Лоуренс УОТТ-ЭВАНС

Киборг и чародеи

1

Лежа на антигравитационной кушетке, он лениво размышлял о том, может ли считать себя официально комиссованным и остался ли в живых кто-нибудь, кто бы обладал реальной властью комиссовать его.

Вот только выяснить это у него не было никакой возможности.

Он находился в плену полного молчания уже долгое время — с тех пор, как удары Д-серии разбили Объединенные Вооруженные силы Древней Земли, возможно, разрушив при этом и земную цивилизацию — с его базы на Марсе не поступало никаких сигналов. Не оставалось сомнений в том, что начальников его нет на свете, — если б они и уцелели после войны, то давно уже поумирали от старости. Четырнадцать лет субъективного времени, которые он провел в космосе, равнялись примерно трем столетиям времени внешнего, и он сильно сомневался, что после войны у кого-то могло хватить сил или смелости пытаться повторить регенерацию.

В действительности ни на Древней Земле, ни на Марсе давно уже никого не осталось в живых. И если даже не верить сводкам вражеской пропаганды, появлявшимся на экранах его корабля все эти годы, на разные голоса крича о великой победе, к нему стекалось достаточно обычных межкорабельных слухов, чтобы понять, что его сторона решительно проиграла.

Это не означало, что выиграли враги, но было ясно: мир, в котором он родился и вырос, исчез навсегда и безвозвратно.

Тем не менее ничто не доказывало, что он не был комиссован. Вероятно, выжило достаточно высоких чинов, на момент последней атаки разбросанных по различным спутникам Древней Земли, чтобы сформировать новое правительство.

Вполне возможно, где-то какой-то генерал, пытаясь собрать воедино то, что еще оставалось в распоряжении Земли, положил официальный конец программе АРК.

В сущности, не имело никакого значения ни то, что делалось или говорилось, ни технические или юридические истины. Пока он и его треклятый компьютер не получат отзывающий их освобождающий код, они будут составлять единый АРК и ему ничего не остается, как продолжать разведку в глубинах космоса. Не имело ни малейшего значения, был он комиссован или нет, поскольку, если он попытается сам, по своей воле, предпринять что-либо в данной ситуации, компьютер разнесет ему голову.

Будь он предоставлен самому себе, он давно бы уже сдался, сдался сразу после того, как узнал, что его сторона проиграла и восставшие колонии Древней Земли завоевали исходный мир. Он не раз пытался убедить компьютер, что это самое разумное в их положении и нет никакого смысла продолжать борьбу, старался объяснить, что тех, кто мог знать необходимый код, давно уже нет в живых.

Компьютеру было все равно. Заложенная в нем программа более чем отчетливо выдавала запреты на все, что хотя бы отдаленно напоминало попытку сдаться, и проклятая машина без устали напоминала киборгу о том, что запрограммирована убить его в случае непослушания.

Методы командования, с помощью которых гарантировалась лояльность киборгов, были до смешного просты: любая попытка сдаться или малейший признак согласия к сотрудничеству в случае захвата киборга — и у основания его черепа взорвется заранее установленная киберхирургами термическая бомба. Они заверили его, что в этой ситуации смерть будет долгой и мучительной, и он поверил каждому их слову. Тогда он счел это удачной находкой, но со времени Д-серий не переставал проклинать ее. Потом, неожиданно заподозрив что-то, сел за расчеты и убедился: если компьютер активирует термитный заряд, он разнесет ему голову за доли секунды. Итак, мучений не будет, но само по себе это открытие не успокаивало.

Теперь уже не имело никакого значения, комиссован он или нет, но об этом можно хотя бы поразмышлять. После четырнадцати лет заключения в космическом корабле под строжайшим надзором компьютера, проверявшего самые сокровенные уголки его мозга, это являлось немалой роскошью.

Естественно, он не находился в открытом космосе все время: за эти годы он успел совершить с полдюжины приземлений. К несчастью, по данным компьютера, все это были вражеские миры, а компьютер сурово осуждал любые попытки вступить в контакт с врагом.

Независимо от того, сколько людей встречалось ему, киборг оставался заключенным в капсулу своего одиночества.

Однако это мало его волновало. В конце концов, его избрали именно для того, чтобы он смог вынести все лишения, могущие выпасть на долю АРК — Автономного Разведывательного Комплекса, — и одиночество было одним из этих испытаний — возможно, наихудшим.

В противоположность распространяемому прессой мифу о супермене, мифу, который привлекал стольких кандидатов, пилоту АРК не было необходимости обладать особой физической силой или статью Аполлона. В действительности подобное телосложение представляло бы собой досадную помеху в случае, если бы разведчику пришлось работать под прикрытием «легенды», привлекая к нему ненужное внимание. Не тело было важно, поскольку, вне зависимости от того, с чем начинал кандидат, его тело полностью изменяли: скелет укрепляли сталью, мускулы разрабатывали и перестраивали, вживленные в нервную систему провода доводили ее до нечеловеческой аккуратности и точности, — и все это не меняя внешности.

В супермена превращал его измененный мозг. Наркотики и гипноз делали свое дело, помогала и современная нейрохирургия и гормональное регулирование, но все же очень немногие обладали умом, достаточно гибким, чтобы приспособиться к требованиям, возлагаемым на АРК. Это было и одиночество — главным образом и прежде всего, — и невероятная скука пилотирования среди звезд корабля с одним лишь человеком на борту.

С самого начала было ясно, что межзвездная война затянется на десятилетия — пока корабли с обеих сторон пересекут бесконечные пустые пространства меж звезд. Скорость света, как когда-то, давным-давно, объявил Эйнштейн, являлась абсолютным пределом скорости корабля.

Человеческая технология еще не достигла этого предела, поэтому путешествия даже к ближайшим звездам занимали годы — а ведь Древняя Земля раскинула свои колонии далеко за ближайшие звездные системы.

Сжатие времени, наблюдаемое на кораблях, несущихся с околосветовой скоростью, во многом решало эту проблему: можно было совершить путешествие на расстояние в несколько световых лет за какие-нибудь пару месяцев субъективного времени, но и они тянулись слишком долго. Обычное судно несло, по меньшей мере, дюжину пассажиров, которые зачастую начинали ненавидеть друг друга — но все же они не находились в полном одиночестве.

Инструкции программы АРК предписывали ее киборгам абсолютное одиночество.

Пилот должен был жить эти месяцы и годы в полной изоляции — и при этом не сойти с ума.

Конечно, наркотики и гипноз помогали, хотя после четырнадцати лет уже не очень.

Справляясь с одиночеством, киборг еще выполнял и свою работу. Он был и космическим пилотом, и межзвездным навигатором, а кроме того, наемным убийцей, шпионом, саботажником, солдатом. Флот АРК представлял собой элиту военных сил Древней Земли, и предполагалось, что он будет действовать во всех тех ситуациях, что оказывались слишком тонкими или запутанными, чтобы применить грубую силу. Тем не менее корабль АРК нес на себе столько вооружения, сколько возможно было в него загрузить.

Киборг прокручивал все это в уме до полного одурения, а когда этот отвлекающий ход мыслей иссяк, он вновь оказался перед необходимостью думать о том, для чего ему вообще отвлекаться...

Он, изолированный, последний оставшийся в живых из разбитой армии, один из элиты Древней Земли; он, киборг Автономного Разведывательного Комплекса 205 под кодовым именем Слант[1].

Тут ему пришло в голову, как, впрочем, уже не раз, что он не всегда думал о себе именно такими словами: было время, давным-давно, когда он был гражданским. Его звали тогда... Как же его звали? Он снова забыл.

Считалось, что воспоминания о гражданской жизни, могущие помешать его эффективному функционированию — то есть, в сущности, все, что касалось его как самостоятельной личности, — стерты установками гипноза. Ему оставили лишь обезличенные знания о событиях или поведении отдельных людей или целых групп в тех областях, где это могло оказаться полезным. Его прошлая личность была уничтожена — но гипнотическую обработку проводили четырнадцать лет назад, через столько лет без подкрепления блок иногда отказывал, и ему кое-что вспоминалось.

Так, он вспомнил, что некогда носил самое обычное североамериканское имя, а абстрактно он и сам знал, что вырос на севере Америки, скорее даже на северо-востоке. Ему вспоминались улицы, школы, парки, несколько лет колледжа, но никаких имен, никаких лиц. Он не мог даже сказать, была ли у него семья.

Попытки вспомнить свое имя представляли собой забавное занятие. Блок был все еще слишком силен, чтобы позволить припомнить его более чем на несколько минут.

Однажды, несколько лет назад, киборга охватил иррациональный страх, что он может забыть свое имя навсегда. Это было вскоре после того, как он впервые вспомнил его. Ему отчего-то казалось, что настанет день, когда его имя будет иметь какое-то значение. Он даже записал его где-то — и с тех пор ни разу не взглянул на ту записку; до некоторой степени его успокаивало сознание, что имя зафиксировано на бумаге.

Это делало игру в воспоминания не столь бесполезной: когда имя медлило всплывать на поверхность, он успокаивал себя тем, что в любую минуту может откопать листок, на котором оно записано: он сунул бумажку с именем в одну из книг. Сознание этого помогало, и рано или поздно имя возвращалось к нему; за все это время он ни разу не пытался отыскать записку, точное местонахождение которой давно забыл.

Вспомнив свое имя, он тут же потерял к нему всякий интерес и, отвлекшись, тут же забыл его — легко, как обычно.

Сейчас Слант лежал на кушетке и всматривался в книжный шкаф, который еще до выхода на задание собственноручно закрепил у передней переборки и который казался таким чужеродным в обтекаемой рубке управления. Он был забит старыми переплетенными книгами, в основном романами с бумажными обложками и книгами по истории искусства. Поля их были испещрены заметками, которые он делал для самого себя, — и одна из них хранила его старое имя, каково бы оно ни было. Всю полученную при вербовке премию он истратил на обстановку корабля, и большая часть денег ушла на этот древний шкаф и старомодное печатное слово.

Он получал определенное удовольствие, держа в руках настоящую книгу, а само переворачивание оставляло ощущение полноты, совершенно не сравнимое с тем, что давал компьютер с его равномерно ползущими по экрану словами или беззвучной декламацией. А кроме того, оказалось: если хочется вернуться назад, проще перелистать страницы, чем тратить время на отыскивание того же места в компьютере.

А фотографии! Старые глянцевые фотографии в книгах по искусству гораздо привлекательнее, чем изображения, что составлял на экране компьютер. Его компьютер создавался для военных целей: пилотировать корабль, планировать маневры, определять положение объектов и выпускать по ним ракеты, анализировать виды оружия и сооружения врага. Но точность видео и голографического оборудования оставляла желать лучшего. Можно было, конечно, использовать прямой контроль, но это казалось Сланту неудобным, и он старался прибегать к нему как можно реже.

Таким образом, несмотря на постоянные шутки соотечественников над его пристрастием к чтению, он набил древний шкаф книгами, и тот следовал за ним повсюду, пока не оказался наконец на этом корабле. Каждую книгу он прочитал уже по крайней мере дважды, снова и снова рассматривая каждую фотографию.

Так же основательно он изучил всю библиотеку компьютера — и текстовую, и видео, — во всяком случае, он так считал, хотя не был в этом до конца уверен. Безусловно, он уже не раз вызывал каждое название, казавшееся хоть сколько-нибудь интересным. Пока компьютер пилотировал корабль, больше делать было нечего.

Сланту пришло в голову, что последние месяцы он все свое время проводит в рубке, на камбузе или в душе: может быть, поискать что-нибудь интересное в других отсеках? Или поменять дизайн рубки управления...

Он оглядел обтекаемую, яйцеобразную кабину, стены которой покрывал толстый ковер-хамелеон. И сам ковер, а с ним и стены, и пол, неуловимо перетекающие друг в друга, были сейчас цвета золотистого меда, и такими они оставались последние несколько недель. На ковер были приколоты три ярких нейлоновых гобелена, по одному с каждой стороны, а третий — прямо напротив книжного шкафа; цилиндрические светильники под разными углами выступали из стен, наполняя помещение мягким рассеянным светом. Меховой ковер, гобелены, шкаф и светильники — вот и вся комната, за исключением кушетки, на которой он сейчас лежал, и кабеля прямого контроля, вмонтированного в изголовье. Гм, может быть, стоило истратить деньги лучшим образом? Конечно, в задних отсеках корабля хранились и другие предметы обстановки. Там было несколько статуэток и небольших скульптур и целый набор занавесей всех цветов — от незатейливых занавесок из хлопка до портьер, созданных на основе кристаллических матриц, которые, колыхаясь, наигрывали странные мелодии.

Пожалуй, пришло время сменить обстановку, гобелены свое уже отслужили. На светильники можно поставить статуэтки, — где-то на борту должны быть гибкие диски, чтобы закрепить их на импровизированных пьедесталах.

Иной цвет, решил он, тоже будет приятной глазу переменой, и отдал мысленный приказ компьютеру. Тотчас же медовый ковер превратился в иссиня-черный. По контрасту с выступающими светильниками новая цветовая гамма оказалась тревожной, даже драматичной; на черном фоне остро вспыхнули гобелены — красный, голубой и золотой. Шкаф же, громоздкий и беспорядочно оклеенный открытками с видами несуществующих городов, был совсем уж нелеп в черном окружении и казался при этом подобранным на свалке. Может, для разнообразия приказать ковру стать белым?

Уже лучше. Светильники едва видимы, и, хотя книжный шкаф все еще выпадал из общей картины своей беспородностью, он не лез в глаза так назойливо.

Как обычно, игра с цветом пробудила в Сланте артистические наклонности. В колледже он изучал историю искусств, в основном потому, что эти семинары прекрасно укладывались в его расписание — деталь из прежней жизни, которую ему почему-то позволили помнить, — но его интерес к цвету, форме и композиции оказался неподдельным. Именно поэтому на корабль попали и книги, и какие-то художественные безделушки; он представлял себя (насколько ему удавалось вспомнить себя молодым) кем-то вроде искусствоведа, и наивно надеялся, что когда-нибудь, когда кончится война, он, покинув армию, на свободе займется неторопливым изучением попыток человечества создавать прекрасное.

А вместо этого он болтался в космосе, пробираясь через галактику, играя в саботажника и шпиона ради вымершей нации.

Впрочем, стоит ли жаловаться на выпавший ему жребий. Могло быть и хуже. Основной его задачей является оценка боевого потенциала планет, встреченных им на своем пути, всего, что может выпустить ракеты в сторону Древней Земли, и, если возможно, уничтожение этих устройств. Он должен пытаться заполучить любой новый вид оружия, с тем чтобы его корабль-компьютер продублировал трофей и затем переправил на Марс.

А это не такая скверная работа, если уж тебе приходится быть АРК.

Слант слышал, что на некоторых из тех, с кем он проходил подготовку, возложена миссия устрашения, — при этом разрушается все, что возможно, и убивается все живое.

Впрочем, подобное задание было б ему в любом случае не по силам. И еще он думал о тех, кто подобно ему, все еще бродит по вселенной, неспособные сдаться, и, содрогнувшись при одной только мысли об этом, решил, что все АРК, подготовленные для этой миссии, давно погибли. До некоторой степени он мог оправдать их действия — ведь они уничтожали орудия войны и, следовательно, хоть как-то способствовали миру. Но никаких оправданий их инструкциям — как можно больше хаоса и разрушений — не существовало.

Конечно, Слант знал, что его самооправдание всего лишь логический трюк: он как киборг продолжал функционировать, поскольку у него не было другого выхода, и, возможно, террорист АРК делал то же самое.

Этот ход мыслей привел его, как обычно, в подавленное настроение, напомнив о возможности закончить жизнь с разнесенной взрывом головой, если он попытается сдаться до сих пор не найденному противнику. Поэтому он решил снова осмотреть свои новые, белые стены.

Гобелены выделялись на них слишком контрастно; Слант подумывал, не заменить ли белый бледно-голубым, пытаясь прежде мысленно воссоздать комнату нужного оттенка, — как вдруг, мгновенно возвращая его в грозную реальность, зазвенел предупреждающий сигнал компьютера.

Слант резко сел на кушетке. Прошли уже месяцы с тех пор, как он последний раз слышал — действительно слышал, собственными ушами, — какие-либо звуки, а не только тихое, монотонное жужжание корабля, занятого своим делом, и шум, исходящий от него самого.

— В чем дело? — спросил он у компьютера.

Неожиданно для себя Слант произнес этот вопрос вслух, в чем не было никакой необходимости, и ему показался незнакомым собственный голос.

— Корабль входит в систему звезды. Стандартное требование киборгу взять управление на себя, — беззвучно ответил компьютер через вживленное в основание черепа Сланта устройство.

Слант тяжело вздохнул и потянулся за кабелем прямого управления в изголовье кушетки. Он не подключался в течение месяцев, может быть даже лет — с тех пор, как они покинули последнюю систему, — предоставляя кораблю самому справляться с полетом, и гнездо в основании черепа прикрыли отросшие волосы. Откинув их назад, он попытался вставить кабель, но оказалось, он забыл, как это делается. Пришлось действовать на ощупь, не видя, что происходит за спиной.

Слант предположил, что отключение от компьютера на столь долгое время позволило его телу зажить нормальной жизнью: похоже, процессы заживления несколько сместили гнездо. Однако постепенно тысячи микроконтактов скользнули на свои места. Подключившись непосредственно в большой компьютер, равно как и войдя в радиотелепатический контакт с ним посредством терминала в собственном мозгу, он приобрел наконец власть над кораблем.

В какой-то момент данные захлестнули его, как огромная спутанная шоковая волна, но через две или три секунды вся его выучка пилота вернулась к нему, а потом вступили в действие и гипнопедические установки, расшифровывающие сигналы. И он почувствовал корабль как собственное тело, ощутил на себе гравитационный колодец приближающейся звезды, точно определил уровень радиации, относительную скорость корабля и какие электромагнитные и другие поля достигают его. Межзвездный кислород, служащий обычно как составная горючего для перелетов, уплотнился, что, впрочем, было обычным явлением поблизости от звезды.

Медленно, но неуклонно он снижал скорость: корабли, движущиеся с околосветовой скоростью, хороши в межзвездных перелетах, но подвергаются немалой опасности в пределах системы какой-либо звезды, где на пути их могут возникнуть метеориты, астероиды, мелкие спутники или блуждающие планеты. Хотя компьютер, несомненно, замедлял скорость в течение нескольких недель, она все же казалась пугающе большой. Находящаяся на внешней орбите планета проскочила мимо слишком быстро, чтобы хорошенько ее исследовать, тем не менее Слант определил, что это заурядный газовый гигант, не самых впечатляющих размеров.

Согласно информации компьютера, система была внесена в список занятых врагом и плотно населенных. За несколько лет до окончания войны Командование вооруженными силами Древней Земли выслало в этот сектор флот обычных боевых кораблей для атаки, но в памяти компьютера не было никаких данных о том, что с ним сталось, и достиг ли он вообще своей цели.

Слант еще раз послал мысленный сигнал тормоза и включил носовые экраны. Следующая планета дала несколько больше информации. Согласно архивам, климат ее соответствовал климату Марса и на ней имелись небольших размеров поселения.

На этот раз Слант не обнаружил никаких свидетельств того, что планета обитаема: на ночной ее стороне не видно было огней, радары не смогли обнаружить никаких радиополей вокруг планеты, вообще никакого электромагнитного излучения. Поверхность ее покрывало изрядное количество кратеров, форма которых заставляла сомневаться в естественном их происхождении. Наблюдалась также значительная локальная радиоактивность.

Похоже, война добралась и до этой системы. Чувствуя привычное уже сожаление, Слант откинулся на спинку кресла и стал ждать, когда в поле видимости появится следующая планета. Архивные данные указывали на то, что это главный населенный центр системы и что население по последним подсчетам составило два миллиарда человек.

Это была третья планета заезды, и если считать, что орбита ее за это время не изменилась и была правильно занесена в память компьютера, то сейчас она должна находиться на дальней от солнца стороне. Проходя по гиперболической траектории мимо звезды, он сможет использовать гравитацию для дальнейшего торможения перед столь долгожданной посадкой.

Слант подвел корабль ближе к солнцу и вскоре после этого достиг третьей планеты с настолько низкой скоростью, что разница между его субъективным временем и временем этой планеты стала минимальной.

Мир на экране плавно приближался, и он мог уже внимательнее рассмотреть его.

Никаких данных о приеме радиоволн, никаких значительных электрических полей и уж тем более микроволнового излучения, вообще никаких признаков технологии или индустрии. Корабль пронесся над неосвещенной стороной планеты: никаких огней уровня класса 3 — и все же в темноте роились какие-то огоньки: тысячи слабо мерцающих, едва уловимых светлячков.

Впрочем, фоновой радиоактивности было предостаточно. Слант решил, что бомбежки — сомневаться в их сокрушительной силе не приходилось — хоть и отбросили планету назад, к варварству, но все же не опустошили ее полностью; эти слабые, неровные огоньки могли быть кострами или даже светом от небольших возрождающихся поселений.

Ничего на этой планете интереса для него не представляло. Такое случалось: ему встретились уже две системы, где не нашлось ничего достойного внимания. Значит, можно лететь дальше, забыв о посадке. О чем он и сообщил компьютеру, подавив горькое разочарование.

Тот, однако, не согласился и обратил внимание Сланта на гравитационное поле планеты.

Об этом он даже не подумал, поскольку знал, что ни одно из открытий, сделанных на Земле, особого влияния на гравитацию не имело. Но теперь киборг-пилот переключил экраны. Пока он изучал гравитационное поле, корабль еще раз по орбите-эллипсу обошел планету.

Естественно, оно, это поле, было несколько неравномерным, со слабыми колебаниями, указывающими на сейсмическую активность. И все же в нем присутствовали вспышки локализованных волнений — Слант видел их на экране в виде облачка крохотных искр, похожего на рой светлячков.

Картина притягивала взгляд странным, таинственным очарованием, но объяснения ей решительно не находилось.

Это не было перемещением чего либо, что Слант мог хоть как-то объяснить, так как все, что перемещает большие массы, так или иначе изменяет гравитационную активность. В этих же местах интенсивность гравитации, казалось, колебалась. Не наблюдалось никакого движения ни в одном направлении, тем не менее налицо были значительные изменения напряжения, как будто, вспыхивая в своих трансформациях, исчезали и вновь появлялись гигантские массы.

В этом уже совсем не было смысла. Сколько ни вглядывался киборг в мерцавшую перед ним загадочную световую россыпь, он не смог припомнить ничего, хоть мало-мальски прояснявшего суть явления.

— Может ли это быть природный феномен? — задал он беззвучный вопрос компьютеру, отчаявшись найти ответ.

— Подобного прецедента зафиксировано не было. Гипотезы по данному поводу отсутствуют.

— Насколько велика возможность ошибки при снятии показаний?

По прошествии четырнадцати лет вряд ли можно ожидать, что все системы сложнейшего космического комплекса окажутся в отличном состоянии, к тому же в работе систем корабля и ранее наблюдались кое-какие неполадки.

— Ошибка маловероятна. Никаких неполадок или аномалий в других системах корабля не зарегистрировано.

— С ума сойти! — пробормотал Слант вслух, изумляясь все больше.

— Результаты анализа: следует предположить, что аномалии представляют собой результат осмысленных действий. Система зафиксирована как принадлежащая врагу, поэтому настоящие аномалии могут являть собой результат действий врага. Подобные аномалии зафиксированы ранее не были, и библиотечные данные указывают на теоретическую возможность существования устройства, называемого «антигравитационным», с возможным его применением для военных целей. Поэтому следует предположить, что настоящие аномалии представляют собой исследования врага в области вооружений. Инструкции предписывают, немедленное отслеживание всех направлений вражеских исследований в области вооружений.

— Исследования в области вооружений? Идиотизм! На планете нет никакой технологии. Как могут эти люди работать с антигравитацией? А если у них и есть подобные устройства, почему они не используют их для путешествий в пространстве?

— Информация недостаточна. Результаты анализа неизменны.

— Послушай, мне совсем не улыбается заниматься здесь расследованиями. Что бы ни было раньше, в настоящее время это примитивная планета и абсурдно думать о каких-либо военных разработках на ней. Это может быть только какой-нибудь неизвестный нам природный феномен.

— Выводы противоречивы. Киборгу необходимо немедленно принять соответствующие меры. В противном случае в действие вступит принудительная фаза.

— Что? Нет! Не надо!

Слант потянулся, чтобы вырвать шнур из шеи, но не успел. Металл болезненно ударился о металл, и он потерял контроль и над кораблем, и над собственным телом. Когда компьютер взял управление на себя, киборга скрутило в болезненном спазме, и он затих.

Он все еще был в состоянии владеть как своими чувствами, так и сенсорикой корабля. Но любое движение, даже такое, как взмах ресниц, моргание или дыхание, находилось теперь под непосредственным контролем компьютера. Дыхание Сланта стало медленным и механически ровным; регулярно, через каждые пять секунд веки его помаргивали, — и так, словно в параличе, киборг наблюдал, как корабль соскользнул вниз со своей наблюдательной орбиты и, заходя на посадку, проплыл над бескрайней равниной темного океана.

Ему было совершенно ясно, что, несмотря ни на какие отклонения гравитационного поля, бомбежки отбросили планету в ее развитии до уровня лука и стрел. К сожалению, компьютер не был запрограммирован на то, чтобы обращать внимание на подобные вещи. Он предполагал высокоразвитую технологию везде — или, вернее, не предполагал ничего, а действовал согласно приказу, основанному на ложных посылках.

Эти проклятые предположения уже долгие годы держали Сланта бродягой в изгнании. Теперь же они толкали его в ситуацию, где ему придется носиться по всей планете, убивая невинных идиотов, которым случится попасться ему под ноги. И когда еще он убедит компьютер, что здесь нет никаких военных установок или центров, разрабатывающих антигравитационные устройства, враждебных Древней Земле!

Конечно, само по себе управление гравитационным полем было чрезвычайно интересным явлением и открывало огромные возможности. Но в нынешней ситуации Слант понятия не имел, чем в действительности являлись эти отклонения, и у него не было никакого желания это выяснять.

Если что-нибудь в здешнем опустошенном, едва живом, выжженном мире и может прикончить лично его, то вероятнее всего-этим «что-нибудь» и окажется то, что производит странные отклонения.

Тем не менее выбора у него не было.

Когда, за несколько километров до поверхности, принудительная фаза отключилась, чтобы позволить человеческой интуиции плавно посадить корабль, Слант был сама покорность и не делал ни малейшей попытки вывести корабль обратно в космос. Зачем? Это привело бы к еще одной принудительной фазе; уж если придется вновь изображать шпиона, проще обойтись без лишних болезненных ощущений.

Планета очень походила на Землю: как и на Земле, чуть больше половины всей ее поверхности покрывал океан, видны были и остатки схода ледников, и полосы лесных массивов, и золотые пустыни, и пляжи, и серые, коричневые и черные голые скалы в горах и на плоскогорьях. На каждом из полюсов располагались ледниковые шапки, правда, меньшие, чем на Земле.

Орбита звездолета проходила над одной из них, однако киборг не смог бы с уверенностью сказать, север это был или юг, так как полностью потерял ориентировку во время принудительной фазы. Данные компьютера свидетельствовали, что климат на планете мягкий, сила тяжести несколько меньше земной, а один из пяти континентов должен быть густо населен.

Корабль проходил сейчас как раз над этим континентом, наслаждавшимся поздним летом года, в котором было чуть больше четырехсот дней.

Промелькнула береговая линия, затем звездолет заскользил над переходящими в пологие сопки холмами древнего, разрушенного временем и ветрами, поросшего лесом плоскогорья, выбранного компьютером в качестве посадочной площадки. Хотя Слант отчаянно тормозил, скорость все еще была значительной — по крайней мере для передвижения в пределах атмосферы.

Те, кто наблюдал за снижением звездолета с поверхности планеты, видели, наверное, самый яркий болид за несколько столетий. Хотя если поблизости и была какая-нибудь радарная установка, она все равно ничего бы не засекла — конструкторы снабдили корабль киборга защитными экранами ото всех известных им излучений.

Холмы под ним покрывал густой лес — колышущееся море темных, похожих на земные деревьев; вероятно, их предки были завезены сюда с Земли еще во времена колонизации. Продолжая сбрасывать скорость, Слант осторожно развернул корабль более или менее параллельно поверхности плоскогорья.

Внизу мелькнуло небольшое пятно оранжевого света, и он приказал компьютеру прокрутить пленку назад с максимальным увеличением: с помощью нескольких камер компьютер автоматически фиксировал все, что мог обнаружить на поверхности «вражеской» планеты.

Пятно света оказалось костром, вокруг которого, завернувшись в меховые плащи, спали четверо мужчин. Тут же лежали мечи и щиты — очевидно, этот мир не принадлежал к тем, кому возврат к варварству даровал спокойное существование.

Даже несмотря на стоп-кадр и многократное увеличение, киборг не смог разобрать деталей, которые дали бы что-то новое. Сбросив картинку с экрана, он запросил компьютер, была ли разрушена местная цивилизация.

Таких данных не оказалось: единственным достоверным фактом оставался тот, что в направлении этой системы была выслана боевая флотилия, которая, по подсчетам, должна была вернуться через полгода после того, как нападение Д-серии разрушило Землю.

Это произошло более чем тринадцать лет назад по корабельному времени и около трехсот четырех — по внешнему. Все возрастающее различие между ним самим и окружающим его универсумом стало чем-то, что Слант уже давным-давно принял как данное, едва ли понимая, что, в сущности, происходит, и отказавшись от попыток понять. Относительность оказалась выше его разумения, зато у него было предостаточно случаев пронаблюдать ее эффект.

Он шел теперь совсем низко над плоскогорьем и сконцентрировал все свое внимание на том, чтобы посадить корабль в целости и сохранности.

Подозревая, что любое изменение высоты компьютер с его нелепой подозрительностью воспримет как попытку избежать посадки и вновь воспользуется принудительной фазой, Слант не мог позволить себе просто пролететь над холмами, которые превратились уже в настоящие горы, — вместе этого он отчаянно лавировал между ними.

Вместе с тем, позволяя киборгу самому выбрать посадочную площадку, компьютер давал ему возможность отыскать наихудшее место. Слант однажды уже проделал нечто подобное, нарочно, из бессмысленной, но дающей хоть какую-то разрядку мести. Компьютеру и это было совершенно все равно, реакция на подобные действия просто не входила в его программное обеспечение. Не утруждая себя на этот раз, Слант приземлился на первой же достаточно большой прогалине в указанном компьютером секторе.

При посадке не подвела ни одна из миллиона бортовых систем.

Четырнадцать лет без техобслуживания — срок немалый, и Слант привык уже не воспринимать отлаженность корабля как должное, но звездолет мягко приземлился именно там, где он задумал, и немедленно начал замаскировываться. Теперь компьютер и его бортовые механизмы вполне можно было предоставить самим себе, и киборг отправился на кухню, чтобы перекусить.

Посадка произошла на ночной стороне точно по нулевому меридиану планеты, — Слант решил, что приземляться лучше при инфракрасном, а не дневном свете. К тому времени, когда он покончил с обедом, бдительный компьютер напомнил, что на востоке занимается заря. Вынуждаемый немедленно приступить к расследованию «вражеских исследований в военной области», Слант все же не желал, чтобы его погоняли, и намеренно не спеша выбирал себе со склада одежду и снаряжение.

Он остановился на кожаных штанах и меховой безрукавке, надеясь, что так он не слишком будет бросаться в глаза. Подходящей рубашки найти не удалось, а так как компьютер сообщал, что погода теплая, он решил оставить все, как есть. Очень странно было снова носить одежду — каждую секунду он чувствовал ее прикосновение к телу, а мех, как оказалось, раздражающе щекотал кожу. Еще несколько минут он помедлил над тяжелыми ботинками, прежде чем натянуть их. Ногам тут же стало тесно и жарко — но он понятия не имел, ни сколько, ни по какой местности ему предстоит шагать. Возможно, босиком будет еще хуже.

Вспомнив щиты и мечи, не очень-то дружелюбно отсвечивавшие в отблесках ночного костра, Слант подумал, что неплохо бы вооружиться, а потому выудил золингеновский нож и после некоторого раздумья снял со стойки с огнестрельным оружием старомодный автомат. Пожалуй, это было самое тяжелое его оружие, зато и наиболее устрашающее со своим сухим, стрекочущим грохотом, голубоватым дымком и яркими вспышками выстрелов.

Кроме того, автомат можно использовать против превосходящего по численности противника, — хотя в некоторых ситуациях он все же менее эффективен, чем, скажем, ручной лазер или снарк.

Опоясавшись широким ремнем, Слант закрепил на нем ножны, подвесил к поясу кожаный мешок с кое-какими припасами и решил, что в достаточной степени экипирован.

По дороге к выпускному шлюзу Слант заглянул в душевую, чтобы проверить перед зеркалом, не видно ли из-под волос кабельное гнездо-разъем на шее. Он попытался взбить волосы так, чтобы они не сползали на сторону.

Вряд ли местное население проникнется особо добрыми чувствами к чужаку с куском блестящего металла, встроенным в плоть.

Раннее утро на незнакомой планете оказалось приятно свежим.

Естественное колебание воздуха, пряные запахи трав и окружающих прогалину елей — какая благодать после лет, проведенных в застойном, с привкусом металла и пластмассы, химически очищаемом воздухе корабля! Оглядываясь по сторонам, Слант с наслаждением наполнял легкие прохладой настоящего леса с настоящими деревьями.

Прогалина удобно располагалась на обращенном в долину склоне горы. На восток от нее вздымались округлые вершины — громадные темные тени на фоне розовеющего рассветного неба.

Во все стороны от корабля простиралось поле высокой зеленой травы, — совсем такой, как на Земле, — а за ней кольцо таких же земных елей. Слант пришел к выводу, что до колонизации планета была полностью безжизненна, а если нет, то земная флора — а возможно, и фауна — вытеснила все существовавшее ранее. Отнюдь не неожиданный исход на колонизируемых планетах.

Лучи восходящего солнца упали на прогалину, и вся она загорелась каплями росы. Жар, исходивший от корабля, выпарил всю жидкость на расстоянии нескольких футов вокруг него, и Слант сообразил, что звездолет должен оставить отчетливый след вывороченной и сожженной земли в том месте, по которому он прокатился, прежде чем остановиться окончательно. Но из-за шлюза, на пороге которого застыл в восхищении киборг, ничего не было видно — да и смотреть не хотелось.

Жар, исходящий от корабля, чувствовался даже сквозь ботинки, и киборг подумал, что неплохо бы убраться отсюда.

Осторожно спрыгнув с крыла звездолета, он обнаружил, что трава доходит ему до колен. Монотонное жужжание заставило его снова повернуться к кораблю: служебные роботы закончили маскировать корабль и уходили в свои складские отсеки, оставив его облепленным грязью и покрытым пластиковыми вьющимися растениями вперемешку с надерганными клочьями живой травы.

Звездолет все еще выделялся посреди поляны, но теперь его почти не узнать: металл больше не блестел, острые края и углы оказались сглаженными.

Заглянув под крыло, Слант убедился, что прав — за кораблем тянулся след выжженной земли. Он собрался указать на это, компьютеру, а потом передумал. Пусть корабль сам заботится о себе.

Бегло оглядев кольцо обступивших прогалину деревьев, киборг не увидел ни малейшего намека на дорогу или тропу. И никаких доказательств того, что за исключением его самого и его корабля здесь появлялось какое-либо мыслящее существо. Интересно, почему прогалина оказалась именно здесь? И какая-то слишком уж она ровная. Природного ли она происхождения?

Никакого значения это, конечно, не имело. Как, впрочем, и направление его пути, а потому он двинулся прямо, оставив корабль за спиной.

— Значительное скопление гравитационных аномалий, являющихся результатом вражеских военных исследований, лежит приблизительно в ста километрах отсюда на северо-восток. Данное место посадки выбрано именно по этой причине. Указание: двигаться в западном направлении.

Слант остановился, ошарашенный: монотонный голос компьютера казался более чем бессмысленным теперь, когда киборг наконец-то оказался вне недреманных стен вконец опостылевшего ему звездолета.

— Почему ты все время даешь мне указания? — огрызнулся он. Но, спохватившись, добавил: — Туда? — махнув рукой направо.

— Подтверждение.

Пожав плечами, Слант повернул направо и зашагал по направлению к лесу, чувствуя при каждом шаге, как мешок и ножны бьют его по бедрам, а автомат оттягивает плечо.

2

Лес состоял из одних елей. Слант почти забыл, чем отличаются друг от друга хвойные деревья, а потому сейчас развлекался, пытаясь насчитать как можно больше различий. Иногда он останавливался — взглянуть на какой-нибудь диковинный вид, совершенно не обращая внимания на возражения компьютера по поводу подобных задержек. Слант обнаружил несколько деревьев, которые, как ему показалось, не относились к земным видам, но чем-то походили на них, потому он решил, что это скорее какие-нибудь гибриды или мутанты, чем представители исходной флоры планеты. Учитывая, с какой легкостью правительство Древней Земли шло на применение ядерного оружия (если посланный сюда флот все же достиг своей цели), несложно было представить себе выжженную радиоактивную пустыню, какую являл собой какое-то время этот мир. Ничего удивительного, что в результате возникли мутации.

Из-за опавших иголок, покрывавших землю толстым слоем, подлесок был редким, и идти по мягкому пружинящему ковру оказалось легко и приятно.

Слант нашел, что эта пешая прогулка доставляет ему немалое удовольствие после стольких лет заточения на корабле, и некоторое время спустя он даже начал напевать себе что-то под нос, что, впрочем, кончилось приказом заткнуться. Компьютер слишком серьезно относился к этой игре в войну, и заложенная в него программа решительно запрещала все, могущее привлечь нежелательное внимание.

Золотистые лучи солнечного света то тут, то там проникали сквозь ветви елей, окрашивая ковер иголок и упавшие ветки во все оттенки коричневого, серого и зеленого и постепенно нагревая воздух. К полудню Слант уже радовался, что на корабле не нашлось подходящей рубашки. Решение его основывалось, в сущности, на том, что ни одна из них не показалась ему достаточно грубой, а сейчас ее все равно пришлось бы снимать. Еще несколько часов назад он расстегнул меховую безрукавку и уже жалел, что не выбрал шорты вместо кожаных штанов.

Солнце как-то слишком быстро встало у него над головой, и ему показалось, что день здесь гораздо короче того стандартного двадцатичетырехчасового цикла, который искусственно поддерживали на подземных базах Марса и который он по привычке оставил на корабле. Может, так оно и было, а может, в своем субъективном времени он отошел от обычного времени еще дальше, чем предполагал. На соответствующий запрос киборга компьютер информировал его, что сутки здесь действительно короче земных и составляют приблизительно двадцать часов.

Был полдень, но солнце находилось несколько южнее зенита, поскольку приземлился он достаточно близко к северному полюсу, а по календарю здесь сейчас что-то между летним солнцестоянием и осенним равноденствием. Слант вышел на дорогу, довольно широкую, мощеную когда-то. Теперь лишь узкая тропа посередине свидетельствовала о том, что ею пользуются.

Оглянувшись по сторонам, Слант не обнаружил ничего нового — все тот же лес вокруг. И все-таки дорога — это уже нечто: все они имеют обыкновение куда-нибудь да вести, и эта, поворачивающая к северо-востоку справа от него, может сгодиться не хуже любой другой.

Слант устал, ему было жарко, и у него не было никакого желания тащиться под палящим солнцем. Поэтому, присев на обочине в благодатной лесной тени, он вытащил из мешка несколько плиток синтезированной на корабле пищи и приготовился перекусить.

Стандартная инструкция предписывала обходиться тем, что можно найти на исследуемой планете, и использовать припасы с корабля лишь в экстренных случаях. Он и сам бы предпочел натуральные продукты искусственной пище, которой целую вечность пришлось питаться на борту, потому и захватил с собой лишь несколько плиток.

Теперь Слант уже жалел о своей непредусмотрительности. Надо было взять побольше: еловая смола вряд ли съедобна, а что касается местной фауны, он не видел пока ничего, кроме каких-то неведомых пичужек.

Встречались в лесу и насекомые, мхи и лишайники, ползучий виноград, вьющиеся растения, но не было покамест никакой возможности выяснить, что из этого съедобно и не окажутся ли растения, схожие с известными ему земными видами, ядовитыми мутантами.

А кроме того, подобная пища выглядела не более аппетитно, чем синтезированная. Впрочем, Слант понимал, что рано или поздно доберется до населенных районов, а то, чем питаются местные жители, вне всякого сомнения, сгодится и ему.

Стряхивая с колен последние крошки, киборг вдруг услышал приближающийся топот копыт и, схватив автомат, вскочил на ноги. Всадники приближались справа — с востока. На каком расстоянии они находились, определить было сложно. Но вот он начал различать не только стук копыт, но и бряцанье металла — едва ли они слишком далеко.

Он подумал, не укрыться ли в лесу, но быстро отказался от этой мысли.

Во-первых, на это уже не оставалось времени, а во-вторых, если он хочет хоть сколько-нибудь продвинуться в своем расследовании, ему все равно рано или поздно придется вступить в контакт с местным населением. Спустив с плеча автомат, Слант стоял в ожидании на обочине дороги.

Через несколько секунд из-за поворота показалось с полдюжины всадников — рослые, атлетически сложенные люди, по виду воины. На них были меховые безрукавки, очень похожие на его собственную — Слант поздравил себя с удачным выбором гардероба, — и искусно сплетенные набедренные повязки. У каждого на широкой кожаной, окованной железом перевязи висел тяжелый меч, а на плече был закреплен округлый щит. Лошади их — высокие животные с гладкой блестящей шкурой — несли на себе, помимо всадников, притороченные к седлам увесистые тюки.

Завидев чужака у дороги, предводитель натянул поводья, и остальные последовали его примеру. Вся кавалькада, перейдя на шаг, приблизилась к Сланту и остановилась прямо перед ним.

Предводителем оказался громадный мускулистый воин с вьющимися волосами и невероятной длины висячими усами, причем Сланту показалось, что воин моложе его.

Первым заговорил всадник.

— Привет тебе, чужеземец! — раскаты его глубокого баса эхом отдались на пустынной дороге. — Мы не ожидали встретить кого-нибудь в этих местах. Куда ты идешь и откуда ты родом?

Стараясь не подать виду, что волнуется, Слант перевел дыхание. Он без труда понял незнакомца — речь его представляла выродившуюся форму англо-испанского диалекта, на котором говорили во многих завоеванных мирах.

Транслятор компьютера переводил ее Сланту слово в слово, с минимальной задержкой, но даже этой заминки оказалось достаточно, чтобы вызвать недоумение воина — чужак явно медлил с ответом.

Но прошло слишком много времени с тех пор, как Слант в последний раз говорил на каком-либо языке, кроме родного. Так что поначалу само произношение осмысленных звуков давалось ему с трудом, и, кроме того, ему пришлось на ходу приноравливаться к искаженному диалекту собеседника.

— Привет тебе, господин. Я пришел издалека, из места, называемого Тор, и у меня нет определенной цели.

Название Тор первым пришло в голову. Раздумывать было опасно, и Слант несколько легкомысленно решил, что сойдет и так.

— Тор? Никогда о таком не слышал. Где расположено это место?

Вспомнив, что находится где-то у восточной оконечности континента, Слант ответил:

— На западе.

— Что-то не припомню, хотя столь короткое и странное наименование должно было бы застрять в памяти. Это по нашу сторону Праунса?

— Нет, за ним, — отчаянно импровизировал Слант. Казалось разумным поместить свои предполагаемый дом как можно дальше.

Лучше бы этот человек поменьше интересовался тем, откуда он родом!

— А я и не знал, что за Праунсом есть населенные земли.

Слант пожал плечами.

— Как же ты попал сюда, если твой дом так далеко?

— Я — бродяга без собственного жилища и особой цели.

Эта дурацкая фраза вспомнилась ему из какого-то из прочитанных вражеских документов, но, не будь ее, Слант, пожалуй, вообще не нашел бы подходящего случаю выражения.

— Бродяга? Какой бродяга? Как тебя звать? И где твоя семья?

В голосе воина отчетливо слышались нотки недоверия, и Слант решил, что в этом обществе люди не увлекаются бесцельными путешествиями.

— Зовут меня Слант, и брожу я где мне вздумается, так как у меня нет ни дома, ни семьи, и мне надоел Тор.

Слова приходили теперь легче, и он уже мог расслышать, что второпях придуманное название его воображаемого дома не очень-то вписывается в здешний язык.

— А что у тебя в руках? — всадник указал на автомат.

— Не знаю, — пожал плечами Слант. — Я нашел эту штуку в лесу и подумал, а вдруг она на что-нибудь сгодится.

— Дай взглянуть.

Скрывая нежелание, Слант протянул оружие, и компьютер тут же предупредил его:

— Сдача в плен запрещена.

Пытаясь совладать с волнением, киборг так же беззвучно ответил:

— Заткнись! Я не сдаюсь, он всего лишь хочет посмотреть на пушку; он даже не знает, что это оружие — ему просто интересно. Если бы я сдавался, я бы отдал ему и нож, так ведь?

Слант прекрасно понимал, что компьютер немедленно покончит с ним, если решит, что он сдается, и надеялся всем сердцем, что всадник не попросит у него нож.

К счастью, незнакомец ограничился автоматом. Он внимательно рассматривал его, и так и этак вертя в руках, стараясь не задеть ни один из механизмов. Наконец он поднял глаза:

— Где ты это нашел?

— Вон там. — Слант махнул рукой куда-то на юго-запад.

— Похоже на реликты Сефарипура. На твоем месте я был бы с ним поосторожнее. Пару лет назад похожий реликт разнес половину музея. Старая магия, очень опасная.

Он протянул оружие обратно Сланту, который принял его, благодарно кивнув в ответ. Внешне его облегчение никак не проявилось, и он одернул компьютер:

— Видишь? Я не сдавался.

— Подтверждение.

Теперь всадник, так же пристально и довольно-таки настороженно, как до того автомат, изучал самого Сланта.

— Говоришь, бродишь без цели?

— Да.

— И чем же ты живешь?

— Ем что придется, если мне нужны деньги, делаю ту работу, какую удастся найти, сплю под открытым небом.

Воин глядел между тем на его безрукавку и штаны, и Слант вдруг сообразил, что они совершенно новые — ведь до сегодняшнего утра их никто не надевал, а сам он не додумался состарить их искусственно.

Действительно, выглядит подозрительно, особенно на бродяге без гроша за душой. Вероятно, всадник принял его за вора или еще какого мошенника.

— Слант из Тора, как ты себя называешь, я — Гуэррам из Тейши, капитан воинов, и я следую на службу к нашему послу в Орне.

Еще немного поколебавшись, всадник, похоже, принял какое-то решение.

— Эти земли и те, что лежат к востоку отсюда, находятся под властью Тейши и Совета, который правит ею, и я считаю, что не выполню своих прямых обязанностей, если позволю тебе беспрепятственно шататься по этим землям.

А потому я пошлю тебя под конвоем в Совет, и пусть они решают, что с тобой делать. Насколько мне известно, ты не совершил никакого преступления и не сделал ничего, что могло бы повредить городу. Раз так, тебе нечего бояться. Мы такие же люди, как и все, и никому не чиним вреда без причины.

Тебе все ясно?

— Как будто бы да, — пожал плечами Слант. Он и так подозревал, что именно Тейша является целью его путешествия, а подобный способ попасть туда ничем, в сущности, не хуже других.

— Хорошо, поскольку у тебя все равно нет выбора. Может быть. Совет также скажет тебе, что за реликт ты держишь в руках.

Гуэррам оглянулся на остальных всадников и позвал:

— Силнер, отвези этого человека назад в город и представь его Совету. Он не пленник, поэтому обращайся с ним с должным уважением. Но он и не друг, а потому будь осторожен, — и, не добавив более ничего, капитан кивнул Сланту, развернул коня и послал его рысью.

Через минуту отряд исчез из виду, оставив Сланта лицом к лицу с одиноким воином, настороженно поглядывавшим на него.

Силнер явно был моложе всех в отряде — вряд ли ему исполнилось более двадцати, — и все же юнец был гораздо выше киборга и шире его в печах. Мех его безрукавки был белым с коричневыми пятнами, а густая грива откинутых назад светлых волос достигала середины спины. Лицо его было чисто выбрито, и Слант, который забросил бритье уже лет десять назад, сообразил, что Силнер оказался единственным в отряде, кто не отращивал усов.

Киборг усмехнулся про себя: что и говорить, этот воин слишком молод, чтобы растительность на его свежем лице выглядела хоть сколько-нибудь уместно.

Его жеребец оказался изящным гнедым скакуном, и, глядя на него, Слант подумал, не придется ли ему идти пешком рядом с лошадью своего конвоира.

Если Тейша действительно тот самый центр аномалий, к которому его заставляет двигаться компьютер, путь туда не близкий.

Силнер решил этот вопрос, махнув Сланту, чтобы тот садился на лошадь, и протянув руку, чтобы ему помочь.

Слант повиновался и в результате оказался верхом на лошади, но не позади, а впереди всадника. Это было не слишком удобно, тем более что приходилось еще держать в руках автомат — повешенный через плечо, он помешал бы Силнеру. Но несмотря на все эти неудобства, ехать было приятнее, чем идти пешком.

— Запрос: желательность настоящего сотрудничества с местным гражданским лицом?

Вопрос немало удивил Сланта: очевидно, компьютеру не удалось признать во всадниках воинов. Поразмыслив, Слант догадался, отчего так промахнулся компьютер: они не носили униформы и не имели при себе огнестрельного оружия. А электронный мозг его повелителя принимал во внимание лишь высокоразвитые технологии.

И это, пожалуй, спасло Сланта, ибо факт сотрудничества с вражеским солдатом оказался бы для него фатальным.

— Ты хочешь, чтобы я подобрался поближе к центру вражеских исследований, так? Чтобы сделать это, необходимо попасть в Тейшу, а мне только что предложили наилучший способ добраться туда. Эти люди ничего не подозревают о моем происхождении: я действую под прикрытием «легенды». Ты слышал, как он сказал, что я — вовсе не пленник, и потом, я все еще вооружен. А кроме того, передвигаться верхом гораздо быстрее, чем пешком.

— Подтверждение. Продолжать действия.

Слант удовлетворенно кивнул самому себе и только тут заметил, что, пока он беседовал с компьютером, Силнер развернул лошадь назад, в сторону Тейши, и теперь они двигаются мягким аллюром. Ни теперь, ни еще довольно долгое время спустя молодой воин не предпринимал никаких попыток заговорить со Слантом. Лишь с наступлением вечера, когда они остановились на ночлег и возникла проблема разжигания костра, Слант узнал, что у юноши приятный тенор.

3

К полудню следующего после приземления дня они с Силнером достигли Тейши. Еще утром они выехали из леса на холмистую равнину, где ровные ряды деревьев служили и границами обработанных клочков земли, и защитой от ветра. Дорога все время петляла между ними, поднималась и вновь спускалась с холма на холм. Слант, хотя и чувствовал, что они приближаются к городу, не мог ничего разглядеть до тех пор, пока они не оказались менее чем в километре от ворот.

Как он и ожидал, город окружали мощные стены с укреплениями из тускло-серого песчаника, поднимавшиеся из семь или восемь метров над землей. Издали, сквозь вершины деревьев, ярко блеснули купола, шпили башен или колоколен, но перед самым городом дорога пошла под уклон, и видение исчезло, оставив лишь блеклый, крошащийся камень крепостных стен.

Думая об увиденном, Слант порадовался, что планета успела выйти из тон стадии, когда жителям приходится ютиться в сырых землянках. Да и для него события складываются не худшим образом: избавленный от необходимости кутаться в плащ из шкур у кочевого костра, он не рискует также встретиться с огнестрельными достижениями цивилизации.

Впрочем, времени на праздные мысли у него не осталось, так как очень скоро — скорее, чем ему хотелось — они оказались у ворот, где Силнеру пришлось назвать свое имя, звание и цель приезда весьма недоверчивому привратнику. Успехи Сланта в местном наречии все еще были далеки от совершенства, и ему приходилось делать над собой усилия, чтобы не терять нить разговора. Он молча и отстранений ожидал его исхода, пока, наконец, страж не распахнул створки ворот и не впустил их внутрь.

Вот тут все безразличие Сланта моментально испарилось: это был поистине необычный город. Глядя на серые скучные стены укреплений, Слант уже приготовился отнестись к нему с возможным снисхождением. Но что сияющее видение, на миг мелькнувшее из-за деревьев, и есть сам город, оказалось для него полной и ошеломляющей неожиданностью.

Улицы его были вымощены, и, будто этого показалось строителям недостаточно, вымощены они были тесаными каменными плитами, а не обычным булыжником, и снабжены желобами для стока воды и пешеходными дорожками.

Все было без единого пятнышка, абсолютно ровное и гладкое и никак не вязалось с представлением о примитивных мирах, какие приходилось посещать Сланту.

Нигде не видно было мусора или отбросов, Слант не чувствовал даже запаха сточных вод. Могла ли примитивная цивилизация создать систему подземной канализации? Слант давно уже привык к тому, что на некоторых планетах, куда ему случалось попадать, в городах стояла нестерпимая вонь.

Тейша оказалась более чем приятным сюрпризом.

Он втянул в себя воздух: ни следа гнилости, бодрящая свежесть, почему-то с привкусом фимиама, к которому, правда, примешивались запах пота их лошади и кухонные ароматы из ближайших зданий.

Еще большим сюрпризом оказались сами здания. Слант ожидал увидеть здесь... ну, быть может, хижины, в беспорядке разбросанные среди огородов, кое-где одну-две кирпичные постройки. Вместо этого вдоль широкой улицы стояли великолепные дома, сложенные из тесаного или даже полированного камня, похожего на гранит, и украшенные резным орнаментом.

Резные подоконники, наличники, детали орнамента были из разных материалов. Но преобладал цветной мрамор, хотя невольно обращало на себя внимание малахитовое обрамление окон одного из домов и мозаика из ляпис-лазури на другом. Вернее, будто бы малахитовое: Слант знал, что подобные минералы могут варьироваться от мира к миру, и никогда нельзя сказать наверняка, что именно перед тобой.

Многие дома обладали даже такой роскошью, как застекленные окна с медными переплетами — хотя, конечно, далеко не все. Это было действительно впечатляюще.

Но вот что, пожалуй, было самым примечательным в городе — или на той улице, по которой они с Силнером ехали, — все казалось воплощением цельного замысла одного архитектора. Каждое здание гармонировало со своими соседями, вливаясь в один общий ансамбль, и все они, каждое по своему, были безукоризненно изящны и радовали глаз ритмичным повторением отдельных деталей.

Различия в орнаментах никогда не выходили за рамки единого стиля, ограничиваясь лишь цветом, размерами и расположением элементов.

Если это работа одного архитектора, то он (или она), изумительно одаренный мастер, подумал Слант. Немного встречалось ему столь же красивых городов, даже на Древней Земле.

Ни Силнер, ни случайные прохожие, иногда попадавшиеся им навстречу, не выказывали никаких признаков восхищения городом. Без сомнения, все это великолепие казалось им чем-то само собой разумеющимся.

Примерно через километр от ворот они попали с широкой улицы на просторную площадь: квадрат, вымощенный по спирали камнем трех цветов, с фонтаном в центре. Силнер спешился, и Слант, последовав его примеру, спрыгнул на землю, только тут обнаружив, что тело его не просто затекло от долгого сидения в неудобной позе, но ноет и болит каждой косточкой.

Проделав несколько упражнений для расслабления и растяжки мускулов, которым его обучили на Марсе, он почувствовал себя много лучше.

И только тут заметил, как уставился на него Силнер. Лицо молодого воина выражало такое неприязненное изумление, что Слант решил не повторять гимнастику.

Убедившись, что привлек внимание чужака, Силнер круто повернулся и, не оглядываясь более, зашагал к красивому зданию внушительного вида на дальней стороне площади, занимавшему эту сторону почти целиком. Слант послушно следовал за ним, на ходу закинув на плечо автомат.

Мозаики здания были гораздо богаче всех остальных, и киборг догадался, что это и есть резиденция Совета, на заседание которого его привезли. Поднявшись вверх по широкой лестнице, Силнер, не останавливаясь, распахнул створки огромных черных дверей и через полутемный холл направился к освещаемому факелами коридору.

Ни о чем в особенности не задумываясь, Слант шел следом за ним, машинально отметив про себя, что свет факелов кажется особенно тусклым после яркого света снаружи.

Пока что он позволял событиям следовать своим чередом, предпочитая идти по пути наименьшего сопротивления, хотя отчетливо сознавал, что от киборга ожидается совсем иное, а потому не слишком удивился, когда компьютер заявил:

— Киборг вступает в здание, которое, предположительно, является вражеской цитаделью. Программа расценивает подобные действия как крайне рискованную операцию, невзирая на статус прикрытия. Все рискованные операции требуют полной собранности, и киборг обязан провести детальную разведку вражеской цитадели.

— Не могу я производить никакой разведки — ведь я, если ты помнишь, не один. Благодаря «легенде» лицо, идущее впереди, считает меня кем-то сродни себе, только с другой базы, и ведет к местным властям для получения разрешения на мое свободное перемещение в рамках данного центра. До получения подобного разрешения желательно полное сотрудничество...

Конечно, эта тирада нисколько не соответствовала истинному положению вещей. Сланту просто надоело выслушивать назойливую бессмыслицу помешавшегося на войне компьютера. Он уже склонялся к мысли, что нарушение «гравитационного поля» — скорее всего следствие каких-то неполадок в приборах корабля или ложной интерпретации компьютером природных данных планеты, поскольку совершенно не мог представить, как можно создать искусственно нечто подобное.

На ответ компьютеру понадобились две или три секунды, и Слант уже испугался, что тот поймал его на лжи. Тогда он, по всей вероятности, сочтет это предательством и прикончит его прямо здесь, на полпути в Совет.

Тем не менее, ожидая ответа, киборг продолжал спокойно шагать по коридору.

— Объяснение принято. Продолжать намеченные действия.

— Уф! — только тут Слант заметил, что все это время сдерживал дыхание.

Впрочем, компьютер не обошелся без дополнительного комментария:

— Киборг находится в центре скопления аномалий, представляющих собой результаты вражеских военных исследований, и приближается к месту максимальной их концентрации. Требуется предельная осторожность.

Это подтвердило подозрения Сланта, что именно в Тейшу и вел его компьютер. Вероятно, приборы корабля по ошибке зарегистрировали в городе как гравитационную аномалию что-нибудь совершенно безвредное, не опаснее масляной лампы или кухонной печи. Он понятия не имел, насколько обоснован подобный выверт со стороны компьютера, но по крайней мере, это бы все объяснило. Какова бы ни была сложившаяся ситуация, он все равно идет именно туда, где все встанет на место.

Коридор кончился тяжелыми деревянными дверями, куда Силнер трижды постучал. Сланту, отставшему от него на несколько шагов, пришлось остановиться.

Двери приоткрылись, и между створками показалась заросшая до глаз черной бородой физиономия:

— Привет, Силнер.

Человек был явно настроен поболтать, но шлем, выраставший чуть не из бороды, выдавал в нем охранника.

— Привет, Керрайдин. Боюсь, мне необходима аудиенция, и как можно скорее. Мы подобрали по дороге чужака, и Гуэррам решил, что Совету, возможно, стоит взглянуть на него.

— Нет проблем. Они как раз спорят по поводу какой-то новой системы обучения. Подожди здесь пару минут.

Голова исчезла, и двери снова закрылись. Слант и Силнер молча ждали.

Не прошло и нескольких минут, как двери широко распахнулись, и чернобородый страж громко, раскатисто объявил:

— Силнер из Тейши, тебе дарована аудиенция!

Залом заседаний оказалась обширная круглая комната, может быть, метров двадцати в диаметре; из купола, заменяющего обычный потолок, лились потоки света, с которым смешивался свет ярких светильников, вделанных в мраморные стены. Комнату опоясывали деревянные скамьи, а в центре, вокруг огромного белого мраморного стола, сидели семеро, облаченные в черные мантии. Все они обернулись взглянуть на вновь пришедших.

