько бед национальному футболу и их любимому «Спартаку». Алексей хотел было сказать, что есть еще другая, не менее мерзкая организация под названием УЕФА, но, испугавшись, как бы это имечко не присвоили его собственной жене, предпочел смолчать. Да и не до юмора ему было.

Нужно было срочно найти способ высвободить Верку и смотаться отсюда… Смотаться… Но как смотаешься, когда над Толиком и Ленкой нависла беда? Вот так влипли! Ехали спасать Олега, а выяснилось, что объявлена охота на Рыкова с Паниной! То, что сказал Мартын, впрямую указывало на, это. Едва вислоусый заявил, что фаны не должны бояться волков и прочих превращений, так все сразу встало на свои места. Какие еще нужны доказательства того, что Толик и Лена попали в беду? Непонятно только, почему они не выходят на связь. Впрочем, может быть, ребят так затравили, что те просто не имеют возможности сообщить о себе. А может, имеют, но не хотят подвергать его и Веру опасности. Скорее всего, големы пронюхали о том, что затеяли «обращенные», и, чтобы не дать достроить «Антизов», так плотно сели им на «хвост», что ребята просто не могут ничего предпринять. Да-да, точно! Так и есть! Вон, даже фанов задействовали для прочесывания домов. Гадов так приперло, что они готовы пойти на все, лишь бы уничтожить непокорных киборгов.

И тут Алексея осенило. Господи, так он же может помочь им! Монтаж южной сети «Антизова» уже два дня как закончен. Алексей не проводил испытаний только потому, что ждал ребят. Не будучи киборгом или «обращенным», он не мог самостоятельно определить эффективность созданной сети. Он даже не поймет, проходит сигнал или нет. Хотя нет, это-то как раз возможно… Но только с помощью приборов, громоздких и неудобных. Но даже если он найдет способ обнаружить наличие излучения, то как определить его качество? Нет, здесь без ребят не обойтись. Вернее, он думал, что не обойтись. Но теперь, вспомнив, что и Вера неокиборг и вполне способна проконтролировать работу «Антизова», Алексей понял, что можно хотя бы попробовать спасти Анатолия и Лену. Он просто обязан попробовать! И дело вовсе не в том, что они спасли Веру от рабства, хотя и это тоже немаловажно. Даже если бы его жена не применяла эту чертову «Авиценну», если бы не понадобилось освобождать ее от зависимости, все равно, разве не долг мужчины помочь товарищу? Тут и думать не о чем! Главное теперь – оторваться от толпы самому и вырвать оттуда Веру… А потом выбрать наблюдательный пункт повыше и подумать, как наиболее эффективно использовать «Антизов».

А толпа тем временем прошла по проспекту и, направляемая своим лидером, дружно свернула на улицу Академика Варги. Распугивая случайных прохожих, красно-белые фанаты проследовали между домами и, дойдя до детской площадки, остановились прямо напротив двенадцатиэтажного дома со сквозным проездом. Дом был удивительно длинный. Тарас насчитал двенадцать подъездов и усмехнулся.

Интересно, строители специально так рассчитали, чтобы число подъездов и этажей совпало? Хорошо еще, не по тринадцать сделали, была бы чертова дюжина в квадрате.

Спохватившись, что думает не о том, Алексей осмотрел дом. К сожалению, а может быть к счастью, спартаковские болельщики расположились с фасада дома, куда выходили всевозможные магазины, занимавшие весь первый этаж, и самих подъездов ему было не видно. Зато они не были видны и всем остальным, а потому, если пройти через арку… Тарас понял, что у него начал выстраиваться план, и еще раз незаметно огляделся.

Фанаты красно-синих воинов, о которых предупреждал Мартын, были уже здесь. Они стояли не менее внушительной плотной массой и злобно смотрели на своих извечных врагов. Казалось, достаточно искры, достаточно одного неосторожного слова, и произойдет такая битва, какой Москва еще не видывала.

Но и это было не все. Не успели приверженцы двух команд прийти в себя от такой встречи, как показалась колонна бритоголовых. Четким строем, в форме и с красными повязками на руках, они дружно чеканили шаг, и казалось, вот-вот грянет нацистский марш. Это зрелище потрясло всех. Напряжение достигло предела, и только руководители групп чувствовали себя спокойно. Они переговаривались с помощью мобильной связи и регулярно отдавали приказание операторам ФАЗМО, какую команду послать киборгам. Пока что все командиры – Мартын, Артем и Ника – требовали только успокоительных сигналов.

– Наташа, – сказал Алексей, подходя к Вере и беря ее за рукав. – Прошу прошения, – повернулся он к Урри, – дело к сестренке есть. Наташ, ты не забыла, надо позвонить мамаше, сказать, где я и что. Ты же знаешь, меня она не послушает, а ты… Ну, в общем, сестренка, выручай!

Тарас вытащил из кармана сотовый телефон и протянул Вере.

– Знаешь, – сказал он, обращаясь к Урри, – у нас преды такие… вредные! Только сестра и умеет их разводить, мне не верят. Я как на условно-досрочное вышел, так теперь шагу ступить не дают.

– Так ты сидел? – удивился черноволосый. – И за что же?

– За что, не спрашивают! – Тарас решил, что пора показать зубы. – Хочешь узнать, спрашивай статью. У меня сто шестьдесят вторая. Ладно, сейчас позвоним, приду расскажу.

Не давая новому знакомому вставить слово, Алексей обнял жену за плечи и повел ее к дому.

– Прижми телефон к уху и слушай, – прошептал он. – Нам нужно оторваться от них, но я пока еще не знаю как.

– Лешка, я так боюсь, – пожаловалась Вера. – Ты не представляешь, как мне страшно… Они же не люди, зомби какие-то! Этот Урри… У него глаза как у мертвеца.

– Ну ты тоже хороша! – вырвалось у Алексея, но он тут же прикусил язык. Сам виноват в том, что ей приходится принимать ухаживания фаната. – Ты обратила внимание, что говорил этот Мартын?

– Конечно, обратила. Как только он про волка сказал, я сразу же вспомнила, как ты про Толика рассказывал.

– Нужно помочь ребятам. – Тарас торопился, боясь, как бы Урри не начал беспокоиться.

– Да, но как? – Вера обернулась и, увидев, что черноволосый пристально следит за ними, приветливо помахала ему рукой. – Вот видишь, мы даже не знаем, как самим быть.

– Как помочь ребятам, я знаю, – сказал Алексей. – Ты забыла про «Антизов»? Оборудование готово к работе, и мы можем задействовать его, чтобы управлять киборгами. Всеми киборгами, понимаешь? Вот только как самим оторваться?..

Алексей сам разрабатывал систему оповещения, в которую, помимо приемопередатчика, усилителя и излучателя, входил еще и преобразователь обычного звука в ультразвук. Так что всякий, кто знал нужный номер телефона и цифровой пароль допуска к программе, мог позвонить по мобильнику и передать свой приказ киборгам. Пришло время этим воспользоваться.

– Господи, Леша, ну ты даешь! – охнула Вера. – Если «Антизов» работает, то… прикажи Урри отвязаться от нас, и все. Ой, быстрее, Леша, он сюда идет!

Тарас взял у нее сотовый и, не оборачиваясь, стал набирать номер. Это был последний шанс избавиться от настырного поклонника, но, как назло, от волнения палец нажал не на ту кнопку. Пришлось начинать все сначала.

– Леша, скорее, – прошептала Вера. – Я не пойду туда. Я не могубоюсь!

– Да я же… Вер, если что, попробуй сделать так, как говорил Анатолий, – сказал Алексей. – Перестройся на ультразвуковой диапазон… Он же сейчас открыт у тебя?

– Да, они все время дают команды вести себя тихо и никого не задирать… – начала Вера и замолчала.

Урри был уже так близко, что говорить о деле стало невозможно.

– Что-то долго вы со своей мамой говорите! – с подозрением произнес фанат. – Ну-ка дай сюда!

Алексей не успел ничего сообразить, как Урри молниеносным движением выхватил у него из рук мобильный и нажал кнопку повтора. – Сейчас посмотрим, какой-такой маме ты звонишь!

* * *

Закончив с медузой – а она, роскошная, с мастерской игрой светотеней, расположилась на груди Соколова, – Реставратор перешел к Баграмову. Тот, как кавказский человек, конечно же пожелал стать орлом. Да притом таким, как на американском гербе, – хищным и злым. Злого Олег пообещал, а вот насчет хищного выразил сомнение, получится ли у него, в шутку конечно. Якобы все монстры у него получаются упитанные и мощные, но не жадные. Хищность может легко перерасти в жадность, а зачем Реставратору жадный жаннавар?

Василий Сергеевич, не понимая, что его разыгрывают, принялся горячо доказывать, что Олег ошибается – человеческая жадность к звериной хищности никакого отношения не имеет! Он уже готов был побежать в кабинет и принести кучу журналов с фотографиями животных, пусть Олег укажет хотя бы одну черточку, свидетельствующую о жадности, но его опередила супруга. Светлана Семеновна заверила всех, что, какой бы внешностью ни наделили Баграмова, жадным ему все равно никогда не стать. Уж если в его натуре это качество не заложено, то ты его хоть трижды хищником делай, а с друзьями он все равно будет делиться последним.

Тут в разговор вмешался Соколов, который с жаром заявил, что его старинного друга не испортить ничем. Морщась от неприятного ощущения после перенесенной процедуры, несмотря на анестезию, он любовался собой, стоя перед зеркалом. Точнее, не собой, а своей медузой. Выпуклая, объемная, она совсем не казалась такой беспомощной и малоподвижной, как ее прототип. Наоборот, от нее веяло такой агрессией, что впечатлительному человеку стоило бы немалых усилий заставить себя дотронуться до кожи, на которой она была изображена. Множество длинных тонких щупалец, яркое светящееся кольцо, опоясывающее студенистое тело… Казалось, в этом существе заключена дикая энергия, которая только и ждет, чтобы вырваться на свободу. Нет уж, лучше повстречаться со змеей в лесу, чем с такой тварью.

– Вася у нас образец… добродетели, – пробормотал Соколов и провел пальцем по цепочке круглых, словно удивленных глаз. – А почему у меня… у медузы так много глаз? У настоящей медузы нет таких. Но должен признать, моя вторая внешность от этого только выиграла.

– Вот и смотри в оба… десятка глаз, – отозвался Баграмов. – А вот как ты будешь перемещаться без воды? Да и столько щупалец… Как ты всем этим хозяйством управлять будешь?

– Один только Господь ведает. И еще создатель этого… изображения.

Олег с улыбкой повернулся к Соколову:

– Вы Костяной. А Властелин говорил, что Костяные летают по воздуху… Без крыльев. А ожерелье глаз… Вы сами им найдете применение.

– Ну как идет работа? – спросил Порывайко, входя в комнату, превращенную Реставратором в операционную. – Надеюсь, что…

Он разочарованно скривился, увидев, что Олег только-только начал работу с Баграмовым.

– Господи, так вы только начали? У нас же совсем нет времени!

– Как это только начали? – возмутился Баграмов. – Вон посмотри на Андрея Георгиевича… Какой он у нас красавец стал.

Виктор подошел к зеркалу. Увидев Медузу, он удивленно разинул рот и завистливо сказал:

– Твою мать, он у вас… одноцветный…

– Монохромный, – машинально поправил Соколов. – Ну, пусть монохромный, не важно. Ваш монохромный намного симпатичнее, чем мой цветной. Вот невезуха-то! Не поспешил бы, и я стал бы Костяным. Как вы.

– Ребята, поясните мне, дураку старому, что значит Костяной? – попросил Баграмов. – Наколка же на коже делается, а значит, мы, как и вы, Кожаные!

– Ну да, Кожаные! – На лице Скорпиона читалась зависть. – Татуировка, нанесенная рукой самого Реставратора, – это вам не жалкие поделки какого-то педика! Вот почему за картину… – Виктор поискал в памяти фамилии знаменитых художников. Он хотел назвать кого-нибудь из великих итальянцев, но эпоху Возрождения он как-то пропустил в своем образовании, а потому брякнул то, что вспомнил:

– Петров-Водкин, например, напишет картину, за нее деньги платят. А потом с нее копии делают, а деньги никто не хочет отдавать. Вот так и здесь, – Порывайко хлопнул себя по груди, – копия! Толку от нее… А вот у вас рука автора! Энергия, сила! Теперь у вас такая защита, что… Эх, нет бы и мне дождаться такого!

– Долго ждать пришлось бы, – проговорил Олег. – Скажи спасибо, что Жак за тебя взялся. Будь моя воля… Я бы тебя кытмирянам отдал. Походил бы ты в рабах, послужил бы игрушкой в чужих руках, может, тогда бы понял, что нельзя судьбами людей манипулировать. Я бы вообще лет до сорока в следователи не брал. Человек, прежде чем судить других, опыта набраться должен. О совести я уж и не говорю… А вы, не успеете вылупиться из института, где вас, кстати, ничему толком не научили, тут же получаете такую власть над людьми, что молодые головы не выдерживают, вразнос идут. Стоит только такому вот могущественному сопляку на минуту подумать, что человек виновен, да просто захотеть, чтобы он был виновен, – и все, пожалуйте в камеру, а там уж будут долбить до тех пор, пока бедолага не возьмет на себя все, что ему приписывают.

– Ну да! – пробурчал Порывайко. – А прокурор, а начальник следственного отдела? Их же тоже нужно убедить в том, что подозрение небезосновательно. А еще и адвокаты…

– Основательно, безосновательно, это не вам решать, а суду, – оборвал его Олег. – А вы присвоили себе право без всякого суда решать, виновен человек или не виновен. А что касается ваших адвокатов… Так это только такие, как Резник, Падва или Кучерена, могут позволить себе воевать со следствием. Да, еще Якубовского я забыл. Тот тоже молодец, вовремя одумался и стал свои знания на пользу людям обращать. А остальные адвокаты – такие же недоучки, как и вы, следователи. Есть, конечно, самородки и там и здесь, но это скорее исключение, чем правило. А по большей части следак и так называемый защитник – не что иное, как самая настоящая преступная группа. Один вешает на бедолагу всех собак, обвиняет во всех смертных грехах и грозит чуть ли не расстрельной статьей, а другой разводит обреченного на бабки. Причем не за освобождение, а за то, что дурачок возьмет на себя вину за менее тяжкое преступление, чем то, что на него вешают. Смотри как выгодно! Следователь арестовывает, адвокат убеждает, что дело обстоит очень плохо. Попав под такой прессинг, отрезанный от всего мира, не имея никакой связи с близкими, человек и сломаться может. А не он сам, так его близкие, которые тоже не знают, за что посадили родственника, и слушают открыв рот любую ложь проходимца-защитника. Да они готовы собрать любые деньги, лишь бы родного человека поскорее из беды вытащить. Все продают, квартиры, дома, машины… Одежду с себя снимут, лишь бы спасти его.

Деньги берет адвокат, ему это по «долгу службы» положено. Он же несет часть из них следаку. Попробуй схватить сладкую парочку за руку! Кто из потерпевших сможет доказать, что деньги дошли до взяточника? Кто передавал? Дали адвокату? А он что, дурак, чтобы своего кормильца сдавать? Наоборот, он еще поможет следаку-напарнику довести дело до суда. Несчастный получит условный срок и будет рад до смерти, что кончился весь этот ужас. А у вас с адвокатом уже новая жертва на подходе. Благо репрессивные законы позволяют любого под статью подвести…

– Олег, ты преувеличиваешь! – запротестовал Порывайко, – Да если бы не мы, люди просто на улицу боялись бы выйти!

– Если б не вы, говоришь? – Олег, охваченный возмущением, бросил работу и повернулся к следователю. – А ты знаешь, что, отпуская детей на улицу, родители больше опасаются не бандитов, не ворья, а того, что к ним привяжется наша доблестная милиция? Знаешь? Нет? А ты поспрашивай людей! Или ты хочешь сказать, что Сурков, которого ты ко мне приставил, не твой напарник? Ну, говори! Твой он или нет? И только попробуй мне соврать… Говори, козел, или сейчас же башку снесу!

– Ну, мой… – Виктор опустил голову. Он видел, что Чернов в таком состоянии, что лучше с ним не спорить. – Но ведь не только я так делаю… делал. Карманные адвокаты есть у всех следователей. А кто в этом виноват? Сами же адвокаты и ищут к нам подходы. Чтобы дела своих подзащитных решать. И родственники тоже… ищут. Вот и выходят не напрямую, а через таких вот… доверенных людей.

– Вот-вот, и я про это, – кивнул Олег. – И каждый из вашей цепочки рвет с несчастного такие деньги, что тот потом и не рад свободе, купленной такой ценой. Сколько семей продали последнее, чтобы помочь попавшему в беду! Сколько бомжей вы наплодили!

– Мы? Бомжей? Впрочем, может быть, и так. Но попробуй взглянуть на это дело с другой стороны! Знал бы ты, какие низкие у нас зарплаты! Оказался бы в моей шкуре…

– Не оказался бы! – оборвал его Олег. – Сейчас всем тяжело, но того, кто грабит таких же, как он, я презираю. Воры, бандиты – все, кто этим занимается, в глубине души признают себя преступниками. Я уверен, нет такого преступника, который не хотел бы, пусть подсознательно, стать добропорядочным гражданином. Рад бы в рай, да грехи не пускают! А вы… Вы также грабите людей, но вины за собой не чувствуете и каяться не собираетесь. Понимаешь, духу выйти на открытый грабеж у вас не хватает, а вот вреда от вас несравнимо больше. Вы же веру в справедливость у человека отнимаете! Веру в то, что государство его защитить может! Да кому нужна такая родина, где его и бандит, и органы в две руки грабят? А, да ладно, – Реставратор в сердцах махнул рукой, – что с тобой говорить, все равно не поймешь! Психика у всех у вас… искореженная. Я же говорю, ментом родиться нужно. Иди и без особой необходимости не появляйся мне на глаза.

Скорпион молча вышел из комнаты. Баграмов сочувственно посмотрел ему вслед:

– Может, не нужно было с ним так жестко? Мы ведь не знаем, как он до этого дошел…

– Вы в камере сидели? – резко спросил Олег, – Вы на себе методы допросов испытали? Нет? Тогда у Аллы Рихардовны спросите, она вам скажет, было ли у меня на теле хоть одно живое место.

Соколов, за все это время не проронивший ни слова, сокрушенно покачал головой.

– Несчастная страна, несчастные люди, – пробормотал он. – Искорежили, исковеркали Россию… Эх, потеряли люди веру!

– А при чем здесь вера? Совесть люди потеряли, вот что! А религия… Ее каждый понимает по-своему. Если верить тому, что говорят попы, что все в жизни предопределено… Тогда зачем мы здесь? Зачем мы должны думать, страдать, любить? Раз все и так давно написано, то не проще ли найти эту книгу, где все записано, и заглянуть на последнюю страницу? Так нет, нас испытывают, ломают, совращают…

– Ох, Олег, и дремуч же ты! – Андрей Георгиевич с укором посмотрел на Реставратора и, заметив, что тот, еще разгоряченный после разговора со следователем, готов вступить в новый спор, поднял руку, призывая его к молчанию. – Нет уж! Если я тебя слушал не перебивая, хотя и не со всем был согласен, то и ты, будь добр, выслушай меня так же!

Ты, вообще, в чем видишь свое предназначение на Земле? Для чего человек живет на этой планете? Чтобы вкусно есть и сладко размножаться? Удобная философия! Вот только почему бы корове, чье молоко ты пьешь и мясо кушаешь, не решить, что это именно она является царем природы? Что это именно она, а не человек, возглавляет вершину пирамиды мироздания! И почему бы ей, в соответствии с этим, не начать перестраивать окружающий мир? Начнут стада буренок крушить наши заводы, отравляющие реки, затаптывать людей, которые их используют и при жизни, и после смерти…

– Ну и каков ваш ответ на этот вопрос? Для чего же мы здесь?

– Ты что-нибудь слышал об информационных полях? – неожиданно спросил Баграмов.

– Не полях, а поле, – поправил его Соколов. – Поле, которое нас окружает… из которого состоит все, что мы видим, слышим, ощущаем… Мы сами тоже из него состоим и в нем живем. А кроме нас еще многое другое, чего нам просто не дано увидеть, услышать или ощутить. Но оно – назовем это неведомым, – тоже существует… как бы нам, гордецам, это ни претило. Только то, неведомое нам, находится в другом, недоступном нашему восприятию диапазоне, в теневом, я бы сказал, но от этого не менее реальном.

– Не понял. Я помню со школы, что все существует в одном излучении, но в разных его диапазонах…

– Какая дремучая невежественность! – Наставник в отчаянии вскинул руки, – Какое излучение, какой диапазон?

– Андрюша, не горячись! – вмешался в разговор Баграмов. – Олег не правильно выразился, он имеет в виду электромагнитные поля. А то, что он назвал диапазонами, – это световые и звуковые спектры, Я верно тебя интерпретировал? – Василий Сергеевич повернулся к Чернову. – Ты это хотел сказать?

