Пирс ЭНТОНИ

НЭК МЕЧ

Глава первая

— А ты знаешь, что еще слишком маленький для того, чтобы драться в кругу? — крикнула ему Нэми.

— Если я маленький, то и ты еще не доросла до браслетов, на которые глазеешь без конца! Тебе ведь тоже четырнадцать, столько же, сколько и мне.

Мальчика звали точно так же, как и его сестру, потому что они были близнецами. Но на это имя он с сегодняшнего дня откликаться отказывался, поскольку ребенком себя больше не считал.

Подходящее мужское имя он себе уже выбрал: Нэк. Нэк Меч — и этим именем он получит право называться, как только докажет свою силу в кругу.

Нэми от обиды закусила губу почти до крови. Была она девочкой полноватой и невысокой, так же как и ее брат, и тоже не могла называть себя взрослой до тех пор, пока не получит золотой браслет от воина хотя бы на одну ночь. После этого она имела право забыть о своем детском имени и именовалась женской формой имени воина, ставшего ее мужем. Возвратив воину браслет, она становилась безымянной, но оставалась женщиной. И дважды женщиной, после того как выносит и родит ребенка.

— Могу поспорить, что я добьюсь своего раньше тебя! — бросила Нэми брату и издевательски улыбнулась.

Мальчик поймал одну из русых косичек сестры и тянул за нее до тех пор, пока девочка не издала мелодичную трель боли и протеста. Тогда он отпустил ее косу и удовлетворенно зашагал к кругу, в котором прямо сейчас сражались два воина: Фехтовальные Палки и Посох. Это был дружеский поединок по пустячному поводу. Но металлическое оружие весьма впечатляюще сверкало на солнце, и звон ударов стали о сталь разносился под голубыми небесами.

Вот для этого стоило жить, подумал мальчик. Для чести и славы в кругу! Четыре года назад он впервые взял в руку меч, достав его с полки с оружием в хижине ненормальных (в то время он с трудом мог поднять меч над головой), и с тех пор усердно упражнялся с избранным оружием. Отец мальчика, Нэм Меч, был превосходным фехтовальщиком и был рад обучать любимому искусству своего сына. Уроки отца были превосходными, но до сих пор мальчику еще не приходилось скрещивать оружие с противником в кругу.

Сегодня ему исполнилось четырнадцать лет! По законам, принятым у кочевников, мальчик и его сестра больше не были обязаны подчиняться указаниям родителей и получали общие со всеми права. Мальчик мог сражаться в кругу, девочка могла принять браслет. Так скоро, как только они этого пожелают.

Фехтовальные Палки одержали победу, задев Посох по голове и на мгновение оглушив его. Поединок был окончен, и воины покинули круг.

— Я сегодня в ударе! — громогласно заявил воин с палками. — Где та, которая возьмет у меня браслет? Может быть, вот эта девчушка, дочка Нэма?

Ни Посох, ни Фехтовальные Палки Нэка в упор не замечали. Вызов, брошенный ему сестрой: «Я добьюсь своего раньше тебя», на самом деле немногого стоил. Но, как все близнецы, мальчик и его сестра не давали друг другу уступок ни в чем. К тому же теперь повод у Нэка был.

— Прежде чем ты попробуешь дотронуться до дочери Нэма, — сказал он громко и отчетливо, с вызовом загородив воинам дорогу, — попробуй тронуть своими палками его сына. Если сможешь, конечно.

Фехтовальные Палки улыбнулся, но в глазах у него была видна растерянность.

— Не груби мне, паренек. Иначе мне придется сделать тебе больно, ты, мальчишка безымянный.

Нэк выхватил меч и быстро вбежал в круг. Из-за низкорослости мальчика оружие в его руках казалось слишком большим для него.

— Ну, давай, попробуй! Сделай больно безымянному мальчишке!

— Чтобы потом держать ответ перед Нэмом? Мальчик, твой отец владеет мечом слишком хорошо. Мне не хочется трогать его ребенка и давать ему повод вызывать меня на поединок. Сперва подрасти, потом у нас еще будет возможность встретиться.

— Сегодня я стал взрослым. И я собираюсь сегодня же добиться признания.

Очевидно, Фехтовальные Палки не понял, о чем идет речь, потому что он не ответил ничего.

— Ты еще ребенок, — изрек до сих пор молчавший Посох, скептически глядя на Нэка сверху вниз. — Это видит всякий.

В этот момент к разговаривающим присоединился Нэм, которого к кругу позвала дочь.

— Твой парень напрашивается на порку, — объяснил суть вопроса Посох. — Хиг не хочет с ним связываться, но он…

— Сегодня его день, — с большим сожалением ответил Нэм.

Нэм тоже не отличался высоким ростом, но уверенность, с которой он нес на поясе свой меч, свидетельствовала о его мастерстве и положении среди воинов круга.

— Мой сын хочет стать мужчиной. И я не имею больше права ни запрещать ему этого, ни разрешать.

— Понятно? — радостно закричал Нэк. — Теперь попробуй, дотронься до меня своими палками! Прежде чем ты хоть чем-то дотронешься до моей сестры.

Присутствующие замерли. Намек был более чем недвусмысленным. И Хиг Палка теперь обязан был драться, независимо от того, хотел он этого или нет. В противном случае его мог вызвать на поединок Нэм, чтобы защитить честь своей дочери. Все прекрасно знали о том, что Нэм своих детей любил, всячески их оберегал — и в особенности свою миловидную дочь.

Хиг двинулся к кругу, нехотя доставая из-за пояса фехтовальные палки.

— Мне придется преподать ему урок, — пробормотал он извинительным тоном.

Нэми бросилась к брату.

— Брось валять дурака, идиот! — испуганно зашипела она. — Я пошутила!

— А я нет! — как можно более твердо ответил Нэк, начинающий ощущать себя гораздо менее уверенно, чем в начале. — Вот мое оружие, Хиг.

Хиг оглянулся, посмотрел на Нэма, пожал плечами и ступил на белый песок круга. Хиг был красивым воином, высоким и мускулистым. Он возвышался над Нэком как башня. Но на самом деле Хиг не был особенно выдающимся бойцом; Нэк несколько раз наблюдал за поединками с его участием в кругу.

Хиг принял боевую стойку. Нэк бросился на противника сразу же, стараясь скрыть охватившую его нервозность активными действиями. Выпад его меча был классическим, в течение прошедших трех лет он повторял этот удар снова и снова бесчисленное количество раз вслед за своим отцом, и теперь руки и тело его действовали сами. Хиг отпрянул назад и взмахнул палками. Нэк улыбнулся и почувствовал себя уверенней. Приобретенные навыки действительно что-то значили!

Пока Хиг восстанавливал равновесие и снова выставлял перед собой свои палки, Нэк совершил еще один выпад, целясь противнику прямо в живот. Он знал, что подобный прямой удар отбить легко, последующее продолжение тоже скорее всего не достигнет своей цели, но нужно было пользоваться возможностью и нападать как можно дольше. Потому что как только инициатива уйдет от Нэка к Фехтовальным Палкам, ему не поздоровиться, потому что Меч не был особенно ловок в обороне. И тем более против Фехтовальных Палок.

Но уже второй удар мальчика увенчался успехом.

Адреналин, кипевший у него в крови, придал его движениям скорость. Острие меча вошло на несколько футов Хигу в живот. С криком боли Хиг опять рванулся назад и в сторону — ничего хуже он сделать не мог. Острие меча высвободилось из тела Хига, вслед стали брызнула кровь. Выронив палки, противник Нэка боком повалился на землю, хватая руками зияющую рану на животе, похожую на рот.

Нэк замер. Никогда, даже в самых смелых своих мечтах, он не ожидал, что все пройдет настолько легко — и так ужасно и кроваво. Глядя на повергнутого противника, он все еще продолжал лихорадочно подыскивать в голове возможные варианты продолжения боя, выпады и финты, его тело все еще было напряжено и готово к ударам палок, которые необходимо принять, чтобы получить возможность ударить как следует самому. Но все закончилось так быстро и совсем не так, как он ожидал…

— Хиг сдался, — сказал Посох.

И это означало, что поединок окончен и Нэк может покинуть круг как победитель. По правилам, победителем считался тот, кто дольше оставался в кругу, вне зависимости от того, что до этого в кругу происходило, потому что попадались хитрецы, которые пользовались полученными ранами или симулировали их, используя ситуацию в свою пользу или, несмотря на раны, продолжали биться еще яростней.

Нэк почувствовал, что его сейчас вырвет. Пошатываясь, он вышел из круга. Разрубленный живот Хига все еще стоял перед его глазами и Нэк ненавидел себя за то, что это было делом его рук. Рвота подкатила к его горлу, Нэк зажал рот, жидкость пошла носом. Теперь, когда дело было сделано, он понял, почему его отец всегда с такой осторожностью относился к поединкам в кругу.

Меч — это не игрушка, а поединок — не игра.

Нэк беспомощно оглянулся в поисках Нэми.

— Какой ужас! — прошептала она.

Но она не винила его. В вопросах особой важности она никогда не пыталась спорить с братом.

— Но думаю, ты выиграл. Теперь ты мужчина. Вот возьми, я принесла это для тебя из хижины.

Девочка подала Нэку золотой браслет, символ мужественности.

Нэк со слезами пал на сестрину грудь.

— Браслет не стоил того, — сквозь всхлипы простонал он.

Чуть погодя Нэми вытерла его лицо платком, и Нэк надел на руку браслет.

К счастью, Хиг не умер, и торжество не было испорчено. Старания все-таки того стоили. Хига отвезли в больницу к ненормальным и там, по слухам, он скоро поправится. Нэк принялся повсюду расхаживать с бесценным браслетом на левом запястье, с гордостью ощущая приятную тяжесть золота на руке, принимая поздравления соседей и друзей и ощущая себя настоящим мужчиной. Особую благодарность он получил от Нэми, которая призналась, что интрижка с выскочкой Хигом совсем ее не прельщала, и она была даже отчасти рада тому, что с этой стороны все расстроилось. А своего посвящения в женщины она может подождать — и даже несколько недель, если будет нужно!

В честь появления нового мужчины, то есть в честь Нэка, был устроен праздник, где он официально назвал свое теперешнее имя, которое было должным образом отмечено на специальной доске, имеющейся в каждой хижине, для того чтобы ненормальные могли внести это имя в свои записи. К сожалению, среди гостей праздника не нашлось свободной девушки подходящего возраста, и поэтому Нэк не смог получить все, что ему по традиционному праву мужчины теперь причиталось. Но это праздника Нэку не испортило, потому что, по правде говоря, он испытывал легкий испуг перед этой частью своих новообретенных прав и, насколько он знал, его сестренка Нэми тоже относилась к подобному с опаской. Мужчина против мужчины в кругу — к этому он стремился всей душой. А мужчина и женщина в постели… это могло подождать.

В разгар праздника Нэка попросили спеть, и он спел, и его весьма приятный голос доставил удовольствие всем без исключения. Нэми пела вместе с братом, искусно сплетая свое контральто с тенором Нэка. С момента получения Нэком из ее рук браслета они перестали быть братом и сестрой — но кровь не водица и родственные узы не разрубишь одним ударом меча.

Через несколько дней Нэк оставил свою семью и отправился в поход, как и следовало мужчине. В долгий-предолгий поход без определенной цели. Как ожидалось, в походе он будет сражаться, оттачивать свое мастерство воина, встречать женщин, вручать им свой браслет и со временем приобретет опыт зрелого мужа. Нэк мог вернуться через год, а мог не вернуться никогда, нить его жизни должна была обрастать событиями и подвигами, дабы любой из кочевников мог уважать в нем выдающуюся индивидуальность. «Сыном Нэма» он больше не был. Он стал воином.

Момент прощания был обставлен с особой торжественностью, подобающей подобному славному событию, и Нэк, у которого и без того от мыслей о том, что он расстается с отцом, матерью и сестренкой Нэми и может быть навсегда, с вечера в горле стоял ком, чуть не расплакался. Увидев слезы в глазах у Нэми и заметив, что губы ее дрожат, Нэк, для того чтобы тоже не расплакаться, повернулся и скорее зашагал прочь, думая о том, как он любит свою сестру и какая она красивая. Все было хорошо.

Так он начал свой поход. Хижины в этой части страны встречались не реже чем через каждые двадцать миль, и пройти это расстояние за светлое время дня не составляло труда, если идти не останавливаясь. Но идти мерно и целеустремленно Нэк не мог, потому что все вокруг было ему в диковинку: изгибы и повороты тропы, незнакомые, поскольку раньше он никогда их не видел, равнины, чередующиеся с лесами и, конечно, редкие встречные воины. И к тому времени, когда он наконец толкнул дверь первой на своем пути хижины, уже давно стемнело.

Ночь он провел в полном одиночестве, потому что в этой хижине никого не оказалось. Нэк приготовил себе ужин, воспользовавшись кухонной утварью и запасом продуктов, которые неизменно поставлялись в хижины ненормальными. Именно ненормальными: их называли так потому, что их поступки были лишены здравого смысла. У ненормальных было оружие, но они им никогда не пользовались, было много отличной еды, но они ее отдавали кочевникам, а в удобных хижинах, которые ненормальные строили всюду, где только можно, сами они никогда не жили. У ненормальных было заведено набивать эти хижины всякой всячиной — полезными вещами, которые мог взять оттуда любой прохожий. И если кто-то забирал из хижины все подчистую, ненормальные без возражений через короткое время привозили туда еще больше. Но если кто-то пользовался мечом вне предназначенного для поединков круга или начинал убивать других людей из лука или выгонять их из хижин и никто не останавливал этого человека, ненормальные в эти места больше продуктов и припасов не привозили. Казалось, им было не особенно важно то, что кто-то убивает кого-то вообще, а то, как это делается и где. Как будто смерть от стрелы была более болезненной, чем смерть от меча. Для них было только одно имя: ненормальные. Однако опытные воины относились к причудам ненормальных с юмором и спокойно.

Сами хижины представляли собой тридцатифутовые цилиндры, с потолками, достаточно высокими даже для самых рослых кочевников, с крышей в виде конуса. Говорили, что конические крыши каким-то образом ловят солнечный свет и превращают его в силу, которая приводит в действие все устройства внутри хижины и дает свет. В центре хижины находилась толстая колонна до потолка, внутри которой были скрыты душевая, холодильник, небольшая кухня и вентилятор, который мог гнать и теплый воздух и прохладный, — в зависимости от времени года.

Нэк достал из холодильника мясо и приготовил его на плите. Свою стряпню он запил молоком. За едой он задумчиво рассматривал многочисленные шкафы у стен хижины — с браслетами, оружием, одеждой. Не нужно ни за что сражаться, бери что хочешь безо всяких усилий! Вот уж действительно ненормальные!

Покончив с едой, Нэк приготовил для себя откидную койку, лег и заснул, укрывшись от висящей в хижине тишины с головой.

Утром он упаковал в рюкзак несколько пар носков и рубашек на смену, но запасных брюк, курток или мокасин брать не стал. Грязь не имела особого значения для Нэка, но части одежды, впитывающие пот, необходимо было менять как можно чаще. Вместе с одеждой Нэк положил в рюкзак хлеб и остатки мяса — ненормальные не любили расточительности, несмотря на свою собственную беспримерную щедрость и бессмысленное неизменное пополнение запасов хижин для общего пользования. Кроме того, с собой Нэк решил захватить лук и палатку в чехле — может быть, некоторое время он поживет на природе, промышляя охотой. Пользоваться хижинами время от времени было позволительно, но настоящие кочевники предпочитали обслуживать себя сами.

Следующую ночь Нэк провел в палатке, опять в полном одиночестве и не получив от такой ночевки особого удовольствия (он забыл взять с собой москитную сетку). Третью ночь он снова провел в хижине, на этот раз в компании двух таких же, как он, странствующих воинов — Меча и Булавы. Встреча носила дружеский характер, и несмотря на юный возраст Нэка, а может быть, как раз поэтому, с ним обходились вежливо и как подобает. Все трое немного поупражнялись с оружием в кругу, и за свое умение обращаться с мечом Нэк удостоился комплиментов — это означало, что в своем виде оружия он еще новичок. Бывалым воинам комплименты были ни к чему, их навыки боя говорили сами за себя.

К исходу четвертого дня Нэк встретился в хижине с женщиной. Она приготовила ему ужин, который был не в пример вкуснее его собственной стряпни, и на этом их отношения закончились, потому что предложить ей свой браслет Нэк постеснялся. Женщина была выше Нэка ростом, на несколько лет его старше и не слишком красива. Нэк вымылся в присутствии женщины под душем, но ночь они провели в разных койках, а утром она должным образом пожелала ему доброго пути и удачи, и он отправился дальше. Нэк ругал себя за то, что не решился испробовать возможности своего нового браслета, одновременно признаваясь себе в том, что просто-напросто боится этого ритуального жеста, боится сделать что-нибудь не так и оказаться в смешном положении. Но не попробовав первый раз, опыта в таких делах получить невозможно.

В тот день он добрался до следующей хижины, находящейся на берегу небольшого и очень красивого озерка, очень рано и встретил там воина. Этот воин был ненамного старше самого Нэка, судя по тому, что на теле его почти нет шрамов; ростом он Нэку подстать, но бороду имел густую и явно провел в странствиях не меньше года.

— Мое имя Сол Любое Оружие, — представился Нэку воин. — Я бьюсь за лидерство.

Это было Нэку не по душе. Лидерство означало, что проигравший присоединялся к дружине победителя. Так как это соглашение достигалось на добровольной основе, оно не шло в разрез с установленным ненормальными законом против лишения личной свободы, однако данное победителю побежденным слово чести держало его крепче любых оков. На счету Нэка была только одна серьезная схватка и совсем немного учебных боев, и надежды на то, что сейчас он победит, не было никакой. Сражаться, особенно с такой ставкой, не хотелось совсем. Он только начал свой путь и совсем не хотел терять независимость так скоро, а желания создавать свою собственную дружину у него не было.

— Ты владеешь любым оружием? — спросил он Сола, лихорадочно соображая, как бы повежливей отклонить вызов. — Мечом, посохом, палками — любым?

Сол хмуро кивнул.

— Даже звездой?

Нэк быстро взглянул на блестящий ошипованный шар, покоящийся на оружейной полке.

Сол снова кивнул. Он был не очень-то разговорчив.

— Я не могу сейчас биться, — осторожно начал Нэк. — Не могу биться за лидерство. Я… я получил свой браслет только на прошлой неделе.

Сол равнодушно пожал плечами, принимая данные объяснение.

Когда начало темнеть, у дверей хижины появилась женщина. Вновь пришедшая была облачена в саронг свободной женщины, но оказалась еще более немолода и менее привлекательна, чем встреченная Нэком накануне. По всему выходило, что за свою жизнь эта женщина переносила немало браслетов, потому что ни один из мужчин не захотел оставить ее себе. Сол даже не посмотрел в ее сторону; его левое запястье было пустым, что означало, что он человек женатый. Снова дело было за Нэком, и опять он не сделал ничего.

Женщина приготовила ужин на всех, потому что это было ее традиционной обязанностью. С кухонными принадлежностями она управлялась уверенно, настолько же, насколько уверенно он обращался со своим оружием. Вероятно, эта хижина была ее постоянным местом жительства и она привыкла обслуживать здесь любого мужчину, надеясь на то, что рано или поздно найдется такой, кто решит, что искусность в приготовлении пищи может заменить отсутствие особенной красоты, и предложит ей браслет. Ни одна из женщин никогда браслетов сама из шкафчиков не брала — браслет должен был приходить от мужчины.

Прежде чем Сол и Нэк успели расправиться с ужином, пришел третий воин. Это был крупный, зрелый мужчина, с объемистым животом и мощным торсом сплошь в шрамах.

— Меня зовут Мок Звезда, — сказал он.

— Сол Любое Оружие.

— Нэк Меч.

Женщина не сказала ничего — в разговоры мужчин встревать было не положено. Она молча принялась готовить еще одну порцию еды.

— Я бьюсь за лидерство, — сказал Сол.

— У тебя есть дружина? Кто в ней: вот этот паренек и все?

— Нет, Нэк не со мной. Моя дружина стоит лагерем в порченых землях.

— В порченых землях? — Мок был удивлен, и Нэк молча разделял его чувства. — Никто не может жить там!

— Тем не менее это так, — сказал Сол.

— Но духи-убийцы…

— Ты сомневаешься в моих словах? — твердо спросил Сол.

Тон Сола немного осадил Звезду.

— Но всем известно, что…

— Я должен согласиться с Моком, — произнес Нэк, тут же осекшись, поняв, что открыл рот и ввязался в разговор напрасно. Это был не его спор.

— Круг нас рассудит! — громко, как будто припечатал, сказал Сол и, посмотрев на полупрозрачную вращающуюся наружную дверь, за которой уже собралась темнота, добавил: — Завтра.

Мок и Нэк переглянулись. И тот и другой теперь обязаны были биться.

— Хорошо, завтра, — согласился Мок. — За лидерство.

Немного помолчав, он добавил как будто невзначай:

— Но ты увидишь, что мое оружие не для забав.

Женщина улыбнулась Моку. Мок улыбнулся ей в ответ, поглаживая свой браслет. Эту ночь Нэк и Сол провели на соседних койках в восточной стороне хижины, в то время как Мок, надев свой браслет на запястье женщины, увел свежеиспеченную Моку в западный угол.

Нэк долго лежал в темноте и прислушивался, чувствуя себя виноватым. Но на основании только одних звуков догадаться о происходящем было невозможно.

С собой у Сола был заплечный мешок, доверху набитый оружием.

— Каким оружием ты желаешь сразиться? — спросил он Мока.

— Говоришь, что умеешь обращаться с любым? Тогда пускай это будет звезда.

Сол достал из своего мешка шар на цепи. Нэк был удивлен до глубины души и ждал еще более удивительного. До сих пор он не видел поединков с участием «звезды», а о боях Звезды со Звездою он вообще даже и не слышал ни разу. Звезда — оружие трудно управляемое и своенравное, но смертоносное и, конечно, не могла быть использована в обороне. Одно из двух — либо шипастый шар попадал в тело противника Звезды, либо нет, и от этого зависел исход поединка. Бой мог закончиться очень большой кровью.

Сол и Мок вступили в круг с разных сторон, вращая над головой свои ужасные стальные звезды так быстро, что цепи, удерживающие шары, превратились в сияющие окружности. Зрелище было одновременно пугающим и завораживающим, сталь блестела в солнечных лучах огненными кругами, мускулистые тела воинов ритмично изгибались. Поединок обещал быть коротким, потому что монотонное вращение шара в поднятой руке быстро лишало ее сил.

Как и ожидалось, все закончилось очень быстро. Два сверкающих круга пересеклись, из кругов выделились наматывающиеся друг на друга цепи, шары с гудящим звоном ударились друг о друга, во все стороны полетели искры. Сола и Мока дернуло вперед, оружие попыталось вырваться из их рук, и удержать его сумел только Сол. Рукоятка звезды Мока выскользнула из его ладони — он был разоружен.

Нэк понял, что Сол добился именно того, чего хотел. Все усилия Сола были направлены на оружие его противника, а самому Моку Любое Оружие причинять вреда он совсем не собирался, и как только цепи переплелись, он что есть силы дернул свою звезду на себя. Мок, ожидающий того, что перепутанные цепи сведут бой до уровня рукопашного, очевидно, рассчитывал на свой вес и поэтому тоже легко пошел на сближение. Но стратегия и ловкость Сола превозобладали.

Или, может быть, ему просто повезло?

— Чем хочешь сразиться ты? — спросил Сол Нэка.

Уже! Только не звездой! Что руководило поведением этого человека — вежливость или уверенность в себе? Что ему ответить?

Меч или кинжалы в опытной руке могли означать серьезные раны для Нэка, вроде той, которую получил Хиг. Фехтовальные палки не имели режущих кромок, но способны были проломить голову. Булава тоже была тупым и притом медленным оружием, но при точном попадании могла изувечить. Оставался посох…

— Посох!

Длинный, неторопливый, без острых граней, безопасный.

Сол преспокойно выудил из своего мешка посох.

Они ступили в круг, и поединок начался. Нэк всячески ругал себя за трусость. Настоящий воин обязательно выбрал бы свое собственное оружие, чтобы уравнять шансы. Посох был оружием спокойным, но его финты отразить было очень трудно. Нэк сделал выпад…

Когда он пришел в себя, его голова пульсировала от боли. Он лежал на спине на свой койке в хижине. Женщина с браслетом Мока на запястье вытирала влажной тканью его лицо.

О том, что случилось, Нэк спрашивать не стал. Было ясно, что его провели, поразили при помощи удара, которого он даже не заметил. Может быть, Мок ударил его сзади? Нет, это невозможно, потому что подобное было серьезным нарушением закона круга, а Сол и Мок не похожи на бесчестных людей. Вероятно, посох сумел проникнуть сквозь его оборону посредством искусного приема…

Нэк потрогал голову. Синяк на лбу был огромным. Потрясающая ловкость — посох Сола обошел посох Нэка, как будто того и не было вовсе, отвлекающий маневр и — хлоп!

Ну что ж, выходит теперь он воин дружины Сола. Дружины из порченых радиоактивных земель. И если там действительно есть духи-убийцы, видимого вреда Солу они не причинили. Кроме того, это не самый плохой исход поединка. Отец Нэка, Нэм, очень часто повторял, что в служении сильному лидеру есть свои преимущества. И там, где человек теряет независимость, он приобретает безопасность. Естественно, если дружина, членом которой он становится, окажется сильной.

А в том, к сильной ли дружине он присоединяется, Нэк имел некоторые сомнения, потому что в том, кем был Сол в действительности — блестящим воином или просто везучим человеком, — он до конца уверен не был. Однако он почел за лучшее надеяться на первое — да и мог ли он признать, что проиграл, попавшись на какую-нибудь дешевую уловку.

В компании Мока Нэк отправился в указанное Солом место, сам же Сол торопливо зашагал в противоположном направлении. По прошествии двух ночей Мок забрал у женщины свой браслет, и Нэк не стал спрашивать его почему. Возможно, Мок просто не хотел подвергать свою жену опасности, ведь они направлялись в порченые земли, где наверняка было тревожно, даже при том, что, по словам Сола, духи-убийцы — он называл их рентгенами — не появлялись около лагеря. До назначенного места они добрались через несколько дней.

Дружина Сола, а точнее говоря, та ее часть, к которой Нэк с Моком на первых порах присоединились, состояла из тридцати человек, стоящих под присмотром жены Сола — Солы — лагерем вокруг одной из хижин ненормальных. Сола была знойной брюнеткой лет шестнадцати, неизменно отвечающей грубо, если к ней обращались, и хранящей глубокомысленное молчание все остальное время. Свой браслет она носила с гордостью.

Вокруг хижины они стояли лагерем недели две, постепенно пополняясь новобранцами, которых время от времени присылал Сол. Некоторые воины приходили со своими семьями. Припасы из хижины улетучивались с потрясающей скоростью. Для пополнения быстро истощавшихся запасов провизии дружинники Сола охотились с луками и стрелами в ближайшем лесу. Дважды к хижине приезжал грузовик ненормальных и наполнял кладовую доверху.

Ненормальные имели настолько же забавный вид, насколько забавно звучали их имена. Эти почти полностью лишенные мускулатуры люди принципиально ходили без оружия, в очень странной одежде и были до нелепости чистоплотны. Вместе с тем их грузовик был настоящим чудовищем, способным уничтожить несчетное число воинов при неправильном управлении. Почему же, обладая подобной мощью, ненормальные ведут себя так, как будто являются слугами кочевников, тогда как завоевать власть, хотя бы при помощи тех же грузовиков, они могли так легко? Некоторые считали, что это происходило от того, что ненормальные были слабыми и глупыми, но Нэк сомневался в том, что ответ так прост.

В конце концов вернулся Сол и привел с собой еще пятнадцать человек, увеличив таким образом общее число воинов в дружине до пятидесяти. После этого дружина под его командой выступила в поход… по направлению к порченым землям. Нэк видел предупреждающие об опасности красные метки, которыми ненормальные отмечали границы порченых земель. Устанавливать границы опасной зоны ненормальным помогали особые коробочки, которые чуяли духов-убийц и начинали щелкать в их присутствии. Все ждали ужасного, но ничего не случалось.

Лагерь, о котором говорил Сол, был разбит в глуби порченых земель на берегу реки и огражден по периметру наполненным водой рвом. Командовал лагерем воин по имени Тил Два Оружия; но человеком, который действительно в лагере всем заправлял, был Сос Безоружный. Сос беспощадно муштровал дружинников, разделял их на младшие дружины по родам оружия и устанавливал ранги воинов по старшинству в соответствии с их навыками. Нэк, начавший, к большой своей досаде, с самого нижнего номера в двадцатке мечей, занимался усердно и преуспел, постепенно заняв четвертое место среди имевшихся в лагере сорока воинов своего вида оружия. Число дружинников в лагере неизменно увеличивалось, потому что Сол, постоянно находящийся в отлучке, одного за другим слал в порченые земли вновь обращенных. Нэк очень быстро убедился, что дружина Сола сильна как никакая другая; никогда в жизни Нэк еще не видел такой жесткой дисциплины.

Странным было то, что всем этим руководил человек, который сам никогда в кругу не дрался. Сос обладал огромным запасом знаний, в том числе и по вопросам военного искусства, и не был лишен физической силы. Вместе с тем он всюду ходил с маленькой глупой птицей на плече, чем немало веселил всю дружину и, тщательно скрывая, поддерживал любовные отношения с Солой. Однажды зимней ночью Нэк сам видел, как жена Сола украдкой пришла в палатку Соса и осталась там до рассвета. Сложившаяся в лагере негласная ситуация в голове у Нэка не укладывалась.

С наступлением весны дружина была готова к выступлению в большой поход. В установленной Сосом градации воинов Нэк теперь занимал одно из первых мест. Он был рад возможности испробовать свои силы и навыки на деле.

Общую картину его успеха портило одно: до сих пор у него ни разу не хватило мужества предложить свой браслет девушке. Конечно, он хотел этого, но ему еще не было пятнадцати, а выглядел он только на тринадцать, и по этой и некоторым другим причинам даже мысленное представление обнаженного женского тела давалось ему с душевным трепетом — у него не хватало духу. Ведь он ничего не знал и мог наделать кучу ошибок!

Иногда он втайне мечтал о Соле. Нельзя было сказать, что он влюбился в нее, или что она хотя бы ему нравилась; но она была вызывающе красива и позволяла себе проводить ночи в палатке другого мужчины, в то время как ее собственный муж был вождем и повелителем дружины. Это было бесчестно… но в этом был мучительный соблазн! Уж она-то смогла бы сохранить все в тайне…

С другой стороны, это было одной из причин, благодаря которым Нэк достиг небывалых успехов в искусстве боя на мечах. Б?льшую часть времени, которую другие тратили на романтические похождения, он усиленно тренировался. Все думали, что он решил посвятить себя фехтованию, на самом же деле он искал выход своим мукам.

В один прекрасный день… в один прекрасный день он по-настоящему станет мужчиной!

Глава вторая

Через короткое время Нэк прославился. В большинстве боев он побеждал, причем побеждал с легкостью. Первым его боем, после ухода из лагеря в порченых землях, был поединок с лучшим Мечом небольшой встречной дружины. Вождь маленькой дружины поначалу не желал выяснения отношений и поэтому перед ним предстал Нэк, который вместе с другими тщательно отобранными насмешниками своими издевательскими шутками вовлек-таки несговорчивого вождя в состязание. Противником Нэка был хороший фехтовальщик, сам же Нэк поначалу страшно волновался, и ему казалось, что всем видно, как меч дрожит в его руках. Однако тяжелые и беспощадные зимние тренировки не прошли даром — он победил. Сос тренировал его особым образом, впрочем, как и всех, натаскивая не только против меча, но и против остальных видов принятого в кругу оружия, обучая особенностям боя в паре против пары. Тренировки были скучными и утомительными и, само собой, оценивались не по количеству пролитой крови, которой не было, а самим Сосом на глаз. Суждения Соса всегда были справедливы; со временем Нэк тоже научился различать огрехи в стиле и технике других фехтовальщиков и понял, что Сос во всем и всегда прав. Неуклюжие победы и полные растерянности поражения больше не были уделом Нэка. Он стал настоящим мастером, приблизившись к самому Тилу, который был на мечах первым.

В один прекрасный день Сос Учитель исчез. Неизвестно, кто больше горевал по поводу его исчезновения: Сол или Сола, вопрос этот обсуждался с кривыми усмешками в дружине на все лады. Возможно, у Сола наконец-то открылись глаза. Дружина же продолжала жить порядком, установленным Сосом. У Солы родился ребенок, в точности по прошествии девяти месяцев после одной из особенно длинных отлучек ее мужа…

За время похода дружина разрослась настолько сильно, что была разделена на несколько малых дружин, и все вместе они образовали империю. Одна из дружин осталась под командой Сола, другие перешли к его главным соратникам: к Тилу Два Оружия, который считался лучшим воином; к Сэву Посоху, который возглавил тренировочный лагерь в порченых землях и являлся одним из самых ярых приверженцев империи; к Тору Мечу, у которого была огромная черная борода… и, в числе прочих, к Нэку, что немало ему польстило. Малые дружины двинулись в разные стороны, собирая по дороге все больше и больше воинов, по-прежнему оставаясь под верховным началом Сола.

В самом начале похода отряда Нэка все шло как нельзя лучше, потому что его заветные мечты о славе и известности сбылись. Он стал вождем ста пятидесяти воинов, одной из наиболее независимых и удаленных дружин. Нэк не преминул навестить родственников и соседей и продемонстрировать им свои достижения. Его сестра вышла замуж и следом за мужем ушла из родного гнезда, но скептиков из числа ближайших соседей он не без удовольствия убедил в их неправоте. Полдюжины из их числа Нэк собственноручно рекрутировал в дружинники и услал в лагерь в порченых землях и в довершении всего продемонстрировал технику боя в кругу против собственного отца — понятно, что не ради пролития крови или лидерства. После этого Нэк был признан самым лучшим фехтовальщиком на мечах в окрестностях, и это тешило его самолюбие.

По прошествии года острота ощущений спала. Заботы вождя, мешающие Нэку отдаваться любимому занятию и регулярно упражняться в кругу, начали ему надоедать. Со всех сторон его окружили завистники и враги. Против него плелись интриги. В конце концов Нэк пришел к выводу, что в душе он никогда вождем не был. Он всегда был бойцом.

К исходу второго года он уже был по горло сыт долей вождя, но возможности обратного пути не было видно. Нэку хотелось без оглядки бежать в дикие просторы родной страны, где он мог встречаться с другими воинами честно и открыто, без рогаток и препон, расставленных повсюду его теперешним ответственным положением.

Кроме того, оставалась проблема с женщинами. Нэку уже шестнадцать, и он мужчина вполне, но до сих пор даже мысль о том, чтобы предложить свой браслет девушке, любой девушке, приводила его в трепет. Он боялся. Вот если бы девушка попросила его об этом сама, дала бы понять, что не прочь… но ни от одной из них подобных знаков не поступало.

Нэк начал подозревать, что стеснительнее его нет человека во всей империи, причем без объективных для такого стеснения причин. Он мог командовать людьми без тени сомнения в своей правоте, он с уверенностью мог предстать перед любым видом оружия, он мог вести за собой дружину в несколько сотен человек. Но предложить свой браслет женщине… Он хотел этого, но заставить себя сделать это не мог.

Над империей нависла тень опасности. В ее пределах появился безымянный и безоружный воин, сражающийся в кругу и побеждающий воинов империи одного за другим просто голыми руками. В это невозможно было поверить, но Безымянный покорил сначала дружину Сэва, сломав руку самому Сэву, затем дружину Тила, разбив Тилу колено, потом Тора — убив Бога Булаву, единственного воина, которого не смог одолеть даже Сол. В конце концов Безымянный вызвал на поединок самого Сола, победил его и забрал себе империю и Солу. Сол вместе со своей малолетней дочерью отправился к Горе Смерти, где должен был умереть.

Дружина Нэка располагалась вдали от театра основных действий, и к тому времени, когда Нэк туда добрался, все было кончено, и Сол ушел. Нэку ничего не оставалось, как выразить свою верноподданность новому Повелителю. Тил снова занял второе место в иерархии и принялся вершить правление империи от имени Безоружного завоевателя, имеющего облик удивительный и уродливый и, как оказалось, почти не проявляющего интереса к рутинным делам своих владений.

— Возвращайся туда, откуда пришел, — сказал Тил Нэку в разговоре с глазу на глаз. — Можешь продолжать сражаться. Но не за лидерство. Расспроси своих воинов и освободи из них тех, кто захочет уйти, не задавая никаких вопросов. Так приказал Безымянный.

— Зачем же тогда он завоевал нас? — удивленно спросил Нэк.

Тил только пожал плечами в ответ, по лицу его было видно, что он растерян. Нэк знал, что Тил во все времена горой стоял за Сола и одобрял его политику, но теперь, как человек чести, он был вынужден подчиниться новому Повелителю и не смел перечить ему.

Все покатилось под гору. Шесть лет в империи царил застой. Нэк со временем перепоручил свои административные обязанности приближенным и отправился в одинокий и бесцельный поход, как когда-то. Скрывая свое настоящее имя. Иногда Нэку приходилось сражаться в кругу, но его потрясающее искусство делало эти схватки бессмысленными, потому что он разил своих противников с легкостью. Его браслет так и не покинул его левого запястья ни разу, хотя все это время он грезил женщинами, любыми женщинами.

В двадцать четыре, с десятью годами выдающейся кочевой жизни за плечами, Нэк Меч решил, что все кончено. У него не было ни настоящего, ни будущего, как и у империи, к которой он принадлежал.

В это самое время Повелитель начал поход против Горы Смерти, объединив для этой цели свою дружину и дружину Тила, и вскорости после этого исчез. Тил вернулся и принес известие о том, что укрепления Горы и жилища находящиеся внутри нее, выжжены огнем; что люди, которые теперь будут отправляться к Горе, с этих пор будут умирать по-настоящему, не объяснив при этом, что происходило с ними раньше. Безымянный исчез, но его место не могло ни к кому перейти, в том числе и к Тилу. Повелитель мог вернуться в любой момент, а мог не вернуться никогда.

Состоялась встреча вождей младших дружин — Тила, Нэка, Сэва, Тора и других. Было решено оставить все как есть и ожидать возвращения Повелителя. Но каждая дружина становилась на это время самостоятельной, с условием не враждовать между собой.

Все, чего Нэк хотел на самом деле, была свобода, поэтому он, не откладывая дела в долгий ящик, полностью распустил свою дружину. Его лучшие воины немедленно начали создавать свои собственные дружины и двинулись в поход. Нэк, впервые в жизни став по-настоящему ни от кого не зависимым, продолжил свои одинокие скитания.

Уже третий раз на своем пути Нэк, собираясь заночевать в хижине, находил строения ненормальных разрушенными и разграбленными. Гнев и возмущение в Нэке росли. Чьих рук это дело, в чем причина? Во все времена хижины были священным местом, доступным для всех странников в любой момент. Если хижина разрушена, то страдают все. Разрушение большого числа хижин причинит вред всей империи, всему обществу кочевников — которое, как ожидалось, после основательного разрушения подземного мира Горы Смерти должно было развиваться ускоренными темпами.

Надежды на поимку преступников не было — с момента разрушения хижин прошло не меньше недели. Можно было спросить об этом у ненормальных, которые зачастую знали о делах кочевников больше самих кочевников, но которые принципиально никогда в их дела не вмешивались.

Нэк, до этого момента предающийся бесцельному блужданию по стране, обнаружил перед собой нечто, способное стать его целью.

Местное обиталище ненормальных находилось под осадой. Стекла на окнах их дома были выбиты, и пустые проемы теперь не слишком надежно забаррикадированы обломками деревянной и металлической мебели. Цветник, окружающий здание по периметру, был вытоптан. Два нечесаных и оборванных воина лениво бродили вокруг дома ненормальных — очевидно стерегли находящихся внутри. Поодаль, у потухшего костра сидели еще трое.

Нэк не спеша подошел к ближайшему из часовых, здоровенному Мечу.

— Кто ты такой и что здесь делаешь?

— Вали отсюда, приятель, — бросил в ответ воин. — Не твое это дело.

Нэк, имеющий за плечами жизненный опыт, умел сдерживаться. Он спокойно продолжил:

— Сдается мне, что вы досаждаете здешнему посту ненормальных. Объясни, зачем?

Воин достал из ножен зазубренный меч.

— Вот зачем. Теперь понял, коротышка?

Краем глаза Нэк отметил шевеление у костра. С другой стороны дома бегом приближался второй часовой. Все воины были вооружены мечами. Но это было оружие и самого Нэка.

— Хочешь сразиться со мной в кругу?

— Эй, слышите, этот парень напрашивается на неприятности! — удивленно крикнул стоящий перед Нэком Меч остальным, которые были на подходе.

— Отрежь ему яйца, если они у него есть! — ответили ему из троицы, приближающейся от костра.

Нэк понял, что перед ним ни кто иные, как не признающие законов круга бандиты: никудышные бойцы, сбивающиеся случайным образом в группы и нападающие и грабящие все и вся, что не могло защитить себя. В прежние годы подобные отбросы общества из пределов страны ненормальных тщательно изгонялись, а в годы расцвета империи специальные отряды систематически занимались отлавливанием и уничтожением бандитов, путем принуждения их к поединку в кругу с опытным воином до смертельного исхода. Хижины удобны всем, и нет смысла допускать их разрушения.

Однако теперь, когда империя распалась, подобная сорная трава, очевидно, снова полезла изо всех щелей. Нэк мог позволить себе вырезать этих трусов без малейших угрызений совести. Тем не менее он решил убедиться еще раз:

— Назовите мне свои имена.

К тому времени он был окружен со всех сторон.

— Мы сейчас тебе кишки выпустим! — сказал часовой, с которым Нэк заговорил первым. Остальные бандиты радостно заржали.

— Тогда назовусь я. Мое имя Нэк Меч.

И он обнажил свое оружие.

— Первый, кто выступит против меня, ответит в кругу.

— Эй — я слыхал о нем! — предупреждающе воскликнул один из бандитов. — Он опасен! У него была дружина…

Но остальные, не столь сведущие в иерархии империи, уже начали сжимать кольцо, собираясь напасть на Нэка разом и взять его числом.

Бандиты бросились в атаку, и Нэк взмахнул мечом. Начал он с молниеносного выпада в направлении стоящего прямо перед ним, пронзил его незащищенную грудь и мгновенно выдернул меч обратно. Метнувшись налево, он с разворота ударил следующего по шее мечом, не дав ему возможности опомниться и поднять для защиты свое оружие. Подобная тактика никогда бы не прошла против опытных воинов, но сейчас перед Нэком стояли все равно что тренировочные чучела. Нэк повернулся направо, но на этот раз воин успел вскинуть свой меч, и сталь лязгнула о сталь.

Нэк отскочил назад за два распластавшихся под ногами окровавленных тела. Остались еще двое, потому что предусмотрительный пятый сбежал, едва опознав в Нэке одного из лучших бойцов империи. Нэк ждал нападения, но ничего не происходило — бандиты стояли на месте и завороженно смотрели на своих повергнутых товарищей. Новички, — испугавшиеся крови, вот кто они такие!

— Забирайте раненых и убирайтесь отсюда! — скомандовал Нэк. — Если я увижу вас в этих краях еще раз — убью обоих.

Бандиты помедлили в нерешительности, но они были не более чем глупыми трусами, и Нэк знал это. Он спокойно повернулся к ним спиной и неторопливо зашагал к домику ненормальных. Добравшись до дома, Нэк постучал в дверь.

Ответа не последовало.

— Бандиты ушли, — крикнул он. — Меня зовут Нэк Меч — я воин круга. Мое имя должно быть в ваших записях.

Тишина в ответ. Нэк знал наверняка, что ненормальные следят за передвижением всех вождей дружин по стране и имеют на них подробные досье.

— Встань перед окном, — отозвались наконец изнутри здания.

Нэк подошел к разбитому окну и встал перед ним. При этом он заметил, как пара уцелевших бандитов, подобрав своего раненного в шею товарища, медленно побрела к лесу.

— У нас значится Нэк Меч, — подхватил внутри другой невидимый голос. — Спроси, как звали его отца.

— Нэм Меч, — ответил Нэк, не дожидаясь, когда его спросят. (Действительно ненормальные!) — Мою сестру зовут Бома, она носит браслет Бома Кинжала и уже родила ему двоих сыновей.

— У нас таких сведений нет, — после короткого молчания произнес второй голос. — Но похоже, что он тот, за кого себя выдает. Спроси, служит или нет муж его сестры империи и Солу Любое Оружие?

— Бом? Нет. Но если вы следили за тем, что произошло здесь несколько минут назад, то должны были понять, что я служу империи.

— Нам придется довериться ему, — проговорил первый голос.

Нэк снова вернулся к двери. Послышался звук с трудом отодвигаемой мебели. В замке повернулись ключи. Дверь распахнулась.

В дверном проеме появились два старика. Это были типичные ненормальные: бритые лица, аккуратно подстриженные, гладко причесанные и разделенные на пробор волосы, очки, белые рубашки с длинными рукавами, длинные брюки со стрелками и жесткие сверкающие кожаные башмаки. Одежда, никак не годящаяся для боя. С любым оружием. И тот и другой ненормальный дрожали так, что сразу стало понятно, сами о себе они позаботиться не умеют и Нэка боятся.

— Как вам удалось отбиться? — спросил Нэк с неподдельным интересом. Ненормальные казались настолько дряхлыми, что было непонятно, как они ухитряются все еще таскать ноги.

Один из ненормальных показал Нэку отдаленно напоминающий меч инструмент, который он все это время держал в руке.

— Это электрическая дрель, работает от домашней сети. Я включал ее и прикладывал к любой части тела того воина, который пытался проникнуть в наш дом. Жестоко конечно, но делать было нечего.

— У нас здесь есть оружие, — прибавил второй ненормальный, — но мы не очень-то умеем им пользоваться.

Понятное дело.

— И сколько это продолжается?

— Почти два дня. Мы уже подвергались подобным атакам несколько раз, но бандиты разбегались от одного вида грузовика с провиантом. На этот раз грузовик почему-то не пришел.

— Скорее всего, ваш грузовик попал в засаду и разграблен, а люди, находящиеся в нем, убиты, — безжалостно сказал Нэк. — Мне уже попались три полуразрушенных хижины. Но эти шакалы никогда не нападали на ваши дома, у них не хватало духу, это не было в их правилах. Что произошло?

— Мы не знаем. Припасы подошли к концу, и мы не могли снабжать наши хижины всем необходимым в достаточном количестве. Наверно, кочевники объявили нам войну.

— Только не кочевники. Это были бандиты!

Старики с сомнением посмотрели на Нэка:

— Мы не хотели бы тебя разочаровывать, но…

— Ничего, говорите как есть, — ответил Нэк. — Имеются ли у вас доказательства того, что на ваш дом нападали воины круга?

— Нам кажется, что такие доказательства есть.

— Но это самоубийству подобно! Конечно, мы живем не только за счет хижин, но они во многом влияют на наш стиль жизни. Особое, общедоступное положение хижин всегда и всеми уважалось.

— Мы тоже так думали. Но, как видишь…

Нэк вздохнул:

— Да, я вижу. Но хочу, чтобы вы знали, что я не собираюсь мириться с подобным разбоем, и уверен, что большинство кочевников меня поддержит. Могу ли чем-то я помочь вам?

Ненормальные нерешительно переглянулись.

— Не мог бы ты отнести письменное сообщение о случившемся, записку, в наше главное поселение?

— С удовольствием. Но здесь небезопасно, и вам может понадобиться помощь и защита. Если я уйду, вы очень скоро можете погибнуть.

— Мы не можем бросить наш пост на произвол судьбы, — печально сказал один из ненормальных.

— Даже под угрозой смерти? — спросил Нэк.

— Это вопрос принципов.

Нэк пожал плечами.

— Поэтому вас и называют ненормальными. Вы ненормальные и есть.

— Но если ты доставишь наше сообщение…

— Я доставлю ваше сообщение. Но сначала я позабочусь о вашей защите. Думаю, что через пару дней я смогу собрать несколько человек…

— Нет. Это идет вразрез с нашими понятиями.

— Послушайте, ненормальные! — воскликнул Нэк, начиная раздражаться. — Сейчас самое время эти понятия поменять, иначе ваш дом очень скоро превратится в груду дымящихся развалин, под которыми вы найдете свою могилу. Посмотрите вокруг и вдумайтесь в то, что происходит.

— Нам и так приходится уступать обстоятельствам, — ответил старик. — По всему видно, что ты человек опытный и знаешь жизнь. Пойми, если мы перестанем жить в соответствии с нашими принципами, то нам незачем будет больше жить вообще.

Нэк покачал головой.

— Ненормальные, — повторил он еще раз, но уже с уважением, начиная проникать в суть своеобразной отваги этих людей. — Давайте вашу записку.

В главном поселении ненормальных имелась школа. Записка предназначалась доктору Джонсу и должна быть передана Нэком ему лично в руки.

За столом перед дверями в комнату доктора, как часовой, охраняющий покой своего начальника от вторжения посторонних, сидела молодая ненормальная блондинка.

— Кто хочет видеть доктора Джонса? — спросила она, смерив профессиональным всепонимающим взглядом фигуру Нэка. Девушка была просто потрясающе, раздражающе чиста.

— Нэк Меч.

— Нек или Нэг?

Нэк непонимающе уставился на блондинку.

— Ах да, конечно, неграмотный, — сказала она через несколько секунд. — Доктор Джонс примет вас прямо сейчас.

Нэк прошел в кабинет и вручил послание пожилому лысому мужчине, сидящему в кресле за просторным столом, очевидно доктору Джонсу. Доктор немедленно сломал на конверте печать, достал исписанные листки бумаги и впился в них глазами. Выражение лица доктора стало очень мрачным.

— Если бы у нас была телефонная связь! Значит, наши грузовики не смогли прорваться? — вопрос доктора был излишен — все и так ясно.

— Те двое ваших людей, которые послали со мной записку, сейчас скорее всего уже мертвы, — сказал Нэк. — Ненормальные не хотят прислушиваться к голосу разума. Я предлагал им защиту, но они…

— Стиль нашей жизни отличается от твоего. В противном случае мы были бы теми же кочевниками — какими многие из нас были в молодости.

— Ты был воином? — недоверчиво переспросил Нэк. — Какого оружия?

— Меч, так же как и ты. Но это было почти сорок лет назад.

— Что заставило тебя уйти от кочевников?

— Я открыл для себя высшее понимание жизни, другую философию.

Ага.

— Ту самую, которая заставила этих ненормальных умереть на своем посту? Поторопись, может быть, еще не поздно отозвать их обратно.

— Я так и сделаю.

Хорошо хоть у предводителя ненормальных остались крупицы разума!

— Что произошло в стране? Почему на ваши посты и хижины нападают? Никогда раньше такого не случалось.

— Просто ты не помнишь этого. Но это не важно. Я могу дать тебе ответ, но пока не окончательный.

Доктор Джонс облокотился о стол и задумчиво принялся на разные лады смыкать и размыкать пальцы.

— В течение последних месяцев у нас не было возможности поставлять в хижины обычный рацион. В некоторые из них подолгу не привозилось вообще ничего, и это, естественно, раздражало приходящих туда для ночевки прохожих воинов. Увидев такое, многие из них озлобились и, не имея присущей цивилизованным людям душевной устойчивости, начали изливать свою озлобленность в виде бессмысленных разрушительных действий. Они страдали от голода, им нужна одежда и оружие, но ни того, ни другого, ни третьего в хижинах больше не было. Они почувствовали себя несправедливо обманутыми.

— Но что мешает вам развозить припасы по хижинам как раньше?

— А то, что нам самим этих припасов больше никто не привозит. Нашей основной функцией было распределение оружия и пищи по хижинам, сами мы ничего не производили. В нашем распоряжении есть несколько механизированных ферм, но продукты, которые там производятся, — капля в море по сравнению с обычным объемом снабжения.

— Значит оружие, одежду и еду вам дает кто-то другой? — понял Нэк.

— До недавнего времени это было именно так. Однако в течение последних месяцев никто и ничего нам не привозил, а наши собственные запасы подошли к концу. Поэтому при всем своем огромном желании мы оказались не в состоянии снабжать хижины, результатом чего как раз и явились все те несчастья, которые ты на своем пути обнаружил.

— Но что случилось с ними? Я имею в виду тех, кто доставлял вам припасы.

— У нас нет с этими людьми связи. Все телевизионные приемники внезапно прекратили прием передач, из чего можно было сделать вывод о серьезной аварии в системе энергоснабжения. Наши посланные за припасами грузовики не вернулись. Боюсь, что кроющаяся где-то в нашей системе ошибка внезапно проявила себя и теперь нам придется за эту ошибку расплачиваться. Положение очень серьезное.

— И все хижины теперь будут разрушены?

— Очень может быть. И, чего я боюсь больше всего, все наши школы, фермы и больницы тоже. Мы не сможем отразить нападение большого количества вооруженных людей, тем более во многих местах одновременно. И если нам не удастся исправить положение в ближайшее время, я глубоко сомневаюсь в том, что нам удастся сохранить в будущем наше сообщество в его существующей форме.

— Означает ли это, что беда коснется нас всех — и вас и кочевников?

Доктор Джонс кивнул:

— Ты отлично ухватил суть.

— Нужно узнать, что случилось с вашими поставщиками. И человек, который возьмется за это дело, должен быть не из вашего числа. Он должен уметь сражаться. Если ваши водители грузовиков похожи на тех стариков, которых я спас, то…

Доктор Джонс опять согласно кивнул.

— Если хотите, я могу взяться за это.

— Ты очень великодушен. Но ты не сможешь разобраться в деталях. Мне необходим письменный отчет…

— Да, я не умею писать. Но вы можете отправить со мной того, кто писать умеет, и я буду защищать его.

Джонс вздохнул:

— Твое предложение очень соблазнительно. Но мы не должны использовать тебя в таком качестве, это противоречит нашей этике. Защищая «ненормального», ты подвергнешь себя серьезной опасности.

— Ты прав. Я не смогу помочь людям, которые не имеют разума.

— Поэтому все, что мне остается, это поблагодарить тебя за доставленное послание, — доктор встал. — Ты волен оставаться с нами сколько хочешь. Но я сомневаюсь, чтобы спокойная жизнь была тебе по душе.

— А я сомневаюсь в том, что жизнь ваша и дальше будет спокойной, — сказал Нэк. — Кроме того, подобная жизнь противоречит моей… моей философии.

Нэк взялся за рукоятку меча:

— Вот этим я живу.

— Послушайте, доктор.

Вместе оглянувшись на голос, мужчины увидели стоящую в дверях светловолосую секретаршу.