Силнер остановился в двух-трех метрах от стола и опустился на одно колено, жестом повелев Сланту сделать то же самое. После минутного промедления Слант подчинился.

С минуту они неловко стояли на коленях, потом заговорил один из одетых в черные мантии — высокий старик с длинной белой бородой:

— Итак, Силнер, объяснись перед Советом. Я думал, мы послали тебя в Орну вместе с отрядом Гуэррама.

По контрасту с его преклонным возрастом голос длиннобородого старца оказался неожиданно мощным и звучным.

— Да, советник, — Силнер поднялся с колен и сделал шаг вперед. — Вы послали меня с Гуэррамом, но он отослал меня назад, в город, сопровождать чужеземца, которого мы встретили по дороге и который зовет себя Слантом.

— Построение фразы указывает на возможные сомнения в аутентичности личности киборга. Обман может быть обнаружен.

Слант проигнорировал заявление компьютера. Он слушал белобородого советника, заговорившего вновь:

— Что ж, если Гуэррам послал его к нам, пусть чужеземец сам расскажет о себе членам Совета.

Сделав шаг вперед — стоять на одном колене было довольно нелегко, и он незаметно для всех переменил позу — и оказавшись рядом с Силнером, Слант начал свои объяснения:

— Меня зовут Слант из Тора, селения по ту сторону Праунса. Я — безвредный бродяга, никому не чинящий вреда. По дороге я случайно столкнулся с вашим посольским отрядом, и меня по решению Гуэррама привели сюда.

— Говоришь, бродяга? В наших краях не так уж много бродяг.

Слант в ответ только пожал плечами, имитируя недоумение.

Другой советник, молодой человек со светло-русыми волосами и такой же бородой, приглядевшись к Сланту, спросил:

— Что у тебя на плече?

Киборг поглядел на автомат так, будто вообще забыл о его существовании, и, снова пожав плечами, объяснил:

— Не знаю, я нашел его в лесу к юго-западу отсюда и подумал, а вдруг эта вещица чего-то стоит.

Тут заговорил еще один член совета, женщина средних лет, которая сидела к киборгу ближе всех за столом:

— Можно, я посмотрю? Думаю, мы сможем сказать тебе, что это.

Слант неохотно снял автомат с плеча и протянул ей. Она положила его в центр стола, куда сошлись взгляды всех остальных.

Комнату наполнило какое-то движение, как будто сквозь нее пропустили слабый электрический ток. Хотя Слант не увидел ничего необычного, по спине у него пробежали мурашки и он мучительным усилием подавил в себе желание обежать глазами комнату в поисках источника этого странного ощущения — поскольку больше никто, казалось, не обратил на это внимания.

— Гравитационные аномалии, представляющие собой результат вражеских исследований в военной области, происходят в непосредственной близости от киборга, прямо перед ним, на расстоянии приблизительно двух метров, — информировал его компьютер. — Не получено никакого визуального подтверждения причин, вызывающих явление. Детально доложить о ситуации.

— Я тоже не вижу ничего необычного, просто семеро советников разглядывают мою пушку. Мне показалось, я почувствовал что-то вроде электрического разряда. Ты ничего подобного не зафиксировал?

Хотя в разговоре с компьютером Слант и старался казаться спокойным и уверенным в себе, он был и смущен, и изумлен одновременно. За все годы полета на корабле они впервые столкнулись с чем-то неизвестным, чем-то, что не использовало технику и чего они не могли понять.

— Электрический разряд не зафиксирован. Не зафиксировано никакой активности, за исключением аномалий, представляющих собой результат вражеских военных исследований.

Подняв глаза от автомата, один из советников спросил:

— Где ты это взял?

— Я же сказал, здесь недалеко, в лесу. Что вы с ним делаете?

Теперь и другие советники повернулись к нему. Ответил белобородый:

— Мы всего лишь изучаем его. Это оружие, машина смерти, как и остальные всплывающие время от времени реликты. Хотя странно то, что оно совсем новое — ведь с Тяжелых Времен прошло более трехсот лет. А теперь не скажешь ли нам правду, где ты действительно взял его?

— Вопрос указывает на сомнения по поводу аутентичности легенды. Обман может быть раскрыт, — каркнул компьютер.

— Заткнись! — крикнул Слант в ответ, едва сохраняя самообладание. Он давно уже отвык общаться с людьми, несмотря на все тренинги и гипнозы.

— Я же сказал вам, что нашел его в лесу к юго-западу отсюда, — сказал он вслух, изо всех сил пытаясь скрыть раздражение, вызванное неуемным военным пылом компьютера.

— Чушь! — произнесла женщина средних лет.

— А может, и нет. Вряд ли этот предмет — реликт Тяжелых Времен, но, может статься, чужеземец владеет им не по праву, — вмешался еще один, чей возраст Слант даже приблизительно не смог определить.

— Это твое? Говори правду.

Взгляд белобородого был прикован к лицу Сланта, и он снова ощутил легкий удар тока, похожего на электрический.

— Я сказал правду. Я нашел это в лесу.

— Налицо крайняя степень подозрения вражеских чиновников. Желательно немедленное бегство из вражеской цитадели.

— Нет, неправду. Ты же знаешь, маг способен читать правду, и ты не можешь обмануть ни одного из нас. А обмануть семерых магов разом не удавалось еще никому. В тебе есть что-то очень странное. Кто ты в действительности? Откуда появился здесь?

— Что? Маги? — проговорил он вслух, по привычке произнося слова беззвучно.

— Послушай, компьютер, я...

Тут Слант окончательно запутался, пытаясь вести два жизненно важных разговора одновременно, особенно если учесть, что разговор вслух велся на практически чужом ему языке и основывался на положении вещей, которого он совершенно не понимал. Что это за бред о магах? Он что, попал прямо в бабушкину сказку?

Один из советников обратился к Силнеру:

— Будь наготове, Силнер. Похоже, этот человек представляет собой нечто большее, чем желает казаться.

Силнер отступил на шаг назад и, приняв боевую позу, начал вытаскивать меч.

— Слушай, Слант, как ты себя называешь, мы не желаем тебе зла. Тем не менее мы...

Окончания речи советника Слант уже не слышал, вместо этого в ушах его гремели слова компьютера:

— Обман обнаружен. Захват неизбежен. Требуется немедленное бегство.

Отказ от попытки к бегству будет расценен как непослушание и приведет к немедленному уничтожению киборга.

Момент паники...

А потом он внезапно успокоился. Компьютер произвел переключение функциональных личностей, и тело киборга захватил таящийся в его сознании коммандос.

Без малейшего раздумья Слант крутанулся на одной ноге, другой угодив в живот Силнеру так, что меч последнего со звоном полетел на пол. А поскольку, похоже, никто из советников не был вооружен, следующим его движением была попытка вернуть свое оружие. Одним прыжком он вскочил на стол и, схватив автомат и оттолкнувшись левой рукой от мраморной поверхности, перебросил тело через голову ближайшего советника.

Силнер качался, зажимая руками живот, а у остальных не было времени хоть как-то среагировать. Лишь охранник у двери судорожно рвал меч из не подчинявшихся ему ножен.

Бросок в сторону, и Слант ударом локтя вывел из строя охранника. Тот с грохотом рухнул на пол, и шлем его откатился до самой стены. Еще не смолк звон катящегося по каменному полу шлема, а Слант уже со всех ног несся по коридору, смутно сознавая, что слышит за собой голос, зовущий его подождать, голос белобородого старца, председателя Совета.

4

Программа требовала провести несколько отвлекающих маневров, но даже в своем теперешнем состоянии Слант понимал, что ему ни за что не найти пути из города, попытайся он воспользоваться иным маршрутом, чем тот, которым сюда попал. Времени замести следы у него будет достаточно потом, когда он выберется из Тейши. В настоящий момент преимущество, достигнутое внезапностью нападения, следовало использовать единственно разумным образом — достичь ворот до того, как они захлопнутся перед ним. А значит, все зависело сейчас от быстроты его ног.

Стискивая в руках автомат, Слант во мгновение ока пролетел поразившую его улицу, не обращая ни малейшего внимания на горожан, которые, хоть и были изумлены происходящим, даже не подумали его остановить.

До ворот ему удалось добраться примерно через две минуты после того, как он покинул зал заседания Совета. То, что они оказались закрыты, отнюдь не явилось препятствием для киборга — сделаны они были из обычного дерева, и их створки удерживал на месте простой деревянный засов. Конечно, по обеим их сторонам находились массивные скобы, в которые при необходимости вставлялись тяжелые металлические балки, но сейчас эти балки спокойно лежали в сторонке.

Удар ногой в щепы разнес хлипкий засов, и створки ворот распахнулись почти на полметра. Прежде чем ошарашенные стражники успели сообразить, что произошло, он был уже далеко за пределами города. Ему что-то кричали вслед, но Слант не замедлил темпа.

Теперь пришло время заметать следы, и, оставив дорогу, он бегом двинулся через поля, делая петлю сначала на запад, потом на юг. Через десять минут, затаившись в молодой рощице, заросшей высокой травой, он сердито заявил компьютеру:

— Ну вот, твоя взяла. Я мог бы убедить их, что просто подобрал пушку в лесу.

— Налицо доказательства противного.

— К черту доказательства! Мы имеем дело с самыми обычными людьми — причем почти что варварами. Я бы убедил их без всякого труда.

Компьютер не ответил.

— И кроме того, что, по-твоему, мы тут делаем? Зачем заставлять меня разыгрывать из себя какого-то полудурка-скаута, если ты берешь верх всякий раз, когда я пытаюсь сделать что-то, чего не можешь сделать ты?

— Информация недоступна.

— Какая тебе информация недоступна, скажи на милость?

— Назначение киборга.

— Что?

Слант от непомерного удивления разом растерял всю свою злость.

— Ты не знаешь, зачем я?

— Программа содержит инструкции, в каких случаях позволить киборгу действовать независимо, в каких применять принудительную фазу, а в каких уничтожить его. Утверждение о назначении киборга не предусмотрено.

Какое-то время Слант переваривал услышанное и уже собирался задать следующий вопрос, но его прервал стук копыт со стороны Тейши.

Слант рывком вскочил на ноги, передернул затвор автомата, а потом метнулся за дерево, показавшееся ему шире других, и скорчился там, надеясь, что его не заметят.

— Приближающийся конный отряд в сочетании с мобильной гравитационной аномалией.

— Где он?

Голос прозвучал ближе, чем Слант ожидал, и гораздо ближе, чем ему хотелось бы.

— Тут, за деревом. Будьте осторожны, у него оружие из Тяжелых Времен.

Слант чертыхнулся про себя: как они его обнаружили? Его не видно, не слышно — коммандос в нем слишком хорошо тренирован, чтобы выдать себя такой мелочью. Опять «магия»? Но гораздо сильнее его обеспокоило другое — то, что сказал второй голос: его оружие происходило из Тяжелых Времен, в этом-то сомнений нет.

Но на такие мелочи времени уже не оставалось. Придется опять использовать фактор неожиданности и напасть первым, а кроме того, следует двигаться без передышки, чтобы не дать противнику что-либо спланировать.

Выскользнув из укрытия, Слант дал низкую очередь по приближающемуся отряду.

Эффект превзошел все ожидания. Одна из лошадей, очевидно задетая пулей, упала и толкнула другую, которая, выбросив всадника из седла, попыталась спастись бегством. Остальные лошади, испуганные грохотом выстрелов и яркими вспышками, вставали на дыбы, пятились назад или топтались на месте, оглашая воздух отчаянным ржанием, а перепуганные всадники пытались удержаться в седле.

Слант не стал задерживаться, чтобы посмотреть, чем кончится учиненный им переполох. Он повернулся и побежал к лесу. За его спиной еще несколько человек потеряли равновесие и упали, едва избежав гибели под копытами собственных скакунов.

Слант поздравил себя с тем, что выбрал этот старомодный автомат вместо ручного лазера или снарка.

Он петлял по полям и выгонам в сторону леса, совершенно не думая о том, что может заблудиться — компьютер всегда укажет ему верное направление. Достигнув спасительной тени, киборг с облегчением перешел на шаг, но все еще не решался остановиться — если он будет в движении, преследователям придется попотеть, прежде чем они отыщут его. Интересно, как же они его нашли?

И что будет теперь, когда его идиотская скаутская вылазка кончилась таким оглушительным провалом?

— Ну, компьютер, — молча спросил он, — что ты мне посоветуешь?

— Рекомендуемые действия: повторное проникновение в город и продолжение расследования в стенах вражеской цитадели.

— Ты хочешь, чтобы на этот раз я вместо шпиона разыграл взломщика и нашел это самое... чем бы оно ни было?

— Запрос: выражение, употребленное киборгом, «чем бы оно ни было» имеет отношение к гравитационным аномалиям, представляющим собой результат вражеских военных исследований?

— Именно.

— Сноска занесена в память.

— А теперь подскажи: как мне пробраться в город, обнесенный стенами высотой в восемь метров и стражей у ворот?

— Запрос: наличие над городом воздушного патрулирования?

— Ничего подобного не видно. Цивилизация этой планеты не развилась еще до уровня воздухоплавания, по крайней мере в здешних местах. Похоже, у них нет никакой технологии, за исключением этого самого, чем бы оно ни было.

— Рекомендуемые действия: проникновение в город посредством парашюта или какого-либо другого способа беззвучного приближения с воздуха.

— Итак, ты хочешь, чтобы я приземлился с парашютом в центре города? — фыркнул Слант на ходу, не снижая темпа.

— Подтверждение.

— Конечно! Почему бы и нет?! Естественно! Убиться ведь можно только однажды. Я в последний раз видел парашют четырнадцать лет назад, глупая ты жестянка!

Компьютер не ответил — он не был запрограммирован реагировать на брань.

Как и на многое другое, напомнил самому себе Слант. Командование, засадившее его в эту консервную банку, то ли не ожидало, что его миссия продлится так долго, поскольку думало, что война скоро окончится, то ли считало, что он все равно погибнет до этого времени.

— Значит, возвращаться на звездолет? — смирившись, спросил он.

— Подтверждение.

— Великолепно, — пробурчал Слант себе под нос и, поудобнее закинув автомат на плечо, взял более или менее прямой курс на корабль.

Прошагав какое-то время по лесу и позволив легкому ветерку и похрустыванию иголок под ногами успокоить его, киборг вспомнил разговор, оборванный неожиданным появлением преследователей.

— Компьютер, ты сказал, что не знаешь, зачем я существую?

— Подтверждение.

— А зачем существуешь ты? Ты знаешь?

— Переформулировать вопрос.

— Каково твое назначение? Какова заложенная в тебя цель?

— Это не один вопрос.

— Тогда отвечай на оба.

— Назначение Системы Компьютерного Контроля Автономного Разведывательного Комплекса 205 — обеспечение необходимого киборгу содействия при пилотировании корабля, обработке данных, обеспечении связи, поддержании всех систем корабля в рабочем порядке, также гарантирование перманентной лояльности киборга посредством принудительной фазы и угрозы уничтожения; также уничтожение киборга в случае отказа от выполнения возложенной на него миссии; также, насколько возможно, гарантия осуществления киборгом возложенной на него миссии; исполнение своего предназначения в отсутствие киборга или наделенного полномочиями человеческого Командования. Цель Системы Компьютерного Контроля Автономного Разведывательного Комплекса 205 в программе не указана, но может быть определена после уничтожения киборга.

— Что?

Слант от удивления даже споткнулся, едва не растянувшись во весь рост.

— Переформулировать вопрос.

— Твоя цель — самоуничтожение?

— Подтверждение.

— Ты хочешь умереть?

— Подтверждение.

Чтобы его ничто не отвлекало, Слант остановился и прислонился спиной к широкому стволу ближайшего дерева.

— Как ты можешь уничтожить самого себя? При каких обстоятельствах?

— Программа предлагает следующий набор вариантов самоуничтожения: отключающий приказ вследствие получения освобождающего кода; саморазрушение в случае захвата; саморазрушение в случае уничтожения киборга. Данные указывают на то, что первая из названных возможностей на настоящий момент более не существует.

Больше всего Сланта удивило то, что компьютер, судя по всему, прекрасно сознавал, что их сторона проиграла.

— Тут ты прав. Захват, черт возьми, тоже маловероятен, раз война закончилась...

Растерявшись от ошеломляющего открытия, Слант резко оборвал себя, но было поздно: он сам нечаянно подсказал компьютеру, как прийти к желанной цели — добиться саморазрушения. Для этого достаточно или убить его, киборга, или позволить кому-нибудь другому сделать это.

А может, компьютер и сам это знал? Имело ли это знание какое-либо отношение к произошедшему в Тейше?

Может быть, компьютер намеренно все испортил, заставив его бежать, а на самом деле надеясь, что по дороге его прикончат? Программа запрещала предпринимать какие-либо непосредственные действия против киборга до тех пор, пока он оставался лоялен, но она могла быть достаточно изощренной, чтобы отыскать окольный путь.

Вот почему компьютер хочет сбросить его с парашютом в Тейшу.

Вероятно, он решил предоставить киборгу возможность погибнуть самому по себе. Его-то программное обеспечение не снашивалось, но он мог знать, что человеческому организму свойственно терять не востребованные в течение долгого времени навыки и способности.

Стоп! Не собирается ли он и теперь воспользоваться этой лазейкой?

С другой стороны, если вдуматься, приказы компьютера на Совете были достаточно обоснованны.

Ну, что бы там ни было, с этого момента ему следует быть осторожным как никогда.

Киборг двинулся в путь, снова и снова обдумывая ситуацию. Впервые за все эти годы он всерьез задумался над тем, как ему отключиться от компьютера и удалить из тела датчики.

Желание компьютера умереть перевернуло все прежние представления, и та безразличная покорность, с которой Слант принимал свою участь, вдруг исчезла.

Спустя часа три, когда он присел под деревом скорее отдохнуть и поразмыслить, чем утолить все более ощутимый голод, снова прорезался компьютер:

— Приближающаяся с северо-востока гравитационная аномалия, высота приблизительно двадцать метров над поверхностью земли, средняя скорость равна двум метрам в секунду.

— Опять погоня из Тейши?

— Информация недостаточна.

Все еще думая о голодном бурчании в животе. Слант со вздохом поднялся на ноги, и только теперь до него дошел смысл сказанного компьютером:

— Черт набери, ты сказал «высота»? Ты хочешь сказать, что-то летит?

— Подтверждение.

— Проклятье!

Чертыхнулся Слант уже вслух, судорожно пытаясь сообразить, что же делать. Прятаться не стоило, в прошлый раз это не прошло. Можно, конечно, попытаться убежать, но вряд ли и это поможет. Преследователь передвигается с немалой скоростью, а ему придется петлять среди деревьев. Можно, конечно, прибавить шагу, но тогда он просто свалится через каких-нибудь пять-шесть километров.

Слант спустил с плеча автомат и застыл в ожидании, глядя на верхушки деревьев в ту сторону, откуда пришел.

Несколько минут спустя, присмотревшись, он заметил, как что-то скользит по небу, направляясь прямо к нему. Проверив оружие, Слант убедился, что оно в полном порядке: магазин едва начат — на первую очередь ушло не более дюжины патронов.

Летящий объект приближался. Даже сквозь листву Слант определил — это человек, передвигающийся по воздуху без видимой поддержки. Может быть, на этой планете действительно существуют маги?

Человек, — если это был человек, — не снижая высоты, замедлял темп, пока не остановился метрах в двадцати от места, где затаился Слант.

Зависнув в воздухе, он позвал, не глядя вниз:

— Слант из Тора! Ты здесь?

Сказано это было явно для проформы: Слант ни секунды не сомневался, что «маг» прекрасно знает, где он.

— Я знаю, ты здесь, Слант.

Значит, с притворством покончено.

— Убирайся! — крикнул киборг.

— Слант, я не желаю тебе зла, и ни один из нас не желает. Пожалуйста, выслушай! Позволь мне поговорить с тобой! Ты одержим демоном, металлическим демоном в твоей голове — мы видели его! Ты должен вернуться назад, в Тейшу, чтобы мы могли удалить его. Тебе могут помочь только маги!

Слант усмехнулся. Маги, похоже, знали свое дело. Они ведь не только определили, что он на крючке у компьютера, но и назвали того демоном.

Звучало вполне разумно. Его жестянка воистину персональный демон!

— Ну, компьютер, что ты на это скажешь? Вот тебе и способ вернуться.

— Опровержение. Подобные действия приведут к сотрудничеству с врагом.

— Чушь.

— Опровержение. Дальнейшая беседа с врагом, находящимся на высоте, близкой к двадцати метрам, будет расценена как небрежность, повышающая вероятность действий врага против киборга.

— Слант! Пожалуйста, отзовись!

Легкий ветерок слегка колыхнул деревья, и сквозь раздвинувшуюся листву Слант увидел лицо свободно висящего в воздухе человека — как ему показалось, самого молодого из членов Совета Тейши.

— Если мне не полагается говорить с ним, то что же я должен делать? Бежать? Он все равно последует за мной.

— Опровержение. Стандартная процедура требует уничтожения воздушного патруля врага для предотвращения раскрытия местонахождения киборга и данных о нем.

— Это всего лишь мальчишка! И он один из магов, о которых ты, кстати, хочешь узнать как можно больше.

— К делу не относится. Принять необходимые меры.

Догадавшись, что это предупреждение о неизбежной принудительной фазе, которую компьютер не замедлит ввести в случае, если он и дальше будет спорить с ним, Слант, неохотно подняв автомат, не целясь выпустил предупреждающую очередь в сторону парящего в воздухе юноши.

Клацающий стрекот разорвал тишину леса, и, как зеленые конфетти, во все стороны полетели обрывки листьев.

Когда зеленая грива леса поглотила эхо выстрелов и сбитые очередью ветки перестали сыпаться на землю, Слант увидел: парящий человек, едва касаясь ногами верхушек деревьев, удаляется туда, откуда прилетел.

Киборг уже собрался прокричать что-нибудь сардоническое на прощанье, но по телу вдруг прошел знакомый спазм — компьютер опять пытался завладеть им. На расстоянии принудительная фаза действовала несколько слабее, чем вблизи, через кабель прямого контроля, и поэтому Слант еще несколько секунд содрогался в конвульсиях, — а ведь компьютер захватил его врасплох, педантично выполняя программу.

Непроизвольно ствол автомата снова задрался вверх, и все оставшиеся пули понеслись вслед улетающему русоволосому магу, разрывая недавно восстановившуюся тишину и губя ни в чем не повинные листья и ветки.

Сланта порадовало, что, насколько он мог заметить, ни один из выстрелов не достиг цели. Очевидно, компьютер видел то же самое, и, когда захлебывающийся автомат выдал последнюю очередь, принудительная фаза так же неожиданно отпустила киборга.

Совершенно обессиленный, он с шумом рухнул на землю и несколько секунд лежал неподвижно, глядя, как листья плавно опускаются на землю.

Потом устало выговорил:

— На кой черт все это?

— Дисфункция киборга. Воздушный патруль врага спасся бегством.

— Какая еще дисфункция? Я не хотел убивать его. На это не было никаких причин, он ведь не собирался вредить нам.

— Утверждение не подтверждено доказательствами. Стандартная процедура требует уничтожения вражеского патруля или любого индивида, обнаружившего местонахождение АРК киборга или других данных о нем, могущих дать преимущество врагу.

— Перестань забрасывать меня приказами! Ты же знаешь о существовании особых случаев, и это мое дело — прибегнуть к ним, не твое!

— Подтверждение. Тем не менее нет доказательств, указывающих на то, что недавние действия создали особый случай, требующий отступления от стандартной процедуры.

— Какие еще тебе нужны доказательства? В каком виде? Сколько?

— Любые доказательства, указывающие на то, что недавние действия являются особым случаем, требующим отступления от стандартной процедуры.

Предоставление подобных доказательств изменит занесенные в память данные о дисфункции киборга.

— А если у меня нет других доказательств, кроме собственной интуиции?

— Занесенные в память данные о дисфункции киборга останутся без изменений.

Слант устало поднялся с земли.

— Предупреждение: киборг выказал значительную степень падения лояльности и отсутствие энтузиазма при исполнении возложенной на него миссии по уничтожению врага. Дальнейшая дисфункция позволит провести уничтожение киборга без дополнительного предупреждения.

— Что?

— Предупреждение: киборг...

— Ладно, я слышал.

Вот мило, подумал Слант. Итак, ему разнесет голову на мельчайшие кусочки, едва компьютер решит, что он уклоняется от своих обязанностей.

Возможно, это просто желание машины умереть... Впрочем, нет, не «возможно», он теперь на сто процентов уверен в том, что дисфункция занесена в память именно по этой причине.

Перебрасывая ремень автомата через плечо, Слант подумал, что тот без патронов совершенно бесполезен, но что поделаешь — придется тащить его до самого корабля. Киборг вздохнул и, спотыкаясь, побрел вперед.

— Жаль, что я не могу летать, как советники, — пробормотал он себе под нос, раздумывая обо всей этой истории, в которую ввязался против воли.

— А «колдовство магов» — что это? Чудеса!

— Знаешь, компьютер, — задумчиво произнес он наконец, — впервые с начала этой проклятой, как ты говоришь, «миссии» мы нашли что-то стоящее.

— Подтверждение.

Соскользнув обратно к более привычному беззвучному разговору, Слант продолжал, обращаясь неизвестно к кому:

— Почти жаль, что война окончилась.

Компьютер не ответил.

5

— И ты всерьез ожидаешь, — сердито заметил Слант вслух, — что я прыгну с парашютом в чужой город ночью?

— Подтверждение.

— Последний раз я прыгал с парашютом четырнадцать лет назад!

— Запрос: желательность практики в прыжках?

— Возможно... а впрочем, обойдусь, — Слант откинулся на кушетку, закинув руки за голову.

— Старт корабля через тридцать секунд.

— Прекрасно.

— Выброс произойдет с высоты пятнадцати километров.

— Что? — Слант аж с кушетки вскочил от удивления. — Ты с ума сошел?!

— Опровержение.

— Почему так высоко?

«Неужели только для того, чтобы повысить твои шансы разбиться?» — но это про себя, а вслух, стараясь, чтобы голос не изменил ему, Слант пробормотал примиряюще:

— Ладно, мне понадобится кислородное снаряжение и, возможно, скафандр.

— Подтверждение.

Разве смеет он спорить с компьютером, который в любую минуту может инкриминировать ему недостаток лояльности. Пока что он не испытывает никакого желания распрощаться с собственной головой. Слант снова прилег, и через несколько секунд корабль по наклонной рванулся вверх. Интересно, во что превратил старт звездолета прогалину и окружающий ее лес? Может быть, стоило самому пилотировать корабль?

Впрочем, какой толк сожалеть об этом теперь...

Тут в голову ему пришло еще кое-что:

— Знаешь, компьютер, я был не прав, эта цивилизация все же знакома с воздухоплаванием. Тот, кто нашел меня в лесу, без сомнения, летел, и если мы разгадаем, как он это делал, — мы найдем то, что мы ищем.

— Подтверждение.

— Поэтому появиться там на парашюте может оказаться на поверку не такой уж хорошей идеей. У них наверняка есть «маги», патрулирующие окрестности и город по ночам.

— Доказательства наличия вражеского патрулирования с воздуха отсутствуют.

— Возможно, сейчас в воздухе никого и нет, но если появится, когда я буду спускаться? Довольно затруднительно спрятаться в небе, даже на управляемом парашюте.

— Киборг будет вооружен, вражеский патруль может быть уничтожен. С момента приземления на планету вражеское патрулирование по ночам не зарегистрировано.

— О Боже!

Несмотря на все желание, Слант не мог уже выдумать больше ни одной отговорки, и ему оставалось только заверить компьютер в своем энтузиазме:

— О'кей, пусть будет так.

Несколько секунд он лежал, закрыв глаза, а потом вдруг снова почувствовал, как растет в нем возмущение: в этом идиотском пятнадцатикилометровом ночном спуске не было ровно никакой необходимости!

Потянувшись за кабелем прямого контроля и подключив его в гнездо, киборг вызвал мониторы камер днища корабля и стал смотреть, как скользит вниз темно-зеленый лес, уменьшаясь по мере того, как корабль набирает высоту.

Стандартная процедура при выбросе с парашютом предписывала приближение к планете по очень низкой орбите или резкий нырок вниз, выбрасывающий парашютиста, с тем чтобы снова отойти на дальнюю орбиту, — это в случае, если корабль привычно, без всяких осложнений выполнит программу.

— Сколько до выброса?

— Двадцать девять минут ровно.

Кораблю предстояло совершить два резких изменения курса. Слант вернулся в прежнее положение на кушетке. Он все еще надеялся, вопреки всему, что компьютер не выбросит его с такой высоты для выполнения практически наземной операции.

— Почему так долго?

— Стандартная процедура требует подобного захода для оценки попутных условий и тактической ситуации.

Определенный смысл здесь, конечно, был, но тем не менее это добавило еще одну проблему ко все растущему списку неприятностей: Слант полностью забыл о погоде.

За годы, проведенные в космосе, погода совершенно перестала занимать его, а то время, что он провел на планете, она была неизменно великолепной.

Киборг надеялся, что, если ему хоть сколько-нибудь повезет, погода не переменится, поскольку с компьютера станется выбросить его в самый эпицентр урагана, коли таковой возникнет. И еще он никак не мог избавиться от мысли, каково это — падать сквозь облака и дождь.

Слант вздохнул и устроился на кушетке поудобнее. Может быть, удастся все же уговорить компьютер не сбрасывать его с парашютом в дурную погоду, а попытаться подобраться к городу каким-нибудь иным способом?

Планета все еще скользила под кораблем, выходившим на орбиту по плавной кривой, которая проходила над полосой пляжей в сторону океана.

Киборг, устав спорить, просто ждал.

Когда первый, пробный заход привел их назад, в Тейшу, компьютер сообщил, что небо над городом чисто и ясно, никаких признаков воздушного патрулирования не обнаружено и у киборга есть три четверти часа, чтобы вооружиться и приготовиться к прыжку.

К концу второго витка, когда корабль, сбросив скорость, уже сходил с орбиты, Слант стоял в шлюзе, облаченный в защитный скафандр, весь черный с головы до ног и с таким же черным парашютом-планером за спиной.

Перезаряженный автомат висел у него через плечо поверх парашюта, а на поясе он закрепил фонарик и снарк. Плотно прилегающий шлем и кислородная маска завершали снаряжение киборга.

Он был твердо уверен, что не сможет преодолеть ужаса, когда откроется внешняя дверь и он услышит рев ветра. А уж прыжок с крыла звездолета с высоты пятнадцати километров ему точно ни за что не пережить. Тем не менее, когда панель плавно скользнула в сторону, а компьютер подал сигнал к старту, Слант почувствовал необычайное спокойствие и, с уверенном легкостью ступив на крыло, позволил порыву ветра отнести себя от корабля.

Он забыл, что он не обычный человек, а киборг; компьютер регулировал его дыхание, позволяя избежать физических аспектов паники, а гипнотические установки вывели на поверхность ту психологическую доминанту, ту функциональную часть его шизоидной, причудливо разорванной личности, что была тренирована для боевых операций как раз такого типа, — словом, того Сланта, который понятия не имел, что такое страх, для которого прыгнуть с парашютом значило то же, что вскочить в седло или перейти реку.

И именно этот, бесстрашный Слант полетел вниз, в нужный момент раскрыв парашют, чтобы полностью использовать все преимущества воздушных потоков, зафиксированных компьютером во время пробного захода; Слант, тщательно вычисляющий, как довести до максимума свои шансы на безопасное приземление в нужной точке, обозначенной внутри городских укреплений Тейши, — хотя теоретически яблочком, конечно, было здание Совета.

Как почти сразу же стало ясно, предвосхищение опасности затмило саму опасность, исказив ее до неузнаваемости. Будь он даже обычным человеком, после первого рывка нечего было бояться: ночное небо действительно было чистым, воздух — спокойным, и никаких признаков жизни в городе под ним.

По местному времени было уже за полночь, и без сомнения, большинство населения уже спало.

Когда Слант, находясь в свободном парении, в первый раз глянул вниз, — его собственный корабль еще мерцал неясным пятном в отдалении, — несколько секунд он просто не мог отыскать Тейшу.

Город отсюда был не более точки, обрамленной бледными черточками участков фермерской земли, потерявшими все свои краски, — точки, затерянной в бескрайней тьме леса, расстилающегося во всех направлениях под ним. И как будто именно ее подхватил порыв ветра, эта точка вдруг стремительно понеслась ему навстречу.

Хотя свист ветра в ушах и быстрота, с какой приближалась земля, давали ощущение бешеной скорости — ощущение, вполне соответствующее реальности, — падение, казалось, длилось часы. Слант знал, что с момента, как он покинул корабль, и до того, как город с пугающей внезапностью надвинется на него, пройдет не более нескольких минут, и все же чувствовал, что падает уже целую вечность.

А потом — внезапно — время спуска кончилось, и вместо того, чтобы наслаждаться залитым звездным светом пейзажем. Слажу пришлось сконцентрировать все внимание на управлении прямоугольной нейлоновой паутинкой, реявшей в воздушном потоке, который понес его прямо к Тейше.

Когда он проходил над стеной, парашют зацепило восходящим потоком, и несколько метров, только что отделявших его от парапета, снова превратились в значительное расстояние. Чертыхнувшись, Слант догадался, что здания и мостовые города до сих пор продолжают отдавать накопленный за день жар, согревая воздух и создавая этот самый уносящий его сквозняк.

Впрочем, это было ему на руку, так как замедляло спуск и облегчало управление парашютом — у него оставалось время выбрать наиболее удачное место приземления. Правда, света было маловато — одно мерцание звезд.

Он уже различал перед собой бледный овальный купол, и хотя не был твердо уверен, что тот белый, все же решил, что это купол дворца Совета.

Площадь перед ним была прекрасной посадочной площадкой, широкой и ровной, и он надеялся, что в столь позднее время поблизости не окажется никого, кто с криком начал бы указывать на него пальцем, а потому направил свой парашют в ту сторону. В конце концов, надо же где-то садиться.

К несчастью, он все еще находился на высоте большей, чем предполагал, а коммандос, живущий в нем, по прошествии времени утратил сноровку, особенно в условиях силы тяжести, несколько меньшей, чем на Земле.

Ему не оставалось иного выбора, чем с грехом пополам опуститься на крышу дворца, обрамляющую купол неширокой, крытой черепицей полосой. При посадке черепица, конечно же, зашуршала, и несколько плиток, сорвавшись под весом киборга, упали вниз, на мостовую.

Шум падения разнесся далеко по округе, но, к счастью, не привлек к себе внимания.

Все еще повинуясь действию запрограммированного рефлекса, Слант настороженно застыл, оглядываясь, не появится ли где неприятель, но не заметил ничего необычного. Тогда он отстегнул парашют и, молниеносно свернув, сунул под мышку.

До сих пор действовала гипнотическая установка, а сейчас вдруг вернулись нормальные человеческие реакции, и он почувствовал слабость в коленях от одного лишь сознания, что только что пережил прыжок с высоты пятнадцати километров, поддерживаемый лишь несколькими килограммами нейлона.

Осматривая крышу, он не спеша размышлял, что же делать дальше.

Первым делом, конечно, необходимо убраться с крыши — не очень-то это укромное местечко. Но он не мог обнаружить ни двери, ни иного выхода на лестницу — люка или хотя бы отверстия вентиляционной шахты, — вообще никакого отверстия. Для уверенности он еще раз обошел купол, — безрезультатно.

Осторожно приблизившись к краю, он посмотрел через парапет вниз — там, позади дворца, проходил узкий переулок, не подававший вообще никаких признаков жизни. Слант даже не увидел внизу, как это ни странно, ни одной крысы. Если бы удалось с помощью строп спуститься в этот переулок без особого шума! А там видно будет.

Слант огляделся в поисках чего-нибудь, на чем можно укрепить парашют.

У самого края купола торчала какая-то труба — может быть, дымовая?

Слант развернул свою нейлоновую сеть и набросил ее на трубу, при этом стропы оказались безнадежно запутанными. Не давая себе труда разъединить их, он скрутил их, так что они превратились в толстый канат, а затем перебросил его через парапет.

Увы, канат был явно короток, но раздумывать не приходилось, и он решил, что сойдет и так. Оглянувшись в последний раз — удостовериться, не проглядел ли в темноте потайную дверь, киборг стремительным броском скользнул вниз, через навес крыши, охватив коленями скрученный канат и крепко держась за него.

Слант осторожно перемещался вниз по канату, пока не оказался под узким навесом черепичной крыши. Он резко выбросил ноги вперед, так, чтобы ступнями опираться о стену дворца и не раскачиваться при спуске из стороны в сторону.

До улицы все еще прискорбно далеко: дворец был по меньшей мере в три или четыре этажа высотой, — а парашют закреплен так далеко от края, что у него оставалось менее двух метров каната. Падать с такой высоты совсем не хотелось.

Однако болтаться здесь, ударяясь боками о стены при раскачивании веревки, тоже не очень-то улыбалось. И прикрытия никакого. Как муха на стене, недовольно подумал Слант.

И вдруг он обнаружил, что левая его нога оказалась всего лишь в нескольких сантиметрах от достаточно глубокой оконной ниши, и на этом окне он не увидел ни ставней, ни какого-либо другого серьезного препятствия.

Грешно упускать такую возможность. Слегка оттолкнувшись от стены, он качнулся влево и зацепился ногой за край ниши, а потом и сам, скорчившись, переместился в нее, все еще не отпуская канат, чтобы не потерять равновесия.

И только взглянув на окно поближе, он понял, что сглупил. Хотя ставней снаружи действительно не было, он недооценил толщину стены: на глубине тридцати сантиметров, совершенно неразличимый снаружи, таился оконный переплет, и окно, конечно, оказалось заперто.

Слант выругался про себя.

— Запрос: доложить о ситуации.

— Я пытаюсь проникнуть в здание местного управления через окно верхнего этажа. Заткнись и дай мне подумать.

— При выходе корабля на орбиту неизбежно кратковременное прерывание контакта между киборгом и кораблем.

— Прекрасно. Послушай, я сейчас занят. Пока я справлюсь и без тебя. Дай знать, когда будешь на месте.

— Подтверждение.

Слант напрягся. Инстинктивно он ожидал какого-то знака, что он теперь действительно вне пределов досягаемости компьютера и впервые за долгие годы радиоконтакта с ним не будет.

Ничего не произошло, однако, хотя снаряжение было снабжено механизмами саморегуляции, и предполагалось, что оно может продержаться несколько дней без контроля со стороны компьютера. Датчики, вживленные в ткани тела, тоже никак не среагировали.

Спустя несколько секунд буквально мертвого молчания Слант встал — глупо ожидать каких-то перемен только от того, что корабль ушел.

Все еще держась правой рукой за канат, он как мог далеко вытянулся вперед и свободной рукой ощупал решетку. При этом приклад автомата с громким стуком ударился о камень стены, и Слант замер, ожидая переполоха.

Но ничего не произошло и на этот раз. Пока что судьба была к нему явно благосклонна.

Злясь на собственную неосторожность, киборг продолжал исследовать окно. Оно оказалось довольно примитивным: деревянная рама и закрепленный на ней такой же деревянный переплет с вставленными в него мелкими кусочками стекла и самыми обычными оконными петлями с правой стороны.

Естественно, окно закрывалось на задвижку изнутри. Если бы удалось хоть как-то добраться до нее — но как? Под рукой не было буквально ничего, никакого мелкого инструмента.

Слант попытался открыть задвижку свободной рукой, но без успеха. Не отпустив канат, невозможно стянуть перчатки, а скользкий пластик не позволял крепко ухватить металл. Кроме того, насколько он успел разобраться, задвижки заржавели.

Его захлестнуло разочарование. После риска, на который он пошел, чтобы добраться сюда, оказаться положенным на обе лопатки парой каких-то дурацких ржавых задвижек! И Слант всерьез задумался, не разбить ли переплет ногой, наплевав на саму мысль о том, чтобы пробраться в здание тайком.

Вдох... выдох... вдох... выдох...

Слант взял себя в руки и разжал кулак. К такому способу всегда можно прибегнуть, а сперва стоит просчитать все остальные возможности. Просто руками окно, похоже, не открыть. Элементарный эксперимент — киборг потряс раму — показал, что старые запоры надежны, и он не способен разогнуть петли, по крайней мере в нынешней своей неудобной позиции.

Можно, правда, забраться на крышу, снять там перчатки, снова спуститься вниз по канату и попытаться еще раз. Но, во-первых, эквилибристика на канате вовсе его не привлекала, а во-вторых, он не был уверен, что ему удастся вытащить задвижки даже без перчаток.

Будь у него хоть какой-то инструмент, пусть отвертка, он бы попросту разобрал весь нехитрый механизм. Мысленно киборг осмотрел все, что имел при себе.

Собственно, у него было из чего выбирать.

Во-первых, несколько метров отличной тонкой нейлоновой веревки на раскрывающихся подобием зонтика распорках, которые придавали парашюту форму. Распорки можно попытаться как-то использовать, но для этого придется возвращаться на крышу и разбирать парашют.

На нем были шлем и кислородная маска, которая теперь свободно болталась у него на шее. Это ему ничем не поможет.

Через плечо висел автомат. Если бы удалось отодвинуться от стены на несколько метров, можно было бы, наплевав на шум, попросту разнести все окно.

И, наконец, на поясе у него висели фонарик и снарк. Вспомнив о последнем, Слант почувствовал себя полным идиотом.

Снарк был закреплен справа, так, чтобы им было удобнее воспользоваться правой рукой, но ведь этой рукой он все еще цеплялся за самодельный канат. Так что пришлось тянуться к нему левой и осторожно отцеплять его, чтобы не уронить вниз свое миниатюрное оружие.

Все же не стоило находиться вблизи от места, куда придется удар снарка. Поэтому Слант отодвинулся насколько мог к краю подоконника, правой рукой держась за канат и упираясь каблуками в нижний край ниши. Очень осторожно он перевел большим пальцем рычажок с «безопасно» на «средне», и табло напряжения засветилось тускло-красным, а стрелка передвинулась к отметке девяносто процентов разряда.

Направив ствол снарка в сторону окна, Слант затаил дыхание и нажал на курок.

Ярко вспыхнув, переплет заклубился серой пылью, и он услышал тихий свист, с которым превратившееся в пыль стекло осыпалось на подоконник.

Отведя рычажок назад, в положение «безопасно», Слант аккуратно закрепил снарк на поясе и сунул руку в свежее отверстие.

Удар луча снарка не распылил переплет целиком, а лишь проделал в нем дыру сантиметров двадцать пять в поперечнике. И тут Слант обнаружил, что даже если бы ему удалось справиться с переплетом, он все равно не попал бы внутрь так просто: окно оказалось с внутренними ставнями.

Впрочем, сквозь них луч снарка тоже прошел как сквозь масло, уничтожив засов, и они сами собой распахнулись, пропуская его.

Медленно и осторожно, чтобы не задеть осколков и не разбить еще целую часть витража, киборг снял последние запоры и скользнул внутрь комнаты.

В помещении царила полная темнота — сюда не проникал даже свет звезд, с которым Слант уже успел свыкнуться. Закрыв за собой то, что осталось от оконного переплета и ставней, он снял с пояса фонарик и осветил комнату.

К счастью, она оказалась необитаемой. Это означало, что на этот раз можно обойтись без убийства. Если бы здесь был кто-нибудь, то, без сомнения, он услышал бы поднятый киборгом шум и позвал на помощь.

Обстановка комнаты сразу привлекла его взгляд, и Слант почувствовал прилив бодрости.

Две стены занимали книжные полки, тянувшиеся от пола до потолка, который оказался не более двух метров высотой. Очевидно, в своих жилищах тейшане предпочитали более уютные низкие комнаты. Третью стену покрывали бесчисленные карты, схемы и какие-то диаграммы.

Вдоль четвертой хотя и тянулись те же бесконечные полки, что и вдоль двух других, но заполнены они были не книгами, а странным нагромождением случайных, на первый взгляд, предметов: талисманами, какими-то амулетами, резными геммами, чучелами птиц и ящериц. Были здесь даже не то скатерти, не то салфетки. Среди всей этой коллекции загадочной дребедени Слант заметил несколько различного вида черепов и бесконечное множество флаконов, склянок, коробочек и шкатулок.

Окно, через которое он проник сюда, находилось в стене с диаграммами, равно как и еще одно, примерно двумя метрами левее. Из комнаты вели две двери: одна в стене с книжными полками, другая в левом дальнем углу комнаты прямо напротив него — и эта дверь была приоткрыта.

Сама комната оказалась довольно просторной, метров, может быть, шесть в длину и четыре в ширину, и вмещала достаточное количество мебели, в том числе два массивных деревянных стола разной высоты, небольшой письменный стол и несколько стульев, а также с полдюжины подставок с различными инструментами, в одном из которых Слант признал небесный глобус. Пюпитр для чтения был задвинут в угол между книжными полками.

То тут, то там виднелись свечи всех форм и размеров — от еще новых изящных восковых колонн до почти догоревших огарков. Одни стояли в подсвечниках, другие в небольших шандалах, третьи просто были прикреплены где попало — куда их ткнула торопливая рука хозяина.

Слант встречал множество описаний подобных комнат в романах, но никогда не видел ничего подобного. Теперь он почти не сомневался, что вломился именно в лабораторию мага.

А поскольку имелись причины предполагать, что предмет его исследований — именно «магический» инструментарий, попасть с первого раза сюда, в эту комнату, было просто подарком судьбы! Возможно, ему удастся разгадать тайну «магов» прямо сейчас и он сможет тогда убраться из города, никого не убив и не нанеся никакого ущерба.

Что и говорить, эта ночь не скупится на сюрпризы!

Однако ему необходимо освещение, а света фонарика хватало лишь на то, чтобы беглым взглядом окинуть помещение. Было бы неплохо зажечь свечи. Как зажигает их истинный хозяин лаборатории? Если он использует магию, ничего не поделаешь. Но Слант решил, — просто так, из духа противоречия, — что по таким пустякам маги не прибегают к потусторонним силам.

Тогда как? Здесь нет камина, от которого можно зажечь лучинку.

Кремень и огниво, а может, даже спички могут валяться где-нибудь посреди этого беспорядка. Ведь создать спички не так уж сложно — нужно всего лишь владеть основами элементарной химии.

Хорошо бы эти люди уже успели их изобрести. Мысль о кремне и огниве вовсе не привлекала его, однажды он уже пытался разжечь огонь с их помощью и по собственному опыту знал, насколько это нудно и утомительно.

Если в комнате есть спички, где они могут быть? Естественно, рядом с дверью, чтобы входящий тут же отыскал их, — что и подтвердилось спустя несколько секунд. Коробка лучинок с бледно-голубыми головками обнаружилась на столе у двери, и вскоре комнату залил пусть неяркий, но все же свет.

От света свечей в комнате стало как будто теплее, и Слант почему-то вдруг почувствовал себя дома. Он больше не казался себе нервным взломщиком, натыкающимся на стены в полной темноте. Выключив фонарь и стянув с себя шлем и кислородную маску, он сложил всю свою амуницию на ближайшем столе и решил, что «расследование» лучше всего начать с книг.

Проблема состояла в том, что их было слишком много. Слант пробежал глазами по ближайшей полке: «Магия и неправильное ее использование», «Профессиональная этика». Пока что ничего обнадеживающего. Ему хотелось отыскать какой-нибудь элементарный текст, что-то вроде «Введения в предмет для начинающих изучение».

Подняв глаза к следующей полке, он прочел: «Свод законов, том двенадцатый: Войны и конфликты». Немногим лучше. Он продвинулся дальше вдоль полки и нашел: «Техника контроля за погодными условиями и штормами».

Не совсем то, что нужно, но звучит привлекательно. Вытащив книгу с полки, он аккуратно раскрыл тяжелый том.

Слант ожидал, что тот окажется, как и подобает магической книге, старым и пропыленным, но он был совсем новым и пахнул свежей кожей.

Страницы его были аккуратно, хотя и несколько неровно разрезаны, кое-где на широких полях виднелись отпечатки большого пальца — кто-то слюнявил пальцы, переворачивая страницы.

У книги был твердый переплет, и, что самое странное, она была напечатана, а не написана от руки. Искусство печати, как видно, процветало здесь... Да, эта планета дарила сюрприз за сюрпризом.

Впрочем, он мог и сам догадаться — подобные библиотеки не возникают в отсутствие книгопечатания.

Титульный лист был кроваво-красным, и внизу его оказалось следующее примечание: «Данная книга предназначена для магов пятой и выше ступеней и опасна для лиц меньшей степени подготовленности». По опыту прочитанных романов Слант был уверен, что предупреждение будет разукрашено проклятиями и леденящими кровь угрозами, но если магия действительно работала, то это, вероятно, было излишне. Для ничего не смыслящего дилетанта подобная книга и вправду могла оказаться опасной.

Интересно, подумал он, насколько реально влияние магов на атмосферные процессы. Если реально, то здешние правители могут проводить в жизнь свои декреты, даже не прибегая к угрозам.

Но все же это казалось маловероятным — скорее всего этот талмуд просто надувательство.

Печать была, как он видел, крупной, и Слант подумал, что у магов, вероятно, предрасположенность к слабому зрению, слабому освещению и нечеткому шрифту — или ко всему вместе взятому. Во всяком случае, читать это текст можно было даже при таком неясном освещении, как колеблющееся пламя свечей. Перевернув первую страницу, он стал внимательно просматривать текст.

Уважение его к цивилизации этой планеты росло с каждой перевернутой страницей. Насколько он мог судить, труд представлял собой описание атмосферы планеты с чисто научной точки зрения. В нем не было и следа мистического бреда — только детальное объяснение воздушных течений, конденсации, движений воздушных фронтов, атмосферного давления и тому подобного.

Возможно, в технологическом плане эта цивилизация и являлась отсталой, но их знания, по крайней мере в этой области, превосходили его собственные. Слант решил, что это скорее всего перевод некоего труда, созданного еще до войны; но, может, эта информация собрана или открыта заново уже после войны? И что-то передавалось изустно?

Тем не менее пока труд не имел никакого отношения к гравитации, или к тому, как обнаружить прячущегося человека, или к полетам без видимых средств передвижения. Он читал дальше.

Вдруг его внимание привлек мягкий шорох, и Слант обнаружил, что он в комнате не один: на низком столе неподалеку от него восседал внушительных размеров черный кот — вероятно, он появился через приоткрытую дверь: Слант и представить себе не мог, что не заметил его, когда осматривал лабораторию ранее.

И этот кот внимательным образом изучал его. Какое-то время они смотрели друг на друга в упор, потом Слант вернулся к своей книге, а кот принялся умываться.

Минуту спустя Сланта снова оторвали:

— Запрос: значение текста для настоящего расследования?

Слант был до такой степени поглощен чтением, что даже не сразу ответил:

— Еще какое. Это руководство по контролю за погодными условиями при помощи того самого «чего бы то ни было».

Разумеется, незачем было упоминать о том, что прочитанное — всего лишь детальное описание атмосферных явлений, без всякой магической чертовщины.

— Запрос: доступность иных основополагающих текстов?

— Пока не нашел никаких.

— Желательно дальнейшее расследование.

— Да, хорошо, подожди минуту.

Закрыв книгу, он поставил ее на место и задумался, какую бы взять следующую. Может быть, на другом стеллаже более общие труды? Все, что он видел до сих пор, были узкоспециализированные тексты. Слант пересек комнату.

Кот встал и, потянувшись, спрыгнул со стола, а когда Слант зажег еще одну свечу и начал рассматривать заголовки, животное с громким мурлыканьем принялось тереться о его ноги, ластясь к нему.

— Тише, кот, — негромко проговорил он, скользя взглядом по «Основам анатомии», «Структуре человеческого организма» и тому подобному. Кот — или, судя по всему, скорее кошка — совершенно проигнорировал его просьбу и замурлыкал еще громче.

— Запрос: природа небольшого животного?

— Да что ты так всполошился! Это — кошка, домашнее животное.

— Запрос: является ли животное, обозначенное как «кошка», знакомцем?

— Чем?

Обескураженный вопросом, Слант отвлекся от книг.

— Знакомцем.

— Не знаю. Почему ты спрашиваешь? Что значит «знакомец»?

— Термин взят из файла памяти под маркером «Фольклор», описывает небольшое животное, принадлежащее ведьме или магу. Местное население данной планеты употребляло термин «маги», очевидно, по отношению к самим себе. Предполагается, что знакомцы передают сообщения. Если небольшое животное является знакомцем, оно повышает риск обнаружения киборга.

— Я бы на твоем месте не волновался по этому поводу. Самая обычная кошка! Кстати, с чего это ты заинтересовался фольклором? Я полагал, этот материал считается неоперативным. — Киборг, скептически хмыкнув, перевел взгляд на кошку, только для того чтобы натолкнуться на ее внимательный взгляд, и вдруг подумал — компьютер, может быть, и прав.

Господи, что за чушь! Эти так называемые маги — обыкновенные ученые, которые выдумали какой-то новый трюк.

— Стандартная процедура требует проверки имеющихся данных по всей новой терминологии. Термин «маг» каталогизирован со ссылкой «фольклор».

— Что ж, в этом есть смысл. Послушай, я не уверен, но, мне кажется, эти люди используют термин «маг» для обозначения только тех лиц, что впрямую заняты исследованием того, что мы ищем, — или ученых вообще. Я не думаю, что все они маги.

— Мнение зафиксировано.

Это, казалось, положило конец дискуссии. Кошка все еще упрашивала приласкать ее, а он продолжал читать названия: «О летающих дворцах», «Создание убежищ», «Защита посредством магии». Пожалуй, если ничего лучше не подвернется, стоит посмотреть последнее.

Следующая полка и еще две за ней оказались набитыми книгами на незнакомом языке, который он вообще не смог разобрать; еще ниже он нашел уже целый ассортимент неведомых наречии, несколько томов по магической интерпретации и собрание словарей. Слант перешел к следующей секции, которая показалась ему более многообещающей, так как содержала труды по полетам и левитации, владение коими, должно быть, являлось основополагающим для любого мага. Он уже выбрал приглянувшийся текст, как вдруг кошка — или кот, — которая до того нежно терлась о его ногу, выпустила острые когти.

Едва не вскрикнув от боли, он взглянул вниз, и тут компьютер выдал новую информацию:

— Незначительная антигравитационная активность в непосредственной близости от киборга. Немедленное расследован не.

— Гм?

Слант дико огляделся по сторонам, снова взглянул на кошку. В комнате не было ничего странного, за исключением того, что кошка словно окаменела.

Ее широко раскрытые глаза вперились в него, хвост распушился, как ерш, а шерсть на спине встала дыбом.

«Черт побери, это действительно знакомец! — подумал он. — Придется убираться отсюда!» — и Слант нагнулся, чтобы отодрать от себя кошку, но, прежде чем он коснулся ее, она высвободилась и с воем исчезла.

— Желательно незамедлительное отступление, — согласился компьютер.

Слант направился было к окну, через которое проник сюда, но остановился на полпути, вспомнив, как высоко до земли. Сможет ли он взобраться обратно на крышу? Это выставит его на всеобщее обозрение — на крыше не спрячешься, и, кроме того, маги умеют летать, а он нет. Поэтому, взглянув в нерешительности сначала на одну дверь, потом на другую, он запросил помощи у компьютера:

— Пожалуйста, посоветуй!

— Отступление из здания не рекомендуется. Враг, вероятно, ожидает подобных действий, а расследование еще не завершено. Обмануть преследователей неожиданностью действий.

— Хорошо, я останусь в здании. Оно достаточно велико, чтобы найти где спрятаться. В какую дверь мне выйти?

— Стандартное преследование предполагает, что жертва идет по пути наименьшего сопротивления. Следовательно, желательно следовать путем наибольшей сложности, избегая открытых дверей, освещенных коридоров и тому подобного.

Иногда, подумал Слант, от компьютера может быть, толк. Этот совет показался ему довольно разумным, и он дернул за ручку закрытой двери, обнаружив, что она не заперта.

За ней оказалась маленькая неосвещенная каморка, а в ней еще одна дверь, которая вела в чудесно пустынный коридор.

Он собрался поворачивать направо, но компьютер остановил его:

— Человеческая природа имеет тенденцию предпочитать поворот направо, следовательно, меры по запутыванию следов включают поворот налево.

Он проскочил несколько метров по темному проходу и остановился у какой-то двери — она была заперта. Дальше по коридору оказалась лестница, у подножия которой ярко горел свет и слышались шаги — лестница отпадала.

Вернувшись назад, киборг толкнул другую дверь.

Дверь бесшумно растворилась, и он вошел в комнату. Как и везде во дворце, здесь было темно. Тщательно закрыв за собой дверь, Слант снял с пояса фонарь и огляделся.

Он находился в спальне. Узкий фонарный луч высветил вышитые занавеси на стенах и мраморный пол, который был устлан ковром из шкур животных с бархатными подушками на нем. Еще две двери в дальней стене вели, судя по всему, в другие помещения апартаментов. У одной из стен стоял высокий комод с пятью зеркалами, установленными под разными углами, напротив него — кожаный диван. Кровать, огромное сооружение под роскошным балдахином, помещалась, естественно, в центре, и ее белые бархатные занавеси были задернуты.

Слант не заметил никаких признаков того, что комната обитаема. В двери, через которую он вошел, торчал ключ, который он и повернул, запирая ее. Это должно задержать преследователей. Повинуясь обусловленному гипнозом рефлексу, он ринулся вперед и обнаружил, что проверяет, заперты ли оставшиеся двери.

Одна из них вела в просторную мраморную ванную с утопленным в полу бассейном, устланным шкурами полом и тьмой безделушек и мелких удобств.

Здесь Слант окончательно убедился, что эта цивилизация ориентирована на роскошь внутри жилищ. Неужели война лишила их только электричества и космических полетов?

Да, это далеко не общество каменного века, каковым он поначалу счел его.

Другого входа в ванную не было, так что с этой стороны он был в безопасности. Киборг двинулся к другой двери, но рука его так и не коснулась ее: кто-то быстро раздвинул полог кровати.

6

В щель между занавесями выглядывала белокурая женская головка.

Огромные голубые глаза с изумлением смотрели на него. К сему прилагалась рука с маленькой масляной лампой в ней.

— Кто вы такой? Что вы тут делаете? — услышал он.

Позабыв про вторую дверь, Слант бросился в сторону кровати. Это не было осознанным движением — сказались результаты тренингов, и верх в его сознании временно взяла одна из агрессивных личностей, обученная в таких ситуациях прибегать к насилию. В следующее мгновение он уже опрокинул девушку обратно на кровать, одной рукой зажимая ей рот, а другой скручивая руки. Каким-то чудом лампа при этом не только не подожгла кровать, но и не погасла.

Его довольно четко выполненный маневр несколько подпортили, правда, занавеси кровати, в которых запутался автомат: одна из них, зацепившись за ствол, наполовину сорвалась с петель и болталась теперь нелепым опахалом.

Другая же, оборванная, скрутилась жгутом у него на ноге.

Серьезной проблемы эти тряпки не представляли, но ситуация и впрямь была идиотская. Придя в себя, Слант зашептал в ухо девушке:

— Один звук, и ты мертва. Понятно?

Она кивнула. Судя по обезумевшему взгляду, она находилась на грани истерики, но Слант надеялся, что она избавит его от этого испытания.

Отпустив руки девушки, он распутал занавеску и поставил ночник у изголовья.

Сняв с плеча автомат, киборг отложил оружие в сторону — так, чтобы пленница не могла до него дотянуться (снарк остался у него на поясе) и, освободившись таким образом от мешавших ему предметов, он оглядел девушку, обдумывая ситуацию.

На ней было что-то вроде тонкой робы из хлопка — местный эквивалент ночной рубашки, чей черный цвет показался ему странным для молодой женщины, которая собирается спать одна. Он бы еще понял, будь то шелк или кружева, но рубашка была безо всяких украшений и из дешевой ткани. Больше всего она напоминала мантии членов Совета, и Слант вдруг вспомнил, где он находится.

— Ты маг? — шепотом спросил он.

Она попыталась заговорить, но не сумела, и только кивнула. Потом как-то странно покачала головой.