Реставратор кивнул. Вспомнив, в каком обществе он находится, Олег уже боялся открыть рот, чтобы не брякнуть очередную глупость.

– Электромагнитные поля – это только часть информационного поля, – Соколов тоже взял себя в руки и заговорил спокойно. – Понимаешь, мы воспринимаем только часть части. А сколько есть того, о чем мы даже не знаем, а лишь догадываемся, а о многом и не догадываемся! Нашей фантазии просто не хватает, чтобы охватить даже малую толику величия мироздания. Я повторяю, и постарайся сейчас если не понять, то хотя бы запомнить, что мы воспринимаем информацию посредством органов, работающих в одном поле. А их, таких полей, множество. И там происходят свои процессы, своя жизнь. Скрытая от нас, но от этого не менее… реальная. И обитают там… здесь, везде – существа, которые живут совсем по другим законам. И мы даже не можем сказать, знают ли они о нас или так же слепы, как и мы. Вот тебе те самые параллельные миры, о которых так модно было говорить в прежние времена.

Ну да ладно, обходятся они без нас, и бог с ними! Захочешь поговорить на эту тему, мы пообщаемся, когда созреешь. А сейчас речь идет совсем о другом. О нашем месте в мироустройстве… Вот мы говорим – информационное поле… Другие говорят – Бог. А это всего лишь разные обозначения одного и того же. Первое – весьма условное, околонаучное, но, увы, другого еще человеческий разум не придумал. Второе – социально понятное и более близкое общей массе населения. Будем пользоваться обоими, но суть самого явления понять все равно не сможем. Просто не в состоянии. А вот определить с его помощью свою нишу в этой пирамиде можем вполне. Посуди сам, информационное поле, как бы велико оно ни было, нуждается в постоянной энергетической подпитке. Следовательно, где-то должен быть источник, откуда черпается эта энергия. Так вот в этом и состоит сущность человека – Создатель одарил его способностью превращать грубую материальную материю в тонкую духовную. Мы потому и наделены правом вкусно есть и сладко пить, чтобы потом, переработав земное, отдавать накопленную духовную энергию информационному полю.

Почему говорят, что душа бессмертна? Да потому, что каждый из нас, умирая, покидает телесную оболочку и становится частичкой этого гигантского поля. Расставаясь с материальным, мы переходим в более высокое состояние, мы становимся частичкой Бога.

– Это вы о Рае?

– Ну да! – Соколов улыбнулся. – О чем же еще? О нем, Едином. А бессмертная душа того, кто оказался недостоин стать частью информационного поля, остается невостребованной и бродит одна в темноте и холоде… никому не нужная, никем не востребованная… Потому и говорят: не греши, живи по совести, по законам, ниспосланным нам свыше. Работай над собой, закаляй свою волю, свою душу. Только работая над собой, самосовершенствуясь, воспитывая в себе добрые качества, мы поддерживаем это поле и тем самым реализуем свой долг перед Создателем. А вознося молитвы, мы сообщаем информационному полю о своих проблемах и пожеланиях, сообщаем Всевышнему о наших трудностях и получаем от него решение оных.

– Ну, допустим, не все наши мольбы он слышит! Иначе бы все побросали дела и только и делали бы, что молились.

– Слышит, не сомневайся, – строго возразил Соколов. – Если твои мольбы не реализовались, это еще не значит, что Бога нет. Лишь ему одному решать, что делать. А вдруг выполнение твоей просьбы повлечет за собой неисчислимые бедствия? Вдруг у тебя совсем иное предначертание? Вот представь, в тебе сидит талант… писателя, а ты, не зная об этом, просишь денег, удачи, работы. И если Создатель выполнит твою просьбу, то ты на этом успокоишься и не напишешь ту книгу, которая нужна Всевышнему, чтобы донести до нас какую-то информацию. А не выполнив твою сиюминутную заявку, он лишениями и испытаниями подведет тебя к тому, ради чего ты был рожден. И вот тогда вознаградит терпеливого и послушного так, что он не смел и попросить. И это только земные награды, материальные. А есть еще высшая, к которой обязан стремиться каждый. Стать частичкой Его!

– Подождите, что же получается? Те, кто попал в Рай… в информационное пространство, могут помогать тем, кто остался здесь? – опешил Реставратор. – Я правильно вас понял?

– Правильно. – Соколов смотрел на Чернова, как смотрит удовлетворенный мастер на первые успешные шаги своего ученика. – И тому есть прекрасный пример! Возьми нашу Русь… историю ее становления как государства. Какая она была в период раннего христианства? Слабая, подверженная языческому влиянию. Я бы применил слово – ненамоленная. А кроме того, еще и разделенная на удельные княжества. Конечно же, она легко покорилась нашествию монголов. И не в том дело, что тактика у тех была более передовой, а конница более быстрой. Так можно выиграть сражение, другое, но не покорить огромную страну, да еще на триста лет.

Секрет успеха был прост: они поклонялись единому Богу! Они раньше пришли к пониманию необходимости возносить свои молитвы Всевышнему. И не важно, как называли они его, главное было в том, что они обращались по правильному адресу. И души их предков, что раньше душ наших предков оказались там, помогали тем, кто им молился.

А вот когда массовым сознанием овладело православие, когда на Руси зазвенели колокола и народ пошел в церкви, тогда и нас стали слушать и слышать в информационном поле. И здесь нет никакого конфликта между частичками информационного поля. Приведя нас к единой вере, убедившись, что мы стали жить по правильным законам и молиться своему Создателю, информационное поле Единый разум снял наказание с Руси, отозвал свою кару и дал прогнать угнетателей.

А наши дворяне, осознав, что, подпитывая молитвами души семи поколений ушедших предков, они усиливают ответную благость, так прониклись верой, что по всей стране стали расти церкви и монастыри. Канал, существовавший между многочисленными семьями россиян и Всевышним, был так могуч, что ни одна страна мира, ни одна напасть не могла нас одолеть. Кто только ни пытался прийти к нам! И шведы, и немцы, и литовцы, и поляки, и французы, и англичане… А турки, персы – так те не перечесть сколько раз это делали. Но Россия не только не уменьшалась, а лишь расширяла свои границы, да так, что просто людей не хватало на всю эту территорию. Пришлось продать часть ее – Аляску. Продать, сдать в аренду, не важно. Я привожу пример того, как богатели мы в те времена, когда были сильны верой.

Вот, кажется, конец стране. Врагов тьма, ресурсы на нуле, деньги – их на Руси всегда было мало, ибо не от Бога они, – одним словом, еще немного – и нет России. И вдруг откуда ни возьмись сила людская поднимается и сметает всех. Самые сильные, самые обученные армии мира здесь находили свою погибель. А людской силы не хватало, так Божеская помогала. Вспомни, как бросался наш один корабль на целую вражескую эскадру и побеждал. Бриг выступал против флагмана и разносил его. Вспомни «Меркурий»! Вспомни победы Ушакова и Суворова! А когда героя не находилось, так сама земля и вода защищали нас! Один только шторм, что погубил весь французский флот, чего стоил! А знаменитые зимы и морозы? Французы и немцы их хорошо запомнили!

Менялись цари, менялись императоры, были и глупые, и умные, были и транжиры, и жадные, но стояла Русь, ибо Император – помазанник Божий. Не зря же его так звали! Был у него прямой канал с Создателем. Возносил он молитвы во спасение России, и слышали его там. Слышали и помогали.

Соколов говорил так горячо, с таким воодушевлением, что Олегу показалось даже, будто он видит легкое сияние над его головой. Был бы Реставратор набожным, он решил бы, что это нимб, но он не созрел пока для таких открытий. Зато любопытством Олег был наделен в избытке.

– А Сатана? – спросил он. – Или Антихрист? Он существует?

– А кто, по-твоему, погубил Россию? – Соколов нахмурился, – Убедившись, что оплот православия внешним нашествием не победить, нашел он ход… хитрый. Ленин со своей бандой террористов и грабителей что устроил? Натравил брата на брата, один дворянский род на другой, одну православную семью на другую. И пошла косить коса, искоренялись, выжигались целые семьи, целые фамилии. А с Императором и его семьей как поступили? Этот грех нам еще отмаливать и отмаливать, ведь самим Всевышним он нам был дан, а мы не уберегли.

Вот где хитрость Сатаны проявилась – не извне, а изнутри, терроризмом да революциями добился своего, перерезал канал… И мыкаемся мы теперь во тьме. Отвернулся Бог от нас! Катимся с тех пор под откос! Одни только беды получаем! Даже если полезное что сделаем, все равно горем оборачивается.

Вот ты посмотри, как живут те страны, где своих королей да королев сберегли. Да, согласен, в Европе им власти не дают, но зато почести какие оказывают! А все потому, что молятся они за свою страну, за своих граждан. Вот и не взрываются у них станции, не тонут крейсера подводные. Люди живут как люди, а не как мы. Да что говорить, посмотри вон, как арабы живут, которые два поколения назад только и мечтать-то могли, как бы верблюда заиметь. Весь мир завидует! А как они своего короля любят? Вот! Об этом задумайся!

– А нам как своего Императора вернуть? Как нам канал восстановить? Молитвами?

– Не знаю, может, и молитвами. – Соколов посмотрел на рисунок, который проявился тем временем на теле Баграмова. – А может, и ты нам чем поможешь.

* * *

– Ну так с кем ты тут беседовал? – Урри, пристально глядя в глаза Алексею, приложил трубку к уху. – Сейчас проверим…

Тарас похолодел. И дело было совсем не в том, кто ответит фанату, – ошибся и ошибся, что теперь делать. Самое главное было то, что теперь он не мог отдавать приказы собравшейся здесь армии киборгов. Мало того что Толик и Лена в беде, так теперь еще и сами вляпались.

Вера, взглянув на побелевшее лицо мужа, поняла, что пора брать все в свои руки. Ведомая женской интуицией, она громко рассмеялась и, призывно заглядывая в глаза Урри, прильнула к нему всем телом.

«Не смей!» – приказала она ультразвуком. Этим диапазоном она пользовалась впервые, но страх за мужа придал ей сил – у нее получилось.

И даже чересчур. Приказ услышал не только Урри, но и кое-кто другой, но Вера этого не заметила. Увидев, как вздрогнул фанат, она поняла, что может управлять киборгами, и решила действовать дальше.

«Не смей, – повторила она уже почти „шепотом“ – уровень сигнала приходилось подбирать эмпирически. – Отдай телефон… Сергею».

Фанат, немного испуганный, молча протянул сотовый Алексею. Тот машинально его взял и, еще не веря в удачу, посмотрел на жену, которая тоже не спешила радоваться. Не прерывая контакта, она кивнула в сторону арки в длинном, как китайская стена, двенадцатиэтажном доме.

«Пошли туда», – приказала Вера и продублировала команду голосом:

– Медленно, не привлекая внимания, движемся к… автобусной остановке.

Алексей не сразу понял, почему Вера заговорила об автобусной остановке, но спорить не стал. Позже до него дошло: жена не хотела, чтобы Урри знал истинную цель их путешествия. В этом был свой резон, и Тарас мог только подивиться тому, с каким хладнокровием действует его жена. Как же он раньше не замечал в ней таких черт? Вот уж поистине не знаешь, где найдешь спасение.

А Вера, как заправский Джеймс Бонд, непринужденно подхватила фаната под руку и, демонстрируя голливудскую улыбку, повела его к арке. Удача настолько ее окрылила, что прежние страхи начали бледнеть, уступая место восхищению собственным всесилием. Вера бросила торжествующий взгляд на мужа – смотри, мол, и восхищайся, какая у тебя жена.

Алексей не разделял Вериных восторгов. Да, пока все шло гладко, но радости не было – Алексея не оставляло ощущение, что все еще висит на тоненьком волоске. Ему казалось, что десяток метров, который осталось пройти до заветного угла, где его не достанет сверлящий спину пристальный, взгляд, будет стоить ему нескольких лет жизни. В том, что за ними следят, Лешка не сомневался, он это просто кожей чувствовал.

Если б он знал, чей взгляд не дает ему покоя, то, наверное, не выдержал бы и припустил бегом. И слава богу, что не сделал этого. Чистильщик Мартын, от которого не укрылся всплеск излучения на ультразвуковом диапазоне, донесшийся со стороны арки, напряженно следил взглядом за удалявшейся троицей. Он смотрел на них и гадал, что это было. Слов команды он не разобрал, где находился тот, кто ее отдавал, осталось неясным. Скорее всего, это было эхо переговоров между големами, что во множестве кружили по всему кварталу, но и исключать посторонний источник Мартын Ставропольский тоже не спешил. Слишком серьезен враг, чтобы его недооценивать. Почему не предположить, что в рядах фанатов есть лазутчики жаннаваров? Властелин хитер и не раз доказывал, что может вербовать себе сторонников в среде тех, кого еще не успели превратить в послушных киборгов.

– Чак! – позвал он своего голема и показал на подозрительную троицу. – Ну-ка проверь, что это за гуляки у нас появились.

Чак, которого Мартын привез с собой в Москву и с легкой руки Бина повысил до Бронзового, бросил быстрый взгляд на удалявшихся людей. Один из них показался ему знакомым – голем видел, как он разговаривал с Титаном, одним из активистов спартаковских фанатов. Да и девица тоже…

– Титан! – Чак быстро отыскал авторитета, – Это кто такие?

Спартаковец посмотрел в указанном направлении:

– А, Урри! Это наш парень! Надежен как скала. Я за него отвечаю.

– Отвечаешь? – прищурился Бронзовый. – Ну-ну… А парень, что с ним? И девица? Знаешь их?

Титан конечно же узнал телку, которая была с Урри внизу, в подземке. Да и ее братца тоже. Он даже вспомнил, что ее зовут Наташей, и чуть не выпалил, что увидел ее сегодня в первый раз, что они с братцем новички и в прежних акциях не участвовали. Однако у него самого были определенные планы в отношении этой Наташи – такой симпатичной и аппетитной ягодки, – а потому он решил, что ничего страшного не произойдет, если он слегка приукрасит действительность.

– Натаха? – Титан похотливо улыбнулся и присвистнул. – Классная матрасовка! Дает так, что визг стоит. Наверное, Урри не выдержал и решил, пока мы тут валандаемся, под шумок прямо в подъезде ее трахнуть.

– Нашел время, – скривился Чак. – Скажи ему, чтобы бросил ерундой заниматься и ждал команды. Уже скоро… Вот черт, а это что?

Голем с удивлением смотрел на дорогу. Чак повернулся. К ним быстро приближались две «газели» – одна грузовая, другая пассажирская. Подкатив к небольшой лестнице, что вела к закрытой металлической двери одного из подсобных помещений, машины остановились. Двери пассажирской открылись, и оттуда высыпалось шестеро военнослужащих в камуфляжной форме. Не обращая внимания на переполох, вызванный их появлением, военные быстро занялись дел ом. Развернув вторую «газель» так, чтобы ее кузов оказался на одном уровне с разгрузочной площадкой, военные стали сноровисто что-то вытаскивать из машины. Тот, что казался старшим группы, ловко перепрыгнул ограждение, подскочил к двери, вставил ключ и после недолгой возни открыл ее…

Чак повернулся к Мартыну и встретился с ним взглядом. Не говоря ни слова, они обменялись информацией, и Бронзовый понимающе кивнул.

– Так, Титан. – Чак мгновенно переменился. Теперь это был уже совсем не тот самодовольный мачо, который прохаживался танцующей походкой чуть в стороне от толпы фанатов. Напряженный колючий взгляд и жесткая речь свидетельствовали о том, что время для шуток прошло. – Возьми десяток крепких парней и расставь их так, чтобы ни один любопытный не помешал этим ребятам… Впрочем, нет, я сам вас расставлю, давай собери самых толковых.

Титан хотел было напомнить о троице, но тут же передумал. С Урри он сам разберется. Тот наверняка понял, что означал взгляд Титана, а потому не посмеет в одиночку забавляться с новенькой. А раз так, то и волноваться нечего. Мало ли куда они могли отойти? Может, за пивом, может, за сигаретами…

Но ни пиво, ни сигареты сейчас Тарасовых не интересовали. Едва они вывели Урри за угол, как перед ними тут же встал вопрос, что дальше делать с этим фанатом. Просто прогнать или приказать отправляться домой? И то и другое глупо. Кто может поручиться, что Урри, вновь услышав Зов, не вернется к месту сбора? И тогда неминуемо возникнет вопрос о странной парочке, которая увела его от друзей. Конечно, если бы Алексей и Вера хотели просто исчезнуть, ничего страшного в возвращении Урри не было бы. Но не для того Тарасовы сюда приехали, чтобы взять и удрать. Они здесь ради Толика и Лены, и, значит, не время думать о спасении собственной шкуры. А раз так, то Урри никак не должен попасть назад, к своим.

Вера бросила взгляд на мужа. «Придумай что-нибудь!» – говорили ее глаза. Но Лешка растерянно пожал плечами. Что он может сделать? Не убивать же парня только из-за того, что он заинтересовался его женой? Хотя морду набить не мешало бы, но не сейчас же этим заниматься! Да и еще вопрос, кто кому набьет, Урри парень не из хилых.

Алексей посмотрел по сторонам. Господи, ну что же делать? Как избавиться от назойливого фаната? Но в голову ничего не приходило. Не обращаться же к тем трем ментам, что вышли из бело-синей «семерки» и проверяют документы у какого-то кавказца? А впрочем…

– Вера, глянь туда!

Супруга посмотрела на мужа, который кивнул в сторону нуждающихся в заработке ментов, и вопросительно подняла брови.

– Пусть они заберут его, – еле слышно прошептал Алексей.

– Ты думаешь, что они тоже… – Вера не договорила, но и так было ясно, на что она намекает. Она не уверена, что сможет управлять ментами. Совсем не обязательно, чтобы те были киборгами. Не вся же Москва пользуется «Авиценной». Да и судя по возрасту милиционеров, они слишком молоды для того, чтобы интересоваться этой отравой.

– Они, может, и нет, – прошептал Алексей, злясь на непонятливость жены. Не может же он сказать ей при Урри, что она должна ему внушить. Но Вера лишь хлопала ресницами, всем своим видом демонстрируя недоумение.

– Да говори ты! – не выдержала она наконец. – Урри сделает все как надо!

– Пусть он подойдет и нахамит менту, – пояснил Тарас. – Да так, чтобы те его забрали. Часа на четыре, не меньше.

– Да ты что"? – возмутился Урри, но тут же притих – Вера следила за поведением киборга и старалась не выпускать его из-под контроля. Глаза фаната погасли, он покорно дернул головой. – Да, я понял. Да, ничего ментам не скажу. Хорошо… Хорошо, я все понял.

Киборг говорил, кивая в конце каждой фразы, и при этом становился все грустнее и грустнее. Наконец Вера закончила инструктаж, и Урри, в последний раз кивнув, повернулся и пошел к милиционерам. Подойдя к ближайшему из них, он резко и сильно ударил его в челюсть. Не ожидавший нападения сержант рухнул как подкошенный. Секундного замешательства его напарников хватило для того, чтобы киборг нанес удар второму патрульному. Но на этот раз мент был готов к такому развитию событий и отпрянул назад. Тут он засуетился и принялся хлопать себя по карманам, забыв, видимо, в котором лежит оружие, и его неминуемо постигла бы участь первого пострадавшего, если бы не вмешалась Вера, которая испугалась, как бы Урри не уложил всю группу. Урри, услышав ее негромкий приказ, остановился и покорно протянул руки, на которых тут же захлопнулись наручники, надетые третьим милиционером. Не прошло и минуты, как злосчастного киборга увезли.

– Знаешь, мне даже как-то не по себе, – призналась Вера. – Его же там сейчас изобьют.

– А ты представь себе, что было бы с тобой, если бы Урри и его банде удалось сделать то, что они собирались сделать, – проворчал Алексей. – Сразу вся жалость пропадет.

* * *

Супьян вошел в подсобное помещение первого этажа и огляделся. По-видимому, раньше тут был какой-то склад. У одной из стен и на полу виднелись длинные конструкции, бывшие когда-то стеллажами; на то, что в этом помещении хранились некогда материальные ценности, указывали также во множестве валявшиеся на полу пустые бланки различных складских документов. Как ни странно это для Москвы, подсобка, по всей видимости, давно никем не использовалась – пол был густо усыпан кусками отвалившейся краски и штукатурки.

Все эти мелочи специалиста-подрывника не интересовали. Ему хватало того, что помещение прекрасно подходило для осуществления задуманного – весь подъезд можно было завалить всего двумя зарядами, установив каждый в стыке двух опорных стен. Стена лишалась внутренней опоры и должна была обвалиться вовнутрь, похоронив под собой тех, кого приказано уничтожить.

– Миша, вы с Маловым размещайте гексоген здесь, – сказал он высокому усатому капитану, – а Володя и Сашок у той стены… Мы же с Маратом подготовим взрыватели.

– Таймер или дистанционка? – спросил старлей, которого Супьян, носивший майорские погоны, назвал Маратом, – Какие будем применять?

– Давай радиодетонаторы, – решил майор. – Они надежнее, да и эффективнее. А то провода тяни… А таймеры вообще ненавижу, их вечно приходится переустанавливать.