— Да, мисс Смит? — произнес доктор Джонс в своем обычном вопросительно-утвердительном тоне.

— Я все слышала. По интеркому, — быстро заговорила девушка, выглядевшая очень виновато. — И я слышала предложение мистера Нэга…

— Нэк, — поправил блондинку Нэк. — Нэк Меч, — произнес он еще раз как можно более отчетливо.

— Через «К», я правильно понял? — сказал с улыбкой доктор Джонс. — На сегодняшний день — один из лучших бойцов на мечах среди кочевников, прошу любить и жаловать.

До этого момента доктор ничем не выдал, что обладает такими познаниями о своем посетителе — и это поразило Нэка до глубины души. Но само собой разумелось, что бывший фехтовальщик на мечах такими вещами должен был интересоваться, и к тому же имя Нэка имелось в списках ненормальных.

— Я могу отправиться вместе с ним, — сказала мисс Смит, и ее симпатичное личико немедленно залилось румянцем. — Кочевую дикую жизнь я еще не забыла, и смогу написать нужный вам отчет.

По лицу доктора было видно, как тяжело ему принять решение.

— Дорогая, но подобное предприятие…

— Доктор, вы отлично знаете, что весь наш мир прекратит свое существование, если мы и дальше будем сидеть сложа руки! — воскликнула девушка крайне возбужденно. — Сколько еще мы можем ждать?

Нэк решил воздержаться от участия в споре, рассматривая мисс Смит. Она была молода, и волнение сделало ее симпатичные черты еще привлекательней. У нее была высокая грудь, подчеркнутая легким типично ненормальным свитером, а видимая ниже юбки часть ее ног — довольно стройная. Несмотря на принадлежность хозяйки к людям не от мира сего, фигура мисс Смит заслуживала пристального мужского взгляда. Нэк где-то слышал, что приставка «мисс» к женскому имени означала у ненормальных, что носительница этого имени не замужем; вместо браслетов ненормальные пользовались словами.

Доктор повернулся к Нэку:

— Все это нужно обдумать, но в главном она права. Нам необходимо что-то предпринять для спасения. Мисс Смит способна участвовать в этой экспедиции. Естественно, это совсем не обязывает тебя…

— Женщину я смогу защитить точно так же, как и мужчину, — ответил Нэк. — Если только она будет делать то, что скажу ей я. Когда на нас нападут, ей придется забыть о своих принципах.

— Я сделаю все, что ты скажешь, — быстро ответила мисс Смит.

— Мне нелегко решиться на это, — сказал доктор Джонс. — Но нам настоятельно нужна информация. Пускай отчет будет отрицательным — чего, я боюсь, следует ожидать почти наверняка, — но это даст нам возможность строить собственные независимые планы выживания. Что же, если вы оба согласны…

Нэк задумался. Как далеко сможет он уйти с этой разодетой как кукла женщиной ненормальных, которая наверняка повиснет на нем без сил после первого же дня пути? А если ему придется драться — она упадет в обморок от одного вида крови. А насмешки над ним, которые несомненно начнутся, из-за такого сопровождающего, не просто ненормального, а ненормального женского пола, понесутся ему вслед.

— Наверно, ничего не получится, — сказал наконец Нэк.

И тут же ощутил укол знакомой обиды на себя, потому что сейчас его разумом скорее всего руководила не логика, а обычное стеснение перед женщинами.

— Должно получиться, — сказала девушка. — Доктор Джонс сможет сделать многое, но ему нужны точные данные. Если ты сомневаешься в моих ногах — мы можем взять грузовик. Само собой, я переоденусь в подходящий наряд. Я вижу, на что ты смотришь. Я оденусь как женщина кочевников. Я даже могу немного испачкать лицо грязью…

Доктор Джонс скрыл улыбку, а Нэк пожал плечами с таким видом, как будто и не думал ни о чем таком вовсе. Если им суждено добраться до места, они туда доберутся. Не говоря уже о том, что в возможности провести несколько дней в пути с симпатичной женщиной, пусть даже с ненормальной, было что-то непонятным образом привлекательное. Кроме того, это было дело, которого он искал; его личные переживания должны быть отодвинуты на второй план.

— Хорошо.

— Ты согласен? — Мисс Смит была удивлена.

— Немного грязи на лицо, грузовик и отправляемся завтра.

Девушка вопросительно посмотрела на доктора Джонса:

— Вы согласны?

Доктор Джонс вздохнул:

— Это расходится с моими убеждениями. Но если вы оба не возражаете…

Глава третья

То, что белокурая мисс Смит сделала с собой к следующему утру, Нэка потрясло. Она распустила свои длинные волосы по плечам на манер кочевниц и обернула тело единым куском ткани, как и было положено одинокой женщине. Исчезли ее свободные манеры, и теперь мисс Смит открывала рот только тогда, когда к ней обращались, зная свое место в присутствии воина. Если бы Нэк не встретил ее вчера в школе, он ни за что бы не поверил, что она ненормальная. Хотя нужно признаться, что его опыт в общении с женщинами более чем скудный.

Оказалось, что мисс Смит отлично умеет водить грузовик. Нэку приходилось видеть грузовики ненормальных и раньше, но внутри машин он не был еще ни разу. Само собой, искусство управления подобным монстром было выше его понимания. Нэк сидел в кабине рядом с мисс Смит, зажав меч между коленей и то и дело хватаясь за сиденье, когда машина подпрыгивала на кочках и ухабах. Скорость, которую развивал грузовик, была пугающей. Нэк ожидал, что через некоторое время машина начнет выдыхаться и сбросит ход, потому что ничто не могло бежать без передышки такое долгое время, но грузовик и не думал останавливаться. Нэк когда-то слышал, что на хорошей дороге грузовик может за час проехать расстояние, равное дневному переходу, и теперь Нэк этому поверил.

Езда на грузовике оказалось не самым приятным занятием. Маршрут, который отлично подходил для путешествия пешком, зачастую был попросту опасен для езды на колесах, в особенности на большой скорости, и Нэк большую часть дня усиленно боролся со страхом. Теперь ему стало понятно, почему ненормальные всегда так тряслись над состоянием своих дорог, расчищали их от кустов и убирали камни. Наезд на естественное препятствие мог кончиться для мчащегося на большой скорости грузовика плачевно. Нэк старался не подавать виду, но костяшки его впившихся в рукоятку меча пальцев побелели, а тело было напряжено.

По прошествии некоторого времени он понемногу пришел в себя и принялся следить за действиями мисс Смит. Направление движения машины девушка изменяла путем поворачивания большого колеса, находящегося прямо перед нею: стоило мисс Смит повернуть колесо, например, направо — и грузовик послушно ехал в ту же сторону. Когда мисс Смит хотела немного замедлить ход машины, она вдавливала в пол металлическую педаль. Нэк понял, что вести машину не такое уж трудное дело.

Так они ехали весь день, остановившись только несколько раз: первый раз, когда Нэка начало с непривычки к подобному типу передвижения мутить, а второй раз — перелить из канистры в бак грузовика топливо. Первая остановка прошла для Нэка унизительно — мисс Смит сделала вид, что ничего не замечает, — его рвало долго и мучительно, и сделать с собой он ничего не мог. Пришлось смириться с неизбежным. Во время второй остановки мисс Смит переливала из одной из больших металлических канистр, укрепленных в кузове, в бак машины необычно пахнущую жидкость, которая, как она сказала, называется бензин.

— Зачем переливать? — спросил Нэк. — Не проще отсоединить шланг от бака и присоединить его к канистре?

Мисс Смит призналась, что не знает ответа на этот вопрос.

— Эти грузовики были сконструированы Древними и скорее всего ими же и построены, — объяснила она. — У Древних многое сделано непонятно и неразумно — например, бак этой машины слишком маленький и бензина в нем не хватает на целый день. Может быть, Древним нравилось заливать бензин из канистр в баки.

Нэк рассмеялся:

— Потрясающе! Среди всех ненормальных эти Древние самые ненормальные.

Мисс Смит улыбнулась и совсем не обиделась.

— Возможно, здравый смысл в людях убывает обратно пропорционально степени развития цивилизации.

Обратно пропорционально: Нэк знал, что это такое, — этому и кое-чему другому его, так же как и прочих новобранцев, обучили в тренировочном лагере в порченых землях. Это было нужно знать для того, чтобы уметь определять расстановку воинов по рангам: чем меньше у воина номер, тем выше он рангом.

В третий раз им пришлось остановиться для того, чтобы привести в порядок дорогу. Ручьи — результат недавних сильных дождей — вынесли на дорогу кучу песка и камней. Нэк наконец-то тоже смог быть чем-то полезен. Попросив мисс Смит постоять в сторонке, он перекидал на обочину камни и лопатой счистил с дороги песок.

К вечеру, по расчетам Нэка, они проехали в пять раз больше того, что мог пройти взрослый воин пешком. И это несмотря на все задержки.

— Сколько ты обычно проходишь за день? — спросила мисс Смит, выслушав замечание Нэка по поводу проделанного пути.

— Если иду один, то тридцать миль. Могу пройти и больше, если тороплюсь. Миль двадцать, если иду с дружиной.

— Тогда, по твоим словам, сегодня мы должны были проехать ровно сто пятьдесят миль.

Нэк обдумал это заявление, пересчитав на пальцах. Он знал цифры и умел считать, но задача, с которой столкнулся сейчас, была посложнее тех, с которыми он имел дело раньше.

— Да, правильно.

— По спидометру мы проехали всего лишь девяносто пять миль, — сказала мисс Смит. — Из кабины скорость всегда кажется выше. Будь дорога мощеной или хотя бы немного получше укатана, мы смогли бы проехать вдвое больше.

— Грузовик запоминает, сколько миль он проехал? — поразился Нэк. — Наверняка он забыл кусок между тем местом, где мы переливали бензин, и тем, где чинили дорогу.

Мисс Смит весело рассмеялась.

— Непременно! Машины — они такие глупые!

Никогда раньше Нэку не приходилось так долго общаться с женщиной, разговаривать, шутить и работать вместе. К его удивлению, это оказалось не так уж сложно.

— Сколько еще до места?

— От школы напрямую было около тысячи миль. Абсолютно прямых дорог не бывает, поэтому в действительности немного больше.

Нэк снова принялся считать:

— Получается, что дорога займет у нас чуть больше десяти дней.

— Скорее всего, чуть меньше. В некоторых местах состояние дорог получше, чем на том участке, по которому мы ехали сегодня. Смотри, я покажу тебе на карте. Думаю, самое тяжелое позади…

— Нет.

— Нет? Почему? — девушка подняла глаза от карты и посмотрела на Нэка.

— Самое худшее — это то, из-за чего ваши грузовики не смогли вернуться обратно.

— Да, конечно… — мисс Смит очень мило загрустила. — Ну да ладно, придет пора, и мы все узнаем. У тех водителей не было такой бравой вооруженной охраны, как у меня.

Она снова наклонилась над картой и начала показывать Нэку выделенные разными цветами линии и пятна с ломанными границами, которые в подавляющем большинстве ни о чем ему не говорили, потому что увязать их мысленно с природным ландшафтом он не мог.

— Побывав однажды в каком-то месте, я всегда найду дорогу туда снова, — сказал Нэк.

— Это очень здорово, — ответила мисс Смит, молча поводила пальцем по разноцветным линиям еще несколько секунд и отложила карту в сторону с коротким вздохом.

В грузовике был запас консервированной и замороженной еды. Мисс Смит разожгла небольшую бензиновую плитку, разогрела на ней бобы и бекон, добавила какой-то пахучей зелени, открыла маленький холодильник, достала оттуда флягу и разлила по кружкам молоко. Нэк, который всю свою взрослую жизнь готовил себе в основном все сам, нашел, что передача этого занятия в руки женщины не лишена приятности во многих отношениях. Хотя, конечно, не следовало забывать, что мисс Смит только казалась женщиной — на самом деле она была ненормальной.

Спать разместились в грузовике — Нэк сзади, на запасных канистрах с бензином, а мисс Смит спереди — свернувшись калачиком в кабине. Нэк почувствовал, что мисс Смит имеет какие-то свои предубеждения по поводу того, чтобы спать на канистрах вместе, невзирая на то, что там было гораздо просторней, чем в кабине, и ни один честный кочевник не позволил бы себе нарушить ее сон, не предложив сначала свой браслет, о чем она наверняка должна знать. Но о том, что у Нэка не было никакого опыта общения с женщинами, она, конечно же, знать не могла. Единственной девушкой, с которой у него имелись более-менее близкие отношения, была его сестра. По правде говоря, не будь мисс Смит ненормальной, он нервничал бы сейчас гораздо сильнее. Но она была именно таковой, и поэтому Нэк был почти спокоен и даже рад тому, что спит один.

Ему приснился сон, в котором женщина смотрела на него благосклонно, а сам он вел себя уверенно и решительно. Но это был только сон.

В течение следующего дня пути ничего особенного не происходило. Они проехали почти две сотни миль. Нэк пообвыкся в грузовике и б?льшую часть времени уныло смотрел на проносящиеся мимо кусты, а иногда, украдкой, на правую грудь мисс Смит, отчетливо вырисовывающуюся под тканью ее платья, когда она начинала работать рулевым колесом. Несколько раз, засмотревшись на мисс Смит и думая о разном, он даже забыл, что она ненормальная. Задумавшись, Нэк начал тихонько напевать с закрытым ртом в рукоятку меча. Мисс Смит не сказала ничего, очевидно, ничего против пения не имела. Это была народная песня, Нэк впервые услышал ее от Сэва Посоха в славные дни становления империи.

Неустрашимы были сыновья Пророка и дерзки

и выносливей их не знал мир,

И самым храбрым из них был джигит,

смельчак Абдул Бюльбюль Амир.

Текст песни был для Нэка совершенно лишен смысла, упомянутое имя тоже ни о чем не говорило, но мелодия ему нравилась и всегда поднимала боевой дух. Время от времени он пытался изменить немного слова в этой песне, в соответствии с данными событиями или ситуацией, однако сила ее воздействия после этого терялась. Например: «Неустрашимы были воины империи и дерзки…». Нет — песнь, подвергнувшись насилию, лишалась своей магии.

Внезапно Нэк с изумлением заметил, что мисс Смит поет вместе с ним, очень неплохо, так же, как, бывало, пела с ним Нэми. Нэк тут же замолчал. Мисс Смит смолкла тоже и ничего не сказала.

В середине третьего дня пути дорогу грузовику преградило поваленное дерево.

— Дерево свалили специально, — негромко сказал Нэк, давно уже внутренне готовившийся к неприятностям. — Видишь, ствол срублен, а не сломан. И это не кочевники — они не стали бы срубать дерево, для того чтобы бросить его на дороге.

Мисс Смит остановила машину. В тот же миг из леса появились люди — оборванные, неряшливые, наподобие тех бандитов, с которыми Нэку довелось столкнуться не так давно.

— Эй вы там, ненормальные, — вылезай! — хрипло крикнул здоровенный Булава — вероятно, главарь.

— Оставайся в кабине, — сказал Нэк мисс Смит. — То, что сейчас произойдет, будет не слишком приятно для женских глаз. Будет лучше, если ты ляжешь на сиденье, чтобы тебя не видели.

Нэк выпрыгнул из кабины и выхватил меч.

— Меня зовут Нэк Меч! — громко крикнул он.

На этот раз его имя никому ничего не сказало.

— А ты хитрый — смотри-ка, оделся как кочевник, — сказал Булава. — Но мы-то знаем, что ты ненормальный. Что у тебя в грузовике?

Было видно, что мисс Смит не послушалась совета. За стеклом кабины замаячило ее бледное лицо.

— Ого! — воскликнул главарь. — Там ненормальная девчонка!

Нэк сделал несколько шагов вперед навстречу бандитам:

— Этот грузовик под моей защитой. Никто не должен дотрагиваться до него.

Булава хрипло захохотал и взмахнул своим оружием.

И умер, продолжая смеяться.

Нэк дал главарю упасть и шагнул ко второму бандиту, к изрубленному шрамами Кинжалу. Краем глаза Нэк не переставал искать в руках врагов луки, потому что от бандитов можно было ожидать всего. В этом случае, при появлении стрел, он предпринял бы специальные маневры уклонения.

— Если хочешь, беги, — спокойно предложил он Кинжалу.

Кинжал испуганно посмотрел на окровавленный труп своего предводителя и бросился бежать. Такими были большинство бандитов: испугать их не составляло труда.

Нэк повернулся к последнему бандиту, тоже Кинжалу. Этот воин по крайней мере способен был к внешнему проявлению отваги. Он выставил перед собой свои клинки и несколько раз не слишком впечатляюще рассек ими воздух.

Считалось общеизвестным, что даже хороший Кинжал в серьезной схватке с хорошим Мечом обязательно проигрывает. Кинжал, с которым встретился Нэк, не был хорошим бойцом, поэтому он сшиб его наземь почти мгновенно.

Все.

— Если увидишь кого-нибудь, кричи, — сказал Нэк мисс Смит. — Пойду посмотрю, что к чему.

Прежде чем заняться расчисткой дороги, нужно было убедиться в том, что он вырвал у засады все зубы.

Мисс Смит сидела за рулем с каменным лицом. Нэк заранее знал, что так и будет. Ей увиденное не понравилось. И женщины кочевников и ненормальные относились к пролитию крови и насилию одинаково, а она была одновременно и тем и другим.

Лагерь бандитов Нэк нашел очень быстро. В лагере не было никого. Трусливый Кинжал не стал терять время и оповестил оставшихся на стоянке. Судя по следам, в лагере проживали четверо мужчин и две женщины. Теперь их осталось четверо: двое мужчин и две женщины — и Нэк не сомневался в том, что они отважатся напасть на грузовик еще раз.

Он вернулся назад к мисс Смит.

— Все спокойно, — сказал он своей попутчице. — Теперь займусь этим бревном.

Мисс Смит вздрогнула, как будто слова Нэка вырвали ее из глубокого сна. Нэк осмотрел поваленное дерево и пришел к неутешительному выводу, что сдвинуть ствол целиком ему не под силу и придется разрубать его пополам. Он вытащил из ножен меч и уже собрался начать рубить, когда из кабины раздался спокойный голос мисс Смит:

— Можно сделать проще.

Она вышла из кабины с веревкой и обвязала ее вокруг толстого основания дерева. Другой конец веревки она привязала к переднему бамперу грузовика. После этого она села в машину, завела мотор и начала медленно подавать грузовик задним ходом до тех пор, пока ствол дерева не лег с краю дороги вдоль. Нэк стоял и взирал на проделываемую ею операцию со смущенным и молчаливым уважением.

Из багажника мисс Смит достала ящик с инструментами. В ящике нашелся топор, при помощи которого Нэк обрубил у дерева сучья, и ломик, которым он подвинул дерево к обочине. Это была тяжелая работа, но все-таки во много раз легче той, к которой Нэк готовился вначале.

Нэк смотал веревку, сложил инструменты в ящик, закрыл и убрал ящик обратно в багажник. Вместе с мисс Смит он уселся обратно в кабину.

— Поехали, — буркнул Нэк немного грубовато.

Мисс Смит завела машину и начала править, избегая смотреть на Нэка.

— А ты молодец, здорово придумала, — заметил он через некоторое время. — Я даже представить не мог, что грузовик можно использовать таким образом.

Мисс Смит ничего не ответила. Нэк посмотрел на девушку — ее губы были крепко сжаты и превратились в узкую белую полоску, а глаза прищурены, хотя солнце ей в лицо сейчас не било.

— Я знаю, что ненормальные не любят кровь, — попробовал оправдаться Нэк. — Но я просил тебя не смотреть. Я должен был бить первым, иначе они убили бы нас, не задумываясь. Не думаешь же ты, что они повалили поперек дороги дерево только для того, чтобы поздороваться с нами?

— Не думаю.

— И в следующий раз, если на нас нападут снова, все будет точно так же. Они ждали около дороги давно. Скорее всего, они же остановили ваши грузовики. Вы, ненормальные, не можете сражаться. Думаете, если вы хорошо ко всем относитесь, никто вам ничего плохого не сделает. Может быть, один раз такое проходит. Но вот эти бандиты просто посмеялись бы над нашими трупами, и все.

— Я знаю.

— Вот такие дела. Я просто сделал то, что обещал. Помог тебе проехать дальше.

Нэк по-прежнему чувствовал, что что-то не так.

— Когда я в первый раз дрался и ранил человека, меня стошнило. Но со временем я привык. Все-таки это лучше, чем подставлять свою голову под удар.

Некоторое время мисс Смит вела машину молча. Внезапно она затормозила и свернула к обочине.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала она. Лицо ее немного смягчилось.

Они выбрались из кабины и отошли к группе деревьев с мощными стволами — к дубам. Мисс Смит остановилась и повернулась к Нэку лицом. Она была взволнована и быстро дышала, пробивающиеся сквозь зелень листьев лучи солнца на мгновение зажгли в ее белокурых локонах золотой венец. Нэк вдруг поразился, до чего же она красивая женщина.

— Нападай на меня.

Нэк нерешительно переступил с ноги на ногу, не зная, чего от него хотят.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто хотел объяснить. Я никогда не поднимаю руку на женщину.

— Представь себе, что ты бандит и собираешься меня изнасиловать. Что ты сделаешь?

— Я никогда…

— Ты стесняешься? — спросила мисс Смит.

Это было похоже на безжалостный удар в спину. Нэк замер.

Мисс Смит тряхнула рукой — в ее кулаке откуда ни возьмись появился клинок. Не нож для чистки картошки — настоящий боевой кинжал, и держала она его по-настоящему, уверенно и не слишком крепко, как нужно, как держат свое оружие опытные бойцы, которые знают цену ему и крови, которую с его помощью можно пролить, и так держала свой кинжал мисс Смит.

И через долю секунды меч Нэка уже был в его руках, глаза его прикованы к чужому оружию, а положение тела сбалансировано. Потому что настоящий боец при виде такой хватки реагирует только так.

Но мисс Смит не стала на него нападать. Она медленно отвернула край саронга, обнажив при этом одну из своих прелестных крепких грудей, и убрала кинжал в плоские ножны, висящие у нее за спиной.

— Я просто хотела, чтобы ты меня понял, — сказала она.

— Я никогда не ударю тебя, — хрипло ответил Нэк, все еще переживающий зрелище неожиданно появившегося сверкающего клинка в руке мисс Смит и не менее неожиданное явление ее очень привлекательной груди.

Внезапно он понял, как нелепо звучат его слова на фоне обнаженного меча. Он поспешно вбросил меч в ножны.

— Я знаю, что не ударишь. Как только я узнала твое имя, я просмотрела твое досье. Ты был вождем дружины, и у тебя никогда не было женщины. Единственное, чего я хотела, чтобы ты понял, — кто я такая. Что я тоже когда-то была дикой и кочевницей. И что я не настоящая ненормальная. Только снаружи.

— И ты… ты пользовалась этим кинжалом?

— Когда я увидела, как ты расправляешься с этими негодяями, всю эту кровь, мне показалось, что дюжины прошедших лет не было вовсе и что я снова среди своего племени. Я сидела в кабине и вдруг заметила, что держу нож наготове.

— Двенадцать лет! Ты ушла от кочевников, когда была совсем маленькой?

Мисс Смит с трудом улыбнулась:

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

— Девятнадцать.

К сожалению, большая часть замужних женщин теряла свою красоту очень рано. В пятнадцать девушки были цветущими и желанными, через десять лет их красота увядала. Незамужние женщины, как правило, были лишены даже этой юной свежести. Было понятно, что мисс Смит женщина возраста не юного, хотя все еще достаточно красивая и молодая.

— Мне двадцать восемь, по прикидкам доктора Джонса. Точно не знает никто, потому что у меня нет семьи.

На три года старше самого Нэка? Не может быть…

— Но твоя грудь… тебе никак не может быть больше девятнадцати.

— Когда мне было девятнадцать… — задумчиво проговорила мисс Смит. — Когда мне было девятнадцать, я встретила одного воина. Может быть, ты знал его. Его зовут Сос — Сос Веревка.

Нэк покачал головой:

— Когда-то я действительно знал одного Соса, но у того не было оружия. Что с ним случилось потом, мне неизвестно.

— Если бы он позвал меня, я ушла бы от ненормальных… если бы он позвал меня.

Мисс Смит на секунду задумалась — она по-прежнему волновалась и дышала часто-часто.

— Тогда я ушла бы с любым кочевником.

Слушать такое было неловко, руки Нэка стали вдруг холодными и влажными, а сам он стоял и не знал что сказать.

— Прости, — сказала мисс Смит. — Виновата кровь. И вид обнаженного оружия в руках мужчин — я снова стала дикаркой. Мне нужно было сдержать себя и не говорить с тобой об этом сейчас.

— Мне показалось, что тебе стало плохо. Там, в кабине.

— Мне и было плохо. Эмоционально. Давай забудем об этом.

Они забрались обратно в грузовик, но забыть о происшедшем Нэк не смог. Он продолжал вспоминать блеск ножа и вид ее тела, и думал о том, каким образом упругость груди мисс Смит могла сочетаться с ее более чем зрелым возрастом. Может быть, все дело в особых секретах, позволяющих сохранять женщинам красоту и свежесть форм, которыми обладают ненормальные?

А этот нож… Выхватила она его очень быстро и держала уверенно. Несомненно, мисс Смит жила среди кочевников и скорее всего действительно была кочевницей сама — подобная сноровка не приходит за один день и тем более не оттачивается до такой степени без действительной нужды, и если кто-то держит кинжал таким образом, он наверняка знает, что происходит, когда сталь входит в человеческое тело.

Доктор Джонс сказал, что очень многие из ненормальных, в том числе и он сам, когда-то были кочевниками. Вне всякого сомнения, мисс Смит принадлежала к числу таких людей.

С наступлением сумерек был устроен привал. Мисс Смит разогрела ужин прямо на не остывшем пока моторе грузовика, чтобы сэкономить время и топливо для плитки. К концу ужина Нэк уже точно знал, что ему хочется задать своей попутчице вопрос.

— Почему ты пошла со мной?

— Ты желаешь знать настоящую причину? Не ту, о которой я уже говорила при докторе Джонсе?

Нэк утвердительно кивнул.

— Я решила, что пока еще не поздно, мне необходимо попробовать взять от жизни все, что я всегда хотела, но чего у меня никогда не было. А хотела я жить по-другому, хотела освободиться от ответственности. Хотела иметь рядом с собой мужчину.

Напоминающее озноб, но большей частью приятное ощущение прокатилось по спине Нэка сверху вниз.

— Но у ненормальных тоже есть мужчины.

— Я хотела настоящего мужчину, — повторила мисс Смит с нажимом. — Такого как ты.

— Ты… ты просишь мой браслет?

Даже во мраке подступающей ночи было видно, как щеки мисс Смит вспыхнули и залились мгновенно розовым румянцем. Нэк от души понадеялся на то, что его собственное лицо не выдает сейчас эмоции так безжалостно.

— Женщины о таком не просят.

Сердце Нэка заколотилось, и внезапно он возжелал ее, возжелал страстно, несмотря на ее возраст и то, что она жила среди ненормальных. Она просила его, именно просила, по-своему, но гораздо в более откровенной форме, чем это было принято у кочевых женщин. Да она и не была похожа на них, на диких женщин из племени Нэка. Грамотная, всегда готовая обнажить свой кинжал, двадцативосьмилетняя ненормальная!

Прежде чем Нэк ощутил к ней сексуальное влечение, он узнал ее как человека, как личность. И это тоже многое меняло. Три дня… никогда, ни одну женщину, кроме своей сестры Нэми, он не знал так долго.

— Я никому еще не давал свой браслет, никому, даже на одну ночь.

— Знаю. Можешь сказать, почему?

— Я… я боялся, что мне откажут, — первый раз в жизни он произнес это вслух, и это было правдой. — Или что у меня ничего не получится.

— Неужели это так страшно? Если вдруг ничего не получится или тебе откажут?

Мисс Смит была несказанно взволнована — Нэку казалось, что в такт биению сердца у нее на груди ритмично колышется ткань саронга. И волновал ее, так же как и его самого, их разговор. Нэк знал об этом, и это помогало ему и придавало уверенности, но одновременно и причиняло необъяснимую боль.

— Наверно, нет.

На самом деле все гораздо сложнее, потому что к поражению в кругу Нэк был готов всегда и не стал бы этого поражения стыдиться. Но страх пред женщиной был непреодолимым.

— Ты очень привлекательный мужчина, — сказала мисс Смит. — И очень сильный. Я в жизни не встречала у кочевников таких симпатичных воинов, как ты. А как ты поешь — можно заслушаться. Не думаю, что какая-то девушка смогла бы тебе отказать.

Нэк снова внимательно изучил лицо мисс Смит, стараясь угадать ее мысли. Уже совсем стемнело, но он по-прежнему хорошо видел ее профиль. Нэк начал дрожать — от напряжения и растущего желания. Медленно он опустил правую руку к левому запястью и дотронулся до полоски золота на нем.

Мисс Смит сидела неподвижно и молчала. Ее глаза были прикованы к руке Нэка.

Он взялся за свой браслет и повернул его. Прорезь браслета оказалась против узкой части запястья, но браслет еще не был снят. Для того чтобы снять его, Нэку нужно было слегка разжать металл. Но пальцы отказывались слушаться своего хозяина.

Мисс Смит, порозовевшая еще больше и ставшая от этого еще привлекательней, смотрела на браслет, не отрываясь.

Нэк с усилием, равным тому, которое он развивал при рукопашной борьбе, заставил наконец пальцы правой руки потянуть концы браслета в стороны. Через секунду он потянул сильнее, потом еще сильнее. Пот заливал его шею, руки тряслись.

В конце концов согнутая кольцом полоска желтого металла оказалась свободной. Левому запястью Нэка, избавившемуся теперь от браслета, стало холодно. Он поднял руку с браслетом и увидел высохшие и еще сырые дорожки пота на нем. Пытаясь отчистить браслет, Нэк принялся тщательно тереть его полой рубашки. Покончив с этим, он дюйм за дюймом принялся вытягивать руку с браслетом в сторону девушки.

Мисс Смит подняла левую руку. Тоже дрожащую. Их руки приблизились друг к другу почти вплотную. Золото прикоснулось к коже ее запястья.

В тот же миг она отдернула руку.

— Нет… нет… я не могу! — воскликнула она.

Отвергнутый браслет Нэка по-прежнему был протянут им вперед. Именно этого, именно этого он и боялся. Все эти годы.

— Ох, Нэк, прости меня! — сказала мисс Смит. — Мне не хотелось, чтобы все так вышло. Я не думала, что до этого дойдет.

Нэк все еще держал руку с браслетом перед собой и как завороженный смотрел на нее. Что теперь, как же теперь?

— Это совсем не то, что ты думаешь, — поспешно начала оправдываться мисс Смит. — Я… я сейчас возьму его. Все так неожиданно… — она снова подняла руку… и снова ее уронила. — Я не могу!

Нэк медленно опустил руку и надел браслет обратно.

— Мне так стыдно, — сказала мисс Смит. — Я никогда не думала, что… пожалуйста, не сердись.

— Я не сержусь, — с трудом ворочая языком, ответил Нэк.

— Я хочу сказать… не думай, что я отказала тебе. Дело во мне, не в тебе. Я еще никогда… я… я гораздо хуже, чем ты думаешь. Ох, ужасно, невозможно сказать!

— Ты никогда не была с мужчиной? — оказывается, обсуждать проблемы и переживания другого легче, чем свои — такое открытие сделал Нэк.

— Никогда, — мисс Смит криво усмехнулась. — Будь я нормальной кочевницей, то наверняка сейчас уже имела бы внуков.

Да уж наверняка.

— А как же Сос?

— Мне кажется, он даже не понял, что я существую на свете. Его сердце все время было занято другой женщиной — из кочевниц; похоже, именно поэтому он и пришел к ненормальным.

Они помолчали.

— Думаю, все в порядке, — сказал Нэк после паузы.

— Что ты имеешь в виду? — спросила мисс Смит. Голос ее звучал почти спокойно — вероятно, кризис уже миновал.

— Я не хотел давать тебе браслет по-настоящему. Мне просто хотелось узнать, смогу ли я сделать это. Чтобы убедиться в том, что я не трус.

— Ах вот как…

Нэк понял, что был слишком жесток. И что сказанное им — неправда.

— Не то чтобы я не хотел тебя. Это… дело принципа.

Теперь он говорил как ненормальные, и кроме того, это опять было ложью.

— Дело в том, что ты старше меня. И что ты ненормальная.

— Да.

А вот ненормальной она как раз и не была — не была, и все тут. Хотя и не совсем. Ведь самым забавным было то, что будь она настоящей кочевницей, он в жизни не смог бы предложить ей браслет. Вот такая ирония судьбы.

И от того, что она так легко соглашалась со всей его ложью и полуправдой, Нэку стало еще хуже.

— На самом деле ты кажешься совсем не старой. Если бы ты мне ничего не сказала об этом…

— Может быть, оставим этот разговор?

Конечно, ему с самого начала следовало молчать. Нужно было щадить ее. И все предстало бы совсем в другом свете — в выгодном для него. Теперь он проиграл — не в том, что получил отказ, а в том, что не сумел потом объясниться.

Вопрос был отложен — но ненадолго.

Глава четвертая

На следующий день с самого утра зарядил дождь, и по всему было видно, что это надолго. Мисс Смит попробовала было ехать дальше, но все попытки оказались не только бесполезными, но и опасными. Можно было завязнуть в грязи и потерять грузовик. Мисс Смит вывела машину на вершинку небольшого холма и заглушила мотор.

— Придется переждать, пока не кончится дождь, — сказала она, — а потом еще день или полдня, пока не высохнет дорога.

Нэк, пытающийся высмотреть хоть что-то за сплошной завесой дождя, только пожал плечами в ответ. Сам по себе дождь его не беспокоил — досаду вызывала проволочка в ходе выполнения их миссии. Причем проволочка неразрешимая и грозящая полной бездеятельностью — он мог бы сходить на охоту и осмотреть близлежащую местность, но мисс Смит нельзя было оставлять одну. Конечно, у нее есть кинжал, но даже он не спасет ее от нападения нескольких бандитов сразу.

— Раз так, — сказала вдруг мисс Смит с наигранной бодростью, — можно ведь и снова попробовать, правда?

Нэк посмотрел на нее, не совсем понимая, о чем идет речь.

— Мы здесь на некоторое время застряли, — объяснила мисс Смит. — Вчера у нас просто не хватило опыта. Поэтому все пошло не так как нужно, но сегодня я готова к этому больше. И если мы попробуем еще раз…

Она говорит о его браслете!

— Прямо сейчас? Здесь?

— Может быть, днем выйдет лучше, чем ночью. Лучше видно и вообще. Может быть, ты хочешь предложишь какое-нибудь другое занятие? Или ты просто не хочешь совсем…

— Нет! — ответил Нэк сразу на оба вопроса.

— А что если нам попробовать сделать это быстро? Тогда у нас не хватит времени на то, чтобы испугаться друг друга.

Внезапно эта идея снова заняла его воображение. Нэк чувствовал, что виноват перед мисс Смит за вчерашнее. Но теперь она дает ему шанс все исправить. Она не держит на него обиду.

Самое трудное — начало. Если он будет действовать как в бою — не думая о том, что делает, автоматически, — он успеет выполнить свою часть раньше, чем мисс Смит испугается и провалит свою.

Нэк взялся рукой за браслет, одним движением сдернул его и протянул девушке. Ее рука встретилась с его рукой на полпути.

Их руки столкнулись. Нэк выронил браслет, и он упал на пол кабины.

— Черт возьми! — воскликнула мисс Смит (ого! оказывается, она умеет ругаться не хуже кочевниц!). — Я подниму.

Они нагнулась за браслетом одновременно и стукнулись головами.

Нэк нервно рассмеялся.

— Не смешно, — отрезала мисс Смит. — Я никак не найду…

Под действием внезапного порыва Нэк взял девушку руками за ее худенькие плечи, поднял и притянул к себе. Когда лицо мисс Смит приблизилось к его лицу, он обнял ее и поцеловал в губы.

Ничего особенного, никакой магии. Губы мисс Смит, которая ничего такого, естественно, от Нэка не ожидала, были мягкими и податливыми. Браслет вывалился из ее пальцев и снова со стуком упал под сиденье.

— Надень его, — сказал Нэк. — Кажется, на этот раз все получилось.

Мисс Смит посмотрела на золото, лежащее около ее ноги, потом опять на Нэка.

Что-то врезалось в дверцу кабины с ее стороны.

— Вниз! — скомандовал Нэк.

Сам он уже пришел в движение, открыл дверцу, нырнул головой вперед и упал на колени прямо в грязь за колесом. С мечом в руке, он присел за грузовиком на корточки, высматривая неприятеля.

В кабину попала выпущенная из лука стрела — по звуку Нэк понял это безошибочно. Следовательно, на них снова напали. Скорее всего, не слишком хорошо организованная группа, потому что на сей раз машина стояла от дороги в стороне, но тем не менее опасность была нешуточной.

Дальнейшее доказало, что он был прав. Из дождя осторожно вышли два воина. Они тихо переговаривались друг с другом — спорили о том, что делать дальше: выпустить сначала еще несколько стрел или напасть сразу. Выпрыгнувшего наружу Нэка они не заметили.

Решили напасть.

— Ненормальные не станут драться, — убеждал один другого. — Откроем дверь и вышвырнем их из машины.

Уже не скрываясь, бандиты подошли к грузовику и начали возиться с дверцей со стороны водителя — Нэк бросился на них из своего укрытия. Схватка была короткой. Через несколько секунд оба бандита лежали бездыханными.

— Вылезай, — позвал он мисс Смит.

— Вылезать? — девушка приоткрыла дверцу. — А грузовик…

— Грузовик пока бросим. Нужно убраться отсюда. Этих было двое, но могут появиться другие. Здесь, на холме, мы как на ладони, а у них луки.

Мисс Смит спрыгнула вниз, попала ногой на мертвое тело и, поскользнувшись, поспешно отскочила в сторону.

Нэк и его спутница были одеты очень легко, но времени для переодеваний не было. Нэк схватил девушку за руку и потащил ее в лес, подальше от грузовика. Ни тот ни другой не сказали больше ни слова.

В лесу Нэк выбрал сучковатую пожелтевшую от старости березу и забрался на нее. На дереве можно было с успехом отсидеться. Мисс Смит не без ловкости забралась на березу следом за Нэком и уселась верхом на толстом суку, который он ей указал. Сам Нэк расположился на соседнем суку. Они уже промокли до нитки, листва почти совсем не защищала от дождя, но на дереве все-таки было безопасней, чем у всех на виду в машине.

Так они просидели три часа — вокруг было тихо.

Потом появился человек — мощный и уродливый Булава. Он прошел в нескольких футах от их дерева, и было видно, что он кого-то ищет.

Еще через минуту Булава обнаружил грузовик и то, что лежало рядом с ним. Он бросился назад. Но Нэк уже спрыгнул вниз.

— Эй, бандюга!

Булава моментально повернулся к Нэку лицом, вскинув свое оружие.

— Это я убил их, — сказал Нэк. — И убью тебя, если ты не…

Булава был не из трусливых. Он бросился на Нэка, яростно взмахнув своей палицей. И это было все, что Нэк от него хотел. Честный кочевник отверг бы обращение «бандит» и потребовал бы выяснения отношений в кругу. И не стал бы нападать без предупреждения.

Нэк уклонился от рушившейся на его голову сверху вниз булавы и ударил мечом в ответ. Этот воин нужен был ему живым. Он хотел его допросить.

Булава замахнулся снова. Когда оружие противника устремилось вниз, Нэк искусно парировал удар так, чтобы лезвие меча скользнуло вдоль рукоятки булавы и основательно задело руку неприятеля. Полученное Булавой ранение не было серьезным, но почти лишило его возможности держать оружие и убедило в том, что стоящий перед ним воин сильнее его. Что, собственно говоря, так и было.

— Скажи мне то, что я хочу знать, и я отпущу тебя.

Булава кивнул. Нэк сделал шаг назад и воин расслабился. Мисс Смит сидела на дереве тихо как мышь, что было заранее условлено: бандитам не следовало знать о ее присутствии.

— Если ты обманешь меня, я пойду за тобой следом и убью тебя, — сказал Нэк. — Но ни на что другое кроме мести у меня сейчас времени нет, можешь быть спокоен.

Булава снова кивнул. Месть было тем, в чем разбирались все, даже бандиты. Не следовало обольщаться надеждой, что этот человек не нападет на них больше, но то, что он впредь перед этим сто раз подумает, не вызывало сомнений. Поэтому ответам его можно было верить.

— Сколько человек в твоей дружине?

— Двенадцать. Сейчас уже десять. И женщины.

— И все бандиты?

— Нет. Мы регулярная дружина. Но приходится брать все, что подворачивается.

— В том числе и грузовики ненормальных?

— Это первый раз. Это все Сог, это была его идея. Он сказал, что грузовики наверняка завязнут в грязи…

— И ваш вождь позволил им это?

— Он тоже хочет есть. В хижинах больше ничего нет…

— Нет, потому что грузовики постоянно грабят! — разгорячившись, выкрикнул в лицо Булаве Нэк. — Ненормальные не могут привести ничего в хижины потому, что их грузовики останавливают, а водителей убивают.

— Что могу сделать я? — угрюмо спросил Булава.

Нэк раздраженно отвернулся, втайне надеясь на то, что воин воспользуется такой возможностью и попытается ударить его сзади, что дало бы Нэку повод ударить в ответ и убить его. Но Булава не стал нападать, очевидно почувствовав ловушку.

— Иди к своему вождю и скажи ему, чтобы он и его люди держались от грузовика подальше, — сказал Нэк после короткой паузы. — Любого, кто подойдет к грузовику на десять шагов, я убью.

Булава молча повернулся и пошел в лес.

Нэк стоял и смотрел ему вслед — он должен был убедиться в том, что человек на самом деле ушел, прежде чем залезать на дерево снова или предпринимать что-то еще.

— Думаешь, они послушаются тебя? — спросила его мисс Смит. Ее била крупная дрожь, но причинами этого могли быть холод и сырость.

— Это зависит от их вождя. Если он закоренелый бандит, он может попробовать взять нас числом. Если он наполовину кочевник, то оставит нас в покое.

— Тогда зачем ты позволил этому человеку уйти? Теперь его дружина будет знать, где нас искать.

— Я хочу выяснить, кто остановил ваши грузовики. И это один из способов узнать.

Мисс Смит осторожно спустилась на землю. Пропитанное водой платье облепило тело девушки, ее руки и губы посинели от холода.

— Это можно было сделать как-нибудь по-другому.

— По-другому никак. Если бы я не остановил его, он сразу же привел бы к грузовику свою дружину. Если бы я убил этого Булаву, его начали бы искать. Ни в одной организованной дружине воины не могут исчезать просто так. Поэтому самым лучшим было предупредить их.

— Но это могло произойти когда угодно и на какой угодно дороге, — сказала мисс Смит. — Может быть, все кочевники стали теперь бандитами?

— Нет. Я же не стал. Но если бандитом стал каждый пятый, то вашим грузовикам по лесам больше не ездить.

— Быстро же они забыли своих благодетелей!

Нэк пожал плечами:

— Ты слышала, что сказал Булава: им нужно что-то есть.

— Не думаю, что все обстоит именно так, как он сказал.

— Пойдем обратно в грузовик.

— Но там нас взять легче всего, если…

— Как раз поэтому туда и нужно идти. Я устрою им ловушку. Буду следить за лесом, а ты поспишь…

— Как я могу спать, когда они могут прийти в любую минуту!

— Тогда ты будешь следить за лесом, а я буду спать, — сказал Нэк и зашагал к грузовику.

Первым делом он перенес мертвые тела от машины к желтой березе и оставил их там как напоминание для бандитов, если те все-таки решаться напасть, несмотря на предупреждение. После этого он забрался в кабину и обшарил пол.

— Где мой браслет?

Мисс Смит вспыхнула:

— Я…

Она достала левую руку из-под своих мокрых одежд. Браслет был надет на ее руку, но поднят высоко почти до локтя, потому что оказался великоват.

— Ты надела его! — Нэк был поражен.

— Нужно было что-то делать с ним, ты так быстро выскочил, — попыталась оправдаться девушка.

— Отлично, Нэка. Если что-нибудь увидишь, сразу дай знать.

— Я сейчас же отдам его тебе обратно! — заторопилась она. — Я не собиралась…

— Ты собиралась. Пускай остается у тебя. До тебя никто его еще не носил.

— Но я не могу…

— А я, думаешь, могу? Но мне бы хотелось. Может быть, через несколько дней.

Как ни странно, но сейчас он был совершенно спокоен и даже не потел, может быть, из-за того, что промок до нитки. Теперь ей приходилось оправдываться, а не ему.

— Хорошо, — согласилась она. — Пусть будет так.

— Давай я сожму браслет тебе по руке.

Нэк взял безжизненную руку девушки, опустил браслет до запястья и стиснул вокруг металлической полоски свои указательные и большие пальцы кольцом. Золото медленно поддалось и сжалось — браслет больше не грозил свалиться.

— В суматохе оно прошло легче, — пробормотала Нэка. — Спасибо.

Она все еще дрожала, хотя в кабине было довольно тепло. Она была сильно испугана — нападением бандитов, тем, что на ее руке теперь находится браслет мужчины, неопределенностью и неизвестностью. Она определенно нуждалась в защите.

— Меня никогда раньше не целовали… — вдруг сказала она, как будто недавней схватки и всего, что за ней последовало, и не было вовсе.

Неужели он решился на это? Нэка пробрал холодок, его руки ослабли, ему показалось, как будто над его головой, коснувшись волос, пронесся меч.

Нэк улегся в кузове и заснул, не обращая внимания на непрекращающийся моросящий дождь. Он воин и должен уметь высыпаться в любой обстановке, невзирая на погоду. Мисс Смит — с недавнего времени Нэка — осталась наблюдать за лесом.

Ему приснился сон. Вручением женщине браслета он больше не грезил, потому что это был пройденный этап. Теперь его сон устремился в будущее. Женщина приняла его браслет, и они стали мужем и женой, хотя не очень понятно было, что под этим подразумевалось. Но, очевидно, что-то приятное и неуклонно приближающееся. Таков был сон Нэка, и самым главным в нем было следующее: красивая и любящая его женщина приняла его браслет, и они были вместе.

— Нэк!

Он проснулся мгновенно и уже с мечом в руке. Сигнал Нэки был верным: к грузовику со всех сторон приближались вооруженные люди, и пощады от них ждать не приходилось.

Нэк бесшумно спрыгнул с кузова и распластался рядом с грузовиком. Звуки, которые производили бандиты, не оставляли сомнений в том, кто они: это отребье было никудышными воинами — они не умели красться в лесу. Шесть, семь, восемь, а может быть, еще больше.

Уже почти стемнело, и хотя небо на западе еще горело, под деревьями сгущалась ночь. Это было Нэку на руку, потому что под покровом темноты он мог ударить любого из них, в то время как бандиты должны сначала отличить своего от врага.

Нэк решил не тратить времени зря. Бесшумно скользя по траве, он подкрался к ближайшему воину — Мечу. Бандит умер прежде, чем понял, что произошло. Нэк занял его место и двинулся к грузовику вместе с остальными. В кабине никого не было видно. Хорошо — значит, Нэка легла на сиденье.

— Видишь что-нибудь? — громким шепотом спросил его появившийся рядом из сумерек Булава, тот самый воин, которого Нэк отпустил. — Этот парень очень опасен.

Нэк шагнул к Булаве навстречу, как будто для того, чтобы прошептать ответ… и пронзил мечом его шею — Булава умер без звука.

Его обнаружили — бандиты сошлись вокруг грузовика слишком тесно.

— Вот он! — выкрикнул кто-то.

Мгновением позже Нэк уже рубил во все стороны, метался вправо и влево, уклонялся и нырял, стараясь поразить своим яростным мечом все, до чего только можно было достать. Его окружили шесть воинов — два Меча, две Булавы, Посох и Кинжал. Больше всего Нэк опасался Посоха, потому что его оружие способно было стеснить выпады меча и дать остальным возможность приблизиться. Нэк начал отступать к грузовику.

Из леса выскочили еще двое и тут же полезли на грузовик.

— Нэка — осторожно! Бейся сама! — крикнул Нэк. Его теснили со всех сторон, и он уже не мог пробиться к ней вовремя.

Один из бандитов рывком открыл дверцу кабины:

— Здесь женщина!

Он сунулся внутрь, но тут же вывалился назад, хрипя. Нэка пустила в ход свой кинжал. В тесноте кабины кинжал был много эффективней меча.

Дверь кабины захлопнулась, второй воин попятился от машины в нерешительности, потом повернулся и присоединился к кружащимся вокруг Нэка. Семь дружинников атаковали его безостановочно — теперь они знали силы своего противника. Эффект неожиданности Нэком был уже использован. К сожалению, не полностью, потому что он надеялся на большее число трупов неприятеля, прежде чем бой дойдет до открытого противостояния. Учитывая опустившуюся темноту, он смог бы одолеть сейчас троих, ну, может быть, четверых полноценных воинов. Теперь же, при раскладе семь против одного, перевес явно был на стороне бандитов, если только они вдруг не начнут проявлять чудеса удивительной неуклюжести или неудачливости. Нэк мог вилять и избегать столкновений сколько угодно, но биться долго и по-настоящему он не мог — следовало ожидать серьезных ранений, после которых его непременно убьют.

Страшно взревел мотор грузовика. Рычание мотора, раз поднявшись до пугающего тона, стало ровным и басовитым, зажглись фары. Она уезжает, уводит машину!

Грузовик попятился и развернулся, задние колеса начали разбрасывать из-под себя мокрую землю и грязь. Потом свет фар уперся в Нэка. Машина испустила рык плотоядного зверя во время гона и рванулась вперед, прямо на кучку сражающихся людей.

Она не собирается останавливаться! Нэк нырнул в сторону, освобождая дорогу огромным резиновым колесам, уминающим топкую землю. Его обдало грязью, песком и бензиновой вонью.

Бандиты еще не осознавали грозящей им опасности. У них не было трехдневного опыта поездки в грузовиках, как у Нэка, и они не знали возможностей машин ненормальных. Атакующие замерли в замешательстве.

Передний бампер зацепил двоих, не настолько сильно, чтобы сразу убить или искалечить, но достаточно, чтобы сшибить с ног. Один из упавших тут же попал под колеса, откуда донесся его ужасный крик. Другой, сбитый в грязь, с трудом поднялся и, приволакивая ногу, поспешил убраться подальше.

Воспользовавшись заминкой в рядах врагов, Нэк рубанул зазевавшегося Меча по лицу — тот со стоном повалился наземь. За несколько секунд противник потерял двоих, считая того, который погиб под колесами. Нэк снова отступил назад, стараясь держаться рядом с грузовиком.

Огромный механизм начал замедлять ход, но слишком поздно — затрещали ветки кустов и заскрежетало железо, одна фара погасла. Колеса на мгновение остановились, а потом бешено закрутились в обратную сторону, увязая в грязи и на глазах выкапывая под собой ямы. Мотор завыл. Неожиданно грузовик сорвался с места, выдернув себя из разрытых им самим же траншей единым могучим рывком.

Нэк подбежал к грузовику и запрыгнул в кузов. Его попытался преследовать Булава, но удар мечом с разворота снес ему полголовы.

Грузовик устремился обратно к месту стоянки, время от времени увязая в грязи и замедляя ход. Оставшиеся бандиты начали спасаться бегством. То и дело в луч уцелевшей фары попадал то один, то другой, и каждый раз грузовик делал рывок вперед, как будто, бросаясь убегающим вслед. Бандиты разбегались кто куда, роняя оружие. Луч фары метался по их головам.

До этого момента Нэк даже представить себе не мог, что грузовик может выступать в роли оружия. И весьма грозного. Никто и ничто не могло противостоять грузовику, даже в такой дождь, когда колеса машины слабели в грязи. Мисс Смит — Нэка! — превратила грузовик в живого, бушующего монстра, сеющего вокруг себя ужас и смерть.

Одноглазое чудовище еще несколько раз пронеслось взад и вперед, кидаясь на все движущееся перед ним, уминая в грязь тела, попадающиеся ему на дороге. Один из мертвых после этого полностью скрылся в вязкой грязи, снаружи остались торчать только его ноги. А безжалостный и голодный зверь все рычал и бесновался в темноте.

Враги исчезли. Пять бандитов было убито, оставшиеся в живых вне всяких сомнений ранены или испуганы до смерти. Победа осталась за Нэком и Нэкой. И грузовиком.

Грузовик остановился. Мотор стих, фара погасла. Нэк вылез из кузова и бросился к кабине.

— Это ты, Нэк? — спросили изнутри.

Нэк заметил, как в мерцающем свете приборной доски блеснул ее кинжал.

— Это я.

Он забрался внутрь.

— О, Господи!

Нэка разревелась не хуже любой кочевой девчонки. Нэк обнял ее и притянул к себе, она обхватила его руками и спрятала лицо у него на груди.

— Я боялась, что они ткнут чем-нибудь острым в шины! — всхлипнула она.

— Нет, всем, что у них было острого, они тыкали в меня.

— Ох! — выдохнула Нэка и сквозь слезы рассмеялась.

Это было глупо, но Нэку тоже стало смешно.

На руке у нее был его браслет, он держал ее в своих объятиях, он был нужен ей, потому что она беззащитна… на этом пока все закончилось. Остальное могло подождать.

Глава пятая

На следующий день взошедшее солнце сразу же взялось за работу — принялось сушить деревья и землю. Нэк спел немного, притворившись, что поет своему мечу, тогда как на самом деле он пел для нее, и она знала это.

Любимую узнаю по походке,

Любовь узнаю по ее словам,

Одежду ее я люблю голубую,

И знаю, что жить без нее не смогу я.

— Ты очень хорошо поешь, — сказала чуть-чуть раскрасневшаяся Нэка.

— Спасибо. Только вот о чем эта песня, я не знаю. Когда я пою о боях и сражениях, то понимаю, о чем идет речь. Но любовь — это слово мне непонятно.

— Откуда ты знаешь? — Голос Нэки дрогнул, было видно, что поговорить ей об этом ужасно хочется, но спрашивать не очень-то удобно.

Нэк посмотрел на свое голое запястье:

— Я никогда не отдавал его никому…

Нэка подняла руку с надетым на нее тяжелым золотым браслетом:

— Ты отдал его мне. И я взяла его у тебя. Может быть, это и есть любовь?

— Не знаю, — сердце Нэка забилось чаще.

— Я тоже не знаю, что такое любовь, Нэк, — призналась она. — Во мне ничего не изменилось — я по-прежнему та же, какой была раньше, — но мне кажется, что кожа под этим золотом горит, и оно тянет мою руку и влечет меня куда-то. Я не знаю, куда. Но я хочу узнать. И я хочу отдать тебе все, что у меня есть. Я попытаюсь сделать это. Вот только я боюсь, что у меня нечего больше отдавать — я стара, я ненормальная и мне страшно. Мне страшно, что у меня ничего не осталось.