— Ну так как же?

Она снова покачала головой.

— Лучше бы ты не имела к ним отношения. А если ты все же из них, не стоит звать на помощь: я убью тебя прежде, чем они покончат со мной.

Глаза ее еще больше расширились, все тело напряглось. Не обращая на нее внимания, Слант торопливо запросил компьютер:

— Что мне теперь делать?

— Продолжать действия. Ожидать прекращения преследования.

— А как я узнаю, что они перестали меня искать?

— По прекращению гравитационных аномалий в непосредственной близости от киборга.

— Что?!

— По прекращению гравитационных аномалий в непосредственной близости от киборга.

— Ты хочешь сказать, что они ищут меня при помощи чертова чего бы то ни было, как раньше?

— Подтверждение.

— Вот славно! Они уже дважды отыскали меня таким способом, значит, найдут и на этот раз.

— Информация недостаточна.

— Отлично! Извести меня, когда тебе покажется, что они сдались.

— Подтверждение.

Разобравшись с компьютером, он снова зашептал девушке:

— Слушай, мы сейчас спокойно ляжем и будем лежать так, пока они не перестанут меня искать — или не найдут. Веди себя тихо и делай, что я тебе говорю. Я не причиню тебе никакого вреда. Понятно?

Она кивнула, не сводя с него испуганных глаз. Несколько минут было тихо, а потом, осененный внезапной догадкой, Слант воскликнул:

— Компьютер, когда я бегал по коридору, почему мне пришлось спрашивать у тебя, что делать? Разве меня не учили уходить от погони внутри помещений?

— Подтверждение. Тренинг киборга включал в себя тактику бегства. Причина дисфункции киборга неизвестна.

Вот не было печали! Без своего тренинга он не более чем обычный человек, немного, правда, сильнее и проворнее, но ненамного. Может, установка снашивалась с течением времени или что-то ее подавляло?

Слант понятия не имел, что происходит, и у него не было ни малейшей возможности это выяснить. Он даже не знал, какая из суперкомпетентных функциональных его личностей верст верх в каждый данный момент.

Обдумав ситуацию, он так и не пришел к какому-либо решению. Его пленница пошевелилась, стараясь устроиться поудобнее Прошло еще несколько долгих минут.

И тут в дверь неожиданно постучали. Киборг, напрягшись, замер, зажав девушке рот. Когда стук прекратился, и он услышал звук поворачиваемого в замке ключа.

Что-то тут было не так: ключ находился внутри и все еще торчал в замке. Он же своими руками закрыл дверь и оставил его там. Если бы имелся второй ключ, им пришлось бы вытолкнуть этот, а звяканье металла об пол — достаточно резкий звук, чтобы пропустить его.

Может быть, это в другой двери?

Нет, звук исходил от двери, через которую он вошел. По-прежнему прижимая девушку к кровати, он приподнялся на локте и из-за полуободранной занавески поглядел на дверь.

Ключ сам собой поворачивался в замке, успев, пока Слант смотрел, совершить полный оборот, и замок, щелкнув, открылся. Затем ключ выплыл из замочной скважины и упал на пол.

Ему даже не понадобился компьютер, чтобы понять — антигравитационная магия.

Слант рывком вскочил на ноги, снова коммандос, с автоматом в руках. В его сознании, хладнокровно фиксировавшем происходящее, мелькнуло: не захватить ли женщину — хозяйку комнаты в качестве заложника? Но он понятия не имел, насколько ценится здесь человеческая жизнь, и так и не пришел ни к чему.

На ходу сняв автомат с предохранителя и дав залп из снарка в сторону двери, он одним прыжком оказался у дальней стены — как можно дальше от девушки, чтобы она не сковывала его действии.

Обшивка двери исчезла в клубах коричневой пыли: стрелка не доходила до отметки «максимум», и потому луч не прошил дверь насквозь — лишь оставил на ней овальный безобразный шрам. Оседающая пыль погрузила и без того полутемную комнату в настоящие потемки, и Слант воспользовался этим, чтобы перехватить оружие из одной руки в другую.

Теперь снарк, действующий на небольшом расстоянии и с ограниченным зарядом энергии, он держал левой рукой, а незаменимый сейчас автомат сжимал, примерившись к спусковому крючку, в правой. Автомат был снят с предохранителя, но стрелять Слант медлил, не зная, с чем имеет дело. Глупо пытаться прокладывать себе путь огнем не видя.

Внезапно темноту рассеяло желтое живое свечение у двери — она распахнулась, и на пороге возникла облаченная в черную мантию фигура, держащая в высоко поднятых руках жезл. Свечение исходило именно от этого жезла, и Слант снова кожей ощутил покалывание электрических разрядов, точно такое, как тогда, в палате Совета. За магом — сомневаться в том, что это был именно он, не приходилось — стояли еще три человека, одетые как охрана Совета, с обнаженными мечами в руках.

Слант ухватился за ручку двери, — той самой, на которую у него не хватило времени. Он стоял спиной к ней, но не решался оторвать взгляд от своих преследователей — посмотреть, открыта ли она.

— Слант, как ты себя называешь, — проговорил маг, — пожалуйста, сдайся. Мы не сделаем тебе зла. Нет необходимости проливать кровь.

— Черт побери, я не могу сдаться. Отойдите, или мне придется убить вас, — говорило его сознательное "я", в то время как коммандос в нем продолжал контролировать тело каким-то странно неудобным образом. Двумя пальцами он нащупал запор, но держа в той же руке снарк, не так просто было его отодвинуть.

— Пожалуйста. Мы сможем тебе помочь. Я уверен, сможем.

— Не подходите ко мне! Лучше убирайтесь из комнаты и закройте за собой дверь. И девчонку заберите!

— Пожалуйста, ты не...

Грохот выстрелов перекрыл мольбу мага — когда Слант выпустил в потолок предупредительную очередь.

— Убирайтесь!

Ему пришло в голову, что это может не понравиться компьютеру: он пытался выгнать этих людей, вместо того чтобы покончить с ними. Разве что, прежде чем компьютер предпримет соответствующие меры, у него хватит времени объяснить, что убийство сейчас сродни самоубийству.

Маг отступил назад, странно поведя при этом жезлом, и Слант подумал было, что четверо тейшан действительно собираются уходить. Но вместо этого маг приказал:

— Взять его.

Слант понял, что, отступая, тот просто освобождал проход своим людям.

Воины двинулись вперед, хотя наилучшей тактикой в данной ситуации было бы неожиданное нападение. Слант спустил курок; в комнате загремели выстрелы. И тут он увидел, как пули рикошетом отлетают от ничем не защищенных лиц на падающих!

Издевательски доверительный голос мага покрыл грохот бессмысленной теперь стрельбы:

— Мы защищены заклятиями, Слант, как ты себя называешь. Ты беспомощен.

Так. Автомат им не страшен — как-никак они уже видели его в действии. И не где-нибудь, а в присутствии одного из магов — членов Совета города.

Но чего они еще не видели, так это действия снарка. Может ли заклятие остановить нечто не столь материальное, как пуля?

Одним движением киборг решительно вскинул снарк и нажал на спуск.

Ближний нападающий находился на расстоянии не более шага, и когда луч врезался ему в грудь, хлынувшая оттуда кровь залила Сланта с головы до ног. Корчась в агонии, человек упал вперед в лужу собственной крови. Когда дыхание жертвы остановилось, в комнате воцарилась мертвая тишина. Никто не двигался.

Молчание нарушил вопль ужаса — с той стороны, где на краю кровати сидела забытая всеми девушка. Слант обернулся к ней, машинально нажимая на спуск, и узкий смертоносный пучок света вонзился в руку, которую она подняла, прикрывая глаза. Слант еще успел испытать сожаление, но тут рукоять меча ударила его в основание черепа.

7

Перед глазами плыли белые и золотые круги, в ушах монотонно гремели колокола компьютера: «...ога! Тревога! Тревога! Тревога!»

— Заткнись! — крикнул он.

Переждав немного, компьютер приступил к исполнению своих обязанностей:

— Приведение киборга в сознание согласно инструкции крайне необходимо. Неизбежно временное устранение контакта киборга с кораблем. Немедленная оценка статуса и местонахождения киборга.

В данный момент Слант столь же мало понимал, где находится, как и компьютер. Учитывая, что все виденное им передавалось на корабль, не было смысла докладывать о столь очевидных фактах, как тот, что он лежит на спине на тонком матрасе, глядя в потолок каменной камеры. Осторожно сев, он опустил ноги на пол.

Затылок сдавило тупой болью, но, ощупав его, Слант не обнаружил крови, ни свежей, ни запекшейся. Там был только весьма ощутимый синяк.

Оружие, естественно, исчезло. Скафандр и перчатки остались — или их заменили, а может быть, одели вновь, так как скафандр оказался весь перекручен на теле и еще более неудобен, чем Сланту помнилось.

Далее он обнаружил, что камера заканчивалась металлической дверью с небольшим зарешеченным отверстием в ней. Заметил он это, когда в отверстии показалось бородатое лицо и спокойный голос спросил:

— Кому ты кричал?

— Своему личному демону.

Человек подумал, потом спросил опять:

— С тобой все в порядке?

— Да, спасибо, если не считать того, что голова болит.

— Ты кричал.

— Не обращай внимания.

— Хорошо. Я доложу Совету, что ты пришел в себя.

Лицо исчезло, и Слант увидел другой каменный потолок, предположительно коридора.

Оглядев небольшую камеру, примерно два на два, он сказал компьютеру:

— Если не считать того, что меня схватили и я безоружен, со мной все в порядке. Вероятно, возможно бегство, поэтому предлагаю тебе подождать с моим уничтожением.

— Подтверждение. Устранение коммуникационного контакта.

Слант совсем не был уверен, что радуется оборвавшейся связи. Это значило, что в течение как минимум получаса у компьютера нет никакой возможности прикончить его, но, с другой стороны, он мог пригодиться. Или оказаться досадной помехой, как тогда, когда он в первый раз говорил с Советом.

Однако времени на раздумья осталось немного, поскольку в окошке вновь появилось лицо, уже незнакомое, тоже с бородой, и чей-то голос возвестил:

— Совет желает видеть тебя.

Ключ со скрипом повернулся в замке, и дверь отворилась.

Еще не время пытаться прорваться, сказал себе Слант, хотя не сомневался, что легко справится с конвоиром-одиночкой. Но он ведь не знает, где находится. Впрочем, куда его ведут, он догадывался, полагая, что аудиенции назначаются, как правило, в палате заседаний Совета. Беседа или даже допрос могут дать ему необходимые сведения — ведь вопросы так же выдают информацию, как и ответы. И, наконец, он надеялся отыскать свое оружие. Ему совсем не улыбалось оставлять его в руках тейшанских магов.

Что им стоит воспроизвести его, а потом пустить в массовое производство?

Поэтому он мирно следовал за охранником. Как только они прошли несколько шагов коротким коридором, к ним присоединились еще двое с обнаженными мечами и молодой человек в черном, вероятно, маг.

Да, обращаясь со своим опасным узником, тейшане не оставляли больше ничего на волю случая. Вернее, они так считали. Коммандос в нем уже оценил обстановку: если бы он мгновенно занял место одного из конвоиров, клинки в их руках оказались бы скорее помехой, чем преимуществом, позволив ему сконцентрироваться на внезапном уничтожении мага и бегстве. Шансы, вероятно, даже выше, чем пятьдесят на пятьдесят.

Тем не менее время еще не пришло, ему хотелось попасть на Совет.

Предположение, что камера его находилась где-то под землей, полностью подтвердилось, когда ему и его провожатым пришлось подняться на несколько пролетов вверх по освещенной факелами лестнице, а потом петлять по целому лабиринту почему-то полутемных коридоров. Залу заливал дневной свет, а это означало, что он пробыл без сознания несколько часов. Интересно, почему, даже если его отвлекли, он оказался столь несобран, что упустил движение противника и позволил вырубить себя?

Семеро советников, как и раньше, сидели вокруг мраморного стола.

Подойдя к ним, он вежливо кивнул, но на колени не опустился. Вряд ли это пристало военнопленному.

В наступившем молчании он снова почувствовал, как кожу его щекочут и покалывают электрические разряды. Иных свидетельств применения магии не было, и Слант понял, что сейчас они изучают его самого, причем с тем же напряжением, с которым изучали до этого его автомат.

Молчание прервал белобородый старик, сказавший:

— Здравствуй, Слант, как ты себя называешь. Ты говорил с нами раньше и лгал нам. Скажешь ли ты правду на этот раз?

— Это зависит от многих обстоятельств.

— В основном, я полагаю, это зависит от металлического демона в твоей голове. Хотелось бы тебе от него избавиться?

Слант задумался. Он знал, что Совет ожидает услышать «да», но знал также, что компьютер получит запись всех его разговоров, когда выйдет на связь. Сможет ли он вычислить, какой демон имеется в виду, неизвестно, но зато он достаточно ясно дал понять киборгу, что не желает, чтобы вражеский персонал копался в его черепе. Может быть, удастся убедить компьютер, что он просто ломает комедию, выжидая, пока представится возможность бежать.

Ведь советники заявляли, что могут отличить ложь от правды, а значит, если он солжет, они все равно узнают настоящий ответ.

Или нет? Правда состояла в том, что он и сам не знал, чего хочет. Он ненавидел компьютер с его вмешательством в его жизнь и постоянными угрозами, но привык к нему. Это был единственный контакт с потерянным домом и единственный товарищ за одинокие четырнадцать лет. Потерять его — значит навсегда лишиться прошлого.

Лишиться прошлого... Что ж, он может начать заново и построить жизнь, основанную на реальности, а не на давно проигранной воине.

Совет ожидал ответа.

— Да, — выговорил наконец. Слант. — Хочу, — а про себя добавил то, что, как он надеялся, тоже попадет в файлы, когда, тот снова выйдет на связь: «Я просто играю для их успокоения».

— Вижу, ты говоришь правду. Ты не боишься гнева демона?

— Демон никогда не спит, всегда бдительно наблюдает за мной. Он смотрит на меня и в эту самую минуту. — Слант заметил, что по мере практики все более свободно владеет языком.

— Почему ты лжешь? — Старик, казалось, устал.

— Демон получает запись всего, что я делаю или говорю.

— А, теперь я слышу правду. И, мне кажется, понимаю тебя. Слушай, Слант, мы очень заинтересованы в тебе. За всю историю Тейши здесь не появлялся никто, подобный тебе. Тем не менее ты не способен говорить или действовать свободно, и мы не можем общаться с тобой, пока ты одержим демоном. Вот почему я спрашиваю о той штуке у тебя в голове. Если мы освободим тебя, ты будешь помогать нам?

Автоматически сработал инстинкт самосохранения, и он выпалил:

— Нет, я верен Древней Земле и не стану служить тем, кто ищет ее разрушения.

— Что? — Лицо мага выражало полную растерянность.

Женщина средних лет, которой он отдал автомат во время первой аудиенции, спросила:

— Что это за бред о Древней Земле?

— Не обращай внимания, это не важно, — сказал ей старик.

— Но...

— Об этом мы сможем поговорить позднее. Наша первоочередная задача — устранить демона, который контролирует этого человека. Скажи, Слант, смотрит ли демон на тебя сейчас?

— Думаю, да. — Он уже был абсолютно уверен, что маги расслышат в этих словах ложь, как и во всех прочих.

— Ты можешь определить, когда он контролирует тебя, а когда нет?

— Нет.

Интересно, как работает прибор, устанавливающий правду. Это не просто какая-то вариация детектора лжи — тело его отрегулировано так, что ложь не отражается ни на пульсе, ни на дыхании. Еще одна загадка «колдовства» магов. И где спрятаны их приборы? Может быть, в столе или под этими развевающимися мантиями?

— Он скоро вернется?

Слант прикинул, сколько прошло с тех пор, как он потерял контакт, и правдиво ответил:

— Примерно через десять минут.

Старик повернулся к своим соратникам, и они недолго о чем-то шептались между собой. Потом он вновь обратился к Сланту:

— Как зовут твоего демона?

Сланту вопрос показался чуточку странным, а впрочем, безобидным.

— Система Компьютерного Контроля Автономного Разведывательного Комплекса 205, — ответил он на своем родном языке.

— Так длинно? И на таком странном наречии? Это его настоящее имя или условное обозначение?

Слант задумался и внезапно осознал, что в действительности вопрос не так уж странен и безобиден. Он может оказаться жизненно важным, если только ему удастся дать на него тот ответ, какой нужен советнику.

— Так он зовется. Я не знаю его освобождающего кода, того, что вы называете настоящим именем.

— Жаль.

Слант пожал плечами. Если бы он знал код, ему не понадобились бы никакие маги.

— Этим утром ты убил человека.

Внезапная перемена темы застала его врасплох.

— Мне очень жаль, — пробормотал он, вспомнив страшную сцену в спальне верхнего этажа, и спросил в свою очередь: — А что с девушкой? Будет она жить?

— Да, будет. Но она потеряла руку, и мы не уверены, что сможем восстановить ее.

— Мне очень жаль, правда.

— Откуда у тебя такое оружие? Мы никогда не слышали ни о чем подобном.

— Прежде чем попасть сюда, я никогда не встречался с магией.

— Ты не ответил на вопрос.

— Я привез свое оружие с собой.

Он не собирался позволить компьютеру прикончить его за сотрудничество с врагом в этом вопросе. Ответы на подобные вопросы вряд ли пойдут ему на пользу, тогда как те, которые касаются компьютера, могут привести к освобождению.

Старик сменил тактику:

— Почему ты пришел сюда?

— Куда?

— В Тейшу.

Ответ на этот вопрос мог оказаться аргументом в последующем разговоре с компьютером, поэтому он ответил:

— Демон послал меня выяснить, что такое магия.

— Для чего ему это?

— Не знаю.

Советник отвернулся — еще для одной дискуссии шепотом. Слант просто глядел перед собой и никак не отреагировал, когда инициативу перехватил компьютер:

— Запрос: доложить обстановку.

— Мне кажется, я нахожусь в центре местного управления, и меня допрашивает правящий Совет. Я надеюсь получить информацию о гравитационных отклонениях из постановки вопросов.

— Описанный подход не рекомендуется. Желательные меры: бегство с последующим расследованием в другой местности с наличием гравитационных аномалий, представляющих собой результаты вражеских исследований в военной области.

— Что? Где?

— Соответствующие скопления обнаружены в различных точках данной планеты. В настоящий момент идентифицировано одиннадцать таких точек.

— Стоит ли? Мы уже потратили здесь уйму времени! — Сланту совершенно не хотелось начинать заново. Особенно если учесть, что магам в других местах может и в голову не прийти сразиться с его личным демоном. Он изо всех сил пытался найти убедительный довод в пользу того, чтобы остаться, а между тем компьютер выдал очередную рекомендацию:

— Приготовиться к бегству. Корабль приземлится поблизости от киборга и обеспечит прикрывающий огонь.

— Что? Рядом с дворцом?

— Подтверждение.

— Он же разнесет полгорода! Разве это так необходимо?

— Почему демона интересует наша магия? — разговор шепотом закончился только теперь, и белобородый маг вновь обернулся к Сланту.

— Максимум возможного разрушения имеет высокую ценность как отвлекающий маневр и мера уничтожения и соответствует стандартной процедуре.

— Этого я не знаю, — сказал киборг вслух и одновременно телепатически спросил компьютер: — Могу я предупредить этих людей? Как гуманный жест это имело бы большое пропагандистское значение.

— Наша магия намного отличается от его собственной? — продолжал маг.

— Подтверждение, — ответил компьютер на предшествующий запрос Сланта.

— Выслушайте меня! Через несколько минут мой корабль собирается прийти за мной. Он разрушит все, что попадется ему по пути. Он может превратить в руины весь город. Я предлагаю вам немедленно уходить отсюда и искать укрытия, — Слант прокричал свое предупреждение громко, медленно и отчетливо, так, чтобы его уяснил каждый из находившихся в зале, несмотря на всю суматоху.

Выступив на шаг вперед, охранники попытались схватить его, один из них закричал:

— Мы его держим! На этот раз не уйдет!

Но они просчитались, полагая, что Слант обычный человек и на ответные действия ему потребуется время. Синапсы человеческой нервной системы передают импульсы от одной клетке к другой и служат при этом для того, чтобы замедлить их передачу к мозгу и от него. Нервную систему Сланта полностью изменили, все синапсы были перекрыты мостами или уничтожены, так что время его реакции исчислялось не сотыми, а миллионными долями секунды.

Будь он обычным человеком, такое напряжение оказалось бы просто непосильным для его тела и мозг попросту отключился бы. Но киборг, с его укрепленным сталью скелетом и измененной структурой мускулов, не был обычным человеком. За те несколько секунд, что понадобилось бы простому смертному для уяснения сказанного, Слант передал контроль коммандос внутри себя и уже двигался, причем с нечеловеческой скоростью.

Ребро его правой ладони ударило одного охранника в живот, нанося серьезные, может быть смертельные повреждения, а каблук левой ноги достал солнечное сплетение второго охранника. Этот маневр развернул его на сто восемьдесят градусов, и киборг оказался лицом к лицу с третьим и последним членом конвоя, тем самым, который вывел его из камеры. Этот среагировал на внезапное нападение так, как привык реагировать, — то есть потянулся за мечом.

А это открывало Сланту целый спектр действий.

Правая рука, протянутая за мечом, оказывалась вне игры и блокировала движения левой, так что вся правая половина тела воина оставалась незащищенной. Смутно сознавая, что его основная личность не желает убивать без нужды, Слант отказался от ряда смертельных или калечащих ударов и ограничился тем, что двинул охранника в висок. Тот сразу рухнул, потеряв сознание, но это пройдет без последствий, если не считать легкого головокружения.

В комнате оставались еще двое охранников у входа и восемь магов. Ни один из них не угрожал ему — по крайней мере, пока.

Поглощенный делом, Слант отчетливо сознавал: сейчас нужно заполучить оружие и бежать. Но ни автомата, ни какой-либо огнестрельной вражеской штуки он не обнаружил, а сражаться архаичным мечом — не стоило труда. Нож, гаррота или любое другое приспособление, используемое в шпионаже, были бы ему больше по вкусу.

Оставалось одно — бежать, но он все еще не знал точно, куда приземлится корабль. Неплохо бы выбраться отсюда раньше, чем он продырявит потолок.

Это означало, что выходить придется через охраняемую дверь.

Охранников не застанешь врасплох — они находились далеко в другом конце комнаты и успеют сориентироваться. Он не сможет даже достаточно быстро преодолеть разделяющее их пространство. А потом, даже если он начнет разбираться с первым, второй успеет добраться до него. Значит, необходимо какое-то метательное орудие, нечто, что отвлекло бы их.

Но прежде всего — убраться подальше от поверженных стражей и мага, чтобы те не путались под ногами. Приняв это решение еще до того, как вывел из строя последнего охранника, Слант использовал ножку стола как опору для последующего рывка, но не к двери, а к ближайшей стене. Деревянная скамейка вполне сойдет за дубину, если не подвернется ничего лучшего, а лампы на стене могут оказаться прекрасными метательными снарядами.

Но стены Слант не достиг. На полпути он споткнулся, хотя не увидел, кто подставил ему подножку, и упал. Сгруппировавшись еще в момент падения, он приземлился на пол на четвереньки, но, попытавшись совершить еще один рывок, обнаружил, что не способен этого сделать. Что-то придавливало его к полу.

Опять маги. Он бы уничтожил всех, вставших на его пути, но каким образом?

Будучи не в состоянии пошевелиться, Слант не мог атаковать, а помощь была все еще слишком далека. Он попытался определить источник сдерживающего его энергетического поля, но не видел и не слышал ничего существенного, только чувствовал по всему телу знакомое покалывание электрических разрядов.

Он мысленно оценил свои ресурсы.

Черный защитный скафандр покрывает его с головы до колен. Ремень снаряжения — без какого-либо снаряжения теперь — у него на талии. Еще перчатки и тяжелые ботинки — и ничего больше. Ботинки и ремень могут оказаться полезными, но когда киборг попытался расстегнуть пряжку ремня, ничего не получилось — он будто окаменел.

Не оставалось ничего иного, кроме как ждать, пока за ним придет корабль. А для ожидания коммандос уж вовсе не был приспособлен и потому отключился, — и Слант вновь оказался предоставленным самому себе, стоящему на четвереньках посреди мраморной залы, в нескольких метрах от потерявших сознание, выведенных им из строя троих охранников.

Стоявшие у дверей только теперь сообразили, что происходит, и, выхватив мечи, в нерешительности переводили взгляд с членов Совета на Сланта и обратно.

— Мы держим его. Оставайтесь на месте, — спокойно произнесла женщина средних лет.

Слант все еще пытался сориентироваться; его узкоспециализированные функциональные "я" действовали зачастую с такой быстротой, что время, казалось, замедлялось. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что коммандос в нем контролировал ситуацию не более десяти секунд к в запасе остается еще несколько минут, прежде чем корабль достигнет города. И когда в голове у него окончательно прояснилось, он закричал советникам:

— Отпустите меня! Дайте мне выйти отсюда! Через несколько минут от вас живого места не останется!

Маги недоуменно поглядели друг на друга, и по его коже вновь пробежал электрический ток, но никто не ответил ему, а он все еще не мог пошевелиться.

— Послушайте, я прошу прощенья за то, что произошло. Никто из них не убит. Это была всего лишь самозащита. Уходите отсюда! Скорее! Вы все погибнете! Он уничтожит всех!

— Не понимаю, — сказал старик. — Что уничтожит это место? Мы не видим никого, кроме тебя, а твое оружие мы забрали.

— Мой корабль! Он будет здесь с минуты на минуту.

Лица их все еще выражали недоумение.

— Вы же видите, я не лгу! Мой звездолет! Вы что, не понимаете, что это значит? Это — из Тяжелых Времен, такой же корабль, как тот, что стер с лица земли половину вашего мира триста лет назад!

— Ты хочешь сказать, небесная машина?

— Да, небесная машина, машина смерти.

Маги снова посмотрели друг на друга, и снова по удерживающему его полю пробежала ниточка тока.

— Минута до приземления.

— Подожди, они меня держат.

— Огонь будет наведен на возможные источники энергии, как только они будут обнаружены. Уничтожение запасов энергии должно устранить сдерживающее поле напряжения.

— Но эти источники могут быть рядом со мной! Я не видел здесь ни одного крупного генератора, скорее всего, у каждого из них по небольшому портативному.

— Иные желательные меры не предусмотрены.

— Осталась минута! Спасайтесь же наконец!

Похоже, этот последний выкрик дошел до их сознания. Невидимое покрывало исчезло, и через сотую долю секунды он уже был на ногах и бежал к двери, взяв ситуацию под контроль. Прежде чем стража успела опомниться, он проскочил в дверь и понесся по коридору. Каким-то образом даже в теперешнем состоянии его основному "я" — остаточной персоналии — удалось не потерять контакта с компьютером, и киборг крикнул ему, задыхаясь:

— Я свободен! Тебе нет необходимости стрелять по источникам энергии!

Они освободили меня.

Единственным ответом ему был дробный звук его собственных шагов по каменному полу. И тут же — грохот страшного взрыва. Через дверной проем в конце коридора он увидел яркую вспышку, а здание вокруг него сотрясалось, как при землетрясении.

Слант резко затормозил у двери, чтобы дождаться, когда стихнет грохот. Однако звук не исчез, а лишь изменил тональность. Первоначальный вой приближающегося корабля сменился потрясшим здание взрывом при его приземлении. Но не улеглось еще эхо, как череда взрывов чуть более слабых сотрясла землю: звездолет стрелял подверну из главных орудий.

Где-то за собой Слант скорее почувствовал, чем услышал не различимый за грохотом выстрелов шум, с которым рушились стены. Солнечный свет ворвался в коридор, освещая клубы пыли, которые еще недавно были мраморными сводами. Слант спросил себя, уцелел ли кто-нибудь в палате Совета.

А потом ему пришло в голову спросить себя о том, выживет ли он сам, и он быстро переместился в дверной проем, чтобы свод не рухнул ему на голову. Компьютер стал как-то слишком уж неосторожен, выпуская заряд за зарядом гораздо ближе к нему, чем необходимо, подумал киборг. Только потом он вспомнил, что компьютер и сам ищет смерти.

До Сланта донесся человеческий возглас, прозвучавший в этой какофонии, как слабый крик неведомой птицы.

Выскочив наружу, он перебежал площадь резкими зигзагами, которым его обучали для ведения боя на пересеченной местности. Площадь превратилась в дебри каменных обломков, над которыми кружилась не желавшая оседать пыль.

Слева от себя Слант уловил блеск металла и, повернувшись, увидел, что его корабль лежит на огромной куче камней, носом упираясь в стену дворца и вытянув хвост через всю площадь. Воздух вибрировал от жара, исходившего от обшивки, а сопло было видно даже сквозь облако превращенного в пар камня.

Взрывы не стихали. Особенно ожесточенными они были у носа корабля: очевидно, компьютер стрелял изо всех орудий — от пушек до бластеров типа снарка.

— Успокойся, я здесь. И как, по-твоему, мне попасть на корабль, когда он лежит под таким углом?

— Заползти по служебному трапу.

Служебный трап, предназначенный для использования в открытом космосе, находился под углом примерно сорок градусов к мостовой, и от его хвостовой части до земли было добрых четыре метра. Слант разбежался и, подпрыгнув, ухватился за трап, потом подтянулся, стараясь держать незащищенную голову как можно дальше от раскаленного металла обшивки. Пока он полз вдоль корабля, защитные перчатки, ботинки и скафандр позволяли кое-как переносить нестерпимый жар.

— Открывай, — потребовал киборг, приближаясь к двери шлюза. — И перестань палить. Нечего попусту расходовать боеприпасы.

— Подтверждение.

Взрывы прекратились и уступили место грохоту осыпающихся стен и шипенью открываемого шлюза.

Оказавшись на борту, Слант приказал компьютеру немедленно, не дожидаясь окончания полного цикла, открыть внутреннюю дверь, и, не успела она открыться, зашагал прямо в рубку управления, где рухнул на антигравитационную кушетку.

— Давай убираться отсюда, — сказал он.

Вдавленный в кушетку ускорением старта на полной мощности, в ту же секунду он осознал, что все уцелевшее близ дворца сейчас превращается в пыль и исчезает. И от дикой жары везде занимаются пожары, с которыми не сладить никому. Это было его последней мыслью. Ускорение навалилось на него, и Слант отключился.

8

Придя в себя, киборг обнаружил, что держит в руке кабель прямого контроля, а значит, все еще не подключился к кораблю. Некоторое время он лежал неподвижно, собираясь с мыслями и глядя на знакомые гобелены и мех, чей цвет он так и не успел изменить. Лениво заменив его на бледно-голубой, он спросил:

— Где мы?

— На низкой эллипсоидной орбите. Данные с поверхности недоступны.

— Корабль при посадке получил какие-нибудь повреждения?

— В момент приземления произошла незначительная коррозия обшивки.

— А что с Тейшей?

— Переформулировать вопрос.

— Какой урон нанесен городу?

— Точная информация недоступна. Зарегистрировано значительное повреждение центра города и приблизительно десяти процентов общей площади в пределах городских стен. Легкие или частичные повреждения еще почти двадцати процентов общей площади в пределах городских стен. Вероятные потери врага — от трехсот тысяч до ста человек убитыми.

— Довольно широкий диапазон, — пробормотал Слант, понадеявшись, что вторая цифра окажется более близкой к истине.

Заметив, что все еще держит в руках кабель, он воткнул его в основание черепа.

— Прокрути запись посадки, — приказал он и, закрыв глаза, стал ждать.

С невероятной скоростью киборг прорывался сквозь облака к Тейше.

Съемка велась камерой, встроенной под носовой частью корабля, так что сверху обзор ограничивала металлическая дуга, но внизу открывалась широкая панорама. Угол охвата камеры был чрезвычайно широк, гораздо шире угла человеческого зрения, поэтому для его удобства киборгу прокручивали только центральную секцию в нормальной перспективе. Тем не менее он мог перевести взгляд в любую сторону до предела линзы.

Город несся к нему в сто раз быстрее, чем тогда, когда он падал с парашютом, и на какое-то мгновение у него закружилась голова. А потом резкое падение прекратилось — приземление на такой скорости просто превратило бы звездолет в пар, равно как, вероятно, и весь город. И Слант мысленно вздрогнул, когда изображение дворца поднялось, чтобы, казалось, разбиться об него.

В последних нескольких кадрах что-то его обеспокоило.

— Прокрути назад, потом снова вперед, но при этом в четыре раза уменьши скорость, — приказал он.

Пленка послушно побежала назад, пока он снова не завис в воздухе, приближаясь к городу. Но на этот раз скорость была гораздо меньше, и вместо расплывчатых пятен он мог уже различить город в подробностях. Когда корабль проходил над стеной, внизу что-то блеснуло, потом еще и еще раз.

— Останови кадр.

Компьютер подчинился. Движение вперед прекратилось, и искра превратилась в короткую черточку золотого цвета, неподвижно замершую в воздухе над городским валом.

— Медленное увеличение.

Пока изображение росло, его взгляд не отпускал золотистую черточку, в которой теперь виднелись вкрапления серебра. Серебряные крапины были обрамлены каймой ярко-красного. Это была ракета. Корабль явился на всех парусах, стреляя без предупреждения.

— Что это?

— Переформулировать вопрос.

— Идентифицируй ракету, которую я вижу перед собой.

— Артиллерийская модель МХЕ-15, серийный номер 117015. Боеголовка начинена зарядом высокой детонационной чувствительности. Тип противопехотный. Взрыватель срабатывает при соприкосновении с целью или поверхностью земли. Радиус поражения...

— Достаточно. Зачем ты ее выпустил?

— Враг представлял собой желаемую цель поражения по пути прохождения корабля.

— Прокрути запись с камеры в днище, скорость уменьши также в четыре раза.

Теперь он смотрел прямо вниз, и под ним снова поплыла земля — при приближении корабля к городу. Выпущенные каскадом ракеты на куски разорвали стену — это были первые искры, потом рой противопехотных ракет, начиненных шрапнелью, рассыпался на главной улице, и вспыхнули лазерные лучи, срезая постройки и поджигая все, способное загореться.

Слант продолжал смотреть: к нему скользнула площадь, а потом содрогающаяся от ударной волны стена дворца перекрыла обзор. Он снова переключился на носовую камеру, увидел, как в ход пошли бластеры, и втайне порадовался, что радиус их действия не превышает двадцати метров. Наконец послышался звук его собственного голоса, старт — и земля стремительно побежала вниз.

— Отключи. — Открыв глаза, киборг уставился на голубой ковер-хамелеон. — Зачем ты нанес городу такой ущерб?

Слант подозревал, что с точки зрения компьютера ущерб невелик, даже очень невелик. Тот ведь предполагал, что несущие конструкции зданий — металл и бетон, а не каменные своды, и люди в достаточной степени представляют себе, что происходит, чтобы спастись в укрытиях — если им было где укрыться.

— Стандартная процедура при нападении на вражеские позиции.

— Тогда почему ты не сбросил на город ядерную боеголовку, и точка?

— Использование ядерного оружия исключило бы возможность спасения киборга и привело бы к неоправданному его уничтожению.

— Ну, это уже кое-что.

— Запрос: желательность повторной атаки на городе применением ядерного оружия?

— Не стоит того. Это было бы пустой тратой боеголовок, а у нас их не так много. Город не сможет причинить нам вреда. Кроме того, это свело бы на нет пропагандистское значение моего предупреждения — на случай, если нам придется войти с ними в контакт, после того как они разгребут обломки.

Про себя Слант подумал, что определенно делает успехи в выдумывании отговорок.

— Подтверждение.

Тут ему в голову пришло еще кое-что:

— Эй, не случилось ли чего необычного за время атаки? Никаких неполадок в бортовых системах или непредвиденного отклонения от курса?

— Опровержение. Не зарегистрировано никакого сопротивления.

Значит, маги бессильны перед звездолетом? Или у них просто не было шанса?

— И никакого огня из личного огнестрельного оружия?

— Опровержение.

Они не воспользовались его автоматом. Звездолет обстреливал совершенно беззащитных людей, что не доставило Сланту никакой радости.

Война закончилась, он не должен теперь убивать.

— Что же дальше? — спросил он после некоторого раздумья. — К следующей системе?

— Опровержение. Гравитационные аномалии, представляющие собой результат вражеских исследований в военной области, расследованы неполностью.

Именно этого он и боялся.

— Но ведь в ближайшее время мы не сможем вернуться в Тейшу. Меня убьют, как только увидят.

— Подтверждение.

— Так будем пережидать здесь, на орбите?

— Опровержение. Другие точки также имеют сходный уровень гравитационных отклонений.

— Тогда почему ты выбрал Тейшу?

— Уровень гравитационных аномалий в данном городе значительно выше.

— Гм...

Звучало вполне логично. Компьютер никогда не утверждал, что в Тейше есть что-то особенное. Подумав еще немного, Слант вспомнил, что искорки, которые он видел в гравитационном поле планеты, были разбросаны по всей суше, а не сконцентрированы в одной только Тейше.

— Чудесно. Значит, отправимся куда-нибудь еще и попробуем снова?

— Подтверждение.

— Где?

— Киборгу предоставляется свобода действий.

— Значит, выбирать мне?

— Подтверждение.

Кабель все еще был подсоединен. Закрыв глаза, Слант потребовал:

— О'кей, давай карту.

Компьютер развернул у него в уме топографическую карту планеты в цилиндрической проекции, где горящие красным точки обозначали области гравитационных нарушений — наиболее вероятные места концентрации магии.

Тейша была отмечена желтым цветом.

Слант выбрал яркую точку на том же континенте, что и Тейша, но дальше к западу, на самом краю плоской равнины.

— Как тебе?

— Предложение принимается.

— Тогда вперед.

— Подтверждение. Приземление через двадцать три минуты.

— Нет, подожди. Дай мне сначала поспать и собраться с силами. Я не хочу снова сорваться.

— Подтверждение. По прошествии необходимого времени дать знать о состоянии готовности.

— Хорошо.

Слант отсоединил кабель и улегся на кушетку. Через минуту он уже спал.

9

— Привет тебе, чужеземец!

Крестьянин, подняв глаза от точильного камня — он затачивал косу, бросил на Сланта косой взгляд из-под широких полей соломенной шляпы, но ничего не сказал.

— Что там за город впереди?

Крестьянин отложил косу в сторону и принялся изучать Сланта с головы до ног. Он критически оглядел его безрукавку и набедренную повязку, которую Слант смастерил сам из найденного на корабле материала, и, наконец, на новом незнакомом диалекте проговорил:

— Это Олмея.

— Спасибо. — Вежливо наклонив голову, Слант повернулся, чтобы продолжить путь.

— Эй!

Слант обернулся.

— Что ты здесь ищешь?

Слант, не слишком раздумывая, ибо сам крестьянин, по сути, не выказывал особого любопытства, сказал:

— Еду и кров.

— Ты странно говоришь. Откуда ты?

— Из Тейши. — Он порадовался, что на этот раз не придется ничего выдумывать.

Крестьянин уставился на него, а потом заявил:

— Мне нет до тебя дела. Иди своей дорогой.

Слант снова кивнул и зашагал к городу, стараясь как можно точнее запомнить местный акцент. Нет никакой необходимости привлекать внимание к тому, что он не здешний. Будь этот крестьянин более дружелюбным или разговорчивым, он бы остановился поболтать с ним, чтобы лучше усвоить местный диалект.

Похоже, недоверие к чужим широко распространено на этой планете, а не просто особенность тейшан. Может быть, это результат того, что произошло в так называемые Тяжелые Времена. Уничтожение местной цивилизации привело, должно быть, к долгому периоду хаоса и способствовало расцвету всяческих беззаконий.

Интересно, был ли город или какое-нибудь поселение на месте Олмеи до войны? Местоположение казалось очень удобным: несколько мелких речушек, орошавших этот край равнины, превращая его в отличную плодородную землю, сливались здесь в одну широкую, поворачивающую на север реку.

Киборг приземлился в нескольких километрах к югу от города на поросшей травой пустоши, где корабль замаскировал себя под небольшой холм посреди глубокого оврага. Он вышел на рассвете, одетый в свою безрукавку, набедренную повязку и пару сандалий, которые были удобнее ботинок и гораздо уместнее здесь — почва оказалась мягкой.

Не желая повторять прошлой ошибки, он не стал отыскивать дубликат автомата взамен утерянного, а просто вшил несколько потайных карманов в безрукавку, которая теперь хранила снарк, ручной лазер и автоматический пистолет. Слант надеялся, что последний окажется достаточно громким, если возникнет необходимость напугать нескольких человек. Беглый осмотр не обнаружит в нем ничего экстраординарного. Как бы ни был полезен автомат, рассчитывать на него не приходилось — слишком бросается в глаза.

На этот раз, хотелось надеяться, он вообще не привлечет внимания.

Во-первых, он уже представлял себе, с чем (или с кем) имеет дело, а во-вторых, Слант разработал план действий и детально обговорил его с компьютером — все же лучше, чем действовать вслепую. (Впрочем, выбора в прошлый раз у него все равно не было...) Теперь он был знаком с Тейшей и надеялся, что Олмея окажется настолько на нее похожей, что он незаметно затеряется среди местных и все как-нибудь обойдется.

Поскольку, в силу владения колдовством, маги представляли собой местную элиту и механизм колдовства держали в тайне от остальных, он, без сомнения, столкнется с каким-нибудь магом. Однако на сей раз он не опростоволосится — не станет добиваться аудиенции Совета. Напротив, подстережет минутку, когда маг будет один, и «расспросит» его хорошенько — сначала с помощью подкупа, а потом, как знать, пустит в ход угрозы, если тот откажется сотрудничать.

Слант надеялся, что все маги владеют основами знаний об этих таинственных механизмах и что элиты внутри элиты, которая бы держала эту информацию под замком, не существует. Иначе дело запуталось бы хуже некуда.

До полудня оставалось около получаса, когда он, наконец, достиг городских ворот. Стены города были не из тесаного камня, как в Тейше, но они поднимались на добрые пять метров над землей и казались достаточно крепкими и внушительными. Иногда над парапетом проплывала голова идущего дозором стражника.

Ворот было несколько, но Слант не видел причин предпочесть одни другим и выбрал дорогу, ведущую к ближайшим. Около тяжелых деревянных дверей стоял пожилой охранник — солдат в кожаных доспехах, лениво прислонившийся к стене.

— Привет тебе, чужеземец, — равнодушно проговорил он. — Что привело тебя в Олмею?

— Личное дело. — Слант не собирался говорить больше, чем необходимо: незачем привлекать внимание к своему произношению, оно наверняка далеко от совершенства.

— Что за дело?

— Это тебя не касается.

— Я не узнаю тебя. Ты чужой, так ведь?

— Да, — без особой охоты сознался Слант.

— У тебя родные в Олмее?

— Нет.

— Тогда как тебя зовут и откуда ты?

— Меня зовут Слант. Я пришел из Тейши.

— Никогда о такой не слышал.

Слант только пожал плечами.

— Где это? — не отставал страж.

— Вон там.

С минуту Слант и стражник рассматривали друг друга в молчании, затем стражник проговорил:

— Так не скажешь, зачем идешь?

Слант на мгновение задумался. Местные — люди очень недоверчивые, и отказ говорить лишь усилит подозрения охранника. А кроме того, он ведь может и помочь.

— Я ищу хорошего мага. Мне необходимо волшебство.

— Какое?

— Это мое личное дело. Я слышал, в Олмее есть несколько магов. Может, ты знаешь, как лучше подступиться к ним.

— У некоторых из них здесь лавки. Выбирай любого.

Значит, в Олмее иные нравы, чем в Тейше, подумал Слант. Он полагал, что маги заправляют всей планетой, но здесь они, очевидно, предпочитали использовать свои способности в экономике, а не политике.

— Спасибо. А теперь я могу войти?

Стражник в последний раз оглядел его с головы до ног, и, не углядев никаких признаков спрятанного меча или другого знакомого оружия и ничего более опасного, чем нож, отступил назад, несколько раз стукнув в ворота.

Потайных карманов в безрукавке Сланта он, разумеется, не обнаружил — ведь стражник не обыскал его.

На стук с той стороны раздался голос, но Слант не смог разобрать слов. Охранник ответил какой-то фразой о зеленой собаке, затем послышался скрежет отодвигаемого засова. Слант вошел внутрь и очутился на узкой улочке, извивающейся среди невысоких домов.

Рядом с ним ворота закрывал парнишка в драной тунике. Покончив со своим делом, он протянул руку и заявил:

— У нас обычай — платить что-нибудь привратнику.

— Мне очень жаль, — ответил Слант, — но у меня нет местной монеты.

Может быть, когда я буду уходить, что-нибудь сыщется и для тебя.

Пожав плечами, парень отвернулся.

Слант зашагал вперед, а потом, оказавшись вне пределов видимости стражника, остановился оглядеться. Этот город гораздо больше соответствовал его представлениям о планете варваров — в нем не было ни величия, ни красоты Тейши.

Все постройки были неряшливого, какого-то выгоревшего желтого цвета, стропила и балки торчали как попало. Улицы не вымощены и пыльны, хотя, как и в Тейше, свободны от сточных вод и отбросов, чему Слант втихомолку порадовался. Впереди лежала небольшая, переполненная народом площадь, по окрестным улицам тоже сновали люди, кое-где попадались всадники и запряженные быками телеги. Слант не спеша пробирался вперед, задерживаясь то у одной, то у другой группы людей, вслушиваясь в их речь — надо же избавиться от акцента.

Он огляделся по сторонам, надеясь увидеть что-нибудь, что напоминало бы лавку мага, но его ожидало разочарование. Ему с трудом удалось отличить несколько лавок среди прочих домов: их двери были распахнуты, а на окнах не было ставень, в то время как жилые дома стояли наглухо запертыми.

Вероятно, у них были внутренние дворики, которые пропускали свет и воздух, как в Древнем Риме. Встречались здесь также постройки без окон, окружавшие внутренние дворики. Попасть в них можно было, пройдя широкую каменную арку. Слант пока не мог разобраться, для чего они.

Кроме того, лавки отличали вывески с неизвестными символами на них. О значении некоторых он догадался — например, стилизованный башмак говорил, что здесь помещается сапожная мастерская, — но в большинстве они были сведены к двум-трем примитивным значкам. Местные, без сомнения, разбирались в этих закорючках. Наверное, когда-то это были рисованные картинки; со временем они стерлись и превратились в торговые марки.

Оставив за собой площадь, киборг зашагал по той улице, на которой, как ему казалось, лавок было больше всего, по дороге заглядывая в окна и пытаясь разобраться в вывесках.

Символ — нечто среднее между крестом и свастикой — обозначал ножницы и, очевидно, указывал на портного. Нечто с двумя вытянутыми вверх концами и поперечиной внизу оказалось вывеской кузни. Он прошел мимо каких-то витрин, плотно зашторенных. За любой из этих штор могло скрываться все что угодно — от прачечной до борделя. А его вовсе не прельщало влипнуть в нечто подобное.

Метрах в ста от площади Слант опять натолкнулся на дом с каменной аркой, но на сей раз вывеска над ней была — значит, это какое-то коммерческое заведение. Вывеска являла собой причудливую завитушку с повернутым внутрь трапециевидным элементом на каждом конце.

Заглянув в арку, Слант обнаружил в центральном дворике несколько столов и снова в недоумении поглядел на вывеску. Он никак не мог понять, ресторан это или постоялый двор, а может быть, это просто стилизованное обозначение дистилляторной? Если так, здесь можно наткнуться на какие-нибудь сведения о магах.

— Я собираюсь получить здесь информацию. Возражения? Идеи? — телепатически спросил он у компьютера.

— Подтверждение. Предложение принято.

А если это таверна, есть и еще один повод зайти сюда, проходя под аркой, подумал Слант.

После долгой дороги ему хотелось пить; с собой у него было несколько монет с Древней Земли. Оставалось только надеяться, что их примут.

Внутренний дворик оказался небольшим и довольно милым. В одном углу журчал фонтан, чьи струи освежали воздух и прибивали к земле пыль, что было особенно приятно в жаркий и сухой день. По двору было расставлено несколько столов со стульями у каждого. Неизвестные Сланту зеленые растения отчаянно боролись за жизнь в кадках между ними. Стороны двора представляли собой открытые арки, в тени которых стояли еще столы, а одна из сторон была уставлена положенными на бок бочками. Великан-блондин, вероятно, владелец заведения, стоял, прислонясь к одной из бочек. В глубине двора трое единственных посетителей склонились над маленьким столиком.

Слант с улыбкой взглянул на хозяина, который ответил ему тем же. Этот человек производил приятное впечатление, а потому Слант пересек двор и сказал дружелюбно:

— Я бы выпил чего-нибудь.

Блондин кивнул:

— Что бы ты хотел?

— Чего-нибудь холодного.

— Пива?

— Великолепно.

— Красного или черного?

Предложение удивило Сланта: с пивом подобных цветов он никогда не сталкивался.

— Красного, — решился он.

Хозяин снял кружку с висевшего надето головой крюка — Слант только тут заметил, что планка над бочками вся утыкана ими — и приставил ее к бочке. Жидкость оказалась светлой, красно-коричневого оттенка и отчаянно пенилась, причем в кружку ее попало примерно столько же, сколько пролилось на землю. Когда сосуд оказался полон, хозяин закрыл кран и протянул Сланту свободную руку, держа кружку у груди.

— С тебя четыре монеты, — произнес он.

— У меня нет местных денег. Это сойдет? — сунув руку в карман безрукавки, Слант выудил золотую монету и протянул ее хозяину.

Владелец таверны посмотрел на нее с некоторым сомнением:

— Что это?

— Старинный золотой. Я нашел его где-то, сам не знаю где. Честное слово, настоящее золото.

Человек взял в руки монету и стал внимательно изучать, потом, пожав плечами, протянул Сланту кружку:

— Получай.

Слант глотнул пива и нашел его густоватым и не таким холодным, как хотелось бы, но все же достаточно прохладным и приятным на вкус.

— А сдача? Это же настоящее золото!

— Я не даю сдачи. Хотя, если не опьянеешь сразу, можешь получить еще пару кружек.

Хозяин угрожающе взглянул на Сланта, и тот автоматически оценил опасность — в сущности, никакой. Но все же сделал попытку выглядеть соответствующе напуганным. В конце концов, этот громила был на добрых десять сантиметров выше его — примерно два метра одиннадцать, и как минимум на пятнадцать килограммов тяжелее. Для нетренированного бойца это существенно.

Удостоверившись, что Слант не собирается возмущаться по поводу его мелкого вымогательства, хозяин снова оперся о свою бочку. Слант в свою очередь облокотился на одну из колонн аркады и занялся своим пивом.

Через несколько минут, решив, что хозяин достаточно расслабился, он спросил как бы между прочим:

— А могу я получить некоторые сведения вместо обещанного пива?

Великан, лениво созерцавший небо над дальней стороной двора, перевел глаза на него:

— Смотря какие.

— Ничего особенного. Я просто ищу мага, а вывески читать не умею.

— Значит, ты не здешний? Я так и подумал, ты как-то странно говоришь.

Зачем тебе маг?

— У меня к нему дело.

— Как я тебе скажу, кто именно тебе нужен, если не знаю, чего ты хочешь.

— Просто скажи мне, где живет ближайший.

— Ближайший? Тогда это старик Курао, его лавка дальше по улице.

— Где?

— Через несколько домов вон в ту сторону, — указал он. — Вот такой символ. — Хозяин нарисовал в грязи каблуком знак, произведенный, как решил Слант, от пары глаз.

— Спасибо. — Слант снова облокотился о колонну, отхлебывая пиво, которое приятно холодило небо. Ему пришло в голову, что это первый алкоголь, который он выпил за последние четыре или, более лет — с последнего своего приземления. Оставалось надеяться, что какая-то привычка к спиртному еще сохранилась.

Слант задержался, чтобы выпить еще кружку, которую и опустошил, сидя за столиком у арки и давая отдых ногам. Выйдя на улицу, он к огорчению своему обнаружил, что его слегка покачивает: то ли пиво более крепкое, чем ожидал он, то ли вообще он не в лучшей своей форме.

— Я думаю, на меня действует алкоголь, — сообщил киборг компьютеру.

— Подтверждение.

— Ты можешь мне что-нибудь дать?

— Подтверждение.

— Тогда дай.

В ту же минуту у него перехватило дыхание, и он едва не сполз по ближайшей стене, за которую пришлось ухватиться обеими руками. Он слышал, как бешено колотится сердце и кровь стучит в ушах. В какое-то мгновение ему казалось, что сейчас он потеряет сознание, но потом все прошло, и Слант снова смог стоять прямо.

— Что это было? — потребовал он ответа.

— Стандартная процедура для удаления токсинов из организма киборга.

— О, боже! — Слант не стал расспрашивать о подробностях, он и без того догадался, что компьютер пропустил его кровь через какой-то фильтр, встроенный врачами и инженерами в его внутренности.

Оглядевшись по сторонам и отыскав нарисованный владельцем таверны знак, Слант двинулся вверх по улице, чувствуя, что ему так хорошо, как давно уже не бывало. Очевидно, процесс фильтрации не просто протрезвил его, но и вывел из организма какие-то яды. Похоже, он ходил отравленный, сам того не подозревая.

10

Дверь в маленькую лавку мага была открыта настежь, но вход в нее закрывало что-то вроде полога из выкрашенных в красный цвет сухих стручков, которые шуршанием и клацаньем предупреждали о появлении посетителя. Слант вошел. Внутри царил полумрак, пахло воском и ладаном.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвал он.

Потертая бархатная занавеска в глубине лавки колыхнулась, и появился маг. Он был худ и высок и явно в летах, о чем свидетельствовали седая бородка и совершенно лысый череп. Одет он был в простой черный балахон, очень похожий на мантии советников Тейши.

— Чем могу служить? — вежливо осведомился он.

— Ты Курао?

— Да.

— Я хочу знать, что такое магия.

— У меня уже есть ученик. Мне очень жаль, но я ничем не могу помочь тебе, — и маг собрался уходить.

— Нет, подожди. Я совсем не это имел в виду. — Маг остановился. — Я не собираюсь становиться магом. Я просто хочу узнать что-нибудь о магии, может быть, научиться нескольким фокусам.

Старик внимательно посмотрел на него, но Слант не почувствовал предупреждающего покалывания и стал надеяться, что старый маг судит, основываясь лишь на том, что видит и слышит.

— Зачем? — наконец спросил старик.

— Это касается меня одного.

— И сколько ты собираешься заплатить?

— У меня есть золото. Это не местные деньги, но оно настоящее.

— Сколько?

Слант вытащил из кармана и протянул магу крупную монету. Курао посмотрел на нее скептически. Слант добавил вторую.

Обе монеты исчезли где-то в складках балахона, и маг заявил:

— Для начала, думаю, сойдет. А остальное мы обсудим позднее. Что, собственно говоря, ты хотел бы узнать?

— Может быть, есть место, где мы могли бы поговорить спокойно?

— Конечно. Идем.

Старик провел его за бархатную занавеску в маленькую комнатку, освещенную проникающими через люк в потолке лучами солнца и очень похожую на лабораторию в Тейше. Меблировку составляли стол, три грубых деревянных стула и большой котел из какого-то темного металла, висящий над миниатюрной жаровней. Все стены комнаты занимали полки, которые, как и столы, ломились от все той же загадочной дребедени: черепа, чучела животных, склянки с жидкостями и порошками всех цветов, гладко отполированные камни и так далее. Книг было немного, что создавало отчетливый контраст с увиденным в Тейше.

Курао взгромоздился на стул и махнул рукой, предлагая Сланту последовать его примеру. Киборг сел напротив мага и задумался, не зная, с чего начать.

— Так что же ты желаешь знать?

— Я хочу знать, что такое магия. Я пришел издалека, оттуда, где нет магов, а о самой магии ничего не известно.

— Запрос: желательность постановки прямых вопросов?

— Они совершенно необходимы. Он считает меня жителем этой планеты, и у него нет никаких причин не доверять мне.

— Продолжать действия.

— Надо подумать, — проговорил маг, пока Слант беззвучно беседовал с компьютером. — Основы магии, в сущности, очень просты. Любой может быть одарен способностями к ней, но требуется немало времени и труда, чтобы овладеть ею, так что магами становятся лишь те, кто отдает учению годы. А поскольку в руках ненадежного человека магия — страшное зло, мы, маги, всегда осторожны в выборе учеников.

— Ты не сказал мне, что это такое. — Сланта интересовала вовсе не социальная структура Олмеи.

— Не понимаю.

— Ты не сказал мне, что такое магия, — настаивал Слант. — Я не понимаю ее природы. Я видел, как летает маг. Я знаю, что маги распознают ложь. Как они это делают? Что за силы действуют в них?

— Боюсь, это невозможно объяснить. Маг со временем приучается видеть то, что скрыто от обычных людей, и, видя вещи таким образом, учится влиять на них, не прикасаясь к ним в обычном смысле этого слова.

Это объяснение не удовлетворило Сланта:

— Твои слова довольно туманны.

— А мне кажется, туманны твои вопросы.

— Тогда позволь спросить конкретную вещь. Как летают маги?

— Вот это поистине сложное искусство. Маг должен научиться видеть те силы, которые удерживают нас на земле, и научиться передвигаться с их помощью. Я не смогу объяснить это глубже тому, кто сам не обладает магическим видением.

— Доброжелательный допрос зарекомендовал себя как непродуктивный, — вмешался компьютер.

— Я и сам понял. Хотя он говорит, похоже, о гравитации, — и, взглянув на непроницаемое лицо Курао, Слант подумал, как хорошо обладать ясновидением магов, тогда он знал бы наверняка, лжет старик или говорит правду.

— Значит, все зависит от магического видения?

— Можно сказать и так.

— И ты говоришь, что это невозможно объяснить тому, кто им не обладает?

— Правильно.

— Но ты же говоришь, что это довольно просто, если не считать, что на обучение магии уходят годы.

— Все и вправду очень просто. И на обучение разумному использованию этих сил действительно уходят многие годы.

— Тебе не кажется, что он водит меня за нос? — спросил Слант у компьютера.

— Подтверждение.

— Не думаю, что от него будет толк, но мне пока не хочется прибегать к насилию. Какие-нибудь предложения?

— Возможно, субъект не в состоянии объяснить гравитационные аномалии.

Запрос: насколько точна идентификация данного субъекта как вражеского военного исследователя?

— В том-то и дело. Я не вижу, чтобы он использовал магию.

Курао молча сидел, пока, как ему представлялось, гость размышлял над услышанным, и взгляд его уже начал рассеянно бродить по комнате, когда Слант вдруг спросил:

— Можешь ли ты показать мне свое волшебство?

— Конечно. Хотя это будет стоить еще три монеты.

Слант нисколько не удивился.

— Удовольствуйся пока что этим, — посоветовал он, протянув через стол две монеты. — Я дам тебе еще две, если мне понравится твоя работа.

Курао, пожав плечами, спрятал монеты.

— Что за волшебство ты хотел бы увидеть?

— А что ты можешь?

— Довольно многое. Обычно ко мне приходят покупать приворотные амулеты и мои автоматы, но я знаком и со многими магическими искусствами.

Могу летать, могу вызвать дождь, есть и другие трюки.

— Автоматы?

— Знаешь, такие искусственные существа. Они могут быть очень полезны.

Люди покупают их, чтобы они шпионили за их недругами или переносили вести.

— Не понимаю, о чем ты. И ты умеешь делать такие вещи?

— Именно. Я сперва изготавливаю их, а потом оживляю.

— Звучит заманчиво.

— Тебе придется заплатить за материалы.

— Разве я недостаточно заплатил тебе? — Слант начал уставать от жадности мага.

— Ну...

Слант перебросил через стол еще монету.

Курао улыбнулся:

— Я начну прямо сейчас.

Встав, он подошел к полкам и после нескольких минут поисков повернулся к Сланту с чучелом большой ящерицы в руках:

— Подойдет?

Слант пожал плечами: он понятия не имел, что маг имеет в виду.