– Да уж, это точно, – подтвердил Малов. Он, кряхтя, притащил мешок и аккуратно примостил его в углу. – Помнишь, как в прошлый раз… Тогда из-за Сартова дважды рисковать пришлось.

– Скажи спасибо, что живой остался, – присоединился к разговору капитан, которого звали Володей. – Сапа с ребятами, пусть земля им будет пухом, те вообще не успели.

– Вовочка, чудо ты наше! – усмехнулся Супьян. – Какая земля, какой пух? Да от Сапы и его команды разве что атомы остались! А если и уцелели, то бетонное месиво, в котором они оказались, вряд ли пухом назовешь.

– Да уж, это точно, – поддержал командира Александр. – Не повезло ребятам. До сих пор не понимаю, как они так неосторожно вляпались! С их-то опытом!

– А что опыт? – проворчал Малов. Он принес второй мешок и положил его рядом с первым. – Големы приказали, вот и пришлось выполнять… Сам-то Сартов с Кочергиным живы остались, а ребята…

– Отставить! – резко одернул подчиненного Супьян. – Прекратить болтовню! Все принесли? Саперы огляделись.

– Вроде бы все, – сказал Михаил. – Остались детонаторы… А вот и они!

Капитан показал на Владимира, который бережно нес пластиковый дипломат.

– Ну все, теперь дело за тобой, – подытожил он. – Распределяй, куда что устанавливать. Я бы…

Оборвав себя на полуслове, капитан посмотрел на пол перед собой и прислушался.

– Ни х…чего себе! Это что за хреновина? – полушепотом спросил он.

Саперы удивленно повернулись к нему и посмотрели туда, куда указывала рука капитана. Изумленные взгляды присутствующих уперлись в быстро разбегающуюся сеть трещинок у ног Владимира. Пол расходился и вспучивался.

– Командир, это… это что? – свистящим шепотом спросил Малов. – Не из-за этого ли погибли наши ребята?

– А хер его знает, – пробормотал Супьян. Он вдруг заметил, как из трещин в бетонном полу показались прутья арматуры, пол вздыбился.

– Твою мать! – выругался Михаил. – Пора валить отсюда!

– А что мы големам скажем? – возразил Супьян. – Нет уж, я под дрессировку больше не хочу! Уж лучше…

Что лучше, саперы так и не узнали. Забыв о том, что он хотел сказать, командир отряда смотрел с открытым ртом, как пол вдруг просел, а потом кусками взметнулся вверх. Это стало началом кошмара, в который разум просто отказывался верить. Разрывая прочные прутья арматуры, разбрасывая в разные стороны бетонные осколки, в образовавшемся проломе показался огромный шестирогий жаннавар.

Мелкие крошки еще катились между кривыми, закрученными, словно у живого бура, рожками, а маленькие глазки монстра уже искали свою жертву. Могучие лапы – руками назвать эту груду мышц язык не поворачивался – стремительно потянулись к ногам стоявшего у самого края пролома Малова. Тот не успел даже вскрикнуть, как оказался в воздухе. Чудовище, даже не озаботившись тем, чтобы убить свою жертву, тут же нашло ей применение в качестве палицы, ужасной, отвратительной. Первый удар достался Володе: голова Малова ударилась о голову капитана, и обе разлетелись на куски, словно спелые арбузы. Это было страшное зрелище, но смотреть на него было некому. Через какие-то три-четыре секунды все шестеро киборгов были мертвы. Раздавленные и оторванные головы, переломанные позвоночники и конечности – вот и все, что осталось от второго отряда подрывников кытмирян.

– Все? – В проломе показалась голова Пантелея. Он удовлетворенно осмотрел помещение и кивнул. – Все. Молодец, Червь! А теперь подвинься, дай мне пройти…

Шестирогий подался в сторону и, убрав, насколько было возможно, свое длинное тело из провала, пропустил Кожаного в подсобку. Тот, легко выпрыгнув, переступил через стремительно увеличивающуюся лужу крови, брезгливо приказал:

– Положи трупы так, чтобы вся кровь стекала вниз. – Пантелей показал на отверстие провала. – А потом уходи, но недалеко… Жди команду, сегодня вы все понадобитесь.

Кожаный посмотрел на мешки с гексагеном.

– Слушай, Червь, а у меня есть одна идея, – произнес он. – Ну-ка пробей мне дыру в подъезд… Но так, чтобы ее не было видно снаружи. Лучше вон там, за лифтовой шахтой. Туда вряд ли кто сегодня сунется.

Пантелей наклонился над трупом с погонами майора. Похлопал по карманам. Достал из кобуры пистолет и стал с интересом его рассматривать.

– Глянь, я такого раньше не видел. Это же знаменитая «Багира»! Сколько слышал о нем, а в руках держу впервые.

Леонид полюбовался пистолетом, вертя его в руке, прицелился, дернул рукой, словно при отдаче…

– Классная вещь! Самый мощный пистолет в мире. У него даже патроны специальные. Высокоимпульсные…

Пантелей посмотрел на Червя. Тот с безразличным видом сосредоточенно раскладывал трупы. Его оружие не интересовало. Вот если он станет Кожаным и получит земное тело, тогда другое дело, а так… На что оно ему? Вон землянам оно сильно помогло?

– Ладно, – сказал Пантелей, угадав, о чем думает товарищ. – Пробей-ка мне проход, пойду предупрежу Реставратора… Слушай, так вот чем его можно вооружить!

Кожаный быстро обыскал остальные трупы. Теперь у него было шесть пистолетов и столько же запасных обойм. Не побрезговал он и большими десантными ножами. Собрав все оружие, Леонид пошарил глазами по сторонам – в чем бы отнести все это богатство наверх, к людям? Увидев дипломат, жаннавар открыл его и присвистнул.

– Богато живут ребятки, – пробормотал он себе под нос, разглядывая детонаторы. – Ну да ладно, пусть все это богатство полежит здесь… Нет, детонаторы возьму с собой, много места они не занимают, а вот пульты к ним пусть полежат… Слышь, Червь, если увидишь, что кто-то идет сюда, исчезни вместе с пультами. А пока побудь здесь, я поднимусь к Реставратору. Там должен быть Скорпион, я его пришлю за остальным барахлом, вот ему и передашь оружие, пульты и мешок с гексогеном…

Шестирогий молча кивнул и двинулся к стене, примыкавшей к лифтовой шахте. Ему еще предстояло проделать проход, да так, чтобы шумом не привлечь любопытных…

* * *

Олег только-только закончил работу над Орлом, когда зазвонили в дверь. Земляне встревоженно переглянулись – вроде бы никого не ждали, – но Порывайко всех успокоил.

– Это Пантелей, – сказал он и пошел открывать. Он поддерживал ментоконтакт с товарищем, а потому смело открыл дверь и впустил нового гостя.

– Знакомьтесь, – представил он его, – Леонид, в миру Пантелей.

– А мы знакомы! – воскликнула Илса. – Но как вы здесь оказались?

– Илса, он тоже жаннавар, – торопливо сказал Олег. – Кобру помнишь? Вот ее рисунок и достался Леониду. А Пашка стал Ягуаром.

– Он скоро приедет, – сообщил Пантелей. – Вместе с Инной. Нужно вас выводить отсюда.

– Что значит выводить? – удивился Соколов. – А что, мы сами не можем?

– Вы можете, а Реставратор нет. В окно посмотрите! Только осторожно, чтобы вас не увидели.

Андрей Георгиевич, остановившись на некотором расстоянии от окна, бросил взгляд вниз.

– Вы считаете, что эта толпа… – начал он было и сам себя оборвал:

– Да, пожалуй, вы правы. Но как же они нашли нас?

– Не знаю. – Пантелей пожал плечами. – Как они вышли на вас, не знаю, но то, что сделали это давно, сомнений не вызывает. Кытмиряне даже пытались заминировать дом, но мы не дали. Кстати, Виктор, – Кожаный повернулся к Скорпиону, – спустись к Червю, забери там остальное…

– Готово! – сообщил Олег, окидывая свою работу оценивающим взглядом. – Кто следующий?

Присутствующие замерли. Оставались Игорь, Алла Рихардовна, Илса и Светлана Семеновна. Илса отрицательно помотала головой. Ей достаточно было вспомнить Властелина, чтобы потерять всякое желание иметь дело с жаннаваром. Алла Рихардовна тоже гордо вскинула голову, всем своим видом показывая, что она вовсе не нуждается в подобном украшении. Игорь хотел предложить свою кандидатуру, но не решался – ему казалось невежливым опережать женщин.

– Вы что-то сказали про заминирование? – спросила Светлана Семеновна. – Это правда? Пантелей кивнул:

– Внизу шесть мешков гексогена. Детонаторы я забрал, а вот мешки и пульты управления еще там, на месте.

– Тогда, молодой человек, давайте и мне колите, – сказала Баграмова. – Я им покажу, как мой дом взрывать!

– Светочка… – растерянно проговорил Василий Сергеевич. – Ты хорошо подумала?

– Васенька, когда ты садился сюда, – палец женщины показал на стул, который она уже успела занять, – ты решил за нас обоих. Неужто ты думал, что я тебя одного оставлю?

– А что вам колоть? – спросил Олег. – Я же, сами видите, каких страшилищ рисую? А красивых не умею!

– Красивых ты своей девушке сделай! – отозвалась Баграмова, и все заулыбались от двусмысленности фразы. Даже Алла Рихардовна едва сдержала улыбку, но сама Светлана Семеновна продолжала как ни в чем не бывало:

– Давай мне тоже что-нибудь летающее… А то улетит мой соколик – и ищи его! Вон видишь, как наколкой своей любуется? Орел, одним словом! Один нос кавказский чего стоит!

– Светочка!

– А что, мне нравится, – успокоила его жена. – Нос как нос, помнишь, как в кино Мкртчяну покойному одна женщина сказала: «гордый римский профиль!» Коли, Олежка, что знаешь, только с крыльями.

– Орлицу, что ли? – спросил Чернов. По правде говоря, ему не хотелось повторять рисунок, копии у него всегда хуже выходили, вдохновение не то.

– Да какая из меня орлица, – отмахнулась Баграмова, – с моей фигурой больше на курицу похожа… А из греческих, как я просила, можешь?

– Может, гарпию?

– Давай гарпию! – согласилась Светлана Семеновна. – Вот это как раз то, что мне нужно…

– Светочка, это неудачный выбор! Ты же прекрасный кулинар, а тут такое странное существо, – воспротивился супруг. – Зловонная, она превращает любую пищу в экскременты… Если хочешь летать и чтобы из мифов, то возьми лучше птицу Симург! Вот послушай, как ее описывает Саути в своей «Талабе»: «Бессмертная птица с оранжевым металлическим оперением и человеческим лицом. У нее четыре крыла, огромный павлиний хвост и ястребиные когти. Великий Фирдоуси в своей „Книге о царях“ возводит эту птицу до символа божественности…»

– Вот! Умница ты мой! – торжествующе воскликнула Светлана Семеновна. – Наконец оценил свою жену по достоинству! И название какое красивое – Симург! Как, Олежек, сможешь изобразить такое чудо?

Чернов на мгновение задумался, а затем улыбнулся:

– Думаю, что смогу… в своей интерпретации. Ну что же, не будем тянуть. Договорить ему не дал Порывайко. Следователь вернулся из подсобного помещения, неся на плече мешок со взрывчаткой.

– Вот, посмотрите, кто не верит. – С этими словами он осторожно поставил опасный груз на пол. – А вот и пульты управления.

Следователь бросил на стол два узких герметичных пенала…

– Вот твари! – возмущенно проговорил Баграмов. – На все готовы, даже на массовое убийство.

– Вот-вот, те два дома, что взлетели на воздух, наверняка тоже их рук дело. Голову на отсечение даю! – заявил Пантелей. – Что скажешь, Виктор? Ты же следак?

– Судя по почерку, да и по качеству самой взрывчатки, могу уверенно выдвигать версию как рабочую, – ответил Порывайко.

– Да ты по-человечески сказать можешь? – разозлился Олег. – Они или нет?

– Да они, они, не придирайся! – успокоительным тоном сказал Пантелей. – Виктор хороший товарищ, а то, что у вас с ним произошло… Ну что поделаешь, попал парень в такие условия, что не слишком хорошие качества проявились. Теперь-то он совсем другой… Еще неизвестно, как бы ты в таких условиях себя повел.

– Я в такие бы не попал, – буркнул Реставратор. Но говорил он уже без былого запала. – Ладно, забыли. Нам драться рядом, так что не стоит больше ссориться.

– Вот-вот! – обрадованно сказал Порывайко. – Драться придется, это ты правильно сказал.

– Слушай, а кто там внизу? – спросил Олег. Он не столько интересовался силами кытмирян, сколько хотел сгладить неловкость, которую сам же создал. – Расскажи, а то и посмотреть некогда.

– Да пособирали они отморозков всяких! – поспешил поддержать волну примирения Леонид. – Скинхеды, фаны спартачей и армейцев. Короче, гремучая смесь из самых оторванных…

– Скинхеды и фаны вместе? – удивился Игорь. – Да как же они до сих пор не передрались? Это же страшные враги!

– Их големы контролируют, – пояснил Порывайко, с готовностью принимая трубку мира. – А те не дадут киберам никаких послаблений. У них не забалуешь.

Игорь посмотрел на мешок с гексогеном и с отвращением скривился:

– Сбросить бы на них эту дрянь…

– Ты что?! – воскликнула Илса, – Они же живые люди, просто не понимают, что творят. За них големы думают.

– А если сделать так, чтобы взрыв произошел не в толпе, а над ней? – не сдавался Игорь. – Ну, чтобы напугать этих придурков.

– Этим их не столько напугаешь, сколько разозлишь, – возразил Пантелей. – Они же управляемы. Вот если бы… Слушай, а это идея! – Леонид возбужденно вскочил. – Братва… – начал он и осекся, глядя на женшин. – Простите, увлекся! Просто идея есть классная. Что, если взорвать этот мешок не здесь, а на ФАЗМО?

– ФАЗМО? – переспросил Соколов. – А оно здесь при чем… Постойте, так ведь там… делают «Авиценну»! Вы хотите уничтожить завод?

– Там не только делают «Авиценну», – сказал Пантелей. – Дело в том, что там же находятся передатчик и излучатель, с помощью которых происходит управление массами киборгов. Без этого они бы такую толпу здесь не собрали.

– Так в чем же дело? Раз у нас есть гексоген и детонаторы к нему, давайте взорвем этот передатчик, – предложил Олег.

– Ты бы посмотрел в окно! – с усмешкой проговорил Игорь, занявший наблюдательный пост. – Тут не то что с мешком на плечах, самим бы выйти!

– Вынести Червь поможет, – пробормотал Пантелей. – Вот только он не сможет быстро доставить его на завод, это же через всю Москву подземный ход рыть.

– Вы забыли, что теперь у вас есть Орел! – вмешался Баграмов. – Я могу отнести мешок!

– Да, но стоит вам только появиться в небе над домом, как кытмиряне поймут, что их план раскрыт, – возразил Порывайко. – Не говоря уж о том, что у вас в руках… в лапах мешок будет. Нет, придется ждать темноты.

– Темноты они нам дождаться не дадут, – убежденно сказал Баграмов. – Я на их месте не дал бы.

– Позвольте мне сказать, – вступил в разговор молчавший до сих пор Соколов. – Я думаю, что мысль уничтожить передатчик, как никогда, своевременна, а потому мы обязаны претворить ее в жизнь немедленно.

– Да, но как? – спросил Олег. – И где этот крылатый искуситель? Вечно он пропадает… когда горячо становится.

– Если бы ты, Олег, меня не перебивал, я бы закончил свою мысль, и твои вопросы отпали бы сами собой, – спокойно проговорил Соколов. – Что касается Властелина, то я с ним поддерживаю связь, как, впрочем, и все мои коллеги…

Жаннавары, включая Баграмова, дружно кивнули.

– Властелина нет, потому что где-то рядом находится Золотой, – продолжал Соколов. – Он легко локализует фантом Апнажаннавара и уничтожит его. Реальному Властелину это ничем не грозит, но мы здесь останемся без столь нужной нам поддержки… Так что с этим, надеюсь, все ясно… А что касается тех, что стоят внизу… Взрывчатку вынесет Червь. Только двинется он не на север, где находится ФАЗМО, а на юг. Ты, Вася, сейчас оденешься, спустишься вниз и тоже поедешь на юг.

– Я отвезу его, – вызвался Порывайко, который раньше всех понял замысел Соколова. – Заодно по дороге объясню, как пользоваться радиодетонатором и как выглядит сам излучатель. Ну что, спускаться?

– Так вы хотите, чтобы я… Гениально! – Баграмов тоже догадался, что задумали его товарищи. – Андрюша, ты, как всегда, придумаешь нечто такое…

– А я не поняла! – разочарованно произнесла Светлана Семеновна. Она не столько вникала в разговор, сколько смотрела на то, что появляется у нее на полном плече. – Васенька, объясни!

– Червь… Ты с ним познакомишься позже, он Бумажный, а потому не может принять человеческое обличье… – Баграмов набросил пиджак и по привычке похлопал себя по карманам. – Он может перемещаться под землей… жаль только, что проходы за собой не оставляет. Они за ним осыпаются, а так бы… Так вот, Червь вынесет мешок на лесопосадочную полосу, по которой ты так любишь прогуливаться. Мы с Виктором спокойно спустимся и поедем туда… Они ждут Реставратора, а нас совсем не знают, будем надеяться, что удастся уехать без проблем… Если что, Червь нас подождет. Получив от него мешок, я его отнесу на завод. Ну и конечно же сразу, как управлюсь, вернусь к вам. – Василий Сергеевич повернулся к Порывайко. – Ну все, я готов!

– Подождите, – остановил его Пантелей. – На всякий случай возьмите вот это! – Леонид достал из дипломата пистолет. – «Багира»! – с гордостью проговорил он. – С таким можно против слона выходить! «Магнуму» рядом с ним делать нечего!

Баграмов внимательно посмотрел на красивое оружие, но брать не стал.

– Боюсь, не смогу дотащить, – пояснил он. – Лететь далеко, тут каждый килограмм будет на счету.

– Правильно, – согласился Пантелей. – Тогда, Скорпион, бери ты, прикроешь, если что…

Порывайко молча кивнул и, сунув пистолет за пояс, направился к выходу. Баграмов, поцеловав супругу, двинулся за ним.

Светлана Семеновна не проронила ни слова, она не хотела показывать свои эмоции при посторонних, но глаза женщины наполнились слезами. Чтобы не заплакать, она еще старательнее принялась вглядываться в рисунок, тем более что Симург на ее плече уже стал проявляться во всей своей необычной красе. По крайней мере, был уже ясен общий контур.

– Неужто я такая… симпатичная? – с усмешкой произнесла женщина, но, увидев огорчение на лице Олега, поспешила добавить:

– Нет-нет, я говорю без иронии! Мне действительно нравится!

* * *

Титан уже в который раз бросил тревожный взгляд в сторону арки. Куда делись эти чертовы новички? И этот балбес Урри вместе с ними? Если бы кто знал, как он теперь жалеет, что поручился за них! Это же нужно было так вляпаться! И, собственно, зачем? Что это ему дало? Прибавило авторитета или принесло какую прибыль? Отнюдь, одно беспокойство. И это только начало. Если опасения подтвердятся, то впереди светят очень большие неприятности, в том случае, конечно, если окажется, что новички совсем не те, за кого себя выдают. Хотя чего самого себя обманывать? Ну не развлекаются же они там?

Фанат нетерпеливо переступил с ноги на ногу и недовольно посмотрел на «газели». Железяки чертовы, чего их охранять? Если бы не они, Титан давно бы уже сбегал и поискал Урри. Нашел бы и так начистил ему нюх, что тот надолго бы запомнил, как хвостом вилять. Титан даже представил себе, как он врежет козлу лживому. В нос, в челюсть! А потом еще попинает немного! Чтобы и сам запомнил, и другие видели, как поступают с теми, кто против воли Титана идет.

Черт, ну когда же эти вояки закончат свои дела?! Стой как болван и следи, чтобы никто не помешал им ковыряться. Странно все это. Какие у вояк могут быть общие дела с фанатами? Бред какой-то.

Титан зло пнул попавшийся под ногу камешек, тот ударился о фонарный столб, отозвавшийся металлическим звоном, и, отлетев, попал Чаку в ногу. Тот, не заметив, откуда прилетел камень, завертел головой. Титан дернулся и хотел отвести взгляд, но поздно, глаза их встретились, Чак удивленно вскинул брови, мол, чего это ты раскидался?

Титан, чтобы как-то отвлечь внимание от своей промашки, кивком головы показал на «газели», а затем постучал пальцем по стеклу наручных часов. Чак недоуменно пожал плечами, лицо его нахмурилось. Видимо, и Чаку было непонятно, почему так долго возятся вояки. Он повернулся к вислоусому.