— Ты очень красивая, теплая и храбрая. То, что ты там устроила с грузовиком…

— Это ужасно! Я ненавижу себя. Ненавижу убийства. Но я была вынуждена сделать это. Я испугалась за тебя.

— Должно быть, это и есть любовь.

— Мне очень хотелось, чтобы это было так. И знаешь что, Нэк? Я могу ненавидеть тебя, но все равно ты мне будешь нужен. Если что-то с тобой случится, домой я не вернусь.

Это было подобно чуду: оказывается, он переживал за нее точно так же, как и она за него. Она решила ввязаться в бой, потому что боялась, что его могли ранить или убить, но при этом она не могла заставить себя прикоснуться к нему. Ей, видите ли, нужны были объяснения происходящего, чтобы оправдать то, что в оправдании не нуждалось. Кстати, и ему тоже.

— Покажи мне свою грудь, — попросил он.

— Что? — она не обиделась, она просто не поняла его.

— Помнишь — твой нож. Когда ты… ты убирала в ножны свой нож, ты…

— Я не понимаю тебя.

Но она все понимала.

— Покажи мне свою грудь.

Зардевшись как маков цвет, она медленно отвернула ткань саронга со своего плеча и обнажила правую грудь.

— Ей всего лишь девятнадцать, — сказал Нэк. — Она с ума меня сводит. Такая грудь… такая грудь не может быть старой или ненормальной, или бояться, что ей нечего дать. Ее можно только любить, и все.

Нэка посмотрела на себя:

— Слушаю тебя и чувствую себя распутной.

— Хочешь, я спою для твоей груди, — предложил он.

Нэка снова вспыхнула и ее грудь залилась румянцем тоже, но закрываться она не стала.

— Откуда ты знаешь столько песен?

— Из разных мест. Песни поют везде. Говорят, что многие из них были сочинены еще до Взрыва, но я этому не верю.

На самом деле, он не знал верить этому или нет, потому что многие из слов в песнях не имели никакого отношения к жизни кочевников и часто были ему непонятны.

— Все книги были напечатаны до Взрыва. Может быть, и песни тоже пришли оттуда.

Ее лицо начало понемногу приобретать свой нормальный цвет.

Нэк запел для ее груди:

Черна, черна, черна как смоль коса моей любимой,

А ее губы розовей коралла.

Пригожей нет ее и станом краше,

Любить готов я даже землю, где она стояла.

Нэка опять покраснела до корней волос:

— Когда ты поешь вот так, кажется, что все это правда. Хорошо, что хоть волосы у меня не черные.

— Это хорошо? — Нэк был немного сбит с толку.

— Ох, нет. Мне очень хотелось бы, чтобы песня подходила ко мне во всем.

— А она подходит. Во всем, кроме цвета волос.

— Правда? — спросила она с надеждой.

— Да. Я уверен в этом, — ответил он и через секунду добавил: — Нэка.

Краснела она густо и с чувством.

— Я смущаюсь, когда ты называешь меня так. Нэка.

— Ты надела мой браслет.

— Я знаю. И теперь, пока он у меня, я твоя жена. Но ведь это не по-настоящему.

— Может быть, когда-нибудь будет по-настоящему, — (если бы все было так просто!)

— Ты кочевник — тебе достаточно отдать женщине браслет, и все. Быстрая любовь, может быть, на час, а может быть, на всю жизнь. Я этого не понимаю.

— Но ты же сама была кочевницей…

— Нет. Я была дикой девчонкой. Семьи у меня не было. Ненормальные подобрали меня, взяли к себе, воспитали, сделали похожей на себя… снаружи. Все это они сделали бы с любым, кому нужна была помощь и кто эту помощь хотел принять. Я никогда не была кочевницей и не считала себя ею.

— Наверно, поэтому ты не понимаешь браслетов.

— Да. А ты?

— Я понимаю. Просто я не могу делать так, как положено.

— Может быть, в том-то все и дело, это нам и мешает. Ты слишком робкий человек, а я слишком застенчивая. — Нэка нервно рассмеялась. — Смешно — робкий и застенчивая перебили столько народу!

— Ночью мы можем попробовать спать вместе. Может быть, тогда дело пойдет на лад?

— А что если бандиты вернутся?

Нэк вздохнул:

— Я не засну.

— Ты не спал в прошлый раз. На этот раз моя очередь.

— Идет.

Нэка снова рассмеялась, на этот раз более свободно и от души, при этом ее грудь восхитительно колыхалась.

— Держись, Нэк! Как ты отнесешься к тому, если я скажу тебе: «Возьми меня, делай со мной что хочешь, люби меня?»

Нэк серьезно обдумал такую перспективу.

— Можно попробовать. Если ты предложишь это, прежде чем я слишком уж разволнуюсь.

— Но я не могу сказать это. Хочу и не могу.

— Ты хочешь, чтобы это произошло, но не можешь сказать мне об этом?

— Да, и не знаю, почему.

На этот раз она почему-то забыла покраснеть.

— Я хочу, чтобы это было у нас с тобой, — продолжила она очень серьезно. — Просто я не могу начать. Не могу, пока ты не предложишь мне сам. Да и потом все равно не смогу…

— Ты знаешь, как это смешно слушать со стороны? Мы оба знаем, чего хотим, мы знаем, что чувствует каждый, но поделать ничего не можем. Мы даже можем говорить о том, что нужно было бы нечто сказать, но сказать этого не можем.

— Может быть попробуем завтра? — сказал он после паузы.

— Попробуем завтра.

Она закрыла грудь и посмотрела на него, и столько было в этом взгляде страсти и желания, что сердце Нэка заколотилось как молот.

Следующий день снова был ясным и солнечным. Земля вокруг высохла и грязь затвердела, от лежащих повсюду мертвых тел начал распространяться тяжелый дух, поэтому решено было поскорее ехать. Дорога была отличной, казалось, природа решила компенсировать путникам однодневную задержку.

Ночью они легли спать вместе в кузове, в двойном спальном мешке, и Нэка прижалась к нему грудью, но ни о чем больше его не просила, и поэтому он ничего делать не стал. Перемен в себе, которых ждали и тот и другой, они так и не почувствовали. Немного поговорив на эту тему, Нэк и Нэка пришли к выводу, что все, чем они занимаются, — неуклюже и смешно. На том и порешили.

Нужно было дежурить и следить за лесом, на случай нового нападения, и поэтому они спали по очереди. Когда она заснула, он очень хотел прикоснуться к ее груди, но так и не смог заставить себя сделать это… но когда он проснулся после того, как закончился ее час дежурства, оказалось, что ее грудь преспокойно покоится в его руке.

На следующую ночь, перед тем как лечь спать, было решено раздеться полностью, после чего он ласково гладил ее прекрасную грудь и упругие ягодицы обеими руками. Она по-видимому тоже хотела сделать что-то, но так и не смогла, и все закончилось слезами.

Когда они легли спать на третью ночь, он тихонько спел ей, потом начал нежно целовать ее, она ласкала его в ответ и уже не боялась дотрагиваться до тех мест, которые наливались кровью и которых она избегала раньше. Потом она прижалась к нему очень крепко, и он решился попробовать… но она вдруг вскрикнула, может быть, от боли, а может, от испуга; он остановился и отпустил ее, переживая от того, что, наверно, сделал что-то не так, после чего она некоторое время тихо плакала.

Тем временем цель их поездки становилась все ближе. И прежде чем их совместное житие как мужа и жены было доведено до надлежащего завершения, на горизонте показалась хижина и громада того, в чем Нэк не без внутреннего содрогания узнал Гору — знаменитое традиционное место самоубийства кочевников. Гора щетинилась частоколом тонких и ржавых балок, скрывающих вершину. До недавних пор все, кто восходил на эту Гору, пропадали навсегда. Сейчас кое-что изменилось.

Тил Два Оружия и Повелитель объявили войну Горе, потому что, по их словам, внутри нее скрывались враждебные кочевникам люди. Отряды воинов ворвались в Гору и уничтожили там все живое. Теперь эта гора воистину стала Горой Смерти.

Нэка справилась по своей карте:

— Да, это здесь.

— Здесь… те, кто слал вам припасы? — Нэк похолодел.

— Да, это жители Геликона. Там что-то случилось.

— Кочевники убили Гору, — сказал Нэк. — Так приказал Безоружный. Меня с ними не было. Но если бы я знал, что нам нужна Гора, то рассказал бы об этом доктору Джонсу с самого начала.

— Тогда все пропало! — горько воскликнула Нэка. — Геликон владел всей техникой и станками! Без него мы бессильны что-либо исправить!

— Может быть, там внутри кто-то уцелел?

Нэк, зная эффективность действий Тила, глубоко сомневался в этом, но ему не хотелось лишать свою подругу последней надежды.

Они вошли в хижину. Нэка сразу же двинулась к центральной колонне, обошла ее кругом, как будто что-то высматривая. В отличие от других, эта постройка ненормальных не была разграблена, из нее просто забрали всю еду. Нэка открыла дверь душа и вошла в кабинку.

— Эй, не забудь раздеться, — крикнул ей Нэк.

— Кажется, это должно быть где-то здесь, — сказала она, как будто не обратив никакого внимания на его слова. — По-моему, в инструкции было названо это место.

Нэка отсчитала вдоль стены несколько плиток и нажала на одну из них. Потом отсчитала снова, но уже в другую сторону и нажала опять. Потом еще раз повторила то же самое. Ничего не происходило.

— Для того чтобы пустить воду, нужно повернуть рукоятку, — сказал Нэк. — Вот эту для холодной воды, а эту — для горячей. Только зачем тебе мыться — ты только-только начала пахнуть как настоящая кочевница…

— Попробую проделать все то же самое, но быстрее, — продолжала говорить сама с собой Нэка. — Нужные плитки я нашла, попробую быстрее.

Мистический ритуал с нажатием плиток был повторен ею снова. Нэк почел за лучшее терпеливо ждать. Ненормальные они и есть ненормальные!

За стеной душа что-то громко щелкнуло. Нэка надавила на одну из плиток на стене посильнее, та откинулась, за ней оказалась обыкновенная дверная ручка. Нэк вытаращил глаза — он отродясь не знал, что в стенах душа спрятаны такие ручки! Если она не для горячей или холодной воды, тогда для чего?

Нэка повернула ручку и потянула ее на себя — часть стены душевой открылась, как дверь.

За стеной душа обнаружилась маленькая комнатка — и это-то внутри центральной колонны хижины, которая спокон века считалась цельной!

— Пошли! — позвала она Нэка и первой шагнула внутрь.

Нэк вошел следом, беспокойно нащупывая рукоятку меча. Комнатка была совершенно пустой и едва могла вместить их двоих. Нэка закрыла дверь и нажала на стене какую-то кнопку. Раздалось гудение, и пол начал проваливаться вниз.

Нэк подпрыгнул и начал хвататься за меч. Нэка рассмеялась.

— Эх ты, кочевник! Это цивилизация. Называется лифт. Во всех наших домах есть такие, и у подземных жителей тоже. Это тайный ход, который используется для снабжения хижины всем необходимым. Когда кочевники видят, как грузовик ненормальных подъезжает к хижинам, они думают, что машины прибыли с провизией, — но на самом деле мы приезжаем, чтобы забирать оружие и еду из хижин. Кое-что, в основном громоздкое и тяжелое оборудование, поступает к нам через другие точки, о которых кочевники даже представления не имеют.

Пол под ногами остановился. Нэка нажала на невидимую рукоятку, и часть стены снова распахнулась. Перед ними открылся уходящий в темноту коридор.

— Дело плохо, — тревожно сказала Нэка. — Лифт работает от тока, вырабатываемого из солнечного света хижиной. Лампы в туннеле горят от тока Геликона. Похоже, ты был прав — подземный мир мертв.

Нэка включила фонарь, о существовании которого у нее Нэк даже не подозревал.

— Все равно нужно посмотреть.

Проход привел их в комнату с разбросанными по полу пустыми коробками.

— Кто-то уже побывал здесь, — сказала Нэка. — Они приходили за припасами. После этого никто больше склад не пополнял.

— Наверное, это люди с последнего грузовика — с того, что не вернулся.

— Наши люди никуда дальше этого склада не ходят, — сказала Нэка. — Но где-то здесь должен быть ход, ведущий в Геликон. Нужно найти его.

— Там внутри может оказаться не слишком-то приятно.

Нэк в свое время наслушался рассказов о подземных лабиринтах заваленных мертвыми телами. Во многом это могло быть преувеличением, но тем не менее…

— Я знаю.

Нэка поцеловала его — с некоторых пор она взяла это в привычку и ужасно гордилась своим достижением. Затем она начала ощупывать стены склада по периметру, как недавно в душевой, — искала тайный вход.

— Если вас не хотели пускать внутрь, дверь вряд ли будет открываться с этой стороны, — заметил Нэк. — Кроме того, за ней может быть ловушка.

— Не думаю. Вход, конечно, охранялся, но мы не враждовали. Я говорю о ненормальных и жителях Геликона. Мы были нужны подземным жителям так же, как и они нам, потому что, несмотря на свои достижения в гидропонике, выращивать нормальные овощи или тем более лес они не могли. Для населения Геликона было выгодно вести с нами торговлю, поэтому все свои усилия они сосредоточили на тяжелой промышленности, которой с тех пор мы не касались. Это любимая тема разговоров доктора Джонса, он мог говорить про это часами и называл это основой сотрудничества цивилизаций.

— Итак, ты уверена, что там внутри бояться нечего, — подытожил Нэк.

Нэка снова начала выстукивать стенные панели, без очевидного результата.

Нэк исследовал пол и изучил потертости и царапины на нем, так же как это он делал в оставленном бандитами лагере.

— Здесь, — сказал он, дотронувшись рукой до одной из секций стены. — Вход внутрь здесь.

Нэка тут же присоединилась к нему:

— Ты уверен? Снаружи не видно никаких следов.

Без слов Нэк направил на пол свет ее фонаря. Ответ был ясен. Получив таким образом подсказку, через некоторое время они обнаружили на стене тонюсенькие щели, окаймляющие дверь.

— Вероятно, дверь открывается внутрь. С этой стороны нет ни петель, ни царапин на полу.

Нэка поводила лучом фонаря вдоль найденной нижней щели:

— Если только дверь не отодвигается в сторону…

Нэк с трудом просунул острие меча в боковую щель и осторожно нажал. Часть стены сдвинулась в сторону — на долю фута.

— Дверь отодвигается вбок, но сейчас она заперта или зажата чем-то.

— Наверное, заперта с той стороны, — предположила Нэка. — Сможешь ее открыть?

— Мечом нет. Но у нас в грузовике есть ломик. Если хорошенько нажать им, дверь поддастся.

Они вернулись к машине и выбрали необходимые инструменты. Через некоторое время дверь была открыта.

За дверью в мрачную даль уходили рельсовые пути.

— Они пользовались железной дорогой! — изумилась Нэка. — По ней сюда возили припасы, может быть, даже управляя вагонами на расстоянии. Вот это да!

Однако никаких транспортных средств на рельсах не оказалось, поэтому дальше пошли пешком. Нэк ощущал беспокойство в месте незнакомом и, очевидно, опасном, но Нэке было все нипочем. В темноте она нашла его руку и тихонько сжала.

Нэк начал считать шаги. Примерно через милю или чуть больше рельсы кончились. По обе стороны от них возвышались платформы, заставленные ящиками и картонными коробками. В нескольких местах платформы перерезали боковые пути, на которых стояли напоминающие их грузовик механизмы, только поменьше размером. Выбравшись на платформу и вытянув за собой Нэку, Нэк открыл одни из ящиков — внутри него рядком лежали блестящие металлические стержни — фехтовальные палки, на глаз около дюжины.

Значит, это была правда: подземные жители изготовляли оружие кочевников. Знал ли об этом Безоружный, когда объявлял Горе войну?

Они дошли до конца платформы и свернули в темный коридор. Коридор начал спускаться вниз, впереди показался обгоревший вход, за которым стены расширились, образовав просторную комнату. Воздух в комнате был спертым и пах тяжело и неприятно. Нэка начала водить фонарем в разные стороны, осматриваясь.

Луч фонаря высветил на полу кучку золы, потом еще одну и еще. Неприятный запах исходил именно от этих обугленных холмиков.

— Что это? — со страхом спросила она.

Она ничего не понимает, догадался Нэк.

— Здесь был пожар. Они не сумели выбраться наружу.

— Они? Так это люди?

Нэка задержала луч фонаря на ближайшем черном пятне и вскрикнула — очертания человеческого тела были несомненными.

Нэк обнял ее за плечи и увлек обратно к платформе.

— Дело в том… после того как они задохнулись от дыма и умерли, дверь в конце концов прогорела насквозь. Перед этим ее заперли или забаррикадировали чем-то снаружи, как ту панель на складе. Потом кто-то облил дверь бензином и…

Бледное лицо Нэки повернулось, и ее взгляд, полный ужаса, уперся ему в лицо:

— Это сделали кочевники?

— Тил сказал что пожар начался до того, как они ворвались внутрь. Огонь был не очень сильным, но дыму оказалось много, поэтому воины Тила очень быстро ушли. И мало что узнали.

Нэка издала сдавленный звук. Нэк почувствовал, как на руку ему полилась какая-то теплая жидкость, и понял, что его подругу стошнило прямо на него.

— Геликон был последней надеждой людей! — воскликнула она и содрогнулась в новом приступе рвоты.

— Думаю, мы здесь уже достаточно всего насмотрелись, — тихо сказал Нэк.

Он взял из ослабевших пальцев Нэки фонарь и, поддерживая ее, повел к выходу на поверхность.

Глава шестая

Нэка непременно хотела составить письменный отчет.

— На тот случай, если с нами что-то случится, — объяснила она. — Сейчас все подробности свежи у меня в памяти. Но к тому времени, когда мы вернемся, я могу многое забыть.

Ночь они провели в кузове грузовика, несмотря на то, что спать на подвесных койках в хижине было не в пример удобней. Но из хижины имелся проход к кошмарам Геликона, и путникам казалось, что запах смерти сочится из всех щелей, и это наполняло их сердца ужасом. Нэк, который стойко перенес все сцены бойни в подземном мире, ночью долго не мог уснуть — ему продолжали чудиться отвратительные картины пожарища. Достойная чистая гибель в кругу или от руки бандита — это одно. Но беспомощный конец в кольце огня…

Вопрос о том, стоит или не стоит заниматься любовью, даже не обсуждался. Забравшись в спальный мешок, они обнялись и крепко прижались друг к другу, силясь отогнать кружащиеся в темноте видения.

С утра Нэка долго писала свой отчет и, закончив его, заперла бумагу в ящичке на приборной доске. После этого они тронулись в обратный путь. Нэк так и не смог понять причину столь настоятельной необходимости делать именно письменный отчет. Внутренности Горы мертвы, и этим все было сказано. Переданный доктору Джонсу письменный доклад вряд ли исправит положение вещей. Так или иначе, культуре ненормальных пришел конец, кочевников же ждало постепенное и полное одичание.

Во имя какой же великой цели начал Безоружный войну с Геликоном? Своего он добился, но не принес счастья никому — ни ненормальным, ни кочевникам. На горизонте занималась мрачная заря упадка человеческого сообщества.

Нэка была погружена в свои мысли и б?льшую часть дня вела машину молча. Нэк не сомневался в том, что ее преследуют те же горькие размышления, что и его самого. Имея в виду только лишь добытые сведения, можно считать, что успех их поездки был бесспорным. Но какой толк в таком успехе!

На исходе второго дня обратного пути дорогу грузовику преградил завал, которого здесь раньше не было. Нэк немедленно насторожился — такой завал почти наверняка означал неприятности.

— Случайность? — тихо спросила Нэка.

— Вряд ли. Нас заметили, когда мы проезжали здесь первый раз, понимая, что вернуться мы должны будем тем же путем. Засада продумана и устроена неслучайно.

Пришлось остановиться. Объехать завал невозможно, места для того, чтобы повернуть назад, тоже нет.

— Если здесь выставлены только часовые, а их не может быть больше двух-трех человек, считай, что нам повезло. Само собой, бандиты не могли знать точно, когда мы вернемся, — сказал Нэк.

Но им не повезло. С обеих сторон к грузовику из леса уже бежали воины. Мечи, Посохи и Булавы — самое меньшее двадцать человек. В отдалении стояло еще с десяток воинов с луками наготове.

— Не кажется ли тебе, что это именно то место, где попали в засаду наши грузовики? — спокойно спросила Нэка, как будто выясняла для себя еще одну деталь, которую необходимо будет отметить в отчете.

— Скорее всего. Банда хорошо организована.

Нэк прикинул шансы:

— Лезть в драку бесполезно, их слишком много. Если мы попробуем сдать задним ходом, они начнут стрелять в нас из луков. Видишь, они целятся в шины. Делать нечего — придется сдаться.

Со стороны Нэка на подножку грузовика вскочил дюжий Меч.

— Эге, да ты же воин! Что ты делаешь в грузовике ненормальных?

Прежде чем Нэк успел открыть для ответа рот, с другой стороны кабины крикнули с радостным удивлением:

— Смотрите, здесь женщина!

— Вот повезло! — подхватил кто-то еще. — А она молодая?

— На вид девятнадцать.

— Здорово. Вы двое, вылезай! — приказал Меч.

Нэка трясло от злости, но вид готовых выпустить стрелы лучников заставил его подчиниться и выйти из машины. Ни один честный кочевник не стал бы угрожать противнику луком, предназначенным только для охоты. Лучники находились на расстоянии достаточно близком, чтобы разить без промаха. С другой стороны кабины к нему скользнула Нэка, спрыгнула на землю и встала рядом, но так, чтобы при случае у него было пространство для того, чтобы ударить мечом. Ее рука была напряжена — она готова выхватить и пустить в ход свой кинжал.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Меч. — Думаю, оба вы ненормальные и просто выдаете себя за кочевников. Чтобы мы решили, что вы добыли где-то этот грузовик и теперь он ваш. Думаете, что тогда мы вам поверим и отпустим с миром. Но руки-то у нее гладкие, а ты, приятель, слишком мал ростом, чтобы управляться с мечом. К тому же на тебе нет ни одного шрама.

— Хитро, — сказал Посох.

— Эти ненормальные очень хитрые — и ужасно глупые.

— Ну что ж, ненормальный, — сказал Меч. — Если ты настаиваешь, поиграем в твою игру. Время у нас есть. Назови свое имя?

— Нэк Меч.

— Кто-нибудь слышал что-нибудь о Нэке Мече? — крикнул Меч остальным.

В неровной шеренге бандитов произошло шевеление.

— Я слышал о нем, — сказал выступивший вперед Кинжал.

— Я тоже, — подтвердил Булава. — Он из дружины Сола. Один из самых лучших Мечей — третий или четвертый в первой сотне лучших. Так говорят. Здорово бьется против любого другого оружия.

Меч ядовито улыбнулся:

— Видишь, ненормальный, ты сразу ошибся. Имя ты себе выбрал неверное. Теперь тебе придется подтвердить его… в кругу. Твоя куколка будет смотреть. И если ты ничего не сможешь…

Нэк ничего не ответил. Круг был именно тем местом, где он больше всего хотел оказаться, — с Нэкой в поле зрения. Напавшие на них были без сомнения бандитами, но дружина, в которой они состояли, очевидно, довольно большая, требующая дисциплины, что означало закон круга. Об этом говорила простая логика: один сильный воин мог держать под своим началом пять-десять воинов, пользуясь только своим авторитетом, и немного большее число — путем разумного запугивания; но дружина в тридцать-сорок человек могла управляться только общепринятым формальным путем. Закон круга был не просто кодексом чести — это отлично зарекомендовавшая себя на практике система, позволяющая управлять большим числом воинов.

В любом месте, где закон круга признавался, пускай даже с определенными нарушениями, Нэк мог одержать верх. Он действительно имел официальный ранг третьего или четвертого Меча из сотни лучших. Первым был Тил, который в настоящее время удалился от воинской рутины и предался рутине управления империей. Второй Меч совсем недавно был убит в схватке вне круга. Третьим был Тор, тоже отошедший от дел. Нэк до сих пор вел активный образ жизни и регулярно использовал свое оружие. В результате к моменту развала империи он неофициально находился в ранге второго воина своего оружия — из трех тысяч Мечей империи. Про себя Нэк сильно сомневался в том, что Тил до сих пор способен был подтвердить свою несокрушимость в кругу.

Истинным было также и то, что воины империи обучались приемам боя против всех других принятых в кругу типов оружия. В стране имелась полудюжина Посохов, способных на равных противостоять Нэку в кругу, один или два фехтовальщика на палках, Бог Булава, который давно умер, и ни одной Звезды или Кинжала. Имевшие когда-либо место дружеские поединки Нэка против названных Посохов и Палок кончались с переменным успехом и равным счетом — иногда проигрывал он, иногда они.

Людей, которых Нэк боялся бы в круге, не существовало.

Он и Нэка были отконвоированы в лагерь, очень похожий на лагеря воинов империи. В центре лагеря был расположен большой брезентовый шатер, окруженный со всех сторон брезентовыми же палатками меньшего размера, имелось отхожее место, место для приема пищи и несколько тренировочных кругов. Во всем была видна умелая и толковая рука опытного вождя.

Вождем дружины был массивный, седеющий и весь покрытый шрамами Меч. Как правило, вождями становились именно Мечи, благодаря присущей только им способности вселять в воинов других видов оружия благоговейный страх и подчинять их себе, чем не обладали, например, Посохи равной с Мечами силы. Вождь этой дружины был высоким мужчиной и нависал над Нэком как башня.

— Ты Нэк Меч, как я понял? Меня зовут Йод Меч. На руке этой женщины твой браслет?

— Да.

— Мне уже рассказали, кто такой Нэк, — продолжил Йод. — И о том, что пять лет назад он был лучшим воином империи. Но свой браслет женщинам он никогда не отдавал. Не кажется ли тебе это странным?

Нэк пожал плечами. Вождь развлекался, полагая, что перед ним беззащитные ненормальные.

— Ну что ж, это все, что нам про Нэка известно, — усмехнулся Йод. — Пойдем, я покажу вам свой лагерь.

Они прошлись по лагерю.

— В моей дружине пятьдесят прекрасных воинов, — сказал Йод, указав на палатки. — Однако у нас мало молодых женщин и поэтому мои воины испытывают некоторые неудобства. К сожалению, твоя девушка должна будет остаться с нами.

Нэка прижалась к Нэку и выставила вперед свой браслет, как будто он мог защитить ее.

— У меня много еды, хватит на несколько месяцев, — похвастался Йод. — Вон, смотрите.

Рядом с большим шатром стояло несколько грузовиков ненормальных. Сомнений в том, кто останавливал на дорогах грузовики и убивал водителей, больше не было никаких. Хотя общую картину это не меняло, потому что Геликон был мертв.

— Кроме того, у меня есть чем развлечься. — Йод указал на подвешенную на суку дерева клетку.

Мельком взглянув на клетку, Нэк удивился и присмотрелся внимательней. Внутри клетки под грудой одеял сидел человек. На решетчатом полу рядом с одеялами валялась железная миска, из нее узник, очевидно, питался, трава внизу была покрыта слоем испражнений. По-видимому, этого человека держали в клетке постоянно и уже давно. Чтобы размять тело, узник должен был шевелиться, при этом клетка раскачивалась и крутилась, что и составляло, по всей видимости, б?льшую часть здешних бандитских забав. Судя по внешнему виду мужчины и запаху, который исходил от его клетки, он находился там уже несколько недель.

— Мы поймали его в одной из хижин, — объяснил Йод. — Ненормальный заявил, что он врач, хирург. Мы дали ему возможность испытать судьбу и добыть свободу. Мы не любим лгунов.

При этом Йод многозначительно посмотрел на Нэка.

— Хирург? — переспросила Нэка. — У нас нет… — она поспешно замолчала, вспомнив, что должна изображать из себя кочевницу.

Из ее слов Нэк сделал вывод, что человек в клетке не ненормальный, потому что в этом случае она его знала бы. Возможно, он заслуживал своего наказания.

Узник окинул их тусклым взглядом. Это был небольшого роста человечек с седыми волосами, очень старый по меркам кочевников.

— Он говорит, что знает грамоту! — прибавил Йод со смехом. — Покажи нашим гостям, что ты там накалякал, Дик. У всех этих ненормальных такие чудные имена. — Это уже обращаясь к Нэку.

Человечек в клетке покопался под собой и вытащил на свет несколько исчерканных картонок, очевидно, оторванных от коробок с продуктами из грузовиков. Узник выставил свои картонки перед собой. Каракули на них напоминали письмена ненормальных и в частности те, при помощи которых Нэка составила свой доклад.

— Что скажешь? — спросил у Нэка Йод.

— Ничего.

— Потому что ты не умеешь читать или потому что не умеешь писать?

— Я не умею ни того ни другого. Этого человека я не знаю. Может быть, он тоже не умеет писать.

— Может быть. А грамотный человек нам пригодился бы. Мы нашли несколько книг ненормальных, а что в них написано, разобрать не можем. Может быть, что-нибудь толковое.

— Почему бы ни дать их этому человеку в клетке и не проверить его? — спросил Нэк.

— Он лгал нам, когда говорил, что он хирург. Мы принесли ему раненого воина, дали кинжал, но он отказался его оперировать. Болтал что-то вроде того, что кинжал грязный. Пытался выкрутиться. Поэтому с книгами он тоже может наврать. Он может наговорить нам что угодно — как мы узнаем, врет он или нет?

Нэк пожал плечами:

— Я ничем не могу вам помочь.

Помочь могла Нэка, но никакого желания просить ее об этом у Нэка не было.

— Ты по-прежнему продолжаешь утверждать, что твое имя Нэк Меч?

— Я был им и остаюсь.

— Тогда докажи это и присоединяйся к моей дружине. Девчонку мы у тебя заберем, конечно, но дойдет очередь и до тебя.

— Тот, кто прикоснется к ней, будет убит, — сказал Нэк, положив руку на рукоятку меча.

Йод рассмеялся:

— Хорошо сказано. Твоя очередь теперь отодвинулась далеко назад — но у тебя есть шанс приблизить ее. Вот в этом кругу.

Вождь оглянулся на дружинников и махнул им рукой. Давно уже толпящиеся в отдалении воины начали собираться вокруг.

Йод отвернулся в сторону переговорить со своими подручными. До локтя Нэка дотронулась рука жены.

— Тот человек в клетке — он действительно грамотный, — шепнула ему Нэка. — Он из Геликона — один из уцелевших. Может быть, он и не хирург — у подземных жителей были лучшие хирурги в стране ненормальных, — но его обязательно нужно расспросить.

Нэк задумался. Если кто-то из жителей Геликона сумел уцелеть…

— Когда я начну драться, срежь клетку. Я устрою представление и позабочусь о том, чтобы отвлечь внимание дружинников. Ты вернешься вместе с узником к грузовику и как можно быстрее уедешь отсюда. Держи наготове кинжал — эти бандиты не посмотрят на то, что перед ними женщина. Позже я найду тебя.

— Но как же ты…

— Я смогу позаботиться о себе. Я хочу, чтобы ты убежала отсюда прежде, чем все это закончится.

Нэк неожиданно привлек девушку к себе и поцеловал. Этот мимолетный поцелуй украдкой был особенно сладок.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — отозвалась она. — Нэк! Теперь я могу сказать это тебе! Я уверена в этом. Я люблю тебя!

— Очень трогательно, — сказал возвратившийся к кругу Йод. — Смотри, ненормальный, вот твой первый противник.

Нэк отпустил Нэку и повернулся лицом к кругу. Перед ним поигрывал мышцами мощный Булава. Подавляющее большинство Булав были воинами рослыми и сильными — вес оружия обязывал. Но одновременно с этим основная масса их в бою была не особенно поворотлива. Однако ни одна живая душа не могла выдержать прямого удара их разящего оружия, который мог выбросить противника вместе с его оружием одним махом вон из круга. Бог Булава был в этом мастером непревзойденным…

Внезапно, сам не понимая почему, Нэк вдруг вспомнил считанные и поэтому всем известные случаи поражения Бога в кругу. Первым его одолел Сол Любое Оружие, величайший воин всех времен. Окончательно Бог был повергнут самим Безоружным, который, ударив Бога в прыжке, сломал ему шею и убил его. Но нет, Бог был побежден трижды, потому что имелся еще один воин, который сумел взять верх над великаном Булавой между его первым и вторым, роковым, поражением. Сос Веревка! Это о нем спрашивала Нэка еще в бытность свою мисс Смит. Сос поймал булаву Бога (который никогда большим умом не отличался) в веревочную петлю, выдернул из его рук и тем самым по закону круга одержал победу. После этого Сосу удалось уговорить Бога присоединиться к нему для дальнейших боев в паре. История отважного пути этого человека до сих пор передавалась среди кочевников из уст в уста. Веревка значительно уступал Богу в физической силе, но был человеком ловким и умным, и знал, как использовать свой шанс. Заполучив себе в союзники Бога, Сос положил на лопатки несколько бьющихся всегда вместе пар. С Богом и двухлетний ребенок мог стать победителем! В конце своей карьеры Веревка вознеся так высоко, что вызвал на поединок Повелителя Сола, но проиграл ему и удалился к Горе.

Нужно будет рассказать об этом Нэке, когда они выберутся из этой ловушки. И спросить ее, не было ли у того Соса, которого знала она, маленькой птицы на плече. Почему он думает об этом, ведь сейчас это совсем неважно?

— Это Нем Булава, — сказал Йод. — Кстати, он сказал, что первым делом, после того как трахнет тебя своей дубиной по твоей ненормальной башке, он оттрахает твою блондинку. Ну что, не страшно, четвертый меч из сотни?

Нэк легонько сжал руку Нэке на прощание и подтолкнул ее к висящей на дереве клетке. Клетка с плененным жителем подземелья находилось далеко от круга и кольца собравшихся поглазеть на расправу над Нэком дружинников Йода, и была частично скрыта от них стволом дерева, на котором висела. Если все собравшиеся будут поглощены действием, разворачивающимся в кругу, если здесь будет достаточно шумно, Нэка сумеет срезать клетку и освободить назвавшегося врачом. Нэк должен будет постараться провести схватки как можно более зрелищней — он не сомневался в том, что против него будут выставлять воинов снова и снова, пока забава не надоест, — для того чтобы полностью завладеть вниманием бандитов. Всех без исключения.

Нэка отступила назад, а Нэк двинулся к выделенному белым песком кругу, медленно доставая из ножен меч. В круг он ступил твердо, без колебаний.

Нем зарычал и бросился в атаку. В последний момент Нэк ловко уклонился и шагнул в сторону, оставшись в пределах круга. Булава, обрушив свое оружие в пустоту, вылетел за черту кувырком.

— Один готов, — сказал Нэк. — Не слишком выдающийся трахальщик, слышишь, Йод, во всех отношениях.

Он намеренно старался раззадорить Булаву и дружину, разозлить их, заставить потерять голову и начать желать только одного — видеть, как наглого незнакомца наконец прибьют и размажут по кругу. Все должны смотреть на него, ничьи глаза не должны были блуждать по сторонам.

Нем испустил еще один рык и снова ворвался в круг. Это было еще одно безошибочное доказательство царящего в дружине беззакония, потому что ни один настоящий кочевой воин не позволил бы себе снова войти в круг, однажды оказавшись выставленным за его границу. По правилам, переступить границу круга во время схватки равно было проигрышу. Это был один из способов законного уменьшения ненужного кровопролития.

В планы Нэка не входило раскрывать свой талант фехтовальщика в полной красе на столь раннем этапе. Если в нем распознают мастера мечей слишком быстро, игра сразу же закончится, потому что все поймут, что он именно тот за кого себя выдает, и среди них нет ни одного, кто мог бы поравняться с ним силой. Йод же будет играть в справедливость только до тех пор, пока будет уверен в выигрыше.

Нэк поддержал предложенную Булавой возню, болезненно, но безвредно покалывая его то тут, то там, непрерывно передвигаясь по кругу и виляя по сторонам. Уголком глаза он все время следил за Нэкой — она медленно, но верно приближалась к клетке, шаг за шагом, все время оставаясь повернутой к своей цели спиной, а к кругу лицом.

Заметив, что интерес к неловким броскам Булавы начинает ослабевать, Нэк быстро избавился от Нема, задев его по косой в живот, ударом, очень похожим на тот, которым он поверг когда-то, в самом начале своей карьеры, воина Хига. Удар выглядел как счастливая случайность, подфартившая новичку, — в точности как Нэк того хотел.

— Итак, ты умеешь драться, — подвел итог Йод. — Осталось подтвердить ранг, к которому ты себя причисляешь. Тиф!

Из-за спин дружинников, оттаскивающих мычащего и окровавленного Нема в сторону, появился воин с мечом в руке. С первого же взгляда Нэк понял, что Тиф — боец хороший, может быть, даже очень. Для поддержания авторитета Йод решил действовать наверняка, и выставил против самоуверенного незнакомца лучшее, что у него было. Окружающие взирали на Тифа с неподдельным уважением.

Нэка добралась уже почти до самой клетки.

Стилем Тифа была непрекращающаяся атака, свое оружие он знал отлично, был в нем уверен и работал мечом быстро и точно. Нэку приходилось защищаться. Но никакой угрозы Тиф для него не представлял. Они ходили кругами, выжидая, потом сшибались, и тогда сталь со звоном и искрами встречала сталь, грациозно, но безрезультатно. Зрители смотрели во все глаза. Больше всего на свете кочевники любили хороший бой, и бандиты тоже не были исключением.

Внезапно Тиф, очевидно, что-то для себя решив, отступил к границе круга.

— Он играет со мной, как кошка с мышью, — крикнул он Йоду. — Он настоящий мастер. Я даже не могу дотронуться…

Нэк махнул мечом, и слова Тифа захлебнулись в кровавом клекоте — горло его противника раскрылось как красный рот. Тиф выронил оружие и упал замертво. Но было уже слишком поздно. «Тайна» Нэка была раскрыта.

Нэка уже возилась с замком клетки.

— Значит, ты действительно Нэк Меч! — нервно воскликнул Йод. — Тогда тебе нельзя доверять. Теперь ты захочешь забрать мою дружину себе!

— Я распустил дружину, в которой было в десятеро больше воинов, чем в твоей! — бросил Нэк с презрением. — Твоя дружина не нужна мне, плевать я на нее хотел. Но ты назвал меня ненормальным, поэтому я вызываю тебя — и ставкой в кругу будет твоя дружина!

Если Йод согласится, это будет самым легким выходом из положения: забрать у него дружину, восстановить в ней справедливые законы кочевников, вернуть грузовики доктору Джонсу.

Йод ответил похабным жестом:

— Я не такой дурак. Сейчас мы пристрелим тебя, и на этом все кончится.

Если в ход пойдут луки, шансы Нэка станут равными нулю.

— Выставляй пару своих трусов против меня одного, если посмеешь! — гневно выкрикнул он.

Такую возможность сохранить свое лицо Йод упустить не мог. Умный лидер всегда предпочтет достойную победу бесчестной, конечно, если победный финал вообще возможен. В противном случае дружинники, заподозрив вождя в слабости, могли быстро выдвинуть из своей среды нового кандидата, который уже не дал бы первому покоя.

— Жат! Мип! — повелительно крикнул Йод.

Вперед вышли Кинжал и Посох, но уже не с такой готовностью, с какой ступали в круг предыдущие соперники Нэка. Причина была очевидной: оба они знали, что для того чтобы победить столь сильного соперника, один из них должен пожертвовать собой. Пара в большинстве случаев побеждала сильного одиночку, но с потерей жизни того из воинов, который принимал роковой удар на себя, в то время как его товарищ завершал дело. Вокруг уже слышался говор — дружинники начали обсуждать шансы перемены власти. Если Нэк докажет, что он лучший Меч, чем Йод, что его лидерство может означать для дружины перемены к лучшему, старому вождю не поздоровится. Авторитет его уже поколебался. И этого Йод не мог не осознавать.

Комбинация, составленная Йодом, была превосходной. Посох был способен отвлечь Нэка на себя и завязать с ним тесный бой, под прикрытием которого Кинжал сможет ударить с любой руки.

Но Нэк, будучи воином империи, имел отличное представление о поединке в одиночку против двоих. Прокрутившееся в его голове колесо всевозможных вариантов остановилось на единственно правильном: «напарник ранен; противники — Посох и Кинжал». Каждому варианту соответствовал наилучшим образом подходящий набор приемов атаки и обороны, со своей скоростью и силой. Кроме того, сейчас рядом с ним не было раненого товарища, которого необходимо защищать. Это многое упрощало.

Да, он всем был обязан Сосу! Бесконечные учебные бои против всех возможных комбинаций пар противников в то время казались пустой тратой сил, потому что принятые законы круга ограничивали поединки встречами один на один. Но Сос не уставал повторять, что воин высшего ранга должен уметь побеждать в любой ситуации. Как же он был прав!

Бой против пары начался. Нэка все еще возилась с замком. Ее задача осложнялась еще и тем, что она не могла отдаться ее выполнению полностью, потому что со стороны все должно было выглядеть по возможности невинно. По расчетам Нэка, до освобождения узника оставались считанные минуты.

На этот раз Нэк постарался. Теперь ему не нужно было ничего скрывать. Разя быстрыми, подобными вспышкам молний ударами меча, он удерживал Кинжала на почтительном расстоянии, одновременно не давая Посоху собраться с силами при помощи сокрушительных ударов по его стальному жезлу и менее сильных, но более точных по стискивающим посох рукам. Поединки в парах были большой редкостью, и опыта в них набраться было неоткуда; в наиболее, казалось бы, критические моменты Кинжал и Посох бросались в одно и то же место, чем страшно мешали друг другу. Пара только тогда бывала сильна, когда ее члены умели взаимодействовать друг с другом. В противном случае лучше было биться по одиночке. Нэк уже знал, что одержит верх над своими противниками, теперь это было лишь вопросом времени. Кинжал и Посох тоже поняли это — к своему отчаянию. Но пути назад у них не было.

Тем временем дружинники, наблюдая за боем, уже не скрываясь обсуждали новую кандидатуру в вожди, все в большем количестве склоняясь на сторону сильнейшего пришельца.

— Ненормальные сбежали! — завопил Йод.

Головы дружно повернулись к клетке, а потом чуть в сторону, вслед Нэке и врачу из подземелья, бегущим прочь от распахнутой настежь клетки.

План Нэка сработал почти до конца. Все испортила маленькая непредсказуемая случайность — случайно брошенный в сторону взгляд одного из зрителей, может быть, на досаждающую ему муху, а может, просто от раздражения неловкостью сражающихся в кругу — уж он-то точно бы знал, куда нужно было ударить тогда-то и тогда-то.

Развязка была близка.

Глава седьмая

— Взять их! — пронзительно завопил Йод. — Девчонку не убивать!

Несколько дружинников, размахивая своим разношерстным оружием, бросились в погоню. Мгновение кризиса миновало, теперь у бандитов снова был прежний лидер. Если бы Нэка и подземный житель сумели сбежать, пока Нэк сражался и когда всем было бы ясно, что поймать снова их невозможно, вот тогда бы Йоду Мечу пришлось бы на самом деле поволноваться за свою шкуру и звание вождя. Нэк рассчитывал убить Йода как можно быстрее и установить над дружиной свою власть. Теперь же все его планы оказались разрушенными, и все из-за чьего-то рассеянного взгляда.

Одним прыжком Нэк покинул круг и бросился на вождя. Он еще мог успеть, мог взять Йода в заложники и выторговать время или, если повезет, освобождение — свое собственное, Нэки и подземного жителя. Кроме того, Йода можно было просто убить, оставив дружину без вождя, когда выбирать будет не из чего.

Однако Йод был настороже. Он встретил Нэка обнаженным мечом, непрерывно призывая на помощь своих людей, голосом разбивая остатки зародившихся в них сомнений.

Нэк был снова окружен со всех сторон. Воины опасались приближаться к бьющимся Мечам вплотную — Нэк легко мог достать вождя отчаянным броском, но щетинившийся оружием круг лишал его при этом возможности спастись бегством. В Нэка целились из луков, но он и Йод передвигались столь быстро и толчея вокруг них была так велика, что лучники не решались стрелять.

— Давайте ружье! — закричал Йод.

Нэк похолодел. Он знал, что такое ружье. После победы над Горой дружина Тила вернулась обратно с ружьями и гранатами, возможности которых вскоре были продемонстрированы всем желающим. Воины Тила использовали ружья против подземных жителей, потому что без огнестрельного оружия подобная компания была бы просто невозможна. Ружья представляли собой металлические трубки, из которых можно было стрелять маленькими кусочками железа, выталкиваемыми наружу силой расширяющихся газов с огромной силой и скоростью. Конечный эффект был подобен выстрелу из лука, но только из ружья можно поражать противника вернее и быстрее и от стрелка при этом требуется гораздо меньшее умение. Калека с ружьем мог запросто убить умелого фехтовальщика.

Решив, что ружья противоречат законам существования кочевников, Тил приказал собрать все огнестрельное оружие и лично спрятал его. Но империя была огромна, дотошно проследить судьбу каждого ружья невозможно, и часть их оказалась утеряна…

Если у дружины Йода есть ружье, Нэке и хирургу из Геликона не спастись. Ружейная пуля легко пробьет металл кабины грузовика.

В отчаянии рванувшись вперед, Нэк проник сквозь оборону Йода и ранил его в ногу. Но как только Нэк сумел восстановить равновесие, рядом с ним раздался оглушительный хлопок. Что-то впилось в его ногу, и было ясно, что это не стрела.

В него выстрелили из ружья.

В первое мгновение Нэк почувствовал только облегчение: они выстрелили не в Нэку, а в него!

В следующую секунду он понял, что это означает его конец. Вторым выстрелом его убьют, и он больше никогда не увидит Нэку — придется ей обратно ехать одной. Если только этот хирург не возьмет ее под свою защиту. Что было маловероятно, потому что этот человек, позволивший продержать себя столько времени в клетке, не мог защитить даже себя самого.

— Сдавайся! — прохрипел Йод. — Сдавайся — или я прикажу тебя пристрелить!

Выбора не было. Йод не стал бы грозить впустую. Нэка могли убить и в том случае, если он сдастся, но уж тем более наверняка, если нет. Больше ничем помочь Нэке он не мог, если ей суждено убежать, она убежит, сражаться дальше было бесполезно.

Нэк отбросил в сторону меч и стал ждать, что будет дальше.

— А ты умен, — сказал Йод, наблюдая за тем, как его люди крутят Нэку руки. — Ты спас свою жизнь.

Йод осторожно прикоснулся к своей ране:

— Ты доказал свое имя и свой статус. Человек менее умелый, чем ты, вряд ли смог бы ранить меня в честном бою.

Это было ложью. Йод бился неплохо, но в империи Нэку был известен не один десяток воинов, которые могли бы одолеть вождя с легкостью. Но сейчас Нэк предпочел об этом молчать, чтобы не раздражать понапрасну человека, в чьей милости он находился. Чем дольше Йод будет видеть себя честным победителем, тем дольше и честнее он будет себя вести.

— Но моя дружина понесла от тебя урон, которого можно было бы избежать, если бы ты сдался сразу, — продолжил Йод. — Я обещаю сохранить тебе жизнь, но наказания тебе не избежать. Связать его.

Дружинники поспешили повиноваться. Нэка связали: руки за спиной, колени и щиколотки. Пропустив за связанными руками Нэка и под веревками, стягивающими ноги, шест, дружинники оставили его лежать на земле, а сами с готовностью подбежали к Йоду, желая подчеркнуть свою преданность.

Рана Нэка болела все сильнее. Входное отверстие в бедре было очень маленьким, задета большая мышца. Выпущенный из ружья кусочек металла, очевидно, застрял где-то внутри. Крови вытекло совсем немного, гораздо меньше, чем в случае резаной раны. Но рану, причиненную, например, мечом, легче было очистить и проще лечить.

Невдалеке послышались победные крики — вернулись бандиты, посланные в погоню за беглецами.

— Мы поймали ее! — крикнули Йоду.

Это оказалось правдой, и горю Нэка не было предела. Двое дружинников вели Нэку, ее платье было сильно изорвано, часть тела обнажена. Но насколько Нэк мог видеть, ранена она не была.

— У нее был кинжал. Она заколола Бафа, — добавил второй дружинник. — Настоящая дикарка. Но мы взяли ее, как было приказано, видишь, она даже не ранена.

— Ненормальный сбежал, — сказал первый дружинник. — Ну и черт с ним.

Рана Йода, не слишком серьезная, была перевязана. Страдал он, наверное, не меньше Нэка, но крепился и не показывал это. Вождю необходимо было восстановить свое лицо перед дружиной.

— Говоришь, она освободила ненормального и заколола одного из моих людей? — задумчиво проговорил Йод. — Ее дружок тем временем, притворившись ненормальным, устроил здесь черт знает что и убил Тифа.

Йод со значением посмотрел на Нэка, как будто выбирая подходящее наказание.

— Что ж, нам следует преподать им урок.

Йод, осторожно наступая на раненную ногу, подошел к Нэке, которую крепко держали за руки два дружинника. Постояв немного перед ней и насладившись зрелищем ее беспомощности, вождь принялся срывать с нее клочья одежды, разбрасывая их в стороны на потеху толпящимся по сторонам дружинникам.

— Люди, смотрите, она же просто красавица!

Нэк силился разорвать свои путы, но его связали на совесть. Стоящие рядом с ним бандиты, заметив, что он пытается освободиться, начали безжалостно смеяться над ним: они была рады тому, что он страдал. Точно так же они радовались бы страданиям Йода, обернись дела для него худо.

— Хан! — выкрикнул Йод.

К вождю подошел молодой Кинжал, которому было явно не по себе. Парень только что получил свое имя, догадался Нэк, ему едва исполнилось четырнадцать.

— Ты еще ни разу не пробовал женщину, не так ли? — спросил Кинжала Йод.

— Нет… нет, — запинаясь ответил Хан, стараясь не смотреть на обнаженную Нэку.

— Твое время настало. Давай, вперед.

Хан попятился:

— Я не понимаю.

— Эта куколка из ненормальных с мягкой кожей и наливной грудью — ты попробуешь ее первым. Прямо сейчас.

Хан быстро взглянул на Нэку и снова виновато отвел глаза:

— Но у нее… у нее на руке его браслет!

— Да. В этом-то и весь смысл. Пускай браслет остается.

— Но…

— Он будет смотреть. И его браслет останется у нее. Таково его наказание. И ее тоже.

Хан начал дрожать:

— Но это несправедливо. Я не могу сделать это.

Нэк яростно дернулся, но только содрал веревкой кожу с запястий.

— Я убью любого, кто к ней прикоснется! — выкрикнул он.

Покорная в руках дружинников, Нэка стояла с закрытыми глазами. Казалось, что происходящее ее не касается, что ее просто нет здесь. Тело девушки было совершенным и прекрасным, и не верилось, что орущая толпа вокруг сможет коснуться ее своей грубостью. Нэк заметил, как бандиты смотрят на Нэку, облизывая губы.

Йод захохотал:

— Тогда тебе придется убить нас всех, ненормальный влюбленный. Потому что очень скоро к ней прикоснется каждый из нас — и ты будешь на это смотреть.

— Нет! — закричал Хан. И кинулся на Йода.

Йод сбил юного Кинжала с ног одним небрежным взмахом руки.

— Слезливый слабак, ты упустил свой шанс. Теперь моя очередь.

Прихрамывая, Хан потащился прочь и сел на землю рядом с Нэком. Из его разбитой губы текла кровь. Когда Хан садился, один из его кинжалов выпал у него из-за пояса.

Йод расстегнул свои короткие штаны. Бандиты заржали. Нэка открыла глаза, начала молча вырываться и попыталась ударить вождя ногой.

— Держите ее за ноги, — рявкнул Йод.

Вторая пара дружинников торопливо бросились выполнять приказание и вцепились в колени Нэки.

С трудом повернувшись к Хану, Нэк подтолкнул его связанными ногами. Юноша повернулся и испуганно взглянул на него. Нэк кивком указал Хану в сторону лежащего на земле кинжала.

Хан повернулся и еще секунду смотрел на возню, которую затеяли вокруг Нэки четверо дружинников, которым никак не удавалось растянуть девушку плашмя на земле. Потом Кинжал опустил глаза, поднял свой клинок и бросил его в сторону Нэка. Кинжал упал совсем рядом, но воспользоваться им сразу Нэк не мог.

Нэка начала пронзительно вскрикивать. Нэк не смотрел в ее сторону. Он должен был заполучить кинжал. Выгнувшись над шестом дугой, он короткими рывками принялся скользить вдоль дерева плечами вперед, до тех пор, пока петля на ногах, а потом и на руках не соскочила с шеста. Нэк перекатился на бок, потом снова на спину, начал шарить под собой руками. Лезвие кинжала разрезало ему ладонь, но он завладел желанным клинком.

Никто ничего не заметил. Все дружинники были поглощены действом, которое устраивал для них Йод.

Вождь навалился на Нэку — девушка пронзительно закричала и судорожно забилась в руках мучителей. Ей удалось освободить одну руку, но Йод, яростно хрипя, прижал ее к земле намертво. Дружинники, держащие Нэку за ноги, начали скалить зубы, многозначительно подмигивая товарищам.

Нэк вертел кинжал в руках, но взять его надлежащим образом, так, чтобы лезвие оказалось направленным к веревкам под углом, никак не мог. Ладони Нэка стали скользкими от его собственной крови. Наконец, ему удалось зажать кинжал как надо, и через некоторое время его путы, постепенно и очень неохотно, начали ослабевать.

Нэку казалось, что он борется с веревкой целую вечность.

Запыхавшийся вождь встал. Лежащая у его ног Нэка тихо всхлипывала.

— Ого, да ведь она девственница! — воскликнул Йод. — Посмотрите-ка вот на это!

Дружинники придвинулись ближе, чтобы взглянуть туда, куда указывал вождь. Нэк, потерявший чувствительность ко всему на свете от разрывающей его грудь душевной муки, скрипя зубами сражался с веревкой.

— Тогда почему на ней его браслет? — спросил кто-то.

— Говорят, что за пределами круга он немногое может, как мужчина.

Веревки все еще не отпускали Нэка. Хан Кинжал встал и поспешно ушел — его от всего этого тошнило.

— Ну ладно — выстраивайтесь в очередь, и каждый свое получит, — командовал Йод. — Достанется всем. Она очень хороша.

Дружинники выровнялись в очередь. Нэка перестала плакать и замолчала. Четверка дружинников по-прежнему держала ее за руки и за ноги распластанной на земле.