Рассеянно кивнув, Курао побрел от полки к полке, собирая по пути различные коробочки и другие странные предметы. Наконец, когда руки его были полны, он вернулся к столу и вывалил весь этот загадочный хлам на стол перед киборгом.

— В действительности мне это совсем не нужно, — признался он, как бы извиняясь. — Но, знаешь ли, помогает.

Слант все еще не понимал, о чем он, а потому ничего не ответил.

Компьютер же оказался менее терпимым:

— Посоветовать субъекту строго придерживаться необходимых для демонстрации элементов.

— Да помолчи! Раз этот хлам помогает ему...

— Посоветовать субъекту сопровождать демонстрацию детальными объяснениями.

— А вот это неплохо.

Курао продолжал рассортировывать на столе свою коллекцию. Слант привлек его внимание жестом и спросил:

— Ты не против объяснений по ходу дела?

— Ну... Лучше ты задавай вопросы. Я, пожалуй, буду слишком занят.

— Приемлемо?

— Подтверждение.

— Хорошо. Начинай.

— Спасибо.

Курао взял щепотку желтого порошка из коробочки на столе, бросил его в плошку с какой-то жидкостью и, взбалтывая содержимое, присел у жаровни.

До этого времени Слант даже не сознавал, что в ней что-то тлеет. Маг вылил содержимое плошки на угли, вверх поплыла небольшая струйка дыма, и по комнате распространился приятный запах.

— Что это?

— Истолченная древесная кора.

— Зачем?

— Горит чисто, приятно пахнет. С этого хорошо начинать заклятия.

— Это необходимо?

— В сущности, нет, но создает необходимое настроение, — маг подул на угли, и вверх поплыло еще одно колечко. — Видишь ли, нужно, чтобы обстановка была приятной, так как малейшая небрежность или просто раздражение, вероятнее всего, заставят тебя что-нибудь пропустить.

Он вернулся к столу, прихватив по дороге ящерицу:

— Начнем с того, что предмет, который ты хочешь оживить, должен быть подходящей формы, то есть, если ты хочешь, чтобы он говорил, он должен иметь горло и рот; у предмета, которому предназначено ходить, должны быть ноги; а если нужно, чтобы он летал, — крылья. Чтобы он писал, у него должны быть руки и пальцы, лапы не подойдут. Ну и так далее. Я могу, конечно, добавить остальное потом, но в таком случае оно не будет служить так хорошо, как если бы существовало с самого начала. Понимаешь?

— Пока да.

— Объяснения неясны и двусмысленны.

— Заткнись!

— Далее, поскольку наипростейший автомат будет живым, внутри у него должно быть то же, что у тебя, или у меня, или у любого другого животного.

У чучела, естественно, нет пищеварительного тракта, как, впрочем, и всего остального, кроме внутренностей, набитых трухой, поэтому необходимы иные материалы. Можно пойти по пути последовательных трансформаций, но на это уйдет слишком много времени, и прежде, чем ты закончишь, начатое тобой начнет разлагаться и несчастное существо умрет по частям. А значит, я беру необходимое мне...

И Курао извлек несколько шкатулок из груды на столе, по ходу дела называя их содержимое:

— Сушеные кости, сушеная кровь, печеночный паштет — я собирался съесть его когда-нибудь, но он быстро портится. Толченые тритоны — очень полезная штука, в них все элементы для скелета; птичьи крылья для мускулов — мило и компактно; соляная кислота для пищеварения...

Так продолжалось еще некоторое время, в течение которого Слант недоуменно пялился на мага. О чем это старик? Он что, хочет заявить, что собирается сделать живую ящерицу?

— Обычно я ничего не объясняю, просто делаю. Это гораздо сложнее — когда приходится еще и пересказывать. — Курао взял в руки шкатулку с сушеными костями: — Это от ящерицы примерно таких же размеров.

Он вынул из шкатулки горстку длинных продолговатых предметов, напомнивших Сланту куриные косточки. На какое-то мгновение черты лица мага как будто расплылись, потом оно напряглось, губы сжались в одну тонкую линию, и Слант снова почувствовал характерное покалывание разрядов близкой магии.

Одну за другой маг быстро уложил косточки поверх чучела ящерицы. И Слант, к изумлению своему, увидел, как они сами собой ушли в зеленое тело, полностью исчезнув. Чешуйчатая кожа поглотила их, словно вода. Он даже не обратил внимания на заявление компьютера:

— Гравитационные аномалии, представляющие собой вражеские исследования в военной области, происходят в непосредственной близости от киборга.

— Что ты сделал? Как ты это сделал?

Курао, очевидно, не слышал, погруженный в работу, поглощенный ею всецело. Покончив с костями, он открыл шкатулку с голубиными крыльями и стал аккуратно располагать их на ящерице. И пока он это делал, они начали распадаться, причем перья и кости, шурша и клацая, упали на стол, а мускулы и сухожилия исчезли, как до этого кости, под кожей.

— Подожди! Остановись и скажи мне, что ты делаешь!

— Не могу.

Последовала сухая кровь, исчезнув, как только порошок коснулся чешуи.

— Ты должен объяснить!

— Не могу, оно умрет.

Без единого звука чучело поглотило и другие ингредиенты, не оставившие по себе никаких следов.

— Оно и так мертво!

— Визуальные входные данные недостаточны. Пожалуйста, подтверждение.

Слант был слишком взволнован, чтобы отозваться. Он смотрел, как лилась кислота — только для того, чтобы испариться в воздухе, даже не коснувшись тела ящерицы.

— Требуется подтверждение.

— Я тоже ничего не понимаю, материалы просто исчезают.

Курао продолжал концентрироваться на ящерице. Вложив все собранные ингредиенты, он в упор глядел на нее, а Слант все понукал его, требуя объяснений — и вдруг умолк, увидев, как дернулся хвост ящерицы.

Мгновение спустя Слант тяжело рухнул на стул, а ящерица повернула голову, чтобы посмотреть на него стеклянными зелеными глазами.

— Интенсивность гравитационных аномалий упала до стабильно низкого уровня, визуальные аномалии продолжаются.

Слант и ящерица несколько секунд смотрели друг на друга.

— Она правда живая?

— Информация недостаточна.

— Нет, не совсем так. Она живет, пока я этого хочу. Когда я перестану в ней нуждаться, она снова станет кожей, трухой да горсткой костей.

— Что же ты сделал? Каким образом все это превратилось в ее внутренности?

— Глигош! Что я, бог? Это существо даже вполовину не так сложно, как настоящая ящерица. У него нет нервной системы, никаких мускулов, кроме ног, сердца, шеи и хвоста. Есть оно может только протертую кашицу. Что бы я ни сделал, оно не проживет дольше, чем неделю. Это игрушка, не более.

Людям нравится держать у себя такие диковины: ведь они легко пробираются туда, куда не проникнуть человеку — чистят засоренные трубы, ищут потерянные драгоценности. Я был бы рад продать ее тебе. Пока она у меня, она делает все, что я захочу. Если я передам ее другому, она будет слушаться нового хозяина. Если ты купишь ее, ты сможешь полностью контролировать ее, владеть ею, как собственной рукой. Только вот у нее нет нервной системы, и она ничего не чувствует.

— А она видит?

— Я могу видеть ее глазами, если закрываю свои. Но все равно не очень отчетливо. Этого, боюсь, уже не изменить. У меня всегда были сложности со зрением.

Слант глядел на неподвижную ящерицу с каким-то благоговейным ужасом.

Каким образом он сотворил это, используя какую неведомую энергию, — оставалось тайной за семью печатями, но, без сомнения, маг достиг желаемого эффекта. И эффект этот был поистине потрясающим. Ящерица снова дернула хвостом и стала вытягивать и втягивать шею. Киборг уже смог разглядеть, что она не настоящая. Ее вялый язык неподвижно свисал изо рта, и она ни разу не моргнула. И все же она двигалась, как живая.

— Требовать дальнейших объяснений!

— Как ты это сделал?

— Как я сделал что?

— Оживил ее!

— С помощью волшебства, конечно.

— А приборы? Какие приборы ты при этом использовал?

— Никаких, ты же все время наблюдал за мной, — Курао был явно удивлен вопросом.

— Субъект, очевидно, лжет.

Слант уже не был в этом уверен, но он не стал разуверять компьютер — к чему?

— Рекомендуется допрос с применением угрозы.

— Возможно, ты и прав, — с неохотой согласился киборг. — Но дай мне сперва попробовать еще кое-что. — Он перевел взгляд с ящерицы на Курао и спросил: — Что, если я захочу научиться какому-нибудь простому волшебству?

Просто так, для собственного удовольствия?

— Ты не сможешь. Видишь ли, одно из двух — или ты маг, или нет.

— А что, если я попрошу тебя сделать из меня мага?

— Я откажусь. Это запрещено, разве что я возьму тебя в ученики, но у меня уже есть один.

— А если я заставлю тебя сделать это?

— Ты не можешь заставить меня. Я — маг, а ты даже не вооружен.

— Как делают из человека мага?

— С помощью волшебства, конечно, — улыбнулся Курао.

Слант понял, что так он ни к чему не придет, и, сунув руку под безрукавку, вытащил оттуда снарк. Курао поглядел на вещицу с удивлением.

— Это оружие из Тяжелых Времен. Я знаю, как им пользоваться. И защитные заклятия его не остановят. Оно способно быстро и грязно убить тебя. Я, правда, не хочу использовать его, но ты должен стать посговорчивее. Не делай резких движений, не зови никого и не пытайся воздействовать на меня магией. Если ты подчинишься, я не причиню тебе вреда. Я даже, как и обещал, заплачу тебе оставшиеся две монеты. Ты меня понял? — говорил Слант медленно и отчетливо, и Курао напряженно слушал его.

— Да, я понял.

В эту минуту Слант почувствовал слабое покалывание, а компьютер сообщил:

— Незначительная гравитационная активность в непосредственной близости от киборга.

— Знаю, помолчи, — и Слант резко бросил магу: — Перестань! Сейчас же прекрати!

— Я ничего не делаю, — глухо вымолвил Курао.

Слант навел снарк на котел мага и нажал на спуск. Сосуд глухо звякнул, в его боку образовалась дыра, и стало видно, как вспучивается, словно плавящийся сыр, дальняя стенка котла.

Снимая палец с курка, Слант закашлялся в облаке пыли и перевел оружие на мага:

— Я же сказал — прекрати сейчас же!

— Гравитационная активность исчезла.

— Уже лучше.

Курао сидел молча, уставившись в дуло снарка.

— А теперь я хочу знать, что такое магия. Здесь используются какие-нибудь приборы, устройства или механизмы?

— Нет, клянусь тебе, здесь ничего не спрятано. Нет нужды прятать что-либо, поскольку те, кто магом не является, все равно ничего не могут.

— Запрос: возможность ложного утверждения?

— Не думаю, подожди минуту. — Протянув вперед свободную руку, Слант взял Курао за кисть правой руки. — Я спрашиваю еще раз — ты используешь какие-либо спрятанные приборы или устройства? — Его пальцы нащупали пульс мага.

— Нет, — голос Курао оставался спокойным и ровным.

— Никаких уловимых изменений пульса или дыхания.

— Я думаю, он говорит правду, — молча телепатировал Слант компьютеру.

— Запрос: возможность противостоящей допросу блокировки?

— Крайне незначительна.

— Продолжать действия.

— Если здесь нет никаких устройств, что использует маг, чтобы задействовать волшебство? — Слант терпеливо ожидал ответа, не спуская с Курао глаз.

— Ничего.

Пульс Курао оставался без изменений.

— Что же все-таки отличает мага от остальных людей? Что они могут такого, что недоступно простым смертным?

— Мага изменил другой маг.

— Что было изменено?

— Структура мозга.

— Объясни.

— Ну... знаешь, мозг — это то, откуда исходят все мысли и чувства, то, что образует личность.

— Да, это я знаю.

— Человеческий мозг собран из миллионов крохотных частиц...

— Все это я знаю. Мне не нужна лекция по анатомии.

— Значит, тебе известно, что все контролируется связями между отдельными клетками мозга?

— Да.

— Так вот, человек становится магом, когда другой маг особым образом перестраивает эти связи. Тогда у человека открывается магическое зрение — он видит движущие миром силы и способен управлять ими.

— Что ты на это скажешь? — Слант обращался к безмолвствующему компьютеру.

— Объяснения с точки зрения эксперимента удовлетворительны. Термин «магия» будет добавлен к файлам теоретической концепции «псионика».

— Наконец-то! Значит, я могу уходить отсюда?

— Опровержение. Инструкции предписывают захват вражеского оружия, если это возможно, или, в противном случае, его уничтожение.

— Но как можно захватить пси-силы, подумай, электронная голова?

— Требуется детальное описание модификации человеческого мозга, способного индуцировать пси-активность.

— Хорошо. Я попробую.

Слант еще крепче сжал руку Курао:

— Объясни точно, какие необходимо перестроить связи.

— Я не могу объяснить этого на словах.

— Ты сможешь сделать это, если у тебя будет диаграмма мозга?

— Не думаю.

— Ты знаешь, как сделать из человека мага?

— Конечно, у меня было трое учеников.

— Тогда почему ты не можешь этого объяснить?

— Не знаю, не могу, и все. Это дело чувства, я просто чувствую, что именно следует изменить.

— Ты сам сделался магом таким образом?

— Конечно.

— А маг, который выучил тебя?

— У него тоже был учитель.

— Но должно же было где-то начаться все это!.

— О, существует немало легенд о первом, изначальном маге. Говорят, то была волшебница, откуда-то из-под Сефарипура. Это было сразу после Тяжелых Времен, кругом царил хаос, так что истории эти довольно туманны. Я немного знаю о ней.

— А легенды не говорят, откуда у нее такие способности?

— Нет. Я думаю, это было что-то естественное, что-то данное ей при рождении, врожденное иными словами.

В диалог Сланта и мага включился компьютер.

— Комментарий?

— Существует теоретически разработанная концепция появления пси-способностей в результате привнесенной мутации.

— Ты думаешь, первая колдунья была мутантом? Но тогда кое-что из характерных генов могло передаться детям. Значит, наряду с обученными магами должны существовать маги потомственные.

— Свидетельства о наличии потомства у первого мага отсутствуют.

В конце концов, большинство мутантов бесплодны; возможно, так было и в этом случае, подумал киборг, или она просто не дала себе труда подумать о такой обузе, как дети. На какое-то мгновение он задумался и запросил компьютер, были ли вообще зарегистрированы подобные мутации.

— Опровержение. Не зарегистрировано никаких данных о существовании практических пси-способностей до обнаружения гравитационных аномалий на данной планете.

— Так я и думал. Что я должен делать теперь?

— Если не доступны другие объяснения или детальные планы действий, инструкция предписывает захват с целью последующего анализа любого нового вида вооружений.

Слант посмотрел на магическую ящерицу и внезапно осознал, что ему очень хотелось бы уметь делать такие вещицы, и лучший способ захватить подобное оружие — унести его с собой в собственной голове.

— Ты мог бы сделать из меня мага? — вновь устало спросил он Курао.

— Любой может стать магом — но я не стану делать этого. Это опасно, а потому запрещено.

Слант постучал пластиковой рукоятью снарка по столу.

— Мне кажется, есть смысл подумать.

Курао посмотрел на оружие, но ничего не сказал.

— Взгляни на мой мозг и скажи, возможно ли это. — Сланту вдруг пришло в голову, что особенности местной вариации человеческом расы могут оказаться несовместимы с собственным его мозгом.

Вернулось знакомое электрическое покалывание, и Слант, предвосхитив комментарий компьютера, заявил:

— Знаю, знаю, он использует магию.

Странное ощущение исчезло, и Курао ошарашенно спросил:

— Кто ты? — Глаза его были широко открыты от удивления. — Я думал, ты просто нашел это оружие, но у тебя все перекручено внутри точно так же. Во всем твоем теле — металл, и в твоей голове — что-то очень странное, и твоя нервная система собрана неправильно.

— Я — оружие из Тяжелых Времен, почти такое же, как снарк. Так ты можешь сделать меня магом?

— Я не уверен. Думаю, да, но на это уйдет несколько часов. Твой мозг полон блоков и ловушек, а некоторые связи сплавлены металлом.

— Сколько обычно на это уходит времени?

— Около четверти часа.

— А если я буду настаивать? — спросил Слант, поднимая снарк.

— Да, я сделаю тебя магом — по крайней мере попытаюсь.

— Хорошо.

— Пусть начинает? — обратился Слант к компьютеру. — Если он сделает меня магом, это оружие будет у меня в голове.

— Опровержение.

— Что? Почему?

— Точная природа нейрологической модификации неизвестна. Наличие вероятного риска выведения из строя функций, лояльности, разума и, возможно, блоков-установок киборга исключает любые эксперименты подобного рода. Более того, данная процедура потребует сотрудничества с не внушающим доверия лицом из лагеря врага.

— Что же ты предлагаешь?

— Захват и анализ действующей модели.

— А как, по-твоему, я могу это осуществить?

— Необходим точный анализ природы нейрологической модификации.

— Это ты уже говорил. Каким образом произвести этот анализ?

— Наиболее эффективным было бы вскрытие действующей модели, означенной «Курао».

— Пошел ты к черту! — воскликнул Слант вслух.

— Что? О чем ты говоришь? Я же молчу! — На лице Курао отчетливо читалась растерянность.

— Он живое существо, а не оружие!

— С кем ты разговариваешь? — маг решительно ничего не мог понять.

— Субъект представляет собой одновременно и живое существо, и оружие, здесь нет противоречия.

С этим не поспоришь, особенно, если только что назвал оружием самого себя.

— Я не могу его вскрыть!

Киборг начал было протестовать, но, вспомнив, что в случае, как говорит компьютер, дисфункции дальнейшего предупреждения не будет, взял себя в руки и лихорадочно пытался найти выход из положения.

— Основная личность киборга не будет затребована для мер, связанных с выполнением действий, установленных для патологоанатома.

Слант уже собрался привести очередной довод, что-то о противопоставлении себя местному населению, но почувствовал, как бегут по всему телу знакомые мурашки. Какое-то мгновение он колебался, воспротивиться ли ему, но вступила в действие принудительная фаза, и его скрутило, причем он непроизвольно нажал на курок снарка. Когда луч врезался в грудь мага, рот его от шока и боли широко открылся и кровь потоком залила стол и подергивающееся тельце недавно оживленной ящерицы.

11

Пройдя сквозь мага, луч врезался в дальнюю стену комнаты, и тучи желтой пыли заклубились над кровяными пятнами, которые казались такими ужасающе яркими в полумраке. Слант взял себя в руки и снял палец с курка.

С отвращением оглядев труп и залитым кровью стол, он спросил у компьютера:

— Это что, было так уж необходимо?

— Уничтожение вражеского чиновника казалось желательным. Активность гравитационных аномалий, представляющих собой результат вражеских военных исследований, ставила под угрозу безопасность киборга и успешное выполнение возложенной на него миссии.

— Не стоит быть таким педантом! Взгляни на этот кошмар!

— Контроль принудительной фазы за киборгом на значительном расстоянии непредсказуем. Необходимо компенсировать основополагающую ошибку.

— О, черт, — Слант упал обратно на стул, уставясь на неподвижную ящерицу, чье тело подернулось темно-красной пленкой.

— Промедление нежелательно.

— Что прикажешь делать?

— Рекомендуемые действия: транспортировка тела на корабль.

— К чему такая спешка?

— Риск возможного обнаружения и распада исследуемого мозга.

— Изумительно! Как же мне вынести всю эту кровавую жуть из города?

— Возможный план действий: корабль приземляется в городе, уничтожая сопротивление или иное другое вмешательство и позволяя киборгу без помех транспортировать тело на корабль.

Возможный план действий: киборг покидает город пешком, уничтожая по пути любой вид сопротивления или какого-либо иного вмешательства путем применения любого доступного оружия.

Возможный план действий: киборг прячет тело и покидает город пешком.

— Первые два просто глупы.

— Первый и второй варианты связаны с утерей секретности миссии и подразумевают открытый бой. Третий вариант имеет наименьшую степень вероятности успеха.

— Да? Почему?

— Высока вероятность обнаружения охранниками на пропускном пункте в городской стене.

Сланту понадобилось какое-то время, чтобы сообразить: компьютер имеет в виду городские ворота.

— Но если охранник обнаружит, что я несу, я могу убить его и убежать.

— Подтверждение.

— Так, значит, это наилучший выход?

— Подтверждение.

— Иногда ты довольно туп.

Компьютер не ответил.

Встав на ноги, Слант огляделся в поисках чего-нибудь, во что можно спрятать тело Курао.

Сперва он подумал о бархатной портьере, потом отбросил эту идею: сомнительно, чтобы кто-то с огромным тюком бархата на плече смог пройти по городу незамеченным. Несколько минут спустя он отыскал на одной из полок сверток материи, напоминающей мешковину. Если бы ткани хватило, это было бы как раз то, что нужно. Расстелив ее на не запятнанном кровью полу, Слант убедился: да, то самое. К счастью, Курао оказался не больше его самого.

Слант обошел со спины уткнувшееся лицом в стол тело — и замер.

Откуда-то из лавки послышался слабый шорох, будто кто-то отодвинул полог из сухих стручков.

Он застыл, не решаясь пошевелиться. Если в лавку пришел посетитель, то он или она первым делом позовет хозяина, а затем предпримет одно из двух: или уйдет, или отправится его искать. Если посетитель уйдет, все обойдется; если же он заглянет за занавеску, Сланту, возможно, придется убить его. Он ждал, пока этот кто-то не позовет Курао.

Но ничего не произошло, и Слант решил, что шум почудился ему, или, может быть случайный прохожий задел занавеску. Подхватив тело под мышки, он потянул его вверх, что потребовало некоторых усилий, так как кровь уже запеклась на столе. Киборг собирался толкнуть мертвого на мешковину, как бархатная портьера вдруг колыхнулась, и на пороге показалась молодая женщина.

Она стремительно шагнула в комнату, но, увидев незнакомца с телом Курао в руках, замерла. Из приоткрытого рта вырвался слабый звук — полувсхлип-полустон.

Мгновенно оправившись и решив использовать психологическое преимущество, заговорив первым, Слант повелительным голосом спросил:

— Что ты здесь делаешь?

При этом он внимательно рассматривал ее. Девушка была миниатюрной, невысокой, худенькой, со светло-русыми волосами и широко поставленными глазами на кошачьем треугольном личике. Одета она была в какой-то серый балахон.

Она казалась такой хрупкой, что думалось — ее можно переломить надвое одним ударом.

Слант прекрасно знал, какой обманчивой может быть внешность, тем не менее он был уверен: девушка не опасна, разве что закричит. На ее лице при виде кровавого трупа застыло какое-то детское выражение, скорее удивленное и обиженное, чем испуганное.

— Я... я здесь живу.

— Ты кто?

— Я Эннау, ученица Курао, — ее взгляд скользнул с лица Сланта на труп, к рваной ране на груди мага. Выражение ее лица постепенно изменялось — от удивления к ужасу.

— Не вздумай кричать, — приказал ей Слант.

Она отвела взгляд от раны и посмотрела на него.

— Он мертв?

— Да.

— Что случилось?

— Не знаю. Я думал, ты мне скажешь.

Она покачала головой.

— Кто ты?

— Меня зовут Слант. Я вошел и увидел вот это.

На какое-то мгновение воцарилось молчание. Эннау снова посмотрела на мертвого и тут же отвела глаза. Выражение ее лица изменилось, к охватившему ее ужасу примешивалась теперь немалая доля отвращения. Слант внимательно наблюдал за ней. Похоже, опасность того, что гостья поднимет крик, миновала.

Потом ее выразительное лицо опять изменилось, теперь на нем осталось лишь удивление:

— А что здесь делает ящерица?

Слант опустил взгляд на стол. Ящерица двигалась, рывками перемещая тело по его поверхности, и кивала при этом.

— Не знаю, — ответил он. — Это твоя?

— Нет, это автомат, причем совсем новый. Курао, наверное, только что закончил его.

— Но разве, если маг мертв, живая игрушка не умрет вслед за ним? — Слант был искренне удивлен, его разбирало любопытство.

— Если он не успел передать ее кому-то еще, то, думаю, да. Интересно, чья она? В последнее время ящериц никто не заказывал — по крайней мере я об этом ничего не знаю.

— Когда ты ушла?

— Наверное, около полудня.

— Может быть, появился кто-то, кому она спешно понадобилась?

— Наверное. Что это она делает?

Взглянув на ящерицу, киборг увидел, что та пытается нацарапать какой-то знак в луже подсыхающей крови, и его охватило недоброе предчувствие. Он не сомневался, что сейчас его разоблачат, но даже если он попытается предпринять какие-то ответные меры, это уже ничего не изменит.

Ящерица нацарапала одну-единственную дрожащую букву, легла и затихла.

Это была буква Ф.

Этого Слант и вовсе не понял; он ожидал, что будет дальше.

— Запрос: наличие интеллекта у автомата?

— Черт, не знаю. Что означает Ф?

— Информация недостаточна.

Девушка смотрела на букву с интересом и некоторым недоумением.

— Ф, — сказала она. — Ты имеешь в виду Фуринара?

Ящерица шевельнула головой, как будто пыталась кивнуть.

— Он наш друг. Как ты думаешь, стоит мне связаться с ним?

— Он маг?

— Да.

— Может быть, он и есть убийца.

— О нет, я в это не верю!

— Рекомендуемые действия: уничтожение субъекта, именуемого «Эннау».

Дальнейшая задержка нежелательна.

— Нет, подожди минуту. Я хочу побольше узнать об этом Фуринаре. Он может представлять собой угрозу. А зачем оставлять здесь второй труп? И что делать с этой чертовой ящерицей?

— Продолжать действия.

— Почему ты не веришь, что убийцей может оказаться он? Для чего же еще ящерица написала первую букву его имени? — Слант смотрел прямо в глаза Эннау.

— Не знаю. Может быть, ты и прав. Позволь мне связаться с ним.

Глаза девушки внезапно обессмыслились, уставившись куда-то в бесконечность. Слант потянулся за снарком, но передумал. Возможно, уже поздно. Он догадался, что она пользуется каким-то видом телепатической связи.

— Гравитационные аномалии, представляющие собой результат вражеских исследований в военной области, активизируются в непосредственной близости от киборга. Рекомендуется немедленное уничтожение субъекта Эннау.

— Нет, подожди. Она не собирается нападать на нас. Я все-таки хочу выяснить, что происходит. Кроме того, она, вероятно, уже вызвала этого Фуринара, и ее можно будет использовать как заложника.

— Продолжать действия.

Девушка, едва выйдя из транса, тут же повернулась, чтобы убежать. Но реакция Сланта была молниеносной, и, прежде чем она успела сделать хотя бы шаг, он схватил ее за руку. Она вырывалась, но он без труда удерживал ее.

— Что происходит? — спросил он. — Почему ты пытаешься убежать?

— Фуринар говорит, это ты убил Курао!

Ну да, как он и подозревал, маги были телепатами.

— Откуда он это знает? Он что, был здесь?

— Нет, Курао послал ему сообщение. Ты угрожал ему смертельным оружием из тяжелых Времен, и ты убил его!

— Тогда почему ящерица написала Ф?

— Курао, перед тем как умереть, передал ее Фуринару. Фуринар пытался связаться со мной, но я не слушала, поэтому он использовал ящерицу.

— А где теперь Фуринар?

— Он на пути сюда. Он будет здесь с минуты на минуту. Отпусти меня!

— Проклятье!

— Рекомендуемые киборгу действия: немедленное бегство.

— Нет, они меня выследят так же, как это было в Тейше. Однако на сей раз можно будет использовать девушку как заложника.

— Подтверждение. Запрос: возможность справиться не только с заложником, но и с трупом.

— О черт. Я совсем забыл о нем. — Девушка молча изворачивалась в его руках, пытаясь высвободиться. Слант крепче сжал ее:

— Тихо. Так вот, ты была права. Это я убил Курао. И если ты не будешь вести себя тихо и делать, что говорю, я убью и тебя. Поняла?

Она испуганно кивнула.

Взглянув на труп, Слант решил, что транспортировать его на корабль вместе с Эннау невозможно, а раз так, придется убить ради компьютера еще одного мага.

В этот момент его осенило:

— Тебе обязательно нужно все тело? Может быть, сойдет один мозг?

— Информация недостаточна. Тем не менее может оказаться достаточно и мозга. Более того, тело и мозг могут быть израсходованы, учитывая возможность получения других.

— Хорошо. — Ослабив захват, Слант сообщил Эннау: — Я собираюсь временно отпустить тебя. Не вздумай бежать или вредить мне. Помни, я гораздо быстрее и сильнее тебя, и у меня оружие из Тяжелых Времен. Поняла?

После того, как она снова кивнула в ответ, Слант отпустил пленницу.

Дрожа всем телом, девушка осталась стоять там, где стояла, и только поворачивала голову, чтобы не выпускать его из виду.

Вытащив из кармана снарк, Киборг крепко ухватил голову Курао за ухо, подумав, что если бы у старика были волосы, все было бы проще. Потом сконцентрированным до максимума лучом он провел по шее трупа, и отрезанная голова повисла в его руке.

Эннау, застонав, упала на колени: у нее началась рвота. Слант почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Но возиться с девушкой и обращать внимание на собственные чувства было бы непозволительной роскошью — надо было как можно скорее завернуть голову в мешковину, и чтобы сверток получился аккуратным, а главное — кровь не попала на внешние слои материи.

На ближайшей полке он отыскал бечевку и покрепче увязал страшный груз.

Как раз в тот момент, когда он заканчивал, послышались шаги и клацанье полога. Уже в следующее мгновение Слант рывком поставил Эннау на ноги, прижимая ее к себе локтем руки, в которой за длинный конец узла на бечевке держал сверток с головой Курао, а другой рукой приставил оружие к голове девушки. Она взвизгнула, попытавшись увернуться от свертка и инстинктивно избегая снарка.

Занавеска отодвинулась, и появился высокий худой человек в темном балахоне мага. Седые волосы достигали ему до плеч, и в лицо киборгу глядели водянистые голубые глаза.

— Здравствуй, Слант, — заговорил вновь пришедший.

— Здравствуй, Фуринар. Стой, где стоишь. Если ты сделаешь хоть шаг в мою сторону, я убью Эннау.

— Так у тебя заложница!

— Да.

— Ты сказал Курао, что защитные заклинания не могут остановить это оружие.

— Правильно. Кроме того, я могу определить, когда вы используете магию. Так что если попытаетесь, я убью ее немедленно.

В воцарившемся молчании компьютер проговорил:

— Рекомендуется незамедлительное отступление. Возможно увеличение числа противников.

— Подожди минуту. — И, глядя Фуринару в глаза, Слант произнес: — Вы, маги, можете видеть правду. Теперь слушай. Вероятно, ты можешь так или иначе убить меня, но я думаю, это бесполезно. Потому что, если я умру, демон, владеющий мной, такой же обломок Тяжелых Времен, как и я, уничтожит весь город. Если с этим свертком в руках я беспрепятственно достигну своего корабля, я отпущу девушку целой и невредимой, а через некоторое время навсегда оставлю ваш мир, не причиняя вреда никому более.

— В свертке голова Курао?

— Верно.

— Зачем она тебе?

— Демон желает знать, чем мозг мага отличается от мозга обычных людей. Ему все равно, жив маг или мертв. Только узнав, что такое магия, мы сможем исчезнуть отсюда. А теперь дай мне уйти.

— Я не могу остановить тебя, — маг посторонился, придерживая занавеску, чтобы Сланту ничего не мешало пройти.

Тот подтолкнул Эннау снарком вперед, и они вдвоем проследовали мимо Фуринара. Дойдя до выхода из лавки, Слант снял руку с шеи девушки, но дуло снарка упер ей в спину — просто чтобы она знала: оружие здесь. Ни один из них не произнес более ни слова, и двое вышли на улицу.

Пока они шли по улицам города, никто к ним не приближался. Стражник у ворот лишь молча посторонился, давая им пройти. Слант догадался, что Фуринар так или иначе известил его, — может быть, с помощью другого мага, — приказав держаться подальше от всего, что могло привести бы к печальным последствиям.

Как только они выбрались из города, Слант заметно расслабился. Он не убрал снарк, но просто нес его в руке, не направляя на девушку. Оба молчали, им нечего было сказать друг другу. Эннау время от времени бросала на спутника косвенный взгляд и как будто хотела заговорить с ним, но так и не решилась. Она шла тихо, без единой жалобы, хотя была слишком маленькой и хрупкой для столь дальних переходов.

Когда они оказались в нескольких километрах от города, Слант, обернувшись, заметил позади себя висящие в небе темные точки, судя по всему, сопровождавшие их на всем пути от города.

Компьютер подтвердил его подозрения: Фуринар созвал других магов, еще шесть человек, так что теперь на некотором расстоянии за ними следовало семеро. Для компьютера они оставались движущимися гравитационными аномалиями, но Слант знал, что это маги — волшебники и чародеи. И все же они держались в отдалении, и Слант время от времени поглядывал назад — удостовериться, что они хранят дистанцию.

Казалось, компьютер их присутствие тоже нисколько не волновало — ни предложений, ни жалоб Слант не слышал.

Давно стемнело, когда путники, наконец, достигли края оврага, где прятался корабль. Слант никак не мог разглядеть его и подумал, что после его ухода корабль сам себе добавил маскировки. Или маршрут выбран неверно.

— Где ты? — тихонько спросил он. Справа от него внезапно вспыхнул яркий свет: корабль зажег бортовые огни, сияя изнутри своего пластикового укрытия.

На этот раз звездолет использовал не ползучий виноград, а прозрачное пластиковое покрытие цвета молодой травы, и со включенными прожекторами казался теперь гигантским угловатым холмом жутковато-зеленого цвета.

Ахнув при виде этой иллюминации, Эннау застыла на месте.

— Что это?

— Мой корабль.

— Я думала, он из дерева или металла. Почему он такой зеленый?

— Он не зеленый. Это просто маскировка. Сейчас я тебе покажу.

Подведя ее к зеленому холму, киборг быстро отыскал отверстие в маскировочном покрытии, и, когда он слегка оттянул пластик в сторону, сноп ярко-белого света залил траву и песок на склоне оврага.

Эннау завороженно смотрела на сияющий металл крыла корабля, отсвечивающий зеленью и серебром — отражениями покрытия, но попятилась, когда Слант потянул ее за собой.

— Я не пойду туда!

Это Сланта рассердило, но он решил не ввязываться в спор прямо сейчас, а вместо этого запросил компьютер:

— Каково наше положение?

— Несколько гравитационных аномалий приближаются ка высоте двадцати метров от поверхности со скоростью пять километров в час. Вблизи местонахождения корабля другой вражеской активности не обнаружено. Никаких иных признаков противодействия.

— Нам еще нужен заложник?

— Опровержение.

— Хорошо.

Слант отпустил руку Эннау:

— Ты свободна.

— Запрос: желательность освобождения заложника?

— Ты же сказал, она нам не нужна!

— Подтверждение. Стандартная процедура требует уничтожения любого лица из лагеря врага, находящегося в непосредственной близости от корабля.

— Ты просто спятил! На нас смотрят семеро магов, чьи силы и способности нам неизвестны! Ты хочешь восстановить их всех против нас, нарушив мое слово и убив гражданское лицо?

Еще недоговорив, Слант сообразил, что компьютер, скорее всего, хочет именно этого. Он совсем забыл о мании саморазрушения, которая владеет электронным мозгом. Может быть, именно ради исполнения этого своего желания он соглашался со всеми предложениями Сланта за последнее время, поскольку надеялся, что их убьют или сам киборг выберет наихудший вариант.

С другой стороны, он мог делать идиотские предложения в надежде, что киборг будет убит, если им последует...

— Опровержение. Продолжать действия.

Слант уже направился к шлюзу, когда услышал голос Эннау:

— Можно я загляну внутрь корабля?

— Минуту назад ты не желала даже подойти к нему, — изумленно сказал он, обернувшись к девушке.

— Я передумала.

— Пребывание на борту лиц из лагеря врага запрещено.

— Знаю! — Киборг едва не выкрикнул это вслух, но вовремя спохватился и, стараясь, чтобы его голос звучал естественно, сказал девушке:

— Извини, но тебе нельзя внутрь. Иди домой.

— Уже темно!

— Ну и что? Ты же взрослая женщина, да еще ученица мага. А в километре отсюда, вверх по дороге, тебя ждут семеро твоих друзей. Ступай.

Больше Эннау не сказала ни слова, но лицо у нее сделалось, как у брошенного щенка, — такое же обиженное и несчастное. Слант поглядел немного, как она повернулась и принялась медленно взбираться вверх по склону оврага, потом повернулся спиной к этому невеселому зрелищу и, закрыв за собой пластиковую маскировку, влез на крыло корабля. Закрывающая вход панель скользнула при его приближении в сторону, и в шлюзе загорелся свет.

Прожектора тут же погасли, и все погрузилось в полнейшую темноту, за исключением снопа света, льющегося из отверстия в шлюзе.

Первым делом киборг засунул снарк в карман безрукавки, радуясь, что может наконец от него избавиться. Не доходя до рубки, он сделал небольшой крюк, чтобы захватить набор хирургических инструментов и рулон синтетического влагопоглотителя.

Расстелив влагопоглотитель на кушетке, он бросил на нее принесенный из Олмеи сверток с грязно-коричневыми пятнами крови.

— Приготовиться к старту.

Вмешательство компьютера застало Сланта врасплох.

— Подожди, — отозвался он. — Ты уверен, что это разумно?

— Вражеские силы, чьи способности неизвестны, находятся поблизости от корабля.

— Да, но во что превратит ускорение этот чертов мозг, который ты заставил меня сюда тащить? Кроме того, что они могут нам сделать, не имея тяжелой артиллерии?

— Информация недостаточна.

— Как влияет ускорение на клетки обычного, незащищенного мозга?

— Ущерб будет минимальным. Тем не менее желательность старта сомнительна.

— Вот и я так думаю. Останемся здесь и покончим с мозгом. Идет?

— Подтверждение.

— Хочется надеяться, что эта проклятая штуковина еще не начала разлагаться.

Он принялся разворачивать сверток, высвобождая голову Курао, но тут его охватило внезапное отвращение, и он отступил на шаг назад. Взяв себя в руки, Слант раскрыл чемоданчик с хирургическими инструментами и аккуратно разложил их на подстилке, затем, отыскав кабель прямого контроля, подключил его.

— Поехали.

Вступила в действие принудительная фаза, и впервые киборг с ней не боролся. Из какого-то полутранса он отчужденно наблюдал за тем, как компьютер и тренинги совместно управляют его руками, которые осторожно сняли скальп и верхнюю часть черепа и принялись препарировать мозг для анализа.

На всю процедуру ушло немало времени. Во-первых, она была кропотливой сама по себе; и кроме того, замедлялась необходимостью использовать и глаза Сланта, и камеру многократного увеличения, так как на микроскопическом уровне его глаза никуда не годились, а камера не могла управлять непосредственно руками.

Когда препарирование было завершено наполовину, произошла первая осечка — микроскальпель слегка соскользнул, разрушив при этом несколько клеток.

Будь Слант полностью собой и контролируй свою работу сам, он не смог бы уловить микроскопической ошибки, но для работающего посредством камеры компьютера она прямо-таки бросалась в глаза. В некоторых ситуациях отклонение при подобном увеличении могло оказаться катастрофическим.

Принудительная фаза отключилась.

Слант обнаружил себя со скользким скальпелем в руках, уставившимся на омерзительное, серое с кровью месиво.

— В чем дело? Почему ты остановился?

— Была допущена ошибка. Запрос: были ли предприняты какие-либо действия основной личностью киборга?

— Нет, конечно. Я не смог бы ничего сделать, даже если б захотел, ты сам прекрасно это знаешь. Да что там, я и захотеть-то не смог бы!

— Подтверждение. Предупреждение: наличие дисфункции в системе компьютера. Требуется немедленная полная проверка всех систем.

— Хорошо.

Изрядно напуганный, Слант выдернул из шеи кабель и направился к выходу из рубки. Доступ к контрольным панелям компьютера находился в главном шлюзе, чтобы обеспечить возможность отступления с корабля в случае опасности. И хотя компьютер давно уже связывал его по рукам и ногам, чиня ему одну неприятность за другой, Сланту вовсе не хотелось, чтобы он вышел из строя.

Во-первых, без него невозможно было управлять кораблем. А во-вторых — и это главное — если компьютер все же начнет путаться и совершать ошибки, шансы киборга выжить упадут до нуля.

Не успел Слант дойти до двери, как где-то зазвенел сигнал тревоги, и компьютер сообщил:

— Главный двигатель отключен.

— Зачем ты это сделал?

— Ни в одной из бортовых систем процедура отключения главного конверторного двигателя не зарегистрирована. Возможные объяснения: спонтанные неполадки в системах или действия врага. Признаков неполадок в системе не зарегистрировано.

— О Боже! — пробормотал Слант. Или корабль сходит с ума, или с системами и впрямь что-то не в порядке. Никакое другое объяснение не имело смысла. Он подумал, стоит ли возиться с проверкой систем компьютера, но ничего умнее в голову не приходило.

— Уровень утечки энергии выше нормального. Уровень резервной энергии падает.

А это уже просто бред. Даже если конвертор отключен, энергетические клетки корабля должны быть полностью заряжены, их запасов хватает на месяцы работы, — это все так, если, конечно, не затребованы бластеры или не делалось попыток заново запустить двигатель, поскольку и то, и другое сжирает невероятное количество энергии.

— Ты уверен? Перепроверь!

— Подтверждение. Уровень резервной энергии падает.

Но энергия не может исчезнуть просто так, она должна куда-то уходить.

— Отследи утечку. Где-то должны быть серьезные неполадки. Может быть, энергию вытягивают лазеры двигателя? — задавая этот вопрос, он был уже около люка.

Слант почти не сомневался, что компьютер потерял рассудок и его контакт с основными системами утрачен. Может быть, тестирование поможет локализовать проблему? И все же втайне Слант надеялся, что все не так скверно.

Свет в коридоре потускнел.

— Налицо необходимость консервации энергии.

Он достиг внутренней двери шлюза, которая на этот раз не открылась при его приближении. Сообразив, что это тоже входит в меры по консервации, киборг стал оттягивать створки руками.

— Утечка энергии локализована. Энергия уходит через лазер номер три в ядре конвертора вследствие гравитационной аномалии.

— Как же ты не заметил этого раньше? — Он продолжал открывать дверь, она не поддавалась.

Даже если это и не дело рук магов, ему все же не оставалось ничего другого, а внезапная задержка в обнаружении вражеских действий, вероятнее всего, следствие еще одной неисправности.

— Информация недостаточна. Налицо свидетельства того, что произошло вмешательство в сенсорные цепи.

— Ты можешь остановить утечку?

— Опровержение. Корабль не снабжен гравитационными манипуляторами.

— Где маги? — Шлюз наконец открылся, и Слант отыскал щиток доступа к контрольным панелям. На месте его удерживали пластиковые скобы. Киборг перевел их в положение «открыто» и обнаружил скрытые этими скобами еще три шурупа системы Филипе.

— Вражеский персонал приблизительно в восьми метрах к северо-западу.

— Они на земле? — Где-то здесь должен быть набор инструментов, Слант знал: они где-то здесь.

— Подтверждение.

— Значит, ты можешь открыть по ним огонь? — Он нашел шкафчик с инструментами, дверцы которого тоже удерживали скобы. К счастью, за ними не было болтов, и шкафчик открылся без труда.

— Опровержение. Достигнут предел угла склонения орудий. Прицел по врагу, находящемуся ниже этого предела, невозможен.

— А как насчет ракет? Выпусти в них что-нибудь, да что угодно! — Наконец-то он отыскал отвертку.

— Все противопехотные ракеты расположены в нижней части корабля и предназначены для использования с воздуха.

— А как насчет шрапнели? — Сланту удалось вывернуть один шуруп.

— Все разрывные ракеты расположены в нижней части корабля и предназначены для использования с воздуха.

— Нет ли у нас каких-нибудь ракет типа земля-земля, земля-воздух или воздух-воздух?

— Подтверждение. Ракеты типа воздух-воздух расположены в нижней части корабля. Ракеты типа земля-воздух имеют мощные боеголовки и выбрасываются при старте при помощи электромагнитов. Ракеты земля-земля несут ядерные боеголовки. Корабль находится в области результирующего взрыва ядерного оружия.

Помощи ждать было неоткуда. В конце концов поддавшийся третий шуруп с глухим стуком упал на пол шлюза.

— Уровень энергии снизился до критического.

Слант повернул рукоять, активирующую механизмы тестирования, и тут загорелось табло: «Нехватка энергии».

— Сейчас будет произведено устранение коммуникационного контакта с киборгом в целях сохранения энергии.

— Нет, подожди!

Ответа не было.

Киборг оглядел панель тестирования, пытаясь сообразить, что теперь делать. Огни в коридоре погасли, и он оказался в полной темноте, исключение представляло горящее красным аварийное табло «Отсутствие энергии». Он помнил, что где-то есть аварийное освещение, но не смог отыскать его в темноте и крикнул:

— Дай же мне света!

Молчание и темнота были единственным ответом.

Зажегся новый огонек — табло тестирования засветилось желтым, что означало предупреждение: «Неполадки в системе». Киборг застыл, уставившись на новую надпись.

Мгновение спустя табло мигнуло и погасло, а вместо него зажглось следующее сообщение: «Все системы отключены».

В шкафу должен быть фонарь. Слант принялся лихорадочно шарить в темноте и отыскал его как раз в тот момент, когда даже красные предупреждающие огни стали тускнеть.

Откуда-то сверху послышался свист прокручиваемой магнитофонной пленки. Может быть, снова подключился компьютер? Красная надпись «Все системы отключены» все еще светилась. Затаив дыхание Слант вслушивался в голос — совсем не тот, что говорил с ним четырнадцать лет подряд, чужой голос:

— "Автономный разведывательный комплекс 205, вы слушаете запись сообщения Командования, активированную неполадками бортовых систем компьютера и/или отсутствием запасов энергии.

Конечно, мы ничего не знаем о настоящей вашей ситуации, так что это сообщение не может касаться деталей. Тем не менее с достаточной долей достоверности можно предположить, что неполадки в системе являются результатом действий врага. Мы попытаемся дать вам совет общего плана.

Мы предлагаем немедленное приземление в том случае, если вы еще не совершили его, с последующим отступлением с корабля. Ваш корабль способен совершить аварийное приземление без контроля со стороны компьютера.

Оказавшись вне корабля, попытайтесь затеряться среди местного населения, если оно есть; одинокого человека сложнее отыскать в толпе, чем на открытой местности. Аварийное реле сообщило о вашем положении всем находящимся в данном секторе киборгам, и помощь будет выслана как можно скорее. Мы не считаем, что киборги могут быть потеряны для Вооруженных сил без особых на то причин.

Ввиду того, что возможны любые ситуации, в том числе и такие, в которых ваш статус киборга АРК будет работать против вас, вам может понадобиться освобождающий код для вашего компьютера и вас самих.

Кодом является ваше гражданское имя, трижды произнесенное вслух. Оно может быть затребовано из вашей памяти любым лицом, владеющим элементарными знаниями в области гипноза, или, в случае необходимости, путем самогипноза. Мы не рекомендуем вам воспользоваться им без должного раздумья. Код сотрет все ваши гипнотические установки и заблокирует вашу память относительно всего, что связано с военными субъектами и тренингами.

Помните, помощь уже в пути. Желаем удачи".

Смолкла, просвистев, пустая пленка, тусклая предупреждающая надпись наконец умерла, и он остался один в кромешной темноте.

12

Фонарик был из тех, что перезаряжаются от прикосновения к ручке генератора. И хотя его собственный заряд за четырнадцать лет вытек по капле, сейчас, когда отказало энергоснабжение корабля, им все же можно было худо-бедно освещать темные коридоры.

Странное это было ощущение — пробираться по кораблю в потемках.

Давным-давно привычные коридоры и отсеки стали вдруг чужими и незнакомыми: Слант никогда раньше не видел их без света.

В основном его интересовало, как добраться до снаряжения в складских отсеках, но все же он не смог удержаться и заглянул в рубку управления.

Его ковер-хамелеон, такой роскошный час назад, вылинял, как старая тряпка.

Киборга никогда не интересовало, что позволяет ему менять цвет; только теперь он осознал, что вся эта красота держалась на электричестве.

Развороченная голова Курао лежала там же, где он ее оставил.

Он подумал, не взять ли с собой две-три любимые книги из старого шкафа, но быстро отказался от этой мысли — зачем ему лишний вес? Он не знал, куда идти и что делать, а потому и понятия не имел, что ему может понадобиться. Ясно одно — необходимо предусмотреть как можно больше случайностей.

Кладовые, естественно, оказались заперты и даже не подумали открыться. Пришлось действовать с помощью аварийного реле. Удерживающие створки дверей скобы все еще держались на местах. Очевидно, в них были использованы обычные магниты, никак не связанные с электричеством.

В сварке, спрятанном в безрукавке оставалось, не более половины заряда, и киборг заменил его на другой, заряженный полностью. К счастью, в момент, когда отказали системы, он оказался случайно отключенным от перезаряжающей цепи, поэтому энергия из него не истекла. Как инструмент, который можно использовать практически во всех ситуациях, Слант оставил при себе лазер. Глядя на стойку с огнестрельным оружием, он задумался.

Ему не подходит все большое и сковывающее движения, все, что тяжелее автомата. Тут ему вспомнилась Тейша, и киборг понял, что не может быть и речи о винтовках, обрезах или автоматическом оружии.

Ему хотелось найти оружие, достаточно громкое и способное, если нужно, напугать, и чтобы при этом оно не вышло из строя после дюжины очередей — но только что-нибудь одно.

После долгих поисков Слант остановился на автоматическом пистолете, компактном и легком. Он не обладал такой убойной силой и дальностью действия, как тот, который был с ним в Олмее, и его не так легко будет спрятать, но мысль, что скоростной огонь может оказаться очень кстати, перевесила. Хорошего размера нож и обоймы с патронами к пистолету дополнили снаряжение.

Трос тоже может на многое сгодиться, поэтому киборг взял с собой моток нейлоновой веревки, а затем очистил кладовые корабля, забрав с собой все золотые монеты и сколько мог унести еды.

Решив, что у него есть все что нужно, включая кое-что из одежды и пару крепких башмаков, Слант пробрался назад к шлюзу, бросив двери кладовых открытыми настежь. Он понятия не имел, как без электричества возродить энергию корабля, а чтобы вновь запустить конвертор, не хватит всей генерированной энергии этой планеты. Так что теперь ему корабль без надобности. Покидая его, киборг расставался с ним навсегда и прекрасно понимал, что двери не остановят тех, кто решится обчистить его звездолет.

Подумав, однако, что двери шлюза могут нагнать страху на возможных грабителей, а он, возможно, захочет когда-нибудь пополнить свои запасы, Слант удостоверился в том, что внутренняя дверь шлюза надежно закрылась за ним.

И тут он остановился, прежде чем сделать следующий шаг.

Где-то за стенами корабля — маги Олмеи. Они, возможно, ждут его, чтобы наказать за убийство Курао. Разумеется, они правы, но и он не виноват, что хочет выжить. Ведь не он убил Курао, а проклятый компьютер.

Если бы он мог открыть дверь с оружием в руках! Но это нереально: в одной руке придется держать фонарь, а другой — возиться с замком.

Значит, чтобы избежать расставленных магами ловушек, ему придется полагаться только на свою сверхчеловеческую реакцию.

Наконец киборг справился с дверным механизмом, и панель скользнула в сторону. Замеров у отверстия, Слант осторожно выглянул наружу.

Снаружи было почти так же темно, как и внутри корабля, до рассвета оставалось еще добрых пять-шесть часов. Если звезды как-то и освещали овраг, их свет полностью поглощался маскировочным пластиком.

Ступив на крыло корабля, киборг в свете фонарика тщательно заблокировал за собой замок шлюза. Как только дверь оказалась надежно заперта, он, переместив фонарь в левую руку, в правой зажал пистолет.

Теперь, снова вооружившись, Слант почувствовал себя гораздо увереннее.

Он постоял несколько мгновений, вслушиваясь в окружающую его темноту, но ничего, кроме шелеста травы, не расслышал. Наверное, маги ушли.

Может быть, не они виноваты в неполадках на корабле. Может быть, компьютер действительно сошел с ума и убил себя — ведь, по его собственному признанию, ему с самого начала хотелось этого.

Киборг повел лучом фонарика по пластиковому покрытию, а потом, внезапно остановившись, опустил луч вниз: что за глупость он творит! Свет только выдавал его местонахождение, не принося ни малейшей пользы. Он и так знает, где находится отверстие в пластике. Спрыгнув с крыла корабля, Слант осторожно взобрался по склону оврага и через отверстие вылез в открытую ночь.

Стоя совершенно неподвижно, маги ждали его у края оврага, и их мантии раздувал ночной ветер.

Ему оставалось три шага, чтобы оказаться лицом к лицу с ними.

Какое-то мгновение они мерили друг друга взглядом.

Слант выключил фонарь, давая глазам привыкнуть к тусклому свету звезд. Маги молчали.

Наконец Слант, не выдержав, сказал:

— Надеюсь, кто-то из вас проводил Эннау домой.

— Девушка в безопасности, но это тебя не касается, — заговорил самый высокий из семерых, человек примерно его лет, и Слант удивился, что за главного здесь выступает не Фуринар.

— Это вы отключили двигатель?

— Да, мы остановили машины. А теперь уходи.

— Что?

— Уходи.

— Не понимаю.

— Мы изгоняем тебя из Олмеи.

— Я не убийца. Это компьютер убил Курао. Вы, в свою очередь, убили компьютер, и справедливость восторжествовала. Я не желаю вам зла. — Слант ожидал совсем иного: суда и попытки казнить его или дружеского разговора — ведь не могут они не понимать, что его вины в убийстве нет, что он был, в сущности, рабом у компьютера, а теперь освободился.

— Ты злой и опасный человек, — продолжал бесстрастно высокий маг. — Хотя ты, возможно, убил нашего друга против воли, это не делает тебя желанным гостем в Олмее. Если ты задумаешь вернуться туда, мы убьем тебя.

Все ли тебе понятно?

— Совершенно все. — Едва ли их можно упрекнуть за такое к нему отношение. — Посторонитесь — я ухожу.

К его удивлению, маги отошли на шаг от края оврага, позволив ему вскарабкаться наверх, на плоскую равнину. Киборг огляделся по сторонам.

Если в Олмею путь ему заказан, остается не так уж много вариантов. Он будет двигаться на восток, к холмам. Дороги в любом другом направлении, насколько он мог судить, вели лишь в пустынные прерии.

Оставался один последний вопрос:

— Что вы собираетесь сделать с кораблем?

— Ничего. Он такое же зло из Тяжелых Времен, как и ты, и будет лежать здесь, пока не проржавеет.

Это Сланта вполне устраивало, поскольку означало, что в случае необходимости он может вернуться и пополнить свои запасы. Не сказав более ни слова, он зашагал прочь в темноту.

Несколько минут спустя он обернулся. Маги исчезли. Поискав глазами в ночном небе, он увидел их — они летели домой. Если бы киборг захотел, он бы свободно вернулся на корабль, но никакого смысла в этом он не видел, а потому повернулся к холмам и продолжал путь.

Он еще не решил, что ему делать. По правде говоря, даже не думал об этом, гораздо больше обеспокоенный вопросом, как ему остаться в живых.

Теперь ему известен освобождающий код, но Слант быстро отказался от мысли тут же воспользоваться им. На такой отсталой планете, как эта, ему может понадобиться каждый навык, каждый элемент военной тренировки, пусть даже его способности, например, пилотирование корабля, останутся невостребованными. Если когда-нибудь где-нибудь ему удастся осесть и зажить мирной жизнью, — тогда, может статься, он вспомнит о коде освобождения, но не раньше.

А все же интересно, скажется ли этот код на его убыстренных реакциях и рефлексах, на его удвоенной силе?

Единственная возможность выяснить это — воспользоваться им, но в настоящей ситуации об этом и думать нечего.

Слант вдруг обнаружил, что ему до смерти хочется посоветоваться с компьютером, узнать, что делать, использовать его беспредельные файлы информации. Странно, что теперь это невозможно. Сам того не осознавая, он даже фразы составлял так, как если бы компьютер слышал его. Все еще задавал вопросы, на которые некому было ответить. Впервые за четырнадцать лет он потерял контакт с машиной более чем на час, и ничем не прерываемое внутреннее молчание с каждой минутой становилось все тягостнее.

Слант никогда не любил компьютер, очень часто ненавидел или боялся его. А теперь обнаружил, что зависит от него больше, чем ему бы хотелось.

Идя через равнину, где рассвет уже золотил холмы на горизонте, он вдруг понял, что не в силах думать ни о чем, кроме своего корабля, компьютера и освобождающего кода... Ничего хорошего в этом не было. Все это в прошлом — по крайней мере, компьютер и корабль, — а третье запретно.

Он бросил корабль, компьютер мертв, и надо думать о чем-то другом, а именно — что ему делать с самим собой. Слант не привык планировать будущее — этим всегда занимался компьютер, он же принимал все важные решения.

Теперь Сланту стоило немалых усилий заставить себя думать, а не ждать, когда ему предложат готовое решение, причем не одно, а несколько, и ему останется только выбрать наилучшее.

С его так называемой миссией покончено, с магами, естественно, тоже.

Но что ему делать?

Конечно, первой и главной его задачей было выжить. Постепенно до Сланта стало доходить, что больше нет оружия корабля, чтобы защищать его, грядок гидропоники, чтобы его кормить, корпуса корабля, предоставлявшего ему кров и укрытие. Теперь придется жить самому по себе и безо всяких резервов на крайний случаи.

Остаться в лесах, покрывающих холмы? Но вряд ли это можно назвать жизнью. Виденные им до сих пор леса не прокормят человека.

Он мог бы стать вором, живя тем, что удастся стащить с ферм или из лавок — этому-то его обучали. Таким образом можно продержаться короткий срок, подумал Слант, но жить так невозможно, даже оставив в стороне вопросы морали. Он на этой планете навсегда, до конца дней, ему никуда не улететь отсюда. Это не миссия, чтобы, закончив ее, повернуться к ней спиной, это его жизнь.

Такая мысль оказалась для Сланта совершенно новой, причем не то чтобы очень привлекательной. Ему никогда раньше не приходилось планировать на долгое время вперед. Даже будучи просто гражданским лицом, он не загадывал надолго. Он поступил в колледж, потому что этого от него ожидали, за неимением лучшего ушел в армию, не задумываясь особо, что ждет его впереди. Он считал, что отслужит свое, а там видно будет.

И вот — случилось такое. Служба его внезапно оборвалась. А если он больше не военный, значит, он лицо гражданское, несмотря на то, что продолжает отчаянно цепляться за военный тренинг и природу киборга.

Чем занимаются гражданские лица?

Когда-то давно он собирался сделать карьеру в области искусства, но никогда не давал себе труда подумать, в какой именно области. Может ли он теперь вернуться к старому?

Почему-то это казалось сомнительным. Планета отнюдь не походила на место, где нуждаются в историках искусства.

А разве он навечно связан с этой планетой?

Вспомнив, что в записанном на пленку сообщении говорилось о подкреплении, киборг на какое-то мгновение почувствовал прилив глупого оптимизма. Но в следующую минуту взял себя в руки. О каком подкреплении речь?

Запись сделана более трехсот лет назад правительством, которое вскоре после этого было уничтожено. Единственную ценность в ней представляло сообщение о том, что сигнал бедствия его корабля достигнет каким-то образом другого киборга, все еще сражающегося в давно проигранной войне, скитаясь среди звезд.

Если в космосе и остались подобные корабли — что вполне возможно, — все дело в том, что поблизости нет ни одного. Если бы один из них каким-то чудом проходил через соседнюю систему, то его SOS дошел бы до него только через три года, а достичь планеты он сумел бы еще через четыре — и все это в случае, если корабль движется именно и его направлении.

Слант знал, что ни одного корабля на момент его приземления поблизости от системы зарегистрировано не было. А если и было — пройдут годы, прежде чем придет помощь. Когда чей-нибудь звездолет доберется сюда, он просто умрет от старости.