Не прошло и полминуты, как решение было принято. Чак, сделав знак Титану, чтобы оставался на месте, подошел к пикапам, заглянул в пустой салон автобуса, перешел к грузовичку. Откинул брезент… повернулся к Мартыну и отрицательно покачал головой. Тот показал пальцем туда, где была дверь, загороженная машиной. Чак понимающе кивнул и быстро взбежал по ступенькам.

Вылетел он еще быстрее. Увидев встревоженное лицо – Чака, Титан чуть не упал. Господи, значит, все-таки сердце не обмануло и случилось что-то непредвиденное! Фанат готов был колотить себя кулаками по голове – он окончательно понял, что попал в беду. Может, не сейчас, позже, но все равно кто-то да вспомнит, как перед происшествием исчезли приближенные Титана.

Мартын, передав контроль над отрядом красно-белых Ангелу, голему, которого он привез с собой из Ставрополя, пошел посмотреть, что случилось, скорее даже не пошел, а потрусил рысцой. То, что предстало его взору, не поддавалось описанию. Пусть он был големом, киборгом, душа его содрогнулась при виде того, что творилось в подсобке. Обезглавленные тела, аккуратно сложенные вокруг черного отверстия провала, лужи свернувшейся крови на полу… и проклятые зеленые мухи, что уже успели собраться на месте побоища…

– Жаннавары, – констатировал Чак. – Они нас опередили.

– Без сомнения, – согласился Чистильщик.

– Пора вызывать Золотого. – Чак, став Бронзовым, спешил оправдать доверие, а заодно опробовать свои новые возможности. – Он должен принять решение о немедленном штурме. Мы должны уничтожить Реставратора…

– Остынь! – одернул его Мартын. – Подумать не даешь! Бин конечно же здесь нужен… А черт с ним, с этим запретом! Чего соблюдать молчание, если нас все равно обнаружили! Пожалуй, ты прав, пора запускать фанатов…

Ставропольский еще раз окинул взглядом помещение и посмотрел на мешки с гексогеном. Он с самого начала был против взрыва, но Уколов, который не раз добивался успеха именно таким радикальным методом, настоял на своем. Что поделаешь, в Москве он хозяин…

– Чак, давай беги за Бином, – приказал он. – Обрисуй ему картину… Ну, сам понимаешь, постарайся как можно точнее…

– А может, просто позвать? На нашей частоте.

– Балбес, пойми, ты уже Бронзовый! – разозлился Мартын. – А значит, думать должен! Что толку орать на ультразвуке? Перепугаем фанатов, поднимем всех собак в округе… а кому это нужно, если можно просто пробежать квартал? Давай, не тяни время, оно сейчас на вес золота.

Золотой плохую весть выслушал с каменным лицом. Он лишь бросил тяжелый взгляд на Руслана, сопровождавшего его повсюду, и молча кивнул головой. Немного помедлив, спросил, сколько осталось времени до наступления темноты.

– Два, максимум три часа, – поспешил сообщить Сват. – Так что тянуть не стоит, нападать нужно прямо сейчас.

– Да? – Глава големов вскинул брови и повернулся к нему:

– Ты так и будешь драться… человеком? Или никогда настоящего жаннавара не видел? Видно, рановато ты Чистильщика получил.

– Сват, они же тебя просто перекусят пополам! – поддержал хозяина Иосиф, который подошел во время разговора. – Или перерубят. Ты по прошлому Прорыву не суди, этот Реставратор не в пример сильнее будет.

– Ну и что мешает нам тоже трансформироваться? – Чаку так не терпелось опробовать свои новые силы, что даже присутствие самого Золотого и его дурное настроение не удержали его от того, чтобы высказать свое мнение. – Вот тогда посмотрим, кто кого перекусит!

– Вот так, прямо средь бела дня и будешь воевать? И стрелять и летать? А со свидетелями что прикажешь делать? Всем глаза не закроешь! Вот уж засветимся так засветимся, – с усмешкой сказал Руслан. – Это ж как долго мне придется потом Москву успокаивать, доказывать, что все это выдумки журналистов! Тут даже Коперфильдом не закроешься!

– Ладно, чего впустую болтать! Пошли посмотрим, что там произошло, – решил Бин. – Атаковать, может быть, и рано, а вот рабов ввести в игру можно…

– Все, опоздали, они пошли! – прокричал от окна Игорь. – Спартаковцы… и скины!

– Илса, деточка, – Светлана Семеновна оторвала взгляд от четырехкрылого существа на плече и посмотрсла на девушку, – пожалуйста, сбегай на кухню и глянь в окно. Интересно, что там у подъезда делается?

Младшая Озолиня легко вскочила с места, и уже через полминуты послышался ее встревоженный голос:

– Там толпа… красно-синих! Они тоже направляются к дому!

Пантелей подбежал к Смоленскому и выглянул в окно из-за его плеча.

– Да, точно… Черт, не успели. – Леонид сжал кулаки, – Если бы хоть Скорпион был здесь… или Пашка.

– Ну, не забывайте, что я здесь, – напомнил Соколов. – Да и Симург… Олег, ты скоро закончишь?

– Еще немного! Минут пять или чуть побольше.

– Нет у нас пяти минут! – закричал Игорь и замолк, уставившись на что-то за окном. – Не понял… – с недоумением проговорил он. – Что они там делают? Танцуют, что ли?

Леонид тоже ломал голову, что такое затеяли кытмиряне. Красно-белая толпа, впрочем, так же как и другая, бритоголовая, не добежав до арки каких-то десяти метров, вдруг остановилась! Казалось, они наткнулись на невидимую преграду и отпрянули от нее. Но перед ними никакой преграды не было!

– Что за чертовщина? – воскликнул Пантелей. – Они отступают?

– У меня здесь что-то странное! – донесся с кухни звонкий голос Илсы. – Они не могут подойти к подъезду! Задние толкают передних, а те вовсю упираются… Да-да, даже драться между собой начинают!

– И у нас! – со смехом сказал Игорь. Еще не веря в такую невероятную удачу, он старался убедить себя, что происходящее внизу ровным счетом ничего не меняет, но сердце не слушалось его, захотелось прыгать от радости. – Нет, они и вправду начали драться друг с другом! Да как здорово! Смотри, там кто-то пытается их остановить, но никто не слушает.

– Да-да, и у меня тоже! – восторженно кричала Илса. – Здесь уже все дерутся со всеми! Не дай бог оказаться сейчас рядом с ними! Ой, там кто-то уже лежит на земле… Господи, да они же поубивают друг друга!

– Готово, – объявил Реставратор, – Все, Светлана Семеновна, принимайте работу!

Баграмова посмотрела на наколку и довольно улыбнулась.

– Такого мастера, как ты, Олег, можно не проверять, – заявила она, но тут же подбежала к зеркалу. – Блеск! Если я буду вот такой… Олег, а что это за наросты ты мне под крыльями приделал? Это что, грудь такая странная?

– Нет, это излучатели, – пояснил Реставратор. – Вам не придется задействовать лап… руки для того, чтобы стрелять.

– Так я еще и стрелять буду? – восхитилась домохозяйка. Просто удивительно, какой воинственный дух кроется порой в женщине. – Ну теперь я покажу этим мерзавцам, которые хотели взорвать мой дом!

Внезапно Светлана Семеновна посерьезнела, пристально глядя на свое отражение.

– Олег, ты уверен, что там внизу не люди? – спросила она. – Мне же не придется убивать людей?

– Нет, это уже не люди, – ответил за Чернова Пантелей. – И судя по тому, что происходит внизу, нам убивать их не придется. С этим они сами прекрасно справляются.

Словно бы в подтверждение этих слов в комнате появилась Илса. На ее лице была такая гримаса брезгливости и ужаса, что все" сразу стало ясно.

– Это… просто страшно… Они безумные… задыхаясь проговорила она.

– Илса, солнышко, успокойся, – сказал Соколов, печально глядя на девушку. – Если бы они сейчас не были заняты друг другом, настал бы наш черед. Эти люди… киборги, как называет их Леонид, пришли сюда по нашу душу. По твою, Аллы Рихардовны, Олега… всех нас. И в первую очередь Олега.

Илса понимающе кивнула и вдруг затряслась всем телом, словно от озноба. Она растерянно посмотрела по сторонам и, встретившись глазами с Олегом, бросилась к нему, чем несказанно его обрадовала. Обняв Илсу, он успокаивающе похлопал ее по спине и что-то зашептал на ухо. Алла Рихардовна отвела взгляд, она-то думала, что дочь будет искать утешение в ее объятиях, а оказалось, что у Илсы появился кто-то более близкий. Но мудрая женщина все понимала – что поделаешь, так уж устроено в нашем мире, каждой человеческой душе нужна своя пара.

А Чернов стоял и прижимал дорогое создание к себе с такой силой, что, казалось, хотел спрятать ее в себя, закрыть от всех бед, унести из опасного места. И забыть-забыть обо всем – о големах с их киборгами, о Властелине с его жаннаварами. Остаться только с теми, кто близок ему, кем он дорожит и кого хочет уберечь от предстоящего боя…

– Олег, не тяни время. – Голос Пантелея прервал идиллию и вернул Чернова к действительности. – Давай, пока есть возможность, инициируйся.

Илса вздрогнула. Все то время пока Чернов трудился над Соколовым и Баграмовыми, она надеялась, что как-то обойдется, ни до нее, ни до Олега очередь не дойдет…

– Олежка, не смей, – прошептала она. – Я не хочу… чтобы ты становился этим уродом, Властелином.

– Илсочка, я и сам не хочу, – так же тихо ответил Чернов. – Но…

– Олег, ты сам знаешь, что делать, – перебила его Илса. – Считаешь нужным, становись Властелином, Богом… еще кем пожелаешь. Но я им принадлежать не буду! А дальше думай сам.

– Олег! Время! – не унимался Леонид. – Ты не успеешь!

– Неужели вас, тех, кого уже инициировали, не хватит? – вдруг вмешался Смоленский. От него не укрылась реакция Илсы, да и ему самому не очень-то хотелось превращаться в монстра. – Фанатам мы уже не нужны, а та кучка големов…

– Кучка? – возмущенно выкрикнул Леонид. – Кучка? Не забывай, что среди них Чистильщики! Это не считая Золотого! Да они сомнут нас, пусть даже у нас теперь три Костяных. Тем более что сейчас всего два.

* * *

– Стоять! – заорал на ультразвуке Уколов. – Стоять! Прекратить драку!

Несколько скинхедов, находившихся ближе всего к Чистильщику, остановились, но в тот же миг у них в ушах, как и в ушах Руслана, улавливающих ультразвук, раздалась другая команда.

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом! – командовал кто-то, причем голос этого невидимки был намного сильнее, чем у Уколова.

– Всем прекратить драку и остановиться! – поспешил ему на помощь Золотой. – Немедленно остановиться!

Киборги приостановились, но тут же вновь послышалась чужая команда:

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Стой! Остановись! – К кричащим присоединились и другие големы, но голос невидимки все равно был сильнее.

– Хором! – приказал не растерявшийся Бин. – А то сейчас сюда столько ментов и журналистов понаедет, что мы со всеми не справимся. Кричите! Хором кричите команду: «Всем стоять!»

– Всем стоять! – первый подхватил Мартын. – Всем стоять!

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Всем стоять! – Теперь команду подхватили и другие големы.

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Всем стоять!

Фанаты, обескураженные противоречивыми командами, в растерянности остановились, но было видно, что они готовы снова кинуться в драку.

– Руслан, что происходит? – Мартын в растерянности посмотрел на Уколова, но всем было ясно, что ответа он ждет от стоящего рядом Золотого. – Кто командует и откуда идет передача?

Чистильщик, продолжая выкрикивать команду, растерянно посмотрел вокруг. Он и сам не понимал, что произошло. Как только Бин разрешил рабам начинать атаку и те двинулись к подъезду, сразу же начались необъяснимые события! Неожиданно со всех сторон посыпались разнообразные, взаимоисключающие команды, которые продолжают поступать до сих пор. Причем уровень сигнала так силен, что легко забивает передачу, идущую с ФАЗМО. Поначалу Руслан, грешным делом, подумал, что это кто-то из своих балуется, мало ли как Чистильщикам пошутить вздумается. Но присутствие Золотого, а в особенности мощь, с которой шла трансляция команд, заставили отбросить эти мысли в сторону. Попытки локализовать источник звука тоже ни к чему не привели, казалось, что он шел отовсюду.

Нет, здесь что-то не то. Ни один голем, даже Бин, не перекричал бы Зов! Зов?! Твою мать, это же… Антизов! Да-да, только он был способен дать такой результат! Черт, неужели все-таки это сеть Рыкова заработала? Рыков? Точно, это же была его идея – создать Антизов. Но как такое могло случиться? Рыкова же нет в Москве! А может… Что, если ему удалось бежать?

Не говоря ни слова, Руслан достал мобильный и набрал межгород.

– Да-а-а! – услышал он низкий голос.

– Ваха? – уточнил Уколов, хотя не сомневался в том, кто его собеседник. Только он мог так растягивать слова. – Салам, брат!

– Руслан? – обрадовался собеседник. – И тебе салам! Что давно не звонил? Уже, наверное, голос мой забыл?

– Нет, Ваха, не забыл! – Уколов хотел быстрее перейти к тому, что его так волновало, но надо было соблюдать кавказский этикет. – Как дома, семья, братья? Не женился еще?

– Спасибо, Руслан, дома все хорошо, и с братьями в норме, подопечного твоего охраняют. – Ваха тоже был непрост и сразу понял истинную причину звонка. – А вот мама приболела немного…

– Да, и что с ней? Надеюсь, ничего серьезного?

– Возраст, дорогой, возраст! – Ваха вздохнул, и хорошая техника тут же передала его вздох в Москву. – Что поделаешь, никому еще не удалось с годами помолодеть.

– Может, лекарства какие нужны? Ты скажи, из-под земли достанем! Нужно – из Америки, нужно – из Израиля…

– Спасибо Руслан, я знаю, что ты сделаешь все, что нужно… но от старости нет лекарств. Вернее, есть, но чем вашу отраву… Не обижайся, но вы ее лучше неверным давайте. Ты лучше скажи, по делу звонишь или как?

– И по делу, и тебя хотел услышать. – В принципе Уколов уже услышал то, что хотел, но все же решил уточнить. – Как там мой гость, не скучает?

– Да кто ж ему даст скучать? – Ваха засмеялся. – Работает, в озере купается, мускулатуру наращивает. Вы там, в Москве, дохлые совсем, вот и приходится из того, что присылаешь, мужчин делать.

– А ты давно его видел? – не унимался Уколов. – Ты точно знаешь, что все в порядке?

– Обижаешь, Руслан! – Ваха снова хохотнул, но в его смехе слышалась настороженность. – Сам я пять дней как оттуда, но… С чего ты взял, что могут быть проблемы?

– Да вот появились сомнения, не в Москве ли он. Уж больно знаки характерные появились. Ты не мог бы уточнить, как там сейчас дела?

– Подожди немного, свяжусь по спутниковому.

Руслан удовлетворенно отметил, что в голосе Бахи смеха больше не было. Ну что ж, не ему одному не до смеха. Здесь, в Москве, тоже горячо.

Прошло несколько томительных минут, в течение которых взгляды всех големов были прикованы к Уколову. Наконец телефон вновь ожил.

– Руслан, у нас все в порядке, паренек на месте! – обрадованно сообщил Ваха. – Поищите у себя, наверное, еще один гений появился. Я слышал, девку его вы упустили, может быть, это она вам проблемы создает?

– Ладно, Ваха, поищем. Ну хорошо, что хотя бы у тебя все в порядке, – сказал Уколов. – Общее дело делаем, и если у тебя норма, то и нам легче. Ну ладно, не буду больше отвлекать тебя. Передавай привет всем близким. Здоровья им и удачи!

– Спасибо, обязательно передам! – ответил Ваха. – И вам там всем здоровья! Увидишь наших, садам передавай, пусть не забывают Ваху!

– Конечно, передам, тем более что все они здесь, рядом, – с невеселой усмешкой проговорил Чистильщик. – Вот и Золотой тебе свой салам шлет!

– Вай, и Бин с вами? – удивился Ваха. – Что же раньше не сказал? Знал бы, обязательно прилетел!

– Ничего, Ваха, как здесь управимся, так сами к тебе прилетим! – сказал Руслан. – Ну, давай, брат, пока, как с Прорывом закончим, перезвоню.

Уколов отключил связь и задумался. Рыкова в Москве нет, новых трансформеров не ожидается, потому как программа, с помощью которой самовольщики овладели своими способностями, с сервера удалена… Вариантов нет – трансляцию ведет Панина.

– Руслан, что задумался? – оторвал его от размышлений голос Бина. Золотой был зол и смотрел на своего Чистильщика с раздражением. – Не пора ли тебе переходить к действиям? Мы не сможем долго удерживать толпу.

Уколов оглянулся на возбужденных фанатов. Да, действительно, время терять нельзя. Еще немного – и невидимый враг натравит киборгов на тех, кто их создал. Просто удивительно, что противник до сих пор не додумался сделать это! Чувствуется бабий мозг…

– Георгий! – закричал он. – Возьми трех Глиняных и садитесь в грузовичок, тот, что остался от саперов. Сделайте круг, засеките, откуда идут сигналы. И быстро все уничтожить!

Сартов сделал знак прибывшим из Подмосковья големам и бросился к автомашине, а Уколов повернулся к Бину:

– Сейчас найдем этих «говорунов» и уничтожим. Сразу станет полегче!

– Глупости это все. И беготня бестолковая. – Золотой скривился как от зубной боли и нервно дернул седой бородой. – Наблюдателя нужно искать! Наблюдателя! Ведь тот, кто подает команды, должен быть где-то поблизости! Он рядом, сидит и смеется над нами.

* * *

Порывайко бросил машину у седьмого подъезда и деловитой походкой направился к знакомому подъезду. Стараясь не привлекать к себе внимания и не смотреть на живописную толпу странно ведущих себя фанатов ЦСКА, Виктор легко перепрыгнул через низкую оградку. Он бы мог и дальше идти по дорожке, никто ему не мешал, но сказалось корпоративное отношение к правилам – ведь все же знают, что закон пишется не для тех, кто его охраняет!

И тут же пришла мысль: хорошо, что Реставратор его сейчас не видит. Будь он рядом, развел бы очередную бодягу о ментах. Крепко обиделся парень! Да кто же знал, что он действительно не виноват? Все же против него было! Все факты говорили о вине Чернова, а факт, он, как говорится, и в Африке факт. Ну, постучали по ребрам немного, так ребят тоже понять можно! Видел бы Олег, во что превратилась его любовница…

Следователь усмехнулся и тряхнул головой. Да, девах Олег подбирать умеет! Если Карину Порывайко живой не видел и мог судить только по фотографиям, то Илсу он сумел оценить вживую. Уж на что хороша Инна, а взглянешь на младшую Озолиню и сразу понимаешь разницу в классе. Илса будто бы ступила в мир следователя совсем из другой жизни, той, которую он только по телевизору видел, да и то лишь в хронике из жизни звезд. Эх и везунчик же этот Чернов! И как человеку все дано – и рост, и сила, и лицо красивое, а станет жаннаваром – Властелином Земли будет! И что он все кочевряжится, чего ему все неймется? Дали бы Виктору такую силу, как у него, ух развернулся бы! И Инка довольна была бы, и сам…

Что бы он сделал сам, Порывайко додумать не успел. Внезапно очнувшись от грез и возвращаясь в мир жестокой реальности, следователь увидел, что чуть не прошел подъезд Баграмовых. Ничего себе! Нет, так нельзя, не время! Все-таки Чернов в чем-то прав, служба в органах приучает к тому, что, в отличие от простых смертных, тебе на улице ничего не грозит. А это расслабляет.

Порывайко крутанул головой, как будто ему давит воротничок, и, убедившись, что на него никто не смотрит, проскользнул в подъезд. Жаннавар уже подошел к ступенькам, что вели к лифту, когда вдруг увидел, как в открытую дверь кабины входят два высоких крепких молодых человека. Виктор, может быть, не обратил бы внимания на этих парней – ведь на них не было фанатовских шарфов и их головы не были бриты, – но сработала профессиональная память. Скорпион вспомнил, что видел одного из них, когда спускался с Баграмовым. Блондин, очень коротко стриженный, отчего трудно было сразу понять, какого цвета у него волосы, стоял тогда рядом с фанатам и – воинами и что-то им говорил. А теперь он же садится в лифт, который ведет к Реставратору. Это неспроста! Конечно, будь Виктор простым обывателем, он мог бы предположить, что это совпадение, но он был следователем, а в этой среде вера в случайность не поощрялась.

Внезапно жаннавар вспомнил, что не видел, как эта парочка входила в подъезд. А ведь они должны были идти прямо перед ним. Черт, ну конечно, они прошли тем же путем, что и Пантелей, – из подсобки, где порезвился Червь. Сомнений нет, блондин и его спутник-гол емы!

Виктор с тоской посмотрел на бегущие цифры лифтового индикатора. Ползет… ползет, зараза, вверх.