Прежде чем Нэк освободился, еще трое бандитов успели надругаться над ней. Нэк одним ударом разрубил веревку на щиколотках и вскочил на ноги. С наслаждением он погрузил в спину четвертому лежащему на Нэке свой кинжал. Еще один — всего четыре.

— Эй! Осторожно — он развязался!

Но Нэка набросились всем скопом. Он яростно отбивался, но кинжал был не его оружием, а число врагов не оставляло никаких шансов. Буквально через несколько секунд Нэку снова заломили руки за спину.

Все сорок пять бандитов по очереди изнасиловали Нэку у него на глазах — он не мог ничего сделать и вынужден был смотреть.

Но это было еще не все.

— Ты убил еще одного и нескольких ранил, — злобно выкрикнул ему в лицо Йод.

— Убить его! — неслось с разных сторон.

— Нет. Я обещал ему жизнь. Но я хочу, чтобы эта сволочь мучилась, — ответил Йод. — Отрубим ему руки.

Вождь достал свой меч.

Нэка, о которой в это время все забыли, с трудом поднялась на ноги. Ее взгляд был устремлен в пустоту. Кинжал, при помощи которого Нэк освободился, валялся тут же неподалеку. Девушка медленно наклонилась и подняла оружие.

Затем, не издав ни единого звука, она бросилась на Йода. Взмахом кинжала она срезала с его лица лоскут кожи вместе с частью глазного яблока.

Взвыв от боли, Йод мгновенно повернулся и не думая, отработанным движением ударил в ответ мечом. Широкое лезвие разрезало шею Нэки до половины.

— Проклятие! — заорал Йод, не замечая от такого неожиданного исхода свою новую рану. — Я не хотел ее убивать! Нам же нужны женщины!

Нэка упала навзничь, из ее разрубленной шеи брызнула кровь. Нэк рванулся вперед и повалился на землю вместе с удерживающими его за руки бандитами.

Все было кончено. Зубы Нэки сверкнули в оскале предсмертной агонии, ее алая кровь обильно разлилась по голой сухой земле.

— Проклятие! — повторил Йод. — Это он во всем виноват! Держите его крепче!

Нэка перевернули на грудь. На этот раз, согласно злобным наставлениям Йода, его руки были связаны не за спиной, как в первый раз, а спереди. Пока двое бандитов стягивали запястья Нэка веревками так, что у него трещали кости, четверка других прижимала его к земле.

Йод встал поудобней и взмахнул своим мечом так, как будто собирался рубить дрова.

Руки Нэка пронизала невыносимая боль, и он потерял сознание.

Но уже через несколько секунд он пришел в себя, хотя, возможно, ему это только показалось. Боль в руках стала еще пронзительней, в ноздри ему ударил тягучий сладкий запах. Обрубки его кистей прижигали факелами, при этом мясо на них шипело и корчилось.

Нэк снова провалился в пустоту.

Глава восьмая

Когда он очнулся, вокруг смеркалось. Концы его рук были скрыты грубо намотанными повязками и болели невыносимо. Рядом с ним лежала Нэка, холодная и без кровинки. Браслет Нэка по-прежнему был у нее на запястье.

В следующий раз Нэк пришел в себя уже в полной темноте. Его тело начала пробирать дрожь. Прошли часы, но ничего не изменилось.

К утру он начал бредить.

Опять наступила ночь, а когда снова стало светло, рядом с ним кто-то был. Кто-то осматривал его раны. Это был человек из клетки, подземный житель, хирург.

— Ты будешь жить. А ее я похороню. Вы оба спасли мне жизнь, теперь я ваш должник.

— Я сам похороню ее! — слабо крикнул Нэк.

Но для этого у него не было рук.

Наблюдая за тем, как Дик копает яму, Нэк осыпал все вокруг бессмысленными ругательствами. Потом все, что осталось от Нэки, скрылось под слоем земли — ее прекрасное любимое лицо, его браслет, его надежды. Он был влюблен в ненормальную.

Мисс Смит ушла навсегда. Нэка была мертва.

Прошло время. Дик Врач не врал, он действительно был врачом. Лихорадка, трепавшая Нэка, прекратилась, силы постепенно вернулись к нему, рана в бедре, вскрытая и вычищенная, заживала. Но рук у него больше не было, так же как не было больше любви.

Дик, хотя и не был кочевником, делал в их маленьком лагере все. Также он кормил Нэка и ухаживал за ним.

— Это мой долг, — говорил он. — Она отдала свою жизнь, ты потерял руки — и все это из-за меня.

— Они сделали бы это с нами в любом случае, — возразил Нэк, не заботясь о том, что, может быть, своими словами причиняет человеку боль. — Мы попали в засаду еще до того, как увидели тебя. Мы были их пленниками.

— Твоя девушка долго возилась с замком моей клетки, а потом ждала, когда в моих ногах восстановится циркуляция крови и я снова смогу ходить. Если бы она не потеряла это время, то наверняка бы спаслась.

— Ее не вернуть. Если ты считаешь, что должен мне что-то, прошу — убей меня. Тогда я не буду больше мучиться — ни от физической боли, ни от душевной.

— Мое дело сохранять жизнь, а не отнимать ее. В Геликоне я спасал людей. Перед тобой я в неоплатном долгу, но не проси у меня этого.

Подземный житель опасливо посмотрел по сторонам:

— Нам нужно уходить отсюда как можно скорее. Бандиты бросили вас на опушке и ушли — но они могут вернуться в любое время. Мне повезло: они не заметили, что я следил за ними.

Честный поединок больше не был уделом Нэка. Происходящим вокруг была занята только частичка его сознания, его реакции ограничивались самым необходимым. Остальная часть его сознания была погружена в безостановочное воспоминание о том, что с ним случилось, насколько происшедшее было страшно, а он — беспомощен отомстить хоть как-то.

Одна лишь только мысль придавала ему сил. В самом начале она была неразличимой, расплывчатой, смешанной с бурлящими в нем переживаниями, поддерживающей его, но неосознанной. Но постепенно, по прошествии нескольких дней, эта мысль выкристаллизовалась, оформилась и вышла на передний план его разума, и тогда он понял, что ему нужно сделать.

Отомстить.

— Ты хирург, — сказал он Дику. — И я знаю, что ты лучший в мире.

— Совсем нет. Меня учили вместе со многими другими. Насколько я знаю, в настоящее время самые выдающиеся хирурги находятся на Алеутах…

— Ты говоришь как все ненормальные. Сможешь ли ты сделать операцию на мне?

— Без моих инструментов, вне стен операционной, без лекарств, без обученных ассистентов…

— То же самое ты говорил Йоду?

— В общих чертах — да. Операции без стерилизации, обезболивающих…

— Они отлично простерилизовали мои руки. Горящими факелами!

— Я знаю. Йод бандит, но он держит свое слово. Он обещал сохранить тебе жизнь.

— Я тоже держу свое слово, — ответил Нэк. — Если раны можно стерилизовать, почему же ты…

— Попробуй простерилизовать огнем рану в животе!

Нэк кивнул:

— Поэтому Йод решил, что ты лжешь.

— В любом случае, я не собирался помогать им. Чем больше я спасу в этой дружине жизней, тем больше погибнет невинных людей от рук спасенных мной. Дружину Йода нужно уничтожить всю, до единого человека.

— Все в свое время, — сказал Нэк, но решил воздержаться от дальнейших разъяснений. — Ты получишь свои инструменты.

— Если я получу их, тогда операция станет возможной. Но какого рода операцию ты имеешь в виду? Если думаешь, что я смогу вернуть тебе руки, то ты ошибаешься.

— Тил говорил… он говорил, что Безымянный, Повелитель Империи, Безоружный — не знаю, под каким именем он известен тебе, — так вот, он говорил, что этого человека сделали сильным подземные хирурги. Ты участвовал в этом?

— Я ассистировал главному хирургу. Эта операция была очень рискованной, возможность неудачи и даже гибели пациента была крайне велика. После операции, насколько я знаю, он больше не мог зачать ребенка.

— Если это было возможно с Безоружным, сделай то же самое со мной.

— Чего же ты хочешь?

Нэк поднял обрубок правой руки:

— Я хочу получить меч.

— Без руки?

— Мой меч будет моей рукой.

Дик некоторое время задумчиво рассматривал культю Нэка.

— Да. Это возможно. Нужно будет вставить металлическую скрепу в кость, приспособить к ней лезвие — конструкция не будет гибкой, но ударить как следует ты сможешь.

Нэк кивнул.

— Но в быту это будет причинять тебе много неудобства. Во время еды или сна. Свою руку ты уже не сможешь использовать для каких-либо повседневных нужд, кроме, может быть, колки дров. Но как только ты освоишься и научишься управлять своей новой рукой, ты снова сможешь войти в круг. Большая часть навыков обращения с мечом находится у тебя в голове, я уверен в этом; потерю гибкости ты сможешь компенсировать своим богатым опытом. Ты не сможешь биться так же блестяще, как раньше, но по-прежнему будешь лучшим среди многих.

Нэк снова кивнул.

— В твою левую руку я вставлю тебе крюк или, если удастся, щипцы. И ты сможешь самостоятельно одеваться, готовить себе пищу.

— Начинай прямо сейчас.

— Я уже сказал тебе: мне нужно обезболивающее, инструменты, стерилизация…

— Ударь меня как следует — я потеряю сознание. Прокали нож в огне.

Дик невесело рассмеялся:

— Это невозможно! Неужели ты серьезно просишь меня об этом?

— Пока она лежит бездыханная в могиле, а ее убийцы живы, мне не будет покоя. Мука рвет мое сердце. Я должен получить свой меч обратно.

— Но в действительности ее убил только один Йод.

— Вина на всех. На каждом, кто прикоснулся к ней, — и все они должны умереть.

Дик покачал головой:

— Мне страшно за тебя. Когда я сидел в этой проклятой клетке, пропитанной запахом моих собственных испражнений, мне казалось, что я познал ненависть до конца. Но то, что хочешь сделать ты, меня пугает.

— Тебе не придется это видеть.

— Но ты просишь меня помочь тебе в этом.

— Если ты не хочешь сделать то, о чем я тебя прошу, скажи прямо. И просто убей меня во сне.

Дик пожал плечами:

— Нет, отчего же, я сделаю все, о чем ты просишь. Так, как я это вижу. Нам нужно будет отправиться к развалинам Геликона и собрать мои инструменты и медикаменты — все что нужно. Кое-что сохранилось. Я уже навещал Геликон однажды. Жуткое зрелище.

— Я знаю. Но это отнимет у нас время!

Дик внимательно посмотрел на Нэка.

— Я знаю, что такие, как ты, не чувствуют боль во время поединков, будь то в кругу или вне круга. Но сейчас, когда ты спокоен… давай-ка я лучше продемонстрирую это на наглядном примере. Дай мне свою руку.

Нэк протянул хирургу один из своих перебинтованных обрубков.

Дик взял культю в руки и начал сжимать, постепенно увеличивая давление.

Сначала боль нарастала медленно, но внезапно пронзила руку стрелой. Нэк выдержал все не моргнув глазом, понимая, что это испытание, но совсем не уверенный, что сможет вынести такое долго.

— Сейчас я нажимал просто рукой, — сказал Дик. — А что будет, если я начну резать ножом? Соскабливать новые шрамы, прижигать живую плоть, обнажать мышцы и сухожилия и вживлять в них проволоки? Забивать металлические спицы в лучевую кость — в длинную кость предплечья? А потом и в локтевую кость, чтобы ты мог вращать своим оружием, как когда-то ты вращал кистью и, может быть, сгибать его немного? Тебе еще повезло, что кисти отрубили ниже запястий и все основные кости остались целыми; это предоставляет мне больше возможностей для реконструкции. Но боль… — сказав это, Дик еще раз сжал обрубок руки Нэка.

— Ударь меня, и я потеряю сознание! — снова воскликнул Нэк.

— Я не смогу бить тебя каждый раз, когда ты начнешь приходить в себя, — помимо рук ты можешь лишиться мозгов. Кроме того, мне понадобится твоя помощь, потому что обычных ассистентов у меня не будет. Поэтому ты должен будешь оставаться в сознании. Это означает местную анестезию — и даже в этом случае ты будешь испытывать боль, не столь сильную, но все-таки. Вот такую, как сейчас.

Нэк, обливаясь потом и скрежеща зубами, уступил. Он даже представить себе не мог, что в обрубках его рук может крыться столько боли.

— Хорошо, идем к Геликону.

— И еще одно, — сказал Дик. — Мне не хотелось бы пользоваться твоей слабостью и устраивать сейчас торг, особенно по такому вопросу, но пойми, мне нужно заботиться и о себе тоже. Как только ты получишь свой меч, я тебе буду больше не нужен.

— Да, это так.

— Я не обладаю физической силой. К тому же я совсем недавно вышел из клетки, в которой просидел целый месяц. Мой грузовик у меня отняли. Я занимаюсь упражнениями и знаю, на каких мышцах необходимо концентрировать особое внимание, но в лесу я не выживу, как бы усердно ни тренировался. Если останусь один, я погибну. В лучшем случае я снова попаду в неволю, в худшем — меня просто убьют бандиты.

— Это так.

— Помоги мне добраться до поселения ненормальных. Потом ты займешься тем, что задумал.

— Но на это уйдут месяцы!

— Мы можем похитить один из грузовиков Йода. По ходу дела тебе представится возможность убить несколько бандитов. Я умею править машиной. Я могу научить этому тебя. Как только ты получишь новые железные руки, это станет возможным. Такие знания стоят потраченного на них времени.

— Да… — ответил Нэк, приходя к выводу, что в словах хирурга есть смысл. Получив свободу, Дик уже вернул Нэку свой долг, выходив его после ранения и добывая еду, которую он скорее всего воровал у дружины Йода с большим риском для жизни. Если бы не Дик, Нэк давно бы умер. После того как Дик сделает Нэку операцию, Нэк станет его должником. Поэтому просьба Дика была справедливой.

Кроме того, Дик был прав, когда заметил, что Нэк сможет исполнить часть своей мести во время похищения грузовика. Испуганные дружинники сразу же усилят караулы, без особых на то причин, потому что в это время Нэк и Дик будут находиться уже на полпути к поселению ненормальных.

Предложение жителя подземелья казалось стоящим.

У Дика имелся свой ход в Геликон. Они спустились по лестнице, искусно скрытой под грудой камня — могильником кочевников, — приведшей их в темный сырой туннель, который вел в подземное обиталище. Про себя Нэк решил, что таких входов в Геликон должно быть несколько — возможно, по одному на каждого подземного жителя, занимающего более-менее важный пост. Это означало также и то, что, кроме Дика, бойни и пожара могли избежать многие. Теперь не было ничего удивительного в том, что оборона Геликона пала так скоро — его защитники просто разбежались!

Инструменты и медикаменты были найдены. Под тонким слоем пепла основная часть Геликона оставалась нетронутой и совершенно целой. При желании и небольшой доле мужества подземные жители могли бы восстановить Гору почти в прежнем виде. Помочь им в этом могли кочевники.

Единственное, к чему Нэк теперь был пригоден, так это к переноске тяжестей. Дик нашел для Нэка рюкзак, и тот перенес все, что было нужно, в ближайшую хижину, в которой подземным жителем была оборудована операционная.

Прошло время.

Когда Нэк наконец вынырнул из дурманящей его сознание туманной пелены наркотиков и боли, то обнаружил, что его правая рука заканчивается настоящим длинным мечом. К его левой руке были присоединены щипцы из тусклого металла — он мог открывать и закрывать их путем напряжения и расслабления определенных групп мышц, в которые были вживлены проволочные поводки.

Испробовав свою руку-меч в первый раз, Нэк едва не лишился сознания — настолько велика была боль. Но по мере того как шрамы вокруг металлической рукояти затвердевали, боль уменьшалась. Через несколько недель Нэк уже мог наносить довольно сильный удар даже не поморщившись.

Восстановление навыков фехтования стоило Нэку особого труда. Так как теперь он был лишен кистей рук, то направлять оружие ему приходилось в основном за счет изменения положения локтя и наклона плеча. Однако при этом он мог бить во много раз сильнее, чем прежде, потому что ломаться или растягиваться было уже нечему. Теперь Нэку нужна была практика, которая должна помочь ему вернуть навыки, приобретенные за долгие годы боевых походов и хранящиеся в его памяти.

К щипцам Нэку тоже пришлось долго приноравливаться. Каждый день он снова и снова упражнял свою новую конечность, сжимал и раскрывал по несколько сотен раз, добиваясь гибкости и чувствительности. Упорный труд увенчался полным успехом — Нэк научился мастерски владеть своими щипцами, которые заменили ему потерянные пальцы. Он научился открывать двери и работать ножом, брать стеклянные и хрупкие предметы, не раздавливая их. Кроме того, щипцы были гораздо сильнее обыкновенной руки.

Как только Нэк почувствовал себя лучше, он, как и было условлено, вместе с Диком отправился к лагерю Йода за грузовиком, чтобы ехать к ненормальным. Около грузовиков стоял часовой — Нэк сшиб его наземь одним ударом по шее, напоминающим взмах топора, почти отделив голову бандита от его тела. Еще одним меньше…

— Выбери грузовик получше, — сказал он хирургу. — Запасись хорошенько топливом. Я прослежу, чтобы все было тихо.

— Хорошо, — ответил Дик с облегчением.

Нэк знал, что подземный житель не выносит убийств, несмотря на то, что ненавидел он своих мучителей люто. Но для Дика ненависть не была первостепенным чувством. В отличие от Нэка.

Оставшись один, Нэк подцепил тело убитого дружинника своими щипцами и перевернул мертвеца на спину. Первой его мыслью было отрезать бандиту осквернивший Нэку член, но, подумав немного, он понял, что это бессмысленно. Нэку нужен был истинный знак его мести. Такой, который был бы понятен всей дружине.

Коротко размахнувшись, Нэк ударил раз и другой, целясь мечом по окровавленной шее. После второго удара голова откатилась от тела.

Покончив с этим, Нэк отошел к ближней рощице молодых деревьев. Срубив широким взмахом меча одно деревце, он зажал стволик в щипцах, аккуратно очистил от веток и заострил с обоих концов.

Возвратившись к мертвому телу, Нэк прижал голову ногой и попытался воткнуть заостренный конец шеста в плоть. После нескольких попыток ему это удалось — конец древка прочно застрял в обрубке шеи. Ухватившись за шест щипцами, Нэк перевернул его наколотой головой вверх и попытался загнать противоположный конец в землю.

Безуспешно. Мгновенно придя в ярость и понимая, что каждая секунда промедления делает его положение смертельно опасным, Нэк проковырял отверстие в утрамбованной почве мечом. Опустив в получившуюся ямку конец шеста, Нэк несколько раз провернул древко так, чтобы оно вошло поглубже и закрепилось. Сооружение получилось немного заваленным на сторону, но все равно весьма впечатляющим.

Знак мести Нэка был ужасен — выпачканная кровью и грязью голова с выпученными глазами, некогда принадлежавшая негодяю, изнасиловавшему его жену.

Первого Нэк заколол кинжалом в момент свершения им полового акта. Убитый часовой был по счету вторым. Счет свой Нэк вел от сорока девяти… Оставалось еще сорок семь.

Если дружинники и слышали, как отъехал грузовик, то было уже слишком поздно. Эх, если бы они проявляли такую же небрежность всегда, с горечью подумал Нэк, Нэка сейчас была бы жива…

Дик отлично справился со своей частью дела. Он не только запасся большим количеством бензина, но раздобыл одеяла, кое-какой инструмент и еду. Очевидно, в дружине Йода постоянно пользовались грузовиками для пополнения запасов продовольствия и прочего необходимого, для чего держали их на ходу. Грузовик, который угнал Дик, был в отличном состоянии — вероятно, несколько кочевников знали, как обращаться с машиной.

Возвращение к ненормальным ничем примечательным отмечено не было. По пути на дороге несколько раз встречались завалы, но нападавших было мало, и разобраться с ними особого труда Нэку не составило. Это дало ему возможность вволю попрактиковаться с мечом.

За время поездки Нэк выучился водить машину. Свою руку-меч он просовывал в рулевое колесо и таким образом правил. Левая конечность и ноги выполняли остальную работу.

Доставив Дика к доктору Джонсу, Нэк предоставил ему возможность делать доклад самому. Когда-то такой доклад собиралась сделать Нэка. Им не повезло — ее бумаги из ящичка приборной доски их старого грузовика так и остались невостребованными. Живым подтверждением происшедшего в Геликоне теперь был сам Дик; экспедицию можно было считать успешной, а доклад — полным.

Назад Нэк вел грузовик в одиночестве. У него было дело, которое не терпело отлагательств. Сорок семь жизней…

Месть.

Глава девятая

Часовые ходили вокруг лагеря Йода днем и ночью. За все время отсутствия Нэка тревога здесь так и не улеглась. Все началось с появления той первой головы на шесте.

Отлично. Нэк очень хотел, чтобы эти люди страдали так же, как они заставляли страдать его самого. Они мучили его и долго оставались безнаказанными… теперь пришло время рассчитаться с ними сполна. Нэк хотел, чтобы каждый дружинник вспомнил сейчас о том, что произошло в тот день, когда умерла Нэка, и понял, что час расплаты близок. И чтобы все они отчетливо могли видеть свою будущую судьбу — торчащую на шесте голову с выпученными глазами.

Начал Нэк с часовых — он убивал их по одному каждую ночь до тех пор, пока часовые не начали ходить парами, и тогда он начал убивать за один ночной рейд двоих. После того как количество часовых было увеличено до четырех человек, Нэк изменил тактику — нападать на часовых стало слишком рискованно. Он не боялся за свою жизнь, просто не хотел умереть или получить тяжелое ранение, прежде чем его месть не доведена до желаемого конца.

Оставив четверки часовых в покое, Нэк начал совершать ночные убийства в глубине лагеря, умерщвляя воинов во сне и унося с собой их головы. После этого часовые появились повсюду — один человек спал, второй занимался делами, а третий стоял на страже. В глазах дружинников застыл ужас — их число за несколько дней уменьшилось до сорока человек.

Нэк сделал в череде убийств недельную передышку, предоставив возможность дружинникам мучиться страхом и бессонницей. По прошествии недели, когда напряжение в лагере немного спало, Нэк совершил две вылазки подряд. В стане Йода снова начался переполох.

Дружинники пытались защищаться. Цепочки воинов день за днем прочесывали лес, силясь избавить себя от блуждающего вокруг их лагеря безжалостного демона. Во время этих рейдов Нэку удалось убить еще двоих. Отрубив своим жертвам головы, Нэк, как было им заведено, насадил их на шесты и оставил на пути пытающихся выследить его дружинников.

Безуспешное прочесывание леса было отменено, а в лагере снова установлено круглосуточное дежурство, от которого люди валились с ног. Время от времени из лагеря совершались вылазки за водой, на охоту или за провиантом — этого было нельзя избежать. Нэк один раз подстерег троих, расположившихся на лесной поляне отдохнуть и по неосторожности заснувших. Больше эти дружинники не проснулись.

В дружине Йода осталось тридцать три воина.

Кроме мужчин, в лагере находилось также пятнадцать женщин и двенадцать детей. Теперь и они, беспомощные в бою, стали привлекаться к охране своей стоянки. Фактически дружинники укрывались за их спинами. Нэку это показалось отвратительным, к тому же его начало тревожить и другое: что станет с женщинами и детьми, когда все их мужчины будут убиты? На женщинах тоже лежала часть вины — в тот трагический день они даже не попытались удержать своих мужчин, ни одна из женщин не появилась рядом с местом творящегося беззакония. Но дети были ни в чем не виноваты.

Но в ушах Нэка до сих пор раздавались пронзительные крики его жены, он вспоминал, как бессильно билась она под тяжелым телом насилующего ее Йода и как она молчала потом, потому что уже не могла плакать. И сердце его леденело. Сколько же раз подобное случалось здесь прежде, когда все всё знали, но никто ничего не делал? Ни одна живая душа, неважно какого возраста, молчаливо потворствующая такому злу, не заслуживала пощады теперь, когда случившееся рядом с нею зло в конце концов возвратилось к ней же обратно в виде насаженной на шест головы с вывалившимся языком.

В один прекрасный день его попытались выследить трое дружинников при помощи собаки — Булава и два Кинжала. По всему выходило, что ищейку дружинники позаимствовали из другого лагеря, потому что в лагере Йода собак раньше не было. Нэк знал, что когда-нибудь такое случится: воины будут разбиты на небольшие отряды, идущие по его следам безостановочно, день и ночь. И он был к этому готов.

Сделав широкий круг, Нэк вышел к своему собственному следу, сбив ищейку с толку, после чего напал на дружинников сзади. Первого Кинжала он зарубил прежде, чем тот успел обернуться, потом замахнулся мечом на второго.

— Подожди! — выкрикнул воин. — Мы…

Рука-меч Нэка рассекла горло Кинжала, заставив его замолчать навсегда. Но за мгновение до того, как лезвие прикоснулось к шее дружинника, Нэк уже понял, что совершает ошибку. Он узнал молодого воина.

Это был Хан Кинжал.

Тот самый парень, который отказался насиловать Нэку. Который потом помог Нэку освободиться, хотя это и не помогло. Который, не сумев предотвратить безжалостную оргию, бежал, чтобы не быть ее свидетелем.

— Подожди! — воскликнул третий дружинник — Булава, и на этот раз Нэк задержал свой удар. — Мы не участвовали в этом. Видишь, на мне шрам от твоего меча. Я сражался с тобой в кругу, ты победил меня, ударил в живот, и я…

Теперь Нэк узнал и этого человека тоже.

— Ты Нем Булава — первый из тех, кого Йод выставил против меня. Отметина у тебя на животе — моя.

Сейчас Нем оправился, но в тот день он, естественно, принимать участие в насилии не мог — его рана была еще свежей.

— А этот Кинжал, — продолжил Нем, указывая на первого из своих товарищей, принявших смерть от меча Нэка, — это Жат — ты дрался против него и Мипа Посоха. Их ты не ранил, но после схватки Жат ушел. Он знал, что будет дальше. Он никогда бы…

Нэк всмотрелся в черты Кинжала, но вспомнить его лицо среди лиц других насильников не смог. Получалось так, что он только что убил двух ни в чем неповинных людей.

Не совсем неповинных. Жат не участвовал в насилии, но он не сделал ничего, чтобы его предотвратить, даже не сказал ни слова против. Он просто сбежал, предоставив возможность издеваться над беспомощными пленниками другим. Даже у Хана было больше смелости, чем у него.

— В дружине Йода было пятьдесят два человека — плюс сам Йод, — сказал Нэк. — Всего пятьдесят три. Я дал клятву, что убью любого, кто прикоснется к моей жене — после этого сорок девять человек изнасиловали ее. Если вы трое этого не делали — сорок девять плюс три дает пятьдесят два. Назови мне теперь других невиновных?

— Тиф, — сказал Нем. — Тиф Меч. Ты убил его в кругу до того, как все это произошло…

— Да, я убил его.

Нэк помолчал немного, глядя на убитого Хана и ощущая ледяную пустоту внутри.

— О Тифе я не жалею, потому что наш бой был честным. Жата я мог бы пощадить, если бы знал о нем. Но Хан помог мне, а я… — горло Нэка сжалось от горя.

— За этим мы и шли к тебе, — тихо сказал Нем. — Мы верили, что ты нас не тронешь. Мы думали…

— Вы хотели предать свою дружину?

— Нет! Мы хотели просить тебя пощадить нашу дружину!

Нэк пристально посмотрел Нему в лицо:

— Ты Нем Булава. Ты хвалился, что ты лучший трахальщик. Если бы ты победил, стал бы творить насилие над моей женой?

Нэм начал дрожать.

— Я…

Нэк поднял свой меч. С лезвия меча стекала кровь.

— Может быть, я плохой воин, — проговорил Нем с трудом. — Но я не лжец. И я верен своему вождю.

Достойный ответ.

— Ты был другом Хана Кинжала?

— Не более, чем другие. Он был еще подростком. Слишком мягкий.

Да, Булава не врет.

— Я пощажу тебя, — сказал Нэк. — Во имя вот этого парня, который был ни в чем не виновен и которого я убил. Будь у меня выбор, я предпочел бы убить вместо него тебя, теперь же дарю тебе жизнь. Но передай Йоду — больше я не пощажу никого.

— Тогда убей меня прямо сейчас, — сказал Нем просто. — Йод хороший вождь. Он не терпит неповиновения и очень суров, поэтому если он говорит кому-то что-то сделать, этот человек должен подчиниться или понести суровое наказание. Зато в его дружине никто не голодает, и он заботится о людях. В тот раз ему нужен был пример.

— Но почему он выбрал мою жену?!

— Дисциплина. Он должен был показать остальным…

Меч Нэка срезал нос Булавы и часть его торопливо выплевывающего слова рта.

Потом, из жалости, он убил его быстро и безболезненно.

После этого Нэка некоторое время рвало, как будто он снова превратился в четырнадцатилетнего мальчишку, впервые пролившего кровь.

Успокоившись немного, он похоронил убитых им по всем правилам кочевников, вырыв мечом могилу и насыпав сверху пирамиду из камней. На этот раз он не стал насаживать головы на шесты.

В лагере осталось двадцать пять человек. Теперь убивать стало легче, потому что запуганные люди почти не сопротивлялись. Но, исполняя раз за разом свой ритуал, Нэк ощущал лишь тщетность своих усилий. Он знал, что ничто уже не вернет его Нэку назад — ни месть, ни бесконечные убийства. Ничто также не воскресит невинно убитых им дружинников, не участвовавших в насилии. Хан Кинжал — за его убийство Нэку не было прощения. Теперь на нем тоже была вина, не меньшая, чем на тех, кому он мстил, — но он не мог остановиться.

Во втором пришедшем к нему из лагеря отряде были одни женщины. Нэк вел себя осторожно и нападать на них не стал. Пять молодых женщин хотели вести с ним переговоры; Нэк вышел на открытое место и стал ждать, что они скажут.

С собой женщины доставили укрытую сверху брезентом повозку. Под брезентом вполне мог скрываться человек с ружьем, и Нэк такую возможность для себя отметил. Стоять он старался так, чтобы между ним и повозкой всегда находилась одна из девушек.

— Нэк Меч, — начала переговоры главная среди парламентерш. — Наша дружина причинила тебе зло. Но мы хотим искупить свою вину. Возьми любую из нас вместо своей убитой жены.

Нэк удивился и присмотрелся к девушкам внимательней. Все они были красивы — очевидно, их специально для этой цели выбрали.

— Я не мщу женщинам вашей дружины, — ответил он. — Хотя вы ничего не сделали для того, чтобы хоть как-то защитить от бесчестия одну из своих сестер. Но я не могу вам доверять и не хочу из вас ни одну. Все ваши мужчины умрут.

— Вся вина лежит на нашем вожде, — ответила девушка. — Наши мужчины вынуждены были подчиняться приказам Йода, иначе их ждала жестокая смерть. Убей Йода, и твоя месть будет исполнена.

— Я убью его последним, — сказал Нэк, приходя в ярость. — Он должен страдать столько же, сколько страдал я, и даже после этого его страданий будет недостаточно. Вся ваша дружина не стоит жизни моей Нэки.

На мгновение девушка пришла в замешательство, но потом овладела собой и продолжила:

— Мы привезли тебе нашего вождя.

По ее знаку четверо девушек подошли к повозке.

Нэк прижал к себе главную парламентершу левой рукой, угрожающе раскрыв перед ее лицом свои щипцы, и заслонился ею, как щитом, от ружья Йода. Девушка позволила схватить себя без сопротивления. Ее упругие ягодицы прижались к его бедру.

Брезент с повозки упал на землю. Под брезентом был человек.

Это был Йод. Но у него не было ружья. Йод был мертв, у него отрублены кисти рук, обе его щеки пробиты кинжалом насквозь, на конце лезвия и на рукоятке кинжала запеклась кровь.

— Наши мужчины дали Йоду клятву верности и боялись ее нарушить, — сказала Нэку девушка, которую он держал. — Но мы такой клятвы не давали. И мы привезли тебе твоего главного врага. Только пощади остальных, потому что если мы останемся без мужчин, наши дети погибнут.

— Эта не то, чего я хотел, — пораженно ответил Нэк. — Вы отняли у меня мою месть.

— Тогда убей нас, потому что это мы убили Йода. Только оставь остальным жизнь.

Нэк подумал о том, а не убить ли ему их, пытающихся выторговать прощение для действительно виновных. Но потом он вдруг ощутил, что смертельно устал. У него забрали все — и Нэку и его месть, ничего у него не осталось. Ничего.

Он отпустил девушку и подтолкнул ее вперед. Но она так и осталась стоять перед ним, ожидая своей участи и его ответа. Остальные тоже стояли и смотрели на Нэка, похожие на оживших мертвецов. Все они были красивы лицом и телом, но худы для своего возраста и роста. У всех девушек под глазами лежали черные круги, а в углах ртов — жесткие складки. Ночные бдения и недавнее убийство наложило на них свою печать.

Нэк поднял меч и прикоснулся его острием к груди стоящей перед ним девушки. Она побледнела, но осталась недвижимой. Меч Нэка скользнул по ее груди вниз к животу, разрезав и раскрыв ее саронг свободной женщины и обнажив груди. Грудь была высокой и очень красивой.

Он только лишь хотел убедиться, что у нее нет оружия — ничего более. Будь у нее с собой нож или кинжал, то вопросов, против кого он может быть применен, у Нэка не было бы, и это послужило бы оправданием тому, что он после мог совершить. Но девушка была безоружна. Ее грудь вдруг напомнила ему грудь Нэки… и неожиданно ему захотелось все забыть.

Месть оказалась для него слишком тяжелой ношей.

Нэк оттолкнул девушку и бросился бежать.

Глава десятая

С тех пор прошло три года. Нэку уже двадцать восемь, он сплошь покрытый шрамами ветеран, до сих пор непобедимый в бою. Редко кто из воинов доживал до его возраста, не погибнув от руки противника или ослабев от ран. Он убил очень многих людей, гораздо больше чем любой из кочевников, и большинство его противников повергнуто им вне круга, потому что закон круга давно мертв.

Неожиданно Нэк понял три вещи — или, может быть, наоборот, осознание этих вещей внезапно дало ему понимание окружающего мира. Первым было то, что количество прожитых им лет равно теперь возрасту Нэки, когда они познакомились друг с другом. Второе заключалось в том, что месть его не была до сих пор исполнена. А третьим являлось то, что настоящими виновниками того, что с ним случилось, были не Йод и его дружина, а положение вещей, которое привело к уничтожению законов круга. Когда закон круга был силен, никто не смел причинить женщине зло и никто не имел права требовать от мужчины сражаться без его на то желания.

Месть, исполнением которой он занимался когда-то, была изначально ошибочной. Убийства не принесли ему облегчения. Не людей, причинивших ему боль, должен был уничтожать он, но систему, породившую их.

Это означало, что Геликон должен был быть восстановлен.

Возможно, эта мысль зрела у него в подсознании уже давно. Потому что очевидность и единственная правильность ее не были для Нэка ни озарением, ни потрясением. Внезапно перед ним появилась цель, стремление к которой ослабляло боль по ушедшей Нэке и частично оправдывало запятнавшую его меч кровь. Нэк больше не мог убивать, он познал глубину этой пропасти и уже видел всю бесполезность стремительного в нее падения. Ему не нужна была ни дружина, ни империя, потому что в свое время он вкусил всех прелестей власти над людьми и отверг их. У него была цель, и этого достаточно.

Восстановив Геликон, можно было начинать воскрешение закона круга. Ненормальные начнут получать свои припасы, снова незаметно наполнят всем необходимым хижины, кочевники постепенно привыкнут к полузабытому стилю существования, и тот мир, который Нэк когда-то знал, вернется. Конечно, это займет немало времени, может быть, десятилетия. Но старый мир обязательно будет восстановлен. И как только законы круга будут снова всеми признаны, бандитам вроде Йода больше не останется места в стране. Женщины снова смогут свободно переходить от хижины к хижине, от браслета к браслету, и никто не сможет принуждать их или забирать силой. Закон круга означал цивилизацию, а Геликон был ее основой.

Первым делом Нэк решил вернуться к развалинам Горы. Он пробрался внутрь через ход, который показал ему Дик Врач, и вымел все кости и золу. Он изгнал из подземелий поселившихся там животных, восстановил и как мог привел в порядок помещения, сделав мир Горы пригодным для проживания людей. Нэк работал медленно и упорно, делая перерывы для поисков пропитания и приготовления пищи, когда было необходимо. Оказалось, что большое количество припасов уцелело во время пожара. Объяснялось это скорее всего тем, что в закрытом помещении огонь задохнулся вскоре после того, как задохнулись люди. Почти вся мебель в комнатах уцелела, ее только нужно было отчистить от золы и пепла.

Нэк не искал ни от кого помощи, несмотря на то, что его металлические конечности были совершенно не приспособлены к такого рода деятельности. Очистка помещений заняла у него время значительно больше того, которое ушло бы на выполнение той же задачи у человека с нормальными руками. Вымывать мокрой тряпкой кучи золы и ужасных останков с полов и стен бесконечных коридоров, действуя мечом как шваброй, было крайне утомительно, а привинчивать петли к новым дверям, зажав отвертку в щипцах, — мучительно неудобно. Но сюда он когда-то приходил с Нэкой, и каким бы мимолетным не было ее присутствие здесь, это место для Нэка было осенено ее пребыванием, почти что священно.

Когда его работа была наконец закончена, прошел год.

После этого Нэк отправился к ненормальным.

Мелкие посты ненормальных по всей стране были давным-давно разрушены, но главное, похожее на крепость здание школы, в котором заседал доктор Джонс, уцелело. Пожилой предводитель ненормальных был на месте и ничуть не изменился. Глядя на него, нельзя было поверить в то, что этот человек когда-то тоже был молодым; казалось, что у доктора нет возраста.

Но за столом перед дверью кабинета доктора Джонса больше никто не сидел.

— Как же это вам, отвергающим насилие, удалось здесь выжить? — удивился Нэк. — Четыре года прошло с тех пор как я был здесь в последний раз, и это были нелегкие годы. Я живу моим мечом. Но никто не помешал мне войти сюда и никто не вызвал меня на поединок. И никто никому не помешает разрушить это место до основания и расправиться с вами.

Джонс улыбнулся:

— Если бы у входа стояла стража, неужели она смогла бы остановить тебя?

Нэк бросил взгляд на свой меч, а доктор Джонс продолжил:

— Было бы очень соблазнительно сообщить тебе, что наша философия мирного существования одержала верх… но это не совсем так. Мы от души надеялись на то, что та небольшая помощь и услуги, которые мы сейчас в состоянии оказывать, заставят дружинников воздержаться от насилия, но каждый раз, когда спокойствие с трудом устанавливалось, на горизонте появлялась новая дикая банда, воины которой были глухи к доводам разума. Наше поселение подвергалось набегам и было разорено много раз.

— Но уклад вашей жизни не изменился!

— Так кажется со стороны. Это мой взгляд на вещи остался прежним.

Доктор Джонс принялся расстегивать свою смешную куртку.

Должно быть старик-ненормальный и его товарищи прятались каждый раз, когда здесь появлялись бандиты, подумал Нэк. Дождавшись, когда они уйдут восвояси, доктор Джонс и остальные выбирались из своего убежища и отстраивали здесь все заново. Бандитам незачем было задерживаться в поселении ненормальных надолго, потому что еды здесь, по всей видимости, немного, а жизнь в домах противна натуре кочевников. Однако подобный образ жизни все же требовал от доктора Джонса определенного мужества и способностей, которых на первый взгляд в нем заметно не было.

Ненормальный медленно расстегнул пуговицы на куртке сверху донизу до конца. После этого доктор взялся за пуговицы белой рубашки, надетой у него под курткой.

— Говоришь, ты узнал меня сразу же? — спросил Нэк, внезапно усомнившись в том, что человек, стоящий перед ним, нормален.

— Мы же встречались с тобой раньше, неужели ты не помнишь? Ты уехал с мисс Смит, а потом привез сюда доктора Абрахама…

— Кого?

— Хирурга из Геликона. Его появление здесь было событием огромного значения, а помощь — неоценимой. Смотри — вот работа его рук.

Доктор Джонс распахнул рубашку до пояса и обнажил свою старую костлявую грудь.

Она была сплошь покрыта шрамами. Выглядело так, будто грудная клетка доктора была некогда жестоко вскрыта несколькими ударами кинжала, старые ребра перерублены, а внутренности безжалостно рассечены. Но каким-то непостижимым образом все это было снова сложено вместе и то, что должно было нести с собой скорую смерть, искусно излечено.

— Дик Врач, — сказал Нэк. — Я помню его. Он сделал мне руки.

Нэк хотел было поднять свой меч и продемонстрировать работу хирурга, но передумал, решив, что подобный жест может быть неправильно истолкован.

— Уверен, что не будь здесь Дика, подобная рана свела бы меня в могилу за считанные часы, — проговорил доктор Джонс, принимаясь неторопливо застегивать пуговицу за пуговицей сначала на своей рубашке, а потом на куртке. — Доктор Абрахам воскресил меня. Если бы не твоя краткосрочная, но весьма действенная помощь в его доставке сюда… В общем, не будет преувеличением сказать, что своей жизнью я обязан в некотором роде тебе, Нэк.

— За каждую спасенную мною жизнь, — сказал Нэк, — я взял пятьдесят других жизней.

Казалось, что доктор Джонс его не расслышал.

— Кроме того, его рассказ дал нам возможность обойтись без дальнейших экспедиций в район Геликона.

— Нэка умерла.

— Мисс Смит… твой браслет… — бормотал доктор Джонс, раздумывая над услышанным. — Да, доктор Джонс говорил нам об этом. Он сказал, что ты и мисс Смит были близки, и честно говоря, я был рад об этом слышать. Она была выдающейся женщиной, но вот только одинокой.

Доктор Джонс замолчал; Нэк был уверен, что старик-ненормальный знает о них все.

— Я отправился к месту ее гибели и мстил за нее.

— Слухи об этом доходили и до нас. Твои достижения известны многим. Получил ли ты удовлетворение от стольких убийств, облегчили ли они твою потерю?

— Нет!

С трудом подбирая слова, Нэк поведал доктору Джонсу свои мысли по поводу истинных причин гибели Нэки, а в заключении сообщил о своем желании восстановить Геликон.

После того как Нэк закончил, доктор Джонс долгое время молчал. Старик сидел тихо, прикрыв глаза и коротко и часто дыша, как будто переживал боль в своей страшной ране.

Нэк некоторое время стоял и ждал ответа, потом протянул свои щипцы, для того чтобы тронуть старика за плечо и убедиться, что с ним все в порядке. Ни разу в жизни Нэк еще не имел дела со смертью от старости и сейчас, решив, что стал свидетелем подобного, испытал леденящий ужас. Неужели доктор Джонс умер?

Как ни странно, старик оказался жив. Его глаза снова распахнулись.

— Может быть, тебе нужны доказательства того, что я в самом деле был там, в Горе? — спросил Нэк. — Так вот — я принес вам кое-что. Бумаги. Я не знаю, что в них написано.

Он взял эти бумаги из-за Нэки. Она знала грамоту, и эти письмена напоминали ему о ней.

Реакция ненормального была поразительной.

— Бумаги из Геликона? Это очень, очень интересно! Конечно, я ни на секунду не сомневался в твоей искренности. Просто я задумался ненадолго кое о чем. Мои мысли были в другом месте, так сказать.

В другом месте? В самом деле, ненормальные они и есть ненормальные!

Закончив говорить, доктор Джонс поднялся из-за стола и вышел из комнаты.

Нэк остался стоять на месте, несколько озадаченный.

Через несколько минут доктор вернулся в сопровождении другого человека — упитанного ненормального в очках.

— Пожалуйста, Нэк, перескажи доктору Абрахаму все, что ты только что говорил мне, — попросил доктор Джонс. — Все, включая твои планы относительно Геликона.

Нэк еще раз как можно более старательней изложил свои умозаключения и свой план.

— Но зачем ты пришел с этим к нам? — удивлялся Дик с таким видом, как будто сам никогда не бродяжничал в лесу.

— Потому что я воин, а не строитель. Я не умею читать, не знаю, как управлять машинами, которых так много в Геликоне. А вы, ненормальные, умеете все это.

— Он знает предел своих возможностей, — задумчиво проговорил доктор Джонс.

— Но он убийца.

— Да, — согласился Нэк. — Но я больше не хочу убивать, — он поднял свою правую руку с мечом. — Я хотел бы переделать меч в…

— Плуг? — закончил доктор Джонс.

Нэк ничего не ответил, потому что не знал, что это такое.

— Ваш бывший предводитель, Роберт из Геликона, — сказал доктор Джонс, обращаясь к Дику, — был безжалостным человеком, не так ли?

— Роберт? А, ты говоришь о Бобе. Да, он не знал жалости, но был отличным лидером. Может быть, ты и прав.

Дик внимательно посмотрел на Нэка:

— Все это довольно грубо и уродливо, но в то же время…

Нэк слушал и не понимал.

— Я вычистил и восстановил жилища Горы, как мог, но большего, без вашей помощи, я сделать был не в силах. Я не могу населить Гору людьми, которые заставят ее работать. За этим я и пришел сюда.

— Ты говоришь правду? Но человеку с такими руками, как у тебя, для того, чтобы расчистить все эти развалины, потребовался бы, наверное, целый год! — пораженно воскликнул Дик.

— Я занимался этим ровно год.

В комнате воцарилась тишина. В лицах ненормальных не видно было никакого энтузиазма.

В конце концов доктор Джонс положил перед собой на стол листок бумаги и начал что-то писать. Писал он довольно долго.

— Приведи ко мне вот этих людей, — сказал он, протягивая листок Нэку. — Тех из них, кто уцелел.

— Но я не умею читать. Ты требуешь от меня этой услуги в обмен на свою помощь?

— В общих чертах да, это так. Я должен просить тебя не говорить никому о своих планах. И еще я хочу сказать, что твой меч в этом деле будет бесполезен — возможно даже, он будет тебе мешать.

Сказанное доктором Джонсом нужно было воспринимать как ответ на вопрос Нэка. Нэк опустил взгляд на свое оружие, думая о том, стоит или не стоит напоминать старику, что избавиться от клинка он не в состоянии, — неважно, есть от меча в данный момент толк или нет.

— Прочитай мне эти имена.

— И ты сможешь запомнить их без ошибок?

— Да.

Доктор Джонс взял из щипцов Нэка свою бумажку обратно и начал читать.

— Сос Веревка. Тил Два Оружия. Джим Ружье.

Нэк не верил свои ушам:

— Но Сос Веревка ушел к Горе… ах да, я понимаю — после всего он мог уцелеть. Тил сейчас вождь самой большой из оставшихся дружин. А Джим Ружье…

— Ты должен знать Соса по его более позднему прозвищу: Безоружный.

— Безоружный! Повелитель Империи?

Без сомнения, это так и было. Все сходится. Сос ушел к Горе; Безоружный из Горы вышел. Вышел для того, чтобы взять себе в жены ту, которую он всегда желал — Солу. Нэк должен был догадаться об этом давно.

— Ты передумал?

Нэк почувствовал раздражение, но смолчал. Он думал. Ненормальные пытаются поставить перед ним невыполнимую задачу! Но так ли неизбежен его провал? И хотят ли они в самом деле отказать ему в помощи? Может быть, все дело в том, что доктор Джонс, перед тем как приступить к восстановлению Геликона, желает уничтожить разрушителей Горы? Безоружного, Тила и Джима Ружье — тех, кто стоял во главе войска, осадившего Гору? Безоружный был головой всего, Тил предоставлял человеческую силу, Джим — оружие…

Возможно, как раз в том-то и было все дело. Но как ему разыскать Безоружного? И если этот человек еще жив, значит, империя существует и тогда Нэк должен будет ему подчиняться, а не он Нэку!

— Мне кажется, что Безоружный мертв, — сказал Нэк наконец.

— Тогда приведи нам его жену.

— Или его дочь, — добавил Дик.

— Если я приведу вам всех этих людей, вы поможете мне восстановить Геликон?

— Это еще не все, — сказал доктор Джонс, — там есть еще имена.

Он зачитал их — все эти люди были Нэку незнакомы.

— Я приведу к вам всех из них, кто еще жив! — воскликнул Нэк, понимая, что дает безрассудное обещание. — Поможете ли вы мне после этого?

Доктор Джонс вздохнул:

— Тогда это будет наш долг.

— Но я даже не знаю, где мне их искать!

— Я пойду с тобой, — сказал Дик Врач. — Я знал многих жителей Геликона в лицо и догадываюсь, где они могут сейчас прятаться. Но убедить их прийти сюда должен будешь ты — это твоя забота. Только запомни — никакой крови.

Нэк обдумал это. Перспектива путешествия в компании врача была не слишком привлекательной, но в то же время в решении конечной, довольно затруднительной задачи Дик без сомнения мог оказать содействие.

— Я ничего не могу им рассказать и я не могу им угрожать. При этом я должен буду заставить их прийти сюда. Главных воинов старой империи, а также всех этих людей, которые… — Нэк потряс головой. — И все это только из-за того, что я решил восстановить Геликон, решил снова дать вам источник поступления припасов, и потому что хочу, чтобы кочевники снова жили по законам круга.

Казалось, что доктор Джонс не почувствовал иронии Нэка.

— Воин, ты уловил самую суть.

Нэк вышел вон, охваченный яростью и расстроенный. Вместе с ним вышел и Дик Врач.

Глава одиннадцатая

Дружина Тила уже не была такой большой, как когда-то в дни расцвета империи, — она понесла большие потери во время штурма Геликона и в период последовавшей за этим анархии. Однако земли, принадлежащие дружине, расширились, и это объяснялось катастрофическим вымиранием народа кочевников в течение последних нескольких лет. Дружина Тила, воины которой обрабатывали поля, выковывали оружие, строили примитивные хижины и чтили закон круга, оставалась последним островком цивилизации в океане окружающей дикости. Среди молодежи подавляющее большинство составляли теперь Посохи, Булавы и Палки, фехтующие оружием, изготовленным из дерева, потому что производство металла было связано с огромными сложностями и качество поковок во многом уступало поступавшим в свое время из Геликона. Хорошее оружие старого образца стало бесценным сокровищем. Нэк знал, что те воины, у которых на боку висели мечи старых времен, были ветеранами, и что теперь поединки совершались в основном из-за желания завладеть лучшим оружием, принадлежащим противнику, а не из-за женщины, стремления пополнить дружину или разрешить спор кровью.

— Ты пришел, чтобы вызвать меня на поединок? — осторожно спросил Нэка Тил. — Неужели ты забыл закон империи: младшие вожди Безоружного не могут сражаться друг с другом?

— Они не имеют права сражаться за власть друг над другом, за лидерство, — отозвался Нэк. — Нет, я не забыл это. Но империи больше нет, и вместе с ней ушли все ее законы и договоры.

— Империя существует до тех пор, пока мы не узнаем о том, что Безоружный умер — а убить его не так-то просто. Ты должен об этом знать, если видел его хоть раз в кругу. Кроме того, жив закон круга, и он будет жить до тех пор, пока существует моя дружина.

— Твоя дружина странствует, и закон круга немедленно забывается в том месте, которое она покидает.

Однако Нэк почувствовал уважение к убежденности опытного вождя.

— Я пришел не для того, чтобы вызывать тебя и требовать сразиться со мной, потому что я дал слово не пользоваться своим оружием во время исполнения этой миссии. Если в твоей дружине есть воины, которые сомневаются в моей способности обращаться с клинком, я буду рад противостоять им — но не ради подчинения или убийства, а только для того, чтобы продемонстрировать свое умение, без пролития крови. А пришел я к тебе потому, что хочу просить тебя оказать мне одну услугу, мне и, возможно, всему народу кочевников.

Тил улыбнулся:

— Я готов оказать тебе любую услугу и без выяснения отношений в кругу, на любых условиях, даже отчасти унизительных, потому что ты и я были товарищами лучших дней. Если моя служба пойдет на пользу народу кочевников, я буду этому только рад. Что ты хочешь от меня?

— Ты должен отправиться к ненормальным.

Тил рассмеялся.

— Тем не менее это так, — продолжал настаивать на своем Нэк, вспомнив слова Сола, произнесенные тем некогда в ответ усомнившемуся в его правоте. С тех пор, со дня поединка Нэка с Солом Любое Оружие прошло очень много времени, ужасно много — почти половина жизни обычного воина.

Уловив настойчивость в голосе Нэка, Тил внимательно посмотрел ему в глаза:

— Я слышал — конечно, это могли быть только слухи, — что ты был ранен в стычке с бандитами.

— И не раз.

— Я говорю о том, когда это случилось впервые. Им удалось одолеть тебя, только навалившись всем скопом и пригрозив ружьем, а потом тебе отрубили руки.

Нэк опустил глаза вниз на свои закрытые длинными рукавами конечности и хмуро кивнул.

— Я также слышал, что тебе тем не менее удалось им каким-то образом отомстить…

— Они убили мою жену.

— Она была ненормальной?

— Да, это так.

— И теперь ты снова выполняешь их просьбу?

Рука-меч Нэка дрогнула и чуть приподнялась:

— Ты пытаешься оскорбить мою жену?

— Ни в коем случае, — поспешно возразил Тил. — Я только лишь хотел отметить, что ты обладаешь опытом, которого нет у меня, и что у тебя должны быть серьезные причины, если ты взялся за такое дело.

Нэк пожал плечами.

— Я пойду к ненормальным, — сказал Тил. — И если я не посчитаю нужным там остаться, то вернусь к моей дружине.

— Это меня устраивает.

— Есть ли у тебя ко мне какие-нибудь другие просьбы? — довольно сухо спросил Тил.

— Может быть, ты знаешь, где сейчас находится Безоружный?

Тил был удивлен, но искусно скрыл свои эмоции.

— Он ушел от нас пять лет назад. Сомневаюсь, что он сейчас находится в пределах страны ненормальных.

— В таком случае, где его жена?

— Она мой гость. Если хочешь, я отведу тебя к ней.

— Я был бы тебе очень благодарен.

Тил поднялся в полный рост — статный, еще привлекательный мужчина — настоящий лидер.

— Теперь, если у тебя больше нет ко мне других дел, я хотел попросить тебя войти со мной в круг. Давай покажем моим воинам искусство настоящего фехтовального боя старых времен. Без крови, без всяких условий.

Настала пора Нэку улыбнуться. При таких условиях ничто не мешало ему сразиться в кругу. Сколько воды утекло с тех пор когда он последний раз фехтовал вот так, ради собственного удовольствия, подчиняясь законам круга и империи.