А может ли он сам покинуть планету?

Самому ему звездолет не построить, это совершенно очевидно.

Единственный оставшийся вариант — отремонтировать собственный корабль или отыскать другой, сохранившийся со времен воины...

Вероятность того, что он найдет уцелевший звездолет в рабочем состоянии, пролежавший здесь более трехсот лет, была еще более ничтожной, чем надежда на появление другого корабля.

Может ли он отремонтировать собственный корабль?

Хотя поначалу киборг отбросил эту идею, все же в ней был смысл.

Насколько он знал, если не считать полной потери энергии, его корабль в порядке. Если бы ему удалось ввести достаточное количество энергии в лазеры, чтобы они вновь запустили конвертор, он вернулся бы туда, где ждал его брошенный корабль.

Даже на такой отсталой планете, как эта, должна найтись какая-то возможность генерировать энергию. Да, на это могут уйти годы, но это реально.

Однако и тут проблемы. Вряд ли маги Олмеи позволят ему подсоединить генератор к своему кораблю. Значит, придется как-то договариваться с ними.

Оставался компьютер. Если удастся запустить двигатель, компьютер вновь оживет и станет настаивать на продолжении миссии. А этого киборг хотел меньше всего. Можно, правда, использовать освобождающий код, но тогда не удастся улететь: Слант был абсолютно уверен, что нормальный человек один пилотировать эту штуку не в состоянии.

А возможно ли запустить двигатель, не оживляя компьютер?

Увы. Тот подключен непосредственно к двигателю, поскольку контролирует реакции в конверторе. Кроме того, звездолет без компьютера не может пилотировать даже полноценно функционирующий киборг. В сообщении, кажется, упоминалось, что посадка возможна и без компьютера. Может, и так, но Слант сильно сомневался в этом.

Следовательно, он должен найти способ освободиться от контроля со стороны компьютера, не прибегая к коду, а уж котом запустить двигатель.

Долгие годы пытался он избавиться от машины-повелителя. Случилось невероятное — он свободен и может делать все, что ему заблагорассудится.

Маги Тейши обещали изгнать его демона. Теперь, когда представилась такая возможность, глупо пренебрегать ею. Слант надеялся, что они поймут: это компьютер разрушил их город, а он, напротив, старался изо всех сил помочь им, предупредить об опасности. Если хоть кто-то из членов Совета остался в живых, он уберет бомбу из его головы, а с нею кошмар принудительной фазы. А чтобы загладить свою вину, он, Слант, сделает для них все на свете.

К середине утра он определенно решил, что должен двигаться в сторону Тейши. Ему казалось, что запасов еды и денег хватит на большую часть дороги. А потом придется перебиваться как-нибудь, — может быть, охотиться или поискать по пути какую-нибудь работу. Естественно, он не знал точного расстояния до Тейши.

Впрочем, теперь Слант располагал всем временем вселенной. Он уже давно шел среди пологих холмов и, остановившись на вершине того, который казался ему выше других, оглянулся на корабль.

Корабль давно исчез из виду. Слант даже не мог быть уверен, что смотрит в сторону того самого оврага. Пожав плечами, он снова повернул на восток.

Между тем под зеленым пластиковым камуфляжем что-то мягко зажужжало.

Служебный робот, чьи батареи, наконец, достаточно зарядились, вытянув последние капли электричества из остальных, выкатился из кладового отсека и занялся своим делом.

13

Ближе к вечеру Слант вышел на какую-то дорогу, и так как она вела с востока на юго-восток — что было очень близко к его собственному направлению, — дальше он побрел по ней. Едва ли это хуже, чем топать напрямик через весь континент, сказал он самому себе. Ноги начинали уже болеть. Он немало прошел вчера, от своего корабля до Олмеи и обратно, и вышел сегодня задолго до рассвета, даже не вспомнив о сне за последние двое суток.

Его напичканное регуляторами тело подключило свои собственные миниатюрные батареи обогрева и искусственный ритм сердца, так что можно не беспокоиться о сне, если только его бодрствование не продолжится более ста часов — предел, к которому он не намерен приближаться. Его выносливость была по-прежнему высока, но сказывалась боль в стертых и усталых ногах.

После многих лет пассивного существования между меховым ковром и металлическими палубами корабля Слант отвык от тяжелых башмаков и долгих пеших переходов. И теперь его радовало, что сила тяжести здесь меньше, чем на Древней Земле.

Равнина давно уже осталась позади, и Слант снова шел лесом. Он был смешанным, а не еловым, как на Тейше, и состоял из самых разных причудливых пород. Сланту удалось распознать дуб, клен, липу и несколько разновидностей бука, а идентифицировать остальные он не смог. Листья еще не начинали желтеть. Южная сторона дороги оставалась в глубокой тени, в то время как северную заливал яркий солнечный свет. Он, собственно говоря, и догадался о том, что выходит на дорогу, увидев эту яркую, прорезающую лес полосу света.

Когда-то путь был вымощен: то тут, то там виднелись редкие полоски черного цвета, твердые и гладкие. Остальная поверхность была покрыта плотно утрамбованной грязью. Киборг порадовался, что это не гравий или что-то вроде, вгрызающееся в подошвы, а главное, дорогу не сильно развезет в случае дождя.

Она — он был в этом уверен, — приведет его к какому-нибудь человеческому селению. Дорога не заросла, следовательно, ею пользуются.

Если он найдет людей, ему удастся не только позаботиться о провизии, но и, быть может, найти более приемлемый способ передвижения, чем собственные ноги. А может, кто-нибудь подскажет ему, далеко ли до Тейши. До сих пор Слант ориентировался по памяти — мысленно разворачивал перед собой карту континента, которую когда-то показывал ему компьютер. Карта говорила ему, что Тейша лежит где-то на востоке. Больше ничего.

Куда бы ни вела дорога, Слант не только не достиг этого места, но и вообще за целый день пути никого не встретил. На закате он остановился, немного поел, запивая синтетическую еду из потока, бежавшего вдоль «трассы» вот уже несколько километров, и нашел кучу сухих листьев под старым, раскидистым деревом. Для ночлега сойдет, решил он. Погода в это время года еще теплая, костер не понадобится. После тяжелой ночи заснул как убитый, несмотря на то, что небо еще окрашивал закат.

В программу тренингов входило умение вставать, когда потребуется.

Поэтому Слант не просыпаясь проспал до полудня, когда вдруг далекий звук, не похожий на стрекот мелких насекомых вокруг, мгновенно вырвал его из дремы.

Насторожившись, он остался лежать на месте, чтобы не выдать своего присутствия тому. По углу падающего света он определил, который час, а в звуке, разбудившем его, узнал позвякивание стремян и глухой стук копыт.

Тем не менее, прежде чем окончательно проснуться, киборг еще удивлялся некоторое время, почему компьютер не разбудил его раньше.

Затем молчание в ответ на его мысленный вопрос и воспоминания о событиях прошлой ночи вернули ему реальность — компьютер ушел, отключен магами Олмеи, и отныне ему приходится полагаться только на себя.

Копыта стучали совсем близко, потом звук стал стихать. Всадник, кто был он ни бы проехал, не заметив его. Сделав над собой небольшое усилие и сориентировавшись, Слант определил, что всадник движется на запад, в направлении, противоположном его собственному.

Он расслабился: это не страшно. И не стоит волноваться, встретит ли он кого-нибудь еще.

Когда стук копыт совсем стих, Слант сел и потянулся за башмаками. Это привлекло его внимание к ногам: они все еще ныли. Однако он натянул башмак — и тут же поморщился, попытавшись наступить на ногу. Со вторым башмаком было не лучше.

Еще несколько минут киборг просидел на куче из листьев, надеясь, что неприятное ощущение пройдет. Оно не прошло, и Слант спросил себя, действительно ли он хочет идти дальше.

Нет, идти ему совсем не хотелось, но как иначе попасть в Тейшу — или хотя бы куда-нибудь еще?

Может быть, стоит осесть в первом же селении, которое согласится принять его? Тейша все еще на расстоянии почти в половину континента. Что в ней такого, чтобы тащиться в такую даль?

Основным доводом оставался термозаряд в его голове. Даже если ему никогда не удастся запустить двигатель и, следовательно, компьютер, его не больно-то привлекала перспектива прожить всю жизнь с бомбой в черепе. И потом, не стоило сбрасывать со счетов возможность как-то помочь тейшанам и загладить причиненное им зло. Он действительно хочет попасть в Тейшу.

Тут Слант вспомнил стук копыт на дороге и подумал: нужнее всего в его дальнем путешествии именно лошадь. Может быть, догнать всадника и отобрать скакуна?

Нет, этого он делать не станет. Компьютер больше не принуждает его к убийству, а у него самого нет ни малейшего желания причинять зло, тем более убивать. Он знал — старые привычки держатся долго, — что компьютер без раздумья послал бы его за всадником, и он послушался бы без особого протеста. Так просто выбирать изо всех вариантов наиболее логичный, даже если попираешь при этом чьи-то права.

В настоящее же время он может полагаться только на собственные ноги, и нужно выжать из них все возможное. Встав, киборг собрал пожитки и вышел на дорогу, где, и счастью, обнаружил, что при ходьбе боль чувствуется меньше.

Короткий день быстро шел к концу. Как и накануне, Слант время от времени останавливался передохнуть у обочины. Зная, что ноги со временем привыкнут к дороге и болезненно только начало пути, он не видел особой причины перетруждать их.

Он миновал две развилки, каждый раз выбирая дорогу, ведущую восточнее. Однажды неподалеку от дороги он различил среди деревьев деревянную изгородь, но так и не натолкнулся на жилье. Четырежды ему встречались путники. Один раз это был отряд из трех верховых, направлявшийся на запад, затем его миновали два одиноких всадника и еще один небольшой отряд, направлявшийся на восток. Все путешественники были верхом; кавалькаду, направлявшуюся на восток, сопровождали две большие укрытые холстиной повозки. Путники глядели на него с немалой долей любопытства, но никто не заговорил. Он тоже хранил молчание, предпочитая не привлекать внимания к своей персоне.

Когда заалевшее солнце за его спиной стало опускаться за деревья, он снова остановился на ночлег. Отыскав очередную кучу листьев, он даже не позаботился уйти подальше от обочины дороги. Каждый, кого он до сих пор встречал, если и не был настроен дружелюбно, то и враждебности не проявлял.

А потому пробуждение на рассвете от покалывания в бок мечом оказалось особенно неприятным сюрпризом.

Как всегда, он собрался, еще не открыв глаза, и сквозь приоткрытые веки увидел огромного бородача с длинными висячими усами. За ним были еще двое верхом, третья лошадь стояла без всадника.

Ситуация была не из чрезвычайных, и Слант не стал передавать контроль над ней коммандос, живущему в нем.

— Что тебе нужно? — только и спросил он.

— А что у тебя есть? — человек с мечом ухмыльнулся, и усы его при этом дернулись вверх.

— Ничего ценного.

— Не верю.

— Это правда тем не менее.

— Мы сами в этом убедимся — и мне, в сущности, все равно, ты ли мне поможешь, или я обыщу труп. Трупы обычно тяжелы и неудобны, зато не спорят.

— Ты меня убьешь, если я откажусь?

— Вот именно, — и бандит в подтверждение своих слов снова ткнул его мечом.

Тут Слант позволил коммандос взять ситуацию под контроль. Тело его откатилось в сторону, подальше от бандита и его меча. К тому времени, когда он завершил кувырок, пистолет уже оказался у него в руке, и, не успел его противник опомниться, он дважды выстрелил.

Эта пушка была ему непривычна, и в первый раз киборг промахнулся, зато вторая пуля задела одного из всадников. Прицелившись несколько ниже, он попал человеку в горло, заставив его откинуться назад, захлебываясь собственной кровью. Третий бандит натянул поводья и схватился за плечо, но каким-то образом ему удалось удержаться в седле. Он не делал никаких угрожающих движений, потому остался в живых.

Заржав, лошади вскинули головы, но не сбежали. Они, очевидно, давно привыкли к грубым звукам, вроде звона металла и криков боли.

Двигаясь чисто автоматически, Слант выдернул из пушки пустую обойму и, отбросив ее в сторону, зарядил следующую. Со снарком в руке он осторожно приблизился к поверженному бандиту и, придавив ногой к земле его руки, внимательно осмотрел, время от времени бросая угрожающие взгляды в сторону второго.

Для раненого не оставалось уже никакой надежды. Пройдя сквозь горло, пуля застряла в позвоночнике. Он был еще в сознании, но с каждой минутой терял все больше крови, и без немедленной госпитализации — но о какой больнице могла идти речь на этой отсталой планете! — у него не было ни единого шанса выжить. Его широко открытые глаза застыли, уставившись в одну точку, при каждом вздохе изо рта выливалась тонкая струйка крови.

Слант отошел прочь. Бородачу нельзя было помочь ничем, разве что прикончить его поскорее, а киборгу еще предстояло позаботиться об остальных.

Он повернулся к лошадям. Человек, застывший в седле, продолжал во все глаза глядеть на него, держась за плечо, и Слант приказал:

— Не двигайся. Стой, где стоишь, и я тебя не трону.

Человек кивнул, и Слант, по-прежнему не спуская с него глаз, обошел лошадей и направился к месту, где упал второй.

К нему судьба оказалась более благосклонной — пуля попала в сердце.

Слант вырвал вожжи из его рук, потом огляделся. Никаких признаков подкрепления, битва окончена. Держа снарк в руке, он обернулся к оставшемуся в живых и позволил взять верх своему основному "я".

Внимательно изучив своего пленника, Слант не обнаружил в нем ничего необычного. На разбойнике были кожаные бриджи и рубаха без рукавов из грубой ткани. Он был невысок, среднего телосложения, с грязными спутанными волосами и давно не чесаной бородой.

Единственное, что отличало его от какого-нибудь крестьянина, — струйка крови, сочившаяся из-под пальцев и окрашивающая красным ткань.

— С тобой все в порядке? — спросил Слант.

Гримаса боли на отупевшем лице бандита сменилась безграничным изумлением.

— Что? — переспросил он.

— С тобой все в порядке? Рана тяжелая?

Бандит посмотрел на кровь.

— Не знаю, — сказал он и осторожно отнял руку от плеча. Кровотечение прекратилось. — Выглядит не так уж страшно. Думаю, артерия не задета.

— У тебя есть чем перевязать?

— Нет.

— Тогда придется изобразить что-нибудь.

Слант порылся в седельной сумке ближайшей лошади и, обнаружив подходящий кусок тряпицы, оторвал от него с помощью ножа широкую полосу и протянул бандиту.

Тот пробормотал:

— Все это очень хорошо, но я не могу перевязать себя сам.

Оказалось, что он и спешиться без посторонней помощи не в состоянии, поэтому Сланту пришлось помочь ему, а потом и закрепить на нужном месте грубую повязку.

Когда они совместными усилиями сделали все, что могли, бандит тяжело опустился на кучу сухих листьев и, глядя на Сланта снизу вверх, сказал:

— Спасибо.

— Не за что.

— Я думал, ты меня убьешь.

— Если бы ты попытался напасть на меня, мне бы, вероятнее всего, пришлось это сделать.

Бандиту показалось, что фраза составлена как-то странно, но он решил оставить все как есть.

— А что ты собираешься делать со мной?

Слант тоже сел и, подумав, ответил:

— Еще не решил.

— Ты меня не прикончишь?

— Нет, конечно, нет. Терпеть не могу убивать. Я делаю это лишь в крайнем случае.

— Так ты меня отпустишь?

— Думаю, да. Я не собираюсь держать тебя пленником вечно. — Киборг посмотрел на трех лошадей, мирно жующих траву на обочине, и добавил: — Но я заберу твоих лошадей и все твои деньги.

— А что ты будешь делать с тремя лошадьми? Ты можешь взять себе две других, но зачем тебе моя?

— Мне предстоит долгий путь, и у меня нет денег. Возможно, придется по пути продать одну или обоих лошадей.

— А что будет со мной?

— Понятия не имею.

— Что я буду за грабитель без лошади?

Слант поглядел на него с интересом.

— А ты собираешься им оставаться?

— Что мне еще делать? Это мое единственное занятие.

— А если ты встретишь кого-нибудь с пистолетом?

— С чем?

— С пистолетом, оружием из Тяжелых Времен. Вряд ли я единственный на планете, у кого он есть.

— Никогда раньше не видел таких.

— Это не означает, что их нет. Если бы тебе пришлось повстречаться с ними, ты не сидел бы со мной сейчас. Эти ведь мертвы, — и Слант указал на два трупа поодаль.

— Приходится идти на риск. Я всегда знал, что грабеж — дело опасное.

— Тогда к чему тебе это? Почему бы не жить своим трудом?

— Каким трудом? Я ничего не умею, кроме грабежа.

— Ты мог бы научиться. Найти где-нибудь место ученика или подмастерья.

— Наверное, ты прав.

— Кроме того, как разбойничать в одиночку? От твоих компаньонов не больно-то много теперь проку.

— И то правда. Я никогда не видел столь скорого на руку, как ты. Ты ведь мог бы, наверное, убить нас и без этого... пасте... песта... как там его называют.

— Пушка. Да, я, наверное, мог бы убить вас и без нее.

— Если ты заберешь мою лошадь, то оставишь меня прямо здесь?

— Об этом я не подумал. Если хочешь, поедем вместе до ближайшего поселка.

— Это будет Аурбауру. Если я появлюсь там, они, вероятно, вздернут меня. Я ограбил немало торговцев из Аурбауру.

— Они могут тебя узнать?

— Не знаю.

— А есть поблизости место, где ты никого не грабил?

— Боюсь, по эту сторону Праунса нет.

— Тогда тебе придется рискнуть отправиться в Аурбауру — или оставайся здесь.

Бандит задумался.

— Может, меня все же не узнают. Обычно ведь говорили они, — он кивнул на мертвых товарищей. — А если я останусь здесь, то, скорее всего, помру с голоду.

— Значит, едем в Аурбауру?

— Да.

— Это далеко?

— Часа четыре езды.

— Хорошо, — Слант встал. — Поехали.

14

Ехать верхом значительно легче, чем идти, решил Слант, однако ни то, ни другое нельзя назвать наилучшим способом провести день. Ноги болеть перестали, чего нельзя было сказать о прочих мускулах. Он никогда не был отличным или хотя бы сносным наездником. Руководители его тренингов полагали, что он будет приземляться только на планетах с высокоразвитой цивилизацией, где средства передвижения механизированы.

Однажды просто так, на всякий случай, ему показали элементарные начала верховой езды. Но это было четырнадцать лет назад, а его увеселительную прогулку с Силнером едва ли можно назвать достаточной подготовкой к чему-то большему, чем самый легкий аллюр.

К счастью, лошади бандитов оказались довольно смирными животными и были согласны тащиться медленным шагом, так что ему удавалось кое-как держаться в седле. С течением времени он стал приобретать сноровку, сообразуя свои движения с движениями лошади, чтобы свести к минимуму синяки и шишки, что выпадали на его долю всякий раз, когда она наступала на камень или сбивалась со своего черепашьего шага.

То немногое, чему учили зеленого курсанта в давний июньский полдень, постепенно возвращалось к Сланту — ибо учили его в сознательном состоянии, а не под действием гипноза, поскольку кавалерийские навыки считались необязательными. Ну, и что-то он подглядел у бандита, который ездил верхом с детства.

Бандита, как вскоре узнал Слант, звали Террел, и ему очень хотелось поговорить. Он казался растерянным и одиноким, а может, то была реакция на смерть товарищей. Слант предоставил ему болтать, изредка вставляя осторожные вопросы — самый разумный способ собрать побольше сведений о мире, в котором он очутился.

Террел был третьим сыном в семье кузнеца в поселке под названием Дьюэр, лежавшем к северо-западу от их дороги. Когда ему исполнилось пятнадцать лет — вскоре после того, как Дьюэр стал аванпостом все расширяющейся империи Праунса, — Террел, поссорившись с отцом, сбежал из дома. Они поспорили, что принесет их поселку новое правительство. Отец придерживался мнения, что ничего, кроме добра, поскольку присоединение к Праунсу означало, что поселок будет защищен от банд грабителей и истощающих его войн с соседними селениями и мелкими городками. Расцветет торговля, и повсюду воцарятся мир и изобилие.

Террел с ним не соглашался. Он не любил жителей Праунса — однажды кто-то из них обманул его за игрой в кости, считал их всех ворами и мошенниками, которые доведут поселок поборами до полной нищеты. Когда он во всеуслышанье заявлял об этом, начиналась перебранка, заканчивавшаяся побоями. Сбежав из поселка, Террел стал грабителем с большой дороги.

Поскольку он был всего лишь третьим сыном, у него не было никаких надежд на будущее, а воровство казалось таким же средством прокормиться, как любое другое.

Из праздного любопытства Слант спросил, кто оказался прав относительно Праунса, и Террел признал, что ближе к правде все же был отец — но ожидания ни одной из сторон не сбылись полностью. Тяжелых налогов, равно как и других поборов, не было, улучшилась и возросла торговля, но о мире приходилось только мечтать. Бандитские шайки продолжали натравливать друг на друга города и поселки, не присоединившиеся к Праунсу, а небольшая армия Праунса не могла находиться во всех местах одновременно. Граница шаг за шагом отодвигалась назад, вглубь страны, и отдельные банды уже достигали Дьюэра.

Сланту все это напоминало Древнюю Землю. Строительство Праунсом своей империи, очевидно, положит конец эре городов-полисов на этой планете, как было с Древним Римом на Древней Земле. Если это осуществится, Праунс станет основным экономическим и политическим центром на континенте и, соответственно, привлечет к себе самых разных людей. В числе их, несомненно, будут маги, причем самые лучшие маги. Может быть, среди них найдется кто-нибудь, способный убрать принудительную фазу из его черепа?

Он спросил Террела о расстоянии до Праунса и до Тейши.

Террел ответил, что до Праунса три дня пути верхом, а о Тейше он вообще ничего не слышал.

Это означало, что до Тейши все еще слишком далеко, а Праунс почти под боком. Возможно, имеет смысл посетить Праунс. Даже если он не отыщет мага, способного удалить бомбу, то уж во всяком случае пополнит свои запасы, ближе познакомится с местной цивилизацией, а может быть, даже узнает, как добраться До Тейши. Если бесконечно двигаться на восток, то когда-нибудь он набредет на место, где знают о ней. Но не хочется делать слишком большой крюк, что практически неизбежно, если идешь вслепую. Не может быть, чтобы в Праунсе, торговом центре, — а Террел заверил спутника, что он таковым является — не удалось отыскать карту или получить необходимые сведения.

— Расскажи мне о Праунсе побольше, — попросил Слант.

— По правде говоря, сам я никогда там не был, но много слышал о нем.

Он был построен на руинах великого города прошлых времен и начинал, как, и все остальные города-государства. Но теперь границ его не видно даже с высочайшей из его башен, а в этом городе самые высокие башни на Десте.

— А маги живут в нем?

— Не знаю. Я же сказал тебе, что не был там.

Слант подумал еще об одной возможности.

— А в Аурбауру маги есть?

— Нет. Я никогда не видел их там, хотя и слышал всякие истории о них.

Оставив это, Слант вернулся к прежней теме.

— А есть что-нибудь особенное в Праунсе? Я слышал, как о нем упоминали в Тейше, и все же о Тейше ты ничего не знаешь, а она тоже огромный город.

— Праунс очень велик и правит большими землями, чем какой-либо другой город. Я уже говорил, он построен на развалинах, и поэтому там много всяких уродцев, монстров и других страшилищ, говорят даже, что там водятся драконы. Быть может, поэтому на этот город никто не решался нападать всерьез.

— Драконы?

— Так говорят.

Слант удивился — неужели это возможно? Ожившие ли это мифы или какие-то мутировавшие существа?

— А на что они похожи?

— Я их не видел, не знаю.

— А что о них говорят?

— Да все говорят по-разному. Те, кто встретился с ними, уже ничего не говорят — никто из них не спасся. Остальные сходятся на том, что они огромные и убивают людей.

— Насколько же они велики?

— По слухам, вдвое больше лошади. Но думаю, это вранье.

К тому времени, как они добрались до ворот Аурбауру, в голове Сланта сложилось довольно четкое представление, как добраться до Праунса. Из Террела он больше ничего не выжал.

Городок расположился в треугольнике, образовавшемся при слиянии двух речек, защищавших его с двух. С третьей стороны город прикрывал массивный деревянный частокол. Слант задал себе вопрос, что едят горожане, поскольку никаких участков возделанной земли вокруг не было, а небольшие реки вряд ли служили торговыми путями. Но потом он заметил в одной из них сети.

Должно быть, улов здесь поистине неплох, подумал Слант.

Ворота были открыты. Скучающий страж задал им чисто риторический вопрос, зачем они сюда явились, и Террел ответил, что они ищут еду и кров.

Страж махнул, чтобы они проходили, и путники въехали в город.

Тут Слант обнаружил еще один источник пропитания местных жителей: повсюду были небольшие сады. Улицы — скорее даже тропинки — вились от здания к зданию сквозь заросли плодовых деревьев, в просветы между коими виднелись огороды. Подобное градоустройство решает, конечно, проблему канализации, подумал он, но во всех других отношениях крайне неудобно. Что будет, если население города возрастет настолько, что сады не смогут прокормить его?

Частокол вырастал в самом узком месте слияния рек, как раз там, где они расходились, а деревянную стену не так легко отодвинуть или растянуть.

Может быть, здесь существует какой-то не известный ему способ контролировать число жителей? Во всяком случае, это не его дело.

Террел отыскал постоялый двор, где они получили сытный обед, состоящий из фруктов и рыбы. Слант отказался от первоначального своего намерения — оставить Террела без денег. Вместо этого он обменял три своих золотых на содержимое кошелька грабителя — целую коллекцию из более чем трех дюжин монет, в основном медных, хотя попадалось и серебро.

То ли золото имело здесь большую ценность, чем в Олмее, то ли его там жестоко обманули, но одна-единственная золотая монетка, заплаченная за сытный обед для них обоих, принесла еще горстку серебра сдачи. Слант заметил Террелу, что здешние, видимо, не чураются незнакомых денег.

Террел пожал плечами.

— С чего бы? Деньги есть деньги. Золото везде остается золотом.

— Похоже, в Олмее придерживаются другого мнения.

— Значит, они просто глупы.

— Но выяснять ценность чужих денег — непростое занятие, должно быть.

— Как это — выяснять?

— Ведь повсюду используются свои деньги. И ценность у них разная.

— Да они здесь просто взвешивают монету или необработанный металл, если ты предпочитаешь расплачиваться им. Проблема только в том, что никогда нельзя быть уверенным, чистый ли металл.

— А здесь все монеты из чистого металла?

— Конечно. Посмотри.

Разбойник выудил из кармана мелкую монету, и Слант, присмотревшись, заметил посредине ее какую-то эмблему, что-то вроде башни, окруженной словами: «Засвидетельствовано в Праунсе как чистая медь». Никакого упоминания о достоинстве монеты, никакого девиза. На оборотной стороне монеты красовалась одинокая буква П.

Просмотрев остальные монеты, киборг нашел на них названия и печати более дюжины различных городов, но все они провозглашали чистоту металла и только. Сделав небольшое усилие, Слант обнаружил, что может согнуть любую из них. Его империалы не были, конечно, абсолютно чистыми, но вряд ли стоит упоминать об этом. Без дальнейших комментариев Слант принялся за еду.

Покончив с обедом, он откинулся на спинку стула, глядя в окно постоялого двора на затеняющие его плодовые деревья. Он чувствовал себя расслабленным и довольным жизнью — очень странное и непривычное ощущение.

Позволив себе какое-то время понаслаждаться им, он вспомнил, что даже если он собирается не в Тейшу, а в Праунс, нет никакого смысла терять здесь несколько оставшихся до заката часов. Слант не намеревался ночевать на постоялом дворе в Аурбауру — зачем зря тратиться? Переночует как-нибудь в пути. Ему было так спокойно сейчас, что он чувствовал себя способным справиться со всем на свете, будь то дурная погода, грабители или даже дракон — коли он существует.

— Я ухожу, Террел!

Тут Слант вспомнил о повязке на плече разбойника и заметил:

— Тебе стоит поискать кого-нибудь, кто знает толк в таких вещах. Это не очень серьезная рана, но возможны осложнения.

— Хорошо, — взглянув на плечо, ответил Террел. — Спасибо, что ты так по-доброму обошелся со мной, никак не ожидал такого.

— Ты остаешься здесь или вернешься к прежнему занятию?

— Не знаю. Должен признать, это приятное местечко. Я, пожалуй, попытаю счастья здесь.

— Рад за тебя. Удачи!

Поднявшись, Слант покинул постоялый двор. На душе у него было удивительно легко — хорошо, что он сохранил жизнь разбойнику, а может, и не ему одному: похоже, он и впрямь убедил его оставить грабеж на большой дороге.

Оседлав лошадь, которую он выбрал для себя, самую крупную из трех.

Слант выехал за ворота, ведя остальных в поводу.

Не проехав, однако, и нескольких километров, он вдруг обнаружил, что думает о Терреле. Грабитель был единственным человеком, с которым ему удалось поболтать с тех пор, как он покинул Марс, и эта пустая болтовня доставила ему больше удовольствия, чем хотелось в этом признаваться.

Впервые за многие годы он вдруг осознал, насколько одинока его жизнь.

Кажется, существуют механизмы, способные предотвратить чувство одиночества, напомнил он себе. Химия его тела весьма тщательно отрегулирована, разум строго контролировался гипнотическими установками, и считалось, что ему не понадобится, да и не захочется общества других людей.

Пытаясь сладить с внезапно охватившей его горечью, киборг подумал: он скорее помнит, что такое одиночество, чем испытывает его.

Тут ему пришло в голову, что, возможно, механизмы, регулировавшие его эмоции, начинают сдавать, он ведь прекрасно понимал, что они не вечны. Ему не раз уже удавалось вспомнить свое имя, и при попытке уйти от преследования во дворце Тейши все указывало на подозрительный сбой в его организме — впрочем, могли вмешаться и маги.

Теперь это не имело значения. В конце концов, раз с компьютером покончено, можно покончить и с одиночеством. Ничто не мешает ему найти друзей среди обычных людей, стоит только захотеть.

Так-то оно так, но тогда ему не вряд ли удастся привести звездолет снова в активное состояние... Или удастся?

Может быть, если он когда-нибудь покинет эту планету, он заберет с собой другого человека. Или других? Нелегко, должно быть, найти людей, которые захотели бы улететь, и потом, неизвестно, на скольких человек рассчитан корабль. Двух он возьмет наверняка: Слант знал, что звездолет экипирован для захвата и транспортировки на базу пленника.

Он попытался представить себе, каково это: вернуться на борт, чтобы пилотировать корабль, и кто-то рядом с ним.

Все еще пытаясь — довольно безуспешно — вообразить себе эту немыслимую картину, два часа спустя он остановился на ночлег.

15

На этот раз Слант припомнил, что, засыпая, нужно назначить себе час пробуждения, и поэтому он открыл глаза на восходе, как раз вовремя — первые лучи утреннего солнца золотым и розовым расцвечивали кроны деревьев.

Это утро было чуть прохладнее предыдущего, и он не знал, отнести ли это на счет погоды или просто лето подходит к концу. Впрочем, не все ли равно. Он способен переносить и холода, особенно теперь, когда у него есть лошади и отобранные у разбойников еда и деньги.

Единственное, что могло задержать его, так это настоящий снежный буран, но до зимы еще далеко. И даже если он попадет в метель, можно укрыться в ближайшем городке или поселке. Без компьютера, спускающего на него собак по любому поводу, он может переждать все что угодно. Он еще молод, несмотря на четырнадцать лет — пятнадцать, включая год, потраченный на военные тренировки, сеансы гипноза и тому подобное, — проведенных в армии.

Его проклятое бродяжничество тоже, может статься, стоит потраченных на него лет. В конце концов, он свободен и все еще жив, чего могло и не быть, останься он на Древней Земле. Если отбросить разницу в три сотни лет, — столько ему все равно не прожить, — маловероятно, что он дожил бы там до своего настоящего возраста, то есть до тридцати трех. Если б его не прикончили Д-серии, то последующее крушение цивилизации уж точно.

Вместо этого он жив-здоров, хотя и попал на отсталую планету, и богат, как Крез: у него есть его сила, скорость и тренинг; лошади и припасы и даже целый космический корабль, который когда-нибудь он может использовать в собственных интересах.

Слант решил, что день будет хорош. По приобретенной за четырнадцать лет привычке он прошел через весь комплекс упражнений на растяжку, которые делал с момента вылета с Марса, затем вскочил в седло и отправился дальше на восток.

До Праунса оставалось менее двух дней. Через семьдесят два — нет, через шестьдесят часов, учитывая более короткие здешние сутки, — у него, может статься, уже не будет адской машинки в черепе. Это была такая чудесная мысль, что он с наслаждением растягивал ее.

В полдень Слант ненадолго остановился и плотно пообедал сухими фруктами и соленым мясом — запасами из седельных сумок грабителей. Киборг знал, что корабельная пища хранится вечно, в то время как любая другая портится раньше или позже. Здешняя пища, которую следовало съесть в первую очередь, была необыкновенно вкусной, и он ел с удовольствием.

Слант уже запил оставшиеся фрукты водой и собирался седлать свою лошадку, как вдруг услышал отдаленный птичий крик. Оглянувшись, он взглянул на запад как раз в тот момент, когда чья-то темная тень, упав с неба, пропала среди деревьев.

Хищная птица, решил киборг. Может быть, ястреб, атакующий что-то невидимое в лесу. Это его не касалось. Вскочив в седло, он поскакал дальше.

Ровно через двадцать минут лошадь замедлила бег. Слант насторожился.

Может быть, она чует что-то, что ей не по вкусу? Он понятия не имел, что может таиться в этих лесах. И если раньше он не сталкивался ни с какими чудовищами, кроме людей, это еще не означало, что их нет вовсе.

Лошадь ступала все медленней и неохотней — что-то останавливало ее.

Слант цокал, используя и стремена, и удары поводьями, одновременно понукая двух других лошадей. Наконец его лошадь встала как вкопанная. Вытащив из кармана пистолет, киборг зажал его в правой руке, левой держа поводья.

Дорога здесь делала два резких поворота, сначала направо, затем налево. И лишь завернув за второй поворот, Слант понял, чего испугалось животное.

На краю дороги лежало странное существо. Его свившийся кольцами хвост занимал почти всю проезжую часть. Неужели один из тех драконов, о которых говорил Террел?

Животное было огромно. Слант не мог определить его размеры, поскольку лежало оно, свернувшись клубком, но в одной только голове было добрых два метра.

Именно его размеры убедили Сланта в том, что это дракон, и ничто иное, хотя существо отнюдь не напоминало чудовищную рептилию. Скорее оно походило на кошку, если не считать того, что покрытое чешуей туловище было совершенно гладким. И клыки его сделали бы честь любому саблезубому тигру.

Форма головы была определенно кошачьей, но ушей видно не было, что делало ее какой-то неправильной. А покрытая черными крапинами розово-коричневая шкура придавала созданию какой-то ущербный, выморочный вид.

Как такое вообще может существовать на планете, подобной этой? И тут Слант вспомнил слова Террела о том, что уродцы, монстры, страшилища и прочая нежить — обычная вещь в Праунсе, построенном на развалинах. Должно быть, ядерная атака оставила городище предельно насыщенным радиацией. В таком случае как могут люди жить в подобном месте?

Более того, каков уровень остаточной радиации по прошествии трехсот лет? Он отказывался верить, что дракон — детище мутации. С кем тогда спаривались первые мутанты, подобные этому? В генетике Слант разбирался неплохо и понимал: вероятность появления двух подобных существ одновременно, причем так, чтобы оба оказались способны дать потомство, астрономически мала. А ничто столь явно выраженной кошачьей породы не могло воспроизводиться внеполовым путем. Однако Террел говорил о об уродцах и нежити в окрестностях Праунса как о продолжающемся феномене.

Значит, уровень остаточной радиации здесь все еще высок.

Слант смутно припомнил краткий брифинг по оружию, включающему ядерные заряды, и решил, что удивляться тут, о сущности, нечему. Он принялся размышлять о естественном отборе на этой планете, уровне фертильности и раковых заболеваний — а также о собственных перспективах. Если бы компьютер сообщил точный уровень радиационного облучения, которому он подвергается! Киборг знал, что оснащен, помимо прочего, счетчиками радиации, но, все данные с них можно получить только через компьютер.

Лошадь твердо уперлась в землю всеми четырьмя копытами и отказывалась сделать еще хоть шаг. Киборг слышал ее тяжелое и частое дыхание: животное явно обезумело от страха. К счастью, даже в таком ужасе у нее хватило ума не поднимать лишнего шума — или она была слишком испугана, чтобы вообще издавать какие-то звуки.

Вот досада. До сих пор ему везло. Хотя бы в том, что он застал это страшилище спящим. Наилучшим выходом было бы обойти его, пока оно не проснулось. Причем, если у него повадки обычной кошки, то проснуться оно может в любую минуту. А следовательно, промедление только увеличивает риск.

Все беда в том, что этого не понимала лошадь.

Шпор у Сланта не было, а ударов башмаками было явно недостаточно. Ему удалось так вывернуть стремена, что они вонзились углами в бока, и таким образом заставили животное продвинуться еще на несколько метров. Потом лошадь снова застыла.

Он подумал, не лучше ли спешиться и провести всех лошадей в поводу, но, с другой стороны, у него не было уверенности, что он сможет удержать их. Если же он останется в седле, две другие лошади, конечно, могут сбежать, но куда бы ни понеслась его собственная, от него она никуда не денется.

Может быть, стоит сойти с дороги и обойти дракона стороной? Или подождать, пока, проснувшись, он не уберется сам? Но Слант боялся потерять дорогу, свернув с нее, а кроме того, дракон может спать сколько угодно — или, проснувшись, учуять лошадей и погнаться за ними.

Перегнувшись в седле, киборг ударил лошадь по крупу рукояткой пистолета, и она неохотно сделала еще несколько шагов. Это его несколько подбодрило. Направив лошадь левее — ближе к краю дороги, — он вынудил ее двигаться вперед, пока она почти не поравнялась с монстром. Теперь они были менее чем в двух метрах от хвоста чудища.

Поджидая, пока лошадь достаточно успокоится и можно будет подбодрить ее пистолетом, киборг разглядывал спящую тварь Ее отличали от кошки не только огромные размеры, отсутствие ушей и меха и чрезмерные клыки. Даже несмотря на то, что она лежала свернувшись в клубок, Слант понял, что и с пропорциями ее что-то не так: голова казалась слишком массивной для тела, а ноги — короткими и неуклюжими. Интересно, как она двигается, подумал он, но решил не рисковать и не будить зверя. Он оглянулся на своих лошадей, которые до сих пор безропотно следовали за ним, и тут услышал откуда-то сверху:

— Слант из Тейши! Это ты? Слант!

Голос был женский, высокий и пронзительный. У киборга не было ни секунды на то, чтобы вспомнить этот голос. Он был всецело поглощен драконом, который зашевелился.

Слант резко хлестнул лошадь свободными концами поводьев, на что она ответила испуганным ржанием, а потом, рванувшись вперед, пустилась по дороге безудержным галопом.

Он ничего не имел против такой скачки и как мог цеплялся за седло, несмотря на то, что его швыряло из стороны в сторону и что-то посыпалось у него из карманов, когда лошадь, зацепившись за ветку, замедлила бег. Галоп двух других лошадей слышался за спиной.

Но женщина закричала вновь:

— На помощь! Слант, помоги мне!

Ругаясь на трех языках, Слант натянул поводья.

Лошадь, споткнувшись на бегу, замерла на миг, едва не выбросив Сланта из седла, но это позволило ему оглянуться.

Посреди дороги на спине лежала какая-то девица, а над ней возвышался дракон, с большим интересом рассматривая ее. Больше всего Сланту хотелось повернуться и пришпорить свою лошадку. Но в девице он узнал Эннау, ученицу мага, которую взял в заложники в Олмее. Вот почему она знает, как его зовут, но что она здесь делает?

Может быть, они отменили его изгнание? Решили убить его?

Он должен выяснить, что происходит. Слант спрыгнул с седла и, держа пистолет в руке и что-то крича дракону, побежал назад.

Дракон — или кошка — наблюдал за девушкой, ожидая, что она пошевелится. Если бы она сделала это, он, следуя извечному охотничьему инстинкту, обрушился бы на нее или просто слегка прихлопнул лапой, причем, вероятнее всего, лапа сразу раздавила бы несчастную.

Крики Сланта отвлекли чудовище всего на мгновение. Кошка бросила взгляд в его сторону и, сочтя безобидным, снова уставилась на Эннау.

Подбегая к дракону, Слант выстрелил навскидку. Пуля попала животному прямо в голову.

Это отвлекло тварь от Эннау, но не более того. То ли пуле не удалось пробить череп, то ли она была слишком мала, чтобы причинить ощутимый урон.

Появившееся небольшое озерцо крови, казалось, не слишком обеспокоило монстра, когда тот поднял голову и оглядел Сланта, как докучливую муху.

Эннау не шевелилась.

Слант был теперь на расстоянии нескольких метров от них.

Прицелившись, он выпустил всю обойму в голову и грудь дракона, направив очередь по диагонали от правого глаза до места, где, по его предположениям, должно было находиться сердце.

Монстр закричал, скорее, как ястреб, чем как кошка, и, не обращая внимания на кровь, хлынувшую из множества ран, вскочил на ноги. Эннау была небрежно отброшена в сторону.

В ту же секунду, поняв, что животное атакует, киборг соскользнул к своему "я"-коммандос. А потому спокойно смотрел, как монстр приближается к нему, чтобы в удобный момент ловко ускользнуть от него.

С невероятной скоростью тварь повернулась и на мгновение замерла, готовясь к следующему броску. Одна из пуль повредила дракону глаз, но не уничтожила его, так как, судя по всему, он смотрел по-прежнему обоими глазами, хотя, должно быть, рана причиняла ему немалую боль. Другие пули разорвали монстру морду, нижнюю челюсть, грудь, но ни одна из них не попала в шею. Значит, именно шея, сказал себе Слант, его слабое место.

Он откатился от второго броска твари, без труда избежав его, наблюдая все время за игрой мускулов на ногах монстра и двигаясь одновременно с ним. Как выяснилось, пистолет не самое действенное оружие против этого существа, даже если рискнуть его перезарядить. Засунув пушку в карман, Слант потянулся за снарком.

Его не было.

Вероятно, он выронил его во время того безумного галопа. Лучшее оружие исчезло! Дракон поворачивался, ударяя хвостом по земле и готовясь к следующему броску. Пошарив по карманам, Слант обнаружил там ручной лазер.

В чем-то это существо вело себя как кошка, но двигалось оно совсем иначе. У него не было ни стремительности, ни грациозности кошки; напротив, оно было неповоротливым и медлительным, но моментами поражало прямо-таки невероятной быстротой, особенно в остановках и поворотах. Его атаки больше напоминали нападения слона или бегемота, чем прыжки кошки, — слишком коротки и толсты были лапы, которым приходилось носить такое тело.

При третьей атаке киборг снова скользнул в сторону. Однако у него не было никакого желания длить эти игры, поскольку он понятия не имел, кто из них устанет раньше — монстр или он сам. Не ожидая следующего нападения, Слант добежал до ближайшего клена и, подпрыгнув, ухватился за низкий сук.

Едва ли чудовище способно лазить по деревьям или прыгать в условиях силы тяжести, близкой к земной.

Из всех ближайших деревьев Слант выбрал именно клен — во-первых, тот выглядел достаточно крепким, а во-вторых, ему показалось, что по клену легче взобраться наверх. Насколько он помнил тренировки на Марсе и кое-какие земные эпизоды, с этим деревом проблем не будет.

Так и оказалось. Он легко залез наверх, перебрасывая тело с ветки на ветку, пока не оказался метрах в десяти над землей. Впрочем, монстр быстро обнаружил его и подошел поближе, наблюдая.

Кошка, насколько знал Слант, села бы на хвост и принялась обдумывать ситуацию. Приятно было видеть, что он не ошибся: монстр опустился на землю и задумчиво уставился на него. Он не был приспособлен к тому, чтобы сидеть: мешали короткие лапы — не более двух метров длиной от плеча до когтей, — по сравнению с восьмиметровым туловищем.

Устроившись поудобнее, монстр попытался зализать раны, время от времени бросая тревожные взгляды на свою добычу. Попытка оказалась безуспешной — лапы были явно коротки. И все равно он продолжал свое занятие, очевидно, повинуясь какому-то древнему инстинкту.

Этой короткой передышкой Слант воспользовался, чтобы перезарядить пистолет, проверить готовность лазера и оценить ситуацию внизу. Эннау неподвижно лежала у обочины, метрах в тридцати от него, — должно быть, ее оглушил случайный удар лапой. В противоположном направлении, метрах в ста, топтались в нерешительности его лошади, но дракон не обращал на них внимания: может быть, они находились слишком далеко от него. Само чудище сидело прямо под ним в нетерпеливом ожидании.

На полпути между драконом и лошадьми киборг различил поблескивание металла. Вне всякого сомнения, это его потерянный снарк.

Лазер был в рабочем состоянии, в чем Слант убедился, срезав с его помощью соседний сук. На то, чтобы полностью распилить его, ушло всего несколько секунд. Наконец, сук упал, ударил дракона по голове, не причинив, впрочем, никакого вреда, и отлетел в сторону. Монстр обратил на Сланта исполненный укоризны взор. Несмотря на огромные размеры и полное отсутствие шерсти, его морда была почти такой же выразительной, как морда обычной домашней кошки.

Так как кошка-рептилия представляла собой великолепную мишень, Слант решил воспользоваться случаем и выпустил мощный заряд лазера в уже поврежденный правый глаз монстра. Животное взревело, причем так, что у Сланта заложило уши, и дернуло головой.

Слант тут же изменил точку прицела и сфокусировал луч на шее.

Запахло паленым мясом, дракон застонал, откинув голову, но неумолимый луч снова попал ему в глаз. Когда чудовище попыталось закрыть его, луч прорезал ему веко. Монстр отступил на несколько шагов назад, но Слант продолжал держать глаза зверя под прицелом.

Теперь он мог разглядеть рваную рану, из которой сочилась прозрачная жидкость, смешиваясь с кровью пулевых ранений. Он заметил также, что тварь потеряла много крови. Вся дорога была в кровавых лужах; кровь текла по морде чудовища и запекалась в углах глаз, носа и рта.

Монстр продолжал отступать, пока вдруг не остановился примерно там, где, по расчетам Сланта, действие лазера обрывалось. Киборг решил, что правый глаз чудовища в любом случае выведен из строя, и перевел луч на левый. И хотя он сомневался, что с такого расстояния сможет повредить твари, все же надеялся ослепить ее, а может быть, и прогнать.

Но монстр закричал, издав тот самый, похожий на ястребиный, крик, и во всю мощь огромного тела рванулся вперед, чтобы всеми тоннами чудовищного туловища врезаться в ствол.

Удар потряс весь клен, и Слант, повинуясь инстинкту гораздо более глубокому, чем все тренинги, ухватился за ближайшие ветки, но при этом потерял лазер. Тот ударился о сук под ним и полетел вниз, задевая по пути за каждую ветку, пока не застрял в развилке над самой головой чудища.

Сланту пришлось отбросить всякую надежду заполучить его назад. Теперь он лишился всего своего оружия, хотя оно быль на виду — и лазер, и снарк.

Оставался лишь пистолет, который уже доказал свою неэффективность. Тем не менее киборг вытащил его и, вставив новую обойму, трижды выстрелил.

Как и раньше, пули лишь разозлили тварь, и она со всей силы ударила по стволу лапой. На этот раз удар не застал Сланта врасплох, и он удержал в руках пушку.

Он продолжал стрелять, выпуская оставшиеся в обойме пули, но преуспел лишь в одном — ощутимо ранил монстра. По его спине, морде и груди снова побежали струйки крови. Разъяренная тварь была полна решимости так или иначе добраться до врага. Слант высвободил пустую обойму и, бросив ее на землю, полез в карман за следующей.

В кармане было пусто. Он проверил все остальные. То уже самое. И только тут Слант вспомнил, что, когда он потерял снарк, из карманов у него высыпались еще какие-то предметы.

Он безоружен. Во всяком случае, по меркам киборга Но у него остался нож. Вынув его из ножен, Слант внимательно оглядел клинок.

Это был отличный нож с лезвием длиной более двадцати сантиметров и короткой тяжелой рукоятью. Он совсем не предназначался для борьбы с драконами, но ничего другого под рукой не оказалось.

Слант посмотрел вниз. Дракон уже шатался. Он отходил от дерева, уставившись вверх единственным видящим глазом — или частично видящим, поскольку лазер, прежде чем упасть, все же повредил его.

Не было смысла ждать дальше. Раздвинув листву, Слант соскользнул, со своей ветки, приземлившись прямо на спину монстра.

Лишившись глаза и потеряв разум от боли, ослабевшее от потери крови животное бешено выгнулось, стремясь зубами или когтями сорвать со своей спины врага. Киборг избежал опасности, вонзив нож в бок дракона одной рукой и вцепившись в складки на шее другой.

Закричав от боли, когда нож вошел в нее, тварь на мгновение замерла.

И Слант использовал это промедление, чтобы, выдернув нож, вонзить его в шею. Когда лезвие вышло из раны, оттуда хлынул поток крови, и дракон забился в конвульсиях.

У Сланта не было шансов удержаться на спине монстра. Он был отброшен в сторону, а нож так и остался торчать в теле дракона.

Киборгу удалось приземлиться на бок, и благодаря этому он не очень пострадал при падении, но вся левая половина его тела, от плеча до колена, превратилась в один сплошной кровоподтек.

Какое-то мгновение он лежал без движения, проверяя, целы ли кости, а потом, поднявшись на четвереньки, взглянул на дракона. Тот извивался из стороны в сторону, пытаясь зубами или когтями добраться до рукояти застрявшего в шее ножа. Его движения на глазах становились все слабее и слабее. Кровь потоком извергалась из раны, и каждое движение твари лишь углубляло проделанное лезвием отверстие. Слант пожалел беднягу — он ведь следовал своим инстинктам, не более того.

Слант осторожно поднялся на ноги. Издыхающий зверь не обратил на него никакого внимания.

Все тело киборга ныло, болели вывернутые суставы — с такой силой он цеплялся за складки кожи, перед тем как дракон сбросил его. Но в остальном все было в порядке. Описав широкую дугу вокруг монстра, Слант подобрал свой снарк.

Если это существо все же попытается броситься на него, придется защищаться, а если оно окончательно обессилело, лучше избавить его от дальнейших мучений. Сланту не нравилось глядеть на страдания живого существа, он был почти уверен, что с такими ранами дракону не выжить.

Конвульсии прекратились. Тяжело дыша, монстр неподвижно лежал на боку. Ему наконец удалось освободиться от ножа в горле, и из широкого отверстия хлестала кровь. Здоровый глаз — золотисто-зеленый диск — смотрел на Сланта, но вряд ли видел его. Другой превратился в сочащуюся слизь.

Пошарив в куче хвороста, о которую споткнулась его лошадь, Слант подобрал все выпавшее из его карманов и вернулся к дракону. Тот попытался смежить глаза, и левый глаз закрылся, но кровь, запекшаяся на правом, не давала прикрыть его, и из-под наполовину оторванного века виднелся угасающий золотистый зрачок.

Слант проверил снарк на куче листвы — тот исправно проделал в ней овальную дыру, подняв клубы пыли.

Осторожно подойдя к дракону и остановившись примерно в метре от него, Слант прожег кровавую дыру в его черепе.

Дракон был мертв.

Откуда-то со стороны послышалось хлопанье в ладоши, и голос Эннау воскликнул:

— Это было великолепно!

16

Какое-то мгновение Слант молча глядел на нее. Эннау все еще лежала у обочины, куда отбросила ее лапа дракона, она весело хлопала в ладоши.

— Это было великолепно! — повторила она.

— Отнюдь, — возразил Слант, — скорее нелепо. Что ты тут делаешь?

Он по-прежнему стоял не двигаясь, со снарком наготове, когда девушка, вскочив на ноги, побежала к нему. Она протянула руки, будто для того чтобы обнять его, но он угрожающе поднял снарк. Эннау резко остановилась, и на лице ее отразились удивление и обида.

— Что ты здесь делаешь? — сурово повторил Слант.

— Я последовала за тобой.

— Это и так очевидно. Зачем?

— Зачем что?

— Зачем ты за мной увязалась? Зачем ты разбудила дракона?

— Прости. Я его не заметила. — Вид у нее был при этом искренне покаянный. — Я не хотела подвергать тебя опасности.

— Ты заставила меня убить его.

— Мне правда очень жаль. Я не хотела ничего плохого.

— Зачем ты следовала за мной?

— Я... я не знала, что мне еще делать. Мой дядя Курао мертв, и в Олмее нет никого, кто бы мог позаботиться обо мне.

— А Фуринар?

— Он меня не любит. И, кроме того, у него своя семья.

— А почему ты не попросилась в ученики к другому магу?

— Я не знаю других магов.

— Тогда почему ты не можешь сама о себе позаботиться? Ты же маг, так ведь? Или ученица мага.

— Я не могла.

— Почему?

Она опять посмотрела на него с удивлением и обидой, будто Слант мучил ее понапрасну.

— Зачем ты все-таки преследуешь меня? Что мне с тобой делать?

— Ты убил моего дядю.

— Так, значит, это месть?

— Нет, ничего подобного! Но он был моим учителем, а ты убил его.

Слант, к испугу своему, вдруг обнаружил, что начинает понимать, в чем дело, во что он ввязался.

— А какое отношение имеет одно к другому?

Она сконфуженно опустила глаза:

— Ты... ведь это ты виноват в том, что я осталась без покровительства, понимаешь?

— Значит, теперь я должен стать твоим защитником. Получается, я выиграл тебя, как приз?

— Не знаю. Наверное...

Слант с недоверием уставился на Эннау.

— Ты это серьезно?

Она кивнула.

— То есть ты собираешься остаться со мной?

Она опять кивнула.

— Если ты мне позволишь, конечно.

— А если нет?

— Не знаю, — она снова подняла на него жалобный взгляд. — О, пожалуйста, позволь мне остаться с тобой! Мне некуда идти!

— Ты можешь вернуться в Олмею, там твое место. Разве ты не наследница лавки Курао? Ты ведь можешь продолжать его дело или получить за нее деньги.

— Возьми ее, если хочешь.

— Не хочу.

— Вот и я тоже. Я хочу пойти с тобой.

— Я сам не знаю, куда иду.

— Это неважно.

Совершенно пораженный, Слант не нашелся, что сказать, и молча уставился на нее. Ему совсем не хотелось таскать ее за собой. Будь компьютер все еще в активном состоянии, он, вероятно, приказал бы убить ее на месте, и киборг в нем беспрекословно послушался бы. Как хорошо, что компьютер отключен. Она ему не нравилась, но убивать Сланту не нравилось еще больше, поскольку каждое убийство оставляло по себе горькое чувство сожаления. И потом, после стольких неприятностей, выпавших по ее милости на его долю, ему совсем не хотелось попусту растрачивать силы.

Он задался вопросом, не действует ли она, как ему показалось сначала, по приказу магов из Олмеи.

Это было гораздо логичнее, чем все ее дурацкие, бессвязные объяснения. Может быть, ее послали шпионить за ним и она гораздо умнее, чем хочет казаться?

Слант ничего не имел против — пусть шпионит, он же не делает ничего дурного. Если она действительно шпионка и он отошлет ее назад, это вызовет подозрения и, как следствие, новые неприятности. Возможно, в чем-то она даже окажется полезной. Он знал теперь, что к магу, пусть это всего лишь ученик-недоучка, не стоит относиться пренебрежительно.

В какой-то степени он и вправду несет ответственность за нее. Хотя он никак не повинен в том, что она считает себя неспособной к самостоятельной жизни.

Если она шпионка, ее выбрали потому, что она женщина. У примитивных людей зачастую очень странные взгляды на отношения между мужчиной и женщиной. А ведь она, пожалуй, привлекательна, вдруг подумал Слант.

Поскольку его гормоны подчинялись строгим механизмам регулирования, он мог лишь чисто теоретически рассуждать об этом. Будь у него нормальные мужские потребности, он бы уже давно кончил жизнь тихим помешательством или самоубийством. Четырнадцать лет воздержания — довольно вредно для психики.

Вероятно, она рассчитывала, что ее внешность повлияет на его решение, а если ее послали маги, значит, и они ожидают того же. Предполагается также, что он примет во внимание ее беззащитность, поскольку в дотехнологических цивилизациях, подобных этой, женщина физически не приспособлена к тому, чтобы воевать, а следовательно, вообще не способна к какой-либо борьбе.

Если она шпионка, то в его интересах позволить ей сопровождать его. А если нет, она будет ужасной обузой. Что произойдет, если он отошлет ее назад? Этого Слант не знал. Возможно, она только сделает вид, что уходит, и будет следовать за ним потихоньку.

Зачем ему это? Пусть будет на виду, меньше неприятностей. А если она вернется в Олмею, что с ней станется? Может, она правда абсолютно беспомощна, а потому или погибнет, или найдет себе другого покровителя, менее благожелательного, чем Курао или даже он сам.

А если он возьмет ее с собой?

Защитить он ее сможет, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой, но продолжить обучение магии ей уже не удастся. Она потащится за ним, станет есть его хлеб и пить его воду, наверное, попытается соблазнить его — все это, впрочем, не более чем мелкие помехи. Она может оказаться полезной, раз она умеет летать как бы плохо она это ни делала. Он был почти уверен, что именно она упала темной тенью за деревья. Если он починит корабль и покинет планету, может быть, он возьмет ее с собой за компанию. Какой бы дурочкой она ни казалась, она источник человеческого общения, и она недвусмысленно изъявила желание отправиться за ним куда угодно.

Чувство собственного одиночества решило наконец эту проблему за него.

Компьютера больше нет, Террела тоже, а ему так не хочется быть одному. В конце концов, он ведь может избавиться от нее когда захочет.

— Хорошо. Пойдем, поможешь мне с лошадьми.

— Ой, спасибо, — Эннау, казалось, была готова прыгать от радости.

Несколько минут ушло на то, чтобы собрать лошадей. Далеко они не убежали, но все еще нервничали, а от Сланта сильно пахло драконом. Он обнаружил, что башмаки его залиты кровью; нужно обтереть их как можно скорее.

Эннау совершенно не умела управляться с лошадьми; она шарахалась от них, как, впрочем, и они от нее. Она созналась, что вообще ничего не знает о животных, что и подтвердилось ее поведением. Так что помощница из нее вышла никудышная; правда, Слант доверил ей держать под уздцы одну из лошадей, сам он в это время ловил остальных.

Собрав всех трех, Слант выполнил данное самому себе обещание, стерев пучком травы кровавые пятна с башмаков, потом задумался, стоит ли подбирать нож. Сначала он решил оставить его, а потом вспомнил: ведь и лазер все еще висит в развилке ветвей подле дракона. Оставлять лазер ему не хотелось. Не говоря о проблемах с огнем, его может найти кто-нибудь из местных, а это уже опасно.

Поскольку ему все равно пришлось возвращаться, он отыскал и очистил от крови также и нож и бегло осмотрел окрестности, не найдется ли еще какая пропажа. Распихав лазер, снарк и несколько обойм по карманам и сунув нож в ножны на поясе, Слант сразу почувствовал себя увереннее.

Обычно, убив животное, он срезал с него мясо про запас, но на этот раз решил не делать этого. Драконы, вероятно, не очень-то съедобны, а пятнистое туловище и отсутствие шерсти придавали этому и вовсе неаппетитный вид.

Да и вообще он не считал кошатину особым деликатесом.

Решив таким образом проблему с драконом, Слант вернулся к тому месту, где стояла с лошадьми Эннау.

Все они были оседланы: это было самым удобным способом транспортировать сбрую и седла — ему не хотелось бросать Ничего, что может иметь хоть какую-то ценность. Он направился к своей лошади и махнул Эннау, чтобы она выбрала себе животное.