Бросив ментальное предупреждение Пантелею, Виктор побежал к лестнице. Перепрыгивая через три-четыре ступени, он стремительно проскочил пять этажей, но затем был вынужден снизить темп. Нет, не зря милицейское начальство требовало поддерживать форму. Вот если бы еще и время на это выделяли…

Остальные этажи, вплоть до девятого, на котором располагалась триста двадцать девятая квартира, Порывайко пробежал, морщась от колотья в боку. Остановившись на нужном этаже, он прижался спиной к холодному крашеному бетону и глубоко вздохнул.

«Пантелей! – позвал он. – Как у вас?»

«Пока тихо. К двери никто не подходил, я слушал. Может, ты зря пену поднял»?

«Нет, не зря! Я уверен, что это големы. – Виктор выглянул из-за угла. В коридоре никого не было. – Ладно, я захожу, открывай дверь».

Порывайко влетел в квартиру и остановился у порога, переводя дух.

– Ух как я эту беготню не люблю! – проговорил он. – И почему жаннаварам оперов не дают? Ну что, кто-нибудь из наших вернулся?

Пантелей отрицательно качнул головой:

– Никого. Наверное, их Властелин в резерве держит.

– Возможно. – Виктор усмехнулся. – А возможно, и нет, но в любом случае времени их ждать у нас не осталось. Кытмиряне явно что-то затевают. Раньше хотели снизу взорвать, теперь готовят сверху… Нужно уходить.

– Как? У всех на виду?

– Чердаками.

– В таких домах чердаками не уйдешь, – возразил Пантелей. – А потом, как быть с Олегом? Он так и не инициировался. Никак не решится.

– Останемся здесь, решаться будет некому! – закричал Виктор. – Нам давно нужно было уходить отсюда. Еще когда только появились эти фанаты.

– Да я тоже так говорил Властелину. Но тот вбил себе в голову, что Реставратор, увидев, что опасность нешуточная и вместе с ним может погибнуть и его девушка, быстрее созреет. – Леонид в сердцах сплюнул. – Как же, созреет он! Упрямый как бык!

– Бык уже свое отупрямил, – сказал Скорпион, намекая на Бумажного. – Теперь только следующий Реставратор его вызовет…

– Следующего не будет. Видишь, как кытмиряне разошлись? Боюсь, что нового Реставратора Властелин просто не успеет вырастить. Или этот победит… или Земля отойдет Кытмиру.

– Да ладно, будет тебе каркать! Давай поднимись, проконтролируй ту парочку. Я думаю, они Глиняные, так что справишься, если что… а я пока здесь порулю. Послежу, чтобы сборы не затянулись. Хорошо еще в эту клушу, хозяйку квартиры, успели своего запустить. Иначе бы эта дура дольше всех копалась.

– Да ладно тебе! Нормальная женщина… – Пантелей пожал плечами и, не договорив, легким неслышным шагом скользнул за дверь.

* * *

– Леш, я устала, – сказала Вера, закрыв микрофон рукой. – Подмени меня.

– Хорошо, давай следи за обстановкой.

Алексей еще раз огляделся. Они сидели на крыше длинной двенадцатиэтажки и, стараясь не привлекать к себе внимания, зорко следили за действиями тех, кого они считали террористами. То есть так решили Толик с Леной, а остальные приняли это определение как данность. Знали бы они, кто их враги, может быть, действовали бы по-другому. Но так уж получилось, что пришельцы, о которых было снято столько фильмов, превратились в нашем сознании в персонаж анекдотов. А вот террористы были на слуху, по этой-то причине первое, что пришло в голову Рыкову, когда он пытался понять, кто мог пойти на такое преступление против людей, были именно они, террористы. А за ним стали так думать и его товарищи.

Тарас отодвинулся от края крыши, освобождая жене место наблюдателя. Он успел немного отойти от первоначального возбуждения, обстановка стабилизировалась, в подъезды никто не входил, вверх никто не смотрел, можно было передохнуть. Алексей взял из рук жены сотовый и по привычке бросил быстрый взгляд на индикатор.

– Блин горелый! – выругался он. – Аккумулятор разряжен.

– Так быстро? – удивилась Вера. – Я же только вчера его заряжала!

– А сколько болтала после этого! – Тарас приложил аппарат к уху и забубнил:

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Я не болтала, – надулась Вера. – Я делом занималась. Или это прерогатива мужчин – заниматься делом? А женщины могут только сплетничать и…

– Ну все, завелась. – Лешка вздохнул и заговорил снова:

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Я не завелась, это ты вредничать начал, – не унималась Вера. – У тебя всегда я виновата.

– Слушай, кончай! Нашла время для разборок, – пробурчал Тарас. – Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Это не я нашла, а ты нашел! – возмутилась Вера. – Сам же начал разговор о своем чертовом телефоне… Я и не знала, что мне по нему разговаривать не разрешается.

– Да при чем здесь это? Я же совсем о другом! Я о том, что батарею зарядить надо было.

– Так я же говорю, что вчера заряжала!

– Тогда почему же она сегодня разряжена?

– Во-первых, кто у нас радиомастер? Ты? Вот и отвечай за технику! Не важно, сколько кто говорит, благодаря Толику мы за время не платим. А вот за состоянием телефона должен смотреть ты! Ведь когда я начинаю готовить ужин, я же не говорю, что мы сегодня уже ели? Просто беру и делаю то, что должна делать.

– Ну ты даешь! Нашла что с чем сравнивать! Да я…

– Леша, ты не забыл, что нужно в трубку говорить?

– Тьфу ты зараза, совсем забыл! – опомнился Алексей. – Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом!

– Так, значит, я зараза? Ну спасибо, оценил! Дожила, заразой стала. И это после всего… Сама виновата, нужно было ожидать и не такого. Хотя все еще…

– Верунчик, да прекрати ты! Нашла время!

– А я его и не находила! Ты сам его выбрал!

– Вера…

– Труба! – Палец жены указал на сотовый.

– Тьфу ты… – Алексей снова заговорил в трубку:

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом! – Он повернулся к жене:

– Я всегда знал, что ты вредная, но чтобы до такой степени… Нашла время. Хоть бы подумала о Лене с Толиком! Что тебе важнее: доказать, что ты можешь меня перевредничать, или наши друзья?

– В трубку говори Связь скоро сядет!

– Бей стоящего рядом! Бей стоящего рядом! – спохватившись, закричал Тарас. – И не связь сядет, а аккумулятор. Связь не садится.

– Ну и кто из нас после этого вредина? – улыбнулась Вера. – Я… Леша, а это кто?

Тарасов поморщился. Ну что там еще? Алексей оторвал взгляд от толпы под стенами дома и посмотрел на жену. Ее расширенные от испуга глаза говорили яснее всяких слов. Вера не шутила.

С отвращением проговорив в трубку уже навязшие в зубах слова, он повернулся в ту сторону, куда смотрела жена… Вот черт, только этого не хватало!

По крыше, от того чердачного люка, из которого выбрались прежде сами Тарасовы, шли, настороженно оглядываясь, два крепких молодых человека. Големы! Кто другой сюда заявится? Наверняка ищут тех, кто мешает управлять киборгами.

– Леша, что будем делать? – прошептала Вера. – Я боюсь.

– Тише, они пока нас не видят, – тоже шепотом ответил Тарас. – Опустись ниже, что ты башкой своей отсвечиваешь!

– Это у тебя башка! – вспылила Вера. Хорошо, хоть голос не повысила. – Грубиян!

– Да замолчи ты! Сейчас узнаешь, какие бывают грубияны. Давай за мной!

Алексей схватил Веру за руку и увлек ее за квадратную бетонную конструкцию полутораметровой ширины. Тут был выход на крышу из соседнего подъезда. Алексей надеялся, что им удастся незаметно спуститься вниз, но металлическая дверца оказалась закрытой на замок. Проклиная свою недальновидность – ведь нужно было заранее позаботиться о путях отхода, – он бессильно выругался. Вот так влипли!

Големы между тем разделились. Один из них, с белой порослью, которая должна была обозначать чубчик, направился туда, где прятались Алексей с Верой, а второй пошел в противоположную сторону.

– Леша, он сейчас найдет нас. Я узнала его. Это тот, что был там, внизу. С вислоусым. – Вера была в панике. – Боже, что они с нами сделают? Зачем они нас ищут?

– Не знаю, – пробурчал Тарас. – Наверное, не за тем, чтобы сказать спасибо. Эх, был бы здесь Олег. Мы бы с ним этих козлов… на куски порвали бы.

– Олег бы и без тебя их порвал.

Прижимаясь к спине Алексея, Вера осторожно выглянула из-за его плеча… И тут же с громким визгом отпрыгнула назад. Голем стоял прямо перед ними.

– Попались, сучары! – прорычал блондин. – Ну, твари, сейчас я вас…

Голем не договорил. Супруги сидели, скрючившись, под стеной и не моргая смотрели на него. Жалкое зрелище! Блондин бросил снисходительный взгляд на деморализованного противника и, прижав ступней согнутую ногу Алексея, чтобы тот не мог двинуться, повернулся туда, куда ушел его напарник:

– Ангел, давай сюда, я нашел их! Титан, подлюга, проверенные, говорит. А они, суки паленые, нас всех поиметь решили! Вот сейчас…

Тарас не стал дослушивать, что собирается сделать с ними блондин. Молниеносно вспомнив приемы, которые Чернов чуть ли не силой навязывал ему в спортзале, он схватил голема за пятку ноги, которой тот прижимал его к покрытию крыши, и, распрямляясь, резко рванул ее на себя и вверх. Чак, а это был он, суматошно взмахнув руками, упал навзничь.

– Бежим! – крикнул Алексей, вскакивая с места и хватая жену за руку.

Он хотел добраться до люка, через который они попали на крышу, но для этого нужно было бежать навстречу второму голему. Алексею удалось сделать не более двух шагов – Вера уперлась обеими ногами, стараясь вырвать руку.

– Я боюсь! – закричала она.

Драгоценные мгновения были потеряны. Блондин успел прийти в себя, и удар его мощной ноги пришелся Алексею прямо в грудь. Его подкинуло, и он всей тяжестью рухнул на железную крышу, крепко ударившись затылком. В глазах поплыли радужные круги, в голове зазвенели колокола. Следующий удар был в челюсть.

* * *

Не успел Пантелей выглянуть на крышу, как мимо самого его носа прогромыхал Ангел, привлеченный криками Чака. В иное время Глиняный наверняка бы его заметил, но сейчас он был поглощен другим. Уж больно непривычно видеть, как Бронзового, пусть хоть он стал им меньше десяти часов назад, сбивает с ног простой смертный. Ангел спешил на выручку своему новому шефу, который теперь должен был унаследовать Ставрополь после Мартына. И хотя назначение еще не состоялось, мало кто сомневался, что Чака скоро будут называть Ставропольским. Зачастую такое погоняло заменяло голему фамилию, и все знали, кто Сгал новым хозяином города. Повезло, конечно, Чаку. Ангел считал, что он не меньше напарника заслуживает повышения. Ну да ничего, Прорыв еще не уничтожен, а значит, остается шанс, что Золотой его заметит и тоже сделает Бронзовым. Особенно если кто-то освободит место во время боя. Но это понимают и другие Глиняные, прибывшие в Москву со своими сюзеренами, а потому нужно очень постараться, чтобы попасть в число счастливчиков.

Ангел и старался. Он подбежал к бесчувственному телу Тараса и добавил парочку пинков. Затем повернулся в девице и уже занес ногу, чтобы пнуть и ее, но был остановлен рукой Чака.

– Подожди! – сказал он. – Здесь есть что-то интересное…

Он наклонился над сжавшейся в ожидании удара Верой и пристально посмотрел ей в глаза.

– Панина? – спросил Чак. – Трансформер? Первый раз вижу бабу-трансформера!

– И в последний, – раздалось за его спиной.

Негромкий, но многообещающий голос Пантелея заставил обоих големов одновременно обернуться назад, и в тот же миг жесткое ребро ладони Кожаного врезалось Ангелу в открытое пространство за ухом. Тот стал сползать вниз и еще не успел потерять сознание, когда ощутил на горле стальные пальцы. Резкий тычок в беззащитную челюсть и хруст ломаемых позвонков он уже не слышал…

Чак видел, что не успевает помочь Глиняному, но оставаться в стороне голем не мог. Заложенная в него программа метнула Бронзового вперед, но неподготовленная атака закончилась быстрее, чем началась. Встречный удар пяткой в грудь отбросил блондина назад, и он, рухнув на пятую точку, заскользил по шершавому покрытию крыши.

Обескураженный неудачей, Чак чуть не повторил ошибку, но вовремя спохватился: противник был слишком непрост, чтобы вот так наскоком пытаться решить исход поединка… Голем, в одно мгновение оказавшись на ногах, нарочито медленно встал в боевую стойку. Он внимательно следил за каждым движением так неожиданно появившегося рыжего, а сам все время пытался определить, верна ли его догадка или нет. И только встретившись глазами с противником, он понял, что был прав – круглые зрачки стали превращаться в ще-левидные.

«Жаннавар! Жаннавар на крыше! – закричал Бронзовый ультразвуком, понимая, что может проиграть в схватке с заклятым врагом и надо успеть предупредить своих. – Уровень… не меньше, чем Кожаный. Мне нужна поддержка».

«Братва, здесь Бронзовый, – в то же мгновение послал ментопослание Пантелей. – На крыше Бронзовый».

* * *

– Ну все, доигрались! – в сердцах воскликнул Порывайко. – Реставратор, ты опоздал, бой начался, а ты… мы не готовы. Ну почему ты не послушался?.. Ладно, будем прорываться.

– Через крышу? – Игорь воинственно вскинул чекан. – Я готов!

– Не валяй дурака, – усмехнулся следователь, открывая дипломат. – Разбирайте пистолеты.

Олег, всю жизнь собиравший оружие, с восхищением взял «Багиру».

– Класс! Вот это машинка!

– Возьми себе пару, – Виктор протянул ему свой пистолет. – Мне он не понадобится. У меня свое оружие, а тебе он поможет. Не забудьте запасные обоймы.

Порывайко достал из дипломата еще один пистолет и протянул его Алле Рихардовне.

– Пригодится, – сказал он в ответ на недоуменный взгляд. – Я покажу вам, как им пользоваться.

Олег, которому стало неудобно, что он один ничего не делает, принялся торопливо инструктировать Илсу. Он продемонстрировал, как снимать «Багиру» с предохранителя и досылать патрон в патронник.

– Я очень надеюсь, что тебе это не пригодится, – сказал Олег, – но на всякий случай ты должна знать, как защитить себя.

– Ребята, только смотрите друг друга не перестреляйте, – серьезно произнес Порывайко. – Женщины пусть только подносят вам оружие, так будет лучше. Как только у вас будут кончаться патроны, передавайте им пустые пистолеты, а от них получайте с полными магазинами.

– А нам? – спросил Соколов. – Вы считаете, что нам оружие ни к чему?

– Вам? – Порывайко усмехнулся. – Вот окажемся наверху, сами убедитесь, что вам оно не нужно. Все, выходим. Андрей Георгиевич, вы… Нет, Смоленский, ты пошустрее, давай вперед. Пали во всех, кроме Пантелея. Соколов и женщины следом. Я прикрою Реставратора. Все-все, разговоры закончили, Игорь, вперед! Быстро, быстро! Не задерживайтесь, Пантелею там сейчас нелегко.

– Еще чего не хватало, прикрывать меня! – Олег, кипя возмущением, ринулся к выходу. – Я пойду впереди!

– Смола, давай за ним! – сказал Виктор, – И держи оружие наготове. Да, и идите к лестнице! Тут всего пара этажей, а лифт мне для другого пригодится.

Игорь кивнул. В одной руке он держал «Багиру», в другой – чекан. Запасной пистолет оттопыривал карман куртки. Олега он нагнал уже на лестнице.

– Ну как, деремся? – Рядом с товарищем Игорь не боялся никого и ничего, а близость боя горячила кровь. – Может, надо было и мне наколоться?

– Лучше обойтись без этого, – пробормотал Реставратор.

– Без чего без этого? Без татуировки или без боя?

– Без того и без другого! – резко ответил Олег. – Ты мне человеком нужен. И не болтайся возле меня! Лучше присмотри за женщинами!

Перед тем как выйти на крышу, Чернов проверил оружие и одним прыжком оказался снаружи. Он ожидал увидеть полчища врагов, а увидел только Пантелея, оживленно разговаривающего с… Верой?! Она-то откуда на крыше? И Лешка?! Он тоже здесь? Их-то каким ветром занесло сюда?

Олег, от изумления позабыв обо всем, бросился к друзьям. Удивление же, появившееся на лицах Алексея и его жены, когда они увидели Олега, не поддается описанию. Вера молча уставилась на него, словно не веря своим глазам, а Алексей, растерянный, начал рассказывать, как они с Верой оказались на крыше, но говорил так сбивчиво, что Олег ничего не понял. Появление Игоря, Илсы и Аллы Рихардовны лишь усилило сумятицу. Все наперебой задавали вопросы, не удосуживаясь отвечать. Ну а когда на крышу выбрались Светлана Семеновна и Андрей Георгиевич, которых Алексей и Вера не знали, разговор и вовсе сбился.

Впрочем, вновь прибывшие не стали любопытствовать что и как. Оба, потрясенные, застыли над трупами големов. Глиняный и Бронзовый лежали рядышком… со своими головами. Инструмент, которым действовал Леонид, валялся неподалеку. Это был окровавленный саперный нож.

– Какой ужас! – прошептала Илса, только теперь заметившая трупы.

– А где Виктор? – спросила Светлана Семеновна.

– Лифт крушит, – коротко ответил Пантелей. – Давайте все в дальний конец крыши. Будем уходить через последний подъезд.

Долго уговаривать не пришлось. Никому не хотелось оставаться лишнюю минуту в обществе обезглавленных тел, пусть даже это были трупы не людей, а големов, врагов. Все дружно ринулись в указанном направлении. И вновь впереди был Олег, на этот раз вместе с Илсой. Аллу Рихардовну вел Игорь. Алексей, которому Игорь дал один из пистолетов, опекал Веру. Андрею Георгиевичу досталась Светлана Семеновна. Со стороны могло показаться, что это группа экскурсантов, которую неведомо как занесло на крышу длинного дома. Картину портил только Пантелей, шедший без пары. Он замыкал шествие. Жаннавар не терял надежды, что удастся проскочить без боя и все получится так, как задумано.

Но разве с этим Черновым можно быть уверенным, что все пойдет по плану? Когда до торца здания оставалось еще три чердачных люка, он остановился и ударом ноги вышиб дверь.

– Давайте вниз! – скомандовал он и быстро скрылся в проеме. Илса, не задумываясь, последовала за ним.

Пантелей чуть не взвыл. Он же приказал всем Бумажным сосредоточиться в последнем подъезде! Да и Червь наверняка уже сделал дополнительный проход через торец здания. Теперь же придется выходить на глазах у кытмирских наблюдателей.

Жаннавар бросился вперед – нужно было остановить Реставратора, он не мог спуститься далеко!

– Подожди! – Леонид отстранил Тараса и, едва не наступив на Веру, сунул голову в дверь. – Олег! – закричал он, – Стой! Нас ждут в другом подъезде! Вернись! Олег! Ты слышишь?

– Поздно, – раздался за спиной Пантелея голос Соколова. – Они уже здесь.

Жаннавар резко обернулся, надеясь, что тот ошибся, принял за големов кого-то другого. Ошибки не было – над крышей взмыла крылатая фигура. Большие белые крылья, блестящее копье в руках… Ну, конечно, под кого еще будут рядиться Чистильщики, как не под архангелов? Лжецы, и здесь хотят чистенькими остаться!

– Трансформируемся, – приказал он. – Давайте, ребята, время битвы пришло.

Его слова были услышаны не только на крыше, но и внизу. Первым откликнулся Игорь. Попросив Алексея сопровождать женщин и Олега, он бросился вверх по лестнице, поддержать своих новых друзей. Алексей, чмокнув Веру в щеку и сказав, чтобы держалась поближе к Олегу, побежал следом.

Между тем големы, убедившись, что обе системы оповещения (и их собственная – Зов, и изобретение взбунтовавшихся рабов – Антизов) молчат, прибегли к помощи своих голосовых связок. Криками и угрозами они погнали киборгов на перехват Реставратора и его спутников. Поскольку было неизвестно, каким подъездом они воспользуются, Золотой, взявший на себя управление обезумевшим стадом болельщиков, приказал им заполнить все лестницы и все чердаки.

Появление Олега ничего не изменило – у фанатов был приказ выбираться на крышу и крушить всех, кого они там увидят. Всего каких-то два этажа отделяли Олега от тех, кто устроил охоту на людей, но пути дальше не было. Он опоздал. Скрипнув зубами от бессильной ярости, он закричал:

– Назад! Всем назад!