И Нэк насладился поединком. Никто не мог сказать наверняка, кто из них, он или Тил, был искусней и в чем именно, потому что техника Нэка была оригинальной и, как и было условлено, они бились не всерьез. Но мастерство Тила, вокруг которого, казалось, витал дух Сола Любое Оружие, было высочайшим, и спектакль, который они с Нэком разыграли, заставил большую часть воинов дружины, преимущественно молодежь, замереть и следить за развитием событий, раскрыв рты. Финты и контрфинты, выпады и ответные удары, стойки защитные и атакующие; солнце блестит на кружащейся живой стали, и звон встречающихся друг с другом клинков разносится эхом под небесами.

Когда они закончили, уже почти обессилев, воины, расположившиеся вокруг места поединка на корточках — ряды и круги вооруженных разносортным оружием мужчин, — остались сидеть на своих местах, завороженно храня молчание.

— Я говорил вам о Соле, — громко сказал Тил, обращаясь к своим людям. — Рассказывал также о Торе и о Нэке. Теперь вы своими глазами видели Нэка, хотя у него больше нет рук. Вот такой была наша империя.

Внезапно Нэк почувствовал, что краснеет, чего не случалось с ним уже много лет — Тил публично похвалил его. И так же внезапно он ощутил тоску по временам империи, по тому хорошему, что было в те дни в чести. И его решимость довести свое дело до конца, невзирая на все барьеры, возведенные ненормальными, еще больше окрепла.

Сола постарела. Нэк помнил ее редкостной красавицей, свирепой, но обладающей феноменальной сексуальной притягательностью, способной свести с ума любого одинокого мужчину, да и не одинокого тоже. Теперь ее лицо было покрыто морщинами, а некогда стройное тело сгорбилось. Длинные черные волосы Солы больше не спадали волнами ей на плечи и спину, а лежали кое-как, космами, сплошь перепутанные. Нэк с трудом мог поверить в то, что эта женщина была лишь на два или три года его старше.

— Это Нэк Меч, — представил его Тил и оставил их наедине.

— Если бы он не назвал твое имя, я тебя не узнала бы, — заметила Сола. — Ты сильно постарел. Хотя ты моложе меня. Где сейчас тот робкий молодой воин с волшебным мечом и золотым голосом?

И это было сказано после того, как он подумал о ней почти то же самое! Вот уж действительно, каждый видит мир по-своему!

— Скажи мне, жив ли еще Безоружный?

— Боюсь, что он умер. Но так или иначе, он все равно не вернулся бы ко мне, несмотря на то, что я его жена.

Нэк был удивлен:

— А к кому же он вернулся бы в таком случае?

— К другой своей женщине. К своей жене из подземного мира.

Удивлению Нэка не было предела:

— Ты знаешь о Геликоне?

— Я знаю только то, что мой муж напал на Гору потому, что там внутри была она. Она носит его браслет и его имя.

— Она жива?

— Я не знаю. Кто знает, остался ли вообще жив хоть кто-то из них — после того как в Гору пришел огонь.

— Остался, — отозвался Нэк и быстро поправился, — так говорят.

Но Сола уловила перемену в его голосе. Жена Повелителя никогда не была глупой, ведь она учила воинов цифрам и счету.

— Если была возможность спастись, она должна была ею воспользоваться. Я уверена в этом. Разыщи ее, скажи этой женщине, что я хочу встретиться с ней. Спроси ее… спроси ее о моем ребенке…

Нэк ждал, но Сола только тихо плакала.

— Ты должна отправиться к ненормальным, — сказал он наконец.

— А почему бы и нет? У меня больше нет ничего, для чего стоило бы жить.

— Это женщина, жена Безоружного, какое имя она носила?

— Его прежнее имя — Сос. Имя, которым могла бы называться и я, не будь глупой девчонкой, ослепленной властью. К тому времени, когда он стал по-настоящему моим, у него уже не было имени, которое я могла бы взять себе.

— Значит, ее зовут Соса? Может быть, она знает что-нибудь о Безоружном?

— Если он жив, она сейчас с ним. Но моя дочь… узнай, что с ней…

Неожиданно Нэку показалось, что он понял, о чем идет речь.

— Ты говоришь о своем ребенке, рожденном от Сола? О его дочери, вместе с которой он ушел к Горе?

— Да, — ответила Сола.

Нэк подумал о бренных останках, которые он выметал из коридоров подземного обиталища. Некоторые из них принадлежали детям — подросткам и совсем маленьким. Но из подземного мира имелось несколько тайных выходов, вроде того, которым воспользовался в свое время Дик Врач. И кроме того, Нэк обнаружил там несколько совершенно не затронутых огнем помещений и большое число туннелей с рельсами и вагонами на них. Нескольким взрослым подземным жителям удалось избежать огня, возможно, даже большому их числу, поскольку никто не знал, сколько всего народа жило в недрах Горы. Среди них могли быть и дети…

— Я хочу назвать тебе еще одно имя, — сказала Сола. — Вар — Вар Палка.

Нэк с трудом припомнил, что когда-то давно уже слышал это имя — оно принадлежало неизменному спутнику и помощнику Безоружного, который исчез одновременно с Повелителем.

— Он знает, где можно найти Безоружного?

— Он должен это знать, — возбужденно ответила Сола. — Мой муж был ему как отец. Вар был бесплоден, так же как и он.

Откуда она может знать такие вещи? — удивился Нэк. Но потом он вспомнил о слухах, которые вились вокруг этой женщины, и то, как она тайком прокрадывалась в палатку Соса в лагере в порченых землях, чему он сам был свидетель. Все это навело Нэка на еще более удивительные мысли.

— Я постараюсь разыскать Сосу, — сказал он. — И Вара Палку тоже.

— И мою дочь — Соли. Ей, должно быть, сейчас уже тринадцать, почти четырнадцать. У нее темные волосы. Сама она… — Сола задумалась. — Ты помнишь, какой я была когда-то?

— Да.

Лет пятнадцать назад Нэк не раз мучился ночи напролет — тело Солы стояло у него перед глазами.

— Думаю, она похожа на меня.

Тогда Соли должна быть красавицей. Нэк кивнул:

— Если я найду их, то пошлю к ненормальным. Если они еще живы, конечно.

— Я буду ждать там.

По лицу Солы снова потекли слезы — непонятно почему. Возможно, причиной тому было горе старой женщины, которая почти точно знает, что никогда больше снова не увидит ни своего мужа, ни своей дочери; которая боится даже думать о том, что их обугленные останки могут быть похоронены под громадой Горы Смерти.

В течение последующих нескольких месяцев Дик Врач разыскал много беженцев из числа ненормальных. У всех них без исключения были странные, непривычные для уха кочевника имена. Это были всевозможные Джоны, Чарльзы и Роберты, поголовно хилые, старые и определенно неспособные к кочевой жизни, что делало еще более удивительным, как они ухитрились протянуть столько. Часть из них происходила из Геликона; другие были ненормальными, обслуживающими хижины на местах и теперь, после крушения цивилизации, оказавшиеся отрезанными друг от друга. Дик что-то говорил каждому из этих людей, после чего свет надежды озарял их грустные лица, и они соглашались идти за Нэком — к все более и более усиливающемуся раздражению последнего. Теперь ему приходилось добывать пропитание для целой оравы нахлебников, а также защищать их от бандитов, потому что не один ненормальный не мог позаботиться о себе в лесу и тем более, найти дорогу к поселению доктора Джонса самостоятельно. Человек, не имеющий рук, как нянька ухаживал за целым выводком немощных стариков!

Многие из этих созданий выжили только за счет того, что обладали знаниями, которые вдруг оказывались необходимыми в той или иной дружине, — умели читать и писать, делать кое-что руками, знали, как обращаться с огнестрельным оружием. Однако большая часть из перечисленных в списке доктора Джонса людей не дожила до сегодняшних дней и, вполне возможно, их кости принадлежали к тем неопознанным останкам, которые Нэк вымел из коридоров подземелья.

При каждом удобном случае Нэк наводил справки о Варе, Сосе и Соли. Но нигде и никто о них ничего не помнил — после падения Горы эти трое исчезли, как в воду канули.

Когда Нэк наконец привел свой маленький отряд к поселению ненормальных, прошел почти целый год.

— Ты все еще хочешь восстановить Геликон? — спросил Нэка доктор Джонс.

— Да.

Нэк с трудом сдержался, чтобы не добавить: несмотря на вас.

— Но ты привел сюда не всех, кто был перечислен в моем списке.

— Я еще не закончил. Сегодня я привел к тебе тех, кто не мог добраться сам. Многие из твоего списка мертвы. Ты уже видел Тила и Солу?

— Они здесь.

Значит, Тил решил остаться! Что же такое эти ненормальные сказали ему?

— Я не смог найти Безоружного — но зато теперь я знаю, кого нужно искать еще — его жену, жившую когда-то в Геликоне — Сосу, дочь Солы, а также Вара Палку. Кто-то из них сможет помочь мне найти Повелителя — или его могильный холм.

— Любопытно, что ты назвал мне эти имена, — негромко сказал доктор Джонс. — Ты ведь неграмотен, насколько я помню.

— Я воин.

— Две эти способности — умение читать и умение сражаться — совсем не обязательно должны исключать друг друга. Некоторые воины знают грамоту. Ты не знал о содержании бумаг, с которыми пришел к нам год назад?

— Нет.

— В таком случае позволь мне зачитать тебе некоторые выдержки из них.

С этими словами старик-ненормальный извлек из недр своего огромного стола пачку одинаковых, исписанных ровными строчками листков бумаги.

…

«4 августа 118 года со дня Взрыва. Атаки прекратились, но на душе все равно неспокойно. Недоброе предчувствие не отпускает. Боб предложил дикарям решить исход сражения путем состязания лучших воинов с обеих сторон, но до сих пор еще не выбрал того, кто будет представлять Геликон. Среди нас нет ни одного, кто был бы хоть как-то подготовлен к состязанию в кругу, которое только и признают эти кочевники; все это чистой воды бред. Конечно, у нас есть Сол Кочевник, может быть, самый великий воин эпохи, но я уверен, что он не станет поднимать оружие против своего соплеменника. Он ненавидит нас, ненавидит Гору; он шел сюда для того, чтобы умереть, и за то, что мы сделали с ним, он затаил на нас зло. Мы заставили его жить, сохранив жизнь его дочери. Немного успокоить его удается только лишь одной Сосе; ума не приложу, каким образом эта изумительная женщина добивается своего. Живет же он только ради своей дочери.

Но это не мое дело, и хватит об этом. Для старого книжного червя я слишком любопытен. Мне стоит позаботиться о своей собственной персоне: дело в том, что у меня есть предчувствие, что происходящее сейчас есть конечный пункт той жизни, которой мы до сих пор жили и, вполне возможно, цивилизации тоже…»

— Это же Гора! — воскликнул Нэк. — Это осада Геликона!

— Это дневник Джима Библиотекаря — грамотного и очень восприимчивого человека.

— Он есть здесь, в моем списке! Это житель подземного мира!

— Да, конечно. Но больше его искать не нужно.

— Восстановление Геликона! — застонал Нэк, осознавая наконец то, что должен был осознать давно. — Все эти люди знают, как это сделать!

— Конечно. Не стоит даже думать о том, что кочевники смогут сами, без нашей помощи, восстановить сложный организм Геликона, его машины и оборудование, какими бы благородными ни были их мотивы. Но имея в своей основе ядро из уцелевших подземных жителей, достаточное число наиболее способных кочевников, в союзе с остатками ненормальных, под руководством разумного, преданного своему делу лидера, сможет добиться успеха. Я в этом почти уверен.

Доктор Джонс посмотрел на Нэка с сочувствием:

— Я надеюсь, ты не будешь сильно расстроен, если я скажу, что не тебя мы видим в качестве руководителя грядущего восстановления Горы. То, к чему ты стремишься, благородно и, без сомнения, твоя преданность делу и усилия будут оценены по заслугам; но то, с чем всем нам предстоит иметь дело, очень сложно, это требует дисциплины. Потом технологии…

— Да, ты совершенно прав, — выпалил Нэк, которого разрывали противоречивых чувства. Он был расстроен, услышав подобное, но одновременно с этим ощутил облегчение. — Сам я никогда не собирался жить в Геликоне. Я изучил подземный мир и знаю его хорошо — жизнь в нем, вдали от солнца и деревьев, может доставлять удовольствие только ненормальным… — еще не договорив эту фразу, он уже знал, почему в списке доктора оказался Тил. Им нужен сильный и умелый руководитель, а Тил был как раз таким человеком. Он был вторым в империи после Безоружного, а перед этим, долгое время, — после Сола Любое Оружие. Никто другой из кочевников не имел большего опыта в управлении людьми, чем он; кроме того, Тил был самым лучшим воином и способен поддержать дисциплину на должном уровне. Подземный мир должен будет стать чем-то вроде империи.

— Я рад тому, что ты все понял. Характер и навыки в этом деле играют первостепенную роль. В критической ситуации не спасет ни меч, ни булава…

— Но Безоружный — он же был главным разрушителем Геликона! Чем он может помочь сейчас?

Без сомнения, доктор Джонс не считал Безоружного единственной кандидатурой. Альтернативой Повелителю был Тил Два Оружия.

— Сос Безоружный был творением Геликона. В создании Повелителя принимал участие и доктор Абрахам, в то время не ведающий, к чему приведет слепое исполнение приказов предводителя подземного мира.

Доктор Джонс на минутку задумался.

— Да, доктору Абрахаму была неведома конечная цель политики Боба, приведшей в конце концов к катастрофе. Когда начался пожар, Дик спал. Не разобравшись, что происходит, он бежал из Геликона без оглядки. Он был уверен, что пожар — дело рук кочевников.

— А разве это не так?

— Так, но не совсем. Послушай последнюю запись Джима.

…

«8 августа 118 года со дня Взрыва. Какими словами мне выразить ужас, который я испытываю? Соли была мне как дочь, я учил ее читать и писать, и любил как своего собственного ребенка. Почти каждый день она навещала меня в библиотеке — очаровательный маленький ангел — вне всякого сомнения, разделяя свой день поровну между моими книгами и теми упражнениями, которые преподавал ей отец. Теперь же…

Я сам во всем виноват. Три дня назад она прибежала ко мне вся в слезах и втайне нашептала такое, чему я отказывался верить: что Боб собирается убить Сосу и Сола — воспитавших ее в недрах Геликона мать и отца, — если она не согласится выполнить одно опасное задание во внешнем мире. Ее заставили поклясться, что все останется в секрете, в противном случае ее родных обещали убить безжалостно — но она должна была поделиться этой страшной тайной хоть с кем-то, и я согласился молчать, решив, что все, рассказанное ею, не более чем фантазия разбушевавшегося юного воображения. Я пытался втолковать ей, что она все не так поняла, что Боб всем сердцем болеет за интересы Геликона и что его слова означают, что жизни ее родителей подвергаются серьезной опасности, так же как, впрочем, и жизни всех нас, остальных, по причине непрекращающейся осады кочевников. Я посоветовал ей согласиться на это тайное задание, потому что скорее всего (если только все это не было с начала до конца плодом ее собственного же, слишком живого воображения) смысл его сводился к тому, чтобы удалить дитя как можно дальше от театра военных действий прежде, чем события дойдут до опасной черты. „Для нас нет ничего дороже наших детей“, — твердил я ей самоуверенно.

И вот теперь она мертва, а мне остается только лить слезы по поводу моей наивности. Боб послал ее на вершину Горы Размышлений, где она вступила в бой с лучшим бойцом из орды кочевников и, конечно же, дикарь убил ее. В лагере кочевников празднество; можно отчетливо слышать их отвратительные торжествующие клики. „Вар Палка!“ — вот что они кричат, но я уверен в том, что большинство, а может, и все они, даже не знают, что их драгоценный чемпион — обычный варвар, надежно укрытый от взглядов свидетелей возвышенностью плато, находящегося в дюжине миль отсюда, — не так давно расправился с беззащитной восьмилетней девочкой.

Обещание хранить тайну, которое я дал своей подружке, теперь снято! Я выложил Сосе все, что рассказала мне Соли. Я должен был это сделать, потому что Соса является в гораздо большей степени матерью этой девочки, чем та оставшаяся на поверхности кочевница, которая произвела Соли на свет. Так или иначе, Соса все равно об этом узнала бы, возможно, из менее сочувственных уст. Я уверен, что она расскажет все Солу, и содрогаюсь, пытаясь вообразить себе, что может случиться после этого. Будь я воином, в подобной ситуации забыл бы о жалости. Но я всего лишь слабый и жалкий старик.

Я решил принять яд».

На некоторое время в комнате доктора повисла тишина.

— Вар Палка — он был избран от кочевников? Значит, это он убил дочь Сола?

— Получается, так. Будь ты на месте Сола…

— Я воин! Я бы не успокоился до тех пор, пока не увидел бы голову Вара, торчащую на колу в лесу для всеобщего обозрения. А рядом с ней — голову Боба. И всех остальных, кто в этом виновен. И…

Доктор Джонс сложил руки так, как это он обычно делал.

— И?..

— И не достиг бы ничего, — медленно закончил Нэк. — Месть не решает всех вопросов. Месть — это только месть. Еще больше страданий.

Доктор Джонс кивнул:

— Я уверен, что у тебя достаточно жизненного опыта для того, чтобы понять мотивы поступков Сола — то, что он сделал сначала и потом. Он был кочевником до мозга костей, несмотря на все годы, проведенные в Геликоне. Как ты думаешь, мог ли он поджечь склад горючих веществ Геликона?

— Я ничего не знаю об этом, — ответил Нэк, не до конца разобрав, о чем идет речь. — Но я могу сказать, что там внизу было полно бензина. И много чего другого, что хорошо горит. Думаю, он все это поджег и исполнил свою месть. Тела погибших, которые я видел там, были обуглены!

— А потом — мог он вернуться туда?

— Чтобы посмотреть на разрушения, на дело рук своих? Понимая, что все равно не добился ничего? Нет, он не вернулся туда…

— Это так. Но если мы собираемся восстановить Геликон, можем ли мы быть уверенными, что ничто подобного не случиться вновь?

— Я не знаю, — честно ответил Нэк.

— Тогда пойди и узнай, — сказал доктор Джонс.

— Но вы согласились помочь мне в том случае, если я приведу вам этих людей.

— Мы поможем тебе. Но что толку отстраивать Геликон заново, если где-то ждет своего часа сила, которая уже разрушила его однажды? Я имею в виду людей.

Нэку нечего было сказать.

— Из моего списка больше никого искать не нужно, — мягко продолжил доктор Джонс. — У нас уже достаточно людей из Геликона, чтобы создать ядро, о котором я тебе говорил, и возглавить работы. Ищи теперь Сола, Сосу и Вара, которому, возможно, удалось избежать мести Сола Любое Оружие. Узнай, каким образом в этом замешан Сос Безоружный — может статься, что его исчезновение связано с этими людьми. Постарайся узнать всю правду до конца и скажи нам, каким образом мы можем избежать повторения трагедии. Только после этого мы сможем быть уверены в том, что наши старания не пойдут снова прахом.

Глава двенадцатая

След Вара Палки и Сосы, шестилетней давности, брал свое начало от Геликона. Первый был на стороне кочевников, вторая жила в подземном мире. Оба они исчезли во время ужасной, принесшей гибель стольким людям развязки. Возможно, что и тот и другая сейчас мертвы — в этом случае Нэк не узнает ничего. Сол и Безоружный имели больше шансов уцелеть. Оба они не имели прямого отношения к причинам падения Геликона: все это было творением незнающего жалости мозга предводителя Боба. Если бы Боб не послал невинного ребенка на верную смерть, то кто знает, может быть, Горе Смерти удалось бы выдержать осаду. Система обороны Геликона была отлично продуманной и весьма грозной. В чем же причина того, что Боб, опытный и сильный лидер, совершил такую грубую и непростительную ошибку? Какова вероятность того, что такая же судьба не подстережет и следующего правителя Горы и ее обитателей? Ответ на этот вопрос решал все.

Нэк нашел Геликон точно таким же, каким он его оставил, — внутри было чисто и безлюдно. Нэк внимательно исследовал несколько известных ему выходов на поверхность, пытаясь догадаться, который из них мог быть использован нужной ему женщиной для бегства. Она могла воспользоваться любым из них! В этом плане интуиция Солы сработала точно: Соса, узнав о том, что собирается сделать Сол, могла покинуть подземный мир без помех. Сол мог погибнуть в пламени им самим устроенного пожара, такая вероятность была — Безоружный же, узнав о поджоге и охваченный отчаянием, мог прорваться внутрь в последней попытке найти Сосу и спасти ее, рискуя тоже погибнуть.

Нэк внимательно исследовал все выходы на поверхность еще раз, совершил путешествие к Горе Размышлений, для того чтобы на месте попытаться представить себе то, что мог предпринять воин кочевников после убийства ребенка. Подняться на само плато Нэк не мог — но так или иначе перед побегом Вар возвращался в лагерь, где принимал поздравления за свою варварскую жестокость. Ответа или намека, способного помочь разгадать тайну, у подножия Горы Размышлений Нэк не нашел. Тил собственными глазами видел Вара после этого так называемого состязания «лучших воинов», но знал только то, что затем Вар сразу же исчез, а следом за ним исчез Безоружный. Ни Вар, ни Повелитель ни единым словом даже не обмолвились о происшедшем. Никто так и не узнал ничего о грязной игре, затеянной предводителем Геликона.

В окрестностях Горы Размышлений бродило около десятка кочевых банд. С некоторыми из них Нэк имел возможность познакомиться еще во время своего путешествия с Диком; о Варе или Сосе никто ничего там не слышал. Однако этого следовало ожидать, потому что долгожительством бандиты не славились — дружины, обитающие на этой забывшей о чести и законах земле, постоянно враждовали друг с другом, и смерть подстерегала воинов на каждом шагу.

Те, кого Нэк встречал на своем пути теперь, не выказывали особого желания отвечать на его вопросы. Но меч Нэка, который никогда не знал ножен, заставлял их разговориться. Несмотря на это, узнать ему так ничего и не удалось.

Нэк двинулся дальше, описывая все более и более расширяющиеся круги, в центре которых находился Геликон, разыскивая по пути воинов и дружины, прежде ему незнакомые. Очень много попадалось строптивцев — но как только кровь обагряла меч Нэка, языки немедленно развязывались. К сожалению, без всякой для Нэка пользы. Только шесть лет прошло со времени тех событий, но многие из встречных Нэку людей даже вспомнить не могли, что означает слово «Геликон».

Месяцы проходили за месяцами, круги, которые делал Нэк, расширялись, но он до сих пор так ничего и не узнал. Но это его не остановило. Вопросы, которые он теперь задавал, стали более тонкими, изворотливыми и продуманными. «Шесть лет назад, может быть, семь — не проходил ли незнакомый вам человек через эти места? Фехтовальщик на палках, странствующий в одиночку? Или женщина небольшого роста? Кто-то, чье лицо было скрыто маской, или намеренно спрятано, или имело необычные раны?»

В конце концов ему повезло. Повстречав в один прекрасный день ветерана почившей империи — старого воина, который удалился от дел еще до начала осады Горы и поселился в одиночестве в глуши, — Нэк нащупал ниточку.

— Да, примерно в то время, о котором ты говоришь, я однажды повстречал незнакомца — белокожего, стройного мужчину, который все время молчал.

Это описание не соответствовало Вару Палке, который был молодым парнем с уродливой пятнистой кожей.

— Каким было его оружие?

— Никакого оружия я у него не заметил. Но с собой у этого человека был заплечный мешок, из которого торчал посох, и вообще, он напоминал мне…

— Кого? — Нэка вдруг обдало жаром — он тоже вспомнил воина, который всюду ходил с мешком, полным оружия.

— Сола Любое Оружие. Но этого просто не могло быть, потому что Сол ушел к Горе почти за шесть лет до этого случая.

Вышло так, что Нэк искал Сосу, а нашел Сола! Но это было почти что одно и тоже, потому что наверняка они бежали из Геликона вместе. Его долгие упорные поиски увенчались успехом… может быть.

Так неожиданно он напал на след. Нэк теперь шел по торной тропе, по которой странствовали все путешествующие воины; тут и там по обочинам ему попадались с давних времен вытоптанные места стоянок с кострищами. Встретив в пути нескольких человек, которые тоже помнили воина с заплечным мешком, Нэк еще раз убедился, что идет точно по следу Сола. Некоторые из этих людей рассказали ему о том, что пытались вызвать воина с ношей на плечах на поединок в кругу, благо в то время подавляющее большинство кочевников еще жило по законам чести, забытым после падения Геликона. Но таинственный воин отклонял любые предложения. Никто из встреченных Нэком не мог похвастать тем, что бился с человеком с заплечным мешком в кругу.

И это было бесспорным доказательством того, что все они говорили правду. Сол был величайшим воином круга всех времен, если не брать в расчет искусственно созданного непобедимого Безоружного — но даже Безоружный, повстречавшись с Солом Любое Оружие в кругу, победил его по чистой случайности. За шесть лет, прожитых в Геликоне, боевые качества Сола могли снизиться — но ненамного, если принять во внимание, что он регулярно тренировал свою дочь. Всякий, кто вынуждал Сола драться против его воли, наверняка получал по заслугам и, возможно, наказание было более чем жестоким. Говорить сегодня с Нэком могли только те, кто не сумел добиться от Сола права на поединок в кругу.

Почему Сол избегал круга? Теперь это было понятно: потому что у него более важное дело. Он спешил куда-то.

Но Сосы, как это понял Нэк, с ним не было. Никто ее не видел. Сол шел к своей цели один. Почему? В чем причина?

Нэк сумел разобраться и в этом. Сол преследовал человека, который убил его дочь. Вара Палку.

Месть.

Воин, странствующий в одиночку, не привлекает особого внимания. Поэтому Вара не запомнил никто. Но заплечный мешок с торчащим посохом отложился в памяти у многих, потому что это было необычно. И потому еще, что это напоминало одного хорошо известного всем кочевникам воина. И теперь, после того как Нэк начал задавать вопросы, заостряя внимание на этой детали, Сола вспоминали очень многие.

Сол Любое Оружие оставил Геликон и двинулся на север, огибая попадающиеся на пути порченые земли и избегая встреч с регулярными дружинами. Почему именно на север? Да потому, что в том направлении бежал Вар Палка.

И это действительно оказалось так! Один, два, а потом три человека сразу рассказали Нэку: «Да, здесь проходил человек с пятнистой кожей, не слишком разговорчивый, великолепно фехтующий на палках… вместе с мальчиком лет девяти».

С мальчиком?

И неожиданно что-то подсказало Нэку — здесь был Безоружный. Он проходил по этой тропе в это же время, и это казалось невероятным. Кого он преследовал — Вара или Сола? Может быть, он хотел защитить первого от второго? Что за битва титанов могла разыграться, если бы Сол и Безоружный встретились вновь?

Все они ушли в одну сторону. Ни один из них не вернулся. Все заглавные фигуры тех роковых дней исчезли, но не в пламени пожара, а в просторах страны ненормальных. Куда они делись?

И откуда взялся этот мальчик, сопровождающий Вара Палку? Может быть, он младший брат Вара? После месяцев безрезультатных поисков на Нэка свалилось вдруг столько нового!

Делая вылазки в сторону от кочевой тропы, Нэк продолжал свои поиски. Стремление восстановить Геликон теперь накрепко связалось у него в голове с разгадкой тайны, и он уже не мог вернуться обратно, не найдя на свои вопросы ответы. Количество участвующих в погоне шестилетней давности персонажей определилось: трое мужчин и мальчик, следующие гуськом друг за другом на север. Возможно, здесь же могла крыться и разгадка трагического конца Геликона… Нэку хотелось надеяться на это.

След прервался у северной границы бывшей страны ненормальных. Целый месяц Нэк тщательно исследовал округу, расспрашивая недружелюбных местных поселян, но тщетно, и так длилось до тех пор, пока не пришли непривычные для него и очень неприятные холода. Наступила зима. У Нэка оставалось два пути: первый — сдаться и прекратить поиски, второй — оставить места обитания кочевников и продолжить поиски на севере в надежде что-нибудь разыскать там.

Душа Нэка рвалась на север, но он все медлил. Его металлические конечности отлично служили ему в бою и во время несложной охоты, для которой Нэк приспособил особый лук, одевающийся на меч. Натягивая тетиву щипцами, он стрелял довольно метко. Но против распростершейся перед ним заснеженной глуши без конца и края он был бессилен. Кроме того, он знал о том, что на севере очень широко были распространены ружья. Сам он пользоваться ружьем, конечно, не мог и был пред подобным оружием практически беспомощен.

Почти потеряв надежду, Нэк продолжал бесцельно блуждать вдоль границы обитания кочевников, и отчаяние все больше и больше охватывало его.

В один прекрасный день у его костра появился Тил Два Оружия. Тил пришел один.

— Готов ли ты принять от меня помощь? — просто спросил Тил, как будто это было обычным делом.

Обжигающее дыхание зимы поубавило у Нэка гордости.

— Я рад тебе, — ответил он.

Тил не сказал больше ничего, он все знал и так — очевидно, до него дошли слухи об отчаянном положении Нэка.

— Я не стал бы торговаться с товарищем по оружию, но старик-ненормальный дал мне по этому поводу строгие указания, так же как и тебе, насколько я знаю. Так вот: я помогу тебе, но ты потом должен будешь сделать то, о чем я тебя попрошу.

Доктор Джонс, далекий и всевидящий, протянул Нэку руку помощи!

— Чего ты хочешь?

— Я скажу тебе об этом в свое время, когда придет нужда.

Нэк знал, что Тил честен.

— Согласен.

— Так мы идем на север?

— Да.

Теперь, вместе с Тилом, это стало возможно. Поиски в наиболее вероятном направлении исчезновения таинственной четверки могли быть возобновлены.

— Сол Любое Оружие. Безоружный. Вар Палка. Мальчик. Все они ушли на север, и никто обратно не вернулся. Если мы найдем любого из них, то, может быть, узнаем, почему пал Геликон. Вар мог узнать об этом от Соли, прежде чем он убил ее; Сол мог добиться правды от Боба — Правителя Геликона, прежде чем он убил его в свою очередь. Безоружный… у того могли быть свои догадки, потому что он договаривался с Бобом о схватке на вершине Горы. Мальчик… кто он такой, я не знаю.

Тил задумался на некоторое время.

— Да. Разгадка тайны скрыта во взаимоотношениях Боба и Соли. Плохо, что оба они погибли… — Тил замолчал, задумавшись о чем-то своем, но ничего о своих мыслях не сказал.

У Тила было с собой ружье, с которым он умел обращаться очень хорошо. У Тила были руки. Тил умел располагать к себе людей, в то время как Нэк предпочитал идти напролом. Через некоторое время они снова вышли на след.

Который вскорости снова исчез. Они проследили четверку до побережья северного океана, до места начала страшного подводного туннеля.

— Если те, о ком вы спрашиваете, вошли в туннель, — говорили им местные жители, — вы больше не увидите их никогда. Механический демон пожирает всех, кто вторгается в его владения.

Тил не желал входить в туннель — у него были на то свои причины.

— Когда внутри Горы начался пожар, я видел очень странных существ, появляющихся из ее недр. Животных с огромными головами и ртами, которых невозможно было остановить даже мечом. Безглазых крыс. Некоторые из моих воинов умирали только от того, что просто дотрагивались до этих животных. Джим Ружье объяснил мне тогда, что в этом зверье сидят радиоактивные духи-убийцы — он слышал их голоса в своей щелкающей коробочке. Будь у меня достаточное количество воинов, я, может быть, согласился войти в эту трубу, но только если бы у меня были для этого веские причины.

Нэк не мог не согласиться. В окраинных проходах Геликона, вблизи помеченных значками опасности горячих зон, ему приходилось видеть трупы очень странных животных; по ночам он слышал топот лап их соплеменников, неохотно убегающих при его приближении. Существа были очень похожи по описанию на тех, о которых говорил Тил. Если бы не сильное желание добиться воскрешения подземного мира, у Нэка вряд ли хватило бы решимости довести до конца уборку в комнатах и коридорах Горы. Бросаться очертя голову в этот полный неведомых опасностей туннель можно было только при последней крайности. В эти тяжелые смутные времена слухи об опасных и полных ужасов местах зачастую имели под собой правдивую основу.

Было решено идти дальше на север вдоль побережья — и надо же, след снова появился! Здесь прошли двое, один огромный и мощный, второй белокожий и молчаливый. И никаких следов человека с пятнистой кожей или мальчика.

Через некоторое время Тил наткнулся в лесу на покинутую стоянку кочевников.

— Видишь — вот здесь у них был костер, а здесь, похоже, стояла палатка — вокруг этого места выкопана канавка для отвода дождевой воды. Местные никогда не селятся так — они живут в квадратных домах, сложенных из бревен.

— Но здесь стояли лагерем совсем недавно. Пять, может быть, шесть дней назад, не больше. Это не могли быть те, кого мы ищем.

— Это так. Но что могут эти кочевники делать здесь? Мы должны найти их и узнать это.

— Можно расспросить местных жителей. Кто-то из них должен был видеть проходящих мимо кочевников.

Тил задумчиво кивнул:

— Странно, что мы ничего не слышали о них раньше.

Они расспросили аборигенов и узнали от них, что не так давно здесь действительно проходила пара, мужчина и женщина, и направлялись они на юг.

— На юг? — удивился Нэк. — Но откуда в таком случае они пришли?

В ответ люди только пожимали плечами, всем своим видом показывая, что им нет никакого дела до того, куда и откуда мимо их дома идут дикари и какие у них могут быть здесь дела.

Сол и Безоружный ушли на север; мужчина и женщина держали путь с севера. По дороге они могли встретиться друг другом.

Нэк и Тил решили быстро вернуться назад и найти незнакомцев, след которых извивался в опасной близости с помеченными знаками опасности местными радиоактивными зонами. Крупный, устрашающего вида мужчина и довольно красивая женщина — вот кто шел у них впереди, шел очень быстро, со скоростью опытных путешественников. Тил обратился с расспросами к жителям встретившейся на пути деревни — поселения, часто встречающегося в этих краях и похожего на постоянные лагеря дружин в стране ненормальных, — в то время как Нэк занялся прочесыванием окрестностей в поисках следов пары.

Однажды светлым днем Нэк поднял голову и увидел перед собой странного уродливого человека, внимательно его рассматривающего. Это был массивный и чрезмерно волосатый мужчина, горбатый, с искривленными узловатыми руками, неуклюже сжимающими самодельные деревянные фехтовальные палки, с заметной в вырезах тяжелой зимней одежды пятнистой кожей, — существо, больше напоминающее порожденное порчеными землями чудовище, чем кочевника. Но это был именно кочевник, причем определенно изготовившийся к бою. Длинные руки незнакомца и его массивная грудь говорили о необычайной силе; этот урод мог запросто размозжить обычному человеку голову своей палкой!

Пятнистая кожа!

— Ты Вар Палка! — пораженно воскликнул Нэк.

Человек что-то ответил; его голос напоминал ворчание зверя. Прислушавшись, Нэку удалось разобрать суть сказанного.

— Ты преследуешь меня уже несколько дней. Теперь я хочу, чтобы ты назвал мне причину, по которой я не могу вышибить из тебя дух.

Нэк взмахнул своим мечом:

— Вот этой причины будет вполне достаточно. Но сначала ты должен ответить на мой вопрос, потому что я давно тебя ищу.

— Вызов! — прохрипел Вар, впившись глазами в оружие Нэка. — Ты слышал когда-нибудь о круге?

Нэк был удивлен до глубины души.

— Это ты-то говоришь о круге? Ты — убийца детей?

— Никогда! — прорычал Вар и бросился на Нэка.

Казалось, что Вару трудно двигать ногами; хотя его ноги были обуты в обычные ботинки, передвигался он не как человек. Настоящее чудовище, выряженное в одежду кочевника… неудивительно, что он убил эту маленькую девочку. Он, вероятно, съел ее.

Вар нанес несколько быстрых ударов, и Нэк, на лице которого застыла мрачная улыбка, отразил их все. Он не боялся самодельных палок, а выпады их неуклюжего с виду хозяина не предвещали сложностей. Дело могло быть решено легко и быстро. Но сначала Нэку нужно было услышать от этого человека правду.

Но Вар оказался более искусным бойцом, чем об этом можно было судить по его фигуре. Как только Нэк нырял в сторону, чтобы ударить сбоку, Вар проворно делал то же самое, и в следующую секунду они уже встречались на равных лицом к лицу. Одна из палок Вара угрожающе летела Нэку в лицо, в то время как другая парировала удар клинка. У Вара был опыт боев против меча, и неоднократный!

Дальше открылось еще большее. Удары второй палки Нэк отражал щипцами, одновременно совершая быстрые пассы мечом. Поначалу он целился исключительно в оружие противника, намереваясь разрубить его фехтовальные палки пополам. Нэк собирался обезоружить монстра постепенно, не торопясь, чтобы обойтись без серьезных ран… по крайней мере до тех пор, пока не узнает от него все, что нужно.

— Прежде чем я сшибу тебя наземь, — прохрипел Вар, — назови мне свое имя.

— Нэк Меч.

Что ж, даже тварь из порченых земель имеет право знать, от чьей руки ей предстоит принять смерть.

После этого Вар некоторое время бился молча, очень искусно, с шумом вдыхая и выдыхая воздух широким носом, выступающим вперед из-под густых нависающих бровей.

— Я знаю тебя, — прохрипел он снова.

Но страха в его словах не было, только осторожность.

Нэку было совершенно ясно, что ему противостоит воин старой, заложенной еще при империи школы, ныне пришедшей в упадок. Техника Вара сильно отличалась от принятой сейчас, он был на несколько лет моложе Нэка и, несмотря на свой горб и сутулость, выше его ростом. Вар обладал живой грубой силой, а его самодельные палки были на поверку гораздо более крепкими, чем казались со стороны, и уверенно отводили все выпады меча. Сталь впивалась в дерево, и дерево задерживало сталь в себе, вместо того чтобы отталкивать обратно сразу же, как повело бы себя металлическое оружие, — и это было очень опасно. Пара палок выбивала барабанную дробь на железных руках Нэка, мощь ударов Вара заставляла его то и дело отшатываться назад. Не будь оружие Нэка частью его тела, Вар уже давно лишил бы его меча и взял верх.

Атаки Вара были изящными и красноречивыми в своей ярости. Равновесие он держал превосходно. Не снижая напора атак, противник Нэка скинул с ног ботинки и явил на свет зароговевшие костистые ступни голых ног — и тут же его стойка потеряла все следы прежней неуклюжести. Грузное тело Вара была на удивление подвижным, а движения — экономными.

Прекрасный фехтовальщик, более чем мастер. За всю свою жизнь Нэк встречал только двух фехтовальщиков на палках, обладающих такой же силой и ловкостью, как Вар. Одним был Тил — величайший в технике боя, но уступающий в силе; другим — Сол… о теперешнем местопребывании которого должен был знать Вар.

Но фехтовальные палки отличались от меча, а меч Нэка не был похож на другие мечи. Запястья Нэка были неуязвимы. Он был опытным бойцом и твердо знал, что нет сегодня в мире такого воина, который сможет одержать над ним верх в честной схватке. Кроме Тила. Вар может сдерживать наседающий меч некоторое время, но скоро он устанет, совершит ошибку, переоценит свои способности. Настоящая сила фехтовальщика на палках лежала в его выносливости под чередой безостановочных атак и в умении избегать ошибок. В одном Нэк Вара превосходил: в опыте схваток.

Нэк финтами отбивал выпады палок и смещался из стороны в сторону, пытаясь отыскать незащищенный просвет для сильного удара. Это было непросто, потому что Вар кружился вокруг него на своих похожих на копыта ступнях без остановки и пригибался так низко, что его косматая голова иногда почти касалась земли — но ни разу не оставил ни один свой бок незащищенным.

— А ты хорошо бьешься, Воин Железные Руки, — негромко бросил вдруг Вар. — Как и подобает младшему вождю Повелителя.

Нэк на секунду замедлил атаку, почувствовав, что представилась возможность что-то узнать. Если Вар просто пытается ослабить его внимание при помощи разговора, то ничего у него не получится — Нэк будет к этому готов.

— Ты тоже отлично фехтуешь. Я слышал, что тебя как будто бы обучал сам Безоружный.

— Повелитель умер, — ответил Вар, тоже на мгновение задержав полет своих палок.

Нэк сделал шаг назад и опустил меч, весь превратившись в слух. Спутница Вара могла быть неподалеку, готовая к предательскому удару во время задержавшей поединок беседы. Кто мог сожительствовать с такой уродливой тварью, как этот Вар? Наверное, подобное же чудовище.

— Но ты не станешь утверждать, что это ты убил Безоружного?

— Это произошло не в кругу, — мрачно ответил Вар.

Нэк напрягся. В этот момент Вар мог запросто оглушить его одним ударом, если бы пожелал воспользоваться такой возможностью. Схватка снова возобновилась.

— Сол Любое Оружие шел по твоему следу. Ты не мог убить и его тоже.

— Ну, не этими же палками.

На этот раз Нэк специально остановил свою руку, имитируя ошибку и давая Вару пространство для удара. И снова Вар не ударил. Он был или слишком глуп, или слишком умен.

— Ты хочешь сказать, что убил его бесчестно?

— Радиация.

Конечно, эта его пятнистая кожа! Теперь Нэк все вспомнил — рассказы, в которых мальчик-зверь с пятнистой кожей чуял радиацию и избегал смертельно-опасных зараженных пятен, увлекая своих преследователей в ловушки порченых земель. Выходит, все это было правдой, и Вар заманил обоих, своего друга и своего врага, в не отмеченное предупреждающими значками радиоактивное пятно, погубив их там! И теперь он посмел вернуться обратно с этой своей сукой, решив, что никто ничего не узнает о его преступлениях и все ему сойдет с рук!

Нэк знал теперь все, что хотел. Оставалось только еще одно.

— Соли… эта девочка из Геликона…

Вар изобразил нечто наподобие улыбки:

— Соли больше нет.

Нэк с трудом мог дальше говорить.

— Тоже радиация? — прошептал он с горькой иронией.

Однако этот вопрос Вар оставил без ответа, как будто слова Нэка наконец затронули частичку его дикой души, в которой еще сохранилось чувство вины.

— Знаешь, нам не из-за чего ссориться. Давай я покажу тебе Вару.

Нэк улучил момент и наконец сумел ударить как следует.

Глава тринадцатая

Когда опустились сумерки, вернулся Тил. И не один.

— Нэк! Нэк! Посмотри, кого я нашел в деревне!

Нэк оторвался от могильного холма, который он заканчивал выкладывать из камней, и посмотрел в сторону Тила.

Когда Тил подошел поближе, Нэк понял, что человек, следующий за Тилом Два Оружия, — женщина.

— Я так рада, что встретила вас! — воскликнула она.

Нэк замер. Это была ненормальная!

Было довольно холодно, но женщина, а по сути дела, молодая девушка, была облачена в типичные для женщин ненормальных юбку и блузку, а ее длинные черные волосы связаны в пучок так, как это обычно делали женщины в поселениях. Незнакомка была очень красива.

— Мисс Смит, — пробормотал Нэк, испытав укол мучительно болезненных воспоминаний. Одежда и фигура женщины мгновенно воскресили перед его мысленным взором образ ушедшей навек, хотя фактически обе они были схожи лишь в весьма общих чертах — в манере двигаться, может быть. И незнакомка и мисс Смит были настолько близки к совершенству, насколько близко может подойти к совершенству дочь смертного человека; красота незнакомки отличалось той же хрупкостью и, так же как и мисс Смит когда-то, она казалась совершенно неуместной здесь, в диком лесу. Несомненно, именно это у них и было общим. Одухотворенная, возвышенная внешность женщины, знакомой с грамотой и совершенно невинной. Сердце Нэка пронзил мгновенный кинжал боли.

— Она из той пары кочевников, за которыми мы шли, — радостно сообщил Тил. — Она осталась в деревне, чтобы расспросить, что да как, чуть позже за тем же самым там появился и я, а когда мы встретились…

— Она странствовала вместе с тем кочевником? — тихо спросил Нэк, до сих пор еще не пришедший в себя от поразившей его схожести той, которая погибла у него на глазах шесть лет назад, с той, которая появилась перед ним только что. — Она ненормальная?

— Меня зовут Вара, — сказала женщина. — Я иду домой вместе с моим мужем. Он должен быть где-то здесь, неподалеку…

Разум Нэка был все еще погружен в дымку воспоминаний.

— Вар? Палка?

— Да! Ты встретил его? Тил говорил, что у нас и у вас были схожие планы…

Нэк внезапно полностью вернулся к действительности. К ужасной и безжалостной. Он тронул ногой свежий могильный холм.

— Да, я… встретился с ним.

Тил тяжело посмотрел на Нэка, потом опустил глаза на могилу, медленно осознавая происшедшее. Его рука вздрогнула и двинулась было к рукоятке меча, но остановилась на полпути. Тил Два Оружия поспешно отвернулся.

Вара спокойно подошла к могильному холму и неторопливо и осторожно принялась разбирать насыпь из камней. Закончив с камнями, она принялась разгребать своими изящными руками песок и землю. Нэк молча следил за ней. В конце концов из-под земли показалась ступня с тупым, похожим на копыто ороговевшим мыском. Женщина дотронулась до ступни ладонью. Ступня была холодной.

К тому времени, когда она выкопала из-под земли эту голую мертвую ногу, уже почти полностью стемнело, наступила ночь. Вара аккуратно засыпала останки своего мужа землей, выровняла холмик, положила на место камни.

— Оба моих отца погибли, — проговорила она задумчиво и грустно. — Теперь за ними ушел мой муж. Что мне теперь делать?

— Мы с ним встретились в лесу. И дрались в кругу.

— Я служил Солу, — раздался из темноты голос Тила. Два Оружия по-прежнему стоял к могиле спиной. В его голосе были отчетливо слышны переживаемые глубокие чувства — мука и боль, которых прежде Нэк за ним никогда не замечал. — Я служил Безоружному. Вар Палка был моим другом. Будь я уверен в своих догадках, я нашел бы способ помешать вам встретиться в кругу один на один. Увидев Вару, я больше ни в чем не сомневался. Но было уже слишком поздно — ты и Вар уже начали свой бой.

— Я не знал, что вы с ним были друзьями, — сказал Нэк, страдая от невыносимой горечи услышанного. — Все, что я знал о нем, — это то, что он был предателем-убийцей, посмевшим поднять руку на ребенка.

— Ты ошибся в нем, — ответил Тил таким же тихим и задумчивым тоном, каким недавно говорила Вара. — Он был отчаянным в бою, но добрым и нежным душой. Кроме того, у него был бесценный талант.

— Вар убивал только тогда, когда это было необходимо, — сказала Вара. — И даже в этом случае он часто щадил своих врагов.

Нэку стало еще хуже, хотя схватка, которая здесь недавно закончилась, была честной. Просто он поторопился с решающим ударом, как это часто бывало с ним и раньше. Меч Нэка опережал его разум. Но он мог отказаться от схватки, дождаться возвращения Тила. И вот теперь ему приходится оправдывать свои действия.

— Но зачем он убил дочь Сола?

В кромешной темноте к нему повернулась Вара:

— Дочь Сола — я.

Убийство, которое он совершил, ничем не оправданно! Внутри у Нэка все сжалось, он уже догадывался, что услышит дальше.

— Но он убил восьмилетнюю Соли на вершине Горы Размышлений. У нас есть множество фактов, подтверждающих это!

— Кроме одного, — отрезала Вара. — Самого главного. Вар специально сказал всем, что убил меня, для того чтобы принести победу кочевникам и для того чтобы оба моих отца снова смогли быть вместе. Вернуться назад в Гору и сказать Солу всю правду я не могла — и Безоружный погнался за Варом, для того чтобы отомстить ему.

— Месть! Сколько бед приносит она с собой!

— Поэтому мы бежали. Мы добрались до Китая, и когда мне исполнилось столько лет, сколько нужно, я взяла у Вара его браслет. Соли с тех пор не стало.

Только теперь Нэк наконец понял, на кого было похоже невидимое сейчас во тьме лицо Вары. Классическая, небесная красота Солы! Ее одежда ненормальных и напрасная смерть Вара ослепили его, и он не понял это сразу.

— Мальчик, который шел вместе с Варом на север… — пробормотал Нэк. — Это девочка с коротко подстриженными или спрятанными волосами?

— Да. Чтобы никто не узнал о том, что я жива. Сейчас это невозможно.

Конечно, невозможно! Восьмилетняя девочка превратилась в пятнадцатилетнюю женщину.

— Сол тоже гнался за вами, и он тоже ничего не знал… Но он должен был встретить Безоружного в пути!

— Все до конца они узнали только в Китае. И оба погибли, войдя с излучающими радиацию камнями в руках во вражеское укрепление, для того чтобы дать нам возможность спастись. Вар потом все время мучился, считая, что это он виновен в их смерти, но на самом деле это была моя вина. Я знала, что они так поступят.

Вар винил во всем себя… и поэтому не стал оправдываться, когда Нэк бросил ему слова обвинения в лицо. Теперь вина Вара перешла на Нэка.

— Это все одна и та же ошибка, — сказал Тил после долгой паузы. — Вар сказал всем, что он победил воина Геликона. Геликон был подожжен и разорен во имя мести за это убийство — не важно, кем и как. Нэк ничего не знал. Только я один догадывался, что Вар ни за что не поднял бы руку на ребенка. И еще я узнал об обещании, которое он дал Соле. Она была благосклонна к нему, но потребовала от него охранять жизнь ее дочери.

— Вар что-то говорил об этом, — отозвалась Вара. — О том, что он поклялся убить любого, кто причинит мне вред. И потому очень долгое время он не прикасался ко мне, несмотря на то, что любил меня…

Нэк вспомнил о том, как Сола вскользь упомянула о бесплодии Вара. Эта странная женщина стояла у исходной черты многих событий!

— Я знал о том, что это может произойти, — продолжил Тил. — Склоны Горы Размышлений высокие и крутые, на вершине много камней, которые легко сбросить вниз. Если бы ты оказалась на вершине первой, то могла попытаться закидать его камнями, пока он поднимался по скалам вверх, и тогда схватка началась бы прежде, чем он успел понять, в чем дело, а в горячке Вар был способен на многое. Поэтому возможность того, что он действительно убил тебя, имелась, и я не решился давать Нэку какие-либо предупреждения не трогать Вара, прежде чем не убедился во всем сам. В этом была моя ошибка; в смерти твоего мужа виновен я…

— Нет! — воскликнули Нэк и Вара одновременно.

И снова все замолчали — каждый думал о своем, взвешивая собственную долю вины. Весь разговор казался нереальным, и не только потому, что происходил в кромешной темноте. Нэк не мог понять происходящего, он страдал, но объект его страданий не имел привычной определенности и конкрентности.

— Почему ты не проклинаешь меня? Почему не оплакиваешь своего мужа? Я убил…

— Ты убил его потому, что ты многого не знал, — ответила Вара. — Часть вины за это лежит и на мне тоже, потому что я согласилась сыграть свою роль. Сегодня ночью я расскажу тебе обо всем. Завтра я убью тебя. После этого я буду оплакивать вас обоих.

Чувствовалось, что она и в самом деле собирается это сделать. Даже в этом она была похожа на мисс Смит, которая умерла Нэкой. Называющиеся разными именами, они были одинаково достойными и верными подругами своих мужчин. Нэка попыталась убить Йода, когда тот собирался отрубить Нэку руки. Вара вряд ли поступила бы иначе.

Йод убил Нэку случайно. Теперь Вара убил Нэк. И в том и другом случае вина была схожей. Поэтому схожей будет месть.

Но Вара не сможет исполнить ее — он должен сделать все сам. Нэк вскинул свой меч и поднес к горлу лезвие. Видно, пришло время ему умереть.

— Ты обещал исполнить мою просьбу, — сказал вдруг из темноты Тил, остановив руку Нэка, мускулы которой уже напряглись для последнего, смертельного усилия.

В такой момент? Но почему? Но Нэк дал обещание — и это был долг чести, вернуть который ему надлежало независимо от обстоятельств.

— Говори, что ты хочешь.

— Верни то, что ты забрал сегодня.

Нэк не стал отвечать сразу, размышляя над тем, что имел в виду Тил. Само собой, Два Оружия не говорил о возвращении Вара к жизни.

— То, что ты должен сделать, — сказала Вара ровным голосом, — делай до рассвета. С первыми лучами солнца я встречусь с тобой в кругу и уничтожу тебя.

— В кругу!

Это было невозможно представить. Женщины никогда не сражались в кругу.

— И каким будет твое оружие?

— Фехтовальные палки.

Мрачный разговор не смог ослабить интерес Тила.

— Значит, Сол действительно обучал тебя искусству боя?

— Да, это так. Мы занимались с ним каждый день, там, внутри Горы. Он мечтал в один прекрасный день увести меня оттуда, но Соса не позволяла ему этого. С тех пор я регулярно практиковалась в фехтовании.

В голосе Тила появилась уверенность:

— Даже если ты узнала, как пользоваться оружием, это не превращает тебя в мужчину. Моя дочь старше тебя, у нее уже есть собственный ребенок, но ей никогда и в голову не приходило заниматься мужскими делами. Круг не для тебя.

— Тем не менее! Все-таки я дочь Сола!

— Этот человек, — продолжал убеждать девушку Тил, — этот человек, Нэк Меч, после того как ушел Безоружный, — второй после меня по силе боец в империи. Он остался без рук, но сохранил свое оружие. Он не тот уже мастер, что прежде, но стал еще более смертоносен, потому что теперь его невозможно разоружить. Его меч рубит быстрее, чем течет его мысль. Думаю, сегодня нет такого воина, который смог бы противостоять его мечу в кругу.

— Тем не менее.

— Я не могу позволить этот бой, — сказал Тил.

Голос Вары был холоден:

— Здесь ты не можешь решать.

— Вар был мне другом. Он научил меня стрелять из ружья. Его смерть причинила мне боль, так же как и тебе. Несмотря на это, я говорю тебе: нет нужды биться с Нэком Мечом. Мы не должны позволить этой ужасной ошибке свершиться снова.

— Вар был мне больше чем другом, — веско заметила Вара.

— Тем не менее.

— У тебя нет на это права, — сказала она.

Тил ничего не ответил и странный, напряженный разговор прервался.

Если бы Нэка потом спросили, спал ли он в ту ночь или нет, спали ли сидящие вместе с ним около костра Тил и Вара, он не смог бы ответить. Наконец медленно осветился восток и наступило утро.

Вара изменилась. Одеяние ненормальных, используемое ею, чтобы войти в доверие к местным деревенским жителям (которые вообще очень напоминали своими манерами хранителей хижин), пройти между их домами без помех и узнать побольше, исчезло. Она сменила одежду в стиле непонятно-как-здесь-оказавшейся ненормальной на куртку и штаны кочевников, распустила волосы во всю длину, ниспадающие по плечам с каждой стороны и плавно обтекающие мягкие выпуклости грудей. В своем новом наряде она была не менее привлекательной, чем в прежнем.