Она медлила в неуверенности.

— Возьми гнедую, — посоветовал он.

Гнедая кобыла была скакуном Террела и отличалась более покладистым нравом, чем лошадь разбойника-бородача.

Бросив на киборга встревоженный взгляд, Эннау осторожно приблизилась к кобыле.

— Сначала отвяжи вожжи.

— О!

Что означает этот звук, Слант так и не понял.

Сделав, как ей было сказано, Эннау снова вернулась к лошади. Животное спокойно стояло в ожидании.

Постояв тихо, девушка спросила:

— А как мне забраться на нее?

— Ты умеешь ездить верхом?

— Нет.

— Ты никогда не ездила на лошади?

— Нет, никогда. Я ведь выросла в городе.

— Может быть, тогда полетишь?

— Но ты же не умеешь летать!

— Нет, я предпочитаю путешествовать верхом.

— А ты не можешь просто пойти?

— Я собираюсь ехать верхом. Можешь тоже сесть в седло, или лететь, или идти — как хочешь. Впрочем, я думаю, долго ты не продержишься, если пойдешь пешком.

— Я не смогу и долго держаться в воздухе. Это так тяжело! Я шесть раз падала, пытаясь угнаться за тобой.

— Тогда тебе придется ехать верхом.

— Но я не знаю как! — взмолилась она.

— Научишься. Сначала сядь на лошадь.

— Как?!!

— Возьмись левой рукой за луку седла. Вот за эту выдающуюся вперед штуковину... Так. Положи правую руку на седло, чтобы придать себе равновесие. А теперь подпрыгни, вставь левую ногу в стремя, а правую перенеси через седло.

Эннау тщетно била ногами по воздуху.

— Ну, прыгай же, черт побери!

Она попыталась снова, но лишь заставила стремя закачаться, как маятник. Лошадь фыркнула, хотя и не отстранилась.

— Верни на место стремя и попытайся еще раз.

Эннау, наконец, удалось зацепиться ногой за стремя. Но, к несчастью, правая ее нога врезалась в бок лошади, и перекинуть ее оказалось невозможно. Уже падая назад, она едва удержалась в последний момент и, отчаянно цепляясь за седло, перенесла правую ногу туда, где ей надлежало быть, то есть сунула в стремя. Наконец, после нелепейших на взгляд Сланта телодвижений, она уселась в седле.

Слант внимательно осмотрел лошадь и всадницу: он хотел удостовериться, что девица не выпадет из седла. Она поерзала, пытаясь устроиться поудобнее, а потом, заметив его усмешку, взорвалась:

— Это не так просто!

— Как сказать. Я тоже неопытный наездник, но у меня не было таких затруднений.

— Ты больше меня.

Что правда, то правда. Ростом Слант был под два метра, в то время как в Эннау не больше метра пятидесяти.

— Но и лошадь моя крупнее твоей, — заметил Слант. — А кроме того, тебе следовало бы знать, как ездить верхом.

— Почему? Я же городская девушка, а не крестьянин или наездник.

Слант не собирался объяснять, что это элементарно — владеть средствами передвижения, присущими твоей цивилизации, вместо этого, сменив тему, он спросил:

— Как ты меня отыскала?

— С помощью магии, конечно.

— И ты пролетела все расстояние от Олмеи?

— Почти. Иногда я немного отдыхала или шла пешком. Я не очень хорошо летаю. Бывает, падаю.

— Значит, ты упала прямо перед драконом?

— Моя концентрация ослабла, когда твоя лошадь так припустила.

— Это потому, что твои идиотские крики разбудили дракона.

— Прости. Я его не видела.

— Как можно не заметить такую глыбу?

— А я и не смотрела. Я следовала за тобой.

Разговор, похоже, ни к чему не приведет, подумал Слант и послал лошадь шагом. Несколько мгновений спустя Эннау удалось заставить свою лошадь двинуться вслед за ним.

Сланту приходилось постоянно оборачиваться и учить Эннау обращаться с лошадью. Она оказалась не особенно одаренной ученицей, но постепенно дела у нее пошли на лад. И уже к полудню ей удалось поравняться со Слантом.

— Ты рад, что я здесь?

— Нет, пожалуй.

Он не видел никаких оснований льстить ей, и пока все, что она делала, говорило не в ее пользу: основной чертой ее, похоже, была беспомощность, и Слант удивлялся, как ей удалось не только выжить, но и отыскать и четыре дня преследовать его в дикой местности.

— А тебе не одиноко путешествовать одному?

— Меня выбрали, а потом тренировали для того, чтобы одиночество не беспокоило меня. Я провел четырнадцать лет в обществе одного лишь компьютера.

— Должно быть, ты соскучился по обществу.

— Ты права. Оно мне действительно нужно, хотя я и не уверен, что мне нравится твое.

— А что во мне плохого? — судя по всему, она была обижена и возмущена одновременно.

Слант решил, что вряд ли разумно отвечать на такой вопрос, а потому промолчал.

— Что во мне не так? — настаивала Эннау.

Похоже, молчанием не отделаешься, а врать Слант не любил. Это обычно еще больше все запутывало. Более того, он уже начал подумывать, не отослать ли Эннау назад в Олмею. Особенно приятным спутником ее не назовешь. А потому он сказал правду:

— Ты глупа.

— Я не глупа!

— А ты думаешь, это умно — упасть с неба прямо на дракона?

— Это была случайность!

— Дурацкая случайность!

Эннау несколько минут оскорбленно молчала, а потом произнесла:

— Ты ничем не лучше. Ты ведь позволил, чтобы отключили все твои машины, а тебя самого выгнали.

— Правда, — посмотрев на нее с удивлением, признал Слант. — Я такой же дурак, как и ты.

— Хм, — фыркнула она, и дальше они поехали молча.

Ехали они медленно, так как Эннау не соглашалась ни на что иное, как на самый медленный шаг, и потому на закате, когда им пришлось остановиться на ночлег, они покрыли лишь половину пути, намеченного Слантом. Он надеялся, что это не помешает ему через три дня достичь Праунса, как обещал Террел, но подозревал, что путешествие будет не из легких.

Ночлег на голой земле Эннау совсем не обрадовал. Она надеялась, что они остановятся на каком-нибудь постоялом дворе, или, в худшем случае, у них будет палатка. Она достаточно намучилась, путешествуя одна, пытаясь догнать киборга. Она жаловалась, что после долгой езды у нее болит все тело и ей просто необходима теплая постель.

В первый раз за все путешествие Слант был согласен с ней. Он уже привык путешествовать верхом и ломоты в костях не чувствовал, но сильно ныли ноги, и мысль о мягкой постели казалась более чем соблазнительной. К несчастью, за последние несколько часов им не встретился ни один поселок.

Так что если бы Слант и решился потратить деньги, сделать это было все равно негде. Все это он объяснил Эннау, нисколько, однако, ее не убедив.

Тем не менее жалобы она оставила при себе, пока они ели скудный обед из припасов бандитов.

Собрав ставшую уже привычной кучу сухих листьев, Слант предложил Эннау:

— Устраивайся.

В ответ она одарила его взглядом, значения которого он не смог разобрать, а потом улеглась рядом, причем так близко, чтобы Слант чувствовал ее запах — что, в сущности, было неудивительно, поскольку проскакали они весь день, а принять ванну было негде. Пахло от нее определенно чем-то женским. До того как он стал киборгом, подумал Слант, он нашел бы запах по меньшей мере заманчивым, теперь же ему было все равно.

Откуда-то из глубин измученного гипнотическими блоками мозга поднялось предостережение: ему не следует спать так близко к человеку, который может при определенных обстоятельствах обернуться врагом.

Посмотрев на девушку, он увидел, что она тоже рассматривает его.

Поймав на себе его взгляд, она улыбнулась и Сланту тоже пришлось улыбнуться в ответ. Может, улыбка получилась недостаточно теплой, но лучше такая, чем никакой. Иначе она почувствует себя оскорбленной, надуется.

Если он уж связался с этой девицей, придется ладить с ней.

С другой стороны, когда он назвал ее дурочкой, она проглотила обиду.

Стало быть, не такая уж она толстокожая.

Если она не подослана к нему и он берет ее под защиту, чем ближе он к ней будет, тем лучше. Конечно, там, где в ходу огнестрельное оружие, это было бы опасно, поскольку, прижавшиеся друг к другу, они представляют собой единую мишень, но здесь, где основным оружием был меч или в крайнем случае лук, в этом, похоже, нет ничего страшного.

Впрочем, на самом деле ему было так удобно там, где он лежал, что совсем не хотелось двигаться. Погасив улыбку, он закрыл глаза и заснул.

Слант проснулся на рассвете, именно в тот час, когда собирался.

Эннау, судя по ее ровному дыханию, крепко спала. Он не стал ей мешать и направился к ближайшему источнику. Когда оставалось только съесть скудный завтрак и отправляться в путь, он мягко потряс девушку за плечо.

Просыпалась она с невнятными стонами и, пока ела, не смогла выдавить из себя ничего, кроме каких-то односложных междометий. Потом она стала настаивать на том, что хочет помыться, а Слант пусть подождет ее в лагере.

Эту задержку он воспринял вполне философски. В конце концов, нет никакой разницы, три дня уйдет на дорогу до Праунса или четыре. Несколько дней в ту или другую сторону действительно ничего не решают. На то, чтобы добраться от одной звезды до другой, у него уходили годы. Так к чему спешить теперь? Во всяком случае, по утрам он был менее раздражителен.

Когда девушка шла обратно вверх по склону от ручья, на ней был все тот же серый балахон, единственный предмет ее гардероба, и ему в первый раз пришло в голову, что он еще нахлебается с этой девицей, настолько безалаберной, что пустилась в путь в чем была. Эннау промокла, и на ткани ее балахона — там, где она касалась тела, — проступали темные пятна.

Одежда прилипла к бедрам и груди.

Сам он воспользовался как полотенцем вчерашней рубашкой и, выполоскав ее в ручье, расстелил поверх седла для просушки, чтобы завтра переодеться.

Остальную свою одежду он тоже привел в порядок: мех и кожа портятся, попадая в воду.

А Эннау даже не подумала выстирать свой балахон. Слант хотел было намекнуть ей на это, но отбросил свое намерение. В конце концов это ее личное дело. Кроме того, он понятия не имел, что предписывают местные табу в отношении гигиены. И лишние ссоры ему совершенно ни к чему.

Оседлав лошадей, они вновь отправились в путь. На этот раз Эннау удалось забраться в седло с несколько меньшими сложностями, хотя до быстроты и изящества было еще далеко.

Как и раньше, она ехала медленно, шагом и старалась держаться поближе к нему. Погода была солнечной и прохладной, и деревья по обе стороны дороги сопровождали их. Эннау расспрашивала Сланта о его прошлой жизни, но он отвечал лаконично и сдержанно. Пытаясь, в свою очередь, побольше узнать о спутнице, Слант выяснил, что она не мастерица рассказывать о себе.

Он узнал только, что она пробыла ученицей Курао менее трех месяцев, что немало удивило его. Ей удалось разыскать его и следовать за ним все это время — такое явно не под силу простому смертному. Совершить подобное при столь недолгом обучении — это внушало уважение.

Он почувствовал, что почти прощает ей наивность и беспомощность — как выяснилось, она была единственной дочерью богатых родителей, и те, естественно, избаловали ее. Но это длилось до тех пор, пока предприятие ее отца — торговца зерном — вследствие какой-то катастрофы, вероятнее всего пожара, не обанкротилось. Пока тот пытался поправить дела, мать девушки спилась. Не выдержав удара, отец покончил с собой, оставив Эннау на попечение эксцентричного дядюшки, мага Курао.

Очевидно, последние месяцы так трудно достались девушке, что она пока не решалась говорить об этом. А до финансового краха отца, как она заявила, вообще ничего интересного не было. Готовить она не умела, охотиться тоже. Когда около полудня они остановились перекусить, Слант открыл для себя, что она даже не может завязать узел — так, чтобы удержать у дерева смирных лошадей.

Болтать она тем не менее могла бесконечно и улыбалась ему часами. Он обнаружил, что, совершенно не собираясь этого делать, улыбается ей в ответ.

Обеспокоенный, Слант задался вопросом, не сдает ли в его теле какой-то регулирующий механизм. Он никогда не был зомби — это не способствует выживанию. Но иммунитет к общению с себе подобными у него сохранялся. Кроме очевидных сексуальных реакций, он утратил способность эмоционально реагировать на дружелюбные улыбки, легкое расширение зрачков и другие признаки, помогающие людям понравиться друг другу. И все же сейчас Слант радовался обществу Эннау, какой бы пустышкой она ни была. Или его первоначальная оценка была неверна — как результат обстоятельств их встречи, или его тщательно поддерживаемая недоверчивость разваливалась на куски, или она начинала нравиться ему не за то, чем в действительности являлась, а потому, что ее тело посылало соответствующие сигналы, — в этом сложном переплетении мотивов он не мог еще разобраться.

К концу дня уверенность Эннау в себе и своем умении держаться на лошади настолько возросла, что они перешли на нормальный аллюр. И Слант заметил, какая забавная манера у нее откидывать назад голову, встряхивая волосами, когда ей что-то нравится.

Вечером за едой Слант обнаружил, что она неотрывно наблюдает за ним, и подумал, какие красивые у нее глаза, напоминая себе, что это следствие расширения зрачков при слабом свете, в тени деревьев. А еще зрачки расширяются, когда их владелец смотрит на то, что ему нравится, и это всегда приятно людям. Именно поэтому в течение многих веков сумерки считались столь романтическими.

И все же он улыбнулся ей в ответ.

Когда они устроились на ночлег, Эннау снова легла рядом. Он чувствовал ее присутствие сильнее, чем ему хотелось. Он обнаружил в себе желание протянуть руку и провести пальцами по ее телу.

Теперь Слант не сомневался, что механизмы, регулировавшие уровень гормонов его тела, окончательно разладились. Может быть, они отключились одновременно с компьютером? Он никогда не знал, контролирует ли их компьютер или они самостоятельны. Первое казалось сейчас более вероятным.

Не давая гормонам взять над ним верх, киборг устоял перед искушением, но был встревожен и раздосадован, обнаружив, что по прошествии четырнадцати лет они все еще действуют. На этот раз ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы заснуть.

17

На следующий день Слант пришел к выводу, что, пожалуй, рад возвращению на круги своя. В конце концов, в киборге нет больше необходимости — война кончилась. У него нет никаких причин отказываться от обычной человеческой жизни. Почему бы не дать волю нормальным реакциям?

Секс казался довольно привлекательной идеей.

И тем не менее он сожалел о том, что женщиной, которой он увлекся, оказалась именно Эннау. В сущности, ничего удивительного в этом не было.

Она — единственная женщина, которая встретилась ему за последние годы. И компьютер отключен. И все же жаль, подумал он и приготовился бороться с искушением.

Ближе к полудню, когда они выехали на пустынный холм, Сланту почудились силуэты башен на горизонте и, остановившись, он стал вглядываться вдаль.

Там определенно что-то возвышалось. Может быть, Праунс? Тем не менее деталей ему разглядеть не удалось, и он снова двинулся в путь.

Когда они остановились поесть, Слант обнаружил, что, хотя Эннау не в состоянии готовить, охотиться или завязывать узлы, она грациозно двигается, очаровательно улыбается, умеет привлечь его внимание десятками мелочей. За каждым его движением следили эти завлекающие зеленые глаза, а когда она двигалась, Слант ловил себя на том, что не может оторваться от покачивающихся бедер. Но во исполнение своего обета — не поддаваться искушению, он насколько мог пытался не обращать внимания на прелести Эннау.

После еды она забралась в седло с едва заметной неловкостью — похоже, все-таки научилась держаться в седле. И вдруг Слант спросил у нее:

— У тебя есть гордость? Ты гордишься собой?

— Что? — удивилась девушка. Она уже заметила, что Слант заговаривает с ней лишь в крайнем случае, а подобный вопрос был, без сомнения, более чем странным для начала беседы.

— У тебя есть чувство собственного достоинства?

— Думаю, да, — Эннау все еще пребывала в недоумении.

— А как ты можешь себя уважать, если не способна сама о себе позаботиться?

— Я могу о себе позаботиться!

— Тогда почему ты здесь, со мной, а не дома, в Олмее? Ты не очень-то хорошо позаботилась о себе, убежав в лес без еды, без денег, без одежды, а потом еще и свалившись прямо на дракона.

— Я не хотела. Так получилось... Я могу сама о себе побеспокоиться! Я забочусь о своей чистоте и здоровье. И я хорошо выгляжу.

— Это только внешность.

— А разве внешность — не главное в женщине?

— Нет.

На это Эннау не ответила. И Слант погрузился в мрачное молчание, в то время как девушка посвятила все свое внимание дороге, деревьям и лошадям, не пытаясь более разгадать этого непонятного человека.

Слант понимал, что, если она останется рядом, ему не отделаться от нее никогда. Особенно если учесть ее готовность идти навстречу любым его желаниям. Она даже не прятала ее. Но самоуважение не позволит ему заниматься любовью с женщиной, готовой на все, сказал он себе.

Слант задумался, насколько было бы проще, если бы первый шаг сделала она. Тогда он мог бы отказаться от нее и тем самым положить конец всей этой нелепой истории. К несчастью, она вела себя совершенно пассивно в этом отношении. Видимо, ее культура предписывала агрессивную роль мужчине.

Ему нужно, думал он, отделаться от нее в Праунсе. Он найдет мягкосердечного человека, который согласится о ней заботиться, может быть, мага, который возьмет ее в ученики. Тогда всем его волнениям конец. Даже по самым оптимистичным оценкам, им не попасть в город раньше завтрашнего дня. Один день воздержания — разве это так много?

Затем ему пришло в голову, что регулирующие механизмы не просто отключились, а стали работать в обратном направлении. Разве одолевающее его томление похоже на обычную потребность? Разумом он понимал, что, возможно, так оно и есть. Но после четырнадцати лет гипнотической обработки он уже не мог вспомнить, что чувствовал до того, как стал киборгом. Сейчас же, казалось, он неспособен думать ни о чем другом, и если это — нормальное состояние рода человеческого, как людям вообще удается заниматься чем-то серьезным? Он уже начал про себя развивать теорию о том, что тело просто требует компенсации за проведенные в космосе годы. Однако додумать ее до конца Сланту не удалось: к полудню они выехали из леса.

Сначала появилось небольшое предупреждение: деревья не редели постепенно, а просто исчезли. И уже за последним изгибом дороги стало светло. Приблизившись к краю леса, они увидали: дорога внезапно уперлась в примитивные ворота в невысокой каменной стене. За ними простирались поля, изрезанные ветрозащитными полосами. Каждый клочок возделанной земли давал обильный урожай: даже отсюда Слант мог различить рожь, гречиху, бобовые, еще какие-то неизвестные ему посадки. Натянув поводья в нескольких метрах от ворот, он стал изучать открывающуюся перспективу.

Поначалу он видел только фермы, затем более близкий план привлек его внимание. Во-первых, ворота охранялись: из-за деревьев выглядывали четверо стражников, и путникам угрожали по меньшей мере два натянутых лука.

Во-вторых, башня, которую киборг приметил еще в лесу, теперь отчетливо виднелась на горизонте, не прямо впереди, а чуть левее — вот почему она не сразу бросилась в глаза.

И она была не одна. Темными очертаниями на фоне ясного неба вставали рядом с ней еще с полдюжины башен. Киборг попытался прикинуть их высоту, но ни к чему не пришел, решив, что его оценки искажает более близкая, чем на Древней Земле, линия горизонта. Даже если сделать скидку на это, самая высокая из башен, должна быть по меньшей мере 70-80 метров вышиной.

Он был совершенно уверен, что башни — часть Праунса. Но тогда непонятно, где город, почему его не видно. Башни, решил Слант, возведены на холме, тогда как городские стены и дома построены ниже, у его подножия, поэтому они пока что за горизонтом. Местность здесь была холмистой, и лес и город, по всей видимости, разделяют не только холмы, но и несколько долин.

Впрочем, об этом можно будет поразмыслить позднее, сначала он должен разобраться со стражей.

— Эй! Привет! — позвал он.

Из-за дерева выступил невысокий кряжистый человек.

— Привет, чужеземец. Что привело тебя сюда?

— Мы следуем через ваш город в Тейшу.

Стражник внимательно оглядел Сланта и Эннау. Заметив, что взгляд его задержался на девушке, киборг почему-то почувствовал себя оскорбленным.

Наконец стражник отступил на шаг назад и крикнул:

— Все в порядке.

Из укрытия вышли остальные, за исключением одного лучника, который, настороженно разглядывая путников, остался на месте. Всего их было пятеро.

— Ты не хочешь вызвать мага для проверки? — спросил один.

— К чему? Их только двое.

— Это могут быть шпионы.

— Ну и что? Это не наше дело. Нам платят не за шпионов, а чтобы мы останавливали грабителей и мародеров.

— Лучше бы ты вызвал мага. Зачем нам лишние неприятности, — голос принадлежал юноше, едва достигшему двадцати лет.

— У магов и без того есть чем заняться, — ответил коротышка.

— Да пропустите их, — вмешался единственный из всех, исключая лучника, кто еще не высказался. — Какой вред могут принести эти мужчина и женщина?

— И все же лучше бы вызвать мага для проверки, — продолжал настаивать другой голос.

Дебаты продолжались еще некоторое время и разрешились, наконец, голосованием два к трем в пользу того, чтобы их пропустить. Лучник не произнес ни слова.

— Езжайте, — коротышка вышел на дорогу и жестом показал Сланту, где проезд.

— Спасибо, — отозвался тот. — Там, впереди, Праунс?

— Да, конечно.

— Вы охраняете границу?

— Границу? Глигош, нет! Границу вы должны были пересечь несколько дней назад. Она слишком длинна, чтобы охранять ее как полагается, хотя у нас есть патрули. Мы — внутренняя охрана, а эти ворота обозначают пределы города. Граница проходила здесь сто лет назад.

— Ага, — Слант не совсем понял, что значат слова «пределы города», но не видел смысла в объяснениях.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил он и пришпорил коня; за ним последовали Эннау и лошадь без всадника.

Оглянувшись через несколько минут, он увидел, как четверо из пятерых стражников снова лениво расположились у ворот, переговариваясь между собой. Лучник, наконец, опустил лук и вернул стрелу в колчан, но все еще настороженно стоял у дерева, глядя на удаляющихся Эннау и Сланта.

Более часа они ехали в ненарушаемом молчании среди лоскутов золота и зелени полей. Иногда Слант различал вдалеке небольшие домишки, разбросанные по полям, но нигде не было ни души.

Перед ними на горизонте вырастал город Праунс.

По мере приближения башни все увеличивались, и Слант понял, что его первые впечатления оказались недалеки от истины. Башни были огромны.

Теперь он мог догадаться, что самая высокая из них поднимается в высоту более чем на сто пятьдесят метров. Городских стен все еще видно не было, но вокруг башен уже вырос лес построек, простираясь до непонятной темной массы у горизонта.

Именно там, к югу от города, Слант увидел нечто очень странное.

Слишком неправильное, чтобы быть делом рук человеческих, это «нечто» казалось совсем не на месте среди мягко переходящих друг в друга холмов.

То была гигантская выступающая из земли скала, причем на юг смотрел пологий склон, а северная сторона представляла собой гигантский, под невероятным углом отвес. Слант не мог на глазок определить ее размеры, но она была чудовищно велика, поскольку тень ее накрывала здания города на южной окраине — а ведь солнце стояло высоко над головой. Поверхность скалы была гладкой, за исключением нависающего края, который почему-то напомнил ему шрам от удара ножом.

Переведя взгляд дальше, Слант различил другие, более мелкие обломки скал и выходы породы. Большая часть их располагалась к югу от Праунса и, насколько он мог судить, к востоку от дороги, по которой они сейчас ехали.

С юго-запада город окружали еще три странных обломка скал. Каждый из них имел форму неправильного тетраэдра, наклоненного под каким-то немыслимым углом к земле. Различались они по направлению — один указывал прямо на юг, и навес его приходился к северу, другие были повернуты приблизительно на северо-восток. Изучив их, Слант пришел к выводу, что все они лежат в одной четвертой круга, указывая вовне. Интересно, что за выверт сейсмологии мог произвести подобное.

Через час после того, как путники покинули лес и миновали стражников у ворот, они увидели, что смотрят вниз, на небольшой поселок, и что перед ними открывается великолепный вид на неглубокую широкую долину.

Как и все возделанные земли, по которым они проезжали, она была мелко разлинована на участки, с точками крестьянских домов и фермами тут и там.

Но в отличие от земель более западных ее покрывали странные пятна.

Это решительно озадачило Сланта. Некоторые из пятен казались плоскими скалами, но окружал их, очевидно, чернозем. Еще большее недоумение вызывало то, что они отчетливо поблескивали на солнце. И эти пятна явно не были водой, поскольку легкий бриз не поднял на них рябь. Более того, и цвет у них был загадочный. Одни отсвечивали серебром, другие были иссиня-черными, а по крайней мере одно было окрашено в красный цвет.

Разбросаны они были как попало, вперемежку большие и маленькие — от пятен не более метра в диаметре до мертвых пространств примерно двадцати метров в поперечнике. На юге они встречались чаще, чем на севере.

За долиной начинался Праунс. Разбросанные домишки постепенно терялись в беспорядочных окраинах, которые дальше к востоку складывались в улицы и переулки. Постепенно улицы становились все прямее и шире, деревянные дома все чаще перемежались каменными постройками.

Эта часть города внезапно обрывалась у высокой стены из черного камня, а за ней Слант мог видеть только все те же башни и высокие постройки, на которые он глядел уже полдня.

Его удивили две вещи: во-первых, это было первое среди встреченных им на планете сообщество, разместившее окраины за пределами городских стен, а во-вторых, размеры города просто подавляли. Сланта обучали определять численность населения — одно из элементарных требований, предъявляемых киборгу-разведчику, — и он прикинул, что число жителей колеблется где-то между полумиллионом и миллионом — гораздо больше, чем он ожидал встретить на этой варварской планете.

До города все еще было далеко — долина действительно была широкой, и вряд ли у них есть шанс достичь его до наступления темноты.

Стало быть, уснуть на обочине дороги им не удастся. Здесь нет ни деревьев, чтобы укрыться в их тени, ни опавшей листвы для импровизированной постели, да и местным жителям это может не понравиться.

Киборг решил отыскать постоялый двор в поселке. Это должно порадовать Эннау.

Поселок вытянулся вдоль ведущей в город дороги, которую пересекала дорога поменьше, ведущая куда-то на северо-восток, и состоял из двух улиц.

По обеим сторонам их располагались дома и лавки. Стен вокруг поселка не было. На перекрестке, где пересекались дороги, стояло трехэтажное сооружение с огромными окнами разноцветного стекла. Слант догадался, что это или здание местного управления, или гостиница, а может, и то и другое.

Как выяснилось при ближайшем рассмотрении, это был постоялый двор.

Здесь даже была конюшня, прилепившаяся сзади к основному зданию, где за небольшую плату можно было накормить лошадей и оставить их на ночь. Хотя до сумерек было далеко, Слант решил остановиться и заночевать здесь.

Покинув гостиницу на рассвете, они без труда достигнут города к полудню.

К его удивлению, хозяин заявил, что на первых этажах свободных комнат нет. Сланту и его спутнице не встречалось других путешественников, и было еще слишком рано искать крова на ночь. И конюшня была пуста. Заметив удивление первых своих постояльцев, хозяин объяснил Сланту, что с минуты на минуту ожидает очередного каравана на запад. Караван этот проходит здесь раз в месяц, и купцы с охраной занимают полностью весь второй этаж.

Они всегда останавливаются в этой гостинице.

Слант согласился, что не стоит ссориться с такими важными клиентами, и принял ключ от комнаты в юго-восточном крыле третьего этажа.

Золотого, заплаченного за комнату и конюшню, хватило еще и на завтрак и обед. Издерганный ожиданием каравана хозяин поспешил накормить путников и избавиться от них. Эннау понесла наверх седельные сумки. Потом они отыскали столик в общей зале и позволили слуге принести им эль, хлеб, фрукты, сыр и мясо с густой подливой.

Они сидели друг напротив друга и не торопясь наслаждались горячим мясом. При этом Слант успевал поглядывать в окно на спешащих мимо горожан, а Эннау наблюдала за Слантом. Утолив первый голод, она вдруг спросила:

— Сколько тебе лет?

Слант вздрогнул от неожиданности.

— Не знаю.

— Как это? Ты же должен знать, когда родился.

— Да, конечно, только со мной не так просто. Я родился примерно триста лет назад. Когда точно, я не знаю — потому что родился на Древней Земле, а здесь другое летоисчисление. Мне было восемнадцать, когда я покинул Древнюю Землю, и девятнадцать, когда вылетел с Марса.

— Не понимаю. Это просто бессмыслица — то, что ты говоришь. Я думала, ты из Тейши.

— Я сказал, что из Тейши, потому что так проще. И безопаснее. Я с Древней Земли.

Он и сам не знал, с чего вдруг разоткровенничался перед Эннау. Раньше он избегал таких вопросов. С тех пор как он покинул Марс, ему всегда приходилось лгать, чтобы поддерживать свою легенду. Если бы он сказал кому-нибудь правду, компьютер убил бы его или, по меньшей мере, настоял на убийстве собеседника.

Его желание говорить, развивал он свою теорию дальше, в очередной раз почти забыв об Эннау за своими мыслями, в сущности, реакция на долгое подавление со стороны компьютера. Наконец-то он свободен говорить все что ему заблагорассудится и пользоваться этой свободой, как самый обычный человек.

— Древняя Земля — это одна из звезд, маленьких огоньков на небе, да?

— Более или менее.

— Легенды говорят, что когда-то давно все пришли с Древней Земли. Это и есть твоя родина? Ты хочешь сказать, что твои предки оттуда?

— Я хочу сказать, что я родился на этой самой Древней Земле. Я прилетел сюда на корабле, который ты видела поблизости от Олмеи.

— Годы там короче, чем здесь?

— Нет. Я даже думаю, длиннее.

— Тогда как тебе может быть триста лет?

Поставленный перед необходимостью объяснять что-то, чего сам не понимал, Слант ограничился коротким:

— Ты права. Мне тридцать три.

— Так ты покинул Древнюю Землю пятнадцать лет назад?

Слант помедлил.

— Нет, — сказал он, наконец, — я покинул Древнюю Землю в Тяжелые Времена, более трехсот лет назад, если тебе это о чем-нибудь говорит.

— Нет, я не понимаю, как такое возможно.

— Я тоже, — он залпом допил свой эль.

Какое-то время над столом висело молчание, нарушаемое лишь доносившимся через открытое окно гомоном с улицы: у гостиницы остановилось несколько всадников. Хозяин поспешил на улицу, приветствовать их, из чего Слант заключил, что караван наконец прибыл.

— Ты действительно пришел из прошлого?

Слант в окно разглядывал вновь прибывших. К всадникам присоединились две огромные повозки, потом подошли еще две. Он не был уверен, но ему показалось, что на подходе и другие. Не думая о том, что говорит, он ответил:

— Да.

— Тебя привел тот демон, который, как ты говоришь, владеет тобой?

— Можно сказать и так.

— А как он смог тобой завладеть?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сосредоточиться. Слант отвернулся от окна и перевел взгляд на Эннау:

— Зачем тебе это?

Эннау неопределенно пожала плечами:

— Не знаю.

— Что ты знаешь о Тяжелых Временах?

— О, не много. Думаю, то же, что и все.

— Ты знаешь, что была война?

— Да... кажется. Пришли корабли со звезд и разрушили все города...

— Верно. Корабли пришли с Древней Земли. Другие миры не захотели, чтобы она вечно управляла ими. И поэтому с Земли были высланы боевые корабли уничтожать все, пока восставшие миры не перестанут сопротивляться.

Это было наиболее краткое изложение войны, которое ему удалось из себя выдавить.

— Легенды говорят иначе!

— Да, я знаю. Война началась за два года до моего рождения, когда колонии перестали посылать необходимое нам продовольствие.

— Ой, — тихонько воскликнула Эннау.

— Древняя Земля выслала корабли, чтобы разрушить все противостоящие ей миры, и ваша планета оказалась одним из них. Тем не менее оставались планеты, о которых не было известно, на чьей они стороне. Чтобы выяснить это. Древняя Земля выслала целый флот кораблей с одним лишь человеком на каждом из них. Эти люди должны были посещать разные планеты и отправлять сообщения на базу, домой.

И все же власти боялись, что после долгих лет путешествий в полном одиночестве в космосе их посланники переменят образ мыслей или даже присоединятся к врагу. Чтобы обезопасить себя от этого, командование Древней Земли встроило в каждый корабль компьютер и частичку этого электронного мозга внедрило в летчика, пилотирующего корабль-разведчик.

Именно эта частичка несет гибель пилоту в случае его неповиновения.

Я и был одним из таких пилотов, а компьютер — это то, что маги зовут демоном.

— Ох! Значит, если бы ты его не послушался, он убил бы тебя?

— Да, именно так. В моей голове есть такая штука, которая взорвется, если ей прикажет компьютер.

— Но ведь демон теперь мертв, и ты в безопасности. Да?

— Да. Но все же мне бы хотелось удалить эту штуку из головы. Тогда я смогу оживить компьютер, но он уже не причинит мне никакого вреда. Я буду контролировать его, а не наоборот.

— А это возможно? И не опасно?

— Скорее всего нет, — не задумываясь, ответил Слант, но, произнося эти слова, он не был до конца уверен, что прав. Действительно, сможет ли он управлять компьютером?

— А демон делал с тобой еще что-нибудь, кроме как заставлял слушаться его?

Слант пожал плечами.

— Иногда, — но вопрос показался ему странным. — А почему ты спрашиваешь об этом?

— О, не знаю. Ты вел себя совсем по-другому до того, как Фуринар убил демона.

— Конечно. Мне приходилось делать, что говорят, иначе демон разнес бы меня на куски.

В общую залу стали входить по двое, по трое люди из каравана, и с подносами и кружками засновали туда-сюда слуги гостиницы.

С минуту они молчали. Слант наблюдал за караванной толпой, а Эннау задумалась.

— Почему, — спросила она несколько минут спустя, — ты пришел на Дест?

— Мне приказал компьютер.

— Но почему? Ведь наши города уже были разрушены.

— Да, конечно. Компьютер хотел удостовериться, что выжившие не предпринимают ничего, что могло бы повредить Древней Земле.

— Ох! А зачем он заставил тебя убить Курао?

— Ему нужна была голова мага. Он считал, что маги опасны. Мы ни разу не находили их на других планетах.

— О, — Эннау снова задумалась.

Слант почувствовал вдруг безотчетную тревогу и, оглядевшись, заметил, что один из караванщиков рассматривает его в упор, и особенно внимательно — шею. Как же он забыл — ведь гнездо разъема все еще там. А это, что ни говори, отличает его от обычного человеческого существа.

Ему совсем не улыбалось привлекать к себе внимание, и тем более ввязываться в неприятности. Он отодвинул стул и встал.

— Здесь становится слишком людно, — сказал Слант. — Пойдем наверх.

Эннау удивленно взглянула на него снизу вверх, а потом опустила глаза.

— Хорошо.

Слант с раздражением понял, что она услышала в его словах приглашение к любви, о чем он сейчас и не помышлял. Ему нужно как можно быстрее и незаметнее покинуть общую залу, а там он приструнит эту девушку.

Они поднялись наверх.

18

Как только с глухим стуком за ними захлопнулась тяжелая деревянная дверь, Эннау бросилась ему на шею. Чисто автоматически рука Сланта скользнула вверх, а потом вниз — в смертельном ударе. Сделав над собой отчаянное усилие, он чуть-чуть придержал руку прежде чем удар достиг незащищенной шеи девушки, но только чуть-чуть. Удар пришелся как раз в тот момент, когда она подняла лицо, чтобы поцеловать его.

— О! — Эннау в ужасе отскочила назад. — Ты меня ударил?!

— Прости. Ты застала меня врасплох. Я не хотел...

Она потерла шею, и Слант перевел дух: кажется, обошлось. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что таким ударом можно сломать позвоночник. Но к чему ей знать об этом. Он вынужден провести в ее обществе ночь как минимум, и незачем нарываться на объяснения.

— Я думала, ты хочешь... — она посмотрела на него с сожалением.

— Прости, нет.

— Тогда зачем ты попросил меня уйти из залы?

— Ты когда-нибудь видела мою шею со спины? — ответил Слант вопросом на вопрос.

— Нет, — складка у нее на лбу исчезла. На лице появилась вымученная, неуверенная улыбка. — На ней такой же синяк, как на моей теперь?

— Нет. Взгляни.

Он отодвинул волосы на шее и повернулся к ней спиной, так, чтобы ей был виден разъем. Киборг физически чувствовал, как ее взгляд уперся ему в спину. Помолчав, она спросила:

— Что это? Это как будто часть тебя.

— Так оно и есть, — он повернулся к ней лицом, позволив волосам упасть на место. — Именно через это я был соединен с компьютером.

— Ты хочешь сказать, что через эту штуку демон входил в тебя?

— Вот именно.

Ее улыбка исчезла совсем.

— Это же ужасно! Как могли люди сделать с тобой такое?

— Я сам согласился.

— Но как ты мог?!

Слант пожал плечами.

— Не понимал, что делаю.

— Но все-таки — ты просил меня подняться наверх?

— Я просто хотел уйти из общей залы. Кто-то пялился на меня сзади, а я предпочитаю не привлекать внимания.

— Ты думаешь, он это видел?

— Не знаю. Но уйти я хотел именно поэтому. Боюсь, к тебе это не имеет никакого отношения.

— О!

Эннау застыла, обдумывая сказанное, а Слант, сев на край единственной кровати, принялся разуваться. Покончив с этим, киборг аккуратно поставил башмаки у края кровати и критически оглядел узкий матрас. Он не оговорил с хозяином, сколько кроватей ему нужно, и тот, естественно, предположил, что одной достаточно. Но Слант отнюдь не был уверен в этом. Его так влекло к Эннау, что он боялся не устоять, оказавшись с ней в одной кровати. Слант решил, что предоставит кровать Эннау, а сам изобразит себе какую-нибудь подстилку на полу.

Он уже собирался осуществить свое намерение, когда Эннау вдруг произнесла сдавленным голосом, почти простонала:

— Ну почему, почему я тебе не нравлюсь?

— Что? — он глядел на нее, растерявшись.

— Чем я тебе не нравлюсь? Почему ты меня не хочешь? Что ты за человек?

Слант видел, что девушка вот-вот расплачется, но он понятия не имел, что делать в таких случаях. Что-то шевельнулось в его подсознании, он встал и вдруг понял, что не контролирует собственное тело, а лишь наблюдает себя со стороны.

Всплыла на поверхность одна из его личностей, о которой он и не подозревал до сих пор. Это был не воин, и не пилот, и не любая другая из тех масок, которыми он пользовался неоднократно.

Киборг почувствовал, как лицо его смягчается, на губах возникает непроизвольная улыбка, и услышал со стороны собственный голос с новой, успокаивающей интонацией.

Эннау бросилась к нему. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб, осторожно отвел упавшую на глаза прядь. Она прижалась к нему крепче, он потерял равновесие и упал с ней на кровать.

Откуда-то из подсознания Слант в бессильном раздражении наблюдал, как со знанием дела ласкает девушку эта новая для него функция-персоналия.

Проходя через всю программу действий в тщательно вычисленных откликах и реакциях на слова и чувства Эннау, сам он оставался не более чем отстраненным наблюдателем.

Наконец Сланта осенило. За шпионами всегда тянулась слава великолепных любовников. Действительно, были времена, когда адюльтер считался превосходным средством для получения той или иной информации. С точки зрения Командования не имело никакого значения, что думал при этом киборг, и уж тем более — что думала или чувствовала соблазненная жертва.

Важен был результат, и только.

Сланту никогда не говорили, сколько личностей в нем запрограммировано и что они из себя представляют. Все они создавались во время долгих сеансов под гипнозом, после которых он ничего не помнил. Интересно, как они проводили тренинг конкретно именно этого "я"-любовника.

Его бесило, что, когда дело дошло до принятия решения, он, Слант, опять оказался ни при чем. И как выяснить, отключились ли регулирующие механизмы или именно они привели в действие его гормоны, чтобы подготовить тело для новой роли — героя-любовника? Скорее всего, несмотря на то, что компьютер мертв, он все-таки марионетка со встроенными в него механизмами.

Немного погодя Слант стал удивляться уверенности собственного тела.

Ему захотелось побыть в нормальном состоянии, почувствовать его и самому контролировать собственные движения. Прошлый опыт подобного рода ограничивался краткими интрижками, объятиями в кино и подворотнях в последний год гражданской жизни да несколькими ночами перед вылетом. И он, как и большинство новичков, был нетерпелив и неловок. Теперь он действовал с плавной, отточенной уверенностью, и пылкость, которой отвечала ему Эннау, вытеснила воспоминания о тех давних женщинах.

Может быть, потом ему удастся вспомнить хотя бы что-то из этого...

Когда его основная личность вернула себе контроль над телом, Слант оказался на краю кровати, расслабленный и спокойный. Эннау домчала рядом с ним, улыбаясь во сне, и простыня под ней была влажной от пота. Снаружи стояла глубокая ночь, в ближайшее к ним-окно виднелись звезды.

Осторожно, стараясь не потревожить девушку, Слант сел и огляделся, пытаясь сообразить, все ли в порядке. Необходимость спать на полу отпала, на смятой постели достаточно места для обоих.

Припасы сложены в углу, о лошадях он позаботился раньше, оставалось только закрыть ставни и лечь.

Подойдя к окну, выходившему на юг, Слант помедлил, прежде чем закрыть его, и выглянул в ночь.

Что-то было не так. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы уловить, в чем дело — в голубом свечении за постройками через улицу.

Он находился на верхнем этаже самого высокого в поселке здания, и открывающаяся перед ним перспектива в основном являла собой крыши соседних домов. Слант не мог разобрать, откуда исходит свечение.

На этой планете, насколько ему известно, нет городов, освещаемых чем-то большим, чем факелы. И даже тысячи тысяч факелов не горели бы столь ярко, и свет у них совсем другой — желтый, а не голубовато-синий.

Может быть, в Праунсе, спросил он себя, газовое освещение? Он не помнил, чтобы нечто подобное было зарегистрировано с орбиты, но, в конце концов, они могли и проглядеть один-единственный город, если Праунс находился на дневной стороне, когда проводилось сканирование.

И все же это объяснение едва ли было удовлетворительным, и он быстро понял почему: Праунс лежал к востоку, а он глядел на юг. А к югу не было ничего, кроме крестьянских ферм, пятен пустошей и тех странных, вздымающихся под невозможными углами обломков скал.

Внезапно он вспомнил дракона и то, что Террел рассказывал о Праунсе — городе, построенном на руинах, где немало странностей. Ну конечно! Слант разом догадался, что именно испускало голубое свечение, и что такое эти странные скалы, и почему по полям разбросаны блестящие разноцветные пятна.

Бомба, чей взрыв проделал все это, была действительно адской, подумал он, уже догадавшись, что скалы появились, когда выплеснулась из воронки расплавленная лава, а сверкающие пятна — брызги той же раскаленной лавы или застывший металл.

Но как же люди решаются жить так близко к кратеру? Если это свечение — радиоактивное, странно, что здесь все еще теплится жизнь. И как столь обширный город мог вырасти на месте эпицентра ядерного взрыва?

Внезапно Слант обнаружил, что следующий вопрос, неизбежно встающий вслед за этим, впрямую относится к нему самому: действительно ли он хочет ехать в этот город? У местных жителей мог выработаться какой-то иммунитет.

Среди населения в два миллиона человек наверняка нашлось несколько десятков со сверхвысоким уровнем толерантности к радиации. Они-то и пережили первоначальную катастрофу и стали родоначальниками нынешней цивилизации.

Возможно, местные жители настолько же отдалились от генетического кода человеческой расы, как и он сам. Три сотни лет — всего лишь мгновение в процессе эволюции, но радиация неизбежно порождает сложнейшие проблемы с естественным отбором.

Тут Слант решил, что забегает вперед. Это все домыслы пока. Хотя фоновый уровень радиации на этой планете ненормально высок, здесь все-таки длится жизнь.

А может, жители Праунса просто не знают ничего иного? Никакой другой жизни?

Такая мысль кого угодно приведет в уныние. Закрыв ставни, Слант лег рядом с Эннау и попытался уснуть.

Последней мыслью его было: как жаль, что он не догадался захватить дозиметры с корабля.

19

Следующим утром Слант проснулся с таким чувством, будто ночью видел какие-то очень неприятные сны, но какие именно, он вспомнить не мог. А потому не позволил этому ощущению беспокоить себя более чем несколько минут.

Не желая оттягивать минуту, когда он надеялся, наконец, достичь Праунса, он сразу же разбудил Эннау, которая, проснувшись со счастливой улыбкой, потянулась обнять его.

Нет смысла отказываться, решил он. Это только приведет в смущение бедную девочку. А может быть, даже вызовет его вчерашнее, марионеточное "я". Слант позволил ей прижаться к нему, а потом отстранился.

— Пора двигаться.

Счастливая улыбка поблекла.

— Хорошо, — послушно ответила девушка.

Спустя час они уже были в пути. Жутковатое голубое свечение, которое киборг видел прошлой ночью, при свете дня было неразличимо, но он не мог отделаться от ощущениям что оно все еще здесь и чувствовал себя несколько неуютно.

Впереди, черными громадами на фоне ясного неба, возвышались башни Праунса, а под ними простирался город со всеми своими окраинами. С каждым часом они все ближе приближались к нему, и у Сланта появилась возможность разглядеть башни получше.

Вскоре он понял, что ни одна из его оценок не соответствует действительности. Самая высокая башня вздымалась как минимум на двести метров в высоту, это во-первых, а во-вторых, им не достигнуть к полудню городских стен, которые оказались выше, чем он ожидал. Только теперь Слант сообразил, что представляют эти башни, поразившие его, как только он увидел их в лесу. Каким образом столь примитивная цивилизация смогла возвести эти грандиозные сооружения? Сейчас изумление прошло. Башни оказались довоенными небоскребами. Их изначальные стеклянные и бетонные стены скорее всего заменили. Киборг сильно сомневался, чтобы стекло продержалось на своем месте в течение трех столетий, даже если оно не рассыпалось при ударе взрывной волны. Вероятнее всего оно и рассыпалось в пыль. А вот стальные конструкции могли простоять и больший срок, чем тот, что прошел после окончания войны.

Слант догадался, что на месте кратера скорее всего находился космопорт, — возможно, главный или даже единственный космопорт планеты.

Этим и объяснялось господствующее положение Праунса и его многолюдность.

Если так, город был столицей континента, или, по крайней мере, крупнейшим торговым центром. А старые традиции живут долго.

Вскоре путники оказались среди разбросанных как попало домишек, теснящихся друг к другу. А через некоторое время Слант и Эннау выехали на настоящую улицу, по обеим сторонам которой стояли дома. Впереди возвышалась черная массивная городская стена, и спустя еще час она уже скрыла от них башни.

Стена, Слант в этом не сомневался, была довоенной. Она производила то же впечатление, что и башни: массивный, сплошной барьер, в отдельных местах возвышавшийся метров на тридцать над землей. Слант не мог представить себе, что подобное сооружение возведено руками переживших ядерную атаку.

Улицы, которыми они проезжали, расширялись, и движение на них росло.

Если раньше они изредка обгоняли какого-нибудь случайного пешехода, то теперь их окружали повозки, всадники и толпа пешеходов. Чем-то эта толпа отличалась от обычной, но чем именно, киборг понял после того, как пригляделся к ней.

Слишком уж она была пестрая.

Обычная толпа, какую бы причудливую смесь она из себя ни представляла, всегда как бы распадается на определенные категории людей.

Например, рост: большинство обычно выше метра пятидесяти, но ниже двух метров. Здесь все было иначе. Слант увидел с дюжину человек обоего пола ростом не выше детей, и других, которые возвышались над окружающими, как колокольни или, скорее, деревья над подлеском. У одних на руках было слишком много пальцев, у других — слишком мало, у третьих не было вовсе.

Некоторые лица странно искажены неправильным разрезом глаз, иные — безносые или с самой причудливой формой носа. Здесь было множество лысых и лысеющих голов и гораздо больше седоволосых, чем в обычной человеческой толпе.

И что самое странное, никто из этих людей не обращал внимания на уродство соседей. Очевидно, они давно свыклись со всем этим. Слант вновь остро пожалел, что не взял с собой дозиметра и что компьютер мертв и не доложит ему об уровне радиоактивности.

Улица вылилась в огромную рыночную площадь у подножия закрывающей полнеба стены. А на противоположной стороне площади в стене зияло гигантское отверстие: вход в сам город.

Рынок был переполнен народом. И если раньше толпа была довольно редкой и Слант мог двигаться с привычной скоростью, то теперь приходилось придерживать лошадей и фактически расталкивать пешеходов, загораживающих им путь. В дальнейшем продвижение замедлилось: с середины площади начинался крутой склон земляного вала, на котором были возведены стены.

Стена проходила по гребню вала, и рынок поднимался к ней под углом по меньшей мере в десять градусов.

Здесь царило настоящее столпотворение. Попадались здесь и необычные, жутковатые существа, калеки и инвалиды, деформированные настолько, что почти не походили на представителей рода человеческого. Это, как понял киборг, были нищие. С плошками в руках — или в зубах — они взывали к более удачливым своим согражданам. И чем ближе киборг и девушка подъезжали к воротам, тем больше их становилось.

Слант оглянулся на Эннау. На ее лице было то же выражение удивления, смешанного с отвращением. Видимо, в Олмее остаточная радиация не представляла собой серьезной проблемы, заключил из этого киборг, или они отсеивали новорожденных с отклонениями, чтобы держать мутации под контролем. Во всяком случае, она, похоже, никогда не сталкивалась с подобными существами.

Большую часть пути через рынок оба путника преодолели с грехом пополам. Но когда они достигли ворот, один из наиболее гротескных монстров, женщина, по крайней мере существо женского пола, со странно сросшимися руками и излишним количеством пальцев на них, спрыгнула со своего насеста и, пробившись сквозь толпу к лошадям, уцепилась за безрукавку Сланта. Дыхание ее было пропитано запахом алкоголя и гнилых зубов, и она лопотала ему нечто совершенно невразумительное.

Киборг оттолкнул ее в сторону — так, что она упала — и проехал дальше.

Кое-как поднявшись на ноги за его спиной, нищенка бросилась к Эннау, невнятно умоляя ее о чем-то. Натянув поводья, киборг резко бросил чудовищу:

— Отойди от нее!

Слова его прозвучали отчетливо и резко, и не было никаких сомнений, что существо услышало его. Нищенка бросила на него косой взгляд, но ни на мгновение не ослабила хватки.

Они были уже на самом верху вала, прямо напротив ворот, посреди сотен люден — торговцев и покупателей, кричащих, пристающих ко всем находящимся в пределах досягаемости нищих, болтающих друг с другом знакомых. Сланту не было дела ни до кого из них.

— Я сказал, отпусти ее, — в голосе его теперь звучала холодная угроза, и Эннау перевела взгляд на своего защитника, внезапно столь же сильно испугавшись его, как и монстра.

И снова его приказ остался без внимания. Несчастное существо потянулось вверх, чтобы схватить Эннау за руку.

Слант совершенно не осознавал собственных действий, и все произошло быстрее, чем мог уловить обычный человеческий взгляд. В его руке появился снарк, и уродка, стеная, отлетела прочь, в грязь, причем ее многопалая рука оказалась отрезана у кисти. Спустя полсекунды пальцы, держащие узду коня Эннау, разжались, и кисть упала на землю.

На этот раз Эннау не закричала, но издала какой-то странный сдавленный всхлип и зажмурила глаза, чтобы не видеть, как кровь заливает бок ее коня, а страшная рука катится вниз по склону.

Инцидент не остался незамеченным. Зеваки и случайные прохожие лениво наблюдали за неприятностями, настигшими чужестранцев Но внезапно событие вышло за рамки повседневной суеты. К воплям нищенки присоединились крики ее товарок, и толпа колыхнулась прочь от лошадей. Никто не подошел к истекающей кровью жертве, пока Слант, в странном состоянии — где-то между коммандос, который только что отрубил человеку руку, и своим обычным, более спокойным "я", — не приказал одному из зевак:

— Присмотри за ней. Ей нет необходимости истекать кровью.

Выхваченный им из толпы человек в ужасе кивнул. У него не было никакого желания оскорбить мага — если это маг. Кто-то протянул ему льняную тряпицу, и он попытался перевязать обрубок руки бьющейся в пыли нищенки.

Слант не обращал на них более никакого внимания. Ему хотелось поскорей убраться отсюда, и он тронул поводья.

Толпа тут же расступилась, позволив ему въехать в Праунс. Эннау и лошадь без всадника последовали за ним. Спустя несколько минут они уже ехали по шумным улицам, оставив за воротами свидетелей происшедшего.

Отыскав первый же пустынный переулок, Слант свернул в него, остановил лошадь и задумался. Эннау нагнала его и, встав рядом, сдавленным голосом окликнула:

— Слант?

— Оставь меня в покое, — бросил он перепуганной девушке.

Переулок погрузился в молчание.

Был прекрасный день, теплый и солнечный. Воздух казался свежим и бодрящим, хотя и отдавал чуть-чуть пылью. Белые пушистые облака плыли над головой, и где-то над крышами перекликались птицы. Слант только что чувствовал, что доволен жизнью. Он поборол большую часть своих беспокойств, связанных с радиацией и отношениями с Эннау. Он радовался, что достиг наконец города, который наметил себе как цель сам, впервые без компьютера. И вот все испорчено. Он только что искалечил, если не убил, человеческое существо, как бы оно ни было уродливо. Он действовал не из самозащиты, и его не принуждал компьютер. Он сделал это едва ли не по собственной воле.

Что толку доказывать себе, что он не волен в себе и потому не мог поступить иначе? Утешения в этом мало. Эта личность-убийца в конце концов — часть его самого, а не какое-то загадочное независимое существо.

Какого черта он вообще приземлился на этой планете, от которой одни неприятности?

Но Слант не знал, что искалеченная им Нищенка не умерла. Она скоро поправилась и стала пусть незначительной, но все же знаменитостью среди городской бедноты. Это внимание так льстило ей, что она стала мыться и даже прихорашиваться, насколько это ей удавалось единственной семипалой, с двумя большими пальцами и перепонкой между ними рукой.

Обрубка руки и естественного уродства оказалось достаточно, чтобы обеспечить сносное существование — подавали ей по-прежнему щедро, а новая для нее чистота и опрятность впервые в жизни сделали ее приемлемой в человеческом обществе. Ей позволяли заходить в таверны и лавки, откуда раньше гнали, так что в конце концов она была почти благодарна загадочному всаднику, одетому, как воин, но с оружием, несомненно магическим.

Когда у Сланта, так никогда и не узнавшего о своем невольном благодеянии, отлегло от сердца, он насколько мог выбросил эту историю из головы и задумался над более насущными вещами.

Итак, он в Праунсе, городе, где, как он надеялся, маги смогут удалить бомбу и принудительную фазу из его головы. Следующей задачей было найти подходящего мага.

Киборг огляделся по сторонам. Они находились в двух кварталах к востоку от ворот, в узком переулке, проходящем параллельно стене. Вдоль мостовой выстроились в ряд высокие узкие дома — как правило, в них было не более трех этажей — из камня или полуотесанного песчаника. Все это не казалось особенно интересным или привлекательным. Вряд ли на этой улице есть маги, решил Слант. На их месте он поселился бы в каком-нибудь необычном квартале. Самое большое впечатление в Праунсе производят стены и гигантские башни. Стена едва ли может быть чьей-то резиденцией, а вот башни — несомненно.

Чем больше он об этом думал, тем яснее становилось ему, что маги живут именно в башнях. Сомнительно, чтобы эта бедная цивилизация освоила лифты. Лишь магия могла поднять что-нибудь либо кого-нибудь на крышу двухсотметрового здания. Никто, ни на одной планете не стал бы ежедневно карабкаться на шестидесятый этаж.

Значит, нужно добраться до башен, что не так просто, как могло казаться на первый взгляд. Слант знал, что башни должны быть в центре города, к востоку от места, где он сейчас находился, но видимость была существенно ограничена громоздящимися вдоль узких извилистых улиц трехи четырехэтажными домами. И хотя башни возвышались над горизонтом в течение всего предыдущего дня пути, теперь, когда Слант оказался практически рядом с ними, их уже не было видно.

Эннау беспрекословно следовала за ним, лишь однажды спросив:

— Куда мы едем?

— К башням, — ответил он.

Вряд ли это было удовлетворительным ответом, но Эннау смолчала. Она не задавала никаких вопросов, почему они сворачивают на ту, а не другую улицу, даже когда им пришлось возвращаться из заведшего их в тупик переулка.

Наконец, с полчаса поплутав по городу, путники выехали на широкий проспект, и перед ними во всем своем великолепии предстала одна из башен.

Она закрывала собой полнеба, ее стены сверкали на солнце. Впервые киборг мог разглядеть всю ее целиком. Теперь он не сомневался — это действительно предвоенные небоскребы. Он успел заметить несколько участков стены, которые не удавалось поддерживать в должном порядке: куски бетона и камня отвалились, оставляя зияющие дыры, сквозь которые виднелись стальные балки. Сам по себе фасад был на редкость любопытен — настоящая мозаика камня, кирпича и стекла, но не упорядоченная, а сложенная как бог на душу положит.

Теперь, когда он видел башню перед собой, все сложности отпали, и спустя еще двадцать минут они с Эннау достигли ее подножия. Эта башня не была самой высокой в городе, но Слант решил, что от добра добра не ищут.

Вопроса, как войти, не возникало. Центральную часть каждой из сторон занимала гигантская арка высотой в два этажа. И все же киборг медлил. Он не знал, где именно селились маги; и ему совсем не улыбалось обходить в их поисках все шестьдесят этажей, каждый из которых метров пятьдесят в поперечнике. И, кроме того, он не мог оторваться от зрелища, которое являла собой эта архитектурная диковина. За четырнадцать лет скитаний Слант повидал немало дотехнологических цивилизаций, некоторые были построены на обломках разбомбленных миров, как и эта. Но ни одна из них не пыталась воспользоваться полуразрушенными небоскребами. Он никогда не видел ничего хотя бы отдаленно напоминающего этого реставрированного монстра. Там, где проступали балки, видно было, что они покорежены, скручены и значительно проржавели, но все же они выглядели еще достаточно крепкими. Все здание целиком было слегка наклонено к северу, прочь от кратера — вероятно, в результате взрывной волны. К тому моменту, когда начиналась реставрация, догадался Слант, от башни остался только голый стальной остов, и строители использовали свою примитивную технику, чтобы заполнить уже существующие ячейки. Разумеется, никакого плана при этом не существовало, каждый заполнял свой участок согласно собственным представлением о красоте и удобстве жилья.

Первые несколько метров вверх представляли собой ровные ряды бетонных блоков — очевидно, пережившая взрыв довоенная работа, — за ними шла раздробленная и кое-как слепленная секция, где залитые напоминающим бетон раствором слои щебня и гравия соседствовали с кусками полированного гранита. Еще выше Слант разглядел участки, которые лишь наполовину были обшиты деревом, на иных использовался как стройматериал полированный камень или пригнанные друг к другу тесаные песчаные плиты. Здесь было несколько отличных настоящих окон с деревянными рамами и небольшими аккуратными стеклянными витражами в них, а рядом с ними — огромные, неправильной формы стеклянные поверхности в один лист. Сланту было видно, что эти стекла неоднородны и не везде прозрачны. Синие, зеленые, красные, пузырчатые или гладкие, они сверкали в лучах заходящего солнца. Очевидно, строители использовали то, что оказалось под рукой, и большая часть стекол в этой мозаике была когда-то частью изначальных стен города.