Олег надеялся, что киборги испугаются и отступят, а женщины поймут его команду как надо и поднимутся на крышу. Его замысел удался лишь частично. Противник, лишенный собственной воли, шел напролом, и даже вид пистолета, который Чернов наставил на фанатов, их не остановил. Что же касается спутниц Чернова, то приказ выполнили только Илса и Вера. Алла Рихардовна, наоборот, приблизилась к Олегу и стала за его спиной. Высота ступенек компенсировала разницу в росте, теперь она была даже несколько выше Олега, что в данной ситуации было немаловажно. Отважная женщина внимательно следила за каждым движением киборгов, ей необходимо было сильно разозлиться, что при виде людей, горевших жаждой разрушения и убийства, было несложно. Гнев придавал Алле Рихардовне энергии, и, когда фанаты добрались до предпоследнего лестничного пролета, она уже была готова к тому, чтобы начать бой, и только ждала команды Реставратора.

Олег понимал, что эту толпу не остановить, но стрелять в людей ему не хотелось. Он решил сделать еще одну попытку заставить их остановиться. Когда первый из нападающих ступил на промежуточную площадку, Олег выстрелил поверх его головы. Пуля выбила бетонную крошку, но фанат даже не замедлил движения.

Чернов с силой пнул его ногой, тот отлетел назад, сбивая с ног бежавших следом, но если это и вызвало какую-то заминку, то лишь на минуту, не больше. Перепрыгивая через тела своих товарищей, а то и просто затаптывая их, киборги неудержимо рвались к цели. Они жаждали только одного – выполнить приказ, бивший им в уши, и уничтожить проклятого художника.

Но гибель от их рук в планы Олега не входила. Стрелять в безоружных он не станет, пусть даже это не совсем люди, но поработать кулаками и ногами можно, тем более что лестница узкая и это ему на руку. Крикнув Алле Рихардовне, чтобы зря не волновалась и берегла силы, Олег бросился навстречу врагам. Под его ударами фанаты падали направо и налево, создав вскоре живую пробку, закупорившую лестницу. Но, увлекшись сражением, Олег и сам чуть не угодил в ловушку. Некоторым из тех, кто во время этой свалки оказался в самом низу, удалось вцепиться ему в ноги. Олег почувствовал, что его тянут вниз, и, наверное, упал бы, если б было куда. Однако и этого хватило, чтобы сковать его движения, вследствие чего он получил немало приличных ударов. Хорошо еще, что те, кто бил по Олегу, не могли как следует размахнуться, а то неизвестно, чем бы все могло кончиться. Впрочем, фанаты и так добились немалого. Олег застрял на месте, ослепленный сыпавшимися на него со всех сторон ударами, и никак не мог наклониться, чтобы высвободить ноги.

На выручку пришла Алла Рихардовна. Она ударила оранжевыми лучами по тем, кто удерживал Реставратора. Ей пришлось повторить это трижды, прежде чем Олегу удалось вырваться. Тяжело дыша, в бешенстве от злости, он выхватил пистолет и разрядил всю обойму в многорукую массу.

Грохот выстрелов смешался с воплями раненых. Олег быстро сменил обойму, но больше стрелять не стал, ему было не по себе от того, что он сделал. Горячая волна раскаяния обожгла душу, и лишь мысль о том, что могло произойти, если бы эти безумцы выбрались на крышу, уберегла его от отчаяния.

– Олег, не стой, – услышал он шепот своей спасительницы. – Эти… сумасшедшие, могут воспользоваться лестницами и лифтами в других подъездах.

Олег кивнул. Видя, что здесь уже вряд ли кто пройдет – для этого нужно сначала очистить лестницу от убитых и раненых, а противник, судя по всему, об этом и думать не думал, – он решил, что пора выбираться.

– Да, вы правы, – сказал он. – Но прежде… Прошу, отойдите в сторонку.

Ничего не объясняя, Олег поднялся на две ступеньки и выстрелил еще несколько раз, теперь уже не в киборгов, а в основание лестничных ограждений. Огстрелив их от нескольких бетонных ступенек, он резко дернул на себя металлическую решетку – деревянные накладки отлетели сами – и перегородил ею лестницу словно забором, что должно было добавить прочности пробке из человеческих тел. Прочертив в противоположной с гене глубокие борозды, перила прочно вонзились в нее, и теперь появилась надежда, что некоторое время баррикада продержится без участия защитников.

– Идемте! – Чернов подхватил Аллу Рихардовну и увлек ее наверх, туда, где тоже шел нешуточный бой.

Пользуясь тем, что големы еще не успели их обнаружить, Пантелей первым приступил к превращению. Не обращая внимания на людей, которые словно остолбенели, жаннавар начал возвращать себе свой боевой облик. И без того широкие плечи раздались вширь, тело стало удлиняться, голова пошла вверх. Она стала уплощаться, треугольная шея и плечи образовали узнаваемый капюшон, и могучее чудовище закачалось над соратниками.

А рядом заканчивали свое преобразование Баграмова и Соколов. Гигантский монстр диаметром в добрых шесть, а то и семь метров повис в воздухе, и только сотни тонких щупальцев пока еще связывали его с крышей. Чудо-моллюск, одновременно напоминающий собой медузу и некое подобие летающей тарелки, с каждым мгновением наполнялся энергией, которую он брал от всего, к чему прикасался. Голубые светящиеся кольца то и дело пробегали по полупрозрачному студенистому телу, и, казалось, даже трения о воздух достаточно было для того, чтобы произошел выброс.

Зрелище, которое представлял собой Симург, не уступало двум другим. Малейшее движение огромного четырехкрылого существа, сплошь покрытого золотыми перьями, вызывало такую игру света, что нестерпимо яркие отблески слепили всех вокруг. Сияние было столь сильным, что издалека невозможно было понять, где находится сам жаннавар. Складывалось такое впечатление, будто это чудесное создание окружено священным золотым нимбом. Теперь уже ни у кого не могло возникнуть вопроса, чем отличаются Кожаные от Костяных. Что и говорить, жаннавары, произведенные на свет рукой самого Реставратора, были ослепительно красивы.

Скорее всего, именно это сияние и послужило причиной промаха Чистильщика. Первые заряды яркого зеленого свечения врезались в гудрон, которым была залита крыша. Крошки отколовшегося бетона и капли мгновенно вскипевшей смолы брызнули во все стороны.

Ответ Кобры не заставил себя ждать. Желтые струи, перемежавшиеся желто-зелеными, протянулись к фальшивому архангелу. Его зеленая защитная сфера, однако, отразила удар, не претерпев при этом ни малейшего ущерба. Было ясно, что такие удары она может держать бесконечно долго.

Симург была не согласна с таким положением дел! Два взмаха четырех крыльев оторвали птицу от земли, а первый же залп голубых вспышек покрыл защиту Чистильщика сетью мелких трещинок. Следующий залп должен был снести и сферу и ее владельца, но тут в бой вступили новые участники. На помощь Уколову – а архангелом был именно он – бросились другие Чистильщики. Они поднимались и справа и слева, и выстрелы големов понеслись со всех сторон. Теперь уже Симургу нужно было позаботиться о собственной защите. Его голубая сфера со всех сторон получила целую серию зеленых зарядов, и, дабы сберечь энергию, Баграмова нырнула вниз, под защиту мощного поля Медузы. Соколов, предвидя такой маневр соратника, поставил над собой прозрачно-чистую голубую полусферу так, чтобы она накрыла всех: и висящего в воздухе Симурга, и стоящую на крыше Кобру. Не были забыты и Игорь с Алексеем. Зеленый дождь, полившийся сверху, наткнулся на непреодолимую преграду. Огонь противника не только не причинял вреда жаннаварам, но и питал Медузу, созданную гением Реставратора таким образом, что она была способна поглощать чужую энергию.

В бою возникла пауза. Численно превосходящий противник уступал в качестве и не мог преодолеть защиту жаннаваров. Те же атаковать големов тоже не имели возможности. Если один из Костяных сосредоточит свою энергию на одном из Чистильщиков, пятеро остальных могут прорвать защиту второго. И даже если они не смогут довести его до фатального конца, то уж Кожаного и тем более людей уничтожат наверняка.

Образовался своеобразный паритет, который могло нарушить либо появление Золотого, либо возвращение Костяного Орла. Но Баграмов был еще далеко, а Бин рядом. И хотя он стоял внизу и оттуда командовал киборгами, его усилия не пропали даром. Озверевшие толпы стали вырываться на крышу, и лишь в том месте, где Реставратор успел построить свою страшную баррикаду, кытмирских рабов еще не было.

Появление Реставратора и Аллы Рихардовны не могло не прибавить воодушевления жаннаварам, тем более что к друзьям присоединился и Скорпион. Устроив приличный завал в седьмом подъезде, он быстро проскочил на защищенное щитом Медузы пространство и лишь после этого приступил к трансформации. И как раз вовремя. Первый из фанатов оказался рядом в тот момент, когда он, проверяя свою подвижность, клацнул гигантскими клешнями. Повторный щелчок освободил киборга от головы настолько быстро, что тело несчастного, прежде чем упасть, пробежало еще метра четыре… Илса и Вера закричали от ужаса, и это словно послужило сигналом к всеобщей свалке.

Атаку фанатов и бритоголовых поддержали Чистильщики. Особенно отличился хитроумный Артем. Харьковчанин, пользуясь тем, что Медуза и Симург смотрят в другую сторону, незаметно приблизился и приземлился прямо на крышу. Оставаясь неопознанным, он пробрался под защиту и бросился на Реставратора. Это произошло молниеносно. Олег, заметивший врага в самый последний момент, попытался уклониться, но он явно не успевал – копье, которым был вооружен Чистильщик, уже набрало необходимую скорость и в следующее мгновение должно было пробить грудь и сердце Реставратора, но в дело успел вмешаться Пантелей. Бросок Кобры был так же стремителен, как и у Чистильщика. Он молнией пролетел по воздуху и в тот миг, когда Артем уже поздравлял себя с победой, откусил наконечник копья. Харьковчанин оказался не только без победы, но и без своего оружия. А клешня Скорпиона довершила дело – еще одна голова покатилась по крыше, И это была голова Чистильщика.

Големы взвыли от удивления и ужаса. Они прекрасно знали, что могут погибнуть от рук Костяных жаннаваров, но чтобы от Кожаного? Тем более что у Скорпиона это был уже третий Чистильщик. С таким позором они не могли смириться. Зеленые залпы осветили потемневшее вечернее небо, и в этом странном, неживом освещении Чернов увидел толпы киборгов, осатаневших от приказов Золотого. «Мертвоглазые», – подумал, глядя на них, Олег, и ему вспомнились женщины, которые смотрели на него такими же неживыми глазами с лоджий баграмовского дома. Киборги шли если не строем, то уж в ногу точно, и было в этом движении столько целеустремленности, столько жажды убийства, что Олег понял: перед ним не люди.

– Назад! – заорал Смоленский. – Назад, твари!

Он достал пистолет и начал палить в тех, кто был к нему ближе всего. Его примеру последовали Олег и Алексей. Киборги падали, но их место тут же занимали другие. Они просто переступали через тех, кому не повезло, и, продолжали шагать к сбившимся в кучку людям и их защитникам.

– Бейте в голову! – крикнул Олег. – Только в голову, иначе они могут ожить!

– В какую там голову, патроны кончаются! – Алексей потряс своей «Багирой». Затвор остался в заднем положении, и пустой патронник казался черной дырой. – Вот если бы мне мобильник…

– На, возьми. – Олег протянул запасной магазин. – Боюсь, рукопашной не избежать.

– Не-е-т, – протянул Тарас, меняя обойму. – Грубой силой здесь вопрос не решить.

Олег, почувствовав, что возле него есть кто-то еще, резко повернулся. Это был Пантелей, он же Кобра. Он положил огромную руку Олегу на плечо.

– Работай. Я прикрою тебя сзади. – Голос Леонида был непривычно низок, слова он произносил со свистом, раздвоенный язык не располагал к длительным разговорам. Да и какие беседы можно вести в бою? Разве что предупредить товарища об опасности. Пантелей так и сделал:

– Не подпускайте киборгов к себе, они никого не пощадят. Вы берите тех, что идут от последнего подъезда, а мы со Скорпионом встретим основную колонну.

Олег молча кивнул и сделал серию выстрелов, давая время Игорю перезарядить оружие. Порывайко же закинул ядовитый щип себе на спину и стал поливать противника желтыми струями огня. Кобра не отставал, его излучатели били более короткими очередями, но зато стрельба его была точнее. Олег бросил взгляд на Алексея:

– А что ты там говорил про мобильник? Милицию хочешь вызвать? Так если бы мусора хотели, давно бы уже приехали!

Вместо ответа Алексей трижды выстрелил из своей «Багиры».

– Вот мощная, зараза! – довольно сказал он. – А что (касается сотового, так с его помощью я мог бы разогнать это стадо. – Лешка на секунду прервался, ему показалось, что он увидел Титана. Он прицелился и выстрелил тому в голову. Кажется, попал! – Толика, что был на моем дне рождения, помнишь?

Олег ответил не сразу. Ему пришлось самому сменить магазин. Фанаты были уже так близко, что разговаривать стало некогда. Хорошо еще, Пантелей переместился поближе к Чернову и длинной очередью желтых лучей отбросил группу киборгов назад.

– Так вот, Толик и я, – продолжал Тарас, не дождавшись ответа, – в свое время создали сеть управления этими киборгами. Потом Толик и Лена… исчезли. Мы их… искали…

Алексей говорил и стрелял одновременно. Теперь он уже не разбрасывался сериями, а бил, как и его друзья, одиночными, тщательно выбирая цель.

– А вот сегодня, когда… Вера услышала, что големы собирают здесь… своих рабов, мы подумали, что это на ребят охота, и приехали сюда. – Тарас говорил как бы сам с собой, Олег особо не прислушивался к тому, что он говорит, решив, что разговорчивость у Лешки просто от нервов. Ну а тот, глядя перед собой, продолжал свой рассказ:

– Мы с Верой… решили помочь ребятам и заодно испытать… нашу сеть. Мы ее назвали «Антизов»… Забрались на дом… наблюдаем. Смотрим, фаны… кинулись к дому. Связались с… «Антизовом» и приказали фанам колошматить… друг друга! Умора! Патроны есть еще?

Олег вначале не понял вопроса. Он настолько увлекся боем, что воспринимал бормотание товарища как часть общего шумового фона.

– Олег, патроны еще есть? – повторил Тарас.

– Спроси у Илсы! – ответил Олег и, отбросив пистолет с пустой обоймой, достал второй и снял его с предохранителя. – У меня только те, что в магазине.

– Илса, дай телефон! – попросил Тарас и тут же поправился:

– Тьфу ты черт, патроны дай!

Илса, оглушенная стрельбой, его не услышала. Встав на одно колено, она тщательно прицелилась и выстрелила. Один из фанатов упал. Илса прицелилась во второй раз.

– Вот, возьми! – услышал Алексей и повернулся на голос. Алла Рихардовна протягивала ему свое оружие.

– А как же вы? – произнес он, принимая пистолет. Алла Рихардовна, не отвечая, встала над дочерью и пустила пучок энергии в сторону нападавших.

– Понятно, – пробормотал Алексей, хотя на самом деле ему было вовсе не понятно, как это обыкновенному человеку удалось овладеть технологией такой стрельбы.

– У кого есть патроны? – закричал Смоленский. – Олег, у меня кончились патроны! Чернов похлопал себя по карманам:

– Черт возьми, у меня тоже!

– Так что же будем делать?

Олег, обернувшись, посмотрел на Илсу и Веру.

– Драться! – хрипло произнес он. – Будем драться!

Но Пантелей рассудил по-другому. Драка дело нехитрое, если что, можно и подраться, но в сутолоке всеобщей схватки могло произойти всякое, а он был обязан уберечь Реставратора от любой беды.

«Георгиевич! – отправил он ментопослание. – Нам нужна помощь!»

Медуза отреагировал мгновенно.

«Светочка, отвлеки Чистильщиков, – беззвучно попросил он. – А вы все, пригнитесь!»

– Пригнитесь! – громко просвистел Леонид, – А еще лучше, ложитесь!

Олег, еще не понимая замысла жаннаваров, бросился выполнять команду. Он подскочил к Илсе и Алле Рихардовне и, сбив с ног, накрыл их своим телом. Мельком он успел заметить, что Игорь и Тарас закрыли Веру. И вслед за этим началось такое, чего они еще не видели и даже представить себе не могли.

* * *

Симург в несколько взмахов огромных крыльев оторвалась от крыши и стала быстро набирать высоту. Чистильщики, взбешенные потерей товарища, а еще сильнее тем, что не в силах преодолеть сдвоенную защиту Костяных, получили возможность попробовать расстрелять их поодиночке. И шестеро псевдоархангелов сосредоточили свой огонь на гигантской птице. Голубая сфера, которую поставила Светлана Семеновна, буквально зазвенела от сотрясавших ее ударов, но Симург не обращала на это внимания и упорно шла вверх. Ни го-лемы, ни тем более люди не понимали замысла жаннавара. Ведь, защищаясь, невозможно атаковать – маневр просто не имеет смысла!

Зато Соколов прекрасно все понял. Пользуясь тем, что Чистильщики сосредоточили огонь, а следовательно, и свое внимание на птице, он быстро снял свою защиту и стал восполнять запас энергии. Студенистое тело засверкало голубым свечением. Вначале блеклое, тусклое, оно становилось все гуще и ярче. Вот по нему пробежало одно кольцо ослепительно-белого света, второе… Кольца пошли все чаще и чаще, и даже безумные киборги поняли, что происходит что-то необычное, и в растерянности остановились. Чистильщики тоже один за другим теряли интерес к Симургу. Поняв, что Медуза без защиты, они бросили бесполезную стрельбу по голубой сфере птицы и устремились вниз.

Но крылатые големы опоздали. Последнее, особенно широкое кольцо не исчезло, как прежние. Расширяясь, оторвалось от студенистого тела, породившего его, понесло заряд колоссальной энергии во все стороны, не встречая преграды, голубая энергия ударила в ряды боргов с такой силой, что ни один из них не смог Устоять на ногах. Сметая все на своем пути, энергетическое цунами в одно мгновение очистило крышу. Что говорить о тех, кто не успел пригнуться, если даже металл не выдержал и несчастный дом потерял все свои трубы вентиляционных устройств?! – Ну ни фига себе! – не удержался Тарас. – Я такого даже в кино не видел!

Олег не разделял восторгатоварища. Запрокинув голову, он смотрел в небо Чистильщиков удар Соколова не обескуражил. Реставратор заметил, как от крылатых големов оторвались зеленые огоньки и стали быстро увеличиваться в размере. Олег понял, что в его сторону несутся десятки зарядов.

Схватив за руки Илсу и Аллу Рихардовну, он бросился в сторону. Он понимал, что это бесполезно, что они не успеют уйти из-под огня, но что-то ведь нужно было делать! Они были еще в прыжке, когда дождь из зеленых огней обрушился на то место, где они только что стояли. Падая, Олег постарался приземлиться так, чтобы женщины не получили больших повреждений. Понимая, что сейчас лучи настигнут его самого, он даже не стал поднимать голову, чтобы посмотреть на то, как приближается смертоносный заряд. Чтобы убедиться в неотвратимости гибели, достаточно было взглянуть на череду вспышек на крыше. Проплешины, прожигаемые в гудроновом слое, были везде, и, куда бы Реставратор ни отпрыгнул, его ждала неотвратимая гибель.

Но и друзья Чернова не дремали. Пантелей и Порывайко одновременно включили силовое поле и прикрыли им Реставратора. Конечно, что для Чистильщиков желтый цвет? Они в считанные мгновения разорвали щит, зеленые заряды отшвырнули обоих Кожаных, но и этой заминки хватило, чтобы в дело вступила Баграмова. Светлана Семеновна, пользуясь тем, что ей предоставлена желанная свобода действий, смогла наконец развернуться во всю свою силу. Взмах правого крыла – и к хитроумному Иосифу понеслись золотые стрелы от перьев грозной птицы! Взмах левого крыла – и Сват получил свою порцию сомнительного удовольствия! Но больше всего досталось Мартыну. Голубые стрелы из сдвоенного грудного излучателя врезались в Чистильщика, который был так увлечен охотой на Реставратора, что не позаботился о надлежащей защите. И был наказан за это.

Удар Симурга был настолько стремителен, насколько же и неожидан. Страшный удар разметал тело ставропольца. Чистильщики понесли еще одну невосполнимую потерю.

Но и жаннаварам рано было радоваться. Поняв, что ставка на киборгов-фанатов не оправдала себя, в бой решил вступить Золотой. Он взмыл вверх, и его синие стрелы стремительно понеслись в сторону золотой птицы. Баграмова, понимая, что не успеет поставить защиту, попыталась увернуться, но тщетно. Настигший ее удар был страшен.

Симурга закувыркало в воздухе. Если бы не золотое оперение, отразившее часть синей энергии, сила Бина испепелила бы Светлану Семеновну. Но и того заряда, что проник к телу птицы, хватило, чтобы нанести ей тяжелейшие ранения. Ей снесло переднее правое и половину заднего левого крыла. Кроме этого, был поврежден один излучатель и полностью расплавлен второй. Каким чудом Баграмовой удалось стабилизировать полет, только она сама могла бы сказать. Ну и, может быть, Властелин. Бумажный Ацважаннавар не мог принимать участие в бою и вынужден был лишь издали наблюдать за тем, как разворачиваются события. Проклиная нерешительность Реставратора, он, как никто, понимал, что сейчас начнется самое страшное: Золотой станет убивать его питомцев. И он был прав. Жестокий предводитель големов послал очередной, добивающий заряд в сторону Симурга.