В руках у нее были фехтовальные палки — пара толстых круглых деревяшек длиной в руку, которыми вчера сражался Вар.

Нэк ощутил, как по коже его пробежал холодок. Похоронив Вара, он положил его оружие рядом с ним, как это было принято у чтящих закон круга кочевников. Землю Нэк копал и выбирал мечом, а камни укладывал щипцами. Всего рытье могилы отняло у него несколько часов. Тем не менее в руках у Вары фехтовальные палки ее мужа, на которых заметны отчетливые отметины от ударов меча. Нэк мог узнать любую царапину и зазубрину на оружии так же уверенно и легко, как узнавал шрам на однажды виденном человеческом лице.

— Ты бился с моим мужем, — сказала Вара, — точно так же и я буду биться с тобой. И так же, как ты убил его, я убью тебя. Ты похоронил его, и я похороню тебя. С почестями. И только после этого начнется мое утро.

— Нэк не будет биться с женщиной, — сказал Тил. — Я знаю его так же хорошо, как знал Вара.

Встав перед могильным холмом, Вара вскинула одну из своих фехтовальных палок.

— Он может сражаться со мной или может бежать от меня, все равно. Здесь будет круг — перед могилой моего мужа. Кругом теперь будет весь мир. И я отомщу.

Слова Вары поразили Нэка не хуже хлестких ударов фехтовальных палок. Страдания, которые она испытывала, были абсолютно схожими с теми, которые переживал он после смерти Нэки! Тогда он не мог простить Йода и его банду насильников; он не простил их до сих пор. Однако цель его мести изменилась — теперь ею являлось все общество кочевников и его корни, скрытые под золой Геликона, но сама по себе месть осталась той же местью. Каким образом мог он объяснить Варе, что взять жизнь за жизнь недостаточно?

— Вар был мне другом, — повторил Тил. — Он опозорил меня перед всей дружиной, когда был еще совсем маленьким мальчиком, дикаренком из порченых земель. Я собирался вызвать его на бой в кругу после того, как он подрастет и станет мужчиной. Но тогда его сторону приняла Сола и помешала мне, а потом, после того как я узнал его лучше…

Вара перехватила свои палки и шагнула в сторону Нэка — намерения ее были очевидны. Нэк заметил дикий горький огонек в ее глазах, решимость отбросить все правила и законы чести и готовность ступить на путь подлости, если будет нужно. Все это он тоже испытал однажды, и итог был печальным. Но он довел тогда свои намерения до конца, он желал убийства и убивал без повода и причины. Больше он не станет поднимать свой меч, ни за что, дабы не творить дальше беспричинное зло.

Тил ступил между ними и преградил Варе дорогу рукой.

— Вар был моим другом, — сказал он еще раз. — В любом другом случае я бы отомстил Нэку собственноручно. Сейчас я запрещаю вам биться.

Вара не сказала ничего. Мгновенно замахнувшись, она быстрым, коротким, похожим на удар молнии выпадом поразила руку Тила, не спуская при этом глаз с Нэка. И это был не слабый удар женской руки; эта миловидная девушка знала, как пользоваться своим оружием.

Удар пришелся Тилу по предплечью.

— Ты ударила меня, — мягко и назидательно сказал он, наблюдая за тем, как на его руке вспухает крупный желвак. Если бы рука, сжимающая ударившую его палку, принадлежала мужчине и не будь Тил готов к удару заранее, палка наверняка сломала бы кость. — Теперь тебе придется подождать, пока я возьму свое оружие, потому что этот бой с этой минуты — мой.

Вара замерла в ожидании. Само собой, она не имела никакого желания сражаться с Тилом, ни сейчас, ни раньше. Но она ударила его первой, безоружного — на что у Тила Два Оружия был явный расчет, потому что он всегда знал, где и в какой ситуации каким оружием лучше воспользоваться. Теперь по закону круга она должна была нести ответ.

Тил подхватил свои палки. Нэк почувствовал облегчение: выбери Тил меч, смерть девушки добавилась бы к другим проступкам, отягощающим совесть Нэка. Но Тил собирался только померяться с Варой силами.

Но зачем он все время вмешивается? Сначала он остановил самоубийство Нэка, теперь он встал на пути Вары. Он делает все, чтобы сохранить Нэку жизнь — хотя по всему выходило, что ему должна была доставить удовольствие именно его смерть.

Вара сбросила свою одежду и гордо выпрямилась, подставив нагое тело ледяному ветру, оставшись только в крепких дорожных мокасинах. У Вары было самое совершенное тело, какое Нэк только видел в жизни. Грудь ее была высокой, талия тонкой, мускулатура — очень хорошо развитой для девушки. Черные волосы Вары, доходящие ей почти до бедер, величественно развивались у нее за спиной на ветру.

Высокая налитая грудь… Нэк не мог отвести от нее глаз. Обе груди были ровными и круглыми, соски напряглись и смотрели вверх — воистину совершенное творение природы, воплощение пылкости и страсти. Когда-то, много лет назад, он посвящал подобной груди серенады…

И в том, что эта грудь теперь служит причиной клятв мести, направленных к нему, было какое-то предначертание.

Но Тил стоял между Варой и Нэком как скала. И если девушка намеревалась обескуражить старого воина красотой своего тела и ослабить его внимание, то она определенно забыла, что у Тила есть дочь, которой больше лет, чем Варе.

Явно досадуя на помеху, которую воздвиг на пути мести Тил, и сгорая от нетерпения, Вара начала схватку. Ее целью был Нэк, который стоял не сходя с места и ждал ее.

Фехтовальные палки начали свой танец, сшибаясь в воздухе — металл о дерево — и снова разлетаясь. На стороне Тила было преимущество старого доброго оружия, изготовленного в Геликоне; кроме того, он сражался в кругу больше лет, чем от роду Варе. Он отбивал удары девушки без всякого труда.

Нэк не мог заставить себя сосредоточиться ни на самой схватке, ни на мысли о ее возможном исходе. Испытанное им двойное потрясение от бессмысленного убийства Вара и явления женщины, столь похожей на потерянную им когда-то Нэку, лишили его способности думать и принимать решения. Может быть, спросить у нее перед концом, что там случилось тогда, в Геликоне? Но он не в состоянии сейчас даже понять, что случилось с ним самим.

Тем временем мужчина и женщина перед ним продолжали сражаться. Вара пригнулась к земле и повернулась кругом, волосы разлетелись вокруг ее тела наподобие тонкого плаща. И из-под этой легкой вуали вверх взметнулись две ее палки, с тем чтобы сильно поразить запястье Тила с одной и другой стороны. Ловкий маневр! Нужно признать, что Вара оказалась еще лучшей фехтовальщицей на палках, чем ее муж!

Но Тил успел в последний момент выхватить свою руку из захлопывающегося капкана и ответным ударом металла по дереву отправить свою противницу обратно, шатающуюся и потерявшую свою изящную стойку.

— Очень хорошо, девочка! Твой отец, Сол, обезоружил меня этим же приемом и прибавил к своей империи, когда тебя еще на свете не было. Он хорошо тебя обучал!

Но в голосе Тила не было слышно ни малейшего волнения. Ни разу в жизни с тех пор никто еще не сумел одолеть его в бою на фехтовальных палках.

Будь сейчас на месте Тила Нэк, то он — даже если бы ему удалось забыть о своей сковывающей руки вине — все равно давно уже был бы заворожен танцем играющих в прятки за прядями длинных черных волос грудей. И, естественно, ни за что не смог бы заставить себя ударить это удивительное и прекрасное гибкое тело. Он и сейчас был заворожен ею. Красота и женственность тела Вары была таким же ее оружием, как и фехтовальные палки.

Неожиданно девушка повернулась спиной к Тилу и ударила ногой назад, как будто лягнулась, целясь пяткой в колено противника. Но Тил был настороже и успел вовремя отступить в сторону.

— Безоружный — кажется, он твой второй отец? — искалечил меня таким же ударом, когда вел борьбу за империю. После этого я вылечил колено и стал его беречь, и ни разу никому не удалось до него дотронуться.

Если до этого Вара не понимала, что встретилась с лучшим воином старой империи, то теперь это до нее, похоже, дошло. Тил был уже далеко не молод, но ничто короче меча Нэка не могло даже питать надежду вытеснить его из круга. Вара была всего лишь пятнадцатилетней девушкой; ничего с Тилом она поделать не могла.

Тил отражал все ее удары один за другим, но сам не нападал. Он не желал причинять красивой женщине боль — все, что ему было нужно, так это лишь убедить Вару, что довести до конца задуманное ей не удастся.

Но убедить ее в этом было непросто. Она кружилась как вихрь, один ее финт следовал за другим, ее палки мелькали как молнии, осыпая противника безостановочными сериями из десятков ударов подряд. Вара знала потрясающее количество уловок и разных трюков — но не было на свете такой уловки или трюка, на которые можно поймать Тила, превзойти его в силе, опыте и ловкости.

После часа схватки стало понятно без слов, что Варе придется сдаться.

— Что ты хочешь от меня, воин?

— Нэк сразил Вара в честном бою. Так же как я могу сейчас обезоружить тебя, так же и Нэк одолел Вара. Даже я не решился бы встретиться с Нэком с палками в руках. Откажись от своей мести.

— Нет! — выкрикнула Вара и обрушила на Тила новый ураган палочных ударов.

— Нет! — крикнул следом за ней Нэк. — Я солгал, наш поединок не был честным. Вар решил остановить бой, он прекратил защищаться, сказав, что нам незачем ссориться. В этот момент я и убил его.

Тил отступил, пораженный больше словами Вара, чем атакой девушки.

— Это непохоже на тебя, Нэк.

— Нет, это похоже на меня, даже чересчур! Мне уже случалось убивать ни в чем неповинных людей и раньше. Просто я не успевал разобраться в этом вовремя. Я принимал это за ошибку с их стороны или за очередную уловку. И мой меч разил без раздумий…

— Прекрати, девочка, — сказал Тил так, как будто перед ним была его собственная дочь, с которой он вел безобидную игру. Как это ни странно, но Вара тотчас прекратила наступление.

— Нэк, ты поставил меня в неловкое положение.

— Позволь ей исполнить ее месть. Это будет справедливо.

— Я не могу этого сделать.

— Выходит, ты признаешь, что убил беззащитного? — сверкнула глазами на Нэка Вара.

— Да. И многих других тоже.

— Во имя мести! — выкрикнул Тил, будто подводя итог.

— Во имя мести.

У Нэка больше не было сил думать обо всем этом.

— Во имя мести, — повторила Вара, и тут же слезы покатились по ее щекам.

— Как бы то ни было, ты убил его в честном бою, — сказал Тил. — Ты думал, что мстишь… за ребенка Солы.

— Я все неправильно понял. Я не дал ему возможности объясниться. Я убил его без всякой на то причины, я устал от убийств, от этого меча, от всей моей жизни.

Нэк повернулся лицом к Варе:

— Иди же сюда, вдова. И ударь. Я не подниму оружия в свою защиту.

— Если ты его сейчас ударишь, — сказал Тил Варе, — то будешь повинна в таком же преступлении, за которое мстишь ему. Знай это сразу.

— Мне все равно, — сказала Вара.

— Постарайся его сначала понять — только после этого ты сможешь иметь хоть какие-то оправдания. Узнай его, и только потом суди.

— Кем бы он ни был, чего бы ни делал, он заплатит мне за то, что украл у меня! — воскликнула девушка.

— Тем не менее прислушайся к моим словам.

Вара разрыдалась, перемежая всхлипывания с ругательствами на китайском, отшвырнула в кусты свои фехтовальные палки. Она уже смирилась с неизбежным. Так же как и Нэк.

Глава четырнадцатая

— Ты хочешь, чтобы я это расплавил? — недоверчиво переспросил кузнец. — Но эта сталь сварена по рецептам Древних! Мой горн не сможет даже раскалить ее докрасна.

— Тогда отрежь меч, — сказал Нэк.

— Ты меня не понял. Для того чтобы хоть немного поцарапать этот металл, нужно алмазное сверло. У меня нет таких инструментов.

Нэк не сомневался в том, что кузнец сильно преувеличивает, потому что в Геликоне люди каким-то образом все-таки работали с этой сталью. Жители севера обладали большими знаниями о чудесах ушедшего мира Древних, чем кочевники. Здесь жили в отапливаемых домах, использовали в быту некоторые старинные машины, но, несмотря на это, испытывали просто благоговейный страх перед культурой Древних. Пробыв почти год в Геликоне, Нэк тоже так и не смог избавиться от подобного же трепета. Этот кузнец скорее всего просто суеверен, но как бы там ни было, желание Нэка исполнено быть не могло.

— Я должен избавиться от этого меча, — сказал Нэк.

Пока меч является продолжением его руки, он остается убийцей. Кто следующий падет его жертвой — Вара? Тил? Доктор Джонс? Меч должен быть удален с его руки.

Кузнец покачал головой:

— Я могу срезать с тебя меч. Но для этого тебе придется укоротить руку по локоть. После этого ты скорее всего умрешь, потому что в нашем городке нет необходимого медицинского оборудования для такой операции. Лучше тебе пойти и разыскать того, кто приделал тебе эту штуковину — пускай он теперь помогает тебе от нее избавляться.

— Но до этого человека нужно идти еще три тысячи миль.

— Значит, тебе придется потерпеть и походить с мечом еще немного.

В отчаянии Нэк взглянул на свою руку-меч. Блестящее лезвие уже стало его мукой, тяжесть клинка не позволяла ему ни на секунду забыть о случившемся и о своей вине.

Не желая сдаваться так скоро, Нэк обвел лавку кузнеца лихорадочным взором. На всех стенах кузни были развешены изделия из железа: лошадиные подковы, лемехи для плугов (те, в которые в шутку предлагал Нэку переделать свой меч ненормальный), топоры, мешочки гвоздей — разнообразные продукты кузнечного ремесла. Хозяин лавки знал свое дело и жил зажиточно, потому что в этих краях работа выполнялась только за плату. В одном из углов кузни Нэк заметил изогнутый металлический предмет с рядом маленьких блестящих пластинок, прикрепленных вдоль центральной его панели. Для чего может этот предмет предназначаться? Нэк даже представить себе этого не мог.

Кузнец проследил за его взглядом:

— Что, кочевники тоже знают толк в музыке?

— Это арфа! — воскликнул Нэк. — Ты делаешь арфы?

— Это не моя работа, — со смехом ответил кузнец и прошел в угол кузни, где бережно и с любовью взял в руки странный предмет.

— Это не арфа, разве ты не видишь — на ней нет струн. Но это тоже музыкальный инструмент. Это металлофон. Смотри — вот здесь колокольчики — четырнадцать пластинок разных, но строго подобранных размеров, каждая по своей ноте. Я выторговал его за сотню фунтов первоклассных скоб для срубов. Сам я играть на нем не умею, но толк в хорошей работе по металлу знаю! Не спрашивай меня, кто и когда сделал эту штуковину — скорее всего, он был изготовлен еще до Взрыва. Играть на нем нужно молоточком. Вот, послушай.

Рассказывая о своем сокровище, кузнец очень оживился. Он быстро сходил за маленьким деревянным молоточком, снова подхватил металлофон и тихонько ударил по нескольким пластинам инструмента по очереди. Звуки, поплывшие под крышей кузни, напоминали трели колокольчиков — непривычные для уха кочевника. От каждой пластинки исходил чистый долгий звон, радующий слух.

Нэк восторженно замер. Пение металлофона всколыхнуло в нем старые приятные воспоминания. Воспоминания о тех временах, когда он был известен не только своим умением владеть мечом, но и умением владеть голосом. Когда это было? Перед падением империи и во время последующих за этим ужасов. Тогда он пел для Нэки…

Сделать из своего меча плуг Нэку не удастся, это было ясно, но сама идея давала ключ к разрешению его беды. Ему не нужно было отрезать свое оружие — он мог просто мог лишить себя способности убивать людей. Сделать так, чтобы с помощью меча уже нельзя было драться.

— Этот металл и фон — прикрепи его к моему мечу так, чтобы было нельзя оторвать, — попросил он.

— К твоему мечу? Вот этот драгоценный инструмент? — ужас в голосе кузнеца был неподдельным.

— У меня есть, чем заплатить тебе. Что ты хочешь за свою работу?

— Я не отдам мой металлофон ни за что на свете, ни за какие деньги! Тем более тебе — дикарю без малейшего представления о культуре, — чтобы ты разбил его о первое же дерево? Ты что, не понял меня? Это же музыкальный инструмент!

— Я знаю, что такое музыка. Дай мне твой маленький молоток, я попробую играть.

— Я не позволю тебе даже встать рядом с такой редкостной древностью! Убирайся из моей лавки!

Рука Нэка с мечом дрогнула и начала подниматься, но он вовремя сдержал себя. Это была именно та привычка, от которой он так хотел избавиться: бить мечом не разобравшись. Ему следует убедить кузнеца, не запугивая его и не прибегая к силе.

Нэк еще раз посмотрел вокруг. Рядом с большущей наковальней стоял бочонок с водой. Нэку как раз хотелось пить. Весь день он прошагал рядом с Тилом и Варой, а к вечеру, под влиянием внезапно принятого решения, свернул в деревню, узнав, что в ней есть лавка кузнеца. Если бы только он мог объяснить этому человеку свою беду…

Весь день я шагал по пустыне безводной,

Забыв даже вкус воды —

Чистой, холодной и свежей!

И глотка горит как от красных углей,

Забыла о Боге душа без воды —

Чистой, холодной и свежей!

Кузнец уставился на Нэка широко открытыми глазами:

— Ты умеешь петь! В жизни не слышал лучшего голоса!

Секундой раньше Нэк еще не знал, что будет петь. Когда положение стало почти безвыходным, сознание само подсказало решение — и уста, шесть лет подряд даже не вспоминавшие о пении, выплеснули наружу крик души.

— Я знаю, что такое музыка, — повторил Нэк снова.

Кузнец колебался. Потом подтолкнул металлофон к Нэку:

— Попробуй, как у тебя получиться вместе с этим.

Нэк осторожно подхватил молоточек в щипцы и бережно ударил по одной из пластинок. Звук, во много раз более чистый, чем самый прекрасный человеческий голос, привел его в восторг. Нэк ударил еще несколько раз, по соседним пластинам, потом подряд по нескольким, повторяя ритм, и снова затянул песню.

А в ночь и в ее холода для меня, глупца,

Все звезды казались полны до краев воды —

Чистой, холодной и свежей!

Кузнец воскликнул

— Поверить своим ушам не могу! Говоришь, собираешься играть на нем и петь?

Нэк кивнул.

— Заплатишь, сколько сможешь. Должен предупредить тебя, что в нашей глуши тебе несдобровать с этим чудом, поэтому прикрепить его нужно получше. Да. Это можно будет организовать… Клинок твой я покрою старинным клеем… но после этого тебе придется забыть о мече. Это ты понимаешь?

Они сторговались, и сделка была заключена. Так Нэк Меч стал Нэком Музыкантом.

— На это? — удивленно и подозрительно переспросила Вара. — Ты поменял свой меч на это?

— На металлофон. Инструмент, на котором играют маленьким деревянным молоточком. На моем мече было слишком много крови.

Лицо Вары стало злым, и она отвернулась. Тил улыбнулся.

Теперь они шли на юг и восток. Тил и Нэк возвращались с новостью для доктора Джонса. Собственно, новостью их являлась Вара, хотя таковой она себя не считала. Она была последним из оставшихся в живых свидетелей, способных ответить на вопросы, касающиеся истинной природы гибели Геликона. Вара же шла, ожидая момента исполнения своей мести Нэку; она не хотела, чтобы он ушел из ее рук целым и невредимым.

Большую часть дневного перехода Тил молчал, у Нэка тоже не было настроения завязывать разговоры, Вара обычно бывала погружена в угрюмые размышления. Впереди у них лежали три тысячи миль — около трех или четырех месяцев пути, если идти быстро и каждый день. Путешествие не обещало быть приятным.

Так или иначе, им приходилось общаться друг с другом. Местные жители в большинстве своем были настроены недружелюбно; хижин, в которых можно было когда-то найти удобный ночлег, больше не существовало даже в глубине страны ненормальных. Путь их проходил по территории, известной некогда под названием западной Канады, вдоль южных границ растянувшихся цепью больших озер и северных окраин опаснейших порченых земель. Судя по имеющейся у Тила карте, полученной от ненормальных, возможность такого пути имелась.

Каждый день им нужно есть, и это означает, что кто-то должен охотиться и добывать пропитание; каждую ночь кто-то должен не спать и охранять лагерь; кто-то должен изучать окрестности и выбирать наиболее безопасный маршрут в местах обитания разбойных дружин. Охотой по большей части занимался Тил. Через некоторое время Вара, которой, очевидно, стало стыдно сидеть сложа руки, начала ему помогать.

Нэк, лишивший себя своего меча, не мог теперь ни бить зверя, ни сражаться. Он стал полностью зависим от своих спутников, и это очень его унижало. Да, тяжело было потерять свое оружие, да еще не в кругу! На его долю оставались ночные дежурства — и он не смыкал глаз ночи напролет. После двенадцатичасовых ежедневных переходов это было не очень-то просто.

Однажды ночью, когда они разбили лагерь на берегу реки, Нэк из-за всех сил боролся со сном и отгонял дремоту, позвякивая кончиками своих щипцов по пластинкам металлофона. Испробовав свое приобретение в лавке кузнеца, Нэк больше играть на нем не пытался. Сейчас звук не доставлял ему удовольствия — звон металла о металл резал слух. Нэк взял деревянный молоточек и на пробу ударил поочередно по нескольким пластинам, вновь наполняя сознание музыкальными ладами. Тил и Вара преспокойно спали. Пройдясь по всем нотам несколько раз туда и обратно и прочувствовав их, Нэк принялся заучивать звон каждой пластинки. Вскоре он понял, что при помощи одного только молоточка можно подбирать и исполнять любую из знакомых ему мелодий. Это казалось чудом! Нэк принялся мурлыкать себе под нос то одну, то другую песню, приспосабливая свой голос к чистым тонам инструмента. Его сокровище по-прежнему было с ним: он чувствовал музыку и получал от нее удовольствие.

Поупражнявшись немножко, Нэк решил испробовать свое подзабытое умение, о котором он вспомнил только теперь, после того как с мечом было покончено. Он начал петь, старательно подыгрывая себе на металлофоне:

Только скажи мне, что будешь моею,

И счастье любви будет наше,

Так он говорил ей, пока они шли,

Вниз по берегу О-гай-о.

Нэк старательно спел всю песню до конца, чувствуя, что выводит он совсем не ту реку и не ту любовь, как бывало, потому что, несмотря на недавние горячие комплименты кузнеца, пение Нэка сейчас звучало срывающейся и хриплой тенью того, чем оно было когда-то. Однако четкий звон металлических пластин придавал его голосу уверенность и выравнивал ритм строф, чего так недоставало ему раньше, а переливы мелодии заливали его существо водопадом сладостного восторга.

Так Нэк пел, сидя перед потухающим костром и покачиваясь в такт, а перед глазами у него вставало романтическое и берущее за душу видение: молоденькая девушка гуляет с парнем вдоль берега реки, он просит ее стать его женой, она отказывает ему, он приставляет к ее груди нож и начинает грозить, в конце концов приводит свою угрозу в исполнение, и раненная девушка тонет в водах реки. История ужасная, но песня прекрасная, — одна из его любимых, до тех пор, пока жизнь не сделалась так похожа на слова песни. Глаза Нэка наполнились слезами, вокруг все поплыло.

— Ты пел о своей жене? Ты и ее убил тоже?

Нэк знал, что рано или поздно Вара проснется, и поэтому не удивился, услышав ее голос. Он знал также, что наверняка по окончании песни услышит от нее раздраженный, а скорее всего злобный вопрос.

— Наверно, ты права.

— Я спросила об этом только потому, что должна была знать, — холодно продолжила девушка. — Тил остановил меня тогда и велел сначала узнать о тебе побольше. Сначала, прежде чем я убью тебя. Я заметила, что у тебя нет браслета.

— Моя жена была ненормальной, — сказал Нэк, равнодушный к тому, что Вара о нем подумает.

— Ненормальной! Что заставило тебя связаться с ними?

— Я хочу восстановить Геликон.

— Ты лжешь! — воскликнула Вара, схватив и выбросив вперед в сжатых кулаках фехтовальные палки, которые всегда лежали с ней рядом, как у бывалого воина.

Нэк устало повернул голову в ее сторону.

— Я убийца, но не лжец.

Вара отшатнулась от него:

— Пожалуй, я пока что пощажу тебя.

— Ты хотела, чтобы Гора погибла?

— Нет!

— Тогда скажи мне: чем был Геликон для тебя? Была ли ты свободна, находясь в нем в заключении, и почему предала его в конце концов? И почему ты не испытываешь к Горе ненависть?

— Геликон был моим домом! Я любила его!

Почувствовав, что окончательно запутался, Нэк некоторое время молча изучал лицо Вары, осененное лунным светом.

— Значит, ты тоже должна желать его восстановления, как этого хочу я?

— Нет! Да! — принялась выкрикивать она вперемешку, а потом расплакалась.

Нэк оставил девушку в покое. Кто-кто, а он знал, что такое настоящее горе и как сжигает душу жажда мести, и понимание того, что месть твоя все равно не принесет облегчения. Конечно, Вара страдает сейчас, как когда-то страдал от бессилия он, после того как умерла его Нэка. И как страдает и мучается он до сих пор. Пройдут месяцы, а может быть, годы, прежде чем Вара сумеет разобраться в себе и в других и немного успокоиться, и за это время красота ее может потускнеть.

Нэк снова ударил деревянным молоточком по пластинкам металлофона и начал подбирать новую мелодию. Через некоторое время он запел снова, и Вара не сказала ни слова против.

Любимую узнаю по походке,

Любовь узнаю по ее словам…

А Тил продолжал спать, несмотря на то, что разговор Вары и Нэка происходил совсем не шепотом.

— Первый раз я увидела Вара, когда он стоял на вершине Горы Размышлений и смотрел вниз с ее края. Он мог запросто закидать меня камнями, но не стал этого делать, потому что был не из тех, кто торопится воспользоваться своим преимуществом.

— Но зачем ему было забрасывать тебя камнями? — натянуто спросил Нэк, которому был совсем не по душе разговор об умершем человеке.

— Мы должны были встретиться один на один. Ты сам это знаешь.

— Почему Боб выбрал для этого ребенка?

Может быть, сейчас он наконец узнает правду?

— Мы дрались до самой ночи, а потом стало холодно, и Вар обнял меня, чтобы я не дрожала. Он поделился со мной своим теплом, потому что всегда был щедрым.

Ее мысли текли совершенно в другом русле.

— Стал бы ты согревать ночью своего врага? — спросила она Нэка.

— Нет.

— Вот видишь. Вар всегда стремился сохранять жизнь, а не отнимать ее.

Если она намеревалась сделать ему больно, то это у нее получилось.

Как же ему вернуть этой сходящей с ума женщине то, что он у нее отнял?

— Засада, — тихо, но отчетливо сказал Тил. — Очень умелая; я заметил ее слишком поздно. Вы двое попробуете вырваться, а я вас прикрою.

Ни Нэк, ни Вара ничем не выдали своего волнения; и тот и другая имели в таких делах опыт. Тревожно переглянувшись, оба дали друг другу понять, что не заметили ничего. Но если Тил говорит, что впереди засада, то так оно и есть, невзирая на то, что с виду лес казался совершенно безлюдным.

Вара с беспечным видом повернулась и не торопясь зашагала назад. Нэк пожал плечами и устремился за ней, а Тил, лениво насвистывая сквозь зубы, отошел к ближайшему дереву как будто по нужде. Но было слишком поздно; ловушка захлопнулась и они попались.

Спереди, с боков и сзади вдруг появились вооруженные люди и быстро образовали вокруг них кольцо. Воины были вооружены булавами, посохами и фехтовальными палками. Как ни странно, ничего режущего и колющего. Стало понятно, почему ловушка так успешно сработала: воины ждали в засаде, спрятавшись в ямах! Сверху ямы были закрыты плетеными крышками и засыпаны павшей листвой, поэтому совершенно не бросались в глаза даже при ближайшем рассмотрении.

Но для обычной рядовой засады все было слишком хорошо организовано! Кроме того, это полное отсутствие режущего оружия! В чем причина?

Тил и Вара при первом появлении нападающих подбежали друг к другу и встали спиной к спине, держа палки наготове. Нэк остался стоять там, где был; по привычке взмахнув рукой с мечом, он тут же вспомнил, что с недавних пор обезоружил себя. Ему не следовало даже приближаться к своим спутникам, чтобы не мешать им.

Кольцо воинов начало сжиматься. Нэк вспомнил, как почти то же самое случилось с их с Нэкой грузовиком шесть лет назад. Если бы только он знал, чем это закончится, он ни за что бы не сдался просто так!..

— Сдавайтесь, — крикнул один из воинов — вожак.

Никто ничего ему не ответил. Нэк и его спутники отлично знали, что, повстречавшись с бандитами, легкую смерть можно найти только в бою. Такая хитро продуманная засада вряд ли устраивалась с целью пополнения дружины!

— Сдавайтесь, или смерть вам! — повторил вожак.

Теперь воины разделились на две группы — одна взяла в кольцо Тила и Вару, а вторая окружила Нэка.

— Кто вы такие?

— Тил Два Оружия.

— Вара… Палка.

Вожак налетчиков с минуту раздумывал:

— Я знаю только одного Тила Два Оружия, и он проживает очень далеко от нашего леса.

Тил не стал утруждать себя ответом. Фехтовальные палки он по-прежнему держал наготове; меч удобно висел у него на боку, в любое мгновение готовый покинуть его ножны.

— Если это действительно он, нам не взять его живым, — заметил вожак. — Ни его, ни его женщину.

Вара оставила последнее замечание без внимания. Свои фехтовальные палки она тоже держала готовыми к бою.

— Но почему он отправился в путь без своей дружины? — спросил один из бандитов. — А его женщина слишком молода — она годится ему в дочери.

— Может быть поэтому-то он и выбрал ее, — ответил вожак и сделал несколько шагов по направлению к Нэку.

— А этот не только молчит, но и скрывает свое оружие. Кто ты такой? Назови свое имя!

Ни слова не говоря, Нэк медленно поднял левую руку. Расстегнутый рукав рубахи упал вниз, явив на всеобщее обозрение его щипцы.

Среди дружинников пронесся гомон. Вожак бандитов поспешно отпрянул:

— Я слышал о воине с отрубленными руками. Меч вживлен ему в руку, и он…

Нэк кивнул:

— Они тоже напали на меня из засады.

Круг дружинников около Нэка тут же распался — люди подались от него назад.

— У нас здесь ружье, — поспешно сообщил ему вожак. — Мы не хотим тебя убивать, но если ты двинешься с места…

— Мы просто хотели пройти через этот лес, — сказал Нэк. — До вас нам нет дела.

Говорить он начал большей частью для того, чтобы отвлечь внимание бандитов от Тила и дать ему возможность незаметно достать ружье. Дружинников было много, и сейчас они могли расправиться с тройкой путников без особого труда, хотя будь ружье Тила заранее заряжено, а меч Нэка в порядке, исход этой засады мог оказаться под вопросом. Ружье, которым грозили им бандиты, было не таким уж большим, как тем казалось, преимуществом.

— У нас есть дело до вас, — снова начал вожак. — Мы хотим, чтобы вы кое-что для нас сделали. Выполните то, о чем мы вас попросим, и можете идти на все четыре стороны. Мы даже отблагодарим вас. Провалите дело — смерти не миновать.

Внутри у Нэка все перевернулось от охватившей его ярости — такую манеру разговора, присущую любым бандитам, осознающим превосходство своего положения, он ненавидел больше всего на свете. Шесть лет назад он уничтожил такую же вот дружину, возомнившую о себе черт знает что. Но теперь многое изменилось — его меча больше с ним не было. И он, избравший жизнь без насилия, должен был искать бескровный выход из положения.

— Говори, что ты хочешь от нас?

— Вы должны пройти через этот лес ночью.

Нэк с трудом подавил смешок:

— Вы так боитесь привидений?

— У нас есть на то причины. При свете дня в лесу, в котором мы обычно охотимся, безопасно. Однако с наступлением ночи привидения убивают всех, кто пытается углубиться в лес по этой тропинке хотя бы на несколько миль. Первыми гибнут воины с холодным оружием, а через некоторое время те, у которых посохи, булавы и палки. Избавьте нас от этого привидения. Для этого вам придется войти в лес ночью. Если вам улыбнется удача и вы сможете снять заклятие, мы щедро вас отблагодарим. Выберете что захотите — еду, оружие, женщин…

— Оставьте свое себе! Сегодня вы нас как следует накормите; после этого, вечером, мы сразимся с вашим привидением. Все вместе, втроем. Но не ради вас, а потому, что этот лес лежит у нас на пути.

— Обещай, что в лагере ты не станешь обнажать свой меч.

— Я не стану обнажать свой меч, если никто не будет мне досаждать.

— Обещайте и вы это, — обратился вожак бандитов к Тилу и Варе.

— Обещаю, — сказал Тил, а Вара молча кивнула.

Бандиты медленно опустили свое оружие.

Как только солнце коснулось горизонта, Тила, Нэка и Вару привели к опушке леса, как и было обговорено. Лес — охотничьи угодья бандитов — выглядел как обычно: березы, ясень и бук вперемешку, иногда сосна; поляны, заросшие густой травой. Среди травы скакали кролики. Отличное место для охоты, которое жалко терять! Без сомнений!

— Здесь есть знаки, предупреждающие о радиации? — спросил у вожака Тил.

— Были когда-то. Но опасности больше нет. У нас имеется щелкающая коробочка; лучи-убийцы ушли из этих мест.

— Но люди все равно гибнут, — пробормотал себе под нос Тил.

— Но только ночью.

Это означало, что дело здесь вовсе не в радиации. Опасность была приходящей; она подстерегала только по ночам.

— Если бы с нами сейчас был Вар… — начала Вара, и осеклась.

— Лес растянулся на десять миль, — сказал вожак. — Часть нашей дружины живет ниже по течению реки в землянках. Иногда бывает нужно пройти из одного нашего лагеря в другой ночью. Приходится делать почти двойной крюк по горам. Никто не решается идти через долину после наступления темноты.

— Река спокойная и чистая, — отметил Тил. — Тропинка, которой вы пользуетесь, безопасна?

— Вполне. На ней мы не нашли ни ловушек, ни западней, ничего такого. В лесу нет крупных хищников. В начале здесь были землеройки, но потом мы их истребили. Сейчас в лесу можно встретить только оленей, кроликов и птичью дичь. Хищников нет совсем.

— Вы находили тела погибших?

— Каждый раз. На некоторых не было никаких следов. Некоторые были изуродованы. Некоторые умирали с оружием в руках. После того как это началось, в лес всегда ходили только по несколько человек и с хорошим оружием. И все равно все погибали.

И для того чтобы одолеть эту напасть, дружинники решили устроить засаду на первых попавшихся путников и послать их в лес. Хорошо придумано, но не очень. Неужели бандитам не приходило в голову, что если кто-то сумеет одержать победу над лесной напастью, то первым делом задумается о том, а не слишком ли жестоко с ним обошлись? И следующей в этом случае в голову определенно придет мысль о мести. И снятие заклятия с леса могло оказаться для владеющей им дружины гораздо более опасным, чем злодейства самого призрака.

Тил зашагал вперед. За ним без колебаний последовали Нэк с Варой. Было еще совсем светло, но совершенно ясно, что до наступления полной темноты пройти через лес они не успеют. Десятимильный ночной переход с одним привалом для отдыха и еды — обычное дело, не считая таящегося за деревьями призрака!

Как только деревья скрыли из виду их провожатых, тройка разделилась и, пригибаясь, рассыпалась по обеим сторонам тропы и затаилась. Никто не сказал ни слова; все было заранее обговорено. Самая большая опасность исходила от людей, оставшихся позади, а не от предполагаемых призраков впереди и вокруг. При всем прочем могло случиться и так, что захватившая их в плен дружина специально умерщвляла прохожих путников в лесу, для поддержания дурной славы этого места. Чтобы там вожак дружины ни говорил, но было невозможно поверить в то, что у него нет совершенно никаких догадок о причине происшедших смертей.

Однако никто вслед за ними в лес не пошел. Повинуясь красноречивому жесту Тила, группа начала осторожно углубляться в лес — Тил двинулся вдоль тропинки со стороны чащи, Вара — по берегу реки, а Нэк, безоружный и бесполезный в случае схватки, — в центре, по ближайшему к реке краю тропы. В щипцах Нэк сжимал толстую фехтовальную палку, время от времени ударяя ею на пробу по стволам деревьев. Идти он старался пригнувшись и как можно более внимательно смотря перед собой, чтобы не угодить в ловушку, не задеть натянутую на пути веревку и не влететь головой в свешивающуюся сверху петлю. Если Нэк и ждал встречи с чем-нибудь, то определенно с чем-то вещественным, но никак не с призраком!

За час им удалось одолеть две мили. Принятые меры предосторожности казались совершенно напрасными — вокруг не было заметно ни малейшего признака какой-либо опасности. Однако впереди оставалось еще восемь миль пути и восемь часов темноты. Страх дружинников был неподдельным; возможно, землянки, в которых они жили, были следствием ужаса, испытываемого ими к бесконечным смертям на поверхности земли под сенью леса.

Идти через такой лес было легко и приятно даже ночью. Темная безмолвная масса деревьев, слегка подсвеченная лунным сиянием, укрывала тропинку с западной стороны; с восточного бока приглушенно плескалась ленивая река, на земле под ногами вились длинные стебли каких-то ползучих растений, похожих на вьюны, усыпанных раскрывшимися с наступлением темноты цветами. От белеющих в темноте тут и там цветов поднимался разносящийся легким ночным ветерком тяжелый густой аромат, но не удушающий, а наоборот освежающий голову.

Нэку вдруг вспомнилось детство. Лучшие годы его жизни: родители, сестренка. Вся последующая за этим слава зрелой жизни, расцветшая вместе с империей и давшая горькие плоды после ее крушения, не могла сравниться с легкостью и ощущением полной безопасности, присущими детству. Почему все хорошее так быстро проходит?

Во всем был виноват Хиг Палка! Наглец, посмевший бросить похотливый взгляд на малышку Нэми, сестру-близняшку Нэка. Нэку вспомнились злость и задор тех минувших дней, и рука его сжалась на рукоятке невидимого меча — рука, которой больше не было. Которую отнял у него Йод Бандит…

Время стремительно понеслось вспять, он снова оказался в лесу. Была уже глубокая ночь, но света полной луны хватало, чтобы различать все вокруг очень ясно. Нэк оглянулся на звук — к нему приближалась темная фигура — он немедленно узнал в ней Йода. Йода, который осквернил…

Нэк взмахнул над головой своим искрящимся в темноте мечом и бросился навстречу противнику. Эта голова будет красоваться на шесте, не успеют еще лучи солнца озарить землю!

Удар! Однако меч Нэка в руке отказывался служить своему хозяину как надо. Раздался нестройный вибрирующий звон, правая рука Нэка поспешно опустилась вниз.

Похолодев от страха, он вспомнил. У него больше нет меча! Теперь он несет с собой на правой руке металлофон, музыкальный инструмент.

Нэк вскинул голову и напряженно всмотрелся в лицо своего недруга, поняв вдруг, что это не Йод, а Тил.

— Тил! Ты поднял на меня меч? Ты держишь на меня зло?

Ошарашенный Тил поспешно сделал несколько шагов назад.

— Нэк! Я принял тебя за… другого человека. Но он уже мертв. Я, должно быть, устал. Я никогда не стал бы поднимать меч на тебя.

Потрясенные спутники, испытывая схожие чувства, разошлись каждый в свою сторону. Как могло такое произойти? Если бы металлофон не дал о себе знать, могло случиться непоправимое, и Тил в горячке убил бы его за считанные мгновения. По иронии судьбы, еще до того, как они приблизились к разгадке тайны леса!

За кустом мелькнула еще одна тень — кто-то подкрадывался к нему сбоку. Но Нэк был слишком опытным бойцом, чтобы позволить врагу подобраться к себе незамеченным. Это был уже не Тил — это оказалась женщина!

Нэка! Золотоволосая мисс Смит, его ненормальная подруга! Нэк протянул руки и бросился ей навстречу.

— Минос! — закричали ему в лицо.

Женщина была раздета догола; ее налитая грудь упруго качнулась, когда она вскинула свои фехтовальные палки.

Фехтовальные палки? Но тогда она не могла быть Нэкой! Это не иначе как… Вара! Она пришла, чтобы убить его. Пришла, чтобы исполнить свою месть.

Оружие выпало из рук женщины.

— Я не могу противостоять тебе, Минос. Войди в меня и уничтожь своим ужасным членом. Только отпусти Вара.

Существо раскинуло руки, приглашая его в свои объятия.

Но что творится с ней, с ним, с Тилом? Только что Нэк видел перед собой Нэку; теперь Вара воображает, что встретилась с Варом. Или с Миносом… кто это такой? А перед этим Тил напал на него…

Нэк попятился, усилием воли пытаясь изгнать из головы туман, но разрозненные смешанные образы продолжали кружиться в его сознании. Деревья вокруг него принимали угрожающие очертания, река оборачивалась огромной змеей, тьма душила пустотой. Нэк снова почувствовал, что ему необходимо драться, бежать куда-то, кого-то убивать, что-то разрушать.

К нему опять мчался Тил, размахивая своими фехтовальными палками. С другой стороны уже выкрикивала что-то охваченная новой идеей Вара. Нэк принял малодушное решение спастись бегством — происходящее все больше и больше ему пугало. У Тила мог иметься на него зуб, а Вара дождаться не могла той минуты, когда сможет убить его, однако подобное поведение так или иначе было им не свойственно.

Вара попала в поле зрения Тила.

— Убирайся из моего лагеря, мерзкое отродье! — что есть силы заорал Тил Два Оружия, замахнувшись палкой.

— Нет, Боб, не надо! — пронзительно начала вскрикивать в ответ девушка, отступая перед Тилом, глядя на него в упор и явно принимая за кого-то другого. — Не трогай меня, или я убью тебя!

Вот-вот должна была начаться схватка — о Нэке все забыли! Тил и Вара казались демонами, кружащими друг около друга в ночи, слишком осторожными для того, чтобы бить сразу, и выжидающими пока с противником можно будет покончить одним ударом. Как те бандиты, которые убили Нэку…

Нэк рванулся вперед, со свистом рассекая своим мечом воздух. Смерть им обоим!

Но с ним случилось то, чего не случалось никогда: он зацепился ногой за стебель ползучего растения и позорно растянулся на земле во весь рост. Со всего маху он упал лицом прямо в лесной мусор, в какие-то листья и веточки, металлофон снова лязгнул, испустив неуместный в творящемся ужасе всплеск звуков.

Нэк перекатился на спину и выплюнул изо рта грязь. Его тело все еще жило чужой лихорадочной жизнью, но сознание на несколько секунд освободилось от безумия. Вот они, эти призраки! Они делают из людей сумасшедших, грезящих наяву и бросающихся друг на друга! Так вот какая она — смерть, подстерегающая в лесу!

Ноздри Нэка снова заполнил аромат ночного цветения, прекрасный и подавляющий волю, — нос у него сразу же онемел. Подобный алкоголю или наркотику аромат начал менять окружающий мир, путая действительность с вымыслом, а вымысел с действительностью…

Вот в чем причина таинственных убийств! Призраки чуть было им не овладели. Нэк с трудом поднялся и, то и дело падая, заковылял к реке, скатился вниз с берега и упал в черную воду. Мгновенно пробравшийся под одежду холод речной воды очистил его сознание, и он снова приобрел способность различать окружающее.

Этот лес переполнен смертью, что верно, то верно. Призрачной смертью. Невидимой и беспощадной, прилетающей на крыльях легкого ночного ветерка и наполняющей человеческую душу одним — жаждой убийства. Прозрачная, смешанная с воздухом смерть, которая не оставляет ни следов на земле, ни шрамов на теле. Лес вел свою охоту. На людей. И теперь Нэк, осознав, что это такое, понял также и другое — спастись от этого невозможно. Человек должен дышать! Физическое потрясение, холод или внезапный звук могут избавить человека от наваждения, но лишь на время; он и сейчас чувствовал уже, как коварный аромат прокрадывается в его тело через ноздри, просачивается в легкие, а оттуда в мозг — восприятие происходящего быстро менялось, реальность замещалась без видимых усилий чередующимися друг с другом образами…

Ни булавой, ни мечом с этим не справиться! Только безоружный человек, причем в одиночку, может надеяться уцелеть в этом кошмаре. Но кто согласится войти в этот лес один и без оружия?

Нэк бросил взгляд на свой тускло поблескивающий в лунном свете металлофон. Очертания инструмента постепенно расплывались, он снова превращался в оружие — в меч. Но то был меч-призрак; прежнего меча Нэка больше не существовало. Но меч-призрак тоже несет с собой смерть и ничего больше — стоит Нэку забыть об этом хоть на мгновение, и он погиб.

Неожиданно Нэк почувствовал себя страшно одиноким. Никогда еще он не ощущал себя настолько слабым и беспомощным.

Нэк вытащил из-за пояса деревянный молоточек и ударил им по мечу, пытаясь на ощупь и по звуку найти пластины металлофона. Ему больше ничего не оставалось, это было последним, что еще могло удержать его сознание на плаву, не дать ему погрузиться в пучину кошмарной лжи. Стоя по пояс в воде, которая представлялась ему сейчас горячей густой кровью, Нэк принялся подбирать мелодию, отыскивая ноту за нотой — каждая из которых, такая чистая и драгоценная, отодвигала прочь мелькание видений. Через короткое время мелодия сложилась, нота следовала за нотой, каждая на своем месте, определяющая и направляющая в сторону истины окружающий мир. Это был марш; удар молоточка соответствовал удару ноги о землю, и так раз за разом. Нэк повторял отрывок снова и снова, устремляя звуки марша к равнодушным небесам.

И он начал петь:

Ты должен пройти этот гибельный путь,

Ты должен пройти его сам!

И никто не пройдет за тебя…

Ритм толкнул Нэка вперед, вынес его из воды, придавая уверенность и силу.

Нам нужно пройти этот гибельный путь…

От массы леса отделились две тени — женская и мужская — и двинулись к нему навстречу… но музыка толчком осадила их. Подобно шеренгам воинов, выплески нот отбрасывали назад желание напасть и разрушить, смешивали фигуры толпящихся вокруг призрачных недругов и гнали их прочь…

А Нэк все пел и пел, может быть, самую лучшую песню во всей своей жизни:

Мы должны пройти его сами

И никто не пройдет за нас…

Две тени начали нерешительно ему подтягивать:

Мы должны пройти его сами…

Наполняясь небывалой уверенностью, Нэк перешел к новому куплету, и, печатая шаг, зашагал вниз по тропинке. Вода с него текла ручьями. Остальные последовали за ним.

И пускай только тот, кому не везет,

Пропоет несчастливую песню!

Призрак-эхо полностью с ним согласился, и они запели дальше вместе, еще громче:

Тот, кому не везет,

Все поет о несчастье.

Мне вчера не везло,

Но я верю, везти будет завтра!

Исполненный чувством победы, Нэк пел еще и еще, подстегивая песню, вкладывая в нее свежие силы, бросая новые куплеты в атаку, после того как старые теряли свою власть над вьющимися вокруг головы призраками леса. Вниз и вниз по тропинке, сквозь темную чащу, разгоняя незаметно прокрадывающийся в тело дух уверенным пением и звоном металлических пластин, увлекая пленников леса прочь с их гибельного пути.

Но все кончается. С удивлением Нэк обнаружил, что не может больше петь — его голос охрип. Он маршировал по тропинке и пел несколько часов подряд. Тил и Вара шли за ним следом и без конца трясли головами, силясь прогнать остатки ночных кошмаров.

Наступил рассвет.

Глава пятнадцатая

— От этой дружины лучше держаться подальше, — заметил Тил. — Пускай они думают, что мы погибли в лесу, так будет вернее. Если бандиты узнают, что мы сумели выбраться, нас наверняка убьют, чтобы сохранить тайну. Днем мы отоспимся в лесу.

— В лесу-убийце? — нервно спросила Вара, которой эта перспектива была явно не по душе.

— Днем здесь безопасно. Дальше мы пойдем ночью.

— Ночью! — Нэк не мог поверить своим ушам. — Но мы чуть было не убили друг друга! Призраки…

— Ты сумел нас спасти, — прервал его Тил. — Ты укротил духов при помощи своего оружия и вывел нас из леса. Но наша победа не окончательна до тех пор, пока мы не узнаем, в чем здесь причина и зачем дружина приносит в жертву путников, не подозревающих, что их ждет в лесу. Сами-то они наверняка все знали; не стоит думать, что эти люди настолько глупы, чтобы прожить столько времени здесь и не выведать причину всех смертей. Лично я никогда от врага не бегу… и никогда не оставляю возможного неприятеля за спиной.

Тил был прав. Враг, которым пренебрегают, опасен вдвойне.

— Это цветы, — сказал Нэк. — Они распускаются ночью.

Тил снял с пояса свое оружие.

— Ты держи палки, — сказал он Варе. — А ты, Нэк, меч.

Сразу поняв, что собирается сделать Тил, Нэк неуклюже зажал в своей клешне рукоятку меча.

Два Оружия прошествовал к ближайшему вьюну, сорвал со стебля и пальцами раскрыл бутон одного из его цветков. Открытый бутон он поднес к носу и глубоко потянул воздух.

— Запах слабый, не такой, как ночью.

Тил вобрал в легкие воздух еще раз, глубже. Потом еще.

Что-то в нем изменилось. Глаза Тила расширились, потом сузились. Его руки начали лихорадочно шарить по телу, нащупывая оружие.

Потом Два Оружия усмехнулся и бросил цветок на землю.

— Это оно! Я вдохнул его запах — но пока еще способен соображать. Ко мне сейчас лучше не подходите…

И Нэк и Вара понимали, что Тил имеет в виду. Короткое по времени, ослабленное дневным светом воздействие цветка не способно оказать на человека, знающего, что его ожидает, существенное влияние. То же самое можно, например, сказать про единственную выпитую унцию алкоголя. Но вдыхать мощный аромат тысяч одновременно распустившихся соцветий в пике их мощи в течение всей ночи — это совсем другое дело.

— Не думаю, что нам стоит оставаться здесь на ночь, — эти цветы разжигают наши потаенные желания…

Да. В особенности те, которые касаются вопросов кровной мести, — того, что стояло между ними.

Тил сбежал к реке и опустил в воду голову. Обратно он вернулся с мокрой головой, но торжествующий.

— Тайна леса раскрыта!

— Ночью нам все равно придется дышать, — ответил Нэк, передавая меч Тилу. — Один раз нам удалось прорваться, но было бы глупостью рисковать снова.

Тил некоторое время молчал.

— Да. Ведь только что я понимал, что со мной происходит, но мне было все равно. Будь мой меч со мной…

— Прошлой ночью то же самое творилось со мной, — сказал Нэк. — И все что мне оставалось, это петь.

— Эти цветы — страшное оружие, — продолжал Тил. — Один бутон способен уничтожить целую дружину. Но если кто-нибудь узнает об этих растениях, их станут выращивать всюду. Мы должны сохранить свое открытие в тайне.

Вара сильно потерла глаза. Позади у них была бессонная ночь, и скоро могли появиться бандиты. Тил был скорее всего прав: дружина, владеющая этим лесом, гораздо больше заинтересована в сохранении его тайны, чем в ее раскрытии. Известия об очередных смертях будут на руку бандитам; дурная слава леса заставит остальные дружины обходить здешние богатые охотничьи угодья стороной. В жертву здесь приносились никому неизвестные странники. Пора было найти укромное место и хорошенько выспаться.

Тил кивнул:

— Остановимся около реки — это даст нам возможность легко уйти от нападения. Выставлять часового не будем, ляжем спать все вместе и поспим до темноты, а в случае чего удерем вплавь.

Бандиты были или чересчур уверены в себе или чересчур осторожны — до самого вечера Тила, Вару и Нэка так никто и не потревожил. Отдохнувшие после сна, до наступления сумерек и начала цветения вьюнов они поспешили выйти к опушке леса. Не встретив по дороге ни одного дружинника, что было в общем понятно.

— Свет заставляет цветы закрываться… — тихо пробормотал Тил.

Нэк вздрогнул. На его глазах Тил двинулся прямиком к большой грозди только-только начавших открываться соцветий.

— Осторожно — вчера цветы раскрылись при ярком свете луны.

— Может быть, лунный свет и спас нас, — заметила Вара. — Наверное, как раз поэтому мы все еще живы. Свет луны мог ослаблять силу цветения вьюнов…

— Встаньте по ветру, — приказал Тил.

В руке Два Оружия держал фонарь. Это была небольшая керосиновая лампа с регулируемым фитилем, круглым рефлектором и специальным запальным устройством для зажигания огня. Обычно по ночам Тил не пользовался этим громоздким приспособлением, полагаясь на собственное зрение. Но в дорогу он всегда готовился тщательно и имел с собой все необходимое.

Тил зажег лампу, выдвинул фитиль так высоко, как только можно, и направил свет в сторону цветков. Благодаря рефлектору почти все свечение попадало в нужную сторону.

Цветы тут же закрылись.

— Если цветы закрывает свет, то открывает их темнота, — рассудил Тил. — Если мы заберем этот вьюн с собой…

— Он погибнет, — сказал Нэк, испытывая к коварному растению отвращение.

— Но мы выроем вьюн с землей, в которой он растет, поместим в корзину вместе с этой лампой.

— Оружие! — воскликнула Вара, сообразив, к чему клонит Тил. — Днем будем держать его закрытым со светом, встретив врагов — погасим свет и оставим среди них…

Тил кивнул:

— После того как все погибнут, заберем обратно, зажжем лампу и пойдем своей дорогой.

— Оружие против засад, — заключила Вара; казалось, что ее глаза горят в сгущающихся сумерках от возбуждения.

Еще больше убийств, подумал Нэк. И нет им конца, все равно от чего — меча или растения. Однако план несомненно обладал своими достоинствами.

— Когда-то здесь были порченые земли. Станет ли вьюн жить за пределами леса?

— Это мутация какого-то растения, — кивнула Вара. — Для него нужны подходящая температура, особая вода, почва, тень…

— Скоро мы все это выясним, — заключил Тил. — Человек уже давно использует в быту дикие растения, приручает их.

Вара и Тил выкопали из земли подходящий экземпляр и надежно упаковали его в имеющуюся корзину. Нэка терзали сомнения. При малейшем недосмотре этот вьюн может уничтожить весь их маленький отряд. Это растение было очень ненадежным союзником.