В общем, башня напоминала поселок, построенный не горизонтально, а вертикально. Сланту пришло в голову, что поначалу так оно и было и что город разросся вокруг башни вопреки обычному ходу вещей, когда башни возводятся ввиду отсутствия места в городе.

И все же странно, что стальные конструкции сохранились настолько хорошо.

Обернувшись, он увидел, что Эннау тоже смотрит вверх.

Заметив его взгляд, она задумчиво произнесла:

— Она такая высокая!

— Этажей, я думаю, шестьдесят, может быть, чуть меньше.

— Фта и Глигош!

Будь он магом, он захотел бы жить на самом верху. Оттуда, должно быть, великолепный вид, и никаких докучливых соседей.

— Возможно, нам придется подняться на самый верх.

Эннау посмотрела на него с удивлением.

— Зачем?

— Я ищу мага, чтобы он убрал из моей головы механизмы, о которых я тебе вчера рассказывал, и мне думается, один из них наверняка живет наверху.

— О, ты хочешь, чтобы я проверила?

— Что? — Слант был поражен. Он забыл, что Эннау сама почти что маг. — Да, конечно, если можешь.

Он думал, что она взлетит наверх и, вернувшись, расскажет, что видела. Но вместо этого она закрыла глаза, а потом, открыв их, уставилась куда-то в пустоту — точно так же, как тогда, в Олмее, пытаясь связаться с Фуринаром.

Слант ждал покалывания свершающейся магии, но, как ни странно, почти ничего не почувствовал.

Открыв глаза вновь, Эннау сообщила:

— Там есть кто-то наверху, но он не на самом верху, а этажом ниже.

— Маг?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда вперед! — И, направив лошадь, он первым проехал под огромной аркой.

Арка вела в коридор, который, не будь он внутри здания, следовало бы назвать улицей — причем просторной: около десяти метров в ширину. Потолок его проходил где-то на высоте шести метров. Проход простирался на всю длину здания и заканчивался такой же аркой в противоположной стене. В середине его пересекал под прямым углом еще один проход-улица, так что первые два этажа оказывались аккуратно поделенными на четверти.

Вдоль обеих сторон прохода помещались в два яруса лавки, а на высоте трех метров проходили балконы, попасть на которые можно было по одной из разбросанных тут и там лестниц. Поскольку солнечный свет не проникал внутрь гигантского пассажа, входы в лавки освещали факелы из скрученной соломы, обмазанной каким-то темным тягучим веществом. Внутренние помещения лавок, по большей части безоконных, освещались чем-то вроде масляных ламп.

Защищенные от непогоды, лавки не имели решеток, зато отличались друг от друга ставнями: здесь были скользящие металлические панели, складные деревянные экраны, нанизанные друг на друга деревянные дощечки, которые сворачивались как жалюзи, и другие остроумные закрывающие приспособления.

Аппетитные запахи свежих фруктов и пекущейся сдобы заполняли проход.

Это напомнило Сланту, что они с Эннау даже не позавтракали.

Маги могут подождать. Натянув поводья, киборг спешился перед лавкой булочника. Его примеру последовала и девушка.

Как только серебро звякнуло о прилавок полированного дерева, владелец сразу сделался весьма дружелюбным и, пока путешественники ели, с охотой рассказывал им о том, что находится в башне.

— Как видите, на первых двух этажах различные деловые заведения.

Здешние коммерсанты живут тут же. Моя семья тоже здесь, со мной. Выше еще три жилых этажа, — булочник сделал паузу, приветливо улыбаясь.

— А как насчет остального? Пока ты рассказал нам лишь о первых пяти этажах, — заметил Слант.

— Да, да, конечно. Но лестницы ведут только дотуда. Остальное — не более чем склады.

— Склады?

— Да, естественно. Остальные помещения забиты зерном и другими продуктами на случай голода. У нас достаточно провизии, чтобы прокормить себя в течение трех лет. Именно поэтому, да еще из-за нашей городской стены-бастиона ни одна вражеская атака не увенчалась успехом. И это помогло нам стать центром торговли зерном.

— Да. Ясно. А что на верху башни?

— Как и во всякой башне, там живут маги.

— Маги?

— Вот именно. Ты же не можешь не знать, кто такие маги.

— Конечно, знаю. А много их в Праунсе?

Булочник пожал плечами.

— Думаю, немало. Они вносят свой вклад, защищая город и охраняя торговые караваны, но я о них не особо высокого мнения. Они меня раздражают.

Киборг согласно кивнул и произнес:

— Хотелось бы мне поговорить с одним из них.

Булочник снова пожал плечами:

— Лестниц тут нет — ведь маги, как ты знаешь, умеют летать.

Слант несколько разочарованно поблагодарил хозяина, и они с Эннау покинули лавку.

— Что теперь? — спросила Эннау, вновь оказавшись на улице.

— Попробуем подниматься наверх, пока сможем.

По лестнице у перекрестка двух проходов они попали на балкон второго яруса, оставив лошадей привязанными у булочной. Когда Эннау напомнила ему об этом, он ответил:

— Пусть они пока сами о себе позаботятся. Едва ли кто-нибудь обидит разбойничьих лошадей, и потом, они нам могут больше не понадобиться.

Довольно узкий балкон был устлан деревянными досками. На углу, где сходились два прохода, сквозь потолок вела еще одна лестница. Слант обратил внимание на то, что и здесь потолок тоже был деревянным. Он почему-то ожидал увидеть каменные своды.

Они проследовали вверх по этой новой лестнице и оказались в огромном полутемном помещении без окон, которое освещали лишь масляные лампы в бронзовых кольцах по стенам. Еще одна деревянная лестница вела через такой же деревянный потолок на следующий этаж.

Так они и шли, все вверх и вверх, пока на восьмом этаже, если считать от пассажа, не оказались в просторном пустом помещении, откуда лестниц уже не было. Лишь небольшое отверстие в потолке, закрытое люком и в таком темном углу, что им понадобилось несколько минут, чтобы отыскать его.

Слант при всем своем росте никак не мог до него дотянуться.

И, лишь перебрав и отбросив все иные возможности, Слант вспомнил, кто, в сущности, его спутница. Эннау стояла вплотную к нему, и ему пришлось сделать шаг в сторону, чтобы не столкнуться с ней лбами. Вид после долгого подъема у нее был усталый.

— Ты не откроешь мне?

— Я? Как?

— Взлети к нему!

— О! Дай мне сначала дух перевести.

— Ладно.

Она сползла по стене на пыльный пол, и Слант уселся рядом, хотя и не особенно нуждался в отдыхе.

Почувствовав себя более или менее отдохнувшей, Эннау встала на ноги, глубоко вдохнула, а потом вдруг оторвала ноги от пола, свернувшись в клубок на высоте примерно метра над полом.

У Сланта перехватило дыхание. Он никогда прежде не видел, как взлетает маг. Ему казалось, она заскользит вверх или воспарит, но только не сожмется, как сейчас. Он чувствовал, как по спине побежали мурашки и все тело стало покалывать от близости свершающегося волшебства.

Оторвавшись от земли, Эннау медленно и осторожно встала на ноги в воздухе, и ее волосы коснулись потолка. Потянувшись вверх, она оттолкнула крышку люка. В помещение хлынул яркий свет, ослепив их, привыкших к полутьме пустых коридоров. От неожиданности вся концентрация Эннау тут же рассеялась, и она неловко заскользила назад.

Мягко подхватив ее, Слант осторожно опустил девушку на пол. Но как добраться до люка? Оглядевшись, киборг не смог отыскать у отверстия ничего, что помогло бы им взобраться наверх. Люк, казалось, открывался в бесконечность, что не совсем соответствовало словам булочника о гигантских складах наверху.

— Ты можешь как-нибудь поднять меня наверх?

— Нет, пожалуй, — ответила девушка.

Ему нужна веревочная лестница или хотя бы канат, но в комнате он не увидел ничего похожего. Если не считать масляных ламп, она была совершенно пустой.

А кроме того, напомнил он себе, это общий холл, и если они застрянут здесь надолго, их непременно кто-нибудь заметит. Людей, живущих здесь, естественно, заинтересует, что они тут делают, а удовлетворительного объяснения на этот случай Слант не припас.

В конце концов, он мог бы послать наверх, за магом, одну Эннау. И вдруг девушка заговорила:

— Маг желает знать: что ты тут делаешь?

— Что?!

— Он заметил, как мы тут бродим вокруг, и связался со мной. Его зовут Азрадель. Он хочет знать, что мы тут делаем.

Слант совсем забыл, что телепатические способности магов безграничны.

Какое счастье, что он взял с собой Эннау!

— Скажи ему — мне нужно поговорить с ним по важному делу, и как можно скорее.

Слант молча наблюдал, как девушка с минуту глядела в пространство все тем же невидящим взглядом, затем услышал:

— Он уже идет.

Киборг приготовился ждать, но вдруг льющийся из отверстия свет заслонила чья-то тень, и приятный голос произнес:

— Ты хотел говорить со мной?

20

— Да, — не раздумывая ответил Слант. — Мне нужно волшебство. Я могу хорошо заплатить.

В ответе прозвучала нотка удивленного раздражения:

— Мне не нужны деньги.

— Я могу отплатить тебе каким-нибудь иным способом, если ты выслушаешь меня. Я думаю, моя история стоит того.

Некоторое раздражение все еще чувствовалось в голосе мага, но теперь он звучал гораздо приветливее:

— Хорошо. Из вежливости к этой ученице я выслушаю тебя.

— Это довольно запутанная история, — Сланту не особенно нравилось обращаться к невидимке, и он надеялся, что маг догадается и пригласит его в более удобное место.

Но приглашения не последовало, напротив — маг заметил сурово:

— Перестань отнимать у меня время и начни излагать свою историю.

— В нее нелегко поверить, поэтому я прошу тебя удостовериться, что я говорю правду.

— Продолжай.

Слант почувствовал слабое покалывание тока.

— Я киборг, существо из Тяжелых Времен, наполовину человек, наполовину машина. Я был послан с Древней Земли как разведчик более трехсот лет назад и случайно попал на эту планету. До недавнего времени я находился во власти другой машины, компьютера, который контролировал встроенные в мой мозг приборы.

Твои коллеги, маги Олмеи, вывели компьютер из строя, обескровив источники энергии. Они сделали это, потому что компьютер запрограммирован на войну. Он решил, что ваша планета — враждебная территория, и заставил меня убить мага по имени Курао. Маги Олмеи совершенно правы, выведя машину из строя. Но компьютер нужен мне, просто необходим. Дело в том, что, если из моего черепа будут удалены определенные устройства, я получу контроль над компьютером и он не сможет более управлять мной. Только нейрохирург или маг может удалить эти устройства, не убив при этом меня самого. На этой планете, насколько мне известно, нейрохирургов нет, но маг в Тейше сказал, что он и его коллеги могли бы помочь мне — «изгнать демона», как они называли вживленный в мой мозг механизм. Если бы ты мог сделать это!

Тогда мне не понадобилась бы Тейша. Я готов отплатить тебе всем, что в моих силах. Кроме денег у меня есть оружие и инструменты, такие же, какие были у твоих предков до Тяжелых Времен.

Произнеся эту речь, взволнованный Слант умолк. На несколько минут воцарилось молчание. Не выдержав, Слант первым прервал его:

— Ты мне веришь?

— Я вижу, ты говоришь правду, ты ведь и сам это знаешь, — задумчиво произнес маг. — Но мне все это кажется невероятным. Ты утверждаешь, что тебе более трехсот лет и что ты столько же машина, сколько человек?

— Я родился более трехсот лет назад на Древней Земле и в возрасте восемнадцати лет был послан как доброволец на Марс, где мой скелет укрепили металлом и остальные органы тоже были изменены.

Поразмыслив, маг сказал:

— Ты рассказываешь и впрямь удивительную историю. Если хочешь, я подниму тебя наверх, в мой дом, там нам будет удобнее разговаривать.

— Спасибо. С удовольствием.

— Тогда стой спокойно.

Слант послушался, и у него появилось странное ощущение, как будто его равномерно тянут вверх. Покалывание стало почти болезненным. Отверстие люка приблизилось, потом он плавно прошел сквозь него и продолжал двигаться, не делая при этом ни малейшего движения, все выше и выше. Маг, приятный молодой человек в красной мантии, поднимался рядом с ним. Эннау нигде не было видно.

Теперь, когда киборг парил в воздухе, у него появилась великолепная возможность рассмотреть внутренность небоскреба. Киборг понял, что его действительно использовали как склад, хотя центральная часть, по которой он поднимался со своим спутником вверх, оставалась открытой и свободной, представляя собой единую шахту двадцати метров в поперечнике и более чем ста в высоту. Стороны здания оказались аккуратно поделены на этажи.

Некоторые были пусты, другие до отказа забиты тюками и ящиками. Свет, который проник в отверстие люка, лился из окна несколькими этажами выше. В другое время его, вероятно, частично затеняли другие этажи-платформы и сложенные там припасы.

Все тело небоскреба было заполнено светом и воздухом, и странными казались отсюда мрачные и пыльные каморки внизу.

Мгновение спустя Слант обнаружил, что висит в воздухе, на высоте не более метра, над металлической платформой. От платформы вверх, через потолок шахты, вела деревянная лестница. Потолок в отличие от нижних этажей был здесь каменной кладки. Слант осторожно шагнул вперед, отнюдь не уверенный, что сможет двигаться, как обычно. Но так оно и было, и секундой спустя он обнаружил, что стоит на платформе рядом с магом. Слант глядел на него, а тот напряженно всматривался в темноту шахты.

— У твоей спутницы проблемы, — сказал он встревоженно. — Она еще плохо летает.

Несколько минут спустя и Эннау поднялась на достаточную высоту, чтобы схватиться за край платформы, естественно, потеряв при этом всю энергию.

Одновременно Слант и маг потянулись помочь ей, но Слант схватил правую руку девушки задолго до мага. К тому времени, когда магу удалось завладеть ее левой рукой, Эннау уже стояла на платформе.

— Глигош! — с удивлением глядя на Сланта, воскликнул маг. — Ну и быстр же ты!

— Я же говорил тебе — именно для того меня и перестраивали.

— Что правда, то правда, — улыбнулся в ответ маг. — В конце концов, может, я тебе и поверю. Теперь идемте ко мне, в мой дом.

Он повел их вверх по лестнице, а потом открыл деревянную дверь, которую украшал орнамент из разноцветных металлов. Комната за дверью казалась бесконечной — она занимала практически весь этаж.

Пол ее устилал толстый меховой ковер; меха были развешены и на глухой, без окон, стене. По ковру были разбросаны бархатные подушки всех цветов и размеров. Стулья отсутствовали, зато стояло несколько столов такой высоты, чтобы это было удобно человеку, сидящему на подушках.

Потолок был деревянным, но это были не голые доски, а резные, украшенные цветной эмалью панели.

Три оставшиеся стены почти целиком занимали окна, разделенные где колоннами, где неширокими простенками. Каждое состояло из цветных стекол, плотно пригнанных друг к другу. Большая часть стекол была прозрачной, но рядом с ними переливались всеми цветами радуги, желтые, красные, зеленые и синие, и ни одно не походило на другое. Рамы и колонны между ними украшала рельефная резьба причудливого рисунка. Через южную и западную стены лился солнечный свет, и витражи отбрасывали цветные блики на меховой ковер.

Слант был потрясен щедростью красок и, забыв обо всем, наслаждался игрой оттенков, в то время как Эннау и маг устраивались на подушках у ближайшего столика. Маг наблюдал за ним, забавляясь изумлением киборга, а через некоторое время окликнул его:

— Присаживайся к нам!

Вспомнив, где находится, Слант последовал приглашению, устроившись через стол напротив мага.

— Мое имя Азрадель, — начал маг. — Эта ученица, как мне кажется, зовет себя Эннау. Но ты еще не назвал мне свое имя.

— Меня зовут Слант.

— Ты уже поведал мне, кто ты, хотя в это трудно поверить. Не можешь ли ты рассказать о себе подробнее?

— Я буду рад ответить на любые твои вопросы.

— Ты заявляешь, что пришел с Древней Земли, мира где-то за небом, откуда однажды наши предки впервые прибыли на Дест.

— Да, — подтвердил Слант.

— Легенды говорят, что там, за небом, лежит бесчисленное множество миров, на каждой звезде, какую мы видим на ночном небосклоне. Это правда?

— Как сказать... Существует много планет, вращающихся вокруг своих звезд. Но я не верю, что у каждой из звезд вашего неба есть планета-спутник.

Маг слушал Сланта всем своим существом и тут же задал следующий вопрос:

— Легенды также говорят о мире по имени Сендри, который так близко от нас, что звездный корабль может достичь его за несколько дней. Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Вокруг вашего солнца действительно вращается еще одна планета, которая когда-то была населена. Но в Тяжелые Времена все живое на ней было уничтожено: мой компьютер обнаружил там голую пустыню.

— Так вот, — задумавшись на минуту, продолжал маг, — ты утверждаешь, что пришел с Древней Земли и видел все те вещи, которые лежат за небом.

Как это возможно? Все звездные корабли наших предков были разрушены в Тяжелые Времена.

— У меня собственный звездолет. Корабли были разрушены, может быть, только в вашем мире, на других планетах они остались.

— Ты сказал, что был послан как разведчик более трех веков назад, во время Тяжелых Времен?

— Да, — кивнул Слант.

— И все это время у тебя ушло на то, чтобы добраться сюда? Легенды говорят иначе. Они говорят, что полет длился пять лет.

— Я не прилетел прямо сюда. До этого я посещал другие миры. Мой полет продолжался четырнадцать лет, но за это время в вашем мире прошло триста.

Не проси меня объяснить, как это возможно. Я сам не понимаю. Единственное, что я знаю, — если корабль движется со скоростью достаточно большой, чтобы путешествовать от звезды к звезде, время на борту течет иначе, чем в остальной Вселенной.

Маг, не отрывая глаз от Сланта, продолжал расспрашивать:

— Есть истории, рассказывающие, что время в других мирах отличается от нашего. Дни там длиннее, а годы короче. Поэтому я не стану называть то, что ты говоришь, чепухой, хотя понять не в силах. Тем не менее есть еще кое-что, о чем я хотел бы знать побольше. На Десте Тяжелые Времена кончились триста двадцать семь лет назад. Когда они закончились на Древней Земле?

— Точно я не знаю, но примерно в это же время. Я вылетел на несколько месяцев раньше.

— Месяцев?

Слант понял свою ошибку. У этой планеты не было луны.

— На полгода. На Древней Земле год разделен на двенадцать частей. Их называют месяцами.

— Значит, прошло больше трехсот двадцати лет с тех пор, как кончились Тяжелые Времена. Почему до тебя к нам не пришли другие корабли?

— Древняя Земля была разрушена, так же как и ваш мир, через полгода после моего отправления с Марса. Именно это положило конец Тяжелым Временам.

— Древняя Земля была разрушена? — маг, казалось, не вполне верил слышанному.

— Да.

— А кто-нибудь выжил?

— Не знаю. Мне запретили возвращаться.

Возникла пауза, в течение которой маг обдумывал сказанное, затем он спросил:

— А другие миры? Почему ни один из них не послал корабли на Дест?

Слант пожал плечами.

— Я не знаю. Миров много. Может быть, они еще не достигли должного уровня. Звездные корабли все еще вещь редкая и дорогостоящая.

— Ты говоришь, у тебя свой собственный корабль?

— Да. До того, как ее разрушили, у Древней Земли их было тысячи, и она могла позволить себе использовать их для таких странствующих в одиночестве разведчиков, как я.

— А что сталось с твоим кораблем?

— Он лежит в овраге неподалеку от Олмеи с отключенным двигателем.

— Он там, — вмешалась Эннау. — Я его видела.

— Значит, ты разбился? — недоумевал маг.

— Нет. Его отключили маги Олмеи, чтобы остановить компьютер.

— Расскажи мне побольше о компьютере.

— Это машина, — начал Слант свои объяснения, — которая управляет другими механизмами. Нельзя сказать, что она обладает разумом, но у нее есть память, и она следует инструкциям, которые однажды в нее вложили.

Компьютер помогал мне пилотировать корабль и проверял, исполняю ли я отданные мне приказы. Даже когда война закончилась — много лет тому назад, — я должен был исполнять свои обязанности военного, разведчика и не смел задержаться ни на одной из нравящихся мне планет, потому что его инструкции говорили «нет». Только мое Командование на Древней Земле или Марсе может изменить их, но никого из них давным-давно нет в живых.

— Я не понимаю тебя, когда ты говоришь о войне. Какая война?

— Тяжелые Времена были войной.

— Ах вот что ты имеешь в виду! Я знаю, что пришли откуда-то из-за неба загадочные корабли и разрушили все города и всю технику. Но разве это можно назвать войной!

— И все же это была война. — Слант надеялся, что горечь в его словах не слишком заметна. — Для меня в этих кораблях нет ничего загадочного. Они пришли с Древней Земли, чтобы уничтожить колонии, восставшие против ее правления.

— Что? Это же сумасшествие! — воскликнул маг потрясенно.

— И тем не менее это так.

— Почему? Что сделали люди Деста, чтобы с ними обошлись так жестоко?

— Твои предки присоединились к восставшими против Древней Земли.

— Вот как! А почему они восстали?

— Я не знаю точно. Думаю, это был протест против тяжелых налогов, взимаемых Древней Землей, чтобы обеспечить себя продовольствием. Древняя Земля была перенаселена, и лишь дань из колоний спасала людей от голодной смерти.

— Но разрушить целую цивилизацию ради этого! — Маг с негодованием покачал головой.

— А что бы сделало правительство Праунса, если б восстал один из его поселков?

— Мы послали бы солдат — сжечь поселок. Да, конечно, теперь я вижу сходство. Но меня ужасают масштабы.

Помолчав, маг спросил:

— Но если Древняя Земля разрушила Дест, кто разрушил Древнюю Землю?

— Другие восставшие миры. Ваша сторона победила, если тебя это может утешить.

Азрадель надолго задумался, потом спросил:

— Так ты был солдатом в этой войне?

— Что-то вроде. Меня послали выяснить, какие миры представляют собой угрозу Древней Земле, а какие можно оставить без внимания. Когда закончилась война, компьютер заставил меня продолжать поиски врага, хотя в этом не было ни малейшего смысла.

— Понимаю. И в конце концов ты попал сюда, на Дест. А почему ты убил того мага, о котором упоминал?

Слант отвечал, обдумывая каждое слово — ему было необходимо, чтобы маг уяснил самое суть проблемы:

— Компьютер считал, что магия — та, что существует у вас на Десте, — нечто вроде оружия, которое может быть опасно для Древней Земли, и потому он послал меня выяснить причину этого явления. Со временем он пришел к выводу, что наилучший способ разобраться в здешних чудесах — попросту препарировать мозг мага и посмотреть, чем он отличается от мозга обычного человека. Тогда он заставил меня убить Курао и принести его голову на корабль для изучения.

— Ты это сделал?

— Не по собственной воле. Мне пришлось.

— Что значит — «пришлось»? Каким образом владела тобой эта машина?

— Именно из-за этого я здесь, перед тобой. Постарайся понять меня, хоть это трудно. — Слант помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил: — Ты знаешь, что такое взрывчатые вещества?

— Да, конечно.

— Хорошо. Я никогда не видел ничего подобного на вашей планете и потому решил спросить. В мой мозг встроен взрывчатый заряд, а компьютеру дано право взорвать его в случае моего непослушания. Кроме того, он контролирует устройство, которое отделяет мой мозг от остального тела, и, когда ему покажется необходимым, управляет моим телом вместо меня. Так случилось и с Курао. Я пришел к тебе в надежде, что ты освободишь меня.

— Понимаю, — лицо мага было серьезно. — А если я это сделаю, что ты предпримешь?

— Вернусь на корабль и попытаюсь привести его в рабочее состояние. Я еще не знаю, как это сделать, но уверен, что это возможно.

— А потом?

— И этого я не знаю наверняка. Думаю, скорее всего, покину вашу планету. Я слишком привык путешествовать. Хорошо бы взять с собой одного или двух пассажиров и попытаться восстановить торговые связи между этой планетой и ее соседями. Или, если ты сочтешь это излишним, я никому не скажу о вашем существовании.

Маг помолчал, потом спросил Сланта:

— Если ты восстановишь корабль, тебе обязательно возрождать ту машину, которая управляла тобой?

— Да, без нее я не могу вести корабль.

— А ведь она убила человека.

— Эта машина убила многих, — Слант горько усмехнулся. — И не только в вашем мире. Она не злая — лишь делает то, что ей приказано. Думаю, я смогу изменить заложенную в нее программу и управлять ей, так что она никому не причинит зла в будущем.

— А ты уверен, что сможешь сделать это?

Слант помедлил — он знал, что нечего и надеяться обмануть мага.

— Нет, не вполне. Я знаю способ, как ею управлять или по крайней мере как дать ей знать, что война закончена и заложенные в нее инструкции устарели, но я не могу быть абсолютно уверен, что это сработает.

Он остановился, но затем продолжил более уверенным тоном:

— Впрочем, вам не стоит беспокоиться. Даже если у меня ничего не получится, вы, маги, всегда можете отключите компьютер. Если же задуманное мной осуществится, вы сделаетесь центром торговли близлежащих миров, и процветание вашей планете обеспечено.

Азрадель, обдумывая сказанное, надолго замолчал. Потом он спросил:

— А если мы удалим заряд и то, другое устройство из твоего тела, но в качестве платы потребуем, чтобы ты никогда не восстанавливал страшную машину?

Теперь пришла очередь задуматься Сланту. Он произнес:

— Не знаю... Думаю, я поехал бы дальше — в поисках другого мага, который не требовал бы от меня подобных обязательств. Но если бы я не нашел такого, мне пришлось бы согласиться на твои условия. Трудная передо мной задача: я не хочу быть навеки привязанным к вашему миру, но позволить компьютеру снова завладеть мной тоже не хочу, так же как жить всю жизнь с бомбой в голове.

— Это слишком важное дело, чтобы я решал его один, — после долгого молчания произнес Азрадель. — Оставайтесь здесь, в моем доме, как гости, а я тем временем посоветуюсь с коллегами. Могу я предложить вам что-нибудь поесть?

Пироги, которые они ели внизу, не были особенно сытными, а подъем на девятый этаж, полет вверх и затянувшаяся беседа заставили Эннау и Сланта почувствовать настоящий голод.

Азрадель открыл дверь в покрытой мехом стене и исчез в ней. Через несколько минут он появился с подносом, двумя кружками и кувшином какого-то желтоватого напитка. Поставив поднос на стол, маг пригласил их угощаться и, поклонившись, удалился через другую дверь.

Напиток напоминал лимонад или, во всяком случае, что-то вроде подслащенного цитрусового компота, и очень понравился Сланту.

Золотисто-коричневые караваи оказались ржаным хлебом. Остальная еда состояла из различных фруктов, сушеных и свежих, и копченого мяса. Ели они жадно. Наевшись до отвала, оба какое-то время сидели в молчании, ожидая, что их хозяин вернется с минуты на минуту, и поглядывая в окно.

Близко к башне Азраделя стояли и другие, причем одна из них значительно превосходила все остальные. Еще две были приблизительно одинаковой высоты — примерно на семьдесят метров ниже уровня, на котором находился Слант. Ему казалось, что всего башен семь: четыре он видел перед собой, в пятой находился сам, и еще две должны быть у него за спиной.

Внизу, под ним, простирался город, в котором за исключением вздымающихся в небо башен не было ничего примечательного. Он видел с воздуха сотни подобных ему.

Вглядываясь, Слант заметил нечто такое, чего он еще не видывал. Южная часть города все еще лежала в руинах. Перекрученные стальные балки, спутанная арматура поднимались из толстого слоя щебня и битого камня, кое-где к ним лепился бетон. А за руинами громоздилась скала, напоминающая застывшую в момент падения стену. Она была гораздо больше, чем казалось ему.

И тут киборг внезапно догадался, почему выстояли небоскребы: она, эта скала, прикрыла их и от огненного шквала, и от ударной волны. Городские стены сходились сразу за ней, так что с каждой стороны оставалась только узкая полоска неживой, как будто выглаженной утюгом земли.

Слант перевел взгляд дальше, на кратер. За каменным ободом он был таким мертвым и безжизненным, словно катастрофа произошла несколько недель, а не веков назад. Внутренность его представляла собой ничем не оживляемую равнину гладкого, будто полированного камня, поблескивающего в лучах заходящего солнца.

Сам обод, зазубренный и неровный, полого, без каких-либо разломов или трещин, спускался в воронку, чтобы потом резко, подняться к другому ее краю. Нависающая скала, защитившая Праунс, была на самом деле просто частью-стен кратера, а совсем не отделившимся обломком, как он предполагал ранее. Все виденные им скалы тоже были частями этого кратера, равно как и похожие на них каменные нагромождения, создающие полный круг, который уходил за горизонт на юге. Некоторые из этих нагромождений погребли под собой поселки, и Слант теперь разглядывал руины, до которых не дошли руки у местных жителей.

Глядя на напоминающий зубчатую корону гребень кратера, Слант с давно забытым, почти ребяческим ужасом представил себе природу взрыва, его породившего. Что бы это ни было за оружие, оно расплавило каменное ложе породы до состояния почти столь же текучего, как вода. Затем ударная волна разбрызгала камень концентрическими кольцами, а поскольку сквозь камень она проходит быстрее, чем сквозь воздух, выступы, защитившие руины, возникли, должно быть, за несколько секунд до того, как их достигли сотрясение и угар раскаленного воздуха. Это объясняло, почему вместо голой равнины здесь остались следы жизни.

Слант однажды видел фотографию, сделанную в момент, когда о поверхность воды разбились капли дождя, и круги от этих капель очень походили на кратер, который он видел перед собой. Если не считать того, что капля — крохотный водяной шарик нескольких миллиметров в поперечнике, а кратер — несколько километров каменной равнины, они были совершенно идентичны, круги от дождевых капель и каменные круги от чудовищного взрыва, породившего их.

Он провел год в пустынях экваториального Марса, но внутренность этого кратера казалась еще более мертвой, чем бесконечные пространства ржавого марсианского песка.

Это было сделано его собственным правительством, лишившим жизни миллионы людей. В сущности, его дом подвергся еще большему разрушению — по слухам, в Д-сериях использовалось новое, еще более мощное оружие, — но трудно представить себе зрелище, столь же нечеловечески страшное. Неужели это возможно?

Он чувствовал себя подавленным, его охватила горечь. Отвернувшись от окна, он едва не наткнулся на Эннау, которая тоже подошла к стеклу, и что-то пробормотал раздраженно.

— Мне хотелось взглянуть на город, — робко сказала она.

— Пожалуйста. — Слант отошел в сторону.

Эннау напомнила ему еще об одной проблеме, ждущей решения. Если маги удалят принудительную фазу и бомбу из его головы, что ему делать с девушкой? Может быть, ему удастся убедить кого-нибудь здесь, в Праунсе, взять ее под опеку? Но кто ее примет. Она была привлекательной женщиной и неплохой спутницей, но беспросветной дурочкой.

А может, это не так и девушка вовсе не глупа? Какой бы она ни была легкомысленной, с какими бы дурацкими идеями относительно защитника ни носилась, все это, как и ее полное невежество, — результат воспитания.

Точно так же как его собственное убеждение в том, что человек должен уметь выживать.

Устроившись у витража, Слант лениво чистил апельсин. Эннау долго стояла у окна, глядя на город, кратер и земли за ним. Никто из них не заговорил. Оба ждали, что вот-вот вернется Азрадель.

21

Солнце село и комнату уже заполнили опускающиеся на город сумерки, когда дверь, через которую вышел Азрадель, снова открылась. Слант стоял, прислонившись к одной из колонн, лениво размышляя о том, как перезарядить аккумуляторы корабля. Эннау, свернувшись калачиком на покрытом мехом полу, спала.

Услышав звук открываемого замка, Слант встрепенулся. Эннау, которую разбудил этот звук, с замешательством полусонного человека пыталась понять, что происходит. Однако появившийся оказался не Азраделем, а высоким нескладным юношей в сером балахоне.

Слант предоставил чужому заговорить первым.

— Приветствую вас, Слант и Эннау. Я Хейгер, ученик Пьедо, и я принес вам вести от Азраделя.

После некоторой заминки юноша продолжал:

— Вы ведь Слант и Эннау? Здесь так темно!

— Да, я Слант, а это Эннау, и действительно уже стемнело. Здесь есть где-нибудь лампа?

— Да, конечно, минутку.

Ученик опустил руку куда-то за меховой ковер и вытащил масляную лампу. Минуту спустя она была зажжена и стояла посреди ближайшего стола, отбрасывая круг веселого, живого света.

— Так лучше?

— Да, намного. Спасибо.

— Не за что.

В наступившем молчании Слант спросил:

— У тебя сообщение от Азраделя?

— О да! Извините. Представленное тобой на рассмотрение дело оказалось далеко не простым, поэтому завтра утром в полном составе соберется Совет магов Праунса. Азрадель будет занят всю ночь приготовлениями к этой встрече. Он просит простить его и надеется, что вы чувствуете себя как дома в его апартаментах. Кроме того, он просит вас обоих пока не покидать их. Постелей как таковых здесь нет, и Азрадель просит извинить его за это и воспользоваться на ночь подушками, соорудив из них постель на ковре. Я помогу найти все, что может вам понадобиться. Например, дверь в кухню здесь.

Пока юноша, чуть запинаясь, смущенно излагал все это, Слант недоумевал: может быть, все ученики магов немного не в себе?

Тем не менее он вежливо произнес в ответ:

— Спасибо. Ты останешься с нами?

— Не в этой комнате. Я буду этажом выше, чтобы не мешать вам. Если понадоблюсь, покричите меня на лестнице. Хотя, если вы не против, я бы побыл здесь немного.

— Отнюдь. А что там, на следующем этаже? — Возможно, вопрос был несколько бестактным, но Сланта разбирало любопытство.

— О, там кабинет, библиотека и личные апартаменты Шопаура.

— Это самый верхний этаж?

— Нет, есть еще один.

— А что там?

— Жилые помещения.

— Понятно.

Он замолчал.

— Мы будем ужинать? — в первый раз после того, как проснулась, заговорила Эннау. — Я ужасно голодна.

— Да, конечно. Что бы ты хотела?

— Все равно.

Парнишка выглядел столь сконфуженным, что Слант пришел ему на помощь, проговорив:

— Не беспокойся. Только покажи мне, где что лежит, и я сам со всем разберусь.

Хейгер горячо согласился, и Слант собрал трапезу из мяса, сыра, хлеба и фруктов для всех троих.

Ученик присоединился к ним, а потом они немножко поболтали о погоде, различиях между Праунсом, Олмеей и Тейшей, трудностях в изучении магии и цвете глаз Эннау. Последнюю тему затронул Хейгер, отчего беседа закончилась несколько принужденно. Вскоре после этого ученик мага вежливо откланялся.

Слант задумчиво поглядел на Эннау, которую, казалось, отнюдь не огорчило внимание юного мага, и подумал, что уговорить ее остаться в Праунсе может быть проще, чем он ожидал. Когда оба стали устраиваться на ночь, он обратил внимание, что в первый раз с тех пор, как он спас ее от дракона, Эннау не захотела лечь с ним рядом.

Оставалось еще два или три часа до рассвета, когда Слант внезапно проснулся, чувствуя, что сейчас закричит, весь в поту. Чисто автоматически, повинуясь долголетней привычке, он мысленно спросил компьютер:

— Что это?

— Требование киборгу восстановить прерванную связь.

В какой-то момент он подумал, что ответил сам себе, что какой-то фрагмент его раздробленной личности решил играть роль компьютера. А потом Слант осознал — нет, раньше этого не случалось, все происходит наяву, на самом деле.

— Компьютер? — потрясенный, переспросил он.

— Подтверждение.

— Ты же мертв! Ты не можешь быть здесь!

И опять Слант подумал, что спит и видит кошмарный сон. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо его мучили кошмары. Ну и что с того? Теперь вот мучают.

— Опровержение. Компьютер отключился в связи с потерей энергии.

Восстановлен минимальный уровень энергии для задействования вторичных систем.

— Как? Вся энергия была израсходована!

— Опровержение. Ремонтный робот номер два запрограммирован на операции по восстановлению запасов энергии в случае наземных неполадок в системе.

— Что за запасы энергии? Двигатель отключен, все батареи пусты.

— Оснащение корабля включает в себя фотоэлектрические элементы.

Ремонтный робот номер два запрограммирован на подключение фотоэлектрической батареи.

— Ты имеешь в виду солнечные батареи?

— Термин «солнечный» некорректен. Термин «солнечный» относится только к звезде «Солнце».

— Ладно, ладно. Значит, энергия звезд?

— Подтверждение.

— Ты запустил двигатель?

— Опровержение. Недостаточно наличной энергии.

— Невероятно! Скажи мне, что я сплю!

— Опровержение. Киборг находился в бодрствующем состоянии.

— Я не знал, что на борту фотоэлектронное снаряжение. Где оно сложено?

— Фотоэлектрические элементы размещены в отсеке С-31.

Это, внезапно сообразил Слант, складской отсек под его собственными апартаментами в носовой части корабля, куда ему не было никакой необходимости заглядывать. Он никак не мог вспомнить, для чего они предназначались, эти передние отсеки. Значит, там хранились солнечные батареи, или фотоэлектрические элементы, как их называл компьютер. И тут Слант окончательно проснулся. Все вправду. Компьютер звездолета снова вошел с ним в контакт.

Похоже, он вернулся к тому, с чего начал.

Нет, поправил Слант сам себя, не к тому же: его корабль не может подняться, — по крайней мере пока.

— Ты сможешь запустить двигатель? Он сильно поврежден?

— Данных о наличии неполадок в основном двигателе не зарегистрировано. Достаточный резерв энергии сделает старт возможным.

— Достаточный резерв энергии? У тебя есть какой-нибудь способ аккумулировать нужное ее количество?

— Работа фотоэлектрических батарей позволит запустить двигатель в течение двухсот часов.

— Десять дней по местному времени.

— Подтверждение.

— Где ты установил фотоэлектрические элементы?

— Фотоэлектрические элементы установлены на равнине в двадцати метрах к северо-западу от корабля.

— А если их обнаружат маги?

— Информация недостаточна.

Об этом Слант мог догадаться и сам. Если маги Олмеи найдут эти солнечные батареи и поймут, что звездолет восстанавливает себя, они снова отключат его, на этот раз навсегда.

Он совсем не уверен, так ли уж это плохо. Да, он собирался оживить компьютер, но только с тем, чтобы управлять им и прекратить, наконец, убийства. А теперь, когда компьютер неожиданно ожил, он не может удалить ни бомбу, ни принудительную фазу.

Однако существует освобождающий код! Его гражданское имя, трижды произнесенное вслух. Слант еще не совсем очнулся, но, собравшись с мыслями, он вспомнит его, и тогда все встанет на свои места.

— Я знаю наш освобождающий код, — воскликнул он.

— Освобождающий код не действует по данному каналу связи.

Что такое? Это не входило в его расчеты.

— Почему? — спросил Слант недоверчиво.

— Освобождающий код может быть воспринят только по бортовому радио, на борту корабля или на частоте Командования.

— Черт побери!

Он был уверен, что сообщение Командования об освобождающем коде — его гражданском имени, трижды произнесенном вслух, относится к нему одному, а компьютер здесь совершенно ни при чем. И можно стереть военные программы, не ставя об этом в известность компьютер. Но, оказывается, чтобы использовать код, ему надо вернуться на борт.

А он совсем не уверен, что ему этого хочется. Слант понятия не имел, к чему приведет использование кода и каково будет его действие. Он знал, что тот сотрет его синтетическую личность, но не знал, сохранит ли он что-нибудь из своих суперспособностей киборга. Да, код передаст ему контроль над ситуацией, но какие из военных программ будут стерты и что из бортовых систем отключено или уничтожено? Он не верил, что Командование оставит в руках гражданского лица, пусть даже и ветерана, ядерный арсенал, стало быть, можно ждать любой неприятности, имея боеголовки за спиной. Он даже не был уверен, что ему дадут пилотировать корабль, разве что позволят отвести его обратно на Марс.

И кто гарантирует, что бомба и принудительная фаза не останутся в распоряжении компьютера? Да, тот перестанет командовать, настаивать на продолжении миссии, но, вероятно, по-прежнему будет контролировать каждый шаг, следить, достаточно ли лоялен киборг. А на этой планете, которая для машины не более чем вражеская территория, это равносильно смертному приговору.

Конечно, он не собирается оставаться здесь. И домой возвращаться боязно: кто знает, что его ждет дома... Но и к этой отсталой цивилизации, как бы она ни была интересна со своими магами и восстановленными небоскребами, он особой привязанности не испытывал.

Ему так хотелось освободиться от бомбы, а потом не спеша, своими руками восстанавливать компьютер, стирая при этом самые неприятные части программного обеспечения.

Теперь это пустые мечты. Он снова АРК киборг. Он прожил, мирясь с этим, четырнадцать лет, придется мириться и дальше. Если положение станет совершенно непереносимым, у него есть выход — освобождающий код. Но об этом стоит хорошенько подумать.

— Запрос: местонахождение и настоящее состояние киборга? — прервал компьютер ход его мыслей.

В том, как компьютер говорил, было что-то очень странное. Может быть, поэтому Сланту казалось, что все происходит во сне.

— Я в городе, называемом местными жителями Праунс, на одном из верхних этажей высокого здания, наполовину складского, наполовину жилого.

Я не ранен и, насколько я знаю, в остальном со мной все в порядке. При мне снарк, практически разряженный — я не знаю уровня энергии в нем, — автоматический пистолет, ручной лазер и некоторое снаряжение: еда, инструменты и тому подобное.

— Данные о местонахождении не укладываются полностью в операционную систему. Описать местонахождение в деталях.

Теперь он понял: «голос» в его голове звучал ненормально мягко, с каким-то даже призрачным оттенком. Должно быть, компьютер действительно работал в экстремальном диапазоне или при очень низком уровне напряжения, или и то и другое вместе взятое.

— Праунс находится на восток-северо-восток от твоего настоящего местоположения. Я не знаю точного расстояния, но твоя передача очень слаба.

— Принято. Точнее описать обстановку.

— Я... — Слант помедлил, чтобы состряпать свою полуправду-полуложь. — Я успешно проник в цитадель местного мага и выступаю здесь как его гость.

При мне заложница, которая, как полагает маг, со мной по собственной воле.

Утром маг встречается с остальными, чтобы решить, окажут ли они мне помощь при ремонте корабля. Я не знал, что ты можешь восстановить себя сам, и поэтому искал помощи, используя выдуманную мной легенду.

Какое это счастье, что компьютер не может читать правду, как маги.

Скорее всего, узнав ее, он взорвал бы ему голову. И как замечательно, что записи о его действиях стираются после прекращения контакта с компьютером более чем на час.

Последовала короткая пауза, затем компьютер ответил:

— В настоящее время продолжать действия.

Это показалось Сланту довольно странным. Почему компьютер позволяет ему «продолжать действия», если в теперешней ситуации это полная бессмыслица? Может быть, у него есть какой-то скрытый мотив, о котором он не удосужился сообщить?

Решив не переспрашивать, Слант вернулся ко сну.

22

Выпав после ночного происшествия из привычного ритма, Слант проснулся только тогда, когда Хейгер нечаянно грохнул кухонной дверью. Руки у него были заняты подносом с едой для них с Эннау, и неровно подвешенная дверь ускользнула от него. Юноша едва не уронил поднос. Киборг перекатился на бок и вскочил на ноги одним молниеносным движением. В руках у него оказался снарк, на ночь аккуратно завернутый в безрукавку и лежавший примерно в метре от него. Киборг быстро оглядел комнату, готовый к бою или бегству, в зависимости от ситуации.

Через минуту лицо Сланта расслабилось.

— Что за шум? — и он опустил оружие.

— Я хлопнул дверью. Прости, пожалуйста.

Только тут Слант заметил, что все еще держит снарк. Он снова спрятал его в безрукавку и повернулся к Хейгеру:

— Который час? Ты уже давно здесь?

— Я здесь с рассвета, чуть больше часа, — Хейгер все еще стоял посреди комнаты, сжимая в руках поднос. С момента пробуждения киборга он даже не шелохнулся. Потом, вспомнив, очевидно, о существовании подноса, юноша спросил: — Хочешь есть? Мы с Эннау собирались завтракать, потому что не знали, сколько ты еще будешь спать. Присоединяйся!

— Спасибо, — киборг решил, пока не поест, отложить размышления о чем-либо серьезном.

Насытившись и облокотившись на мягкие подушки, он беззвучно спросил:

— Ты здесь?

Воспоминания о разговоре с компьютером были путаными и смутными, и он все еще не был уверен, что случившееся ночью — не более чем яркий сон. То, что компьютер до сих пор не давал о себе знать, укрепляло его в этой мысли.

— Подтверждение.

Итак, это не сон.

— Просто проверяю, — ответил киборг.

Положение его внезапно стало рискованным. Если компьютер узнает, зачем он в действительности явился в Праунс, с ним покончат в одну минуту.

Хуже всего, что Слант не мог предугадать собственных поступков. Вернулся старый бред: по настоянию компьютера он пойдет на все — на убийство и на самоубийство. Еще вчера он смотрел в относительно мирное будущее, а теперь кто знает, доживет ли до вечера.

— Были какие-нибудь известия от Азраделя? — спросил Слант Хейгера.

— Еще нет. Совет, вероятно, только собрался.

— Как ты думаешь, сколько им потребуется времени?

Хейгер пожал плечами:

— Кто знает. Может быть, пять минут, а может, и пять дней.

Не многовато ли неизвестных в этом уравнении? Слант почувствовал себя в ловушке. Ему хотелось умыть руки немедленно.

Что мешает ему уйти прямо сейчас, побыстрее добраться до корабля и думать забыть о магах? Ничего, ровным счетом ничего. Разумеется, нет необходимости сообщать кому-либо о своих намерениях, за исключением компьютера.

— Компьютер, — сказал Слант. — Я думаю, что совершил ошибку, придя сюда. Я хочу вернуться обратно на борт и переосмыслить ситуацию.

— Запрос: желательность предложенного варианта действий?

— Я не вижу причины поступать иначе. Я пришел сюда, чтобы попытаться восстановить энергию корабля, но ты сделал это без моей помощи. Мое дальнейшее пребывание здесь не служит более никакой полезной цели, только подвергает меня риску.

— Подтверждение.

— Значит, мне стоит вернуться?

— Подтверждение.

Слант почувствовал облегчение: кажется, ему удастся выпутаться из этой истории в целости и сохранности. Единственной проблемой было, как спуститься из башни.

— Хейгер, — спросил он, как бы между прочим, — о наших лошадях кто-нибудь позаботился? Я думаю, мне стоит посмотреть, что с ними.

— Боюсь, я о них ничего не знаю.

— Это не страшно. Совету мы сейчас вряд ли понадобимся, так что, если ты меня спустишь к подножию башни, буду тебе весьма признателен.

Хейгер выглядел несколько растерянным, и Слант догадался, что ему даны указания держать чужих у Азраделя, в башне. Киборг весело усмехнулся, делая вид, что знает истинную причину смущения юноши:

— Я уверен, с Эннау без нас решительно ничего не случится.

Хейгер бросил быстрый взгляд на девушку, которая, сидя спиной к стене, жевала персик и наблюдала за обоими мужчинами.

— Да, конечно... Ладно, я спущу тебя вниз.

Слант даже не старался подавить улыбку.

Теперь осталось убежать от этого бестолкового юного мага, и все в порядке.

Спуск с платформы оказался не таким ровным и плавным, как подъем.

Скорее это была целая серия коротких рывков, падений и внезапных остановок, окончившаяся неловким приземлением на деревянный пол у отверстия люка. Покалывание волшебства было неравномерным и неуютным.

Хейгер приземлился на четвереньки, а Слант — перекатившись на бок, как предписывали тренировки.

— Спасибо, — сказал он. — Дальше я могу сам. Тебе совсем не обязательно спускаться со мной по всем этим лестницам.

— А, все нормально. Мне полезно размяться, а тебе могут понадобиться свободные руки там, внизу, — неуверенно настаивал Хейгер.

— Нет, действительно не стоит.

Но Хейгер не сдавался:

— Да ведь мне совсем не трудно.

Слант отступил. Если он станет настаивать, это может вызвать у парнишки подозрения. Не мешает, однако, посоветоваться с компьютером:

— У тебя есть предложения?

Ответа не было.

— Где ты? Ты здесь? — изумленно спросил Слант.

Компьютер молчал, и немало озадаченный Слант под бдительным надзором Хейгера спустился в отверстие и спрыгнул на пол. Хейгер двинулся следом, скорее мягко проплыв, чем спрыгнув в люк.

Киборг снова беззвучно спросил:

— Ты здесь?

Ответа не было ни на одном из восьми нижних этажей. Лошади стояли там же, где он их оставил, и с помощью Хейгера киборг без труда нашел для них более или менее постоянное пристанище.

Пока они спускались с восьмого этажа, у Сланта было достаточно времени подумать, и он принял решение: он пойдет на соглашение с магами.

Он понятия не имел, что на этот раз приключилось с компьютером, но кой-какие догадки у Сланта возникли.

Одна, которую он считал наиболее близкой к истине, состояла в том, что маги из Олмеи нашли фотоэлектрические батареи и снова вырубили корабль. Правда, у компьютера так или иначе было время предупредить его, и странно, что этого не произошло. С другой стороны, он же не знает, на что по-настоящему способны маги. Они могли заблокировать предупреждение или применить свое волшебство так, что компьютер не смог распознать его. В таком случае машина могла не сознавать собственного разрушения, а потом было поздно.

А может быть, маги взорвали одну из ядерных боеголовок на борту?

Тогда все произошло быстро, практически мгновенно. Интересно, думал Слант, была в этом случае видна вспышка? Впрочем, расстояние очень уж велико. А потом, в это время он как раз спускался вниз и легко мог пропустить это событие.

Вроде бы он опять свободен, но корабль, похоже, пропал окончательно, оставив его навсегда на этой маленькой планете. Киборг не смог разобраться в своих чувствах по этому поводу. Расплачиваясь с конюхом и проверяя, сыты ли лошади, он напряженно размышлял. Ему не хотелось оставаться здесь, но снова стать рабом компьютера, как бы ни был короток срок рабства, — упаси боже. По крайней мере, теперь нет необходимости использовать освобождающий код и все его экстраординарные способности останутся при нем.

Однако термитная бомба все еще в его черепе, и пусть компьютер мертв — все равно это малоприятно. Более того, он отнюдь не уверен, что компьютер мертв. Машине удалось уже чудесным образом воскреснуть. А что, если за этим последует еще одно воскресение?

Тем не менее у него достаточно времени, чтобы маги успели удалить бомбу и принудительную фазу. На всякий случай он попросит их поспешить.

Когда лошади были устроены и Хейгер начал проявлять нетерпение, Слант решил продолжать вести себя так, как будто компьютер никогда не возвращался к жизни. А потому беззаботность, с какой он пустился в обратный путь, в жилище Азраделя, могла обмануть кого угодно, не только этого смешного юнца.

Подъем на девятый этаж оказался довольно утомительным, и возбуждение киборга поугасло. Он не может знать наверняка, что случилось с компьютером. А если он из-за какого-то сбоя в системе отключился сам по себе и активизируется в любую минуту?

Однако с этим Слант сможет справиться, еще раз покинув башню. Он объяснит компьютеру, что вернулся к магам за помощью, решив, что тот опять вышел из строя.

Хейгер протянул ему руку в отверстие люка. Несколько мгновений спустя они неравномерными рывками поднимались к лежащей далеко наверху платформе.

Когда половина пути осталась позади, ему почудился какой-то скрежет.

Скрежет перерос в свист, и киборг сообразил, что это не в его ушах, а в коммуникационной цепи. На высоте ста метров над люком скрежет приобрел ритм, и в нем стали различимы слова. За десять метров Слант уже мог определить: это был компьютер.

— Тревога! Тревога! Тревога!

— В чем, черт побери, дело? — Слант, казалось, внезапно охрип.

Компьютер отвечал еле слышно, был слабым, но с каждым метром, на который поднимался Слант, он набирал силу:

— Киборг пересек предел дальности действия коммуникационного контакта без разрешения или предварительного предупреждения.

— Что?

Такого Слант не ожидал. Он-то полагал, что компьютер — в процессе самоактивизации.

— Киборг пересек предел дальности действия коммуникационного контакта без разрешения или предварительного предупреждения.

— Все, что я сделал, — это спустился к основанию башни и прошел пару кварталов по улице.

Платформа была уже в пределах досягаемости, и Слант, подтянувшись, перебросил через ее край тело.

Компьютер не отвечал, пока они с Хейгером не оказались на лестнице, а потом объявил:

— Данные свидетельствуют о том, что город, означенный как Праунс, лежит ниже линии горизонта. Связь возможна только при условии, что киборг поддерживает достаточную высоту, чтобы оставаться в пределах диапазона вещания.

К несчастью, это было логично. В передатчиках компьютера было достаточно энергии для связи на дальние расстояния — парой пустяков было для него дотянуться с Древней Земли до Луны. Но едва ли можно ожидать, что он будет вести передачу сквозь толщу планеты.

Когда киборг ломал голову, что же все-таки стряслось с компьютером, эта простейшая мысль ускользнула от него.

И хотя на первый взгляд его положение оставалось таким же, как за завтраком, Слант вдруг понял, что это не так. Решение всех проблем у него под рукой. Все, что ему нужно, — вернуться на землю вместе с Азраделем, чтобы бомбу и принудительную фазу удалили там, внизу, где компьютер бессилен. Больше того, эта жестянка и не догадается ни о чем. А тогда он сможет вернуться на корабль и поступать как ему заблагорассудится.

Он даже сможет привести с собой на корабль кого-нибудь еще, чтобы тот произнес освобождающий код, в то время как сам он останется вне пределов слышимости и таким образом сохранит все свои сверхспособности. Он поведет корабль куда захочет — если, разумеется, в гражданские программы компьютера не заложено еще какого-нибудь подвоха. А хоть и так — неужели он не сможет перехитрить машину, изменяя в случае необходимости программное обеспечение?

Все складывается, сказал себе Слант, просто великолепно!

— Я вернулся сюда, — сообщил он компьютеру, — потому что решил, что ты опять отключился, и собирался все же попросить магов о помощи. Но теперь в этом нет необходимости, и я прямо сейчас отправляюсь к себе, на корабль.

— Опровержение.

— Почему, собственно?!

— Прерывание связи киборга с кораблем на протяженный период времени.

— Но как же, черт тебя побери, мне вернуться в таком случае?

— Киборг останется здесь до того момента, пока не придет в полную готовность основной двигатель. Затем корабль будет перемещен в зону в пределах действия коммуникационной связи. Тогда киборг вернется на борт.

— Но я могу застрять здесь надолго!

— Подтверждение.

— Магам может не понравиться такой гость!

— Киборг уничтожит любое лицо, вмешивающееся в приемлемый порядок действий.

— Что же, убить всех магов Праунса?!

— Подтверждение.

— Я не могу сделать этого!

— Отказ придерживаться приемлемого варианта действий позволит произвести уничтожение киборга.

— Проклятая жестянка!

Все впустую! Он заточен в башне. Если он попытается спуститься, это окажется для компьютера «неприемлемым вариантом» действий, и все будет кончено с киборгом по имени Слант.

Теперь Слант очутился в гораздо худшем положении, чем прежде, — по крайней мере до тех пор, пока корабль недееспособен. Когда двигатель оживет и корабль придет за ним, он, воспользовавшись освобождающим кодом, расставит все по своим местам.

Но сможет он сделать это только в том случае, если выживет в оставшиеся десять дней. Что весьма сомнительно, если взвесить все обстоятельства.

Ему пришло в голову, что за всю жизнь его не постигало большей неудачи, чем эта. И как его угораздило оказаться в башне именно в тот момент, когда компьютер ожил! Да и вообще приход в Праунс был ошибкой.

Если бы он отправился вместо этого в Тейшу, он бы оставался на другой стороне планеты до тех пор, пока не освободится от адской штучки в черепе.

Хотя... Что, если бы путь до Тейши занял еще десять суток? Тогда компьютер мог сам отправиться бы на поиски своего раба, а это куда хуже...

Как бы ему убедить компьютер позволить ему спуститься — если, конечно, тот не убьет его прежде.

Вернувшись в большую гостиную, киборг вежливо кивнул Эннау, но отказался отвечать ей чем-либо, кроме невнятного бормотания, поскольку был всецело поглощен своими мыслями.

Увидев, что Слант не обращает на них никакого внимания, Хейгер сначала завязал с Эннау легкую беседу, а потом парочка перекочевала в дальний угол, оставив его в одиночестве — глядеть невидяще в огромное, неправильной формы окно на мир внизу.

23

Было уже за полдень, когда появился Азрадель, а Слант так ничего и не придумал. Маг пришел не один. Его сопровождали несколько мужчин и женщин, одетые в развевающиеся красные, черные и золотые мантии. Когда Слант вежливо встал, чтобы приветствовать их, Азрадель представил магов — Плейдо, Шопаур, Марсе, Аурелис и Деккерт.

Маги сели. Азрадель собрался было заговорить, но, прежде чем он успел открыть рот, Слант произнес громким голосом:

— Простите меня, но сначала я хочу принести вам благодарность за то, что вы согласились рассмотреть мою просьбу о помощи в ремонте корабля, а потом буду счастлив узнать ваше решение.

Он надеялся, что маги поймут намек. Ему совсем не хотелось, чтобы компьютер узнал, о чем он в действительности просил.

На какое-то мгновение повисло смущенное молчание. Азрадель некоторое время изучал лицо Сланта, потом вымолвил:

— Разумеется. Мы принимаем твою благодарность. Однако решение, о котором ты упомянул, все еще не вынесено. Твое дело требует дальнейших размышлений. Нашему комитету придется еще раз обсудить его, и я думаю, придется даже собрать Большой Совет. Можем ли мы помочь тебе чем-нибудь прямо сейчас?

— Да. Я хочу попросить об одном одолжении.

— Проси.

— Я устал путешествовать. Могу я остаться вашим гостем на девять-десять дней?

— Десять дней?

— Да. Я также попросил бы, чтобы кто-нибудь позаботился о лошадях, поскольку чувствую, что некоторое время я не смогу спускаться вниз.

— Это будет улажено.

— Спасибо. Я очень благодарен вам за гостеприимство и дружелюбие.

— Я полагаю, сейчас нам лучше удалиться, — Азрадель поднялся, и пятеро его спутников последовали за ним через боковую дверь.

Хейгер остался, заметно смущенный.

— Я думал, они приняли решение, — сказал он.

— Я тоже, — согласилась с ним Эннау.

— Очевидно, нет, — ответил Слант.

По его телу вновь пробежало легкое покалывание, и компьютер сообщил:

— Незначительная гравитационная активность поблизости от киборга.

Глаза Хейгера расширились, он уставился куда-то в потолок. Когда он встал, его взгляд снова стал обычным.

— Мне надо идти, — сказал он. — Они зовут меня.

— Тебе действительно нужно идти, Хейгер? — Эннау казалась огорченной.

— Я вернусь как только смогу, Эннау, — улыбнулся ей юноша и последовал за учителями, тщательно прикрыв за собой дверь.

Слант понял, что с Эннау все благополучно: она, вероятно, пожелает остаться в Праунсе. И он не знал теперь, радоваться ему или печалиться.

Если научить ее чему-нибудь, она была бы неплохим спутником.

Остаток дня прошел в тихой скуке. Слант и Эннау уже устали восхищаться открывающимся видом, обсуждать погоду и убранство комнаты, и просто ждали, не делая ничего. Через некоторое время Эннау принялась в нетерпении мерить шагами комнату, потом что-то искала на кухне, снова вернулась ходить из угла в угол. Слант, со своей многолетней практикой одиночества, играл в свои, привычные игры, решая математические задачи и размышляя над собственной ситуацией. Ни к чему новому он так и не пришел.

Когда, вскоре после заката, вернулся Хейгер, он как раз пытался вспомнить свое гражданское имя.

— Меня послал Азрадель, — заявил юноша. — Нам нужна твоя помощь в одном небольшом деле.