Но если Властелин не мог вмешаться в планы Бина, то это сумел сделать супруг Светланы Семеновны. Орел вернулся, как раз чтобы успеть не только разобраться в происходящем, но аподставить свой щит обессилевшему Симургу. Хитрый ученый дал такой наклон своему полю, после которого синие лучи не врезались в птицу, а, слегка отклонившись, ушли в темное ночное небо.

Пользуясь паузой, Василий Сергеевич подхватил жену и мягко скользнул на крышу. А там уже Соколов успел восстановить свой «зонтик».

– Вовремя ты вернулся! – бросил он Баграмову. – Давай включайся в работу.

Баграмова не было необходимости подгонять, он и так понимал всю сложность ситуации. Вступление в бой Золотого ожидалось всеми, но Баграмов никак не предполагал, что главный голем начнет именно с его жены. Но беда, как говорится, не приходит одна. Мало того что воспрянули духом Чистильщики, так на крышу еще стали выползать Бронзовые и Глиняные. Охраняя Бина, пока тот был занят киборгами, они не могли вступить в бой. Но теперь големы были тут и вовсю старались отличиться и быть замеченными Золотым – ведь открылись две вакансии Чистильщиков.

Шестеро Бронзовых, восемь Глиняных и пятеро Чистильщиков – это была грозная сила, трем Костяным против них было не выстоять. А тут еще на стороне кытмирян сам Золотой, а жаннавары почти лишились одного Костяного.

– Олег, попробуй спуститься вниз, – сказал Соколов. – Может быть, теперь тебе удастся уйти?

– Бросить вас? – криво усмехнулся Чернов. Он посмотрел на пятна ожогов, покрывавшие тело Кобры, на дыры, пробитые в клешнях и панцире Скорпиона. – Ну уж нет, ребята, я с вами до конца. Да и не выйти нам здесь. Там, – Олег показал рукой на шахту, – такая баррикада, что нам не пройти.

«Олег, уходи! – раздался в его голове голос Властелина. – Через последний подъезд уходи! Вверху тебя прикроют, а внизу ждут Ягуар с Мышью. Спасайся, ты самое важное, что у нас есть!»

– Нет! – Олег, сам того не замечая, произнес это вслух, и люди, не слышавшие голос Властелина, удивленно посмотрели на него. – Нет, я не уйду, – упрямо повторил он. – Хочешь помочь, так помогай делом, нет – так уходи и не мешай!

– Олег, не будь дураком, сейчас Золотой меня заметит, и я никогда не воплощусь в тебе на Земле, – с болью в голосе произнес Ацважаннавар, и Олег почувствовал, что слова эти вырвались из глубины души. – Беги, глупец! Видишь, големы даже прекратили бой и пытаются локализовать меня! Давай быстрее…

– Нет!

– Тогда хотя бы научись защищаться! – Властелин был готов к такому ответу и не особо удивился упрямству Олега. – Ставь себе защиту!

– Как? Я не умею!

– Умеешь… Проклятие! Черт возьми, они меня обнаружили! Ну почему так рано?

Словно бы в подтверждение слов Властелина Реставратор увидел, как все летающие големы развернулись и уставились в дальний конец здания. Там что-то серело в темноте, но что, пока еще не было видно.

– Олег, слушай внимательно…

– Беги, Властелин, беги, мы потом поговорим обо всем! – закричал Олег. – Беги, я прошу тебя! Мы победим, но только уходи!

– Не перебивай меня! – резко возразил Ацважаннавар. – Хоть раз послушай того, кто думает о тебе. Ставь все в защиту. Ты обязан выжить. И потом, когда все кончится, не закрывай канал, я буду издали следить за тобой.

Реставратор с болью в сердце заметил, как сразу три Чистильщика рванули к Ацважаннавару.

– Беги, Властелин, беги! – закричал Олег. – Если хочешь мне помочь, спасайся!

Но Ацважаннавар решил по-своему. Понимая, что теперь уже големы его не отпустят, он ринулся навстречу одному из них. Зеленые строчки прочертили небо сразу из трех точек.

Все затаили дыхание. Каждый понимал, что любое попадание, любой заряд, стоит ему коснуться Бумажного, уничтожит его, и тогда уже Реставратору никуда не деться. Гибель Ацважаннавара – это была бы уже половина победы. И кытмирские киборги были полны решимости не упустить ее. Чистильщики Руслан, Михаил и Ника, у которых не было пока ни одного ранения, действовали умело. Они маневрировали так, чтобы никакая случайность не позволила главе жаннаваров уйти с поля боя. Но Властелин и не собирался менять свое решение, он отвлекал силы врага на себя, чтобы дать Реставратору еще один шанс уйти.

Резко бросив тело вверх, Ацважаннавар вынудил преследователей повторить свой маневр. Первым отреагировал Ника, он и так находился выше всех. Не прекращая стрелять, он резко увеличил скорость, но Властелин тоже был начеку и ушел еще выше. Чистильщики взмыли за ним.

Властелин, не прекращая уводить големов вверх, стал смещаться вправо. Но опытный Ника не отставал и четко отследил тот момент, когда Ацважаннавар начнет снижаться. А вот Михаил и Уколов этого не заметили и продолжали подъем. Властелин как будто ждал этой ошибки. Резко сменив направление, он оказался между Никой и Михаилом. Их залпы, направленные в жаннавара, понеслись навстречу друг другу. Чистильщики, заметив несущиеся к ним зеленые лучи, успели поставить защиту, и оба окутались энергетическими сферами. И вовремя. Лучи наткнулись на равную себе силу и, замутнив щиты, рассыпались яркими искрами. Но энергетическая защита эффективна только против энергетического удара. А Ацважаннавар применил удар физический.

Воспользовавшись тем, что все внимание Чистильщиков приковано к тому, успеют ли они закрыться от обоюдной атаки или не успеют, Властелин стремительно сблизился с Михаилом и нанес рубящий удар кинжалом, который прятал в складках своей одежды. И удар Ацважаннавара оказался смертельным. Даром что Бумажный, он одним взмахом отделил голову Михаила, которая камнем понеслась к земле. За ней рухнуло и тело.

Вой прокатился по рядам големов. Они не понимали, что происходит. Мало того что Кожаный умудрился убить Чистильщика, но чтобы Бумажный? Не обращая внимания на то, что оба опростоволосившихся Чистильщика вновь открыли огонь, все кытмиряне, кто только был на это способен, тоже начали посылать заряды туда, где находился Властелин.

Этим не могли не воспользоваться жаннавары. Они открыли огонь по големам. К сожалению, в зоне досягаемости Костяных оказались лишь Золотой да Бронзовые со своими Глиняными. Пробить защиту Золотого ни Соколов, ни Баграмов не могли, а бить по големам низшего уровня означало бы для Костяных напрасную трату энергии. Они предпочли отвлечь Золотого.

Скорпион и Кобра, в свою очередь, завязали дуэль с Бронзовыми. Это им было по силам. А люди стояли и наблюдали за неравным боем в воздухе. Ника, Руслан и раненые, но все еще опасные Иосиф и Сват остервенело высматривали Властелина. А тот, совершая немыслимые маневры, изо всех сил отвлекал Чистильщиков. Заряды проходили все ближе и ближе, всем было понятно, что развязка близка, но она все не наступала и не наступала.

– Властелин, беги! – закричал во весь голос Олег. – Не думай обо мне, беги!

– Ты еще здесь? – заревел Ацважаннавар. В его голосе было столько возмущенного удивления, столько боли, что у Чернова защемило сердце. – Дур-рак! – донеслось до Реставратора, и в тот же миг зеленые лучи сразу двух Чистильщиков нашли главу жаннаваров. Крылатая тень вспыхнула на мгновение, словно огненный дракон, и исчезла.

– Ацважаннавар! – закричал Олег, но Властелина не было.

– Ацважаннавар! – повторил он, чувствуя такую тяжесть на сердце, как будто он потерял близкого, дорогого человека. – Ну почему ты не ушел?

– Строй защиту, – мрачно напомнил Пантелей. – Сейчас нас будут убивать.

Големы, окрыленные победой, словно услышали Кобру и разом развернулись для последнего боя. Построение кытмирян было простым и в то же время не оставляло противнику возможностей для маневра: внизу, непосредственно на крыше – свежие рвущиеся в драку Бронзовые и Глиняные, прямо над ними зависли два раненых Симургом Чистильщика, Сват и Иосиф, чуть выше, растянувшись по горизонтали так, чтобы вести фланговый огонь, заняли позицию Руслан и Ника. Еще выше Чистильщиков расположился Золотой. Замысел големов был ясен: Бин должен был разбивать защитные поля, Чистильщики – выносить тех, кого подсвечивал Золотой. Бронзовые и Глиняные занимались бы тем, что добивали остальных.

– Симург, как ты? – спросил Медуза. Контролируя пространство множеством своих глаз, которые ожерельем опоясывали центральную часть студенистого тела, Соколов взял управление боем в свои руки. – Сможешь драться?

– Нападать нет, а вот поле… еще некоторое время подержу, – глухо ответила птица. Ее сияние резко поблекло, но Светлана Семеновна сдаваться не собиралась. – Вы говорите, что мне делать, а я постараюсь вас не подвести.

– Вася, давай так: я и Светочка будем держать поле, а ты выбирай цель ненадежнее и давай команду! – Соколов понимал, что друг переживает за свою жену, но горевать времени не было. – Как только будешь готов, давай команду! Выпускаешь залп… Три выстрела, не более, и мы тут же восстанавливаем поле. Ты меня понял?

– Да, три выстрела, – угрюмо подтвердил Баграмов. – Три парных выстрела.

– Леонид, Виктор, вы как?

– Готов! – откликнулся Порывайко.

– Не подведу, – прошипел Кобра.

«Ребята, мы за вами! – пришло ментопослание Инны. – Я в воздухе, а Паша прямо за вами, он сидит в шахте и ждет сигнала».

– Да у меня здесь прямо дзот образовался! – попытался пошутить Булочник. – Еще бы снайперскую винтовку…

– Мы бы раньше присоединились к вам, – пояснила Инна, – но Властелин… он держал нас в резерве. Мы (должны были выводить Реставратора.

– Еще выведете, – подбодрил соратников Соколов. – Мы еще поборемся. Золотому не пробить поле трех Костяных.

На самом деле Андрей Георгиевич знал, что для Золотого совместное поле – не преграда, но для осуществления того, что он задумал, требовалась полная самоотдача и уверенность всех жаннаваров в своих силах.

– Друзья, я прошу вас быть предельно внимательными. – Теперь Соколов говорил вслух, так чтобы слышали и люди. – Ситуация очень опасная, но у нас есть шанс, и мы обязаны его использовать.

– Какой еще шанс? – воскликнул Игорь. – Патронов бы!

– Не ной! – прикрикнул на него Олег. – Видишь, големы уже идут.

– Внимание! – негромко проговорил Андрей Георгиевич. – По моей команде всем лечь!

Соколов вновь решил использовать возможности Медузы. Если удастся избавиться от големов нижнего уровня, то шансы хотя и не совсем, но все же хоть как-то уравняются. Конечно, трудно было ожидать, что кытмиряне во второй раз поддадутся на обман и он припечатает их еще одним таким же страшным ударом, каким до этого очистил крышу, но именно на это и рассчитывал опытный психолог. Только дурак мог надеяться на то, что противник не предусмотрит защиты от такого нападения, ведь вся его сила во внезапности, а ее-то как раз и не было. По всему выходило, что применять этот маневр будет просто глупостью и пустой тратой сил. Но именно поэтому Соколов, не показывая этого никому, все то время, что длилась передышка, накапливал энергию. Знал бы кто, каких усилий стоило Медузе удерживаться, чтобы не засиять своими смертоносными кольцами.

* * *

– Андрюша, мне кажется – пора, – прошептал Баграмов.

– Рано, – Соколов ответил ментально, заботясь о скрытности маневра и одновременно напоминая товарищу, что надо успокоиться и взять себя в руки. – Подойди ко мне вплотную и включи свою защиту. Пусть големы думают, что это я поставил поле.

Баграмов посмотрел на Аллу Рихардовну, делая ей знак, чтобы поддержала Симурга, оттолкнулся мощными орлиными ногами и в один прыжок оказался рядом с Медузой. Свой щит он так накачал энергией, что ни у кого, даже у землян, не возникло сомнений в том, что полусфера принадлежит Соколову. А тот наконец смог выпустить на волю часть энергии, и тело его засветилось. Но чудовищная энергия продолжала бурлить в теле Медузы, Соколову подумалось, что он подобен сейчас генератору и вот-вот раскалится до такой степени, что к нему нельзя будет и прикоснуться.

– Вася, пора, – сдавленно приказал он.

– Ложись! – приказал Баграмов, и все дружно рухнули на крышу.

Выброс разрушающей энергии был столь силен, что последствия его были просто потрясающие. Темно-голубое поле сметало все на своем пути. С крыши снесло не только обугленных големов, но и трупы киборгов, остававшиеся после первого нашествия. Надеяться на то, что Бронзовые и тем более Глиняные уцелели, было бы величайшей глупостью. Даже Чистильщики, зависшие в воздухе, лишились защиты. Ее сорвало и разметало, словно воздушные шарики.

Первым опомнился Баграмов. Не теряя времени, он выбил остатки жизни из закружившегося в штопоре Ники и тут же перенес огонь на Иосифа. Его поддержал огнем Пашка, так что Киевский голем смог сопротивляться ненамного дольше, чем его товарищ из Торжка. Кобра и Скорпион недолго думая занялись Сватом. Желтые лучи так обильно залили Сумского, что тот, вспыхнув факелом, рухнул на землю. Та же участь постигла бы и Уколова, но того спас Золотой. Увидев, что от его армии, только что казавшейся непобедимой, осталось одно только воспоминание, Бин устремился вниз. Испуская грозные синие лучи, он упредил Орла, и того спасло лишь поле, которое успела создать его жена, птица Си-мург. Но зато опустошенный Соколов остался без прикрытия, чем не преминул воспользоваться Бин. Синие молнии врезались в студенистое тело, и оно тут же стало расползаться на куски.

– Андрей! – закричал Баграмов. – Андрей!

Но старый друг, тот, кого все называли Наставником, уже не мог его услышать. Он умер так же достойно, как жил.

– Андрей, – простонал Орел, – как же ты…

Кавказская кровь Баграмова вскипела. Гибель друга и страдания жены переполнили чашу гнева, хладнокровие покинуло Василия Сергеевича.

С хищным клекотом Орел вылетел из-под защиты, наброшенной Светланой Семеновной, и, взмыв в воздух, всей своей силой ударил по Золотому. Темно-голубая, порой переходящая в синюю энергия наткнулась на щит Бина, и брызги ее разлетелись по всему пространству поля боя. Их было так много, а сила капель была столь высока, что Уколову, последнему уцелевшему Чистильщику, показалось, будто на него хлынул поток кипящей лавы. Тщетны были его попытки укрыться за своим зеленым щитом. Огонь в один миг добрался до Руслана, превращая его в пыль и пепел, и жалкие его останки полетели вниз. Олег увидел, как обугленное тело голема, мелькнув перед его глазами, упало на козырек подъезда, перевернулось и свалилось на асфальт.

Олег, наблюдавший за ходом сражения сидя на крыше с друзьями под защитой Симурга, не почувствовал жалости, лишь бесстрастно отметил, что еще одним врагом стало меньше. Слишком много смертей он увидел сегодня, и в душе его не осталось жалости для врагов. Она скорбела по Костяному жаннавару Соколову, человеку, которого он почти не знал. Его гибель потрясла Олега Он, может быть, и заплакал бы, но слез не было.

Между тем Бин, подстерегавший момент, когда энергия Баграмова иссякнет, понял наконец по изменению ее насыщенности, что этот момент пришел, и нанес ответный удар. Отсекая Орлу пути отступления, голем поднырнул вниз и приблизился к нему, не обращая внимания на жалящие удары Кожаных. Схватка была настолько скоротечной, что Чернов даже не заметил, что сделал Золотой. Он лишь увидел, как крылья Орла сложились и он камнем пошел вниз, к земле. Баграмов ненадолго пережил, своего друга.

Воздух прорезали звуки, которые заставили Олега вздрогнуть. Он завертел головой. Звуки шли оттуда, где находилась птица Симург. Олегу подумалось сначала, что она рыдает, оплакивая любимого мужа и старого друга, которых потеряла… Но нет, это был не надгробный плач, это была воинственная песнь.

Не прекращая своей грозной песни, Симург, несмотря на отсутствие двух крыльев, поднялась в воздух и попыталась напасть на Золотого. Увы, изувеченные излучатели сделали бесполезной эту атаку. Заряд, тусклый, бледно-голубой, ушел в сторону, и Бин, презрительно проводив его взглядом, даже не стал добивать умирающего врага. Зачем? Его цель – Реставратор, стоящий на крыше. Его охраняют теперь лишь два Кожаных. К тому же оба жаннавара ранены, а потому не представляют собой никакой угрозы. Только слаще будет прямо у них на глазах разорвать Реставратора. Последнего Реставратора. Других жаннавары уже не успеют подготовить, кварцевый пояс почти готов.

А исполнители? Какие пустяки! Уже завтра Бин поедет на ФАЗМО и наделает себе новых Чистильщиков, Бронзовых и Глиняных. А может, только Бронзовых, остальных пусть они сами делают. Все будет зависеть от настроения.

– Ну так где у нас Реставратор? – с издевкой спросил Золотой, презрительно глядя на Кобру и Скорпиона, беспомощно пытающихся загородить Чернова. – Как его будем казнить: быстро или медленно? Ты, Кобра, всегда был хорошим бойцом, но, прямо скажем, невезучим. Если честно, я не понимаю, почему прошлые Реставраторы так редко тебя рисовали. Вот ты и не мог проявить себя. Ну а этот, – Бин встал на край крыши и пристально, без всякой неприязни посмотрел на Олега, – этот Реставратор тебя уважил. Да вот беда, не могу я вам дать долгой жизни, что поделаешь, дела.

– Ишь какой ты стал обходительный, – огрызнулся Пантелей. – Только с чего это ты решил, что победил? Мы ведь еще живы.

– Живы? – Голем презрительно посмотрел на раны Кобры и дыры в панцире Скорпиона. – Действительно, как же я это упустил? С другой стороны, зачем мне лишать вас зрелища гибели вашего создателя? Кто вы такие? Всего лишь фантомы. Стоит сжечь Реставратора, не станет и вас.

С этими словами кытмирянин вскинул руку, и к Олегу полетела струя огня. Он успел отпрыгнуть в сторону, а Пантелей и Скорпион ринулись вперед. Синий заряд ударил прямо в мощную грудь Пантелея и, прожигая в ней огромную дыру, понесся дальше, едва не поразив Порывайко – он прошел чуть выше него. В ответ в Бина полились струи огня. Били одновременно трое: Порывайко, стрелявший в упор, Инна, выдавшая стрельбой свое незримое присутствие, и конечно же Пашка Булочник. Еще не веря в то, что его друг погиб, Ягуар вложил в огонь всю свою энергию, и Золотой решил, что самым сильным противником теперь является он. Не обращая внимания на стрельбу, он одним мощным прыжком оказался рядом со Скорпионом. Пнув его так, что Порывайко отделился от крыши и, не удержавшись, полетел вниз, голем развернулся к чердачному люку, из-за которого стрелял Пашка. Кытмирянин обрушил на укрытие и стрелка настоящую лавину огня. Сила, с которой он бил по остаткам воинства жаннаваров, была столь велика, что бетонное укрытие разлетелось на осколки и Ягуара разорвало на куски.

Теперь оставалась только Инна, но она внезапно прекратила стрельбу и куда-то исчезла, а Бину было недосуг искать какого-то Кожаного. Реставратор – вот его цель.

Нарочито неторопливо, наслаждаясь каждой секундой своего торжества, кытмирянин двинулся завершать свое дело. Но и Олег не собирался сдаваться без боя. Выхватив из рук Смоленского чекан, который тот держал наготове, он бросился на голема. Его обуревала такая жгучая ненависть, что места страху не осталось, впрочем как и рассудительности. Кидаться на Золотого с таким примитивным оружием мог только безумец.

Голем растянул губы в хищной, презрительной улыбке. Он легко, играючи перехватил руку Реставратора и сжал ее так, что у того потемнело в глазах. От нестерпимой боли он выронил чекан и, чтобы не застонать, прикусил губу.