— Вар всегда без колебаний бросался мне на выручку, — сказала Вара. — Он много раз спасал меня. Помогал мне, когда я притворялась мальчишкой. Однажды мы легли спать в снегах, меня укусила ядовитая личинка мотылька порченых земель, и я потеряла сознание. Он отнес меня на руках обратно к ближайшей хижине, вывихнул по дороге ногу, но все равно не бросил. После этого он охранял меня, не подпускал ко мне чужаков и сражался за меня в кругу с больной ногой. Он нес меня на руках, валился от усталости, его нога распухла, но он все равно не испугался…

И Нэку приходилось все это слушать. Вот таким был человек, которого он убил! Восполнить то, что он забрал, он не мог, не разобравшись прежде, кого же потеряла эта женщина. То, чем Вара занималась, Нэку было видно преотлично: Тил не позволил ей достать Нэка палками, и тогда она обратилась за помощью к словам. Ее рассказы-воспоминания, превозносящие достоинства Вара и утрирующие агонию его кончины, были ужасны, потому что воскрешали мертвого.

Ее обращенная в слово атака была специально рассчитанной, Нэк понимал это, и все равно страдал. Ему не было оправданий. Он убил мужа этой женщины — человека, который вполне мог стать его, Нэка, другом, а теперь не станет им никогда.

Иной раз, когда Вара произносила имя своего мужа, Нэк вспоминал и о мисс Смит — о Нэке. Сам он в эти мгновения становился Йодом: убийцей невинных.

Их план сработал. Вьюн выжил, Тил ухаживал за ним несколько дней, заставляя цветы закрываться под воздействием слабого света лампы. Для того чтобы не нарушать натуральный цикл цветения растения, по ночам корзину с вьюном оставляли в лесу на расстоянии мили от лагеря. Того, что вьюн повредят какие-нибудь лесные звери, бояться не стоило — запах служил растению отличной защитой от недругов. Мили было вполне достаточно, а при устойчивом ветре корзину оставляли от лагеря и на меньшем расстоянии — и тем не менее несколько раз до них долетал легкий аромат ночного цветения, возбуждающий в груди животные желания.

Освоившись с вьюном и рассчитав время встречи, они вышли к месту засады около другой, южной опушки леса. Догадки Тила подтвердились — миром, осиротевшим после падения власти ненормальных, правили теперь новые жестокие законы. Сдерживая бандитов при помощи ружья Тила, троица принялась ждать, пока сочащийся сквозь отверстия корзины аромат распустившихся в темноте цветов начнет оказывать на бандитов свое воздействие. Чтобы сохранить себе и своим спутникам рассудок, Нэк пел и играл на металлофоне, специально подбирая песни о дружбе и доверии друг к другу. Исходящий из корзины аромат медленно разносился легким ветерком в прозрачном дневном воздухе. Предусмотрительно положив свое оружие в отдалении, но так, чтобы не заметил враг, Тил и Вара подпевали Нэку. Бандиты потешались над ними, решив, что таким образом они хотят вымолить себе пощаду.

Неожиданно в рядах врагов вспыхнула ссора. Цветочный дух дошел до них. Аромат нескольких цветов из корзины был, конечно, не столь силен, как в лесу ночью от целого легиона вьюнов, но и его будет достаточно для возбужденных видом добычи и не ожидающих подобного подвоха бандитов. Чуть погодя Тил откинул крышку корзины, чтобы пустить внутрь дневной свет и, прежде чем двигаться дальше, дать возможность своим спутникам освободиться от воздействия запаха растения. Они всеми силами старались себя сдерживать, и это им удавалось, но все же испытывать судьбу смысла не было.

К этому времени ряды участников засады, совершенно не понимающих, что с ними происходит на самом деле, находились уже в полном беспорядке. Головы бандитов, издавна привыкших к беззаконию и безнаказанному насилию, оказались благодатной почвой для возникновения дурных желаний. Как только драка началась, она принялась подпитывать себя сама.

По ошибке Нэк запел любовную песню. Неожиданно его глаза впились в Вару — шестнадцатилетняя женщина в рассвете своей красоты рядом с ним! Внутри Нэка развернулась пружина желания, и все, что произошло между ним и Варой, немедленно было забыто. Остановил его вид Тила, вернее, яростная обида на него — неуместного свидетеля страстного желания, разбудившего Нэка и заставившего его запеть такую песню. Заняться любовью с Варой? Да лучше уж поцеловать мотылька из порченых земель!

Пора было уносить ноги.

— Вперед, Воины Христовы! — затянул Нэк, не понимая смысла слов, но воодушевляясь бодрым ритмом песни.

Так, распевая гимны, они прошли мимо совершенно дикой сцены кровавой свалки, в которую превратилось место недавней засады. Лишь дважды им приходилось отражать нестройные нападения одуревших бандитов. Поселение дружины располагалось рядом с местом засады; цветочный аромат пробрался и туда. Там тоже многие дрались друг с другом, но многие занимались также и любовью — в поселении имелись женщины. Совокупляясь, мужчины и их подруги рычали и кусали друг друга. Дети дрались с такой же яростью, как и взрослые, и среди них тоже было много погибших.

Очень скоро туман из голов бандитов выветрится, но их банде никогда уже не оправиться от этой трагедии.

Вара продолжала гнуть свою линию. Нэк узнал, как Вар спас ее от ужасного механического монстра в туннеле — в том самом туннеле, куда у них с Тилом не хватило духу войти, — от женщин-ос в их жилище-улье, заслонив в конце концов свою спутницу от их стрел собственным телом. Потом Вар дрался с зверобогом Миносом и спас юную Соли от участи может быть даже более ужасной, чем смерть.

Несомненно, Вар прожил короткую, но яркую жизнь. Пересказ событий его жизни занял больше месяца пути. По мере продвижения на юг, обратно к весне, климат становился все теплее и теплее, но на речи Вары это влияния не оказывало.

Покончив с достоинствами своего мужа, Вара перешла к его недостаткам.

— Вар был некрасив, — рассказывала она. — Он был густо покрыт волосом, на спине у него был горб, его руки и ноги были уродливы, а кожа покрыта пятнами.

Все это Нэк знал и без нее, потому что уже встречался с этим человеком.

— Его голос был настолько хриплым, а речь такой неразборчивой, что я с трудом его понимала.

Совершенно верно. Если бы не недостатки речи Вара, кто знает, может быть, Нэк смог бы понять больше и удержать свою руку от рокового удара.

— Он совсем не умел петь. И все равно я его любила.

До Нэка очень быстро дошел смысл нового поворота рассказов. Сам Нэк обладал приятной внешностью, если не принимать во внимание узор полученных за годы бурной боевой жизни шрамов и отсутствие кистей рук. Нэк хорошо владел своим мягким голосом и уж он-то, конечно, пел хорошо. Собрав все бросившиеся ей в глаза ценные качества Нэка, Вара направила их обратно против него же, заставив его стыдиться их.

Все это напоминало исходящий от цветов вьюна аромат. Нэк знал, что делает Вара, но был бессилен оказать ей хоть какое-то сопротивление. Он был обязан слушать, обязан отвечать ей и ненавидеть себя так же сильно, как она ненавидела его. Он был убийцей, причем худшим, чем убийца своей собственной подруги.

Тил ни во что не вмешивался.

По прошествии еще одного месяца Вара надолго замкнулась в мрачном молчании. Ее словесные атаки не достигли своей цели — Нэк покорно сносил все ее насмешки и язвительные замечания.

— У меня было все! — воскликнула она в отчаянии однажды вечером. — Теперь у меня нет ничего. Ничего, даже моей мести.

Она начинала осознавать случившееся.

После этого она молчала еще целую неделю. Потом сказала:

— У меня нет даже ребенка.

Потому что Вар был бесплоден. Отец Вары, Сол, был кастратом; сама она зачата переступившим через браслет Сола Сосом Веревкой, который позже отдал свой браслет Сосе из Геликона. Ни отец, ни муж Вары собственных детей произвести на свет не могли.

Нэк был полностью в курсе этой запутанной истории и теперь отлично понимал Безоружного, настоящее имя которого Сос, бросившегося в свое время в погоню за Варом. Снова все дело было в мести, и только в ней одной! Однако поймать Вара было не так-то просто, потому что благодаря свойствам своей необыкновенной кожи он обладал способностью чувствовать радиацию, что являлось в порченых землях огромным преимуществом. Это качество досталась Вару в компенсацию за неспособность иметь детей.

— Моя мать, Соса, была бесплодна, — причитала Вара. — Неужели мне тоже не суждено иметь детей?

Тил многозначительно посмотрел на Нэка.

Вар был наивен по природе. Нэк отнюдь наивен не был. То, что имел в виду Тил, подспудно повторялось им не раз и не два за эти месяцы, и смущало Нэка чрезвычайно. Более того, он считал это позором для себя. Но из раза в раз Нэк убеждался, что Тил клонил дело именно к этому.

Вара хотела ребенка…

Скорее всего, она сама пока не понимала то, что произносила вслух. Тем более она не понимала, зачем ее удержал от убийства в то первое утро их встречи Тил.

Что было у Тила на уме? Если он считал необходимым для Вары завести ребенка, то возможностей для этого было сколько угодно. Ровно столько, сколько было в мире мужчин. Но почему Тилом был избран для этой цели Нэк? Почему именно он, главный враг Вары на сегодняшний день? К чему настаивать на этом бесчестии?

Ответ был известен. Вара не просто хотела иметь ребенка — она хотела ребенка Вара. Поэтому любой младенец, который у нее появится, будет носить имя Вара и отцом его будет считаться Вар. Точно так же как и сама она была рождена Соли, дочерью кастрированного Сола. Браслет, а не мужчина, определял отцовство в глазах кочевников. Но кто из всех мужчин мог решиться осквернить браслет Вара, попрать свою собственную честь и взять на себя такую роль, даже невзирая на то, что Вара была привлекательна как женщина?

Кто из всех мужчин — кроме того, который уже потерял свой браслет и настолько глубоко погряз в собственных преступлениях, что надругательство над чьим-то чужим браслетом вряд ли что-либо изменит? Кто из всех мужчин — кроме того, который уже поклялся вернуть жизни, которые отнял?

Кто, как не Нэк?..

Глава шестнадцатая

Когда Вара наконец оставила Нэка в покое, за них обоих взялся Тил. Шел уже третий месяц пути, наполненного всякими событиями: стычками с бандитами, борьбой с природой и преодолением естественных препятствий местности, поисками удобного пути в обход. Но осью всего были беседы Вары и Нэка с Тилом. По прошествии трех месяцев первоначальная злость в Варе улеглась, она превратилась в просто несчастную и беззащитную девушку, очень восприимчивую к окружающему.

Тил начинал свои разговоры издали. Например, в один прекрасный день он задавал Варе вопрос с виду совершенно безобидный, но ответ на который подвигал ее немного по пути к разрешению собственных проблем. На следующий день он задавал другой вопрос Нэку, и чтобы ответить, тому тоже приходилось задумываться о своей горькой судьбе. В итоге этих тонких маневров Тилу удалось дать понять Варе, что самыми близкими ей людьми были Сол, не являющийся ее отцом в биологическом смысле, и Соса, также не ее природная мать, и что оба этих человека, Сол и Соса, жили вместе как семья, нарушая обязательства, налагаемые на них их браслетами.

— Но это было в Геликоне. Там все наоборот, — начала вдруг защищаться Вара. — Там никто не живет в браке, потому что для этого там не хватает женщин. Все мужчины живут по очереди со всеми женщинами, без браслетов и всего такого. По другому считается несправедливо.

Она говорила так, как будто Геликон все еще существовал, как будто все это можно было проверить.

— И Соса поступала так же — жила со всеми мужчинами? — спросил Тил с таким видом, как будто просто хотел внести ясность. — Даже с теми, кто ей не нравился?

— Нет, для этого не было необходимости. Она не могла родить ребенка. Время от времени, конечно, она могла давать согласие тому или другому, если кто-то особенно настаивал, — она была очень красивая, вы это знаете, наверно. Но это ничего не меняло. Секс оставался сексом, даже в Геликоне. Главное — то, что все женщины должны иметь детей.

То же самое можно сказать и о кочевниках, подумал Нэк.

— А если бы ты осталась там, что с тобой было бы тогда? — спросил Тил.

— То же самое, что и с остальными, — почему я должна вести себя по-другому? Но тогда мне было только восемь, и однажды… — Вара запнулась.

Тил не стал ни о чем спрашивать, и через некоторое время девушка заговорила сама, испытывая потребность объясниться.

— Там был один человек… никаких ограничений по возрасту в Горе не было, вы понимаете меня? Так вот, он любил совсем молоденьких, а в Горе было очень мало девочек. Но я еще не была готова. И когда он подошел ко мне, я ударила его палкой. На этом все и кончилось. Солу я ничего не сказала… иначе были бы неприятности.

Вне всякого сомнения! Нэк сразу вспомнил крики одолеваемой видениями Вары в призрачном лесу. Кто-то домогался ее, и она дралась с ним.

— Но если бы ты была тогда постарше… — начал Тил.

— Думаю, тогда бы я пошла с ним. Так уж у нас в Геликоне заведено. Симпатии не имеют ничего общего с законами.

— Но потом ты стала женой Вара… и ты все равно собиралась вернуться в Геликон?

— Мы туда и шли!

Помолчав, она снова решила объясниться:

— Вар бы меня понял. И я сохранила бы его браслет.

В некоторых вещах она разделяла наивность Вара и до сих пор не понимала, куда клонит Тил.

На долю Нэка от Тила тоже перепадало кое-что. День за днем, во время переходов, на отдыхе у костра, перед сном. Нэк никогда не начинал разговоры первым, у него вообще не было никакого желания участвовать в этом, но Тил был очень умен и на вопросы, которые он Нэку задавал, можно было отвечать либо однозначно, либо не отвечать вовсе. Постепенно в их беседах вырисовалась вся история службы Нэка под началом Повелителей империи, одного, а потом другого; были упомянуты мастерство Нэка в обращении с мечом, законы, по которым он жил. Будучи вождем младшей дружины, Нэк убивал много раз, но каждый раз — в кругу, и всегда этому была своя причина. В большинстве случаев поединки происходили по приказу Сола, но никогда по приказанию Безоружного, который, придя к власти, уже не пытался расширить пределы доставшейся ему империи.

Вара все это хмуро выслушивала и, казалось, ей не нравился этот ставший почти ритуальным на несколько вечеров процесс раскрытия характера Нэка.

Постепенно Тил дошел до деятельности Нэка во времена, последовавшие за крушением империи.

— Зачем ты искал ненормальных?

— Империя разваливалась, за ней и все устои общества кочевников, бандиты начали разорять хижины. Не стало ни еды, ни припасов, ни хорошего оружия. Я хотел узнать, почему ненормальные отвернулись от нас.

— Ну и почему они отвернулись?

— Они зависели от поставок из Геликона, их грузовики отправлялись к Горе и один за другим исчезали. Я вызвался узнать, в чем дело.

Нэк рассказал о том, в каком виде он обнаружил Гору. Услышав это, Вара отбросила свое показное равнодушие и разрыдалась; слезы текли у нее по щекам без конца.

— Я знала, что так и будет, — твердила она. — И виной тому были оба моих отца, а я и Вар этому помогали. Но я даже представить себе не могла, что все кончится так ужасно…

Таким образом Тилу удалось выставить Нэка защитником цивилизации, разрушителями которой были Сол, Безоружный, а вместе с ними и Вар. Что шло полностью вразрез с прежними воззрениями Вары!

Прошло еще несколько дней пути. Тил задал свой следующий вопрос:

— В Геликоне ты был один?

Нэк ничего не ответил, потому что, хотя с той поры минуло столько лет, раны его еще не зажили, и обнажать их он совсем не хотел.

Как это было ни удивительно, но дальше вопросы ему начала задавать Вара:

— Ты женился на ненормальной? Я хорошо помню, ты сам признался мне в этом. Это она была с тобой там, в Горе?

Нэк опять ничего не ответил. Вместо него ответил Тил:

— Да.

— Кто она такая? Зачем она пошла с ним? — посыпались от Вары вопросы.

— Ее звали мисс Смит, — ответил Тил. — Она была секретаршей доктора Джонса, вождя ненормальных. Она должна была показать Нэку дорогу, а потом написать письменный отчет обо всем. Они отправились на грузовике ненормальных, потому что проехать нужно было через половину Америки. Так Древние называли страну ненормальных — Америка.

— Я знаю, — коротко отрезала Вара.

На следующий день:

— Она была порядочной женщиной, честной?

— Она была честной, — ответил Тил. — Настолько честной, насколько может быть честной цивилизованная женщина.

— Я тоже честная!

— Наверное, потому, что ты тоже цивилизованная.

Вара вздрогнула — намек дошел до нее.

— Ты говоришь о том, что я умею читать и писать?

— Вот именно.

Среди кочевников лишь некоторые знали грамоту, ненормальные же были грамотными поголовно. Вара была грамотной, но ни Нэк, ни Вар с грамотой знакомы не были.

На следующий день:

— Она… она была настоящей женщиной?

— Она была подругой Безоружного, но они расстались, потому что тот не захотел жить с ненормальными.

Услышав это, вздрогнул Нэк. Нэка рассказывала ему про это совсем не так.

— Безоружный был моим отцом! — вспыхнула Вара.

И поправилась:

— Моим природным отцом. Но не настоящим.

— Тем не менее так оно и было.

— И она любила Нэка? — в словах Вары слышалось отвращение.

— А ты как думаешь? — ответил вопросом на вопрос Тил, чуть-чуть начиная раздражаться.

На следующий день:

— Да как же могла она, цивилизованная, знающая грамоту женщина любить такого?

— Наверное, она знала о нем что-то, чего мы не знаем, — с мягкой иронией ответил Тил.

И наконец:

— Как она умерла?

Нэк встал и пошел прочь, испуганный тем, как много Тил о нем знает. Этот человек был удивительно сведущ в личной жизни Нэка, и ни чем не выдавал этого раньше.

Нэк бросился бежать и бежал через лес до тех пор, пока не начал задыхаться, потом упал на сухие листья и разрыдался. К чему эти безжалостные удары по старым, но незажившим, глубоким ранам? Зачем так унизительно, при всех, его душу вывернули наизнанку?

Он долгое время лежал без движения, возможно, спал. Открыв наконец глаза, Нэк снова увидел под собой пропитанную кровью и усыпанную разным лесным мусором землю, снова почувствовал, как огонь прижигает обрубки его рук. Шесть лет прошло как шесть часов и его мука, его агония от потери Нэки все еще была свежа.

Что толку мстить, если все без исключения дружины состоят из таких же жестоких дикарей, как та, которую он уничтожил. Все то же самое могло произойти в любой из этих банд. Можно было обо всем забыть — это один из возможных путей — или физически уничтожить все эти дружины до одной. Но можно было выступить против самой дикости. Ударить в корень. Восстановив Геликон.

И вот он здесь, потративший годы на попытки начать это восстановление, и совсем недалеко от него разрывается от горя сердце женщины, пострадавшей от его дикости, от той же самой, против которой он собирался сражаться. Такие дела. Может ли дикарь пытаться упразднить дикость?

Все было напрасно. Ничто не воскресит женщину, которую он любил. Ее тело незримо лежит рядом с ним — его мука, злая насмешка над всеми его попытками хоть что-то восстановить. Но ему теперь все равно.

Прошло еще немного времени, и он встал, решив, что пора похоронить это мертвое тело. Да, он был дикарем, но доктор Джонс — цивилизованный человек. Нэк не мог помочь самому себе, но он мог помочь ненормальным. Одну из них он любил — вот эту женщину. И через нее он любил их всех. Он нагнулся для того, чтобы прикоснуться к ее телу, понимая, что скорее всего рука его сейчас дотронется до обычного камня. До ствола поваленного дерева, может быть.

Но человеческая плоть не исчезла, когда он к ней прикоснулся. Тело было теплым. Рядом с ним лежала женщина.

— Нэка! — охнул он, дикая надежда стрелой пронизала его грудь.

И тут же все понял.

— Вара, — пробормотал он и отвернулся, испытав неприязнь.

Зачем эти нелепые шутки!

Девушка поднялась на ноги, подошла к нему и обняла за талию.

— Тил все рассказал мне — почему ты так много убивал и все остальное. Я бы тоже их всех убила! Я напрасно винила тебя!

— Нет, — сказал он, не очень успешно отталкивая ее руки своими щипцами. — То, что сделал я, было бессмысленно и несло с собой еще больше горя. И я убил Вара.

Теперь он различил цветочный запах. Вара снова начала превращаться в Нэку.

— Да, ты убил его! — крикнула она, впиваясь в него еще сильнее и не давая ему двинуться. — И за это я тебя ненавижу! Но теперь я поняла! Я поняла, как это произошло.

— Тогда убей меня.

Многие просили его об этом, когда он выслеживал бандитов Йода.

— Ты послушалась Тила — довольно.

— Но ты его не послушался! — она впилась в него намертво.

— Ты принесла с собой вьюн. Я слышу его запах. Позволь мне уйти отсюда прежде… прежде чем я все забуду.

— Да, я принесла с собой вьюн! Чтобы ты и я смогли бы взглянуть наконец правде в глаза!

Нэк попытался ударить ее по руке щипцами.

— О какой правде между нами ты говоришь? Тил заставляет нас опозорить наши браслеты…

— Я знаю! Я знаю! Я знаю! — кричала она. — Скорее, Минос! Освободи меня!

Вара прижималась к Нэку, тянулась губами к его лицу. Ее тело было обнажено; она так и лежала с ним рядом, неизвестно сколько времени притворяясь мертвой.

Цветочный наркотический аромат взорвался у него в голове сотней молний, подхватил его и всколыхнул в нем животные инстинкты, заставив ответить на зов женщины. Нэк сильно обхватил девушку, стиснул остатками своих рук, впился в губы.

Поцелуй доставил ему необычайное, дикое наслаждение.

Тело Вары расслабилось, устраиваясь поудобней в кольце его рук. Щипцы задели металлофон, раздался резкий неприятный звон, мгновенно вернувший его обратно к действительности. Нэк разжал руки и в ужасе отпрянул от Вары. Тело его все еще желало ее, но сознание кричало: прочь, бесчестие! Нэк бросился бежать.

Вара метнулась за ним.

— Ненавижу тебя! — задыхаясь выкрикивала она. — Ненавижу твое красивое лицо! Ненавижу твой прекрасный голос! Ненавижу то, что ты можешь стать отцом! Но я должна сделать это!

В темноте Нэк налетел на кусты и упал, закрывая лицо, пытаясь уберечься от острых сучков. Вара нырнула в кусты за ним следом. Нэк несколько раз взмахнул своей клешней, не для того, чтобы ударить девушку, а для того, чтобы удержать ее на расстоянии до тех пор, пока не выветрится из головы дурман. Он все еще желал ее, и она была опасна для него.

И Вара вступила с ним в бой. По дороге она подхватила где-то палку — сук какого-то дерева — и теперь, изловчившись, сильно ударила его по плечу, причинив боль. Нэк запоздало отмахнулся щипцами, но затем, выбрав удобный момент, поймал в них палку и, используя преимущество в силе, выдернул ее у Вары из рук. Этого ей только и нужно было — убедившись, что его щипцы заняты, девушка ударила Нэка в несколько главных нервных узлов, причинив ему невыносимую боль. Искусство рукопашного боя своего отца, Безоружного, она освоила отлично!

Но сила Нэка уравновешивала знания Вары, и оба они это знали — он мог сбить ее с ног одним ударом щипцов. Но Вара даже не пыталась одолеть его; все, что ей было нужно, это задержать Нэка в своих объятиях, пока искры желания в их телах не угасли.

Корзина с вьюном осталась далеко. Воздух вокруг был чистым, и очень скоро голова Нэка полностью прояснилась. Видения больше не смущали его, он полностью осознавал происходящее. Он победил.

Только поняв это, Вара отступилась.

— Итак, у меня ничего не получилось, — сказала она, как будто подводила итог одной из рядовых жизненных неудач. — Но ведь я старалась, старалась изо всех сил?

— Да.

Проследить за ходом ее мыслей было абсолютно невозможно!

— Мы вернулись к тому, с чего начали.

— Да.

Нэк начал подниматься на ноги.

Вара заплакала, и сейчас слезы ее были подлинными.

— Ты чудовище! Ты отнял у меня мою любовь, отнял у меня мою месть, отнял у меня мой здравый смысл. Я согласилась унизиться, неужели ты хочешь отнять у меня и все остальное тоже?

Она не больше унизилась, чем он!

— Да.

Она снова придвинулась к нему, прижав к кустам. Она по-прежнему была обнажена, ее прекрасное тело испачкано в крови, сочащейся из многочисленных царапин, полученных во время борьбы в кустах.

— Я называю тебя по имени! Нэк… Нэк Меч! Пусть все будет честно между нами, забудем о хитрости и обмане.

— И никто ни перед кем не унижается! — сказал он.

— Никто ни перед кем не унижается! Возьмешь ли ты меня как женщину — если я согласна взять тебя как мужчину? Это должно произойти!

Он снова хотел ее; он слишком долго ждал, и всему был свой предел. Нэк вздохнул. Он тоже старался. Изо всех сил.

— Да, это должно произойти.

И это произошло, очень быстро, большую часть сделала она сама, потому что у него не было рук.

— Между мной и Нэкой так ничего никогда и не было, — сказал он, одновременно переживая удовлетворение и горечь. — Она боялась…

— Я знаю, — сказала Вара. — И ты тоже.

Потом:

— Вот это и случилось. Больше запретов нет. Можешь остаться со мной, если хочешь.

— Это был просто секс. Я не могу тебя любить.

— Тебе нужно будет любить меня всего один месяц, — ответила она. — Так же как и мне тебя. Останься.

И Нэк остался с ней. Первый раз в жизни он занимался любовью с женщиной и Вара, конечно, это знала, но ни словом, ни взглядом этого не выдала. Не торопясь, шаг за шагом они изучали друг друга, преодолевая один за другим физические и эмоциональные барьеры. Оба они молчали; в словах больше не было нужды.

Второй раз это было еще лучше. Вара продемонстрировала Нэку кое-что из того, что знала сама, потому что в этом она оказалась настолько же опытной, насколько был опытен он в бою на мечах. Это была настоящая любовь, свободная, без ограничений.

Глава семнадцатая

Их поход был окончен. Втроем они явились к доктору Джонсу в поселение ненормальных. Тил, предводитель их маленького отряда, подробно рассказал обо всем, что им удалось узнать, упомянув о поисках Нэка, о своей встрече с Нэком, о продолжении похода на север, о встрече с Варой и Варом и о возвращении назад — в общем, обо всем, исключая разговоры во время обратного пути и о романе Нэка с Варой.

— Нэк отрекся от своего меча, — сказал в заключение Тил. — Теперь он носит с собой вместо меча металлофон. Но он по-прежнему может руководить людьми.

Доктор Джонс кивнул, как будто услышанное им было особенно важно.

— Теперь нужно сообщить остальным и вместе все решить.

Тил и предводитель ненормальных отправились созывать остальных. Нэк и Вара вышли и вынесли с собой на воздух корзину с вьюном, туда, где было больше света. Они присели под раскидистым деревом.

— Тил станет вождем Геликона, — сказала Вара. — Видел, он уже на равных с ненормальными.

Нэк согласно кивнул:

— Он умеет организовывать людей.

— Ты и я сошлись без его помощи, — заявила Вара с присущей женщинам уверенностью в таких делах. — И восстановление Геликона было твоей идеей. Вождем должен был стать ты.

— Вот с этим-то? — Нэк кивнул на металлофон.

— Ты можешь вернуть свой меч обратно. Ведь он по-прежнему там, снизу.

Нэк не стал объяснять, почему он не может остаться жить в Геликоне, — это было слишком сложно.

— Если я снова обнажу меч, тебе, наверное, придется убить меня.

Вара удивленно нахмурилась:

— Думаю, что да.

Из-за дерева выбежал маленький мальчик и, заметив их, остановился.

— Кто вы такие? — храбро спросил он.

— Нэк Металлофон.

— Вара Палка.

— А я Джими. У тебя чудные руки.

— Это железные руки, — ответил Нэк, удивленный тем, что мальчик совсем его не боится. — Чтобы играть музыку.

— А у моего папы Джима есть железные ружья. Они делают вот так: «Бах!»

— Музыка лучше.

— А вот и нет!

— А вот послушай.

Нэк поднял металлофон, взял в щипцы маленький молоточек и начал петь, подыгрывая себе:

Раз однажды ехал лесом

Фермер Джонни в город,

Бах, стреляй-ка,

Бух, стреляй-ка,

Глядь — ворона спит на елке,

Эй, давай стреляй-ка!

— А что такое город? — спросил мальчик, ужасно заинтересованный.

— Это когда кочевники живут в домах ненормальных.

— А я знаю, что это такое: «Давай стреляй-ка!» Это про ружье!

Вара рассмеялась:

— Я хочу такого же, — шепнула она Нэку.

— Обращайся к Джиму Ружье.

— После вот этого — непременно. — Вара легонько похлопала себя по животу.

Испуганный Нэк затянул для любопытного мальчишки продолжение песенки.

Ружьецо с плеча он скинул,

Да ворону подстрелил,

Та под елку повалилась,

И в телегу уложилась.

— Я же говорил, что ружье лучше!

А из перьев той вороны

Джон набил перину,

А из лап-то из вороньих,

Сделал себе вилы.

— Такая большая была ворона? — недоверчиво переспросил Джими.

Нэк стукнул молоточком по самой низкой ноте:

— Во-о-о-т такая.

— Понятно, — вполне удовлетворившись ответом, сказал мальчик. — А здесь что?

— Цветы вьюна.

— Но никаких цветов не видно.

— Эти цветы раскрываются только в темноте. Они очень странно пахнут, а вдохнувшие их запах люди начинают делать странные вещи.

— Например, вилы из лап вороны?

Вара снова засмеялась.

— Вроде того, — сказала она.

Из дверей вышел Тил:

— Все собрались.

Вара подхватила корзину и вместе с Нэком вошла в дом. За ними вприпрыжку побежал Джими.

— У него чудны?е смешные руки, — сообщил он Тилу. — Но он веселый.

Внутри все были в сборе: группа пожилых людей со странными именами, которых собрал Нэк (среди них сидел также и Дик Врач), Сола и другие люди, которых Нэк не знал. Видимо, за время отсутствия Нэка доктору Джонсу удалось разыскать еще нескольких человек из своего списка. Многие из них, мужчины и женщины, были похожи на кочевников. Джими уверенно подсел к одному из незнакомых Нэку людей, очевидно, Джиму Ружье.

Вара, до сих пор сохраняющая полное спокойствие, незаметно сжала руку Нэка.

— Кто она такая? — шепотом спросила она, кивнув в сторону одной из женщин.

— Это Сола, — сказал Нэк, не успев даже понять, какую важность его ответ представляет для Вары. Лицо супруги Повелителя сохранило лишь отдаленные намеки на некогда ослепительную красоту.

Вара крепко сжала Нэку руку, как будто чего-то сильно испугавшись. Что было совсем на нее не похоже.

Тил вышел вперед и представил женщин:

— Сола… Вара. Вы должны знать друг друга.

Со стороны Солы не последовало никакой реакции, и это было понятно — ведь она не знала о том, кого Вар взял себе в подруги. Но остальные, как только Сола и Вара оказались рядом, немедленно отметили их сходство.

— Мать и дочь… — произнес Дик.

— Вдовы, — добавил Тил.

Сказанное звучало жестоко, но сразу же ставило все на свои места и отводило ненужные вопросы. Всем все сразу стало ясно. После этого уже не было необходимости разъяснять сложное и не всегда достойное переплетение судеб.

Последовала неловкая пауза. Расставшиеся около тринадцати лет назад, когда Вара была еще несмышленышем, ни она ни Сола не знали, что теперь сказать друг другу.

Тил снова взял слово.

— Вы все хорошо знали Вара. Знали Сола. И Безоружного. Я тоже их знал. Скоро я расскажу вам все об этих великих людях.

— Это хорошо, — сказала Сола, и Вара молча кивнула.

— В твое отсутствие мы разыскали еще нескольких добровольцев, как видишь, — сказал доктор Джонс, обращаясь к Нэку. — Обеспечив их безопасность, насколько это было возможно, мы доставили их сюда, и теперь у нас здесь собрался мощный дееспособный отряд. Осталось выбрать хорошего лидера.

— Лидер у вас уже есть, — сказал Нэк.

Что хочет от него ненормальный — чтобы он подтвердил выбор, который был уже давно сделан?

— Падение Геликона свидетельствовало о том, что лидер, стоявший в тот период у кормила власти, неправильно избран, и методы его руководства были неверными, — сказал доктор Джонс. — Теперь мы обязаны установить для нового лидера строгие требования.

Нэк обдумал услышанное. Из сказанного доктором Джонсом можно было сделать вывод, что от Нэка ожидают не столько поддержки уже принятого решения, сколько предложения кандидатуры на эту должность!

— Не следует ставить во главу первого попавшегося человека, это ясно. Но Тил…

— Через короткое время я вернусь к моей дружине, — сказал Тил. — Моя работа завершена. Я не участвую в дальнейших делах. Я не собираюсь покидать кочевников и переселяться с семьей в подземный мир.

Нэк был несказанно удивлен. Так значит, Тил тоже являлся только исполнителем приказов, а не ведущей фигурой!

— Я много слышал о Джиме Ружье, — сказал Нэк. — Он вооружил воинов империи для штурма…

— Я совершил огромную ошибку! — прервал его Джим. — Больше я ошибаться не хочу. Не хочу руководить тем, что я однажды разрушил.

Оказалось, что у доктора Джонса еще не все организовано до конца.

— Каковы ваши требования к лидеру подземного мира? — обратился Нэк с вопросом к ненормальному. — Он должен знать грамоту? Должен быть знаком с Геликоном? Что еще?

— Все это, конечно, предпочтительно, — согласился доктор Джонс. — Лучше всех здесь подошел бы Безоружный. Но есть и другие, не менее важные качества, и мы вынуждены выбирать из того, что у нас есть на сегодня.

— А почему бы ни сделать предводителем Горы Нэка? — спросила Вара.

Нэк сдавленно рассмеялся:

— Править Горой я могу только при помощи песен. Я больше не стану никого убивать.

— Это одно из наших требований, — ответил ему доктор Джонс. — Кровь не должна больше пролиться.

— Это вряд ли выполнимо, — мрачно заметил Нэк. — Геликон был построен на крови.

— Но он не должен восстанавливаться на крови! — горячо воскликнул доктор Джонс в совсем не свойственной себе манере. — История подтвердила ошибочность насилия и лжи.

Большая часть присутствующих в комнате принялась кивать, выражая согласие со словами доктора. А Нэк подумал о том, каким образом в таких условиях можно будет справиться с бесчисленными бродящими по стране бандами. Воистину мечта о цивилизации без насилия — глупость!

— Нэк Меч, — сказала Сола после паузы. — Мы знаем о тебе почти все. Мы ни за что не осуждаем тебя. Ты сказал, что больше не желаешь проливать кровь. Но можем ли мы верить тебе, когда всю свою жизнь ты только и занимался тем, что творил насилие своим мечом?

Нэк пожал плечами. Было совершенно ясно, что во всем мире не найдется такого человека, который смог бы предоставить абсолютные гарантии в своем отвержении насилия, но как раз этого качества сейчас и требовали от вожака будущего подземного мира. Нэк не убивал больше своей рукою, но дал согласие на косвенное убийство при помощи цветов вьюна, не так давно, во время их обратного путешествия. Поэтому бесповоротно отвергать убийство было бы в его случае чистой воды лицемерием!

— Выберете вождем его! — выкрикнула Вара. — Ведь он положил всему начало, без него ничего бы не было!

— Согласен, — сказал с места один из ненормальных, худой и почти абсолютно лысый старик. — Этот человек освободил нас, когда на наш пост напали бандиты, согласился отнести записку в главный поселок и послал к нам помощь. Я доверяю ему во всем, что бы он там не совершил.

После этого слово взял Джим Ружье. Это был пожилой небольшого роста кочевник со смешными редкими кудряшками на голове.

— Мы не обсуждаем способности Нэка — в них никто не сомневается. Мы говорим о его стойкости и преданности делу. Взять хотя бы меня: я был готов палить из ружья во все стороны, когда узнал о смерти моего брата в Геликоне — но не стал этого делать. Но человек, который долгие недели предается кровавым схваткам во имя личной мести при первой же провокации…

— Мне он понравился, — сказал вдруг маленький Джими. — Он умеет играть руками музыку.

Джим с удивлением посмотрел на сына:

— Но это же Нэк Меч!

— Он сказал мне, что музыка лучше ружей. Но мне он все равно понравился.

— Мы с тобой полностью согласны. Но нам нужен человек с несгибаемой волей. Человек, похожий на Безоружного, — сказала Нэку Сола.

— Но Безоружный разрушил Геликон! — вспыхнула Вара. — Считал ли хоть кто-нибудь, сколько людей погибло по его вине? Вы сами сказали, что убийств быть не должно, а теперь…

Сола посмотрела на дочь с грустной улыбкой:

— Он был твоим отцом.

— Поэтому он и сделал это! Он думал, что я погибла. Вы только что говорили о том, что недопустимо долгие недели предаваться кровавым схваткам во имя личной мести — но как раз-то Безоружный строил свои планы годами, а после этого он годами гнался за Варом. Тогда как со мной все было в порядке! А ты — ты заставила Вара поклясться, что он убьет любого, кто причинит мне вред, в то время как никто и ничего мне делать не собирался. Как можешь ты судить? Нэка была его женой; ее насиловали на глазах у Нэка пятьдесят человек, друг за другом, а после этого они отрубили ему руки и бросили умирать в лесу рядом с трупом его подруги. Его ждала верная смерть — но он выжил и добился справедливости. И теперь он хочет, восстановив Геликон, остановить всех кочевников. А вы лицемерно попрекаете его прошлым!

— А как же Вар Палка? — тихо спросила Сола.

Вара ничего не ответила.

— Я убил его, — сказал Нэк.

Лица его и Вары отражали всю историю лучше слов. Многие знали Вара, а еще больше слышали о нем. Сделать своим лидером убийцу такого человека было очень непросто. Да и почему они должны были на это соглашаться?

— Это был несчастный случай, — сказал Тил. — Нэк думал, что Вар убил маленькую Соли; мы все тогда так думали. И все мы поступили бы точно так же, как он. Прежде чем правда открылась ему, Вар был уже мертв. Из-за этой ошибки Нэк решил отказаться от своего меча. Все, что я хочу сейчас, так это чтобы вы поверили в его искренность, — того же хотела Вара.

— Это мы заметили, — негромко сказал Джим Ружье, и тон, которым он произнес свое замечание, заставил Вару сжать зубы и покраснеть.

Джими рассматривал вьюн, сидящий в корзине.

— Покажи им свое оружие, — попросил Тил Нэка.

Нэк поднял правую руку и предъявил присутствующим металлофон. Среди собравшихся пронесся тихий удивленный говор, потому что все видели такой предмет впервые.

— Сыграй на нем, — сказал Тил.

Нэк оглянулся по сторонам. Его окружали хмурые и недоверчивые лица, не верящие ему и хмурящиеся на Вару, которая плакала, не скрывая своих слез. Все эти люди, без сомнения, верили в необходимость восстановления Геликона, но судьба, постигшая Гору, страшила их. Страшила она и самого Нэка, потому что он уже побывал там, среди руин.

Может быть, мечта восстановить Геликон без пролития крови, вольного или невольного, неосуществима. Возможно, путей воскрешения старого общества нет вообще. Но необходимо попытаться сделать это, потому что пора для этого настала и нужные люди собраны. И Нэк не мог позволить себе отступиться сейчас, под давлением одних лишь временных сомнений.

Им нужен был лидер. Если он не возьмет это на себя, то кто еще? Он далек от идеала доктора Джонса, но выбора не было.

Нэк повернулся к старому ненормальному:

— Ты просил меня узнать, что было причиной падения Геликона, для того чтобы мы смогли избежать этого потом. Так в чем была ошибка прошлого предводителя Горы? Я не знаю этого. Возможно, та же самая ошибка ожидает нас впереди.

— Возможно, Геликон обречен. Но мы должны пойти на этот риск.

Доктор Джонс ничего не ответил.

Нэк поискал свой маленький деревянный молоточек, но не нашел его. Тогда он начал медленно выстукивать мелодию своими щипцами, осторожно прикасаясь к пластинам металлофона и стараясь избежать неприятного звучания. Он начал петь.

Есть у меня барабан,

И я барабаню на нем с утра,

Я барабаню на нем дотемна,

На всю страну.

Я барабаню на нем о беде,

Предупреждаю всех!

Не переставая петь, Нэк заглянул в лицо ближайшего сидящего рядом с ним человека, потом другого. Песня обладала для Нэка особым смыслом, впрочем, как и все остальные его песни, и пока мелодия рождалась в его легких и срывалась с его губ, он верил в эту песню. Сочинившие эту песню еще до Взрыва люди не захотели жить по ее правилам — но Нэк предупреждал о беде всех.

Поочередно он встречался со своими слушателями глазами, как будто лицом к лицу в кругу, и побеждал их своим голосом. Женщины верили в искренность его песни и зачаровывались вибрацией ее ритма. И пока его голос и музыка звучали, Нэк Металлофон торжествовал даже пред лицом их общей к нему неприязни.

Я пробарабаню на нем о любви,

К братьям моим

Во всей стране!

Нэк спел эту песню до конца и начал следующую, потом еще одну. Ему вдруг представилось, что он снова печатает шаг по тропинке призрачного леса и, наверное, это на самом деле было так, потому что опять все зависело от него и его песни и решалось ими. Вара начала ему подтягивать, как когда-то много лет назад пела вместе с ним Нэка, и постепенно люди образовали около него круг и принялись эхом вторить его словам.

Нэк пел дальше. Стены комнаты вокруг него заколебались и начали расплываться, превращаясь в мрачную скуку порченых земель, кольцом опоясывающих Гору; появились перекрученные металлические решетки, разной величины фрагменты стен, потом открылся туннель, уводящий в недра ужасной Горы, к огромным залам, усыпанным пеплом. Геликон явил себя и принял в себя новых жителей. И из смерти восстала жизнь — Гора Смерти означала жизнь для лучшего, что осталось в людях. Мечты превращались в осязаемое, потрясающее воображение, вечное; в силу, которую не способен отрицать не один живущий.

Наконец Нэк замолчал. Но они все уже были его, и он знал это. Его мечты скрестили мечи с их осторожностью и страхами и взяли верх, вопреки всякой логике. Геликон снова будет жить.

Потом он увидел корзину с вьюном. Наигравшись с растением, Джими закрыл корзину — цветы распустились в темноте, и пока Нэк пел, наркотик наполнял комнату.

Тил не мог не заметить этого, но оставил все, как есть… потому что Тила давно уже в комнате не было.

Глава восемнадцатая

Их было пятьдесят сильных мужчин и женщин. Выгрузившись из грузовиков, они стояли перед Геликоном. Внешне Гора не изменилась нисколько — та же самая непонятной формы огромная и отвратительная груда мусора.

— Убивать поднявшихся на Гору мы больше не будем, — сказал Нэк. — Тех, кто сумеет добраться до начала снегов, мы примем к себе. Если эти люди покажутся нам неподходящими, мы будем высылать их очень далеко. Но никто из тех, кто придет к Горе, не сможет больше вернуться к своему народу.

Все согласно кивнули. О бедах, которые повлекли за собой подобные возвращения, знали все. Если бы Геликон действительно занимался своими делами, вместо того чтобы вмешиваться в жизнь кочевников, то вероятнее всего общество ненормальных существовало бы в целости и сохранности до сих пор. Все эти беды Нэк испытал на себе.

Кочевники были будущим человечества. Ненормальные только присматривали за ними, снабжали всем необходимым и ждали того дня, когда общество кочевников разовьется само. Все необходимое для кочевников поставлял ненормальным Геликон. Но ни Геликон, ни ненормальные сами по себе не могли восстановить цивилизацию, потому что чего они не сделают, это будет похоже на систему, уже существовавшую в мире в прошлом.

А прошлое принесло в мир Взрыв. Самую большую ошибку, совершенную человечеством за всю свою историю.

По тем же самым причинам нельзя было допустить, чтобы кочевники овладели Геликоном, разрушили его или получили доступ к его технологиям. Нельзя было навязывать кочевникам выбор между варварством и Взрывом. Ненормальным следовало соблюдать эти правила и ждать веками, возможно, десятками веков, того часа, когда кочевники, повзрослев, не перерастут эти правила и этот порядок. После этого кочевниками — детьми Древних — будет установлен свой, новый порядок, проросший из семян, брошенных в землю предками.

Такой была теория доктора Джонса. Нэк для себя уяснил только то, что у него была работа и ее нужно выполнять. Возможно, кое-кто из его отряда понимал эту теорию лучше его, потому что даже пять-шесть детей, которые были с ними, вели себя тихо и не шалили.

— Для многих из вас внутренние помещения покажутся странными и пугающими, — продолжил Нэк. — Представьте себе, что это просто большие дома ненормальных, стоявшие некоторое время без жильцов и запущенные. Мы должны будем восстановить эти дома и дальше жить в них. Каждый из вас получит свой участок, за который он будет отвечать. Дик Врач будет следить за состоянием здоровья членов нашего общества, что он делал здесь и раньше; он проверит границы жилой зоны со счетчиком радиации — со щелкающей коробочкой ненормальных, — определит опасные участки и установит предупреждающие знаки. Заходить за эти знаки можно будет только с его и моего разрешения. Некоторая часть внутренностей Горы состоит из порченых земель, и духи-убийцы до сих пор рыщут там.

— Джим Ружье будет отвечать за машины и станки; он восстановит подачу электроэнергии, заставит все машины снова работать. Десять-пятнадцать человек будут трудиться под его началом столько, сколько будет нужно. Может быть, целый год. Без машин Геликон существовать не сможет; машины дают воздух и воду, поддерживают постоянную температуру и устанавливают смену дня и ночи. Некоторые из вас являются выходцами из ненормальных и, наверное, знают об электричестве и машинах больше Джима. Но он все равно будет вами руководить, потому что назначен главным и несет за это ответственность. Окажись среди ненормальных лидеры и вожди, Геликон или существовал бы до сих пор, или его восстановление давно бы уже началось.

Люди хмуро кивали в ответ. В дружинах у кочевников были вожди, но ненормальные жили по-своему. Пройдет время, и система управления новым Геликоном постепенно наладится, в нем выделятся или воспитаются собственные лидеры и специалисты-техники, образуется социальная структура. А до тех пор придется довольствоваться временными назначениями.

Нэк принялся дальше перечислять людей и места их будущей деятельности. Его спутники слушали и продолжали рассматривать Гору, отвести от которой взгляд было невозможно. Приготовление пищи, разведка, пополнение запасов продовольствия, производство, уборка — весь этот список был тщательно составлен Нэком вместе со знающими консультантами из ненормальных по дороге от поселения доктора Джонса к Горе. Нэк хотел, чтобы каждый, прежде чем он попадет внутрь, уже знал свое место в будущей схеме. Вару он поставил во главе обороны Геликона, на первое время: ей предстояло выращивать вьюны в специально отведенных для этой цели комнатах, наладив предварительно надежную систему их освещения и вентиляции, а потом заблокировать кольцом наркотического газа периметр Горы так, чтобы никто не мог проникнуть в ее помещения, не вдохнув сначала дурманящего цветочного аромата. Гору больше нельзя будет взять штурмом! Сола возьмет на себя оборудование жилых комнат для каждого из мужчин, их обстановку мебелью и всем необходимым.

— А комнаты для женщин? — спросил кто-то.

— У женщин не будет своих комнат, — ответила Сола. — Мы будем жить с мужчинами — каждую ночь в другой комнате по строго установленному графику. Так было в Геликоне заведено и так будет сейчас, потому что у нас здесь только восемь зрелых женщин на сорок мужчин. В Горе нет брачных пар — о браслетах забудьте. Насколько я знаю, вас уже предупреждали об этом, когда брали добровольцами.

После этого слово перешло к Варе. Она вкратце рассказала историю Геликона, потому что подавляющее большинство членов их отряда было знакомо только с малой ее частью. Она рассказала о Древних — похожих на ненормальных с душой кочевников, заполонивших мир людьми, которых они не смогли прокормить, построивших машины, вырвавшиеся из-под их власти, и в конце концов в приступе отчаяния взорвавших самих себя. Так произошел Взрыв — событие, полностью уничтожившее прошлое и создавшее современный ландшафт.

Но не все Древние погибли разом. Основное число погибло не от силы Взрыва — фактически этих взрывов было несколько, может быть, сотня, — а от последующей за ним радиации, через некоторое время. Древними неоднократно предпринимались отчаянные попытки спасти цивилизацию, но большая часть этих попыток не увенчалась успехом. Группой Древних, проживающих в Америке, из остатков уничтоженного города был сооружен огромный холм. Это было одно из самых больших сооружений, воздвигнутых когда-либо человеком, и, наверное, одно из самых уродливых. Внутри холма, в его глубине под защитой толстых склонов была устроена нежная сердцевина — собственно Геликон: сосредоточение достижений цивилизации и технологий. Только малая часть из помещений Геликона была занята людьми. Основной объем был разделен на залы для промышленного производства, гидропонного хозяйства и прочего, а в одном из дальних ответвлений имелся атомный реактор, способный выдавать практически неограниченное количество энергии.

— Доктор Джонс заверил нас, что реактор все еще действует, — сказала Вара. — Он полностью автоматизирован и может работать несколько веков без перерыва. Так вот, с момента его создания прошло только сто лет. Все, что от нас требуется, это подключить к нему провода со своей стороны.

Само название «Геликон» было заимствовано из мифологии Древних: так называлась гора, на которой обитали музы, дочери Зевса и Мнемозины, богини памяти, искусств и наук. Поэзия, проза, история, песни — все это было собрано под сводами Геликона и сохранено. Все ценности, порожденные цивилизацией, нашли в недрах Горы свое убежище.

Геликон имел только один недостаток: в нем должны были обитать люди. В самом начале в Горе были собраны представители элиты разрушенного мира: ученые, высококвалифицированные техники, профессионалы из разных областей производства. Большинство из них были мужчинами, преимущественно немолодыми. Несколько женщин и детей этой элиты основателей Геликона вряд ли были способны произвести на свет потомство в достаточном количестве. Над Геликоном повисла угроза резкого падения численности населения. Во имя благополучия Горы следовало принять решительные меры.

Одним из возможных и, скорее всего, единственных выходов из положения была организация порядка ограниченного приема в общество Горы перебежчиков из внешнего мира. Эта перспектива пугала основателей, потому что означала принятие в свои ряды тех самых варваров, от которых с такими усилиями они себя отгораживали. Но выбора не было. Без детей — наследников, способных перенять от основателей знания и традиции цивилизации, — Геликон ждала очень скорая гибель.

К счастью для жителей Горы, некоторые фрагменты цивилизации выжили и уцелели во внешнем мире. Группа людей, названных позже «ненормальными» за их идеалистические убеждения, показавшиеся совершенно бессмысленными живущему на поверхности дикому большинству, очень быстро поняли выгоду сотрудничества с населением Горы. Влив первым делом в жилы Геликона свежую кровь, ненормальные не преминули отметить, что некоторое, небольшое количество кочевников может быть с легкостью и безопасностью принято в лоно цивилизации, на том условии, что они дадут согласие никогда не возвращаться обратно. Так Геликон стал Горой Смерти — возможностью найти почетную кончину для тех, кто обладал достаточной долей отваги. Была организована регулярная, тайная меновая торговля между Геликоном, приспособившим часть своего мощного промышленного парка для производства оружия, инструментов и машин для своих наземных союзников, и ненормальными, поставляющими подземным жителям шерсть и сельскохозяйственные продукты, которые были значительно лучше гидропонных овощей и фруктов, взращиваемых не слишком сведущими в таком деле химиками Горы.

Кругозор ненормальных был шире, чем у подземных жителей, потому что ненормальные существовали бок о бок с внешним миром и умели быть прагматичными во взаимоотношениях с кочевниками, вопреки ироничным взглядам последних. Ненормальные заказали Геликону большое число различных видов оружия — не смертоносных, современных типов, а простейших, широко распространенных у кочевников: мечей и кинжалов, булав и посохов. Ненормальные раздавали оружие кочевникам, требуя взамен только одного — повиновения в некоторых вещах; так, оружие могло быть использовано только в официальных поединках — иное применение оружия воспрещалось. Кроме того, воспрещалось лишать кого-либо личной свободы.

Принуждение к повиновению было подспудным, но весьма эффективным: ненормальные прекращали поставку припасов в тот район страны, который отказывался им подчиняться. Оружие из металла было много лучше самодельного и пределы «страны ненормальных» быстро расширились, ограничившись самыми отдаленными областями, куда могли еще добраться грузовики с припасами. Впоследствии ненормальные взяли на себя также заботу о здоровье и жилищах для кочевников, начав по всей стране строительство хижин из произведенных в Геликоне деталей. Помощь Геликона была огромной, ненормальным же нечего было дать Горе в качестве обменной оплаты, по крайней мере напрямую — однако улучшение социальных условий жизни наверху и увеличение числа и повышение нравственного уровня рекрутов из кочевников, вливающихся в ряды как жителей Горы, так и ненормальных, было очень важным достижением. Все части тройственного союза процветали.

Ключевые позиции занимал, конечно, Геликон. Только там можно было наладить массовое производство высококачественных видов оружия и других товаров.

Но случилось так, что Геликон пал и был разрушен. Вслед за этим мгновенно пришел конец и «стране ненормальных».

— Система, в которой мы жили до недавнего времени, была лучшей в мире, — сказала в заключение Вара. — В других странах света имеются свои Геликоны, но ни один из них не может сравниться с нашим по эффективности и влиятельности. Вар и я убедились в этом за годы, проведенные в странствиях. На севере люди знакомы с огнестрельным оружием и электричеством, но не слишком доброжелательны. В Азии ездят на грузовиках, ходят по морям на кораблях и живут в больших домах, но они… в общем, для нас наш путь самый лучший. Поэтому нам нужно восстановить Геликон…

Внутрь Горы Нэк повел всех через хижину. — Это будет нашей тайной, — сказал он. — Новообращенные жители Геликона войдут в Гору и узнают ее всю до конца. Но ненормальным не полагается входить к нам, поэтому обмен с ними будет происходить через вот эту хижину. В ней кочевники появляются очень редко — для путешествующих воинов это конечная точка жизненного пути, а не промежуточная остановка.

Туннель уходил темной змеей в темноту.

— Лифт работает от электроэнергии, вырабатываемой хижиной, — объяснил Нэк, снова воскресив перед глазами образ Нэки, проведшей его сюда и открывшей ему секреты подземелья. — Как только мы восстановим собственный источник энергии Геликона… светильники должны быть исправны, с ними не могло ничего случиться.