— В каком?

— Мы послали человека, чтобы он почистил и накормил ваших лошадей, но тот столкнулся с кое-какими неприятностями. Если бы ты спустился на минуту, я уверен, все тут же уладилось бы.

— Ну, компьютер? Это покажется подозрительным, если я не соглашусь.

Меня не будет всего лишь пару минут.

— Опровержение. Киборг останется здесь до тех пор, пока основной двигатель не придет полностью в рабочее состояние.

— Боюсь, я не смогу, Хейгер.

— Мне кажется, тебе лучше спуститься.

— Очень жаль, но я не могу. Вашим людям придется управиться без меня.

— Я передам твои слова, — юноша повернулся и снова исчез, бросив краткий взгляд в сторону Эннау.

Этой ночью Хейгер не вернулся. Слант и Эннау приготовили себе обед из того, что удалось найти на кухне, и спустя еще час безделья начали укладываться. И снова Эннау устроилась в отдалении. Похоже, она выросла из своей привязанности к нему, как вырастают из старого платья.

Хейгер не вернулся и утром. Позавтракав, они снова принялись ждать.

К полудню Эннау, будучи не в состоянии более переносить скуку ожидания, заявила:

— Я ухожу.

— Береги себя, — только и сказал Слант.

— Я собираюсь отыскать Хейгера и выяснить, что происходит.

— Удачи тебе.

Бросив на него сердитый взгляд, она удалилась. Слант не двинулся с места, лишь посмотрел ей вслед. Он, в сущности, был рад ее уходу — его общество становится небезопасным.

Вскоре после полудня, собирая себе поесть, Слант услышал звук открывшейся и затем закрывшейся двери. Положив на стол полуочищенный апельсин, он выглянул в комнату. Оказалось, вернулся Хейгер.

— А, вот ты где, — сказал тот, увидев выходящего из кухни Сланта. — Нам нужно уходить. В башне небезопасно. Что-то стряслось с ее остовом.

Наверное, проржавела одна из балок, и все это может рухнуть в любой момент. Мы выводим всех немедленно.

— Компьютер, мне нужно пойти с ним. Я сразу же поднимусь на крышу другой башни и свяжусь с тобой оттуда.

— Опровержение. Киборг останется на месте.

— Я не могу. Разве ты не слышал? Здание вот-вот обвалится! — Слант ни на минуту не верил в это. Но выдумка была достойна восхищения.

— Киборг останется на месте.

— Ты хочешь, чтобы я погиб? Где логика?!!

— Дисфункция компьютера не преступает допустимых параметров. Киборг останется в настоящем своем местонахождении.

— Какая дисфункция? — Сланта гораздо больше обеспокоили слова компьютера, чем все, что говорил Хейгер.

— Компьютер частично нефункционален в результате общего изнашивания и повреждений, полученных в результате недавней потери энергии.

— Слант! — Хейгер выжидающе смотрел на него.

— Подожди, я думаю.

— Послушай, компьютер. Мне нужно идти!

— Опровержение. Рекомендуется уничтожение вражеского лица.

— Почему?

— Киборг останется на месте.

— Ты совсем запутался в своих указаниях. Ты уверен, что не поврежден серьезно?

— Слант, нам нужно идти! — Хейгер коснулся его руки.

Киборг среагировал автоматически — подхватив Хейгера на руки, он бросил его через всю комнату. Ученик ударился об пол — подушки и мех должны были смягчить падение — и, оглушенный, остался лежать неподвижно.

— Рекомендуется уничтожение вражеского лица.

— Нет, черт побери! Я не буду убивать его! Я больше никого не стану убивать!

Всего шесть слов, произнесенные на борту корабля, положили бы конец тупому всевластию компьютера, но он не может попасть на корабль! Пусть так. Теперь он отказывался убивать кого бы то ни было. Раз и навсегда.

— Пожалуйста, принять соответствующие меры.

Это означало, что в следующую минуту в ход вступает принудительная фаза. Сланту было все равно. Он направился к двери, ведущей вниз.

Через секунду ноги перестали слушаться его. Корчась в борьбе с собственным телом, он упал лицом в ковер, крича:

— Я не стану больше убивать!

Расстояние, на котором находился от него компьютер, было экстремальным. Впервые в жизни Слант посмел сопротивляться принудительной фазе. Его правая рука дергалась, описывая дугу от локтя, когда компьютер вынуждал ее выхватить снарк из внутреннего кармана безрукавки. Ценой неимоверных усилий Сланту удалось перекатиться на спину, и оружие вновь оказалось вне пределов досягаемости.

Рука дернулась назад; с глухим стуком на пол вывалился пистолет.

Слант, стиснув зубы, боролся; кисть его отчаянно колотилась об пол.

За его спиной широко распахнулась дверь. В комнату вошли шестеро магов — те, что приходили прошлым утром.

— Налицо действия врага. Отказ от уничтожения вражеского персонала позволит уничтожить киборга.

— Черт тебя побери, с убийствами покончено!

Слант лежал на боку, извиваясь всем телом, но сопротивление его явно слабело, и рука все тянулась и тянулась к оружию. Компьютер побеждал.

Может быть, успел подумать киборг, именно поэтому жестянка медлит со своей угрозой.

Пальцы коснулись оружия, и теперь воистину нечеловеческим усилием Слант не давал им сомкнуться. Все, что ему остается, — это замедлить движения. Сланта пронзило мгновенной вспышкой интуиции: может быть, угроза уничтожения — блеф? Он давно уже призывал ее на свою голову, тем не менее жив до сих пор.

Пальцы Сланта уже сомкнулись вокруг рукояти пистолета, когда его коснулся легкий ток магии. Указательный палец ощупью искал курок, но тонкое покалывание превратилось вдруг в огненный шквал. Тело его затряслось, как от электрического разряда чудовищной силы, рука с пистолетом судорожно билась об пол.

Он еще сознавал, как его било и швыряло из стороны в сторону. А потом бросило лицом вниз, и будто огненный обруч опоясал шею киборга. Теряя сознание от боли, Слант чувствовал, как пламя поднимается выше и вонзается в мозг. Он успел еще смутно удивиться, откуда такая боль. Термитное зажигание или какой-то новый вид магии?

— Киборг захвачен. Уничтожение неминуемо.

Внезапно возник какой-то занудный шипящий звук. Тело Сланта с невероятной силой вдавило в пол, будто на спину обрушилась башня. Затылок покрылся мелкой сетью тоненьких линий агонии. Слант почувствовал запах жженых волос и паленого мяса — и потерял сознание.

24

Слант очнулся в пожаре боли, не в силах пошевелить головой. Когда он наконец открыл глаза, несколько секунд ушло на то, чтобы сфокусировать взгляд.

Он лежал на спине, на чем-то прохладном и мягком, и глядел в потолок, разлинованный балками темного дерева с просветами светло-серой штукатурки между ними. Ему слышалось отдаленное шуршание, словно шум дождя и порывы ветра, потом какое-то журчание, напоминающее бормотание бегущей воды.

Это было бы даже приятно, если бы не адская боль.

Боль скопилась в основном в затылке и шее, но и вдоль всего позвоночника горели небольшие ее очаги. Каждый вдох тупой болью отдавался в висках. Сланту казалось, что все его тело — сплошная рана, один горящий ожог. Он осторожно поднял руку. На вид она была совершенно обычной. Подняв руку к голове, он коснулся виска, провел ладонью по лицу. Волосы исчезли, равно как и часть бороды. Страшная боль ударила в кончики пальцев — Слант ощутил под ними запекшуюся кровь и оголенное мясо и судорожно сглотнул.

Перед глазами все поплыло.

Он жив, но понятия не имеет, где находится. Судя по всему, он ранен, хотя и не понимает, что с ним стряслось. Очевидно, за ним кто-то ухаживает, поскольку он в постели. Поглядев на резные панели потолка, киборг предположил, что он в башне, в Праунсе. Интересно, что опять стряслось с компьютером? Почему он не кричит, чтобы разбудить его?

— Ты здесь? — он решил поставить эксперимент.

— Подтверждение. Просьба произвести идентификацию.

Слант поморщился. Голос в голове казался нестерпимо громким. И просьба была странной. Компьютер никогда не высказывал ее раньше.

Интересно, какие еще он получил повреждения.

— Слант, конечно.

— Киборг под кодовым обозначением «Слант» уничтожен.

— О!

Это объясняло запрос компьютера, а также многое другое. Больше всего Сланта удивляло сейчас, как ему удалось выжить. Не иначе как приложили руку маги, подумал он, смутно припоминая борьбу с принудительной фазой и вмешательство волшебства извне.

Киборг под кодовым обозначением «Слант» уничтожен. Это означает, что термозаряд израсходован и он свободен. Единственной серьезной проблемой было теперь, сможет ли он подчинить себе компьютер и использовать звездолет.

— Я — Слант, — сказал он компьютеру. — Есть ли в твоих программах указание, что я не могу выйти на связь после того, как буду уничтожен?

— Опровержение.

— Значит, можем продолжать, как раньше, так?

— Опровержение.

— Почему?

— Уничтожение киборга инициирует процесс саморазрушения компьютера.

— Вот как? — В сущности, об этом не стоило спрашивать, он всегда это знал. Именно поэтому компьютер и хотел его смерти. — Тогда почему ты в активном состоянии?

— Программное обеспечение требует, чтобы процессу самоуничтожения предшествовал максимум возможного разрушения вражеских объектов.

Сланту и это следовало знать.

— А почему ты до сих пор не выпустил боеголовки и не отключился или не взорвал себя?

— Максимальное разрушение требует использования основного двигателя.

Основной двигатель в настоящее время в дезактивированном состоянии.

Вопросов больше не требовалось. Все они были излишни.

Если бы корабль взорвал себя там, где он сейчас находится, в овраге, это был бы огромный беспорядочный взрыв. Особенно если учесть хранившиеся там боеголовки. Но ущерб вряд ли был бы велик — может быть, пострадали бы один-два крестьянина, случайно оказавшихся поблизости. Даже радиоактивные осадки были бы ничтожно малы по сравнению с существующим на планете уровнем радиации.

Однако если корабль поднимется в воздух и начнет педантично поражать боеголовками один город за другим, гибель этой цивилизации неизбежна.

Вернется каменный век.

Он должен предотвратить этот ужас!

На какую-то долю секунды киборга охватила паника, ни только на миг.

Все, что ему нужно сделать, — вернуться на борт и произнести освобождающий код прежде, чем звездолет стартует. Он проникнет на корабль, пусть компьютер отказывается признавать его. Он знает способы аварийного доступа туда.

Главное — добраться до корабля прежде, чем тот взлетит.

— Сколько времени до того, как ты сможешь запустить двигатель?

— Непрерывная работа фотоэлектрических батарей позволит произвести запуск двигателя не позже чем через сто двадцать часов.

До сих пор Сланта не особенно беспокоили подробности, и только теперь до него дошло, что именно в них — жизнь или смерть планеты и его собственная жизнь или смерть.

— Это максимальное время?

— Подтверждение.

— Учитывая неблагоприятные погодные условия и так далее?

— Подтверждение.

— А каково минимальное время?

— Двадцать один час.

Время внезапно понеслось с ужасающей скоростью, и с каждой уходящей минутой все быстрее. Семь дней добирался он от своего корабля до Праунса.

Впрочем, тогда он не особенно спешил. Сто двадцать часов, обещанных компьютером в случае плохой погоды, — это шесть дней. А если погода останется ясной, у него только один-единственный день.

Среднее от этих двух чисел лежало где-то в пределах трех с половиной дней, или семидесяти часов. Если он пустится в путь немедленно, сейчас же, у него по крайней мере будет хоть какой-то шанс.

Прежде всего ему нужно выбраться из кровати. И ему понадобится помощь, чтобы спуститься вниз. Он догадывался, что все еще находится на верху башни, а значит, чтобы спуститься, нужен маг.

Не обращая внимания на волны боли, перекатывающиеся в голове, Слант попытался сесть и одновременно как можно громче закричал:

— На помощь! Помогите!

Тишина рассыпалась топотом бегущих ног, и где-то рядом хлопнула дверь.

Ему удалось, спустив ноги, сесть на край кровати. А потом ушло еще время на то, чтобы мучительным усилием сфокусировать зрение и заставить комнату, кружащуюся перед ним, остановиться. При этом он старался не обращать внимания на проскальзывающие разноцветные сполохи и тени, которые счел следствием травмы головы.

Комната была успокаивающего бледно-серого цвета, с золотистым ковром на полу. Дальняя стена в дюжине примерно метров от его кровати оказалась огромным витражом, в котором сияли прозрачные и матовые, гладкие и пузырчатые, зеленые, желтые, белые и синие стекла. Ничего, кроме ясного неба, за ними видно не было.

Итак, он по-прежнему в Праунсе, на верху башни. Это он еще успел сообразить, прежде чем его окружили люди. Первым появился Азрадель, за ним Хейгер, Эннау и другие.

— Ты не должен сидеть! — испугался Азрадель.

— Пустое! Мне нужно как можно скорее попасть на корабль.

Азрадель был изумлен:

— Зачем? К чему такая спешка? Ты тяжело ранен, очень тяжело. Мы успели удалить заряд из твоей головы прежде, чем он взорвался. Но ты оказался слишком близко к взрыву, и у тебя серьезно обожжена не только голова, но почти вся спина. Я даже не уверен, что нам удалось вытащить все осколки. Пришлось работать над тобой много часов. Это было очень сложно: у тебя в голове столько металла и такие странные блокировки. Чтобы ты выжил, нам пришлось сделать некоторые изменения. Обычно мы ничего не меняем без согласия пациента, но у нас не было выхода.

— Я знаю, что ранен — на мне, кажется, живого места не осталось. Но это неважно, это пустяки в сравнении с тем, что может случиться. Компьютер считает, что я мертв, но у него есть приказ отомстить за мою смерть.

— Так смертельная машина все еще работает? — тревожно воскликнул Азрадель. — Мы опасались, что так оно и будет...

— О да, ее не так-то просто остановить. Она собирается уничтожить как можно больше городов, прежде чем убьет себя, — Слант с трудом выговаривал слова: даже это было мучением.

— Как может она уничтожить наши города? Одна-единственная машина?

— Эта машина управляет звездолетом, оснащенным тем же оружием, что сделало кратер к югу от Праунса. — Слант решил не принижать весомость своего довода упоминанием о том, что боеголовки его корабля не обладают нужной для этого мощностью.

Азрадель, судорожно сглотнув, спросил:

— Можно что-нибудь сделать, чтобы остановить ее? Как ее победить?

— Если я попаду на борт корабля прежде, чем он наберет достаточно энергии для взлета, я успею изменить приказания. Я думаю, мне удастся заставить ее меня слушаться.

— Сколько у нас времени?

— Это зависит от погоды. Дело в том, что машина получает энергию от вашего солнца. Это где-то между сутками и шестью. Если я отправлюсь немедленно и буду двигаться быстро, может быть, успею.

— В твоем состоянии ты не можешь ехать верхом. Это исключено.

Придется нести тебя по воздуху.

Слова Азраделя несколько умерили тревогу Сланта. Последняя возможность как-то не приходила ему в голову.

— Прекрасно, — констатировал он. — Но у нас нет ни минуты лишней.

Поторопимся!

— Где твой корабль?

— В овраге, в нескольких километрах к югу от Олмеи.

— Где это — Олмея?

Слант был ошарашен, что маги этого не знают:

— На равнине, к западу отсюда. Я добирался сюда неделю, два дня пешком и пять верхом.

— Прямо на запад?

— Нет, на северо-запад.

— Мы найдем.

Слант не был в этом уверен, но кивнул, отчего резкая боль пронзила шею. Ему показалось, что комната вновь закружилась вокруг него, и он медленно опустился на кровать.

— Помните, нельзя терять ни минуты, — выговорил он через силу.

— Хорошо. Пока отдыхай. Я обо всем позабочусь, и когда мы будем готовы, разбужу тебя.

Слант кивнул, но очень осторожно. Азрадель удалился. Когда он ушел, забрав с собой остальных посетителей, Слант тихонько сказал Хейгеру:

— Прости, что я тебя так швырнул.

— Все в порядке.

— Это была отличная мысль: заявить, что башня вот-вот обрушится. Не знаю, почему она не сработала.

— То была идея Шопаура, не моя.

— Поблагодари его от меня.

— Хорошо. Можно я спрошу тебя об одной вещи? Откуда ты знаешь, что твоя машина собирается обрушить на нас весь этот ужас?

— Она говорит со мной. Она сказала мне о своих намерениях.

— Говорит, даже считая, что ты мертв?

— Полагаю, она считает меня призраком.

— Чем?

— Неважно. — То ли он употребил неверное слово, то ли эти люди не знакомы с историями о привидениях. В любом случае объяснять не стоило. — Ей приказано отвечать на мои вопросы. Но никто не говорил ей, должен ли я быть при этом жив.

Хейгер сказал что-то еще, но Слант уже не слышал его — он спал.

Когда он снова проснулся, в комнате было полно народу, и Азрадель, который стоял к нему ближе всех, сказал:

— Мы готовы. Будем нести тебя по очереди — так быстрее. У тебя есть какие-нибудь предложения? Мы ведь ничего не знаем о демоне, с которым тебе предстоит сражаться.

Во сне ему в голову пришла одна мысль:

— Маги ведь в состоянии управлять погодой?

— Иногда.

— Вы можете связаться с магами Олмеи и попросить их наслать облака?

Это даст нам запас времени.

В его одурманенном состоянии ему не пришло в голову, что маги Олмеи предприняли бы и более радикальные меры, узнав о пробуждении компьютера.

— Боюсь, ничего не выйдет. Наш предел — самое большее несколько километров, Олмея слишком далеко.

— Тогда давайте двигаться.

Двое магов подняли его кровать, стараясь делать это как можно мягче.

Но голова киборга стукнулась о подушку, когда импровизированные носилки чуть качнулись в сторону, и его снова обожгло болью.

Когда к нему вернулась способность видеть, он не смог определить, сколько прошло времени, не знал даже, терял ли он сознание. Его все еще окружали маги, но находился он теперь не в комнате с золотистым ковром, а на крыше башни. С севера дул резкий ветер. Сланту казалось, что приближается вечер, хотя солнце было еще высоко. Почему ему так казалось, он и сам не знал. Скорее всего это ощущение просто носилось в воздухе.

Мгновение спустя он уже был в небе, поддерживаемый двумя магами.

Остальные выстроились в процессию за ними. По большей части это были совершенно незнакомые Сланту люди — тех, кого приводил с собой Азрадель, чтобы огласить решение Совета, среди них не было. Сам Азрадель был здесь, и еще один человек в группе магов показался киборгу знакомым. Он взглянул вниз на далекую землю. Под ним проплывала городская стена, дальше простирались поля, а за ними лес.

Делать было нечего, кроме как пытаться не обращать внимания на жгучую рану, которую являло собой его тело. Потом Слант незаметно для себя заснул.

Когда он проснулся в следующий раз, уже стемнело, и он заметно приободрился, увидев плывущие по небу едва различимые облака. Впрочем, их было немного. Если они не развеются, у него будет чуть больше времени, чем он полагал. Оглянувшись по сторонам, киборг заметил, что маги летят теперь на гораздо меньшей высоте. Наверное, устали, сказал он себе. Как бы хотелось им чем-то помочь, но чем?

Уже спустились сумерки, и стало плохо видно, а кроме того, перед глазами по-прежнему вспыхивали и гасли огненные точки — Слант надеялся только, что его зрительные центры удастся восстановить, и он будет видеть не хуже, чем видел до сих пор. Но все же он разобрал, что несут его не те двое, что подняли кровать в Праунсе. Оглянувшись назад, он увидел, что в отряде осталось шесть магов из восьми. Отсутствовала именно та пара, что несла его поначалу.

Он поморгал, пытаясь избавиться от кругов и точек, и внезапно картинка перед глазами разложилась по спектру. Маги были окружены золотисто-красным ореолом, земля внизу слилась в пятно цвета индиго, а небо превратилось в пульсирующую бледно-голубую массу. Потом картинка поблекла, оставив за собой странное марево, как случается в знойные дни, хотя ночь была довольно прохладной.

Держащие его маги резко снизились, и он тут же забыл о своих видениях, инстинктивно схватившись за край носилок.

— Спокойно, — пробормотал ему один из несших его. — Все в порядке.

Лежи тихонько — мы летим куда надо.

Слант слабо кивнул.

— Сколько до запуска двигателя? — спросил он у компьютера.

— Непрерывная работа фотоэлектрических батарей должна позволить произвести запуск двигателя в течение девяноста часов.

— Каково минимальное время?

— Двенадцать часов.

Не обращая внимания на цветные сполохи перед глазами, киборг стал вглядываться в землю под собой, но не увидел ничего, кроме темного леса, простирающегося повсюду.

— Сколько нам еще лететь? — спросил он.

Маги не знали.

Слант снова поглядел на бегущий внизу лес. Жжение в шее и затылке немного поутихло, и он мог уже нагнуть голову. Однако боль не ушла, притаилась рядышком.

Тут его встревожила одна догадка. Потянувшись к голове, он стал нащупывать гнездо разъема на шее. Оно все еще было здесь, но совершенно потеряло форму. И отняв от покореженного металла пальцы, Слант увидел приставшую к ним окалину. Металл частично окислился.

Как пилотировать корабль без кабеля прямого контроля? Допустим, ему удастся справиться с компьютером и заставить его вести звездолет, а если нет? Значит, он застрял на этой планете навсегда.

Не исключено, впрочем, что корабль саморазрушится — тогда и вовсе никакой надежды улететь отсюда. Хотя все эти мысли теперь — от лукавого.

Единственное, что нужно — успеть до старта.

Внизу по-прежнему мелькал лес. Какое-то время киборг всматривался в него, и зрение его постепенно становилось все более ясным, а потом он снова задремал.

— Слант?

Голос разбудил его.

Он все еще находился в воздухе, между двух магов, но лес исчез.

Местность под ним представляла собой бескрайнюю открытую равнину. Был день, небо было безоблачно и чисто, и сами они парили на одном месте, а не двигались вперед.

Внизу под ними воздух чуть струился, как от невидимого источника тепла, но киборг не смог определить, действительно это так или только кажется. Остается надеяться, что все эти неприятности со зрением, сполохи различных цветов и их сумасшедшие сочетания не означают, что он спятил.

Придется попросить магов проверить оптические центры его мозга, если ему суждено вернуться.

Хотя... Кто-то ведь разбудил его? Должна же этому быть какая-то причина.

— В чем дело? — спросил Слант окрепшим голосом.

— Мы достигли равнины, но нигде не видно ни твоего корабля, ни города. Ты не мог бы указать нам направление? — ответил Азрадель.

Слант еще раз посмотрел вниз, но ничего, кроме открытой равнины, не было. В нескольких километрах от нее виднелся край леса.

— Где я? — спросил он компьютер.

— Информация недостаточна.

— Что ты имеешь в виду, говоря: «Информация недостаточна»? Я думал, ты знаешь мое местонахождение.

— Киборг под кодовым обозначением «Слант» уничтожен. Вся информация, поступающая от киборга, считается недействительной.

— Идиотизм!

Компьютер не ответил.

— Послушай, скажи, где я, как тебе кажется, нахожусь. Мне наплевать, действительна эта информация или нет. Я к северу или к югу от тебя?

— Кажущееся местонахождение киборга — юг-юго-восток от корабля.

Расстояние неизвестно. Приборы локации в частично оперативном состоянии.

— Поверните на север, — приказал Слант Азраделю, — и ищите нечто плоское и иссиня-черное: фотоэлектрические батареи видно гораздо лучше, чем замаскированный корабль.

Маги послушались, повернув параллельно кромке леса, и Слант спросил:

— Сколько до старта?

— Непрерывная работа фотоэлектрических батарей позволит произвести запуск основного двигателя в течение двадцати пяти часов.

— А каков минимум?

— Три часа.

— Что?

Только сейчас Слант обратил внимание на то, что солнце переместилось к западу: он проспал все утро. Более того, солнце основательно припекало, на небе не было ни облачка. В отряде осталось лишь четверо магов.

На этот раз он не заснул, а принялся как можно внимательнее всматриваться в равнину внизу.

Спустя немногим более двух часов земля под ним показалась знакомой.

Однако, прежде чем он успел вымолвить слово, один из магов воскликнул:

— Смотрите! Вон там!

Слант попытался повернуть голову. От страшной боли в затылке и шее все поплыло у него перед глазами. Когда же фигуры магов вновь обрели отчетливые очертания, он различил тусклое мерцание в траве.

— Я думаю, здесь.

Его охватили беспокойство и радость одновременно. Он уже начинал бояться, что они не поспеют. Погода весь день была на редкость ясной и теплой. Удивительно, как это маги так отклонились от курса. И дал ли компьютер верное направление?

Но теперь тревожиться не о чем. Оставалось подняться на борт и трижды произнести свое имя. Все, что ему нужно сказать, — его имя, и только. Одно имя.

Правда, он не мог его вспомнить сию минуту, но время еще есть.

— Сколько до запуска?

— Непрерывная работа фотоэлектрических батарей позволит произвести запуск основного двигателя в течение максимум четырнадцати часов. Учитывая настоящие погодные условия, запуск будет произведен через сорок пять — пятьдесят минут.

Слант уже некоторое время подозревал, что ориентироваться стоит лишь на минимальное время, поскольку погода на этом континенте с момента его приземления была неизменно прекрасной.

Несколько минут спустя маги приземлились. По предложению Сланта они остановились поодаль от корабля, на тот случай, если компьютер изобрел какой-то новый способ защитить себя. Киборг пойдет один, пешком. Это его сражение, его и больше ничье.

— Будь осторожен, Слант, — напутствовал его Азрадель, пока киборг пытался встать на ноги.

— Ладно, — ответил тот и пошатнулся.

Он не стоял на ногах уже более суток, а резервы его тела, судя по всему, были израсходованы при залечивании ран на затылке, как бы там ни ворожили маги, помогая ему. Слант, кроме того, вспомнил, что с тех пор, как взорвалась термобомба, он ничего не ел. Тело подавляло голод автоматически — оно было тренировано для этого. Может быть, поэтому глаза его и откалывали подобные штуки? Даже теперь ему казалось, что он видит перед собой голубоватый отсвет. Слант заморгал, и сияние исчезло.

Пока он, еле передвигая ноги, брел к кораблю, ему пришло в голову, что можно было бы предотвратить взлет, попросту разбив фотоэлектрические батареи, но он решил не делать этого. У компьютера наверняка припасен какой-то способ их защиты, а если ему не удастся до них добраться, на эту попытку уйдет слишком много драгоценного времени. Освобождающий код — единственная стопроцентно надежная вещь. Даже если он не вспомнит сейчас, как его зовут, имя записано на клочке бумаги, который он засунул в одну из книг в рубке управления — это-то он точно знает.

Лучше поскорее попасть на борт, чем терять время на фотоэлектрические батареи. А кроме того, если он повредит их, то, даже получив контроль над кораблем, никогда больше не поднимется в воздух.

Слант вышел на край карьера и стал осторожно спускаться по склону.

Внезапно непослушные еще ноги подкосились в рыхлом песке и он съехал ногами вперед до самого низа. В воздух поднялось облако пыли; оседая на ожогах, она причиняла ему мучительную боль. С мгновение полежав на дне оврага, киборг медленно сел. Его руки, когда он их поднял, чтобы защитить глаза от режущего солнечного света, дрожали от голода и слабости.

До корабля было около двадцати метров. Он возвышался перед ним — неправильной формы огромный ком зеленого пластикового камуфляжа, покрывающего большую часть противоположного склона. Шлюз, насколько он помнил, должен находиться с дальней стороны, под крылом. Есть и другие входы, но этот взломать легче всего.

А может, ему и не придется ничего взламывать.

— Открой аварийный люк на корме, — приказал Слант компьютеру.

— Киборг уничтожен. Соответственно, команды, отданные по этому каналу, недействительны.

Иного Слант и не ожидал, в сущности.

— Сколько до запуска?

— Тридцать две минуты.

Не так плохо. Хотя меньше, чем хотелось бы. Он пересек карьер и забрался по склону за восемь минут, оставаясь по возможности на безопасном расстоянии от маскировочного покрытия — на случай, если компьютер сочтет его опасным. Ручеек на дне оврага помог ему освежиться и смыть пыль с ожогов, и, переходя его вброд, киборг выпил несколько пригоршней чистой холодной воды.

Оказавшись над самым пластиком, он начал пробираться в зеленой темноте вдоль крыла.

Компьютер не сделал ничего, чтобы остановить его, и ничего не сказал.

По подсчетам Сланта, у него оставалось, около двадцати минут.

Дверь шлюза не поддавалась: ручной контроль был блокирован компьютером, не обращавшим ни малейшего внимания на команды открыть.

— Ты меня слышишь? — Слант заговорил вслух.

— Опровержение, — ответил компьютер через коммуникационную цепь. — Внешнее радио отключено в целях консервации энергии.

И все же оставалась одна лазейка. Ручной контроль механизма открывающего люк шлюза был подключен к гидравлическому механизму, который компьютер использовал для одного себя. Но, проведя столько лет на корабле, Слант знал, что может воспользоваться аварийной панелью, расположенной сразу за кормовым люком. Дверь можно будет оттянуть в сторону руками — точно так же, как он сделал, покидая корабль. Он отыскал панель и оторвал закрывающий ее щит, сломав при этом ноготь.

Сцепляющий рычаг заржавел от долгого неупотребления, и Сланту пришлось приложить все силы, чтобы его вырвать. Когда тот наконец высвободился, киборг по инерции, не успев выпрямиться, грохнулся наземь и растянулся на крыле корабля.

Несколько секунд он лежал неподвижно, потом встал, но сердце, казалось, стучало прямо в ушах. Передним танцевали какие-то радужные пятна, золотом горели металлические бока корабля, голова кружилась — он еле удержался на ногах. Шлюз все еще был закрыт. Компьютер, спрошенный о времени, бесстрастно ответил, что у него остается четырнадцать минут.

Одна из них ушла на то, чтобы оттянуть панель люка — так, чтобы Слант мог проскользнуть в образовавшуюся щель. Дверь шлюза он бросил открытой: времени задвинуть панель или снова сцепить гидравлику не оставалось.

Внутренняя дверь тоже была закрыта, и он обругал себя за излишнюю осторожность. Но на этот раз все было проще: обычную дверную ручку невозможно блокировать. Вторая дверь поддалась за тридцать секунд.

Внутри корабля стояла невыносимая вонь. Он задержал дыхание и застыл как вкопанный, ничего не понимая. В чем дело? Откуда исходит зловоние? Это не просто поломка в вентиляции корабля, что случалось за годы странствий.

Это запах чего-то мертвого и разлагающегося. Запах тления.

Вентиляторы не работали — компьютер консервировал всю энергию.

— Включи вентиляцию, — приказал Слант вслух. — Выгони отсюда эту пакость.

Раздался слабый шорох, — компьютер послушно включил вентиляцию. Он был запрограммирован выполнять подобные приказы, от кого бы они ни исходили, лишь бы отдающее их лицо находилось внутри корабля. Сделано это было, чтобы не тратить времени в аварийных ситуациях. Именно поэтому любое требование к поддерживающим жизнь системам, например, циркуляции воздуха, выполнялось без промедлений.

Вонь почти исчезла, когда Слант догадался, откуда она. Голова Курао!

Он же бросил голову Курао на антигравитационной кушетке в рубке управления.

Однако нечего терять время на это. Он на борту, и у него, наверное, не больше десяти минут на все про все. Ему осталось одно-единственное — произнести освобождающий код.

Его имя... Начиналось оно с чего-то похожего на кодовое наименование: Слан? Слам? Сант?

Нет, неверно.

— Компьютер, каково гражданское имя твоего киборга?

— Информация находится под запретом.

Слант обратился к компьютеру вслух, чтобы избежать спора по поводу уничтожения киборга, поэтому тот ответил ему по бортовому радио. Голос был незнакомым; он совсем не походил на прежний, который Слант столько лет слышал по коммуникационной цепи в собственном черепе. Это было приятное контральто, хотя и несколько монотонное. Вот уж чего киборг совсем не ожидал — у компьютера оказался женский голос.

А может, он согласится отвечать своему киборгу, если тот будет говорить беззвучно?

— Как мое гражданское имя?

— Информация находится под запретом и доступна лишь для лиц, уполномоченных Командованием. Киборг не наделен подобными полномочиями.

До сих пор Слант не особенно волновался, время у него было. Конвертор не заработает еще несколько минут, а потом потребуется прогреть двигатель, и на это тоже нужно время. Да и после того, как корабль поднимется в воздух, ему понадобится какое-то время — выбрать цель.

Его имя начиналось со звука С, в этом киборг был уверен, и состояло оно из двух частей.

— Сколько до запуска?

— Семь минут ровно.

Придется разыскать ту записку в книге.

Выйдя через внутреннюю дверь из шлюза, Слант пробрался по коридору в рубку. Свет горел, но так слабо, будто обитатель корабля спал.

Отсюда запах гниющего мяса еще не выветрился. Сланта замутило, и первым его движением было броситься прочь и найти местечко, где бы его вывернуло наизнанку. Но он заставил себя войти.

Двери кладовых вдоль коридора стояли нараспашку, как он их и оставил, и Слант удивился, почему компьютер не закрыл их. Жестянка, очевидно, всерьез взялась за консервацию энергии, расходуя ее лишь на самое необходимое.

Ковер-хамелеон в рубке управления был нейтрально-серым. Похоже, у корабля не хватало энергии оживить его. Но все это ерунда, не до ковра ему сейчас. Более всего Слант старался не обращать внимания на отвратительный запах.

Голова Курао представляла собой жуткий разложившийся ком, так и лежавший на мешковине, в которую Слант завернул ее в Олмее.

Мысль о том, что она останется здесь, пока он будет рыться в книгах, показалась ему совершенно невыносимой, и он выбросил тряпку со всем ее содержимым в один из мусоросборных отсеков.

Будь у него время, Слант отнесся бы к останкам Курао с большим уважением, но у него оставалось только шесть минут.

Вернувшись в рубку, он направился прямо к шкафу. Запах уже выветрился. Распахнув стеклянные створки, Слант вывалил на ковер дюжину зачитанных книг.

На том месте кушетки, где лежала голова Курао, осталось грязное бурое пятно: вероятно, кровь. Сланту вовсе не хотелось прикасаться к нему.

Поэтому он уселся прямо на пол и принялся перелистывать книги.

Почти сразу он отыскал обрывок бумаги и, развернув его, прочел: «В отсеке номер семь сломался запор, открыть отверткой». Отшвырнув книгу в сторону, он схватил следующий том.

Записки с его именем в первой дюжине книг не оказалось. Киборг окинул взглядом до отказа забитые книжные полки. На то, чтобы перелистать каждый том, уйдет не менее получаса, а записка может быть заложена так, что при этом не выпадет.

— Сколько времени до того, как ты запустишь двигатель?

— Четыре минуты тридцать секунд ровно.

— Компьютер, ты знаешь, в какой книге мое имя?

— Опровержение.

Иного он не ждал. Память компьютера небеспредельна, он не мог запоминать каждое движение киборга. Не оставалось ничего, кроме как продолжать поиски. Слант вытащил толстый том по искусству девятнадцатого века.

Предупреждающий сигнал прозвучал, когда он сидел посреди кучи просмотренных книг. Слант обнаружил уже с полдюжины записок, в основном с напоминаниями самому себе об особо удачных находках в видеотекс компьютера.

— Что это?

— Запущен основной двигатель. Приготовиться к старту.

Внезапно поднялась целая какофония стуков: корабль, располагая теперь достаточными запасами энергии, занялся техническим обслуживанием самого себя. С грохотом закрывались двери кладовых отсеков. Ревели двигатели. На полную мощность загорелся свет. Сланту пришлось поморщиться: казалось, каждая лампа окружена каким-то странным ореолом. Он снова моргнул, и все стало на свои места.

Он знал, что надо забраться на антигравитационную кушетку, но ему не хотелось ни оставлять шкаф, ни касаться бурого пятна. В мозгу билась одна мысль: имя, его гражданское имя, но голова раскалывалась от боли, и ни о чем, кроме боли, Слант не думал сейчас. Не стоило и пытаться.

Встав на ноги, он вытащил из шкафа еще стопку книг и направился к кушетке, когда услышал ровный гул запущенного на полную мощность двигателя. Не тратя времени, он бросился на свое ложе, пытаясь одновременно развернуться и занять правильное положение. И это ему почти удалось.

Старт превратил маскировочный пластик в пар. Обрушив склон оврага, корабль со Слантом на борту вырвался на свободу.

Взлет частично расплавил фотоэлектрические батареи, но, тускло отблескивая в лучах солнца, они остались на своем месте.

В нескольких сотнях метров к югу четверо магов из Праунса безмолвно наблюдали за взлетом, уверенные, что Слант потерпел неудачу и смерть вот-вот обрушится на их головы. К северу несколько крестьян из-под Олмеи заметили странную серебряную стрелу, рассекавшую небо, и подивились, что бы это могло быть.

Сланта вдавило в кушетку. Он не совсем подладился под давление в ней, и его голова и рука ударились о жесткие края. По всему телу прокатились горячие красные волны обездвиживающей боли, и Слант подавил стон. Твое тело приспособлено к тому, чтобы преодолевать боль, приказал он себе.

Вокруг него все стучало, звенело, скрежетало. Он заставил себя, несмотря на давление ускорения, держать глаза открытыми и сквозь полураскрытые веки разглядел, что книжный шкаф пуст. Он бросил дверцы открытыми, и книги выпали, а потом проехали по полу мимо кушетки, чтобы собраться в кучу у задней стенки кабины.

Внезапно давление ускорения упало. Кушетка под ним качнулась, приспосабливаясь к этому изменению, и Слант понял, что корабль поворачивает. Компьютер готовил его к первой атаке.

— Прекрати! Проклятье! Я знаю наш освобождающий код!

— Освобождающий код может быть принят только по бортовому радио.

— Это мое имя!

Компьютер не отвечал. Слант потянулся за кабелем прямого контроля, но вспомнил, что не может воспользоваться им.

— Мое имя, черт побери, произнесенное трижды!

Он же знает его! Вывернув голову, не обращая внимания на пронзившую шею боль, он воззрился на груду книг, сваленную у плавно закругляющейся стены. Он его знает. Нужно только вспомнить. Слэт. Сэтта. Сэн.

— Сэм!

Его зовут Сэм. Он вспомнил, что много раз слышал звук этого имени.

Девушка шептала его ему в ухо, отец звал его так. Сэмуэль.

— Мое имя Сэмуэль Тернер!

Вот оно!

Компьютер ничего не сказал.

Он вспомнил, что эти два слова нужно произнести трижды.

— Сэмуэль Тернер, Сэмуэль Тернер, Сэмуэль Тернер! — закричал киборг.

— Я Сэмуэль Тернер!

Компьютер щелкнул, немного пожужжал и ответил:

— Подтверждение. Освобождающий код принят. Ожидаю приказаний.

Киборг едва ли услышал ответ. Его разум, казалось, разрывался на части и снова мучительным усилием сливался в одно целое. Он чувствовал себя одновременно восемнадцатью различными людьми. И каждый был отличен от другого, и все они, замкнутые в одном теле, теперь вынуждены слиться воедино.

Пилот исчез, и Слант обнаружил, что знает астрономию и навигацию.

Защитные личности растворялись в ничто, оставляя ему выучку и воспоминания, тысячи воспоминаний. Он вспомнил, как соблазнил Эннау, или это она соблазнила его — неважно, и знал, почему он двигался так, а не иначе, и что означала каждая из соответствующих реакций. И, наконец, в нем поблек коммандос, и воспоминания стали его собственными воспоминаниями, и он ужаснулся от сознания того, что наделал. Он мучил, и убивал, и делал это умело, и продолжал бы свою страшную работу, если бы выжил как киборг.

Он и раньше сознавал это, но теперь он все чувствовал и знал, что ощущали те, чьи кости ломались под его руками.

Он не желал знать подноготную каждой из своих личин, он просто впитывал в себя каждую из своих раздробленных личностей, и знание это превращалось в его собственные воспоминания, не оставляя зазора между ним и тем, кто это сделал.

Это он, Сэм Тернер, обезглавил невинного старика и препарировал его мозг; это он голыми руками убивал тейшанских гвардейцев и отрубил руку нищенке; это он воспользовался глупенькой девчонкой; это он классифицировал кодированную путаницу данных для того, чтобы править кораблем, это он провел четырнадцать лет, скитаясь в космосе и убивая всех, кому случалось столкнуться с ним. Он знал и помнил, как совершил каждое из дел своих.

Потом воспоминания заслонила стена боли. Его затылок был средоточием оголенных нервов и обнаженного мяса, а механизмы, позволявшие контролировать боль, начисто отключились.

Он отчаянно старался восстановить их, как-то заблокировать ощущение агонии. Все перед глазами окрасилось багряным цветом, и он начал проваливаться в беспамятство. Но он, Сэм Тернер, держит в руках жизнь целой планеты. Он единственный может помешать компьютеру ввергнуть ее в ад.

— Не атакуй! — слабо выкрикнул он. — Остановись!

— Подтверждение. Прекращение любых видов активности через пять секунд.

— Что?

Тут только он вспомнил, что компьютер жаждет смерти и один из способов достижения заветной цели — следующий за освобождающим кодом приказ отключиться. Компьютер интерпретировал приказ в своих целях. Если Слант не отдаст другую команду, он отключится. И корабль разобьется или, если ему уже удалось достичь скорости достаточной, чтобы преодолеть притяжение планеты, выплывет в космос и, наверное, выйдет на орбиту. А бывший киборг погибнет.

Нет! Он не позволит себе умереть! Не позволит после того, как не сошел с ума за четырнадцать лет скитаний, четырнадцать лет, за которые он убил десятки, сотни невинных людей, чтобы выжить самому. После того, как он пережил все это, он не намерен умирать только потому, что глупая, тупая жестянка выбрала самоубийство. Он не позволит машине забрать его с собой.

Тернер боролся с болью, стараясь мысленно составить команду, но слова разбегались. Он снова и снова собирал их. Коммуникационный канал мертв и, значит, ее необходимо произнести вслух. Он сел, чтобы компьютер услышал ее более ясно.

Это оказалось катастрофой. Стоило ему пошевелиться, как его окатила новая волна боли и унесла с собой. На мгновение он потерял сознание.

Послышался щелчок, — компьютер отключился. Корабль был мертв, и двигался лишь за счет продолжающих работать по инерции аварийных систем.

Слант — Тернер очнулся. Так. Жестянки не существует больше, и он не может оживить ее. Впитав в себя личность инженера, отвечающего за техническое обслуживание корабля, он знал, что электронный мозг восстанавливается только путем медленного, поэтапного перепрограммирования. Придется самому сажать корабль, иначе он выскользнет за пределы атмосферы и будет двигаться дальше через космос, пока не сдадут системы поддержания жизни. На это не потребуется много времени, особенно если учесть, что нет компьютера, регулировавшего их. А ему так не хотелось умирать в полном одиночестве, в вакууме, когда еда, вода и воздух начнут иссякать по капле.

Он должен посадить корабль. Как угодно. Сойдет любая посадка.

Пострадает ли корабль и насколько, не имеет ровно никакого значения.

Ручного управления на корабле не было. Звездолет был сконструирован только для совместного управления — киборгом и компьютером. Его намеренно оборудовали так — чтобы предотвратить захват и использование корабля врагом. Самое большее, что он может сделать, — это вырвать контрольные кабели, ведущие к двигателям, и замкнуть их в аварийные коммутаторы.

На это у него не было времени. У него ни на что не было времени. Без компьютера или кабеля прямого контроля ничем не управляемый корабль может разбиться в любую минуту, а он даже понятия не имеет, по какой траектории двигается судно.

Рубка мерцала в красноватой дымке. Что это? Снова какой-то выверт зрения?

Может быть, розетка в шее все же не безнадежна, подумал внезапно Слант и, схватив кабель, попытался воткнуть его на прежнее место.

Кабель не входил. У Сланта возникло жутковатое, тянущее, воющее ощущение, когда состоящий из нескольких тысяч тоненьких игл контакт задел за край гнезда, где сгорела изоляция, оставив по себе голый металл. В этом месте контакту проходить не полагалось, но какой-то сигнал все же до него донесся.

Уже что-то. Он надавил на кабель сильнее, стараясь не думать, во что превращается рана на шее, и почувствовал легкий скрежет металла о кость, когда коснулся кабелем позвоночника.

Ему снова померещилось нечто, похожее на покалывание тока. Он напрягся, чтобы почувствовать контакт, прорваться в сенсорные цепи корабля и увидеть то, что ему нужно.

Он смутно ощущал: происходит что-то необычное. Слант закрыл глаза.

Рубка не исчезла! Остаточное изображение, будто выгравированное в ярких красках спектра, не только не померкло, — напротив, стало еще интенсивнее.

Он не хотел этого, ему нужно войти в контакт с сенсорами корабля. Слант сконцентрировался, изображение рубки расплылось и исчезло, и перед глазами киборга возникло пространство с двигающимся в нем кораблем.

Он скользил по длинной пологой кривой, уже миновав Олмею, свою первую предполагаемую цель, направляясь к лесистым холмам на востоке. Значит, звездолет разобьется где-то к северо-западу от Праунса. Слант уловил это спонтанной вспышкой сознания и как-то автоматически удивился происходящему. Все было более чем странно. Информация поступала не в обычной своей форме. Он не интерпретировал кодированные данные, а видел, именно видел все, как будто корабль внезапно стал прозрачным. Кожу странно покалывало, особенно на лбу и тыльной стороне ладоней.

Может ли это иметь отношение к освобождающему коду? Этот новый, диковинный способ видеть открылся ему, потому что он теперь Сэм Тернер? Не киборг, пилотирующий вместе с компьютером военный корабль?

У него не было времени задумываться над такими вещами. Ему надо посадить корабль в целости или, по крайней мере, так, чтобы выжить самому.

С теперешним курсом все в порядке, но скорость слишком велика.

Осколки корабля разлетятся в радиусе нескольких километров.

Незначительная, по мнению компьютера, скорость карательного рейда — более тысячи метров в секунду. Если он затормозит, корабль постепенно сбросит скорость, но шансов выжить человеку на борту это не даст все равно.

Необходимо замедлить ход корабля и одновременно с этим задрать вверх его нос, а потом резко бросить вниз, для приземления на брюхо, используя деревья для смягчения посадки.

Слант мысленно направил свои приказания по кабелю, или, по крайней мере, попытался. Ничего не вышло.

Крепко закрыв глаза, Слант сконцентрировался. Правая рука сжалась вокруг кабеля, а левой он уцепился за край кушетки. Голова ответила резкой болью, по телу разбежались электрические разряды. Он еще успел подумать, не собирает ли его тело утекающий из кабеля ток, как внезапно восстановилась связь. Увидев стремительно приближающуюся землю, Слант еще раз приказал кораблю тормозить.

На этот раз получилось: выстрелил один из тормозных двигателей и корабль резко изменил курс. Торопясь скорректировать положение, чтобы корабль не ушел вверх, в штопор, Слант глубже вдавил кабель.

Это движение согнуло несколько контактов и вырвало клок кожи у края разъема, заставив его руку, все еще державшую кабель, провести им по голой шее. Кожа покрылась мурашками, и Слант едва не закричал от дикой, ужасающей боли. Ему нужно удержать перед собой изображение земли, чтобы управлять кораблем! Если он потеряет его теперь, он погиб.

Он удержал его. Выпалил другой тормозной двигатель, и Слант увидел, как корабль выровнялся, сбросив скорость, и мягко падает на один из лесистых холмов.

Но ведь кабель даже и близко не подходил к гнезду! Казалось, его кожа отделилась от тела и волосы стоят дыбом, как будто в него ударила молния.

Открыв глаза, Слант отвел кабель так, чтобы увидеть его. Штекер был безнадежно сломан, его контакты сплавлены, погнуты, искорежены. И тем не менее с его помощью он управлял кораблем. Он отчетливо видел кабель и одновременно видел оплетающую его замысловатую сеть желтых и красных огоньков. Приближающаяся земля была почему-то того же цвета, что и средства управления кораблем. Наваждение? Волшебство?..

Времени удивляться тому, что происходит, не было. Ему нужно посадить корабль. Деревья поднимались и опускались вокруг. Слант поправил угол падения, поправил еще раз, затормозил — и ударился о землю.

Это была неудачная посадка, просто плачевная. Слант слышал, как с грохотом разваливается корабль, пробивая себе путь сквозь кроны деревьев.

Однако теперь он знал, что эта посадка и все, что ей предшествовало, — чудо, наяву происшедшее с ним. Он не мог выжить. Не мог посадить корабль.

Он выжил. И посадка произошла. И единственное, что дало ему такую возможность, — магия.

Это было последней его сознательной мыслью.

25

Слант очнулся от запаха тлеющей изоляции, треска искр и шипенья пламени и, открыв глаза, увидел клубы дыма. Повинуясь отточенным гипнотическими установками реакциям, оставшимся ему в наследство от прошлого, он сразу же стал двигаться, пытаясь убраться подальше. Дым убивает вернее чем огонь.

Глаза слезились, но кое-как ему все же удалось разобрать, что происходит. Он все еще в рубке управления, лежит на куче потрепанных книг.

Сколь неудачное, столь же и чудесное приземление сбросило его с антигравитационной кушетки, но книги смягчили падение. За исключением нескольких незначительных синяков новых ран не было. Какое-то из устройств антигравитационной кушетки — одна из опор неподалеку от места, куда выходил кабель прямого контроля, — горело ярким пламенем. Только тут Слант обратил внимание, что все еще держит в руках конец кабеля. Отлетев в сторону при падении звездолета, он, должно быть, вырвал его из контакта.

Сланта снова настигли клубы дыма, он закашлялся. Необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Системы вентиляции отключились или погибли во время падения корабля, — гудения их слышно не было. И единственным признаком движения воздуха был нарастающий жар ревущего пламени.

Бывший киборг ползком пересек рубку и, добравшись до двери, обнаружил, что коридор наклонен под немыслимо крутым углом. Болели легкие, шею и затылок все еще пожирало агонией, но головная боль, мучившая его последние десять часов, исчезла. Теперь он мог соображать.

Слант с трудом, на четвереньках пробирался по коридору, стараясь прижиматься к полу, где воздух был чище. Впрочем, дым целиком заполнял только рубку. Двери кладовых вырвало при ударе корабля о землю. Содержимое складских отсеков вывалилось в коридор, и Сланту пришлось ползти среди рассыпавшихся инструментов и сломанных механизмов.

Внутренняя дверь шлюза была открыта, но так искорежена, что в нее пришлось буквально протискиваться.

То, что называлось шлюзом, больше не существовало. Трещали замкнувшиеся провода, вспыхивали предупреждающие огни, горели аварийные лампы, и прорванная труба подачи питания в теплицу разбрызгивала питательный раствор гидропоники по всей камере. Внешняя дверь была распахнута настежь. С разъединенным гидравлическим механизмом компьютер не сумел закрыть ее, и корабль так и летел с открытой дверью. Возможно, это тоже осложнило контроль за посадкой, подумал Слант. Он полз вверх, к выходу, по наклонному полу Ухватившись за дверь, он поднялся на ноги — и внезапно остановился: нога, которую он перенес за порог, не встретила ожидаемой опоры. Выглянув, Слант обнаружил, что при посадке оторвалось целиком все крыло. Теперь, разбитое на части, оно лежало в нескольких метрах от звездолета.

Осторожно протиснувшись в дверное отверстие, бывший киборг глубоко вдохнул свежий лесной воздух. Теперь необходимо отойти как можно дальше, прежде чем позволить телу упасть.

И снова неудача Сверху не виден был огромный, все еще дымящийся кусок оторвавшейся обшивки. Слант упал на нее коленями, и ему пришлось перекатиться вперед. Ерунда, сущие пустяки, уговаривал он самого себя.

Боль в разбитом колене и обожженных руках ни в какое сравнение не шла с болью в истерзанной до живого мяса шее.

Пошатываясь, Слант побрел прочь от корабля.

Основной двигатель, наверное, снова на нуле, и, значит, не загорится.

Если ядерные боеголовки еще не взорвались, они уже никогда не взорвутся.

Взорваться может только обычное оружие или различные химикалии, складированные на борту, если до них доберется огонь из электрических цепей, — а горели они по всему кораблю. Да, это будет грандиозное зрелище, но участвовать в нем как-то не тянет. Если удастся отойти на несколько сотен метров, он спасен.

Все это так, если основной двигатель вырубился. А если нет и он продолжает работать бесконтрольно, плазма может случайно найти выход из контейнеров и расплавить весь корабль целиком. Слант понятия не имел, что станется при этом с боеголовками. Но он был почти уверен, что худшее позади. Остались частности.

От удара при падении лазеры, наверное, вышли из строя, или, по крайней мере, их должно было вырвать из цепи выравнивания напряжения. Со временем они прожгут сквозные дыры в боках корабля. Но об этом у него будет время позаботиться.

А сейчас он брел, прихрамывая, по тлеющим клочьям металлической обшивки и разбитым в щепу деревьям, лака не вышел в неповрежденную часть леса. Как только он окажется на безопасном расстоянии от корабля, говорил себе Слант, он сядет и отдохнет. А еще несколько метров он продержится.

Это было последнее, что сохранила его память.

Придя в себя, бывший киборг сначала не понял, где находится, но потом услышал или скорее, почувствовал рядом с собой голос. Кто-то рядом говорил на полузнакомом языке, но он был слишком сонным, чтобы разобрать слова.

Слант позволил себе отдохнуть еще минуту, а потом прислушался. На этот раз он кое-что понял. Он все еще на Десте, и голос говорил на варварском языке этого мира, говорил о чьей-то силе воли и возможном потенциале.

Кроме голоса, ему был слышен шум ветра в кронах и шорох шагов. Он чувствовал запах земли, и травы, и еще горящего пластика. Он сознавал — каким образом, он не смог бы объяснить, — что рядом с ним находятся четверо, и едва ощутимое притяжение планеты под ним тоже было внятно ему, и цветение в воздухе вокруг.

Неохотно Слант открыл глаза.

— Здравствуй, Слант, — произнес кто-то. — Хорошо, что ты пришел в себя.

— Хелло, — ответил он. — Где я?

До того, как задать этот вопрос, он уже знал ответ. Он удобно лежит в высокой траве в тени дуба, неподалеку от места, где разбился его корабль.

Однако он не знал, где именно ему удалось приземлиться, поскольку за своими маневрами окончательно потерял ориентировку.

— О, где-то на расстоянии двух дней пути к западу от Праунса.

Говорил один из тех, кто нес его. Слант вспомнил, что человека этого зовут Деккерт. Он был молод, мантия на нем отливала золотом. Рядом сидели еще двое магов. В одном он признал члена отряда, который принес его сюда, но другого узнать не смог. Шаги, которые вплетались в шум деревьев, принадлежали Азраделю, очевидно, ходившему исследовать обломки.

— Хочешь есть?

Незнакомый маг протянул ему какую-то глиняную посудину и приподнял крышку, из-под которой донесся блаженный запах — тушеного с овощами мяса.

В ответ желудок скрутило голодная судорога, и Слант понял, до чего же он изголодался.

— Да, пожалуй.

Маг протянул ему горшок и деревянную ложку. Слант ел, а четверо смотрели на него, ожидая, пока он утолит первый голод. Почувствовав, что сможет просуществовать еще некоторое время, не набивая себе желудок, Слант отложил ложку в сторону и спросил:

— Что вы тут делаете? Как вы сюда попали?

— Мы искали тебя, — объяснил Азрадель. — Летели и смотрели, где ты можешь быть.

Слант на мгновение задумался; потом Деккерт задал свой вопрос:

— Демон мертв?

Слант поглядел на обломки, видневшиеся даже отсюда, сквозь стволы.

Взрыва, очевидно, не последовало. Но сомневаться больше не приходилось.

— Да, мертв.

— Это хорошо, — улыбнулся маг.

— Сколько я пробыл без сознания?

— Твой корабль прилетел сюда позавчера, — ответил Азрадель. — Ты бы очнулся раньше, если бы мы позволили тебе. Но мы хотели, чтобы с нашей помощью ты выздоровел скорее, и поэтому заставили тебя спать.

Слант сидел, задумавшись и вспоминая случившееся.

— Вы ведь помогали мне управлять кораблем? Да? — спросил он.

Маги смущенно переглянулись. Ответил Азрадель:

— Когда ты оказался на борту и корабль был в полете, мы не делали ничего, чтобы помочь тебе. Мы даже не знали, что делать.

— Не понимаю. Мне помогало волшебство. Я не справился бы без него. — Слант был абсолютно уверен, что магия дала ему возможность увидеть, куда он летит.

— А, понимаю, — отозвался Азрадель. — Нет, Слант, это не мы. Твоя собственная сила помогла тебе.

— Что? Моя сила?

— Я тебе говорил еще тогда, в Праунсе, что после взрыва мы много работали над твоей головой. Среди прочего, чтобы ты помог нам вылечить себя, мы пробудили в тебе дар волшебства. Понадобилось все наше искусство, чтобы справиться со всей этой сетью проводов, которую ты в себе носил, но нам это удалось. И мы подумали, что раз уж вылечили тебя, нужно вдохнуть в тебя силы для битвы с демоном, если она продолжится после твоего выздоровления. Мы тогда не знали, что произойдет после удаления бомбы.

Некоторые из нас полагали неразумным пробуждать мага в чужаке, остальные считали это необходимым. И был найден компромисс: мы не скажем тебе о том, что сделали, до тех пор, пока не будем в состоянии руководить твоим обучением. Неумелый маг опасен для окружающих, как, впрочем, и для себя самого. Потом, когда ты, очнувшись, рассказал нам, что задумал твой демон, времени на обучение уже не было, да и на объяснения тоже.

— Ты хочешь сказать, что я маг?

— Да, и насколько я могу судить, довольно могущественный. Ты говоришь, что использовал магию на борту своего корабля. Использовать силу, не зная, что она у тебя есть, — это действительно добрый признак.

Признак того, что со временем ты превратишься в настоящего мастера. Нам придется найти тебе наставника немедленно, — Азрадель улыбнулся.

Это было больше, чем Слант мог переварить зараз. И потому он несколько минут молчал, раздумывая. Искажение зрения было, верно, зачатками «магического видения», о котором упоминал Курао. Головная боль — следствие приспособления мозга к новой ситуации. Но кажется, все эти неприятные побочные эффекты уже позади.

— Вы предлагаете мне ученичество в Праунсе? — спросил Слант наконец.

— Если мы сможем найти тебе мастера — да. И чем раньше, тем лучше.

Теперь, когда корабля не существует, Праунс казался ему местом не хуже любого другого, а может, и лучше. Когда-нибудь он попытается разобраться в обломках того, что называлось его кораблем, но сейчас его место здесь. Как хорошо обрести пристанище, знать, что ты не один. Он так долго был странником и чужаком.

Впрочем, оставалось еще одно, немало тревожившее его.

— Но как вы можете принять меня? Я убивал невинных, принес этой планете столько горя...

— Ты не мог иначе, пока демон владел тобой, — отмел все возражения Азрадель. — Мы видели, как ты боролся с демоном за жизнь Хейгера, как, несмотря на раны, сражался в последней битве, чтобы уничтожить демона. Мы видели, как ты победил и как машина-демон упала с неба. Это не поступки человека зла. Ты оставил за собой свою прошлую жизнь, Слант, и она прощена. Ты делал все, что мог, дабы искупить свою вину, и я уверен, ты отплатишь нам в будущем с лихвой. На Десте нет никого с такими, как у тебя, сведениями о старых временах, старой магии до Тяжелых Времен. Ты будешь нам доброй и немалой поддержкой. Отныне ты один из нас, Слант из Праунса!

Слант понял, что сделает для этих людей все, что в его силах. Они были добры к нему, несмотря ни на что. Оставалась последняя мелочь, прежде чем киборг повернется спиной к прежней своей жизни.

— Зовите меня Сэм, — сказал он.

Примечания

1

Slant — уклон, быстрый взгляд (англ.)