– Ну что, помогли тебе твои защитники? – насмешливо произнес Золотой. – Где они теперь, ваши хваленые жаннавары? Властелин, этот шут опереточный, даже тебя не смог уговорить, тебя, такого несмышленого и беспомощного. Наделали вместе с ним страшилок и думали Кытмир победить? Медуза, Симург… Они хорошо дрались, не спорю, в таланте тебе не откажешь, но что это дало? Как вы не понимаете, что интеллектуальное превосходство Кытмира вам не одолеть никакими воплощениями? Жанна посылает монстров, а мы делаем своих воинов на месте. Жанне нужны порталы – Реставраторы, а нам достаточно живого биоматериала. Не было бы на Земле вас, людей, мы бы обезьян использовали. Нам разницы нет – медведи, лошади, слоны, наконец. Развили бы их способности. Как в свое время развили ваши. Думаешь, человек стал разумным сам по себе? Какая мания величия! Да вы бы до сих пор в пещерах жили, если бы не мы! Мы растили на этой планете себе рабов, мы создавали здесь вашу цивилизацию. И мы будем владеть Землей, а не жаннавары. Пираты, как они любят приходить на готовое! Вот только ума не хватает понять, что прогресс на Кытмире достиг такого уровня, что Жанне мы уже не уступим ни единой планеты. Этот мир принадлежит нам, и мы будем решать, кто, где и сколько будет жить.

– Хрен тебе! – Превозмогая боль, Олег исхитрился и ударил голема в бок коленом левой ноги. Он метил в печень, но Золотой вновь опередил Олега и быстрым скользящим движением дотронулся до бедра Реставратора. Олег чуть не завыл от боли. Может, он так бы и сделал, но рядом была Илса, рядом стояли те, кто привык видеть его победителем. Пусть они напуганы, пусть они парализованы страхом – все равно даже сейчас Олег не хотел показывать свою слабость. Но вот Золотой еще сильнее сжал руку Чернова – и у того вырвался стон. Услышав его, к Олегу бросилась Алла Рихардовна, за ней Игорь с Алексеем. Тогда голем почти незаметно дернул головой, и от него отлетело расширяющееся кольцо энергии. Оно походило на то, какие испускал Медуза, только было совсем маленькое и почти прозрачное. Золотой явно не хотел убивать свидетелей экзекуции, а потому решил лишь напугать людей, что ему и удалось. Морщась от боли, защитники Реставратора застыли на месте. Они поняли свое бессилие. А Бин, наслаждаясь всевластием, сжал руку Чернова еще сильнее.

– Что, больно? – Бин ухмыльнулся, задрав голову вверх. – Может, тебе станет легче, если узнаешь, что после того, как я вырву тебе сердце, твои друзья, которые стоят тут такие испуганные и гадают, какая их ждет участь, а может, и за тебя переживают – это не важно… Так вот, уже завтра они станут моими големами и будут следить, чтобы на Земле больше никогда не появились Реставраторы. Они будут знать, что, если будут плохо служить мне, их постигнет та же участь, что и тебя.

С этими словами Золотой вскинул руку. Длинные пальцы напряглись и нацелились прямо в грудь Олега.

– Прощай, Реставратор, ты был хорошим воином, – произнес голем, и его рука пошла вниз.

* * *

Но, видимо, в этот раз Олегу не было суждено умереть. Из темноты ночного неба стремительно вылетела крылатая тень и, пронесясь прямо над кытмирянином, обожгла его серией желто-зеленых струй. Убить Золотого они не могли, но боль причинить сумели. Разъяренному Бину показалось, что ему на спину вылили раскаленный металл. Он гневно завертел головой, ища глазами Инну, столь дерзко пренебрегшую разницей в уровнях. Не желая примириться с поражением и скорой смертью, Летучая Мышь пошла ва-банк, стремясь спасти своего Реставратора. Она, конечно, понимала, что не может противостоять Золотому, но и безропотно умирать не собиралась.

– Ах ты сука! – выругался Бин. – Думаешь, я буду гоняться за тобой? Нет, твоя смерть у меня в руках!

Глава големов вновь повернулся к побелевшему от нестерпимой боли Чернову.

– Ну вот и все, – произнес Золотой. – Надоел ты мне! Прощай…

Договорить кытмирянин не успел. Оглушительно хлопнул выстрел. Другой. Обе пули попали в спину Золотого и, проделав огромные, с чайное блюдце величиной дыры, бросили его вперед. Он пролетел пару шагов по воздуху и растянулся на темном гудроне. Олег тоже не устоял на ногах и упал рядом.

Но он-то, в отличие от Золотого, был жив. А потому тут же вскочил и изумленно посмотрел на Илсу, сжимавшую «Багиру». Девушка держала пистолет обеими руками, как учил ее Олег, и продолжала целиться в голема. Может быть, она выстрелила бы еще, но оставшийся в заднем положении затвор показал, что патронов больше не осталось.

– Илса… ты?! – Олег уже не чаял остаться в живых, и ему просто не верилось, что он спасен. – Господи, Илса, да как же ты… Тут столько бились с этим… гадом, а она раз…

Не находя больше слов, Олег обнял девушку и прижал ее к груди.

– Любимая, – произнес он, – я уже думал – все, конец. Ну здорово, поверить себе не могу! Да еще ты… Если я и мечтал о спасении, то даже не надеялся, что оно придет из твоих рук.

– Я бы не смогла жить без тебя, – сказала Илса, глядя Олегу в глаза. – Я теперь тебя никуда не отпущу.

– Да я и сам никуда не собираюсь, – засмеялся Олег и посмотрел на друзей, которые гурьбой навалились на влюбленных. – Ребята, подождите, боюсь, что мне теперь опять понадобится помощь нашей целительницы!

Он повернулся к Алле Рихардовне:

– Как, принимаете такого неблагодарного пациента или скажете, что хорошего понемножку?

– Ну-ка подойди сюда! – Алла Рихардовна прижала ладони к его вискам и, притянув его голову к себе, поцеловала в лоб. – Как же я за тебя переживала!

– Илса, а откуда у тебя патроны? – удивленно спросил Игорь. – Ведь у всех патроны кончились…

– Не знаю! – со смехом ответила девушка. Она вся светилась счастьем и восторгом. – Ничего не знаю! Наверное, я ошиблась в счете… Думала, что они кончились, а потом, когда… Ну, в общем, я испугалась за Олега, и руки сами стали стрелять…

– Умница! – Вера поцеловала подругу в щечку. – Ты просто не представляешь, какая ты умница!

Игорь поднял оброненный Черновым чекан и бросил многозначительный взгляд на Алексея. Оба понимающе усмехнулись. Молодец, это да, а вот насчет умницы…… могла бы и раньше сообразить. Ну что поделаешь, женщина есть женщина, мужчинам ее не понять, Игорь даже руками развел – мол, хорошо еще, что все так закончилось. Могло быть и хуже.

– Ты бы не размахивал своим топором, – заметила Вера. Она прекрасно поняла, о чем думали Игорь с Алексеем, и ей стало обидно за подругу. – А то он у тебя только как украшение.

Игорь покраснел. Только сейчас до него дошло, что он тоже мог бы попытаться помочь Олегу. Он порывался, правда, но так, не слишком активно…

– Кончайте праздновать! – послышался женский голос. Это подлетела Летучая Мышь. – Рубите…

Договорить она не успела. Раздался громовой рык, от которого, казалось, сотрясся весь дом. Низкий, раскатистый, он не мог принадлежать человеку! Люди, ошеломленные, обернулись… Перед ними стоял Бин. Окровавленные одежды, плохо затянувшиеся и еще сочащиеся раны были ужасны, а повторный рык, вырвавшийся из глотки разгневанного кытмирянина, поверг землян в шок.

– Золотой?! Господи, какой же я дурак! – Чернов вспомнил, чему его учил Властелин. Голема можно убить, только разрушив его голову. Или отделив ее от тела. А теперь… теперь нужно начинать все сначала. Вот только где взять патроны?

На этот раз Золотой не стал тратить время на разговоры. Он бросился на Олега, полный решимости одним ударом покончить с Прорывом. Раны еще болели, надо было закончить все поскорее и ехать на ФАЗМО восстанавливаться. А еще предстояло гнать туда все это стадо. У Чернова боевые друзья, из них выйдут отличные големы. Нужно будет только хорошенько их подрессировать. Но прежде всего Реставратор! Он и так уже живет лишние минуты.

Голем вновь замахнулся. На этот раз он решил обойтись без затей, без всяких там эффектных вырываний сердца и прочего. Но он просчитался – мышцы еще не восстановились, и скорость удара вышла не та. Чернов успел увернуться. Зарычав, голем выбросил ногу, но она опять лишь просвистела в воздухе.

– Что, не получается? – зло прокричал Олег. – А как тебе это?

Он провел свой излюбленный прием, но Золотой сумел принять удар на блок. Реставратору показалось, что он наткнулся на скалу, рука мгновенно онемела.

Золотой понимающе оскалил зубы. Он восстанавливал силы с каждой секундой, противник же от боя только слабел.

Хищная улыбка вернулась на лицо Бина. Голем не сомневался в своей победе и сохранил самообладание. Он не потерял контроль над ситуацией и четко соизмерял свои усилия. Даже когда Смоленский, решив помочь Олегу, рубанул сбоку чеканом, голем щекой уловил дуновение воздуха и в единый миг успел просчитать ход противника и его силу. Он понял, что на этот раз применять полную силу нельзя – можно убить того, кто завтра станет его помощником.

Удар, который достался Игорю, отправил его в глубокий нокаут, но не убил. Но Реставратор не знал этого, ему показалось, что друг погиб, и он, ослепленный отчаянием, не чувствуя боли, забыв об осторожности, бросился на врага. Он наносил удары с такой злостью, с такой ненавистью, что Золотому на некоторое время пришлось уйти в защиту. Но киборг – а ведь кытмирянин, несмотря на свой высокий статус, все равно оставался киборгом и никогда не поддавался эмоциям – четко просчитывал все комбинации. Он опережал Олега в каждом ударе, в каждом приеме, и вскоре Реставратор получил такой удар в грудь, что отлетел назад и упал навзничь. Он попытался тут же вскочить, но его повело в сторону, и он вновь упал, на этот раз прямо на Игоря.

– Ну, козел! – Тарас понял, что пришел его черед помогать Чернову, и преградил путь голему, шагнувшему добивать Реставратора. – Сначала со мной…

Договорить Алексей не успел. С ним кытмирянин поступил еще мягче, чем с Игорем, – он просто ткнул его пальцем в диафрагму, и Тарас, хватая ртом воздух, безвольно опустился на колени.

Теперь уже никто не мешал Золотому, и он двинулся к поднимавшемуся на ноги Олегу. Илса, видя, что надеяться уже не на что, отчаянно завизжала. Она схватила оброненный ею же бесполезный пистолет и швырнула его в голема. Тот, помня, кто в него стрелял и из-за кого он теперь испытывает боль, резко шагнул к девушке и, давая выход своей злобе, рубанул ребром ладони по хрупкой шее. Что ему, всю сознательную жизнь прожившему среди кочевников, жизнь какой-то женщины? Хрустнули позвонки, и Илса беззвучно упала к ногам киборга.

Вновь по крыше прокатился дикий рык, но на этот раз он вырвался из груди женщины. Мать, потерявшая свою дочь, свою единственную Илсу, не могла поверить своим глазам. Невозмутимость, с которой кытмирянин убил все, ради чего жила Алла Рихардовна, ужасающее безразличие, написанное на лице убийцы, потрясли ее так, как не потрясало ничто на свете. Вложив всю свою душу, всю боль, горе и ненависть в энергетический луч, она ударила им по Золотому. Бина не спасла даже его мгновенная реакция. Синяя сфера оказалась бессильной против материнского гнева. Невиданная ранее никем из актуаторов серебряная струя пробила все его защитные построения и ударила прямо в бородатое лицо.

Голему впервые пришлось так несладко! Он весь дрожал от напряжения, пытаясь из последних сил сдержать разящий луч. Его голова запрокинулась назад, и седая борода уставилась в темное небо, словно указывая на далекую планету, откуда пришло столько бед землянам.

Бин еще держался, когда Чернов немного оправился после удара. Поднимаясь, он нашарил рукой выпавший из рук Смоленского чекан и, шатаясь, приблизился к нелюдю, лишившему его возлюбленной. Олег не стал проявлять ненужного рыцарства и давать шанс голему. Каленая сталь клюва, которым заканчивалась тыльная часть лезвия, вонзилась прямо в глаз Золотого. Реставратор больше не церемонился. Он наносил удар за ударом, рассекая череп кытмирянского киборга надвое. Олег бил с таким остервенением, что не остановился, даже когда тот развалился на две части. Выбросив из черепной коробки мозг, Чернов перехватил чекан и одним ударом отсек обе половинки головы от шеи голема.

– Надеюсь, теперь ты уже не оживешь. – Олег пнул остатки головы, и они, пролетев над крышей, упали вниз, в темноту. – Только попробуй это сделать! Только попробуй…

Окровавленный, он подошел к Илсе и поднял ее на руки. Силы постепенно возвращались к Олегу, но зачем они ему теперь? Как бы он хотел отдать их той, кого так любил и кого не сумел уберечь. Хотя… может, еще не поздно, может, еще можно что-то сделать? Ведь Алла Рихардовна такие чудеса творит!

Чернов с надеждой повернулся в ту сторону, где стояла мать Илсы.

– Алла Рихардовна, вы… – начал он и осекся. Что-то в позе женщины показалось ему странным, вернее, даже не в позе, а в выражении ее лица. Так живые не смотрят. Тусклый взгляд широко раскрытых глаз был пугающе пуст. Но надо было что-то делать. Олег робко подошел к женщине, которая, по сути, и была победителем Золотого.

– Алла Рихардовна, – тихонько позвал он. – Алла Рихардовна.

Никакой реакции.

Олег растерянно обернулся, ища помощи, но увидел лишь лежащие тела друзей да Веру, стоявшую на коленях и пытавшуюся оживить мужа. Отвлекать ее было бы бессовестно. Но ведь надо что-то делать! Еще есть шанс, нужно только суметь его использовать!

Не желая класть Илсу на холодное железо крыши, Олег переложил бесчувственное тело девушки на левую руку, а другой осторожно дотронулся до плеча ее матери.

– Алла Рих…

Неожиданно женщина стала падать, Олег еле успел ее подхватить.

– Алла Рихардовна, что с вами? – растерянно воскликнул он, но, заглянув в безжизненные глаза, все понял. – Алла Рихардовна, не умирайте! – закричал Олег. – Я прошу вас, не умирайте! Вам нельзя… нужно спасать Илсу! Нужно…

Голова женщины бессильно упала на плечо.

– Господи, ну помоги же ты! – взмолился Чернов, раньше не веривший в Бога. Но сейчас, когда все, кого он любил, покинули его, Олег вспомнил слова Наставника. – Господи, разве ты не видишь, как мне нужна твоя помощь?

– Не зови никого, все уже бесполезно! – услышал он за спиной. Олег с трудом повернулся. Это была Инна. Она уже успела провести обратную трансформацию и предстала в обычном своем облике. Жена следователя подошла к Реставратору и помогла ему уложить Аллу Рихардовну на крышу. – Прости, Олег, я понимаю, как тебе тяжело, но им уже ничем не поможешь.

– Как это не поможешь? – возмутился Чернов. Он же видел, какими способностями обладает мама Илсы! Нужно только ее оживить, привести в чувство, а уж дочери она сумеет помочь! – Принеси… воды… или чего там еще… Ну, чем людей в сознание приводят.

– Олег, как ты не понимаешь, она мертва. – Инна опустилась на колени и закрыла глаза Аллы Рихар-довны. – Она спасла нас всех. И ты тоже молодец! Вовремя завершил…

– Да что ты сидишь? – продолжал бесноваться Олег. – Давай помогай ей!

– Олег, ты же мужчина, возьми себя в руки, – мягко проговорила Инна. – Алла Рихардовна отдала все свои силы… Так бывает, когда не умеешь пользоваться своей энергией. Вот придет Виктор, может, он сумеет тебе все объяснить…

– Виктор не придет, – сказал Олег, понижая голос. Ему очень не хотелось сообщать Инне о гибели ее мужа. – Его Зол… этот гад с крыши сбросил.

– Виктор придет, – не меняя тона, ответила Инна. – Ему удалось зацепиться за край лоджии, мимо которой пролетал… Клешню чуть не оторвал, но удержался… А вот, кстати, и он.

Реставратор поднял голову и посмотрел туда, куда указывала Инна. Действительно, от чердачной двери восьмого подъезда шел следователь Порывайко.

– Ну ты, Реставратор, даешь! – весело закричал он. – Я уж думал, нам все, пушной зверек настал. А вы тут такое устроили! Молодец, я такого не ожидал!

– Витя, иди-ка сюда, посмотри, – торопливо заговорила Инна, видя, как зло сузились глаза Олега, – можно провести реанимацию или уже поздно?

Порывайко моментально посерьезнел. Ему нередко приходилось выезжать на убийства, заодно приходилось оказывать помощь тем, кого можно было спасти, а потому соответствующий опыт Виктор имел. Первым делом он наклонился к Идее, пощупал пульс и, бросив быстрый взгляд на Олега, повернулся к Алле Рихардовне. Полминуты поколдовал над ней…

– Олег, прости, я бы все отдал, чтобы спасти их, но… – Порывайко растерянно развел руками. – Сожалею, но здесь уже никто не поможет.

– А Властелин? – с надеждой спросил Чернов. – Властелин может?

– А ты его впустил в свой мир? В себя ты его впустил? Сам бы мог… Да что там говорить! Вот эти все, – Порывайко вытянул руку и показал на трупы жаннаваров, – могли бы не умирать! Все они, и Илса с мамой в том числе, были бы живы, если бы ты не кочевряжился и сделал себе наколку.

Олег пристально посмотрел в глаза жаннавара, перевел взгляд на крышу, освещенную взошедшей луной. Нашел глазами останки Соколова, Пантелея, сожженную вместе с Булочником дверь. Поправил тело Илсы, которое продолжал держать на руках. Бросил прощальный взор на Аллу Рихардовну…

– Эти люди – не жаннавары, заметь, а люди – погибли не во имя спасения Реставратора, – заговорил Олег, с усилием выталкивая слова из пересохшего горла. – Они защищали свою Землю. Свой народ. Если хочешь, свою веру.

– Олег, опомнись, здесь и людей-то лишь твоя девушка да ее мать, – сказал Порывайко. – А остальные уже не люди. Как не люди те, что стали киборгами.

Научись мыслить масштабно. Ты теперь можешь столько себе жаннаваров создать, что ни один Кытмир сюда не пройдет. Вот я заметил, что ты сдружился с Коброй. Так сделай их десяток! Медуза нравится – коли их столько, сколько понадобится! Птицы… эти четырехлапые… четырехкрылые…

– Нет, ну ты действительно дурак! – зарычал Чернов, показывая рукой на останки защитников Земли. – Это люди! Понимаешь? Не Кобра, а Пантелей! Не Медуза, а Андрей Георгиевич, не птица, а Светлана Семеновна! Они и все остальные – это люди! И светлая им память!

– Да, Витя, ты что-то не то говоришь, – поспешила вмешаться Инна, увидев, что Реставратор на пределе и его нужно успокоить. – Я думаю, что в ближайшее время кытмиряне к нам не сунутся. Пока они узнают о гибели Золотого, пока снарядят корабль с новой экспедицией… У нас есть уйма времени, так что давайте отдадим долг павшим, а уж потом будем решать, как будем защищаться. Да и Олежке нужно отдохнуть, прийти в себя, иначе он не сможет качественную татуировку себе сделать…

– А на кой хрен мне ваша татуировка? – с горькой усмешкой сказал Олег. – Вы что, нас, людей, вообще за идиотов держите? И вы, и кытмиряне… Какая землянам разница, будут ли они рабами Кытмира или же их поработит Жанна? Или вы думаете, что я не понял, почему вы хотите, чтобы я стал аватарой Властелина? И что потом? Он и я в одном лице начнем клепать из людей жаннаваров? Или не только их, но еще и рабочую скотинку для вас? Да я это понял, еще когда Властелин мне небо в звездах рисовал! Только не хотел раньше времени заговаривать об этом… Кытмиряне, жаннавары, откуда вы только на нашу голову свалились? Присвоили себе право решать, кто и кем будет…

Олег посмотрел на безжизненное лицо Илсы, погладил нежную кожу… Сдерживая слезы, запрокинул голову и… увидел звезды. Господи, как он раньше любовался ими! А они предали его, прислали на Землю такую беду.

Олег посмотрел на молча стоявших жаннаваров.

– Шли бы вы все отсюда… Земля наша планета, и мы как-нибудь сами здесь проживем. Найдем способ, как вернуть тех, кто стал киборгами, к нормальной жизни, – в этом я не сомневаюсь. Как не сомневаюсь и в том, что теперь, какого бы Золотого сюда ни прислали, у него все равно ничего не получится. А уж я позабочусь о том, чтобы мои рисунки больше не приводили сюда жаннаваров. Хватит, на всю жизнь нарисовался… хрен теперь сотрешь. Так что, ребята, за помощь спасибо, если что, обращайтесь, может, и вам чем поможем, а пока давайте каждый будет жить у себя. Так всем и передайте.

Сочи, январь 2002 г.