Когда все собрались в комнате склада, Нэк открыл стенную панель на выходе к путям подземной железной дороги. Вагончик ждал их перед дверью; когда-то, завершив свою титаническую работу мусорщика, Нэк сам прикатил его сюда. Все прибывшие сейчас с ним в вагончик не поместились, и к тому же толкать его по рельсам пришлось руками, но так или иначе такой способ передвижения был более быстрым и спокойным, чем массовая прогулка пешком. Новичков из числа кочевников угнетала мысль об огромной толще земли над головой.

После того как все благополучно прибыли на конечную станцию и высадились на платформу, Нэк устроил обзорную экскурсию по коридорам подземелья. Кочевники испытывали благоговейный страх, ненормальные были поражены, выжившие жители Геликона — подавлены. Повсюду было пустынно, но чисто — без сомнения, полная противоположность той Горе, какой ее помнили беженцы перед своим уходом.

В столовой зале Нэк ненадолго задержался, заметив нечто, что заставило его похолодеть. Он отлично помнил, как все здесь было им оставлено, после того как он вынес прочь мертвые тела, выбросил полностью сгоревшую и отчистил выпачканную золой мебель и прибрал пол. Вся уцелевшая обстановка и утварь была сложена им аккуратно в угол, а на кухне он устроил тайник, куда спрятал собранный запас продуктов, предназначенных для длительного хранения.

Один из столов был выдвинут из угла на середину столовой. Кроме того, пропало немного сушеных бобов. Кто-то здесь побывал.

Нэк скрыл свое волнение и повел экскурсию дальше.

— Назначения всех этих комнат я не знаю, и тем более могу только догадываться о том, зачем нужно все имеющееся здесь оборудование, — сказал он. — В большой степени мы рассчитываем на опыт тех, кто уже жил здесь раньше.

А внутри он весь дрожал от волнения. Вместе с ненормальными в свое время Нэк прошел по следам всех возможных уцелевших подземных жителей. Результаты совместных поисков и личный опыт Вара — все свидетельствовало о том, что выжили очень немногие и что все они были найдены. Кем был этот пришелец? Проник ли он в Гору снаружи? Подавляющее число кочевников испытывали перед этим районом страны священный ужас и ни за что не решились бы войти внутрь, даже наткнувшись случайно на потайной ход.

Естественно, не следовало забывать о том, что здесь побывал со своей армией Тил, победно завершив осаду Геликона. Поэтому путь внутрь был известен многим. Но Нэк перед отходом наглухо замуровал все обнаруженные им входы, и все они оставались закрытыми и нетронутыми никем до сих пор.

Но кто-то проник сюда без опаски, осмотрелся и, быстро поев, ушел восвояси. И этот человек мог вернуться снова.

Глава девятнадцатая

— Ты прав, она беременна, — сказал Дик Врач. — Думаю, при данных обстоятельствах она может быть освобождена от, э-э-э, графика ночных обязанностей. Дети для нас сейчас, может быть, самое важное, и вырастать они должны в цивилизованной обстановке…

Нэк должен был утвердить это решение врача, хотя оно могло создать прецедент и, кроме того, в собственных душевных порывах Нэк тоже не обманывался. Разумом он понимал, что все женщины должны делить ложе по очереди со всеми мужчинами, но эмоционально он был против такой участи для Вары.

— Если вопрос сводится к ее здоровью, — сказал он, — то решать тебе.

Так Вара была освобождена от ночных обязанностей. Социальная система еще не отладилась окончательно; нужно было время, чтобы люди привыкли к подобному образу жизни. Женщины требовали для себя специальных комнат, из-за того, что в силу своей психологии они нуждались в большей уединенности, чем то могли предоставить комнаты мужчин, не принимая во внимание аспекты сексуальной жизни. В конце концов женщинам комнаты были выделены, каждой — своя собственная, но неукоснительное выполнение графика по-прежнему от них ожидалось.

Если социальная система налаживалась с некоторыми трудностями, то по крайней мере в реконструкции механического организма Горы этих трудностей не было. Восстановление электроснабжения прошло даже проще, чем то ожидалось. Заменив несколько кабелей, включив несколько рубильников, припаяв отставшие от жара части коммутационного оборудования и заменив две-три окончательно испорченных огнем детали, бригада под руководством Джима Ружье дала Геликону свет и тепло, включила вентиляцию помещений и бытовое оборудование. Геликон задуман и выстроен великолепно; нет необходимости его перестраивать или отстраивать заново. Все, что от поселенцев требовалось, так это вновь запустить временно остановленные из-за пожара системы. Через месяц ремонтники были готовы приступить к наладке периферийного оборудования: подземки, ведущей к хижине, заводских цехов. Через два месяца было произведено первое оружие: из бесконечного стержня, вылезающего из пасти автоматического плавильщика, нарезались одинаковые новенькие посохи. Руда для плавильщика добывалась прямо из составляющей Гору массы, которой было достаточно для многих тысячелетий подобного производства.

В один прекрасный день Нэк с удивлением для себя обнаружил, что то, о чем он даже боялся мечтать, случилось! Геликон вернулся в жизни, его механический организм снова заработал. И этот простой, но очень важный факт успеха оказался почти полностью скрытым за ворохом повседневной рутины, бесконечных планов и проектов. По сути дела, сам по себе Геликон являл законченное бытие, живущее на свой собственный манер; несколько лет простоя и обновление населения никак не смогли повлиять на существование и личность этого гиганта.

Во время одного из ночных циклов Нэка разбудил сигнал тревоги. Смена дня и ночи в Горе устанавливалась искусственным путем, в том же ритме, что и на поверхности земли. Включился экран недавно налаженной телевизионной связи.

— Нам удалось засечь что-то живое, — с жаром заговорил с экрана Джим Ружье. — Оно прошло внутрь, но через неизвестный нам вход. Я подумал, что ты захочешь быть в курсе и принять участие в его поимке.

— Конечно! — Нэк засунул руки в сшитую специально для него рубаху с разрезными рукавами и поспешил через тускло освещенные ночные коридоры в аппаратную Джима. По пути он сразу же вспомнил таинственного пришельца. Неужели это снова он?

— Сначала я подумал, что нас снова донимает одна из этих подземных тварей, — сказал встречающий его Джим. — Они шныряют здесь повсюду, ищут новые места для обитания…

Нэк знал, о чем идет речь. Внешние, до сих пор насыщенные радиацией туннели были наводнены странными животными — мутировавшими от поколения к поколению монстрами, образовавшими свой уродливый экологический мирок. Внутренние помещения Геликона изолированы от среды обитания этих существ, но изоляция не была полной и надежной и время от времени представители тех или иных ужасных видов грызунов или амфибий ухитрялись пробираться к людям. Однажды в туалете всплыло зубастое, похожее на лягушку, но, к счастью, мертвое создание, после чего Джим потратил не один день на исследование водопроводных труб на предмет течи. Задача оказалась невыполнимой; Геликон получал свою воду из огромных подземных резервуаров и туда же отправлял, после нескольких ступеней очистки в фильтрах и изъятия всего ценного, свои сточные воды. Система водоснабжения была хорошо продуманной и цельной — вмешиваться в нее и разбирать отдельные узлы не только неразумно, но и опасно, потому что по большей части вода подавалась в трубы под высокими давлением и температурой — настолько высокими, что в проходах для обслуживающего персонала то и дело срабатывали предохранительные клапаны, наполняя их раскаленным паром. Свои поиски Джим завершил тем, что установил фильтры в системе трубопроводов питьевой воды. Иногда из внешних лабиринтов Горы доносились кошмарные завывания и крики подземных мутантов, занимающихся охотой или междоусобными схватками. Густой, беспрестанный гул механизмов жизнеобеспечения Горы заглушал эти звуки, и это было избавлением. В противном случае вновь обращенным кочевникам наверняка могли прийти в голову мысли о призраках и прочей чертовщине — если, конечно, этих призраков не было там на самом деле.

Джим восстановил и включил сторожевую систему, сконструированную таким образом, чтобы засекать проникновение любого чужеродного существа, с тем чтобы определять, а затем и закупоривать точки этих проникновений.

— В этот раз что-то большое, — объяснил Джим, сопровождая Нэка к удаленному и до сего времени никак не используемому складскому помещению. Задняя стена комнаты казалась цельной от пола до потолка, но Джим, ориентируясь по следам на полу, сумел разыскать на стене съемную панель, сделанную из того же камня и хорошо подогнанную.

— Человек или получеловек, это точно, — подытожил Джим. — Он пришел с той стороны, снаружи. За этой стеной проходит частично обрушившийся туннель с пятнами радиации, так вот — этот пришелец явился по нему, снял панель в стене, пролез внутрь и аккуратно поставил панель на место. После этого он прошел через склад и попал в коридор — там-то его и засек один из моих электронных датчиков. К тому времени, когда я прибежал сюда, его, конечно, и след простыл — но по крайней мере мы хоть теперь знаем, как он пробрался внутрь.

Нэк ощутил, как по спине у него пробежал холодок.

— Значит сейчас он здесь, в Геликоне!

Зачем он пришел — опять за бобами или за чем-то еще?

Джим согласно кивнул:

— Он прошел мимо датчика полчаса назад. Кто это был, понять на основании сигнала датчика невозможно — это могла быть и мышь, а мог быть и слон — гм… слоны — это такие очень большие животные, вымершие после Взрыва. У меня их бывает по несколько за ночь…

— Слонов?

— Нет, сигналов тревоги. И до тех пор, пока не удостоверюсь лично, я ничего сказать не могу. Примерно половина случаев происходит по вине наших же людей — прогулки по личным делам, так сказать. Чаще всего это парочки. То и дело назначают друг другу свидания вне графика в задних комнатах — понимаешь, о чем я? Я несколько раз нарывался на таких вот любовников, и теперь стараюсь быть осторожным. Девушки соблюдают свою очередность, но беременеть все-таки предпочитают от приглянувшихся мужчин…

Нэку это было знакомо. И он ничего не делал, чтобы пресечь эти связи, потому что и сам переживал подобные волнения. Это его ребенка носила сейчас под сердцем Вара, и он будет считать его своим, какое бы имя тот ни получил.

— Здесь мы опоздали, но сможем выследить его и загнать куда-нибудь. Перекрой все выходы и пусти в этот коридор цветочный наркотик…

Нэку это было не по душе.

— Кругом люди, — возразил он. — Несколько человек из ночной смены сейчас не спят, кое-кто из них стоит у станков. Стоит им только вдохнуть цветочного аромата, случайно, — и аварий не избежать. Полной герметичности обеспечить не удастся, сколько-то все равно просочится. Нет, мы поймаем пришельца сами. Каким образом ему удалось пройти по коридору незамеченным?

— Должно быть, он знаком с Геликоном, — ответил Джим. — Знает, где можно спрятаться, где пойти в обход…

— И как пробиться силой, если на его пути вдруг встретятся люди, — продолжил Нэк. — И это означает, что он опасен. Мы не знаем, чего он хочет.

— По всей видимости, это один из беженцев из Геликона, — сказал Джим. — Наши люди из бывших смогут опознать его.

— Но Геликон открыт для всех его уцелевших жителей. Почему он избегает нас?

— Может быть, он пытается войти с нами в контакт?

— Все, что ему нужно для этого сделать, это как следует закричать или постучать по стене.

— Вернемся ко мне в аппаратную, — предложил Джим. — Если пришелец решил пробираться окольными путями, он скоро даст о себе знать — попадет под новый сигнализатор.

Им повезло. Пробираясь далее, пришелец вскоре попал в зону действия другого электронного глаза Джима, а потом еще одного и еще. В основном коридоре, которым пользовались все, Джим датчиков не ставил, во избежание бесполезных хлопот. Все его датчики были расположены по периферии — это требовало большего количества оборудования, но результат оказывался более четким. Вот и сейчас путь продвижения вторгшегося внутрь Горы существа прослеживался очень хорошо.

— Он идет куда-то, имея четкую цель, — определил Джим, когда они прибыли на место. — Видишь — вот его след. Думаю, он знает грамоту, — смотри, вот здесь, у доски объявлений перед столовой, он некоторое время топтался на месте. Теперь он узнал что хотел. Если мы поймем это тоже, то сможем перехватить его на полпути. Подстережем и схватим его внезапно, так чтобы он не успел причинить никому вреда.

— Он идет к жилому блоку! — внезапно прозрев, воскликнул Нэк. Он пристально вглядывался в карту Геликона, на которой Джим делал свои отметки.

— Ого! Выследить его там будет нелегко, рядом с комнатами у меня нет сторожевых датчиков. Скоро мы его потеряем.

— Я дам сигнал, чтобы выставили охрану.

Нэк торопливо подошел к ближайшему интеркому, вызвал и разбудил ответственных лиц. Очень скоро все важнейшие перекрестки коридоров и залы этой части подземного обиталища возьмут под свою охрану вооруженные люди.

Но вскоре не означало немедленно. У Нэка возникло ужасное предположение. Кто лучше всех знает внутреннее расположение Геликона? Кто, как не его бывший предводитель — Боб? Уж он-то мог спастись и бежать без всякого труда. Сейчас Нэк занимал кабинет бывшего предводителя подземного мира, и этот кабинет говорил о характере своего хозяина гораздо больше, чем того Нэку хотелось. Все, каждая мелочь в обстановке — от массивного металлического письменного стола против единственной двери и пистолета в этом столе, до связи по интеркому с любой частью подземного мира и прожекторов в потолке, направленных на дверь, — все напоминало о Бобе. Этот кабинет казался маленькой крепостью. В нем, так же как и в большинстве комнат Геликона, имелись следы пожара — но человеческих останков не было. Конечно, Сол мог настигнуть Боба где угодно еще и убить его на месте — но очевидных доказательств этому не имелось. Каким-то образом Боб мог выжить, уцелеть — и вот теперь вернулся. Вернулся для того, чтобы отомстить ребенку, некогда отвергшему его извращенные притязания…

Неожиданно многое встало на свои места. Именно потому Боб и послал Соли на верную смерть! Для того чтобы отомстить ей за унижение, которое она заставила его испытать! Она не захотела подчиниться, подняла на него свое оружие… и в любой момент могла открыть все Солу. Она должна была быть уничтожена… а что могло быть лучше, как не с помощью руки одного из участников осады, кочевника, собрата самого Сола?

В этом-то и лежала главная и фатальная ошибка Боба. Он вел свою политику не во имя лучших интересов Геликона, но для того, чтобы отомстить Соли и покрыть свою собственную ошибку, допущенную с ней. Он позволил личным переживаниям вмешаться в свои обязанности лидера.

— Что такое? — воскликнула разбуженная Вара, увидев ворвавшегося в ее комнату Нэка. — А, это ты…

Точно так же и он позволил своей связи, с той же девочкой, ставшей ныне женщиной, вмешаться в его обязанности перед этими людьми.

— Внутри кто-то чужой, он идет сюда. К тебе, я так думаю. Ждать охрану времени нет…

— Ох! — выдохнула она, вскочила и схватилась за свои палки.

Нэк осторожно, но настойчиво усадил Вару обратно на постель. В темноте он обнял ее — ее тело стало тяжелым и неповоротливым, груди — большими и налитыми.

— Ты должна держаться в стороне! Поэтому я и пришел сюда. Если он ворвется…

— Но ведь у меня нет врагов, не так ли? — спросила она. — Кроме, может быть, тебя, кем ты станешь после того, как я через несколько месяцев освобожусь от бремени и стану вместе с другими девушками менять по ночам комнаты.

Нэк усмехнулся, но слова Вары причинили ему боль. Установить систему для других и следить за исполнением ее правил он мог, но придерживаться ее сам… Не стоит обманываться, их социальная система еще не достаточно хороша.

Ошибка Боба…

— Между нами все кончено, — ответил он. — Я люблю тебя, но сейчас я вождь Геликона. Я должен быть объективным. Ты понимаешь меня?

— Да, конечно, ты прав, — отозвалась Вара и то, что она с такой готовностью согласилась с ним, укололо Нэка еще больнее. — Пусть так оно и будет.

Он понял, что все действительно кончено. Она была настоящей дочерью Геликона; она принимала систему еженощной смены партнеров душой так же, как принимал ее разумом Нэк. Ему не суждено удержать ее и не суждено сохранить ее для себя.

Через несколько минут молчания они услышали звук. Быстрые крадущиеся шаги в коридоре, приближающиеся к двери комнаты Вары.

Дверь распахнулась. Нэк занес свою клешню для удара, на мгновение пожалев, что у него нет меча. Локтем он нажал клавишу электрического выключателя. Вспыхнул яркий, бриллиантовый свет.

Вара пронзительно закричала.

На пороге застыл ослепленный светом пришелец — всклокоченные волосы и поднятые, готовые к отражению атаки руки. Это была женщина. Совершенно нагая.

Миловидное лицо, точеная фигурка, стройные ноги, хорошо оформленные груди — будь у Нэка меч, он разрубил бы ее пополам, даже не успев подумать, что делает.

— Соса! — воскликнула Вара, выбираясь из постели.

Клешня Нэка застыла в воздухе — две женщины бросились друг к другу в объятия. Вот как все разрешилось!

— Ох, мама, я так рада, что ты пришла! — всхлипывала Вара. — Я знала, что ты жива…

Соса… женщина, которую Вара почитала своей настоящей матерью. Ее, а не Солу. Естественно, она вернулась для того, чтобы увидеться со своей дочерью. Естественно, никто другой ее не интересовал. И ни с кем другим она, крадущаяся обнаженной одной ей известным маршрутом, не хотела встречаться. Сосе нужна была только Вара; возможно, она хотела забрать дочь Сола с собой, прочь от Горы, не вступая с кем-либо в контакт. Добраться до внутренности Горы она могла вплавь через одну из затопленных водой подземных пещер, обогнув очаги радиации. Так разрешилась еще одна загадка.

Женщины забыли о Нэке, наслаждаясь обществом друг друга. Он тихонько вышел, понимая, что здесь лишний.

Вара не покинула Гору. И Соса тоже осталась. Подруга Безоружного и Сола очень быстро влилась в обновленное общество Геликона, и казалось, что она была здесь всегда. Она тут же взяла на себя обязанности Вары, в том числе и ночные, и хотя она принадлежала к поколению Нэка, мужчины были рады ее обществу. Она была маленькой, очень живой женщиной, отличалась отличной физической подготовкой и легко сходилась с людьми. Ее история была тайной; Соса исчезла из Геликона сразу после его разрушения, появилась в нем снова, как только он ожил, и не желала делиться своими проблемами ни с кем.

Если у Нэка были раньше сомнения в том, нужен он Варе или нет, то теперь этих сомнений больше нет. Кроме Сосы, Варе никто не был нужен. То, что она нашла столь желанную ей поддержку в момент самого важного в жизни женщины испытания, было хорошо, но Нэк, ощутив себя освобожденным от всех обязанностей по отношению к ней без малейших следов хоть каких-то чувств с ее стороны, испытывал уколы ревности.

Вызов по телевизионной переговорной сети, восстановленной Джимом, снова разбудил Нэка. Еще один сигнал тревоги!

— Кто-то появился в туннеле подземки, — доложил Джим. — Но идет не внутрь, а наружу. Похоже, это женщина.

Вара, ужаснувшись, подумал Нэк. Соса в конце концов уговорила девушку бежать, чтобы ребенок ее не достался Геликону!

— Я пойду туда сам, — коротко бросил Нэк.

Джим молча кивнул с экрана, похоже, разделяя его беспокойство. Это дело надлежало уладить Нэку лично.

В туннеле кто-то действительно был, но вагончиком поезда этот человек не воспользовался. Проходя через заполненную цветочным наркотиком камеру, Нэк задержал дыхание, а когда он начал дышать снова, то почувствовал другой запах — слабый аромат духов, которыми так любят пользоваться женщины. То, почему беглянка не решилась ехать электрическим поездом, было понятно: связанное с этим изменение баланса энергии Горы немедленно привлекло бы внимание особых датчиков. Лишь немногие знали об этих других датчиках Джима, что являлось вопросом поддержания безопасности Геликона и проведения желаемой политики. Нэк постепенно научился ценить различные введенные его предшественником Бобом приспособления; они были необходимы для того, чтобы быть в курсе всего происходящего, причем так, чтобы эта информация не попадала ни к кому другому.

Подземкой теперь пользовались регулярно и поэтому рельсы железнодорожного пути блестели. Зажигать фонарь Нэк не хотел, чтобы не спугнуть беглянку. Приложив к рельсу ухо, он услышал отдаленное слабое постукивание и шуршание. Кто-то шел по рельсам в направлении хижины. Кто-то тяжелый и чуть-чуть неловкий… как женщина, ожидающая ребенка.

Нэк углубился в туннель, стараясь бежать бесшумно. Вскоре он услышал шаги и замедлил бег, чтобы не выдать себя раньше времени. Он хотел настигнуть ее прежде, чем она успеет сделать что-нибудь второпях. И в лучшие времена с Варой было нелегко справиться…

Она шла медленно, осторожно ступая, как будто нащупывая ногами дорогу в темноте. Она одна, больше с ней никого не было.

Почему Соса не с ней? Соса ориентировалась в темноте как кошка и, наверное, шла сейчас другим путем — но она никогда не оставила бы свою дочь одну спотыкаться в потемках. Но и сама Вара уверенно чувствовала себя в темноте; тот факт, что она сейчас беременна, не мог лишить ее этого качества полностью.

Нэк приблизился к женщине вплотную и сказал негромко:

— Не нужно идти дальше.

— Ах! — испуганно вскрикнула она, и что-то упало на пол.

Голос выдал беглянку: Сола. В руках она, наверное, несла свои пожитки вместе с небольшим запасом воды и пищи. Неудивительно, что ее походка была такой тяжелой!

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил Нэк, ощущая необъяснимое раздражение от того, что она оказалась не Варой.

— Я ухожу!

Понятно и так.

— Никто не может уйти из Геликона. Ты знаешь это лучше других.

— Тогда убей меня, — выкрикнула она; в голосе ее звенели нотки истерики. — Я не могу больше оставаться здесь, рядом с ней!

Почему до сих пор у всех он ассоциируется только с убийством?

— Ты говоришь о Варе? Но ты нужна ей сейчас как никогда…

— О Сосе! — Сола не произнесла это имя, а прошипела.

Наконец-то все стало ему понятно. Если даже он немножко ревновал Вару к Сосе, то каково было Соле, настоящей матери этой девушки, оказавшейся брошенной и забытой в момент, когда она желала быть к своей дочери ближе всех? Привязанность Сосы к Варе виделась ему только в плане собственных переживаний. Он должен, предвидеть реакцию остальных членов подчиненного ему сообщества — чего не сумел сделать в свое время Боб. Неужели ему предначертано повторять все те же старые ошибки до того же трагического конца?

— У тебя есть свои обязанности, — начал он, не чувствуя особой уверенности. — Ты не можешь сбежать только потому, что что-то пошло не так, как ты хочешь.

И это говорит он, который сам время от времени испытывал точно такое же желание, которому ужасно надоела и наскучила жизнь вождя, так же как когда-то, во времена империи кочевников, и у которого отобрали последнюю скрашивающую жизнь отдушину — Вару.

— Здесь в Геликоне нет ни мужей, ни жен, нет родителей и нет сыновей и дочерей — только работа, которую нужно выполнять.

— Я знаю! — снова выкрикнула она. — Но в том-то все и дело! У меня нет ни мужа, ни ребенка!

— Все мужчины Горы — твои мужья. Ты сама объясняла политику Геликона вновь обращенным. Каждая женщина живет со всеми мужчинами.

Сола горько усмехнулась:

— Но я стара. Мужчины не желают меня больше.

Нэк понял, что Солу гнала из Горы не одна единственная беда. Если бы он исполнял свои обязанности должным образом, он осознал бы это уже давно. И теперь он должен был что-то сделать, прямо сейчас, или признать, что он еще меньше подходит на роль вождя Геликона, чем Боб. Но невозможно было вернуть этой женщине красоту и привлекательность, которую она утратила уже много лет назад.

Лишиться внимания мужчин и радостей материнства в ситуации, где и то и другое было одинаково важно, — неудивительно, что Сола впала в отчаяние!

— Ты нужна нам и Геликону, — продолжал он. — Я не могу позволить тебе уйти. Там снаружи для тебя жизни нет.

— Мою работу может взять на себя Соса; поговори с ней.

— Нет! Соса совершенно другой человек. Она…

Внезапно он понял, что нужно было сказать.

— Она не может рожать детей!

— Неужели ты думаешь, что я могу это сделать? — бросила Сола. — Мне уже тридцать три года!

— Но ты родила Вару! Потом жила с кастратом, а потом, с бесплодным мужчиной. Ты пыталась понести от Вара, но он тоже был бесплоден. Они не могли дать начало жизни; ты смогла это сделать. И можешь до сих пор! И эти жизни нужны Геликону! Дети для нас важнее всего…

— В моем возрасте роды убьют меня. Я уже почти бабушка.

Но по тону Солы чувствовалось, что она страстно желает, чтобы ее убедили в обратном.

— Но у нас есть Дик Врач. Он сделал Безоружного…

— Бесплодным! — вставила Сола.

— Это вышло непреднамеренно! Посмотри на меня — он сделал мне новые руки! Никто в мире не смог бы сделать из меня это, и я по-прежнему способен зачать ребенка! Он умеет сохранять жизни; он спасет тебя независимо от того, скольких детей еще ты решишь родить и в каком возрасте. Но если… тебе не удастся… если ты умрешь… что это изменит? Там, снаружи, ты умрешь так или иначе!

Грубая сила его слов зажгла на секунду огонь в ее глазах, но это быстро прошло.

— Ни один из мужчин Горы не захочет дотронуться до меня, — сказала она тихо.

— Они все будут с тобой! — воскликнул Нэк. — Это Геликон, и я его вождь! Я пришлю… — Нэк замолчал, осознав, что взял неверный курс. Он говорит о принуждении, о выполнении приказов, но Сола никогда не пойдет на такое.

— Ты сам все понял. Ты же не участвовал в этом. Ты знаешь, о чем я говорю.

Он знал, о чем она говорила. И видел, что должен сделать теперь.

— Первый раз я увидел тебя, когда тебе было шестнадцать. Ты была прекрасна — никто не мог сравниться с тобой. Я часто грезил тобой по ночам — я хотел тебя.

— Правда? — Похоже, Сола не ожидала такого поворота событий.

— Теперь ты старше — но и я тоже. Ты растеряла часть своей свежести — но и я тоже. Но несмотря ни на что, мы можем еще заняться тем, чем занимается молодежь. Я дам тебе ребенка — которого никто не сможет уже у тебя забрать.

— Все это ты уже дал — моей дочери, — ответила она со смешком.

— С этим все. Ее ребенок не будет носить мое имя. Я должен был вернуть ей то, что забрал у нее. Скоро она начнет исполнять свои обязанности — так же, как и я. Так же, как и ты. Ты еще достаточно красива.

— Правда? — голос маленькой бесхитростной девочки.

Здесь же, на рельсах, он взял ее. И в темноте нашел, что его слова не так уж далеки от истины, потому что она напомнила ему Вару, и все прошло даже лучше, чем он того ожидал.

Глава двадцатая

Сначала это был просто неуловимый запах, принесший с собой волну странных ощущений. Нэк проследил источник запаха.

В стене была тоненькая щель — он не замечал ее прежде. Уже на расстоянии одного шага щель казалась небольшим браком в отделке, но на самом деле щель была глубокой. Неужели вдобавок ко всему прочему за стеной своего кабинета Боб имел еще и тайную комнату?

Нэк просунул краешек бумажного листа в щель и подтолкнул лист вперед. Бумага без труда провалилась в стену и исчезла — а вместе с ней и отчетность по производству оружия за последний месяц! За щелью было много свободного пространства, и именно из нее сочился запах — вместе со слабой струйкой воздуха.

Нэк достал из стола кинжал и, зажав в щипцах, не без труда ввел его острие в щель. Нажал. Что-то хрустнуло, и часть стены повернулась наружу. Открылся проход, о существовании которого он не знал и не узнал бы никогда, если бы не этот легкий запах.

Нэк заглянул внутрь. Внутри, само собой, было темно, в лицо ему пахнуло теплым воздухом. Запах теперь ощущался сильнее.

Это был пробитый человеком туннель, уходящий в неизведанные глубины Горы Геликон. Внутри туннеля его могло ждать все что угодно, и шансы на то, что это что-то смертельно опасно, были очень велики. Следовало позвать вооруженную подмогу.

Нэк пожал плечами и вошел внутрь один. Легкий напор встречного теплого ветерка, омывающего коридор, сам задувал ему в ноздри вьющийся в струях воздуха дух, шаг становился легким, стены из камня и металла, казалось, расступались. Этим путем бежал Боб — и предположения Нэка были правильными: человек должен иметь возможность удалиться от утомившей его власти.

Вара произвела на свет маленького, очень хорошего мальчика и назвала его Вари. Проведя с ним достаточное количество дней, чтобы оправиться самой и дать своему сыну немного окрепнуть, она начала исполнять свой ночной график. Соса также проводила очень много времени с малышом, и казалось, что этот ребеночек — ее собственный. Спустя три месяца после рождения первенца Вара снова забеременела, и на этот раз не от Нэка.

Сола тоже была беременна, и радость ожидания полностью изменила ее. Две женщины сблизились, но не как мать и дочь, а как две ожидающие разрешения от бремени подруги — они сравнивали свои ощущения и без конца обсуждали планы создания в Геликоне яслей и школы для детей. Их пример оказался благотворным для других, и проблема ночного графика постепенно сошла на нет.

Нэк продолжал идти вперед, полностью отдавшись воспоминаниям, забыв даже думать об опасности неизвестного, ожидающего впереди. У него был фонарик, который он носил с собой всегда, потому что в Геликоне дополнительное освещение требовалось довольно часто, и он освещал себе дорогу, вьющуюся между постепенно уходящими в стороны стенами коридора. Металл полностью исчез, вокруг были только голые скалы, поросшие похожей на мох растительностью, постепенно переходящей в нечто напоминающее деревья.

Джим Ружье завершил цикл первичных восстановительных работ и составил программу, при помощи которой каждый новичок мог освоить управление и обслуживание любого механизма, имеющегося в Горе. После этого дальнейшая работа могла происходить без его участия.

— Я не ухожу, — говорил он. — Я остаюсь здесь. Машины это мое, а машины Геликона подобны чуду. Но возраст берет свое — я боюсь несчастного случая.

Постепенно заводы Геликона достигли рабочей производительности — производительности, необходимой потребителям, но не предела мощности самих заводов, — и поставки кочевникам возобновились в прежнем объеме. Старые грузовики были отремонтированы, Геликон предоставил нужное количество запасных частей, двигателей, шин и бензина и вскоре полдюжины грузовиков, которые худо-бедно умудрялись содержать ненормальные, превратились в двадцать, а потом и в пятьдесят. Кочевники стали повсеместно привлекаться для охраны грузовых перевозок и в качестве шоферов, за что им платили хорошим оружием, едой и медикаментами. Грузовики теперь всюду разъезжали в колоннах по несколько штук: один грузовик с припасами для хижин, второй — с вооруженными и готовыми к бою воинами, а третий — с бензином, запасными частями для первых двух, провиантом для охраны и прочим того же рода. Появились новые специальные дружины Водителей, профессионально занимающихся перевозками грузов. Существование и предназначение Геликона, естественно, ни для кого больше секретом не было, но условия приема в члены его сообщества все равно оставались строгими. Все пенки нового стиля существования, конечно, доставались Водителям: провизия только из Геликона одновременно с привольной жизнью. Многие из них погибали во время жестоких стычек с бандитами, но такова была судьба всех кочевников — отвага и почетная смерть в бою.

Тропинка, по которой шел Нэк, теперь змеилась под развесистыми кронами деревьев, образовывающими над ней как бы туннель. Нэк зашагал быстрее, подстегиваемый желанием добраться до конца тропки.

Одно время он хотел снарядить бригаду для прокладки телефонного кабеля от Геликона до главного поселения ненормальных. Но самый грубый подсчет показал, что потребный для этого расход человеческой силы будет чрезмерно велик, потому что для установления надежной связи требовалось либо поднимать провода на недосягаемую для бандитов высоту, либо, в других местах, закапывать и прятать в землю. Выходом из положения было установление регулярной радиосвязи, которая вскоре обещала смениться телевизионной.

Дик Врач устроил госпиталь, в котором любой кочевник мог получить необходимую медицинскую помощь и лекарства. При этом была решена немаловажная проблема: ведь никто не мог выходить за пределы Геликона и никто не мог быть допущен внутрь его хотя бы даже на короткое время. Необходима была ломка старых традиций. Нэк нашел должное решение. Часть подземного мира оказалась отделена от остального; к ней был устроен отдельный вход. Дик взялся обучать некоторых, выказавших желание получить знания в медицине, кочевников, что осложнялось тем, что поголовно все они были неграмотны и совершенно несведущи. Для преодоления этой трудности Диком Врачом был изобретен простой код из нескольких картинок для рецептов от основных недомоганий: например кружок, пронзенный стрелкой, означал головную боль и одновременно аспирин; очертания зуба ставились на ампулах новокаина; червячком, означающим микроба, маркировались антибиотики. Дику оставалось только строго следить за тем, чтобы сильнодействующие средства попадали в руки кочевников только с его личного ведома — и придуманная им система заработала довольно успешно. Кочевники были совсем не глупы; им нужно было только немного объяснить.

Затем Нэк заявил, что все дети Геликона без исключения должны учиться грамоте. Первым подав пример, он принялся упорно посещать классы, где с него сходило по семь потов, пока он осваивал написание слов МИР, МАМА, ЕДА, ЧЕСТЬ. Из старинных книг, во множестве запасенных в Геликоне, можно было узнать очень много полезного, и задача освоения этих запасов лежала на подрастающем поколении. Нынешнее поколение было слишком занято насущными заботами для того, чтобы практиковаться в чтении. Нэк, создав для себя словарь примерно из двадцати слов, закончил обучение с уверенностью в том, что как только восстановление Геликона будет полностью завершено, приоритеты изменятся.

Таким образом, все шло хорошо. Нэк преуспевал в должности вождя Горы, точно так же как раньше он достигал успехов в роли вождя подчиненной ему дружины империи.

Окружающая местность стала совсем знакомой. Повороты тропинки, лес вокруг — огромные сосны с нижними сухими, торчащими во все стороны сучьями. Все это он помнил очень хорошо. Воспоминания причиняли боль и устрашали, но он все равно продолжал идти вперед.

Любовь Вары оказалась переменчивой. Теперь Нэк понимал, что ее мимолетная связь с ним была подобна взмаху маятника, реакцией, противоположной ее смертельной обиде на него. А его любовь к ней… была несравнима с той глубинной тягой, которую он испытывал когда-то к Нэке. Он просто поддался соблазнительному зову молодой плоти и придал этим отношениям гораздо больше значения, чем в действительности в них содержалось. Вара же преспокойно принялась оправдывать свое природное предназначение, с тем чтобы как можно быстрее населить Геликон.

Нэка… все начиналось и заканчивалось в ней. Он сделал все для того, чтобы вернуть мир, который породил ее тип человека, — но вернуть назад ее он был бессилен…

Вдруг Нэк резко остановился — он понял, что достиг того самого места, где воздвиг на его пути свой завал Йод и остановил его грузовик. Дружины Йода больше не было, исчезли даже пялящиеся в пустоту с шестов черепа. Месть…

Он уже очень далеко зашел, и пора было разбивать лагерь. Нэк обнажил меч и нарубил елового лапника и тонких деревьев, чтобы устроить из них для себя подстилку для сна. Тусклый блеск стали подстегнул воспоминания: придержи он тогда свой меч и согласись вступить в банду Йода, то руки его были бы сейчас целы, а Нэка жива. Окажись он в подобной ситуации сегодня, то наверняка так и сделал бы. Нэке пришлось бы разделить ложе многих дружинников — но это ничем не отличалось от того, чем занималась сейчас в Геликоне Вара, выносившая ребенка убийцы ее мужа. Неужели Нэка не стоила бы его любви, если бы она родила ребенка от Йода? Да роди она хоть пятьдесят детей, пускай, если такова была цена ее жизни! Проявив осторожность, он наверняка дождался бы своего часа, возглавил эту дружину, а потом вернул свою женщину себе. Тогда он действовал под влиянием секундного порыва — и заплатил ужасную цену.

Сумерки — и кто-то к нему идет!

Нэк вскинул руку, приготовившись. Он не хотел убивать — но это место было свято для него, и горе тому, кто оскорбит его печаль.

Во мраке леса под низкими кронами Нэк различил движущуюся фигуру, больше по звукам шагов, чем зрительно. Походка приближающегося человека была легкой, но шел он, не скрываясь.

Вскоре Нэк смог разглядеть и саму фигуру: маленькую, очень маленькую, без видимых признаков оружия.

— Нэк!

По голосу он узнал ее сразу же — Соса.

— Что тебе здесь нужно? — требовательно спросил он, догадываясь, что она, наверное, шла следом за ним всю дорогу от самой Горы; несколько дней интенсивной ходьбы. Что она хочет от него? Может быть, собирается вернуть его назад в Геликон, как он вернул назад Солу?

— Я услышала запах цветов, — сказала Соса. — Уход за ними входит сейчас в мои обязанности, и я подумала, что где-то здесь образовалась утечка наркотика, но это оказалось не так. Я осмотрела все вплоть до твоего кабинета… Я уже несколько месяцев занимаюсь с этими цветами и стала почти невосприимчивой к их запаху. Но ты…

Нэк шагнул навстречу женщине, подняв свою руку. Нет, он не сможет заставить себя ударить женщину, ни за что, даже во имя мести.

— Этого я и боялась, — пробормотала она. — За тобой нужно будет присматривать, пока я не найду выросшие здесь цветы и не закрою их бутоны.

Уверенной походкой Соса прошла мимо Нэка, и он остро ощутил близость ее сильного привлекательного тела. Оказывается, женщины не всегда теряют с возрастом свою красоту! Он повернулся и пораженно последовал за ней, не вполне понимая, куда она идет и что собирается делать.

Потом он внезапно понял ее намерения.

— Прочь от этой могилы! — воскликнул он.

— От могилы? Значит, вот что мучит тебя все время? — сказала она. — Да, теперь я догадываюсь, о чем ты. Проход завален, но оттуда дует ветерок…

Соса начала разбрасывать в стороны сухие ветки и листья, насыпавшиеся сверху могилы Нэки, обнажая голую землю под ними.

— Ого, здесь полно мусора! — воскликнула она.

Нэк снова поднял свой меч:

— Остановись, или тебе не миновать смерти!

— Я делаю все это ради твоего же блага, — ответила Соса, не прерывая работу. — Этот ветерок выносит наркотический газ прямо к твоему кабинету. Цветы, наверное, проросли под этой кучей мусора.

— Я никогда еще не убивал женщин, — угрожающе продолжал Нэк, направив острие меча в сторону Сосы. — Но если уж придется…

— Подожди, осталось немного, — ответила она. — Сделай одолжение, перестань грозить мне этой штуковиной. Если бы ты знал, сколько раз я становилась вдовой, то понял бы, что ты со своей печалью на земле не уникален. Мне все равно, что ты здесь видишь; я должна выполнить свою работу до конца.

Нэк понял, что она не остановится. Но он не мог допустить надругательства над останками Нэки.

Нэк раскинул руки в стороны, и повернувшись так, чтобы меч не задел случайно Сосу, бросился вперед и оттолкнул ее в сторону. Он оградит священную землю своим телом!

Испачканная в земле маленькая рука Сосы молнией взлетела вверх и быстро и коротко ударила его куда-то в шею. Нэк начал заваливаться вниз и назад — его тело онемело. Женщина подставила под оседающее тело свое твердое плечо и поддержала его.

— Прошу тебя, не мешай мне, — повторила она спокойно. — Здесь может скрываться опасность, и я должна расчистить этот хлам.

Теперь Нэк вспомнил, что рассказывала ему об этой женщине Вара. Соса была бойцом, настоящим бойцом круга и сражалась голыми руками! Это она обучила искусству рукопашного боя Безоружного. Пытаться бороться с ней было бесполезно.

Помертвев от негодования, Нэк остановившимся взором следил за тем, как расширяется яма в земле. Что там осталось от Нэки после прошедших лет, он даже представить себе не мог, да и не об этом он сейчас думал. Это место было связано для него с духом Нэки, с тем, как она погибла, с тем, как он дальше построил свою жизнь. Здесь обитали ночные кошмары его кочевых лет, то, что он всеми силами старался прогнать от себя. Насилие, убийство, злоба, месть, бессилие…

Рука Сосы ударилась обо что-то твердое — дальше была пустота. Содрогнувшись от ужаса, Нэк направил вниз луч фонаря — Соса нагнулась, вдохнула, напряглась и вытащила вверх…

…ногу, с мыском, похожим на копыто.

Нэк содрогнулся и отшатнулся назад. Это была могила Вара Палки — еще один кошмар, преследующий его!

Нога дрогнула, массивная тупая стопа повернулась. Во все стороны полетела земля — могучие, покрытые шерстью ноги расчищали себе дорогу.

— Вот это да! — удивилась Соса. — Этого я никак не ожидала!

Она поспешно выскочила из ямы.

Над поверхностью появились руки, нащупали край ямы, замерли, потянули вверх тело. Мертвец сел и оглянулся.

Потрясение на мгновение отрезвило Нэка, он почувствовал, что голова его одурманена наркотиком цветов вьюна и с ним происходит именно то, что пыталась втолковать ему Соса. Должно быть, семена цветов попали сюда каким-то образом и проросли, может быть, вследствие утечки из специальных отсеков Геликона. Здесь для вьюна нашлась земля, влага, периодически появляющийся свет, и растение прижилось и размножилось.

Восставший из могилы не был похож ни на Вара, ни на Нэку. Существо выбралось из ямы и сделало несколько шагов из заканчивающегося тупиком туннеля в сторону Нэка и Сосы. Оно определенно напоминало человека — но что это на самом деле? Зрение Нэка снова начинала застилать пелена наркотического тумана — в замкнутом пространстве цветочный аромат был особенно силен.

Нэк ударил щипцами по пластинам металлофона, но не смог вспомнить подходящую для случая песню.

— Я была уверена, что ты умер! — крикнула Соса приближающемуся силуэту.

Уродливая бесформенная голова медленно повернулась в ее сторону.

— Мертв не я, мертв Ад — Геликон! — прохрипело создание.

— Геликон жив! — выкрикнул Нэк, неожиданно обнаруживший в себе чувство долга под маревом навеянных дурманом грез.

Он вскинул свой меч… но задержал руку, осознавая, что покуда он видит продолжение своей руки как оружие, его голова скованна наркотиком.

— Заставь эти цветы наконец закрыться! — закричал он Сосе. — Возьми мой фонарь…

Она быстро шагнула к нему и взяла указанное. Воспользоваться фонарем она могла куда более ловко, чем он со своими щипцами. Соса начала поспешно шарить лучом фонаря в яме, разыскивая вьюн, которого пока не было видно.

Нэк взглянул созданию прямо в лицо.

— Кто ты? — спросил он.

— Мертвец! — повторило существо.

Оно остановилось недалеко от ямы и очень напоминало человека, только с морщинистой, совершенно лысой головой.

— Это Боб, — сказала Соса. — Повелитель Геликона.

Бывший повелитель! Значит, он на самом деле жив — он, сумевший избежать мести Сола!

— Теперь я Повелитель этого мира! — сказал Нэк. — Это означает, что мы должны объясниться!

— Осторожно, Нэк! — предупреждающе крикнула Соса. — Он настоящий убийца, а у тебя голова еще полна…

— Иди сюда, — позвал Боб.

Человек говорил неразборчиво, как будто не пользовался голосом несколько лет.

— Не ходи туда! — продолжала призывать Сола. — Он сумасшедший!

Боб не обратил на ее крики внимания. Он начал спускаться в только что покинутую им могилу. Нэк последовал за ним, нащупывая края клешней. Отверстие резко сузилось, и он пополз вперед на локтях и коленях, оберегая свой меч от встречных камней. Соса осталась снаружи.

Они выбрались из лаза и оказались в пещере с ровными стенами и наклонным полом, спускающимся к курящемуся паром потоку: без сомнения, части системы водоснабжения Геликона. В пещере было жарко и имелся свет, исходящий от электрических лампочек, развешенных под потолком.

— У тебя здесь был свет, все это время?

— Конечно.

Теперь, оказавшись на своей территории, Боб начал говорить разборчивей — очевидно, он успокоился. Запах цветов исчез.

— Я подготовил это убежище давно, на случай нужды. Оно хорошо оборудовано: имеется вентиляция — воздух идет сюда от вершины Горы, — есть лестница к люку, скрывающему выход на поверхность.

— Тогда почему ты оставался здесь так долго?

— Там, наверху, холодно.

Это было понятно. Вершина Горы была постоянно покрыта снегами, смерть поджидала там на каждом шагу — в занесенных поземкой расщелинах, в бесчисленных обрывах, пропастях и лавинах. Могучие ураганы двигали ледники, постепенно тающие и подпитывающие Геликон водой, поступающей далее в резервуары, обогреваемые атомным сердцем Горы. Но все равно, для того чтобы решиться скоротать в этой пещере остаток своих дней, нужно было действительно впасть в отчаяние.

— Ты живешь здесь один? — Трудно было поверить, что кто-то еще, кроме этого жуткого человека, мог согласиться провести столько лет здесь в полной изоляции.

— Конечно, нет. Я обладаю самой послушной и дисциплинированной дружиной во всем мире. Пойдем со мной — я покажу тебе.

Боб поманил Нэка за собой вглубь пещеры к череде тускло освещенных ответвлений.

Там были животные — мутанты порченых земель, неузнаваемые существа разнообразных размеров и форм тела. Некоторые при виде людей бросились врассыпную, другие остались на своих местах, очевидно, прирученные.

— Это и есть твоя дружина? — спросил Нэк.

— Это часть ее. Это садовники и рабочие — как ты сам понимаешь, все без исключения немые. Они не слишком разумны, но прекрасно выполняют свою работу — ухаживают за гидропонным садом и снимают с него урожай.

Нэк заметил, как несколько крысоподобных особей выгрызают из щелей кусочки похожего на плесень грибка и уносят их прочь.

— Гидропоника, — повторил он.

— Ты обязательно должен познакомиться с моей женой, — оживившись, продолжил Боб. — Вот чего я был лишен, будучи Повелителем Геликона, — мне не полагалось женщины в собственное распоряжение.

— Я знаю.

Значит, с ним здесь живет женщина — она согласилась сюда прийти!

— Эта насаждаемый силой долг, когда все предрешено, даже жизнь и смерть, ничего личного — ты знаешь о том, что живешь не в Геликоне? Ты живешь в Аду.

Нэк знал, что такое Ад, — из своих песен. Сравнение показалось ему подходящим.

— Я заметил твои следы в столовой. И долго не мог понять, кто там побывал.

— Следы? Но меня там не было. Я закупорил вход в Гору отбросами и мусором и, покинув Гору, ни разу там больше не появлялся, пока вы не начали копать с той стороны. Услышав звуки, я, естественно, захотел узнать, в чем дело.

Мусорная свалка — семена цветов проросли здесь и испарения от них пошли вверх, в Геликон, никак не побеспокоив пещеру Боба. Но как только они выросли и начали цвести, то помогли раскрыть секрет бывшего Повелителя. И Соса раскопала не могилу Вара или Нэки, а вход в убежище Боба.

— Зачем ты пытался убить девочку по имени Соли? — спросил Нэк голосом как можно более ровным, как будто ответ на этот вопрос интересовал его только из чистого любопытства.

Как только он получит правдивый ответ, полностью совпадающий с тем, что он знал об этом деле раньше, это во многом сможет определить правильность его действий в дальнейшем. Представившуюся возможность нельзя было упускать!

— Я даже и не думал ее убивать. Я пытался спасти Геликон.

— Но ты проиграл.

— Вина здесь не моя. Я был уверен в том, что кочевник не сможет поднять руку на женщину или ребенка, особенно на такого милого, как малышка Соли. Я был уверен в том, что воин-варвар, встретившись с девочкой с глазу на глаз на плато, где никаких свидетелей нет, либо позволит ей взять над собой верх, либо спрячет ее, не причинив никакого вреда, подальше и объявит победителем себя. И в любом случае Геликон будет спасен.

Боб, просидевший все эти годы в своей пещере, не мог знать истории Вара и Соли. Он все правильно рассчитал — за исключением человеческого фактора, проявившего себя в самом Геликоне.

— Спасен?

— Если победа остается за ней, то кочевники, давшие слово чести, обязаны снять осаду. Если же будет объявлено, что Соли мертва, то открыв Сосу глаза и рассказав ему, кем в действительности был воин Горы, я нейтрализовал бы Повелителя империи. Эффект в этом случае был бы тот же самый. Сос знал, как правильно вести осаду Горы, и оказывал на нас серьезное давление; он был превосходным военным стратегом, к тому же он изучил нашу оборону изнутри. Он вполне мог одолеть нас — любой другой вождь из среды кочевников, не обладающий ни способностями, ни движущими мотивами Соса и занявший его место, был бы для нас безопасен.

Так или иначе, в том, что рассказал ему Боб, был смысл — за исключением того, что хитрость его не сработала.

— Но почему ты больше никому не рассказал о своих планах?

— Настоящий лидер никогда не выдает своих планов преждевременно. Без сомнения, это должно быть тебе известно. Мне следовало сначала довести задуманное до конца, а потом уже решать, рассказывать об этом или нет — понять, что окажется на тот момент лучшим. Информация, выданная до срока, часто становится опасной.

Нэк подумал о том, что стало бы с его почти невольной авантюрой с песнями и распустившимся под шумок вьюном, расскажи он о ней всем до того, как был выбран вождем Горы. Он отлично знал ответ. Боб был прав во всем. Разве что:

— Но Сос поджег Геликон!

Боб бросил на Нэка надменный взгляд:

— Этот варвар? Да у него не хватило бы для этого сообразительности. Геликон поджег я.

Пораженный Нэк молчал.

— Каким-то образом глупец-библиотекарь вызнал часть моих планов и пустил слух прежде, чем я был готов дать объяснения. Сол бросился к моему кабинету с угрозами мне лично, а по телевизионным мониторам я увидел, что большая часть населения Горы склоняется на сторону этого глупца. Подобной близорукости я не мог допустить. Поэтому я просто нажал кнопку под надписью УНИЧТОЖЕНИЕ в своем письменном столе и перешел жить сюда. И ни разу не подумал о том, чтобы вернуться обратно; там, должно быть, ужас что осталось.

— Месть? — мягко спросил Нэк, и все мускулы его напряглись.

— Месть не имеет смысла; в один прекрасный день ты тоже это поймешь, — снисходительно объяснил Боб. — Это была простая практическая мера. Если дисциплина фатально ухудшается, то организация умирает. Лучше уничтожить ее сразу же — это милосердней.

— Но все сообщество кочевников тут же разрушилось!

Боб пожал плечами:

— Кто-то обязательно расплачивается за ошибки других.

Это казалось правдоподобным. Боб знал, что он делает. Когда в его действия попытались вмешаться, он принял наиболее результативное решение и подавил мятеж. Это был поступок настоящего вождя. Окажись Боб на месте Нэка семь лет назад, он сумел бы организовать уничтожение Йода прежде, чем до Нэки кто-нибудь хотя бы пальцем дотронулся. Нэк знал, что по сравнению с этим человеком сам он невинен как младенец, но только лишь потому, что у него в свое время не хватило духа поступать так, как нужно. Всю свою жизнь Нэк шел вслепую, спотыкаясь, поступая необдуманно, а потом тяжко расплачиваясь.

Они перешли в следующую просторную пещеру.

— О, вот и она! — воскликнул Боб. — Чудесная, послушная женщина, совмещающая в себе те доли повиновения, доверия и осмотрительности, которые я всегда требую от окружающих. Будь все население Геликона подобно ей…

Покрытое густой шерстью, похожее на медведя создание поднялось с пола навстречу Нэку. Конечности существа напоминали ласты, как у водоплавающих животных. Еще один мутант из порченых земель.

— Рад встрече с тобой, Боба, — сказал Нэк.

— Ее зовут не Боба — я не пользуюсь правилами, принятыми у отсталых варваров, — мисс Боб.

Нэк хмуро кивнул:

— Я понимаю.

Они ждали его у разрытой могилы.

— Что случилось? — взволнованно спросил Джим. — Ты убил его?

— Конечно, нет, — ответил Нэк, выбираясь на поверхность. — Месть не имеет смысла.

— Но на Бобе лежит ответственность за все это… — начала Соса.

— Он просто поплатился за собственную ошибку, — сказал Нэк. — Так же как и я. Закройте этот вход и забудьте о вьюне; он не причинит нам вреда.

Аромат наркотика вокруг был еще силен, и Нэк торопился уйти отсюда прежде, чем видения снова оттеснят его здравый смысл.

— Совсем забыл, — сказал Джим. — Кто-то все время пытается связаться с нами по радио. Это не ненормальные. Я только-только переключил их на твой кабинет, когда…

Но Нэк уже бежал к выходу из туннеля. Впереди слышался голос из динамика, выговаривающий слова на незнакомом языке. Он выскочил из туннеля и сразу же надавил пальцем на клавишу передатчика.

— Говорите по-английски! — крикнул он в микрофон. — Это Геликон!

Голова его еще не очистилась от наркотика.

Голос смолк и через некоторое время появился снова, но говорил теперь другой человек, по-английски с акцентом.

— Это станция Анды. Мы пытались связаться с вами. Вы не выходили на связь семь лет…

— У нас были неполадки, — ответил Нэк.

— Два года назад мы присылали к вам разведку на вертолете. Наши люди обнаружили, что Гора совершенно безлюдна…

Так вот кем он был — этот таинственный пришелец. Вернее, их было несколько.

— Сейчас здесь новый персонал. Большие перемены. К сожалению, наш старый лидер, Боб, удалился от дел. Меня зовут Нэк. С этих пор можете иметь дело со мной.

В голосе из динамика появились нотки беспокойства:

— Мы знали Роберта много лет. Как он умер?

— Прошу вас, Анды! — ответил Нэк, почувствовав, что к его словам отнеслись с недоверием. — Геликон населен цивилизованными людьми. Боб передал свои полномочия должным порядком. Теперь он предпочитает общество своей жены — очаровательной особы. Присылайте ваших представителей снова, и мы отведем их к нему.

Последовала пауза. Затем:

— В этом нет необходимости. Значит, сейчас у вас все в порядке? Вам не нужна помощь?

— Нам не помешали бы молодые женщины, — сказал Нэк.

— А нам — электронное оборудование.

Нэк улыбнулся. Впереди его ждала работа, и внезапно он почувствовал от этого удовольствие.